home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17

Реза-шах Пехлеви: к тактике «пассивного сопротивления»

Читатель может спросить — а что все это время делали в Тегеране? Неужели Реза-шах, потеряв все нити руководства армией, бросил ее и собственный народ на произвол судьбы? Неужели этот человек, ходивший всегда в военной форме и евший с солдатами из одного котелка, так легко опустил руки, сдавшись на милость победителям? На этот счет существует масса разнообразных, противоречащих друг другу версий.

Версия первая: Реза-шах с начала до завершения операции был не в себе, находился в прострации и ситуацию оценивал неадекватно. До самых последних дней операции он так и не понял того, что происходит за стенами дворца.

Версия вторая: Реза-шах, пытаясь использовать все возможные ресурсы для организации сопротивления, бросил все силы иранской армии на север, не считаясь ни с какими потерями.

Версия третья: Реза-шах думал только о личной выгоде, народ и страна были ему безразличны.

Версия четвертая: Реза-шах знал о том, что некоторые его военачальники связаны с англичанами и вряд ли иранская армия сможет сдержать наступление армий двух могущественных государств.

Версия пятая: Реза-шах стал жертвой подковерных интриг своих министров, убедивших его в том, что союзники никогда не решатся на применение силы.

Есть и другие версии и оригинальные мнения.

У неискушенного читателя, навеянного литературой эпохи «перестройки», сразу же появится соблазн провести параллели между И. Сталиным в июне 1941 г. и Реза-шахом в августе 1941 г. Сразу же отметем эти попытки. Советский вождь не был деморализован, как еще недавно утверждала «демократическая» пресса и иные литераторы. Уже с первых часов войны И. Сталин твердо держал в своих руках нити управления страной. Он принимал военачальников, хозяйственников, руководителей партии и правительства, пытаясь спасти ситуацию. Первые дни войны для И. Сталина — это нескончаемая цепь заседаний и совещаний. Да, он не сразу оценил масштаб происходящего, но нельзя говорить о том, что советский вождь сидел сложа руки.

А как же Реза-шах? Итак, начнем разбираться.

В первые часы военной операции союзников Реза-шах, этот некогда всемогущий правитель Ирана действительно не был готов принимать соответствующие контрмеры. Он не ожидал столь решительных действий со стороны СССР и Англии. Только этим можно объяснить, что в первые сутки он отдал войскам 14 противоречивых, исключавших друг друга приказов, которые создали неразбериху в частях и растерянность в иранском генеральном штабе.

25 августа в 15 ч. 30 мин. по распоряжению шаха состоялось чрезвычайное заседание парламента, на котором премьер-министр Али Мансур без лишнего пафоса сообщил депутатам о том, что вооруженные силы СССР и Великобритании перешли границы Ирана: «Воздушные силы СССР начали бомбардировать в Азербайджане открытые и беззащитные города, многочисленные войска направились из Джульфы в сторону Тебриза. В Хузестане английские войска напали на порт Шахпур и Хорремшехр и нанесли повреждения нашим кораблям, воспользовавшись тем, что эти корабли ниоткуда не ждали нападения. Английская авиация бомбардировала Ахваз, а крупные английские моторизованные части начали продвигаться со стороны Касре-Ширина к Керманшаху. Само собой разумеется, что везде, где нападающие силы столкнулись с иранскими войсками, прошли сражения (подчеркнуто мною. — А. О.). Правительство в целях выяснения причины и цели этой агрессии срочно приступило к переговорам»[408]. Сегодня уже невозможно понять — кривил душой Али Мансур или находился во власти самообмана. Как мы могли убедиться, иранская армия достойного сопротивления наступающим войскам не оказала.

Примечательно, что перед тем как произнести эту речь, Али Мансур, аргументируя тем, что иранское правительство вступило в переговоры с союзниками, предложил депутатам благоразумно воздержаться от комментариев в адрес Англии и СССР.

Лояльный к Реза-шаху меджлис разошелся, так и не высказав своего мнения. Это было неудивительно. Иранский парламент представлял собой типичное «церемониальное» учреждение. Его депутаты были лишены какой-либо инициативы. На каждом заседании разыгрывался привычный спектакль, где каждый знал свою роль — послушных солдат или строгого батьки-командира. Шах вносил законопроект, а депутаты единогласно голосовали. И даже сейчас, когда над их страной нависла серьезная угроза, они молча разбрелись, каждый по своим личным «неотложным» делам.

