home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement








6

Железнодорожная станция Рамзес походила на муравейник: все куда-то бежали, что-то делали. Рабочие, солдаты, крестьяне, матери, дети. Фрэнсис пришлось взять себя в руки, перед тем как выйти из купе и влиться в людской поток. Как только она вышла, нескончаемое течение подхватило ее и понесло. Каир — чудовище, но чудовище знакомое, — уже легче.

С ее появлением на вокзале шоферы и зазывалы, роившиеся вокруг таксистов, налетели, как пчелы на мед.

— Вам лимузин?

— Нет, такси.

— Со счетчиком?

Прежде чем она успела ответить, разгорелся спор между теми, кто хотел посадить ее в такси со счетчиком, и теми, кто хотел запихнуть ее в лимузин. Ее слово не было решающим в этой сделке, просто всем было жизненно необходимо выпустить пар, а она играла лишь роль камня преткновения. Наконец ее зашвырнули в машину под номером «три», в которой уже сидел пассажир, отчего водитель пришел в бешенство. Он выскочил из машины и разразился потоком брани на арабском языке, в то время как другой пассажир, с иголочки одетый бизнесмен, был тайно похищен у Фрэнсис из-под бока и пересажен в другую машину командой из сторонников водителя лимузина. Нервы ее были на пределе. Ей всего-то навсего нужно было такси! Пока шофер продолжал разоряться, его горе-помощники успели договориться с Фрэнсис о цене. Тогда водитель хлопнул пассажирской дверью, запрыгнул на водительское место и рванул на полной скорости. Вжавшись в кресло, Фрэнсис гадала, выживет она или нет. Городской шум заполнил каждую ее клеточку. После спокойствия юга казалось, что она находится в эпицентре взрыва. Самый что ни есть настоящий Каир, и никому и в голову не придет, что он может быть другим. Когда она была здесь с Ричардом несколько недель назад, непомерная суета города бодрила, а теперь лишь пугала.

Добравшись до более спокойного пригорода Замалек, она взвалила на спину оба рюкзака и поднялась на лифте на второй этаж, в вестибюль отеля «Лонгчампс». Администратор, молодой человек в очках с толстыми линзами, узнал ее и спросил, понравилось ли ей путешествие в Судан.

— А мой друг здесь не появлялся? — выпалила она.

Если Ричард решил прилететь обратно в Каир, он прибыл бы сюда раньше, чем она.

Он моргнул, ничего не понимая, и сказал:

— Простите, нет.

— А никакой записки для меня не оставляли?

Молодой человек проверил ящики для почты.

— Ничего нет.

— Черт.

— Вы желаете поселиться в той же комнате?

— А-а, э-эм.

Фрэнсис быстро подсчитала в уме. «Лонгчампс» очень хорошо подходил для того, чтобы ждать здесь Ричарда. Маленькая частная гостиница, принадлежащая одной семье, — весьма приятное заведение. Но платить по семьдесят фунтов в сутки — дорогое удовольствие. Тем более что в ее распоряжении больше не было кредитной карты Ричарда. И все же, где еще он ее найдет? Она не могла рисковать и поселиться где-нибудь в другом месте.

— Мадам?

Делать было нечего. Решения принимал ее кошелек, и он постановил, что она не может позволить себе остановиться даже в скромном «Лонгчампсе». Австралийцы говорили, что около вокзала есть гостиница с бассейном на крыше, которая стоит всего восемь фунтов в сутки.

— Э-эм, извините. Я не останусь. Но если Ричард Кин подъедет, будьте добры, попросите его связаться со мной через ирландское посольство.


Она шагала с нарочито уверенным видом по площади Рамзеса, высоко держа голову, будто знала, куда направляется, хотя на самом деле понятия не имела. Австралийцы сказали только, что отель (ей неизвестно было даже его название) расположен на улице, примыкающей к площади, прямо перед вокзалом, но площадь Рамзеса походила на огромного осьминога. Повсюду машины, а улицы разбегаются во все стороны. С воздушного моста открывался хороший обзор. Фрэнсис с трудом поднялась по ступенькам. Рюкзаки тянули вниз. Попав из суданской сухой жары на жару влажную, она просто обливалась потом. Под ногами площадь наводнили пассажиры, сошедшие с пригородного поезда. Они спешили на работу. А машины пробивали себе дорогу к перекрестку, как пассажиры переполненного автобуса проталкиваются к выходу. На мосту, который пересекал площадь, как непослушная прядь волос на лбу, люди шли прямо на нее, не уступая дорогу. Мужчины проносились мимо, придерживая кепки, срываемые ветром, а женщины, увешанные пакетами, семенили следом и болтали с такой скоростью, будто идет перемотка записи: зубы сверкали, губы мельтешили, а визгливая, непрерывная, бессвязная тарабарщина разносилась в пыльном пространстве.

