home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19

Закат звезды диктатора

В положении, когда войска Англии и СССР демонстрировали безусловное преимущество над иранской армией, Реза-шах, следуя политике «пассивного сопротивления», сделал еще один шаг навстречу союзникам. По его приказу 1 сентября правительство Ирана согласилось удовлетворить их требования об отводе своих войск и высылке из страны всех немцев, за исключением сотрудников дипломатического представительства и некоторых технических специалистов, работа которых не имела отношения к средствам связи или военному делу. При этом оговаривалось, что иранское правительство примет меры к тому, чтобы отъезжающие германские подданные могли проехать без затруднений через районы, занятые войсками союзников. Иранское правительство взяло на себя обязательство не допускать впредь пребывания на иранской территории германских подданных. И что очень важно, оно изъявило желание оказывать содействие провозу товаров и военного снаряжения в СССР и Великобританию по шоссейным, железным дорогам и водным путем.

В этот же день Реза-шах принял A. A. Смирнова. Советский посол впервые озвучил идею подписания союзного договора между Ираном, Англией и СССР. «Договор содержит два основных пункта, которые заключаются в следующем:

1. Союзники гарантируют территориальную целостность и безопасность Ирана и будут своими военными силами защищать его неприкосновенность.

2. СССР и Англия приложат усилия к тому, чтобы оказать помощь Ирану в его развитии и процветании», — поделился планами своего правительства A. A. Смирнов.

Ответная реакция шаха превзошла все ожидания. «Наш союз будет, надеюсь, серьезным военным союзом (подчеркнуто мною. — А. О.), и нашей армии будет предоставлена возможность, если это понадобится, показать нашим общим врагам свое мужество, свою любовь к родине. Когда речь шла о Советском Союзе, мы не собирались показывать ему эти боевые качества иранской армии, так как мы знали, что Советский Союз не имеет территориальных притязаний, не посягает на нашу национальную независимость… Война идет пока далеко от наших границ, но если даже до того, когда противник может подойти к нам, понадобится наша помощь, мы всегда готовы с охотой пойти и исполнить наш долг»[449], — не без лукавства заявил иранский монарх. Тогда он еще не знал, что править Ираном ему остались считанные дни.

Тем временем гитлеровская Германия всеми средствами пыталась избежать интернирования союзниками своих подданных. 30 августа во время беседы с министром иностранных дел Ирана германский посланник Э. Эттель поднял вопрос об ответственности иранского правительства за жизнь немецких колонистов[450].

Сам Гитлер уделил внимание этой проблеме. 4 сентября 1941 г. фюрер выступил с угрозой организовать против англичан ответные репрессии.

«Нажим Англии и России на Иран, грубое нарушение ими суверенитета Ирана дает нам полное право провести репрессии против англичан на острове Джерси», — заявил он[451]. Одновременно прозвучали угрозы репрессировать 194 советских граждан, находившихся в Германии[452].

Конечно, этот демарш не оказал никакого воздействия на союзников. Добившись своих целей, их мало интересовала жизнь островитян, а тем более судьба двух сотен советских граждан, превратившихся в заложников войны. Более того, предъявив 6 сентября новые ноты иранскому правительству, они поставили перед ним еще более жесткие условия. Кроме удаления из страны германских подданных, не имевших дипломатические ранги, они потребовали закрытия германской дипломатической миссии и дипломатических представительств союзников и сателлитов Третьего рейха — Италии, Венгрии и Румынии.

Советская нота гласила: «[…] Для того, чтобы облегчить иранскому правительству решение вопросов, советские и британские войска воздержались от занятия Тегерана. Миссии держав „оси“ истолковали этот великодушный акт как признак слабости и воспользовались этим случаем для того, чтобы поставить иранское правительство в затруднительное положение, дискредитировать СССР и Англию и развернуть свою пропаганду как в Иране, так и через радиостанцию из Германии и Италии.