27 августа местные газеты опубликовали первую и единственную сводку генштаба иранской армии, в которой населению сообщалось о ходе сопротивления войскам союзников. В этот же день некоторые газеты поместили на своих страницах правила противовоздушной обороны[409]. Это было, пожалуй, все, что предприняли иранские власти.

Тем временем войска союзников продолжали победоносное шествие по территории Ирана, что и привело к падению правительства Али Мансура. 28 августа новое правительство во главе с видным иранским ученым-специалистом в области этнологии и филологии, профессором Тегеранского университета М. Форуги[410] отдало войскам приказ прекратить сопротивление[411]. Это решение было вынесено на обсуждение парламента в качестве голосования по вотуму доверия новому правительству и получило среди депутатов единогласную поддержку.

В этот же день иранцы направили послание A. A. Смирнову, в котором говорилось: «[…] иранское правительство с целью доказать свою добрую волю и сохранить добрососедские отношения не прибегло к войне. Несмотря на это, советские вооруженные силы стали развивать военные действия и бомбардировать города, причем иранские гарнизоны были, естественно, вынуждены в порядке самообороны оказывать сопротивление. Сейчас доводится до Вашего сведения, что иранское правительство, желая доказать свои миролюбивые намерения, дало указания правительственным войскам прекратить сопротивление и воздержаться от каких бы то ни было ответных действий»[412]. Аналогичное послание было направлено посланнику Великобритании Р. Булларду.

29 августа министр иностранных дел А. Сохейли направил в советское посольство еще одну ноту, в которой указал: «[…] К сожалению, согласно поступающим сведениям, советская авиация до сих пор не прекратила бомбардировки городов по всему северу страны, включая даже такие города как Казвин, Зенджан и Мешхед, а сухопутные войска продолжают двигаться вперед. Между тем английская армия на юге, как только получила извещение о прекращении сопротивления со стороны иранской армии, приостановила свое движение, и жизнь в тех районах вновь вошла в свою обычную колею»[413].

Главным организатором военного сопротивления советским и английским войскам отечественные историки считали Реза-шаха. По их мнению, получив сообщение о вступлении союзных войск в Иран, он приступил к организации активной обороны: были заминированы мосты на реке Аракс, к Тегерану была стянута вся иранская авиация, на подступах к городу расставлены пулеметы, а на крышах зданий — орудия зенитной артиллерии[414]. Приводились сведения, что по приказу шаха были подвергнуты репрессиям генералы, прекратившие сопротивление: военного министра А. Нахичевана за отдание приказа о прекращении огня уволили в отставку, а командующего ВВС, также отдавшего подобный приказ, убили.

У нас, однако, есть другие документальные материалы, которые вызывают серьезные сомнения в справедливости столь жестких оценок Реза-шаха. Начнем мы с предположения, что все вышеперечисленные меры были демонстративными, имеющими одну цель — сохранить в глазах простых иранцев репутацию Реза-шаха как защитника иранского суверенитета. Поэтому не вызывает удивления то, что среди иранских офицеров упорно циркулировал слух о том, как Реза-шах, отправившись 1 сентября на самолете в район боевых действий, лично застрелил в Ширазе одного полковника, посмевшего заявить шаху о необходимости сопротивления[415].

Постепенно придя в себя, Реза-шах взял курс на организацию так называемого «пассивного сопротивления», следуя которому монарх отказался взрывать мосты и автострады, остановил начавшуюся мобилизацию частного автотранспорта. Навстречу наступавшим союзникам он не перебросил верные ему резервные войска и не решился обратиться к вождям племен с призывом джихада. Реза-шах так и не выполнил угрозу развязать уличные бои в Тегеране. Солдатам и офицерам столичного гарнизона был отдан приказ разойтись по домам. Что касается факта большого скопления авиатехники в районе Тегерана, то это объясняется тем, что Реза-шах решил сохранить военную авиацию для будущего Ирана, так как если бы самолеты остались на аэродромах своего обычного базирования, то их наверняка уничтожили бы советские бомбардировщики. В случае же начала воздушных боев с авиацией союзников ВВС Ирана также ждала неминуемая гибель.

