home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



II

Многочисленные набеги из Скандинавии подтолкнули Нормандию и Англию к установлению политических связей, избежать которых не могла ни одна из сторон. В результате этих набегов в Галлии появилась династия викингов, а на территории Англии их поселения образовались в Ланкашире, северном Мидленде и в восточной Англии; на этой основе внутри Англии сформировалось особое социальное единство — Область датского права (как ее называли). На самом деле, Область датского права можно назвать Английской Нормандией, а Нормандия (хотя и не была полностью колонизирована) может быть описана как Французская Область датского права{14}. Столкнувшись в связи с этим с проблемой сохранения власти над непокорными скандинавскими подданными, короли Англии не могли оставаться равнодушным к политике, проводимой по другую сторону Ла-Манша преемниками Рольфа Викинга. Взаимные интересы обеих сторон стали очевидными очень рано. В 911 году в Руане под покровительством Папы они ратифицировали договор. А в 1002 году состоялось бракосочетание исключительной важности: король англичан Этельред II женился на Эмме, дочери герцога Ричарда I Норманнского[65]. Этот династический альянс был важен лишь постольку, поскольку фиксировал политическую реальность, но вот ее он отражал с удивительной точностью. Внимания заслуживает и тот факт, что сын Этельреда II и Эммы, король Эдуард Исповедник, скончавшийся в 1066 году, и Вильгельм Завоеватель, в том же году взошедший на английский престол, имели общего предка в лице Ричарда Бесстрашного, герцога Норманнского.

Вскоре династическая паутина, которая начала формироваться в начале XI века, обрела новое значение. В 1013 году Свейн Вилобородый, король Дании, предпринял свое последнее значительное вторжение в Англию. Оно оказалось столь успешным, что Этельред II с женой Эммой и двумя сыновьями, Эдуардом и Альфредом, был вынужден искать убежища при норманнском дворе у брата Эммы. Таким образом, позже, чтобы вступить в последнюю и бесполезную войну с сыном Свейна Кнутом Великим, Этельред вернулся в Англию именно из Нормандии. В том же году, еще при жизни Этельреда, королем Англии был провозглашен Кнут, Этельред же умер в 1016 году. Следовательно, когда через несколько месяцев после этих событий Эмма, проявив проницательность, вышла замуж за Кнута, то это событие касалось Нормандии едва ли не меньше, чем Англии. До самой смерти, в 1052 году, в своих симпатиях Эмма оставалась верна Скандинавии, и ее влияние на происходившее всегда было немаловажным. Побывав супругой властителя великой Скандинавской империи, позже Эмма увидела и правление своего сына Хардакнута, своего сына от Кнута, а затем и Эдуарда, своего сына от Этельреда. Ее жизнь стала связующим звеном для многих выдающихся деятелей, вовлеченных в англосаксонский кризис XI века[66].

Многие из специфичных черт этого кризиса начали проявляться уже тогда. Кнут умер в 1035 году, трон унаследовали его сыновья Гарольд и Хардакнут. Но они прожили недолго. Затем в 1042 году преемственность на английском престоле сумел обеспечить находящийся все еще в Нормандии Эдуард Исповедник, сын Этельреда, и норманнская династия неизбежно ощущала себя некоторым образом причастной к этому. Более того, уже тогда начали появляться те горькие личные распри, которые во многом придали англо-норманнской истории того периода элемент личной трагедии. В значительной степени своим восшествием на трон Эдуард был обязан усилиям Годвина, влиятельного эрла Уэссекса. Ценой этой поддержки стала необходимость жениться на дочери Годвина Эдит. Но всего за шесть лет до этого Годвин был участником одного из самых кровавых преступлений эпохи: это было убийство, самым непосредственным образом связанное с новым королем Англии. В 1036 году в Англию приехал Альфред, младший брат Эдуарда, там он был схвачен, ослеплен и жестоко убит. Если Годвин и не был инициатором, то, без сомнения, пособничал в этом преступлении[67]. По-видимому, эрла, на которого ему так часто приходилось полагаться, Эдуард Исповедник считал убийцей своего брата[68]. Учитывая это становится понятно, почему первые 10 лет правления Эдуарда Исповедника были окрашены личной ненавистью и отмечены политическим напряжением.

Неизбежно и то, что это должно было отразиться на англо-норманнских отношениях. Возможно, что некоторые современные историки преувеличили пронорманнские настроения Эдуарда Исповедника, но он всегда полностью осознавал, какие преимущества могут дать более ранние контакты с Нормандией, особенно в период начала своего правления, когда он испытывал сложности и ему грозила опасность. Он вытеснил датскую династию, низложившую его отца, но ему постоянно угрожало вторжение из Скандинавии[69]. Ничуть не меньшими были трудности Эдуарда и в общении со своими собственным магнатами. В Англии шло формирование могущественных графских династий. Значительную роль в истории Англии сыграли Годвин, эрл Уэссекса (умер в 1053 году), и его сыновья Гарольд и Тости (умершие в 1066 году). В 1057 году в Мидленде эрлом Мерсии вслед за Леофриком стал его сын Эльфгар, а внуки Леофрика, Эдвин и Моркар, прославились в драме 1066 года. Возможно, что начиная с 1042 года победить саму монархию этим семьям помешало лишь нескончаемое внутреннее соперничество.

Естественно, что в этих обстоятельствах Эдуард должен был искать поддержки у норманнов, но его политика привлечения норманнов в свое королевство была не нова, так как начиная с 1002 года вслед за его матерью Эммой немало норманнов уже перебрались в Англию[70]. Более того, необходимо напомнить, что с 1024 по 1066 год герцог и его последователи в Нормандии были слишком заняты удержанием собственных позиций дома, чтобы уделять много внимания Англии. Как следствие этого, в начале правления Эдуарда двор его, как и при его непосредственных предшественниках, по составу был в основном скандинавским, и лишь немногие светские лица, прибывшие в Англию из Франции, добились значительного положения. Что же касается Церкви, то здесь все было по-другому. Важные епархии в Англии принадлежали иностранцам, в первую очередь — норманнам.

