home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

Шпионаж под маской «арийского братства»

Тем временем немцы все глубже и глубже проникали в Иран, стремясь создать в нем «пятую колонну». Центральное место в пропаганде германских фашистов в Иране заняли умозрительные теории об общем арийском происхождении немцев и иранцев, о так называемом «арийском братстве» двух столь разных народов.

Удивительно, но уже в 1936 г. специальным декретом германское правительство освободило иранцев как «чистокровных арийцев» от действия ограничительных положений нюрнбергских расистских законов. Для того чтобы возвеличить роль Ирана как места рождения арийской расы, название государства «Персия» было официально изменено на «Иран» («Иран» от древнеиранского «Aryanam» — «страна ариев»), а подданные этого государства стали именоваться «иранцами». Есть сведения, что сделано это было с подачи германских дипломатов[33].

Реза-шаху и его близкому окружению импонировало провозглашенное нацистскими идеологами псевдонаучное учение о превосходстве арийцев над другими расами. Целый ряд националистически и монархически настроенных публицистов, историков и филологов прилагали большие усилия с тем, чтобы соотнести идейные основы арийской теории германского фашизма с интерпретацией истории доисламских иранских монархий. Особенно царства Ахеменидов и Сасанидов. Характерно, что эта тенденция после образования первого Тегеранского университета значительно усилилась[34].

Будучи сторонником прославления величия ахеменидского и сасанидского периодов истории Ирана, Реза-шах привлек на свою сторону лидеров и сторонников правонационалистической реформаторской группировки «Таджадод», которые развернули широкую кампанию среди иранцев за возрождение былого величия Ирана и упрочение основ монархии[35].

Германские пропагандисты не просчитались. Идея о превосходстве арийцев над другими народами иранцам была ближе и понятней, чем эфемерные советские лозунги интернационализма и мировой революции. Национализм, в отличие от лозунгов классовой борьбы, имел в Иране под собой прочный, многовековой фундамент[36].

Для унификации общественно-культурного разнообразия страны и возрождения монархического единовластия Реза-шах и его соратники сделали идею персидского шовинизма и паниранизма главным постулатом государственной идеологии. В соответствии с этой идеологией все печатные издания должны были осуществляться исключительно на персидском языке. Со временем были закрыты все те учебные заведения, где преподавание велось не на персидском.

На литературном факультете Тегеранского университета было введено преподавание Авесты и изучение зороастрийской философии и этики, текстов на языках пехлеви и дари. Молодые иранцы начали проявлять интерес к изучению своей древней истории и памятникам материальной культуры, а также к древним иранским языкам[37].

Иран — это «очаг возрождения арийский расы», — писала пресса в Тегеране[38]. И настоящие арийцы живут именно здесь — в этом были свято убеждены местные националисты. Характерный пример: автор популярной брошюры «Раса и язык», вышедшей в широкую печать незадолго до начала Второй мировой войны, с апломбом утверждал: «Все ученые, изучавшие вопрос о первоначальной родине арийцев, единогласны в том, что среди арийцев именно иранцы составили группу, больше всех создавшую государственность в стране, называемую Ираном»[39].

Активную пропаганду немцы вели также в чайханах — в укромных местечках, где можно было пообщаться с европейцем, не беспокоясь за последствия. У мечетей, на площадях около репродукторов, где так любили собираться иранцы, можно было повстречать немецких пропагандистов. Эта пропаганда велась с учетом того, что мусульман в Иране — не менее 95 % населения. В связи с этим германские политики особое значение уделяли идеям исламизма, увязав их с персидским национализмом. Они полагали, что усиление упомянутых течений будет содействовать росту враждебных отношений Ирана с Советским Союзом, экспортировавшим на Восток идеи атеизма и интернационализма.

С каждым годом немецкая пропаганда становилась все агрессивней. Навеять атмосферу страха, запугать иранцев советской угрозой стремились немцы. И методы применялись самые изощренные. Люди Й. Геббельса распускали слухи о зверствах большевиков в населенных мусульманами районах Советского Союза, об унижениях, которым будто бы подвергаются «правоверные» в СССР, о том, что большевики разрушают мечети, превращая их в кладовые и хлев для животных. Приводились дикие измышления о том, что только за одно слово «Аллах» советские власти вырывают язык. Немцы убеждали простых иранцев, что нельзя верить коммунистам, что Ленин — это воплощение шайтана на этой земле. Верьте только нам и помните, что истинные друзья мусульманского мира находятся в Берлине — убеждали наивных иранцев немецкие пропагандисты.

