home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

Последние приготовления

С 25 июля до 5 августа 1941 г. шли последние уточнения деталей иранской операции. Был разработан план захвата городов и населенных пунктов, уничтожения промышленных и военных объектов. 20 августа все документы, касавшиеся наступления, были отправлены по назначению с пометкой «совершенно секретно».

21 августа около четырех часов утра Ставка верховного главнокомандования за подписью И. Сталина и Б. Шапошникова направила командующим войсками Закавказского и Среднеазиатского военного округов директиву № 001145. В директиве указывалось: «С целью предотвращения неожиданностей со стороны Ирана немедленно с получением настоящей директивы придвинуть воска округа непосредственно на границу с Ираном, но границы не переходить и не перелетать». Командующему Закавказским округом предписывалось также усилить нахичеванскую группу, включив в ее состав 237-ю стрелковую дивизию и 1-ю кавалерийскую дивизию. Особо оговаривалась в директиве необходимость «авиацию иметь в боеготовности, равно и средства ПВО»[254].

22 августа руководство главного политического управления Красной Армии распорядилось подготовить «Обращение советского командования к иранскому народу», а ГКО издал приказ, по которому части войск Среднеазиатского и Закавказского военных округов стали готовиться к переходу советско-иранской границы и вступлению в пределы Ирана[255].

23 августа были спущены две директивы: Директива Ставки Верховного Главнокомандующего № 001196 «Командующему войсками Среднеазиатского военного округа о формировании и вводе в Иран 53-й отдельной армии» и «Директива ставки Верховного Главнокомандующего № 001197 командующему войсками Закавказского военного округа о развертывании Закавказского фронта и вводе двух армий в Иран». В последней указывалось: «В целях обеспечения Закавказья от диверсий со стороны немцев, работающих под покровительством иранского правительства, а также для того, чтобы предупредить вылазки иранских войск против наших границ, советское правительство на основании ст. 6 советско-иранского договора 1921 г., в силу которого советское правительство имеет право ввести войска в Иран, если поведение иранского правительства создаст угрозу для СССР, постановило ввести войска на территорию Ирана»[256].

Справка

Закавказский фронт был образован в августе 1941 г. на базе Закавказского военного округа с целью прикрытия государственных границ с Ираном, Турцией, обороны Черноморского побережья Кавказа. В состав фронта вошли 44, 45, 46, 47 и 51-я (с 22 ноября) армии, Севастопольский оборонительный район (с декабря 1941 г.). Командованию фронта оперативно подчинялись Черноморский флот и Азовская военная флотилия.

30 декабря 1941 г. Закавказский фронт был переименован в Кавказский фронт (в конце января 1942 г. разделён на Крымский фронт и Закавказский военный округ). Вновь был сформирован в мае 1942 г. на базе Закавказского военного округа в составе 45-й и 46-й армий.

В дальнейшем в состав фронта входили: 4, 9, 12, 18, 24, 37, 44, 47, 56, 58-я армии, 4-я и 5-я воздушные армии; ему оперативно были подчинены Черноморский флот и Азовская военная флотилия. Войска фронта грозненского направления составляли Северную группу войск, а приморского направления — Черноморскую группу войск.

В ходе Битвы за Кавказ в августе — декабре 1942 г. войска фронта провели Моздокско-Малгобекскую, Нальчикско-Орджоникидзевскую, Новороссийскую и Туапсинскую операции, в ходе которых во взаимодействии с Черноморским флотом и Азовской военной флотилией остановили наступление противника и подготовились к переходу в наступление. 3 января 1943 г. Закавказский фронт перешёл в наступление Северной группой войск на нальчикско-ставропольском направлении, а 11–16 января Черноморской группой войск — на Краснодар и Новороссийск. 24 января 1943 г. Северная группа войск была преобразована в Северо-Кавказский фронт, которому 5 февраля была передана и Черноморская группа войск, а также оперативно подчинён Черноморский флот. Закавказский фронт прикрывал Черноморское побережье на участке Лазаревское, Батуми и государственную границу с Турцией и Ираном.

В августе 1945 г. на базе Закавказского фронта был образован Тбилисский военный округ.