В связи с этим советское правительство вынуждено настаивать перед иранским правительством на необходимости высылки германской миссии, а также миссий, стоящих перед германским контролем, а именно — итальянской, венгерской, румынской. До окончательной высылки вышеуказанных миссий из пределов Ирана иранское правительство должно запретить им всякую курьерскую и шифрованную связь, пользоваться радиопередатчиками и установить строгий контроль над лицами, посещающими эти миссии, и их подозрительной деятельностью (так в документе. — А. О.) […]

Что касается германской колонии в Иране, то таковая должна быть передана в руки советских и британских властей с учетом особых случаев, которые могут быть определены советским и британским посольством в Тегеране…

Советское правительство согласно с тем, что запрещение въезда немцев в Иран относится только к периоду, в течение которого существуют враждебные действия с Германией.

При осуществлении транзита через Иран советских грузов и военных материалов будет учтена необходимость, чтобы внутренний товарооборот Ирана не был нарушен[…]

Советское правительство, после минования необходимости пребывания частей Красной Армии на территории Ирана, готово будет рассмотреть вопрос о возвращении вооружения иранской армии, которое до тех пор будет находиться на хранении у советских войск.

Что касается компенсации убытков, причиненных военными действиями и бомбардировками, то эта просьба не может быть удовлетворена, так как военные действия происходили лишь постольку, поскольку иранская армия оказала сопротивление нашим войскам»[453].

7 сентября торжественное событие произошло в Казвине. Состоялась встреча английских и советских войск. Конечно, по своим масштабам и исторической значимости она не может стоять рядом со встречей на Эльбе, но для 1941 г. это было уникальное событие. Советские солдаты попали в объятие британских. Еще несколько месяцев назад об этом нельзя было даже мечтать. Британцев представлял командующий английскими бронетанковыми войсками в Иране бригадный генерал Эльзебург, которого сопровождала группа офицеров. В честь их приезда командир танкового соединения советских войск полковник Синенко и полковой комиссар Шухардин дали ужин[454].

8 сентября 1941 г. Англия, СССР и Иран заключили соглашение, определившее дислокацию советских и английских войск на иранской территории. Согласно договоренности, части Красной Армии дислоцировались к северу от линии Ушну — Миандоаб — Зенджан — Казвин — Кередж — Хорремабад — Шахруд и в районе города Мешхеда, а английские — к югу и западу от линии Ханакин — Керманшах — Рам — Бендер-Дилам. На остальной территории расположились иранские войска, «…иранское правительство сожалеет, что правительства СССР и Англии не пожелали принять даже такого небольшого требования иранского правительства, как исключение из линии, определенной в своей первой ноте, городов Семнана, Шахруда, Казвина, Хорремабада и Дизфуля, хотя, по мнению иранского правительства, мотивов для отказа в этом требовании не было»[455], — с сожалением отмечался в иранской ноте факт очередной уступки союзникам.

8 сентября союзники также представили шахскому правительству список немцев, которых требовалось интернировать, а затем переправить в СССР[456].

В этот же день посол Ирана в Москве М. Саед, пытаясь смягчить ситуацию, поднял вопрос о заключении тройственного союза, заявив, что «если бы советское и английское правительства совместно предложили бы иранскому правительству заключить союз, то оно (иранское правительство) приняло бы такое предложение».

Англичане живо отреагировали на эти слова. «Поскольку иранская армия может представлять некоторую ценность, то было бы весьма целесообразным, если бы она находилась на стороне СССР и Англии и действовала против Германии. Заключение подобного союза оказало бы большое влияние на магометанское население Ближнего Востока, на Афганистан и на Турцию», — высказал точку зрения британцев на этот вопрос С. Криппс. Советская сторона воздержалась от комментариев. В. М. Молотов отказался сообщить мнение своего правительства, сославшись на то, что «поднятый вопрос совершенно новый и требует подробного изучения»[457].

Официальная реакция была несколько иной. Сделав вид, что не заметили иранских инициатив, союзники продолжали нагнетать страсти. 9 сентября, выступая в парламенте, У. Черчилль подтвердил требования союзников и заявил: «Мы настаиваем на передаче в наши руки всех немцев и итальянцев, проживающих в Иране, и закрытии враждебных миссий»[458]. В этот же день для немедленного интернирования подданных стран «оси» была создана специальная комиссия из дипломатических представителей СССР, Великобритании и Ирана[459].