Конечно, язык большевики мусульманам не вырывали — это было явной ложью. Но антирелигиозная пропаганда ими велась, а отдельные реверансы советских вождей в отношении религии были продиктованы исключительно конъюнктурными соображениями, что, конечно же, использовалось немецкой пропагандой. Так было до самого 1941 г., когда по личному указанию И. Сталина было создано Центральное духовное управление мусульман Средней Азии и Казахстана. Этим шагом Советское государство признало наличие ислама в этом регионе не как проблемы, с которой нужно бороться до победного конца, но как политическую реальность. Примерно в это же время в СССР был упразднен одиозный «Союз воинствующих безбожников».

«Мы защитим вас и вашу страну от русских большевиков и английских плутократов. Антиимпериализм — стержень политики Гитлера, а Германия — заступница угнетенных народов Востока, — уверяла иранцев германская пропаганда, — не надо бояться Германии, она не сосед Ирана, как Советский Союз и Британская империя, и не может представлять для иранской независимости какой-нибудь серьезной опасности».

С целью привлечения Реза-шаха на свою сторону в ведомстве Й. Геббельса ставили иранского шаха на одну высоту с самим Гитлером. Примером тому может служить книга Г. Мельцига, в которой не только восхвалялись личные качества иранского монарха, но и проводились параллели между Реза-шахом Пехлеви и фюрером германской нации[40]. Подобные публикации были как раз в привычном для шаха духе, так как местная иранская пресса также не скупилась на хвалебные статьи в адрес своего вождя. В кабинетах иранских чиновников можно было увидеть настенные календари с изображением Реза-шаха, Наполеона, Муссолини. Причем изображение шаха располагалась над изображениями других знаменитостей.

Германская политика была направлена и на установление прямых политических контактов с иранцами, с предводителями полукочевых племен, представителями местных националистов. Те в свою очередь проявляли усиленный интерес к Германии, рассматривая ее как силу, способную оказать помощь в их священной борьбе за независимость.

Прогерманские пропагандистские материалы публиковали многие влиятельные иранские издания. Особая роль отводилась журналу «Иран-е Бастан» («Древний Иран»), популярному среди иранской националистически настроенной молодежи. «Главная цель германской нации состоит в том, чтобы вернуть ей былую славу, возрождая национальную гордость. В точности таковы и наши цели», — писалось в журнале. На его страницах можно было найти биографии Гитлера и Геринга, описания «великих строек» Третьего рейха, пропаганду против «процентного рабства» (ислам, как известно, запрещает взимание процентов), материалы о мировом еврейском заговоре и т. п. Приветствуйте друг друга, как это делают в Берлине, с четко вытянутой рукой. Только вместо «Хайль Гитлер» кричите «Зенде бад шах» (буквально — «я раб шаха»), — такие и тому подобные советы никого не стесняясь публиковал «Иран-е Бастан».

Но одной пропагандой немцы не ограничивались. Начиная с 1936 г. авбер (военная разведка и контрразведка в нацистской Германии) и СД (служба безопасности) стали «плести сети» в Иране, шаг за шагом превращая иранскую территорию в базу для проведения шпионско-подрывной деятельности, направленной против Советского Союза и Великобритании.

Общее руководство германской агентурой на Среднем Востоке Гитлер поручил посланнику Германии в Тегеране Гансу Сменду. Энергии тому было не занимать, и уже весной 1936 г. Г. Сменд под предлогом осмотра памятников древней иранской культуры совершил поездку по югу страны. Это был всего лишь удобный предлог для того, чтобы, легально передвигаясь по стране, собрать ценный материал для спецслужб. Не теряя времени даром, летом этого же года он побывал и на севере Ирана[41]. В организации превентивной разведки Г. Сменду активно помогал другой дипломат Третьего рейха, военный атташе в Турции и Греции полковник Роде.

Первым делом германское руководство поручило своим агентам в Иране задание собрать исчерпывающую информацию об Абадане. Этот интерес был понятен. В начале XX в. в районе города вблизи каких-то 50 км от Персидского залива были обнаружены богатые месторождения нефти, а в 1909–1913 гг. Англо-персидская нефтяная компания построила здесь нефтеперерабатывающий завод, который к 1938 г. стал крупнейшим предприятием данного профиля в мире.