В директиве № 001197 определялся состав Закавказского фронта и районы развертывания его частей и соединений на иранском направлении. Директива информировала командование ЗакВО о задачах Среднеазиатского округа и намеченном вступлении английских войск в Иран. Она завершалась детальным определением задач собственно Закавказского фронта. Кроме того, в директиве отдельно и подробно ставились задачи перед военно-воздушными силами. Успехи немецкой авиации и ее роль в победах вермахта уже в первые дни войны заставила И. Сталина обратить повышенное внимание на этот род войск[257].

Командование Закавказским фронтом было поручено генерал-лейтенанту Д. Т. Козлову. Членом Военного совета фронта был назначен дивизионный комиссар Ф. А. Шаманин, начальником штаба фронта — генерал-майор Ф. И. Толбухин. С 24 августа штаб фронта располагался в Степанакерте.

Справка

Козлов Дмитрий Тимофеевич (1896–1967), генерал-лейтенант (1943 г.). Член КПСС с 1918 г. В Красной Армии с 1918 г. Окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе (1928 г.). Участник Первой мировой войны. В Гражданскую войну командир батальона, полка. После войны начальник штаба и командир стрелковой дивизии, начальник Киевской пехотной школы. В советско-финскую войну 1939–1940 гг. командир стрелкового корпуса. В 1940–1941 гг. командующий войсками военного округа, начальник Главного управления ПВО Красной Армии, командующий войсками Закавказского военного округа. В Великую Отечественную войну командующий Закавказским, Кавказским и Крымским фронтами. С октября 1942 г. помощник и заместитель командующего Воронежским фронтом, в мае — августе 1943 г. уполномоченный Ставки ВГК на Ленинградском фронте. С августа 1943 г. заместитель командующего Забайкальским фронтом. В 1946–1954 гг. заместитель и помощник командующих войсками ряда военных округов.

Красноармейцам решение о вводе войск в соседнюю страну было объяснено тем, что «Иран, нарушая договор с СССР, с помощью немцев готовит нападение на СССР»[258]. В первом пункте приказа командующего 47-й армии было сказано: «В целях обеспечения Закавказья от диверсий со стороны немцев, работающих под покровительством иранского правительства… для того, чтобы предупредить вылазку иранских войск против наших границ, советское правительство… постановило ввести войска на территорию Ирана»[259]. Позже, когда Красная Армия уже была расквартирована в Иране, ее бойцы и командиры назвали иранскую операцию «Сталинским броском на Юг».

Итак, обстановка накалилась до предела. Почувствовав, что пора заканчивать опасную игру вокруг присутствия немцев в Иране, вечером 23 августа Реза-шах передал Р. Булларду, что принимает главное требование союзников о высылке германских подданных из страны.

Но это уже не могло изменить ситуации. Реза-шах, по-видимому, и не догадывался, что в Москве и Лондоне уже было принято окончательное решение о вводе войск.

В конце июля 1941 г. на базе 28-го механизированного корпуса в Закавказском военном округе была сформирована для прикрытия государственной границы СССР с Ираном 47-я армия. Первоначально в её состав входили 63-я и 76-я горнострелковые, 236-я стрелковая дивизии, 6-я и 54-я танковые дивизии, ряд артиллерийских и других частей. Непосредственно прикрывать границу с Ираном должна была также 44-я армия. В дополнение к ним в Закавказском военном округе были сформированы 45-я и 46-я общевойсковые армии.

Предварительные оборонительные меры предприняли войска ПВО и Каспийская военная флотилия. Советское командование усилило противовоздушную оборону Закавказья, особенно района Баку. На страже бакинского неба находился 3-й корпус ПВО. Была организована радиолокационная завеса с целью своевременного обнаружения самолетов, летящих со стороны Ирана. На линии Красноводск — Ленкорань постоянно курсировали транспортные суда, на которых были установлены радиолокационные станции «РУС»[260].