В этой ситуации иранская дипломатия сделала опрометчивый шаг, дав повод И. Сталину и У. Черчиллю обвинить Иран в несоблюдении договоренностей. Дело в том, что 10 сентября 1941 г. в рупоре шахской политики — официозе «Эттелаат» появилась передовая статья под вызывающим заголовком «Скорбь населения», в которой было заявлено: «К сожалению, на сегодняшний день наше правительство было вынуждено закрыть германское, итальянское, румынское, венгерское посольства в Иране. Однако наши посольства в столицах соответствующих стран останутся работать по-прежнему и политические взаимоотношения между нами и этими странами также сохранятся»[460].

Позже выяснилось, статья была написана по личному указанию Реза-шаха. «[…] члены правительства ничего не могли предпринять для того, чтобы воспрепятствовать ее опубликованию. Если бы кто-либо попытался сделать, то он был бы немедленно посажен в тюрьму», — пытался оправдаться перед советским послом М. Форуги[461].

Уже на следующий день (11 сентября), выполняя указания премьер-министра, «Эттелаат» поместила заметку, в которой говорилось о необходимости «установить более тесное сотрудничество с британским и советским правительствами»[462]. Вечером этого же дня тегеранское радио передало опровержение на статью «Скорбь населения», указав, что она была опубликована без ведома правительства. Более того, с целью умиротворить союзников было принято решение закрыть на пять дней «Эттелаат»[463]. Никаких разъяснений при этом не давалось, но и так было понятно, что газета наказана за публикацию статьи прогерманского содержания.

Однако эти решения уже не могли повлиять на Англию и СССР. Они только усилили давление на иранское правительство. 12 сентября ими было заявлено, что дальнейшая задержка отправки германских подданных может привести к «самым серьезным последствиям»[464]. 15 сентября командиры частей Красной Армии, дислоцировавшиеся в северных областях Ирана, получили новые указания. 53-й ОСАА предписывалось 17 сентября выдвинуться на юго-восточную окраину Тегерана. Непосредственно в Тегеран должны были вступить войска Закавказского военного округа и одна английская бригада. Вступление было назначено на 15 часов 17 сентября.

Установить контроль над Тегераном было крайне важно: он был своего рода ключом ко всей иранской системе. Как город, где находилось правительство, как важный промышленный район, как центр с резиденциями иностранных держав он значил очень многое.

Между тем Гитлер перешел от угроз к действиям. 12 сентября он отдал приказ за каждого интернированного в Иране немца интернировать 10 англичан на острове Джерси и Нормандских островах, а их собственность распределить среди остального населения[465]. Этот приказ фюрер велел передать по радио и опубликовать в газетах. В общей сложности с острова Джерси в германские концентрационные лагеря было депортировано более 2000 мужчин, женщин и детей. Это опровергает расхожее мнение о том, что против британцев на оккупированных Нормандских островах немцы репрессий не проводили, а британские граждане если и попадали в немецкие концлагеря, то жили почти как на курорте.

Однако вернемся собственно к Ирану. В ответ на заявления Гитлера и действия иранских властей У. Черчилль обратился к И. Сталину, извещая правительство СССР о своем решении ввести войска в иранскую столицу и о том, что он направил соответствующие инструкции командующему английскими войсками в Иране. Английский премьер-министр просил правительство СССР дать такие же инструкции командующему советскими войсками в Иране[466]. Ответ, естественно, был положительным. Войска союзников начали продвижение к Тегерану, что было изменением их первоначального плана, по которому предполагалось расставить воинские части только вдоль дорог[467].

К этому времени Реза-шах, осознав крах своей политики «пассивного сопротивления», окончательно определился: чтобы сохранить монархию, есть только один выход — отречься. Ему было не просто смириться с мыслью, что придется расстаться с короной и троном. Как-никак, а он надеялся вписать свое имя в историю рядом с именами легендарных шахов, надеялся стать властителем дум будущих поколений. А сейчас власть, та власть, которую он еще недавно прочно держал в своих руках, ускользала от него. И все же Реза-шах решился на этот трудный шаг. 15 сентября он снял с себя полномочия главнокомандующего, а 16 сентября в обстановке приближения войск союзников к столице Реза-шах подписал акт отречения, передав престол своему старшему сыну Мохаммеду Реза[468].