Нельзя не сказать о том, что после стремительного отступления воля к сопротивлению у иранских офицеров была окончательно сломлена. Об этом красноречиво говорят случаи массового пьянства среди иранских пилотов, расквартированных в Тегеране[416].

Тактика «пассивного сопротивления» заключалась в том, чтобы имитировать боевые действия с Красной Армией и британскими войсками. Нежелание кровопролития и осознание того, что в случае начала широкомасштабных боевых действий будут потеряны результаты реформ, проводимых им все предыдущие годы, вынудило иранского правителя склонить голову перед Англией и СССР. Он трезво оценивал перспективы вооруженной борьбы и поэтому избрал именно эту тактику.

Однако полностью отказаться от враждебных актов в отношении союзников шах не мог. Находясь под впечатлением успехов вермахта в 1939–1940-х гг. и отмечая тот факт, что в августе 1941 г. страны «оси» имели заметный военный перевес над антигитлеровской коалицией, Реза-шах считал, что после окончания войны, которая закончится если не сегодня, то завтра, ему придется держать ответ перед фюрером германской нации. Как-никак, а окончательная победа Германии в той ситуации казалась ему наиболее вероятной.

Военная машина, ведомая Гитлером, представлялась ему непобедимой, и поэтому он не верил, что Германия, напав на Советский Союз, может потерпеть поражение. Встретившись же с фюрером после завершения войны, он мог сослаться на то, что в условиях полного превосходства противника иранская армия пыталась оказать какое-то сопротивление союзникам, причем делала это в тяжелейших условиях борьбы на два фронта.

Интересные воспоминания на этот счет оставил генерал Хасан Арфа, бывший в то время начальником штаба вооруженных сил Тегеранского округа: «С самого начала было ясно, что шах не намеревался организовать реальную оборону и хотел только показать немцам, что Иран был принужден силой, для того, чтобы в случае победы Германии Иран не нес бы ответственности и с ним не обращались как с вражеской страной»[417]. В подтверждение этой версии генерал приводил конкретные факты: «Я предложил взорвать мосты и ночью выдвинуть части значительного тегеранского гарнизона в сторону горного района от Аракса и организовать там оборону, но шах отклонил этот план»[418]. Эти слова буквально подтверждают тезис о том, что Реза-шах избрал тактику «пассивного сопротивления».

Следуя тактике «пассивного сопротивления» и реализуя концепцию «третьей силы», Реза-шах в урегулировании ситуации активно использовал дипломатические средства. В первую очередь он рассчитывал воздействовать на Советской Союз и Великобританию через президента США, человека благоразумного и мудрого политика, как полагал Реза-шах.

Иранский посланник в Вашингтоне М. Шайесте, выполняя личный приказ шаха, приложил энергичные усилия в надежде склонить американцев поддержать Иран. 22 августа он обратился к госсекретарю К. Хэллу с просьбой повлиять на британцев[419]. Но в Вашингтоне, следуя популярной в те годы традиции изоляционизма, предпочли занять позицию невмешательства.

Ответ президента США на просьбу Реза-шаха о посредничестве между Ираном и союзными державами был весьма неопределенным и выражался лишь в нескольких благочестивых фразах. Ф. Д. Рузвельт в красочной форме выразил дружественное отношение к Ирану и не менее дипломатично уклонился от обсуждения вопроса об участии американцев в разрешении конфликта. В своем послании Реза-шаху он рассуждал о коварных планах Гитлера по захвату Европы, Азии, Африки и даже Америки. Ответ президента более походил на лекцию профессора Колумбийского университета, чем на речь политика, реально готового помочь. Одни общие слова и никаких конкретных обещаний.

Определенные надежды шах возлагал на соседнюю Турцию. Еще в 1934 г. иранский монарх посетил эту страну, причем это был его единственный официальный визит за рубеж, во время которого шах не исключал вероятности заключения военного союза, чего не произошло.