Не обошли немцы вниманием Исфахан — центр текстильной промышленности Ирана, где имелось девять крупных текстильных фабрик с количеством рабочих свыше 10 тыс. человек. Немцы же превратили город в другой центр — центр шпионажа, из которого координировали деятельность своей агентуры на юге страны. Возглавил его Шюнеман, человек с 20-летним стажем пребывания в Иране и прекрасно владевший персидским языком.

Совместно с военным атташе германской дипломатической миссии Шюнеман развил энергичную деятельность по привлечению на сторону Третьего рейха вождей иранских кочевых племен. С одной стороны, на юге Ирана власть центрального правительства была традиционно слаба. С другой — хозяйствующие здесь англичане активно поддерживали отдельных лидеров, что толкало к сотрудничеству с немцами других. Перспективы использования племенных вождей были весьма Радужными, особенно с учетом того, что к концу Первой мировой войны у многих полукочевых племен накопилось большое количество вооружения. В результате кашкайцы и бахтиары, вооруженные четырьмя тысячами винтовок, стали поддерживать регулярные связи с Германией[42].

Не менее важной задачей для германской разведки был сбор шпионских сведений об СССР. Плести шпионскую сеть, вербовать нужных людей с последующим забросом на советскую территорию было поручено Вольфу и Платте. Прикрытием их деятельности служила служба в транспортной конторе «Нувель Иран Экспресс», расположенной в торговом центре на южном побережье Каспия — г. Пехлеви. В шпионской иерархии Вольф занимал довольно высокое место благодаря своим навыкам. Он прекрасно владел персидским, русским языками. За долгие годы пребывания в Иране создал на побережье Каспийского моря разветвленную шпионскую сеть. Всезнающие местные моряки, лодочники и грузчики, работавшие в Пехлевийском порту, составили ядро его агентуры.

Серьезное внимание было уделено второму по значению промышленно-индустриальному городу Ирана — Тебризу. Под маской германского консула здесь обосновался капитан абвера П. Леверкюн. Главная его задача заключалась в исследовании района Карадаг с целью выявления удобных позиций для развертывания германских экспедиционных войск[43]. Вскоре, однако, разразился скандал, и незадачливый консул был вынужден покинуть город.

Уместно будет сказать, что для ведения шпионажа в Северном Иране сложились довольно хорошие условия. Азербайджан, как известно, был поделен границей на Советский (Азербайджанская Советская Социалистическая республика) и Иранский. Общие интересы национальных меньшинств создавали по обе стороны границы идеальные условия для заговоров и шпионажа.

Обратим внимание на еще один важный факт. После установления советской власти некоторые иностранные дипломатические миссии и консульства в России оказывали услуги российским гражданам, желавшим покинуть страну в страхе перед большевиками. Многие из этих людей перебрались в Иран, а некоторые остались на Кавказе и в Средней Азии. Значительная часть их находилась в тяжелом материальном положении и, не испытывая к СССР никаких чувств, кроме неприязни, была готова сотрудничать со спецслужбами. Понимая это, советские компетентные органы пытались очистить приграничные районы от «неблагонадежных элементов». Каждый советский пароход, прибывавший в Пехлеви, привозил на своем борту так называемых беженцев — людей русской и иранской национальностей, которых большевики не пожелали видеть на территории СССР.

В 1937 г. органами НКВД Туркмении была ликвидирована широко разветвленная шпионско-националистическая организация «Меллифирка», инспирированная английской разведкой. Центр этой организации, ставившей перед собой цель отторжение среднеазиатских республик от СССР, находился на территории Афганистана в городе Герате. Практическая ее деятельность сводилась к подготовке вооруженного восстания, для чего в ряде районов Туркмении, в частности, Керки, Илотани, Ташаузе, Теджене, Мерве, Байрам-Али и других местах, были созданы шпионско-националистические повстанческие группы, а в прикордонной полосе в Афганистане консолидировались повстанческие кадры из бывших басмачей, расселенных вдоль советско-афганской границы[44]. Деятельность организации приняла такой размах, что потребовалась личная санкция И. Сталина на арест всех связанных с организацией афганских подданных, проживавших на территории СССР[45]. Кроме того, И. Сталиным было принято решение арестовать всех вернувшихся из Афганистана и Ирана баев и мулл, а дела арестованных рассмотреть на «тройках»[46].

