home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



III

Нет сомнений, что своими успехами норманны в значительной степени обязаны военным качествам своих особым образом вооруженных всадников. Однако можно легко впасть в преувеличение этих качеств. Если в битве при Гастингсе армия Вильгельма по оценкам состояла примерно из 7000 человек и только малая доля из них была вооружена полностью и сражалась верхом, то более позднее утверждение о том, что в битве при Чивитате на стороне норманнов выступило 3000 конных воинов[177], представляется весьма сомнительным. И действительно, во второй половине правления норманнов в Англии, когда для Вильгельма ситуация была гораздо более благоприятной, общее количество всадников, на чью службу мог рассчитывать Завоеватель взамен на грамоты, пожалованные им в Англии в период с 1070 по 1087 год, вероятно, не превышало 5000 человек, и никогда нельзя было рассчитывать, что все они станут служить одновременно. В Италии и на Сицилии всадников наверняка было еще меньше. В начале 1061 года при высадке на Сицилию у Рожера было примерно 160 всадников, а общее количество всадников, прибывших в том же году в два этапа через Мессенский пролив для взятия Мессины, составляло примерно 450 человек. Утверждали, что в следующей кампании у Рожера было 700 рыцарей, но мог ли он до 1091 года вывести на поле брани одновременно более тысячи разнообразно вооруженных конных воинов, остается под вопросом[178].

В таких обстоятельствах норманны, конечно же, зависели от вспомогательных войск, где большинство составляли пехотинцы. Нанимали их по-разному. Как некогда норманны служили многим за деньги в Италии, так теперь они сами масштабно и с прибылью для себя во многих завоеванных странах использовали наемные войска. Особенно хорошо, например, подтверждается важность наемников в военных делах англо-норманнов[179]. Для своей экспедиции 1066 года Вильгельм вербовал наемников по всей Западной Европе, а после его коронации численность подобных войск увеличилась за счет прибывших служить ему за деньги англичан. В 1068 году он распустил многих из этих оплачиваемых воинов, но для войны на севере в 1069–1070 годах нанял еще больше. Утверждают, что сокровища, захваченные им в 1070 году в английских монастырях, скорее всего, были использованы для того, чтобы расплатиться с солдатами, которые в 1072 году последовали за ним в Шотландию, а в 1073 — в Мэн. Примерно в 1078 году за счет денег, полученных в результате конфискации имущества восставших норманнов, Вильгельм увеличил количество наемников. Собранный в Англии в 1084 году очень высокий налог, скорее всего, использовали, чтобы в следующем году профинансировать переправу из Нормандии весьма значительных сил, но даже при этих условиях поднялся бунт из-за сборов, необходимых на содержание этого войска.

В Италии и на Сицилии норманны также широко использовали солдат, набранных в странах, которые они стремились завоевать. Пришедшие с Робертом Гвискаром в Чивитате калабрийцы служили ему, скорее всего, за деньги; в южной Италии наемников вербовали, чтобы поддержать экспедиции Рожера на Сицилию в 1060, 1061 и 1072 годах[180]. Наемные войска из Апулии в 1071 году помогали норманнам захватить Бари, известно также, что когда десятью годами позже Роберт Гвискар и Боэмунд пересекали Адриатику, то их сопровождали солдаты из Калабрии[181]. Но еще большего внимания заслуживают обстоятельства похода Роберта Гвискара на Рим в 1084 году. Хроники сообщают, что в начале 1083 года, чтобы заплатить солдатам, с которыми через год Гвискар собирался в поход против Генриха IV, он обложил очень высокий данью Бари и собрал значительный налог со всей Апулии и Калабрии[182]. Армия, разграбившая в 1084 году Рим, была, конечно, очень разнородной по составу, но в ней были и сарацины[183], а мусульманские войска находились в постоянном услужении у Рожера «Великого графа». Очевидно, что в этот период норманны всюду использовали наемников, и это некоторым образом объясняет (хотя и не оправдывает) то тяжкое налоговое бремя, которое пришлось нести их подданным.