О том, что предстоит выполнение ответственной задачи, в этих частях не было секретом. Весь личный состав знал, что не сегодня, так завтра они пересекут границу СССР и будут за рубежом. Технический состав, начиная от мотористов и кончая инженерами, находился на стоянках самолетов, готовя их к боевому вылету. Летчики изучали карты местонахождения иранских аэродромов, где и какие находятся города, какая местность, какие и где стоят сооружения, железнодорожные линии и т. д.

И ждать осталось недолго. Развязка наступила 25 августа 1941 г. Ранним утром — в 3 ч. 30 мин. В. М. Молотов, вызвав к себе иранского посла в Москве М. Саеда[261], вручил ему ноту советского правительства, извещавшую о вводе Красной Армии в Иран. Пока посол знакомился с нотой, В. М. Молотов успел произнести несколько поучительных фраз в адрес своего гостя. «Советское правительство несколько раз обращалось к правительству Ирана, выражая пожелания о принятии мер к прекращению в отношении СССР и Ирана деятельности немцев на территории Ирана… Однако иранское правительство не дало положительного ответа на представление советского правительства и не приняло никаких мер к прекращению враждебной, направленной против СССР деятельности немцев на территории Ирана», — дополнил советскую ноту советский министр[262].

Посол был обескуражен. В ответ на это заявление советского министра М. Саед начал оправдывать политику Ирана, причем пытался сыграть на англо-русских противоречиях. «Никогда и никакая третья держава не находила в Иране почвы для враждебной деятельности против СССР, так как иранское правительство всегда стремилось поддерживать дружественные отношения с Советским Союзом. Кто бы не был союзником СССР, Иран всегда проводил дружественную политику в отношении советского правительства. Так было, когда союзником СССР была Германия, и так продолжается теперь, когда союзником СССР стала Англия. Что же касается Англии, то она уже 20 лет питает вражду к Ирану за то, что она была в свое время изгнана из Ирана», — привел ряд аргументов в защиту своей позиции М. Саед[263].

Завершил свою речь иранский посол тем, что попросил приостановить ввод войск, заверив В. М. Молотова, что «через две недели ни одного немца в Иране не будет и все пожелания советского правительства в этом отношении будут выполнены»[264].

Эти слова не вызвали какой-либо реакции у «господина Нет», как в дипломатических кругах за глаза называли В. М. Молотова. С саркастической улыбкой он указал на дверь иранскому послу, не подарив тому и тени надежды на благоприятное решение вопроса.

Примерно в это же время в Тегеране советский посол и английский посланник вручили премьер-министру Ирана ноты своих правительств, извещавшие о начале иранской операции[265].

В этот же день, но несколько часов позже М. Саед направил в НКИД ноту, в эффективность которой он уже, по-видимому, не верил: «[…] при внимательном изучении всех принятых иранским правительством мероприятий, я лично пришел к заключению, что к 15 сентября с.г. последняя категория лиц, причисленных к опасным, с точки зрения Советского Союза, иностранцам, должна была покинуть пределы Ирана, т. е. 56 дней после первой ноты от 19 июля. Достойно сожаления, что советское правительство не выждало результатов срочных и эффективных мероприятий иранского правительства, предпринятых в соответствии своему положению нейтральной державы […] прошу Вас… принять меры к отходу к государственным границам Советского Союза частей Красной Армии, перешедших границы Ирана в возможно короткий срок и к данному моменту приостановить столкновения с иранскими войсками, защищающими неприкосновенность своей территории»[266].

Нельзя не отметить того факта, что правовая база ввода войск у СССР и Великобритании существенно различалась. Как ранее говорилось, Советский Союз ввел свои войска в Иран, ссылаясь на статью 6 советско-иранского договора от 26 февраля 1921 г., позволявшую проводить такие акции.

Ст. 6, в частности, предусматривала, что в случае, «если со стороны третьих стран будут иметь место попытки путем вооруженного вмешательства осуществлять на территории Персии захватническую политику или превращать территорию Персии в базу для военных выступлений против России и если при этом будет угрожать опасность границам РСФСР или союзных ей держав, и если персидское правительство после предупреждения со стороны Российского Советского правительства само не окажется в силе отвратить эту опасность, Российское Советское правительство будет иметь право ввести свои войска на территорию Персии, чтобы в интересах самообороны принять необходимые военные меры»[267].