В этот же день на чрезвычайном заседании парламента премьер-министр сообщил собравшимся о решении Реза-шаха и зачитал текст отречения: «Ввиду того, что за эти несколько лет я истратил все свои силы на управление страной и сейчас чувствую себя истощенным, я считаю сейчас своевременным, чтобы человек, более молодой, чем я, занялся делами, требующими непрестанного внимания и настороженности, во имя обеспечения благосостояния и счастья народа»[469].

Вспоминает очевидец: «…За считанные часы до появления советских войск ворота шахского дворца распахнулись. С воем сирены на улицу вырвалась полицейская машина. За ней последовал кортеж черных правительственных лимузинов. В окне одной из них мелькнул орлиный профиль шаха. Он только что отрекся от престола в пользу своего сына — Мохаммеда Реза-Пехлеви. Люди на тротуарах безучастно наблюдали за происходящим: народ, как говорится, безмолвствовал. Один из прохожих, поняв, что происходит, снял шляпу и поклонился мчавшимся мимо машинам»[470].

Естественно, что в сложившейся ситуации отречение было вынужденным, но одновременно и дальновидным шагом. Низложения шаха требовали англичане, уже в первые дни после начала иранской операции развернувшие мощную пропаганду за установление в стране «настоящего конституционного правительства». С учетом того, что у И. Сталина были свои виды на будущее Ирана, можно было только предполагать, кого союзники привели бы к власти.

Обратим внимание читателя на то, что значительную роль в отречении Реза-шаха сыграла не Москва, а официальный Лондон. С некогда всемогущим шахом Ирана перестали считаться, для британских политиков он перестал существовать. Англичане поддержали его решение отречься в пользу сына, наследника престола. Мы, мол, о нем хорошего мнения и обеспечим ему поддержку. И пусть Его Величество не витает в облаках, представляя, что у него есть какой-то иной выход. Во всяком случае, вскоре после отъезда Реза-шаха из Ирана премьер-министр Великобритании У. Черчилль заявил: «Мы его посадили на престол, мы его и сместили».

У. Черчилль не лукавил. Мохаммеда Реза англичане рассматривали как нежелательную кандидатуру на престол. Советская сторона не была столь категорична, но в принципе была готова поддержать британских союзников. Это хорошо видно из заявления В. М. Молотова, сделанного 12 сентября во время очередной встречи с С. Криппсом: «[…] если же английское правительство считает, что низложение шаха окажется в интересах обеих сторон и будет способствовать проведению намеченных обеими сторонами мероприятий, то это низложение будет правильным»[471]. Передав власть в руки своего сына, признаем, что сделано это было своевременно, Реза-шах смог в столь непростой ситуации сохранить династию Пехлеви.

Кроме акта отречения Реза-шах подписал еще один важный документ — акт об отказе от всего движимого и недвижимого имущества в пользу своего преемника. Последний, однако, передав все имущество государству, предпочел благоразумно отказаться от отцовского наследства. «Ввиду того, что мы сами стремимся к обеспечению благосостояния населения, мы решили подарить государству и народу уступленное нам имущество для развития земледелия, улучшения быта крестьян, реконструкции заводов, подъема национальной промышленности, облегчения жизни рабочих, расширения народного образования и здравоохранения», — объяснил Мохаммед Реза свой поступок в письме на имя премьер-министра[472].

Первоначально предполагалось, что бывший шах будет переправлен через Индию в Аргентину, где ему предписывалось прожить остаток своих дней[473]. Чем объяснить выбор этой южноамериканской страны, сказать трудно, но небезызвестный факт: именно в Аргентине после войны под разными вымышленными фамилиями скрывались избежавшие суда гитлеровские военные преступники. Именно в такой компании мог оказаться Реза-шах. Уезжая, он сказал своему сыну и наследнику Мухаммаду Реза-шаху: «Народ всегда знал меня как самостоятельного шахиншаха, хозяина своей воли, сильного, стоящего на страже интересов своих и страны, и именно из-за этой репутации, доверия и уважения народа ко мне я не могу быть номинальным падишахом захваченной страны и получать указания из рук русского или английского младшего офицера»[474].