Вспомогательные войска норманнов пополнялись не только за счет наемников. Они комплектовались также за счет уже существовавших в покоренных странах военных соединений. В войнах против греков в Апулии помощь норманнам оказывало организованное народное ополчение ломбардских городов[184], и есть все основания полагать, что позже Роберт Гвискар использовал те структуры, которые греки разработали в Италии для обеспечения местной обороны. После 1066 года норманны вновь полностью использовали учреждения саксонской Англии. Какова бы ни была точная природа англо-норманнского фирда{35}, или каковы бы ни были обязательства при службе в нем, несомненным остается то, что норманнские короли Англии прибегали к услугам ополченцев, которых норманны набирали в графствах и сотнях Англии[185]. К помощи набранных таким образом солдат прибегали, например, в 1075 году, чтобы подавить бунт эрлов, а Вильгельм Рыжий, начиная свое правление, успехами в борьбе против брата Роберта и Одо, дяди епископа Байё, во многом был обязан народному ополчению юго-восточного графства[186].

Большая часть вспомогательных войск, нанятых норманнами, воевала в пехоте{36}. Некоторого внимания заслуживает то, как норманны использовали солдат-пехотинцев в своих завоеваниях. Ценность пехотинцев Завоеватель обнаружил уже в 1051 году при осаде Домфрана и Алансона, а после 1066 года нанятые в Англии солдаты-пехотинцы оказали значительную помощь при захвате в 1075 году Нориджа, и в 1088 году — при осаде Тонбриджа и Рочестера[187]. На юге в основном происходило то же самое. Осуществить в 1071 году захват Бари, в 1082-м — Дураццо и в 1084-м — Рима удалось наверняка не только стараниями пеших рыцарей, но и нанятых солдат-пехотинцев. Известно, что для осады Козенцы в 1091 году, Кастровиллари в 1094-м, Амальфи в 1096-м и Капуи в 1098-м Рожер «Великий граф» тоже использовал сарацин-пехотинцев[188]. Захват городов и крепостей был сопутствующим обстоятельством норманнского прогресса, и прийти к этому без помощи воинов, сражающихся пешком, было бы невозможно.

Роль пехоты при таком способе ведения войны, как осада, самоочевидна. Однако вопрос о том, как в решительном сражении наилучшим образом сочетать действия пехотинцев и натиск всадников, стал для норманнских лидеров навязчивой проблемой. Определенный прогресс в решении этой проблемы можно обнаружить, если проследить развитие военной тактики норманнов в период с 1050 по 1100 год. Ясно, что пехотинцы, пришедшие с Робертом Гвискаром, в битве при Чивитате играли лишь второстепенную роль[189]. С другой стороны, в битве при Гастингсе Вильгельм максимально использовал пехоту. Пехота — сначала лучники, за ними воины, вооруженные пращой, а следом еще более тяжеловооруженные пехотинцы — вышла на свои позиции перед отрядами рыцарей еще до начала боя. Их целью было выманить обосновавшихся на горе людей прежде, чем всадники начнут штурм. Как мы уже видели, исход битвы долго был неясен. Но Вильгельм предпринял успешную попытку скоординировать действия своих лучников и всадников, что фактически и обеспечило ему победу.

Боэмунд, воюя в абсолютно иных условиях, сумел еще больше развить тактику взаимодействия пехоты и всадников. В первом крестовом походе он столкнулся с новым типом сопротивления: турки при обороне полагались не на численность войск, а на их мобильность. Поэтому ему было необходимо не только занять позиции до того, как могла быть проведена конная атака, но и защитить фланги атакующих всадников от конных лучников, которые составляли наиболее действенную часть турецкой армии. В данных обстоятельствах Боэмунд, во-первых, для нейтрализации турецкой тактики окружения создал специальный резерв рыцарей, которыми имел обыкновение командовать сам, а во-вторых, сформулировал новые обязанности своих многочисленных пехотинцев. В битве при Дорилее в июле 1097 года он обратил внимание на общие действия пехотинцев и решил, что в будущем солдаты-пехотинцы должны, повинуясь единому руководству, решительно поддерживать все усилия рыцарей. Результаты проявились уже в «Великой битве» за Антиохию 28 июня 1098 года. Тогда (как и в битве при Гастингсе) перед рыцарями из окруженного города появились солдаты-пехотинцы, но теперь их целью было не сколько атаковать врага, сколько защищать норманнских всадников от флангового удара, пока последние не будут готовы провести «неотразимую» атаку[190]. Как оказалось, гарантией бегства армии Кербога и основания Антиохийского княжества послужила именно такая организация атаки. В истории военных действий норманнов второй половины XI века эти три победы: в битвах при Чивитате (18 июня 1053 года) и Гастингсе (14 октября 1066 года) и в великом сражении за Антиохию (28 июня 1098 года) — образуют как логический, так и хронологический ряд.


предыдущая глава | Норманны. От завоеваний к достижениям. 1050–1100 гг. | cледующая глава