home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



VII

Политическое равновесие в южной Италии с 1085 по 1100 год способствовало созданию благоприятных условий для еще одного норманнского завоевания. Когда в начале лета 1096 года с севера прибыли первые крестоносцы, то они обнаружили, что все три норманнских лидера совместно атакуют мятежный Амальфи. Естественно, они позвали норманнов присоединиться к ним, но к этому призыву отнеслись по-разному. Рожер Борса отнесся одобрительно, но сам лично никуда не двинулся, а Рожер «Великий граф» был не намерен отпускать кого-либо из своих вассалов на восток. Однако с Боэмундом ситуация была совершенно иной — он немедля принял клятву крестоносцев. Мотивы у него, без сомнения, были самые разные, но, при всем его коварстве, в нем была и склонность к романтической опрометчивости в поступках, и, возможно, им двигало искреннее желание спасти святые места. Но он хотел удовлетворить и собственные амбиции. Его последнему наступлению на Апулию помешал его дядя с Сицилии, а его более ранние кампании в Греции и Фракии, вероятно, позволяли ему надеяться на завоевания на востоке. В этом отношении его стремления, очевидно, поддерживались сформировавшейся вокруг него компанией; эти люди напоминали одну из тех норманнских групп, которые четверть века назад отвоевали себе власть в Италии[146].

Были ли у Боэмунда какие-либо конкретные планы на счет Антиохии еще до отъезда, не ясно. Не были его намерения ясны и в мае 1097 года, когда он шел через Константинополь. Но, увидев власть императора, он, должно быть, сразу же вспомнил всю свою прежнюю неприязнь к Империи. Внешний вид Боэмунда, конечно же, поражал. Впечатление, которое он произвел на юную византийскую принцессу Анну Комнину, было столь сильным, что и в пожилом возрасте она писала о нем, не скрывая своего удивления и восхищения:

«Но опишу детально внешность варвара. Он был такого большого роста, что почти на локоть возвышался над самыми высокими людьми, живот у него был подтянут, бока и плечи широкие, грудь обширная, руки сильные. Его тело не было тощим, но и не имело лишней плоти, а обладало совершенными пропорциями и, можно сказать, было изваяно по канону Поликлета. У него были могучие руки, твердая походка, крепкие шея и спина. Внимательному наблюдателю он мог показаться немного сутулым, но эта сутулость происходила вовсе не от слабости спинных позвонков, а, по-видимому, тело его имело такое строение от рождения. По всему телу кожа его была молочно-белой, но на лице белизна окрашивалась румянцем. Волосы у него были светлые и не ниспадали, как у других варваров, на спину — его голова не поросла буйно волосами, а была острижена до ушей. Была его борода рыжей или другого цвета, я сказать не могу, ибо бритва прошлась по подбородку Боэмунда лучше любой извести. Все-таки, кажется, она была рыжей. Его голубые глаза выражали волю и достоинство. Нос и ноздри Боэмунда свободно выдыхали воздух: его ноздри соответствовали объему груди, а широкая грудь — ноздрям. Через нос природа дала выход его дыханию, с клокотанием вырывавшемуся из сердца. В этом муже было что-то приятное, но оно перебивалось общим впечатлением чего-то страшного. Весь облик Боэмунда был суров и звероподобен — таким он казался благодаря своей величине и взору, и, думается мне, его смех был для других рычанием зверя. Таковы были душа и тело Боэмунда: гнев и любовь поднимались в его сердце, и обе страсти влекли его к битве. У него был изворотливый и коварный ум, прибегающий ко всевозможным уловкам. Речь Боэмунда была точной, а ответы он давал совершенно неоспоримые. Обладая такими качествами, этот человек лишь одному императору уступал по своей судьбе, красноречию и другим дарам природы»[147].

Такому человеку было предопределено командовать, и к моменту, когда в конце 1097 года крестоносцы добрались до Антиохии, Боэмунд уже внес значительную лепту в победу при Дорилее в начале года и укрепил свои позиции среди других лидеров. Ясно, что теперь он решил захватить Антиохию для самого себя.

Следовательно, все его планы были устремлены к этой цели, и помогал ему в этом тот престиж, который он заслуженно снискал себе в роли солдата. В феврале 1098 года, когда христиане, осаждавшие Антиохию, из-за голода и лишений находились в состоянии, достойном сожаления, нападение Ридуана из Алеппо отразил именно Боэмунд. Найти предателя в стенах города помог тоже Боэмунд, он же провел успешный штурм, результатом которого стало взятие крестоносцами 3 июня Антиохии. И наконец, 28 июня 1098 года именно Боэмунд руководил всей армией крестоносцев, когда они, стремясь добить поредевшее войско Кербога, эмира Мосула, совершили вылазку из Антиохии и одержали одну из самых значительных побед христиан в первом крестовом походе[148].

О «Великой битве за Антиохию» вскоре появились величественные легенды, в которых говорилось, что находка Святого Копья была предзнаменованием победы, а видимое вмешательство святых воинов обеспечило эту победу. Но для Боэмунда эта победа была важна как гарантия того, что ему удастся удовлетворить собственные территориальные притязания. К этому моменту большинство лидеров крестоносцев были готовы молча отдать ему в личное владение город, для завоевания и защиты которого он так много сделал, к тому же они знали, что византийский император их предал, и у них больше не было желания его защищать. Итак, серьезные возражения могли последовать только со стороны Раймунда Тулузского, но он под давлением собственных войск был вынужден оставить город норманнам и пройти дальше на юг, к Иерусалиму. Над Антиохией развевался красный флаг Боэмунда[149].

Все, что ему было теперь нужно, — это законный титул, и нет сомнений, что в тот момент Боэмунд руководствовался примером своего отца. И как в 1059 году Роберт Гвискар узаконил свою власть, номинально став вассалом Папы, так теперь, в 1100 году, сделал и Боэмунд, получив инвеституру из рук папского легата Даимберта, архиепископа Пизы{31}. Очевидно, что теперь новому княжеству нужно было обороняться не только от турок, но и от Византии, а как мы увидим ниже, действия Боэмунда повлекли за собой результаты, прискорбные для политики христианского мира. Но что в 1100 году было очевидно всем, так это то, что на Востоке появилось новое норманнское государство. И оно продолжало существовать. Хотя в дальнейшем в жизни Боэмунда бывало всякое, тем не менее его наследником стал его племянник Танкред, а потом и еще не менее шести преемников носили прозвище, которое он так прославил. И действительно, норманнская династия в Антиохийском княжестве просуществовала дольше, чем норманнская династия в Англии или даже норманнская династия на Сицилии.


предыдущая глава | Норманны. От завоеваний к достижениям. 1050–1100 гг. | cледующая глава