17 сентября он выехал в Исфахан, затем отправился через Керман в Бендер-Аббас, откуда, казалось, благополучно сел на пароход, отплывший в Индию. Вместе с ним Иран покинули сыновья Али Реза, Махмуд Реза, Голям Реза, Хамид Реза и две дочери — Шамс и Фатима[475]. Немногочисленные верные сторонники шаха плакали, когда узнали, что тот увез с собой в небольшом горшочке несколько горстей иранской земли. Вернуться на родину он уже не рассчитывал…

В Индии Реза-шах прибыл в Бомбей, где должен был остановиться на несколько дней, а затем выехать через Сингапур в Аргентину. Однако здесь начались неприятности. Судьба преподнесла бывшему правителю Ирана еще один сюрприз. По примеру Наполеона его сослали на один из островов, близ африканского континента. Под британской защитой он был отправлен на остров Маврикий, а затем в Южную Африку. Умер шах в 26 июля 1944 г. в Йоханнесбурге[476] после трех лет скучной и обеспеченной жизни, о которой трудно сказать что-нибудь еще.

Забальзамировали и похоронили Реза-шаха в Египте. В последующие годы биографы непременно помещали в жизнеописаниях слегка шокирующие фото мумифицированного шаха, лежавшего в усыпальнице. В мае 1950 г. останки Реза-шаха были перевезены в Иран и преданы земле в местечке Рей, южнее Тегерана. На месте захоронения был воздвигнут мавзолей, который гражданам СССР долгие годы не рекомендовалось посещать. Впервые такая печальная традиция была нарушена во время визита в Иран в апреле 1968 г. председателя Совета министров СССР А. Н. Косыгина, который возложил венок к гробнице Реза-шаха и осмотрел залы музея, где были выставлены личные вещи основателя династии Пехлеви[477].

Есть, правда, и неофициальная версия последних дней жизни Реза-шаха Пехлеви. Все знали, что он обладал отменным здоровьем, потому в неожиданную болезнь шаха верили с трудом. Ходили упорные слухи об его отравлении. Согласно легенде, в изгнание на остров Маврикий был отправлен двойник, а экс-шах мирно скончался от старости на побережье Каспийского моря, склонив голову на балюстраду фонтана и слушая чтение стихов Фирдоуси. Будучи полуграмотным солдафоном, он боготворил стихи[478].

Сохранилась еще одна легенда, связанная с именем Реза-шаха Пехлеви. Якобы, наблюдая за И. Сталиным, Ф. Рузвельтом и У. Черчиллем во время Тегеранской конференции 1943 г., он произнес следующие пророческие слова: «Сейчас это могучие правители. Но придет время, и один из них умрет как собака, второй умрет легко и внезапно, а третий умрет в покое и богатстве, но лишенный власти…»

Сменивший Реза-шаха 23-летний сын Мохаммед Реза, принося 17 сентября 1941 г. в меджлисе присягу на верность иранской конституции, заявил в своей речи, что будет управлять страной на основании законов, принятых меджлисом. Впервые за много лет было восстановлено право меджлиса рекомендовать шаху кандидатуру на пост премьер-министра. При поступлении нового шаха на престол кабинет М. Форуги вышел в отставку и затем вновь пришел к власти в несколько измененном составе. Новое правительство в опубликованной им программе обязалось поддерживать тесные отношения с союзными странами, провести судебные, финансовые и экономические реформы, реорганизовать вооруженные силы, полицию и административный аппарат, закончить начатое строительство железных дорог, развивать национальную промышленность, сельское хозяйство, просвещение, здравоохранение и т. п.[479].


Глава 18 Бомбардировка «беззащитных городов»? | В августе 1941-го | Глава 20 Красная Армия в Тегеране