Разочаровавшись в англичанах, бывшие участники басмаческого движения стали обращать свои взоры на германских фашистов. В 1937 г. один из их лидеров — Джунаид-хан — направил всем главарям бандформирований и лидерам эмигрантских организаций послание, в котором, в частности, указывал: «…фашистский строй существует во многих странах. Надо усиленно работать со всей доброжелательностью. Теперь надо разворачивать работу. Анна-Мурад-Ахуна уважайте как магометанскую религию, ибо он за экономический подъем и указывает нам правильный фашистский путь»[47]. В этом же послании Джунаид-хан сообщал о том, что он уже получил много оружия и лошадей и что «через восемь месяцев начнется серьезная борьба с большевиками». Вряд ли стоит полагаться на достоверность последних сведений, так как германская активность на Среднем Востоке к 1937 г. не достигла масштабов, чтобы оказывать военную помощь эмигрантам. Но преуменьшать значение подобных настроений нельзя, ибо они создавали благоприятную почву для сотрудничества эмигрантов с германской разведкой в будущем.

В 1936 г. иранское правительство сделало необдуманный шаг — передало в руки немцев всю систему ветеринарного контроля в провинции Иранский Азербайджан. Это значительно облегчило деятельность абвера в этом стратегически важном регионе страны, предоставив германским «рыцарям плаща и кинжала» прекрасные условия для шпионажа.

Безусловно, такие действия вызвали протест со стороны СССР. 16 ноября 1936 г. в Тегеране во время беседы советский полномочный представитель в Иране А. Черных резко заявил министру иностранных дел Ирана Самии: «Вся система ветеринарного контроля в Азербайджане, где мы закупаем громадное количество скота, находится в руках немцев. Мы не можем рассчитывать на сколько-нибудь активное желание этих немецких специалистов ограждать наши границы от заноса эпизоотий»[48].

Но это было только начало. Мощный поток немцев хлынул в Иран. Только в 1936–1937 гг. «изучать страну Дария и Кира» направилось 778 германских подданных, а в 1937–1938 гг. — 819. Большинство этих «туристов» не вернулось в Германию, осев в Тегеране и других иранских городах. С 1928 г. по 1938 г. численность германских подданных удесятерилась и к концу 1938 г. составляла 1500 человек[49].

А сейчас зададимся вопросом — а как на усиление германских позиций в Иране реагировали в Лондоне и в Москве? Следует сказать, что у великих держав германская экспансия вызвала неоднозначную реакцию. Так, Великобритания реального конкурента в лице Третьего рейха в Иране поначалу не видела. В известной степени англичане были удовлетворены ростом германского влияния, так как это, по их мнению, ослабляло позиции Советского Союза на Среднем Востоке. Примечательный факт: Шахиншахский банк, подконтрольный англичанам, выдавал иранским купцам путевые ссуды под товары, отгруженные в Германию в размере 85 % и, таким образом, значительно облегчал германо-иранскую торговлю[50]. В связи с этим нельзя не согласиться с известным иранским публицистом Б. Аляви, утверждавшим, что пассивность Англии содействовала укреплению роли Германии в экономике и политике Ирана[51].

Серьезнее успехи немцев воспринимали в Москве. СССР был встревожен германским проникновением. Советское правительство выразило официальный протест по поводу присутствия германского военного снаряжения и германских технических советников в Каспийском регионе. Реза-шах проигнорировал этот протест и аналогичные последующие протесты, вызванные приглашением итальянских и японских консультантов. Отказ шаха продлить в 1938 г. срок действия торгового соглашения с Советским Союзом еще более усилил напряженность в отношениях между двумя государствами[52].

Советское правительство было вынуждено резко сократить сеть своих консульств в Иране, и к 1938 г. в стране осталось лишь одно консульство СССР в порту Пехлеви. Одновременно советское правительство потребовало от Реза-шаха закрыть иранские консульства на территории СССР.

Тегеран принял и другие меры, носившие антисоветский характер. Так, в марте 1939 г. иранское правительство вопреки договору 1921 г. предоставило нефтяную и рудную концессию голландской фирме «Альгемеене эксплорацие мачапай», одной из дочерних компаний англо-голландского концерна «Роял дэтч шелл», возглавляемого Детердингом — одним из вдохновителей британской интервенции в СССР[53].

На севере Ирана территория концессии подходила близко к Баку. Голландская фирма получила право сооружать на территории концессии железные дороги, аэродромы, радиостанции, телеграфные и телефонные линии, горюче-заправочные станции. Таким образом, предоставляя эту концессию, иранские правящие круги способствовали созданию плацдарма для проведения враждебных действий против СССР, в частности против Бакинского нефтяного района.


* * * | В августе 1941-го | Глава 3 Вторая мировая начинается: иранский нейтралитет и проблема транзита