home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

Иран готовится к защите: уже неложная тревога

Тучи сгущались над дворцом основателя династии Пехлеви. Получив от своей агентуры информацию о том, что союзники готовятся применить силу, Реза-шах решил действовать. Прежде всего, он отдал приказ привести войска в боевую готовность. Сделано это было 9 июля[219]. Охрана границы усилилась полевыми войсками, в приграничных районах личный состав жандармерии увеличился в два раза, а гарнизоны Буджнурда, Горгана, Кучана и Мешхеда получили новое оружие немецкого производства. Укомплектовались до штата военного времени личным составом и материальной частью дивизии, дислоцировавшиеся вблизи границы СССР на участках, охраняемых Азербайджанским и Туркменским пограничными округами[220].

В Иране существовала традиция: в чрезвычайных ситуациях правительство от имени шаха призывало местных правителей и предводителей племен мобилизовать «резервистов» для выполнения определенной военно-политической задачи. Центральные власти не скупились на обещания: щедрые вознаграждения и новые титулы ожидали шейхов. Часто ханы и вожди племен, имевшие между собой острые противоречия, в подобных случаях выступали на стороне правительства единым фронтом[221].

Реза-шах также уповал на единство племен. По данным разведки Азербайджанского пограничного округа, местными властями были вызваны в Ардебиль вожди шахсеванских племен для переговоров об организации вооруженных отрядов для борьбы с Советским Союзом, по окончании которых вожди шахсеван поклялись быть верными правительству.

Скажем несколько слов об этом племени. Небезынтересна история его появления на свет. Шах Аббас I Великий (1586–1628) для объединения вокруг себя племен объявил однажды, что к существующим племенам кизил-башей прибавляется новое племя, предводителем которого станет сам шах, и что в состав нового племени, получающего название «шахсеваны» («любимцы шаха») могут войти другие племена. Кизыл-баши со всех сторон поспешили войти в это племя, вследствие чего в распоряжении шаха оказалось до 100 000 семей. Однако после смерти Аббаса I значение этого племени упало и оно стало играть роль только при междоусобицах.

И, тем не менее, в трудный момент к шахсеванам поспешил обратиться и Реза-шах Пехлеви. Надеясь на их поддержку, шах принял важные решения. Для шахсеван были отменены ранее существовавшие ограничения в отношении пользования пастбищами в погранполосе. Шахсеваны, в прошлом занимавшиеся бандитизмом на советской территории, стали браться на учет, при этом с них взяли подписку о явке по первому требованию властей[222].

Оценивая военную мощь шахсеван, скажем, что в случае начала боевых действий они могли выставить до 10 000 вооруженных всадников, что составляло серьезную угрозу для советского Закавказья. Но вражда, существовавшая внутри самого племени, ставила под сомнение саму возможность выступления единым фронтом. Так в итоге и оказалось.

«С 22 июня […] иранцы перебрасывают к границе с СССР войсковые части, вооружение и боеприпасы. 22 июня из Тегерана в направлении Тебриза проследовало восемь большегрузных автомашин с орудиями и снарядами, примерно столько же — в Мешхед. Вооружение и боеприпасы перебрасываются также в Решт, Пехлеви, Горган… В направлении Горгана и Туркменской степи по железной дороге происходит переброска войсковых частей, следующих с юга. На побережье Каспийского моря во многих пунктах выставлены войсковые подразделения. Форсировано строительство военных объектов, в города побережья заброшено из южных и центральных областей Ирана несколько сот сотрудников тайной полиции», — сообщал 29 июня резидент советской разведки из Пехлеви[223]. «После отказа иранцев выполнять наши требования о выселении в месячный срок из страны 80 % немцев в стране усилились поддерживаемые правительством антисоветские настроения. Особую активность проявляет германофильски настроенное офицерство, ведущее антисоветскую пропаганду в армии и подогревающее наступательные идеи», — сообщала 7 августа разведка Азербайджанского пограничного округа[224].