Надо сказать, наличие в советско-иранском договоре 6 ст. угнетало иранцев, и они при первой же возможности пытались убрать из договора эту статью. Начиная с 1934 г., после вступления СССР в Лигу Наций, Иран, ссылаясь на то, что по уставу эта организация гарантирует безопасность всех входящих в нее членов, стал требовать аннулирования вышеуказанной статьи. Однако СССР отказался это сделать, что также отрицательно повлияло на дальнейшее развитие советско-иранских отношений.

Как бы то ни было, но статья эта существовала, она не была отменена, а значит — действия советских властей были вполне легитимны.

Что касается британского руководства, то у англичан не было каких-либо серьезных правовых оснований для ввода войск. В своих воспоминаниях У. Черчилль с неприкрытым цинизмом объяснил позицию британской стороны в этих событиях: «Inter arma silent leges» — «Когда говорит оружие, законы молчат» (лат. поговорка[268]).

Таким образом, с позиции международного права только действия Англии в августе 1941 г., но никак не СССР, мы можем охарактеризовать как оккупацию.

С другой стороны, даже в годы войны в Иране ввод войск характеризовали как оккупацию. Как с британской, так и с советской стороны. Насколько справедливы эти оценки? В 1942 г. во время одной из многочисленных встреч A. A. Смирнова с новым шахом Ирана Мохаммедом Реза-Пехлеви зашла речь о том, что в статьях некоторых иранских журналистов и даже в выступлениях высокопоставленных чиновников ввод наших войск в Иран в 1941 г. на основе русско-иранского договора 1921 г. продолжают называть «агрессией» и «оккупацией», хотя в Договоре о союзе между СССР, Великобританией и Ираном, подписанном в 1942 г. с советской стороны A. A. Смирновым, было сказано: «Разумеется, наличие этих войск на иранской территории не представляет собой военной оккупации…» (ст. 4). При этом советский посол не стал выдвигать какие-либо требования, а очень мягко сказал: «Те, кто сегодня так упорно называют по старинке советские и английские войска в Иране оккупационными, являются недальновидными политиками, так как противопоставляют себя антигитлеровской коалиции и как бы заранее лишают себя преимуществ, которые они могут получить после полного разгрома фашизма. Наоборот же, подчеркивая свое участие в победе над гитлеровцами, свое содействие союзникам, иранцы будут иметь право на получение помощи великих держав. Выгода в этом случае для Ирана очевидная».

То ли молодой шах Ирана растерялся, то ли не хотел прямо возражать A. A. Смирнову, но смолчал.

Уже после завершения акции в стенах советского МИД родилась мысль написать документальную книгу «Правда о событиях в Иране». Однако эта идея, не успев появиться на свет, сразу канула в Лету. На докладной записке заведующего Средневосточным отделом МИД С. Кавтарадзе, в которой шла речь о создании редакционной комиссии для издания книги, рукой В. Деканозова было написано: «Нужно ли? Сомневаюсь»[269]. Характерно, что в самом Иране уже в годы войны вышло несколько изданий, посвященных внутриполитическому положению Ирана в июле — августе 1941 г.[270]. Тем самым августовские (шахриварские события)[271] стали еще одним белым пятном в истории советско-иранских отношений и Второй мировой войны. Как справедливо пишет A. A. Штырбул, «сложность и неоднозначность этой акции, ее непохожесть на многое из того, что происходило на других театрах военных действий… служит до сих пор определенной преградой для глубокого осмысления данных событий»[272].

Перенесемся на несколько десятилетий вперед. После победы исламской революции в Иране одним из первых постановлений нового руководства стало решение Исламского революционного совета от 10 ноября 1979 г. об утрате смысла и отмена действия статьи 5 и статьи 6 договора 1921 г. Затем эта точка зрения иранского правительства была подтверждена в письме министра иностранных дел Исламской республики Иран от 25 августа 1980 г. Генеральному секретарю ООН. Советская сторона проигнорировала эти инициативы.


Глава 10 Несостоявшийся переворот | В августе 1941-го | Глава 12 Силы сторон