Один из них, Роберт, аббат Жюмьежского монастыря, примерно в 1044 году был назначен епископом Лондонским и очень скоро стал весьма влиятельным человеком в Королевском совете[71]. В 1051 году он получил сан епископа Кентерберийского, и это назначение ускорило кризис правления Эдуарда. В тот же год и, возможно, по той же причине эрл Уэссекса Годвин, чувствуя, что его собственное влияние ослабевает, начал открытый мятеж. Однако королю на помощь пришли Сивард и Леофрик, и, таким образом, гражданскую войну удалось предотвратить. Годвина и его сыновей отправили в изгнание, а король впервые получил неограниченный контроль над своим государством[72].

Если бы существовавшее в Англии на конец 1051 года положение вещей могло сохраняться и далее, то вполне возможно, что развивающиеся отношения между королевствами Англией и Нормандией могли бы вылиться в политический союз мирным путем. Скорее всего, примерно в это же время Эдуард Исповедник, у которого детей не было и, видимо, уже и не могло быть, провозгласил своим наследником Вильгельма, герцога Нормандского. Часто высказываемое предположение о том, что герцог приехал лично, чтобы принять этот дар, маловероятно. Скорее всего, обещание было передано через Роберта, аббата Жюмьежского, который в тот момент начиная с четвертого воскресенья Великого поста и по июнь 1051 года находился проездом в Нормандии по дороге в Рим, куда он направлялся к Папе Римскому за мантией архиепископа Кентерберийского[73]. Так это или нет, не имеет, пожалуй, никакого значения, поскольку вслед за победой короля в Англии наступила реакция. Годвину и его сыновьям удалось силой добиться возвращения в Англию, и король снова был в их власти. Норманнскую партию в Англии запретили, а большинство ее лидеров выслали из страны[74].

Среди них был и Роберт Жюмьежский, которого на посту архиепископа Кентерберийского сменил протеже эрла Годвина, епископ Винчестера по имени Стиганд. В результате с 1052 года и до пришествия норманнов примасом Англии был человек, которого законным архиепископом не признавали ни в Риме, ни на большей части территорий западного христианского мира. Позже этот факт оказал значительное влияние на проводимую норманнами пропаганду, но в 1052 году это мало меняло ситуацию в самой Англии. До конца правления Эдуарда в Англии доминировала семья Годвина. Они всегда осознавали свои собственные интересы, к норманнам были настроены чрезвычайно враждебно и всегда опасались новых претензий скандинавов на английский трон. Вскоре в своих честолюбивых замыслах они пошли еще дальше. В 1053 году титул эрла Уэссекса унаследовал сын Годвина Гарольд. А через 4 года после загадочной смерти Эдуарда Этелинга, внука Этельреда II, которого на правах наследования можно было считать преемником Эдуарда Исповедника[75], тот же самый Гарольд, уже самый влиятельный человек в Англии, наверняка мыслил себя будущим королем Англии. Таким образом, к 1057 году все партии, наиболее заинтересованные в приближающемся кризисе, занимали свои позиции. И уже назревали фундаментальные вопросы, разрешить которые можно было только войной.

Теперь судьбы Англии и Нормандии тесно переплелись. Остается только добавить, что свои политические интересы норманны устремили на одно из самых интересных государств Западной Европы. Некоторые новшества, посредством которых норманны оказали влияние на социальную и культурную жизнь Англии, будут отмечены ниже, но уже в середине XI века англосаксонская Англия вела обширную торговлю и ее политическая структура во многих отношениях заслуживала внимания. Функционирование судов в графствах и сотнях (округах графства) и их связь с монархией отражали развитие исполнительной власти, и таким образом, если судить с позиций того времени, была создана фискальная система, обеспечивающая сбор королевских налогов. Более того, в Англии периода Эдуарда Исповедника было по крайней мере несколько человек, которые осознавали всю важность единства Англии и то, что это единство нельзя было ни нарушать, ни разрушать. Говорят, например, что когда в 1051 году силы короля и эрла Годвина вступили в конфронтацию в Глостершире, атаковать восставшего эрла было готово все королевское войско, если бы король пожелал того, но «некоторые из них считали, что вступить в бой сейчас было бы огромным безрассудством, так как в этих двух войсках были собраны самые знатные фамилии Англии. Они считали, что подобная война открыла бы нашим врагам путь в страну и это навлекло бы гибель на нас самих»[76].

Игнорировать эти отдельные заявления нельзя. С другой стороны, такие чувства почти не находят выражения в политической истории Англии в период правления Эдуарда Исповедника. Постоянная борьба между эрлами всегда терзала Англию, а растущий социальный индивидуализм в Области датского права всегда отражался в поддержке иностранных захватчиков. И действительно, переоценить степень политического единства Англии до завоеваний весьма легко. В староанглийском государстве были явно выраженные уязвимые места, ими-то норманны и воспользовались. Здесь «ненавистной» гражданскую войну считала хотя бы часть жителей страны, и авторитет за монархией признавали по всей стране, хотя и в разной степени. И именно для того, чтобы ликвидировать такую политическую систему, через Ла-Манш и потянулись норманнские силы. По этой причине норманнское влияние на Англию, ставшее неизбежным уже в 1050 году, когда все-таки стало реальностью, имело особую природу и повлекло за собой сложные, а иногда и удивительные последствия.


предыдущая глава | Норманны. От завоеваний к достижениям. 1050–1100 гг. | cледующая глава