«Иранское правительство с первого дня войны между СССР и Германией стало проводить ряд военных мероприятий. Эти мероприятия в основном сводятся к следующему: усиление ряда гарнизонов в северных районах Ирана (районы Ардебиля, Астары, Тебриза, Маку, Решта) как путем частичной мобилизации запасных (три возраста), так и отправки туда воинских частей из центральных районов Ирана, мобилизация конного состава, завоз в значительном количестве вооружения и снаряжения из центральных складов в областные (из Тегерана в Мешхед и Тебриз), усиленное строительство аэродромов и казарм, ремонт и расширение дорог (Пехлеви, Решт), завоз и сосредоточение запасов продовольствия и фуража в этих же районах, создание запасов горючего путем заказа военного министерства Англо-иранской нефтяной компании на поставку 10 000 т автобензина с доставкой его в Тегеран — Тебриз в пятидневный срок», — докладывал в Москву A. A. Смирнов[225].

Кроме вышеназванных иранское правительство приняло еще ряд дополнительных мер: в армейских частях проведены ночные занятия с боевыми стрельбами, летчиков стали лихорадочно обучать ночным полетам и технике бомбометания. Стали реальностью нарушения советского воздушного пространства. Так, в одну из августовских ночей 1941 г. на перехват самолетов, пересекших границу на бакинском направлении, был поднят И-153, пилотируемый будущим дважды Героем Советского Союза А. Ворожейкиным. Истребитель сорок минут бороздил ночное небо, однако противника не обнаружил. На рассвете пограничники доложили о поимке двух парашютистов[226].

На Каспийском побережье в районе Решт — Пехлеви по приказу шаха были установлены тяжелые орудия. Для маскировки этих мероприятий иранцы пустили слух, что усиление военных гарнизонов на советско-иранской границе проведено с целями, во-первых, воспрепятствовать потоку беженцев из СССР, которые в случае германского проникновения на Кавказ могли бы устремиться в Иранский Азербайджан; во-вторых, якобы для предотвращения выступления курдских племен в районе Маку.

Тем временем иранцы дали ответ на ноты от 19 июля 1941 г. Один за одним союзники получили два меморандума (один 29 июля, другой 21 августа), в которых иранское правительство попыталось заверить, что тщательно следит за поведением всех иностранных подданных и что «невозможно себе представить возникновение опасности со стороны ограниченного количества немцев, о которых известно, чем они занимаются». Так, в ноте от 21 августа иранское правительство отмечало: «Как всегда указывалось при переговорах, шахиншахское правительство на основе политики нейтралитета, которой оно придерживается и о которой оно заявило с самого начала войны, не может, вопреки существующим правилам и вразрез с договорами, принять по отношению к подданным какого-нибудь государства огульно такие меры, которые заставили бы его отойти от линии нейтралитета»[227].

Если быть кратким, то мотивы, по которым иранцы отказывались принять требования Англии и СССР, сводились к тому, что:

• во-первых, демарш союзников носит ультимативный характер;

• во-вторых, требования ущемляют суверенитет Ирана;

• в-третьих, удаление немцев из Ирана нарушит позицию строгого нейтралитета.

Формально иранцы были правы. Но и союзники не собирались отступать.

В те дни в иранских газетах можно было прочесть что угодно. Публиковались статьи о ходе переписи населения, о лекциях, организованных Главным управлением пропаганды[228], о выборах в меджлис, об очередных великих стройках, но информацию о требованиях союзников найти в них было невозможно.

«Эттелаат» и другие газеты по-прежнему трубили о силе германского оружия, о том, что немцы готовят на советско-германском фронте очередное наступление. По-видимому, иранские правители не верили в то, что союзники решатся на применение силы, либо не хотели раньше времени будоражить общественное мнение. Даже если где и заходила речь о требованиях Великобритании и СССР, то иранская пресса открыто вставала на защиту немцев. В газетах отмечалось, что в Иране имеется ограниченное количество иностранных специалистов и что каждый из них занимается определенной работой. При этом указывалось, что все иностранцы находятся под строгим наблюдением, и поэтому «исключается какая-нибудь возможность организации групп, имеющих своей целью вести подрывную работу на территории соседних с Ираном государств»[229].