Ища поддержку со стороны «братской» Турции, иранское правительство опубликовало в прессе серию статей, в которых не только восхвалялись заслуги «отца всех турок» Кемаля Ататюрка, но и проводилась мысль об общности интересов Турции и Ирана[420]. Реза-шах надеялся получить дипломатическую поддержку со стороны турок, тем более что правивший в Турции режим он считал родственным. Как-никак, а в 1920–1930-е гг. турки выступали арбитром в ирано-афганских конфликтах, по турецкому образцу в Иране были отменены пышные феодальные титулы, введены фамилии и т. д. В сложившейся же ситуации Реза-шах пытался доказать союзникам, что Иран не одинок, что их военная акция вызвала волну возмущения в Турции и может толкнуть ее в объятия стран «оси». «Если иранское правительство будет согласно в принципе с предложениями советского и английского правительств и если у него будут разногласия лишь с условиями выполнения их, может ли иранское правительство рассчитывать на помощь турецкого правительства в том, чтобы добиться мирного разрешения этих вопросов», — с этими словами 22 августа иранский посол в Анкаре обратился к министру иностранных дел Турции Ш. Сараджоглу[421].

В Тегеране были осведомлены о том, что Турция, стремясь воспользоваться неблагоприятным для Советского Союза началом войны, вынашивала планы захвата Советского Закавказья. На турецкой стороне вблизи советской границы спешно проводились военные приготовления: строились аэродромы, шоссейные дороги, линии связи, создавались укрепленные районы. В общей сложности вдоль нее было сосредоточено 18 дивизий. Турецкие военные самолеты, проводившие разведку, систематически вторгались в воздушное пространство СССР. Имели место провокационные обстрелы турецкими военнослужащими советских пограничных нарядов.

Однако помочь Реза-шаху Анкара не решилась. Все попытки иранского лидера изменить ситуацию через турецкое правительство остались без внимания. До 25 августа турецкий министр еще давал какую-то надежду иранскому послу, что Турция поможет Ирану урегулировать все вопросы. Но уже в первые дни иранской операции он без обиняков заявил своему гостю, что видит в этом деле мало шансов на успех, ибо, по его мнению, «вступление союзных войск в Иран имеет чисто стратегический аспект»[422].

Подведя итог вышесказанному, мы можем категорично заявить, что Реза-шах никогда не был «пособником германских фашистов», как его любили изображать советские историки.

Об этом нам говорит даже нацистская пропаганда. В самый критический для Реза-шаха момент в Берлине стали упрекать его в трусости, непоследовательности, продажности и неумении организовать оборону Ирана. Нацисты с присущим им упорством убеждали иранцев, что шах является «ставленником британской короны» и что все зло и бедствия иранского народа происходят от шаха и англичан. Вещавший на персидском языке диктор берлинского радио язвительно сообщил иранцам, что их лидер бежал в Исфахан и тем самым бросил управление страной. Как уже говорилось, спецслужбы Третьего рейха готовили переворот в Иране, планировали физическую ликвидацию Реза-шаха, что также не позволяет говорить о нем как о гитлеровской марионетке. Интересно, что накануне вступления Красной Армии в Иран ответственный руководитель ТАСС Я. Хавинсон предлагал В. М. Молотову придать огласке информацию о подготавливаемом немцами антишахском перевороте, но последний не поддержал инициативу[423]. Без сомнения, это было сделано из тех соображений, что союзникам было выгоднее представить Реза-шаха как союзника Гитлера, а не как жертву германских интриг.

Для большей убедительности приведем еще один факт. В письме В. М. Молотову от 10 августа 1941 г. советский посол не только не называет Реза-шаха германофилом, но и обвиняет его в симпатиях англичанам: «Англичане в Иране прочно занимают основные экономические и финансовые позиции. Они руководят всеми действиями шаха, прямо или косвенно консультируя его во всех важных актах иранского правительства […]. Настоящее иранское правительство во главе с шахом, премьер-министром Мансуром и выполняющим обязанности мининдела Амери больше всего ориентируются на Англию. Англичане открыто говорят, что эти люди проанглийски настроены»[424].

Не приходится сомневаться в том, что Реза-шах действительно желал блага для своей родины и пытался только воспользоваться помощью Германии, которую та «благосклонно» предлагала его стране. Ему казалось, что он действует в интересах промышленного развития Ирана. С помощью Германии он построил дороги в Иране, модернизировал предприятия, пытался перевооружить армию…

Вспомним о том, что не только один иранский шах не смог вовремя рассмотреть в лице Гитлера угрозу человечеству. Слова восхищения германским фюрером звучали из уст английского политика, последнего премьер-министра Великобритании от либеральной партии Ллойд-Джорджа, драматурга Бернарда Шоу, норвежского писателя Кнута Гамсуна. Чего стоят только одни разговоры о Гитлере как о кандидате на Нобелевскую премию мира. А планы присвоить фюреру эту премию у политиков Запада действительно были!

Даже при учете всех обстоятельств мы не можем причислить Реза-шаха к яростным поклонникам Гитлера, коих в Европе и Америке 1930-х гг. было немало. Стремление во всем опираться на собственные силы, подозрительность, гордость за себя как за лидера древнейшего восточного государства, наследника Дария и Ксеркса были, пожалуй, главными чертами его характера. «Человек с очень твердым характером и большим умом» — таким видел Реза-шаха очевидец тех событий посол A. A. Смирнов[425], которого сложно заподозрить в симпатиях к иранскому монарху.

В отличие от многих европейских политиков и общественных деятелей, Реза-шах никогда не заискивал перед вождем германского фашизма. Он ни разу публично не высказал восхищения силой немецкого оружия, как это делали правители той же Турции[426]. Иранский шах стал жертвой обстоятельств, являвшихся результатом войны, так как Иран из-за своего стратегического положения не мог не стать яблоком раздора между воевавшими блоками. Союз Англии и СССР объективно требовал участия Ирана во Второй мировой войне в качестве перевалочной базы для военных поставок. Поэтому Реза-шаху, как и любому другому политику на его месте, вряд ли бы удалось оставить Иран в стороне от тех великих событий.

Тем временем союзники твердо шли к намеченной цели. Несмотря на начало переговоров с представителями шахского правительства, наступление вглубь иранской территории продолжалось.

29 августа передовые части советских и английских войск вошли в соприкосновение в районе Сенендеджа. А на следующий день, 30 августа, представители СССР и Англии вручили иранскому премьер-министру ноты своих правительств[427]. В советской ноте ввод войск объяснялся «подрывной работой немцев, захвативших командные посты по всему Ирану»[428]. В ноте также говорилось о том, что СССР и Великобритания согласны прекратить военные действия, но при этом иранское правительство должно выполнить следующие условия:

«а) отвести свои войска на юг от линии, проходящей через: Ушну, Хайдарабад, Миандоаб, Зенджан, Казвин, Хорремабад, Баболь, Зираб, Семнан, Шахруд, Алиабад. Районы, расположенные севернее этой линии, должны быть временно заняты советскими войсками.

Дать приказ своим войскам отойти на север и на восток от линии, проходящей через Ханакин, Керманшах, Курамабад, Машид-и-Сулейман, Хафт-Кель, Гахсерам, Рам-Хормоз, Бендер-Дилам. Районы, расположенные южнее и западнее этой линии, должны быть временно заняты британскими войсками;

б) выслать из Ирана в течение одной недели всю германскую колонию, за исключением состава дипломатической миссии и нескольких специалистов-техников, работа которых не связана со средствами сообщения или с предприятиями военного значения. Список остающихся немцев, в том числе членов и сотрудников миссии, должен быть согласован с советским правительством и британской миссией в Тегеране;

в) взять на себя обязательство не допускать в дальнейшем немцев на территорию Ирана;

г) взять на себя обязательство не создавать никаких препятствий для провоза через иранскую территорию товаров, включая военные материалы, предназначенные для Советского Союза и Великобритании, а также облегчать доставку таких товаров или материалов по шоссейным и железным дорогам, или по воздуху;

д) оказывать содействие органам СССР для развития нефтяного дела в Кевир-Хуриане […];

е) взять на себя обязательство придерживаться нейтралитета и не предпринимать ничего такого, что могло бы каким-либо путем нанести вред советским и британским интересам в конфликте, вызванном германской агрессией».

В свою очередь советское и английское правительства соглашались помочь Ирану в удовлетворении его экономических нужд и, «как только позволит военное положение», вывести войска с иранской территории[429].


Глава 16 «Освобождение» продолжается | В августе 1941-го | Глава 18 Бомбардировка «беззащитных городов»?