31 июля 1941 г. агентство «Парс» распространило следующее заявление: «Агитация и пропаганда, которая начата с некоторых пор некоторыми агентствами по отношению к части иностранцев, проживающих в Иране, и усиливающаяся в настоящее время в связи с германо-советской войной, может привести к беспокойству и смятению в общественном мнении…»[230] Таким образом, иранская печать наглядно показала, что правительство Ирана не только не хочет тревожить немцев, но и при желании может мобилизовать на их защиту общественное мнение.

Напряженность в отношениях с союзниками добавил сам шах. 15 августа он отдал приказ начать всеобщую мобилизацию[231]. В этот же день «Эттелаат» напечатала передовую под заглавием «Образец патриотизма», начинавшуюся со слов: «Единственное, что украшает человеческую жизнь, — это самопожертвование»[232]. Безусловно, это был намек союзникам, что Иран намерен сопротивляться, и в случае агрессии не только иранская армия, но и весь иранский народ окажут иностранным войскам самое ожесточенное сопротивление. 20 августа, на два месяца раньше обычного, состоялся выпуск юнкеров военных школ и училищ, в числе которых находился один из сыновей шаха Али Реза.

Обращаясь к выпускникам, Реза-шах с необычайным пафосом, используя все известные ему приемы риторики, призвал их быть готовыми к защите отечества. «Некоторые из вас, вероятно, думают о том, что они лишены в этом году обычного месячного отпуска после учебы, но я полагаю, что когда они потом поймут причины этого, в них заговорит чувство самопожертвования. Я ограничиваюсь только тем, что обращаю ваше внимание на общие задачи и специфическую обстановку теперешнего момента и говорю, что армия и офицерство должны очень внимательно следить за ходом событий и в нужный момент быть готовыми к всякого рода жертвам», — заявил шах[233].

В эти же самые дни по всему Тегерану были расклеены объявления о наборе в авиационные школы, а военно-санитарное управление поместило в газетах объявление о приеме на службу фельдшеров и медицинских сестер[234]. Естественно, что этот набор мог понадобиться лишь в том случае, если бы Иран вступил в войну.

Будем справедливы. Признаем — аналогичные меры принимались и с советской стороны. Еще в мае 1940 г. штаб ВВС был снабжен картами, планами, фотоснимками иранских городов Тебриза и Казвина. Главное управление ВВС РККА подготовило документ на 19 страницах под названием: «Описание маршрутов по Индии № 1 (перевалы Барочиль, Читраль) и № 4 (перевалы Киллио, Гильчит, Сринагор)». Был составлен «Перечень военно-промышленных объектов» Турции, Ирана, Афганистана, Ирака, Сирии, Палестины, Египта и Индии. 11 мая 1940 г. дивизионный комиссар Шабалин подал докладную записку начальнику Главного Политуправления Красной Армии Л. З. Мехлису о «необходимости тщательно просмотреть организацию частей и соединений Красной Армии под углом зрения готовности их вести войну на Ближневосточном театре».

Примерно в эти же дни МИД СССР через посла М. Филимонова обратился к иранским властям с просьбой предоставить СССР возможность использовать иранские аэродромы в приграничных районах и участки Трансиранской железной дороги для обеспечения защиты своих приграничных районов в случае нападения противника[235]. Однако такое обращение советской стороны даже американцами было расценено не как подготовка к захвату иранской территории, а как попытка оказать нажим на правительство Ирана с тем, чтобы вынудить его отказаться от проведения проанглийской политики[236]. СССР не исключал возможности использования иранской территории против него как со стороны Германии, так и ее противников.

В этом же 1940 г. Закавказский округ был усилен пятью стрелковыми, тремя авиационными, одной кавалерийской и одной танковой дивизией. Число боевых самолетов в округе возросло с 40 в 1936 г. до 500 к 22 июня 1941 г.

В начале июня 1941 г. в Среднеазиатском военном округе с участием представителей Генштаба были проведены учения на тему: «Сосредоточение Отдельной армии к государственной границе». С началом войны с Германией на территории округа была проведена мобилизация военнообязанных и начато формирование армий для прикрытия границ с Турцией и Ираном[237].


Глава 8 «Медведь» и «Кит» объединили усилия | В августе 1941-го | Глава 10 Несостоявшийся переворот