Фрэнсис облокотилась на поручень и огляделась в поисках хоть какого-нибудь следа того иллюзорного отеля. Напротив вокзала не было ничего похожего на гостиницу с бассейном на крыше, но зато на глаза ей попалась вывеска за почерневшей злополучной свалкой обветшалых зданий, видневшаяся на одной из построек: «Командор». Знакомое название. Она с трудом спустилась по крутым ступенькам и потащилась в сторону гостиницы по растрескавшемуся тротуару. Нацелившись на здание отеля, как бита на мяч, она свернула на маленькую улочку и устремилась к дверям.

Зловещий вестибюль, лифт, по всей вероятности грозящий верной погибелью, но при этом чистые (хотя и пустоватые) комнаты и прохладные душевые. Центр цивилизации находился не в темном вестибюле, а на крыше, там же, где и ресторан (в котором почти все было красного цвета), и тот самый бассейн (размером с большую ванну, причем густой), и ветхая терраса, с которой открывался вид на площадь Рамзеса. Смотреть, конечно, не на что, но по вечерам здесь было прохладно, и всегда играла музыка на зад нем плане.

В этом заброшенном месте Фрэнсис провела десять незабываемых дней, и даже днями их не назвать — просто цепочка событий, одно за другим тянувших ее на дно. На рассвете она просыпалась от шума машин за окном, после чего грохот не затихал до трех ночи. Ей оставалось только лежать в постели и вспоминать каждое слово, сказанное в те последние проведенные с Ричардом дни, каждый брошенный взгляд. Должна быть какая-то зацепка. Что могло сделать его таким несчастным? Что свидетельствовало о том, что он дошел до предела? Через несколько дней она уже не знала, что на самом деле они друг другу наговорили и что ей удалось восстановить в памяти, лежа в мрачном одиночестве гостиничного номера. Но один эпизод она прокручивала в голове снова и снова, с каждым разом все яснее представляя его перед глазами, — то, как она проснулась в том поезде и не обнаружила рядом Ричарда. Его и след простыл. Даже когда она переходила самую опасную улицу в Каире, этот момент возникал в памяти и заставлял ее резко остановиться. Больше всего ее убивало то, что прошла уже неделя, а она все еще не разыскала Ричарда и не нашла объяснения его поступку. Она пыталась убедить себя в том, что их отношения подходили к естественному завершению уже давно, только тогда она не хотела себе в этом признаться. Но даже если мельком заглянуть в прошлое, ни тот день, проведенный на Белом Ниле, ни то утро, когда они катались на лошадях в Сахаре, не предвещали ничего подобного, и она не могла заставить себя поверить в то, что эти мелкие ссоры в Судане разлучили их навсегда.

Сердце подсказывало ей, что Ричард ни за что не бросил бы ее таким образом, но логика событий свидетельствовала об обратном. Она силилась разорвать логическую связь, развеять сомнения, накатывающие, как морская волна во время прилива, потому что ей нельзя было терять надежду. Без нее она бы никогда не осталась в Каире, никогда не пустилась на поиски и не стала бы его ждать. Требовалась уважительная причина, чтобы оправдать ее пребывание здесь, и потому она только и делала, что пыталась найти уважительную причину его поступкам.

-.

На следующий день по прибытии она составила список того, что надо сделать. Она решила заглядывать в «Лонгчампс» каждый день — на случай, если Ричард там объявится или позвонит туда. Она должна попросить о помощи в посольстве Ирландии: а вдруг они смогут определить его местонахождение? Она обратится в «Бритиш эруэйз», чтобы проверить, не поменял ли он билет на самолет, чтобы улететь не из Каира, а из Хартума. Но в первую очередь ей необходимо было сделать один жизненно важный звонок.

Ей повезло. Пришлось ждать всего час, чтобы дозвониться до Судана, и, когда ее соединили с отелем «Нил» в Вади-Хальфе, ее сердце бешено стучало. Она переговорила с администратором Ибрагимом и узнала, пришел ли поезд из Хартума. Он прибыл. Был ли на нем Ричард? Нет. По словам Ибрагима, на том поезде не было туристов.

Фрэнсис не удивилась, просто ей стало тесно, как будто она находилась в прессовальной камере, где с каждым последующим оборотом компрессора воздуха становилось все меньше, а стены сдвигались все ближе. Одно лишь утешало: она правильно сделала, что не осталась ждать на границе. Ричард, скорее всего, вернулся в Хартум. И все же этот факт запечатлелся у нее в сознании наряду с другими незначительными деталями, и с каждой такой новостью таяла надежда, которая не позволяла ей опустить руки. Должно же быть хоть какое-то объяснение. Она еще не могла вынести ему окончательный приговор.

Не решаясь сразу обратиться в посольство, она предпочла начать с «Бритиш эруэйз». Их офис находился на улице Каср-эль-Нил. Пешком добираться довольно далеко, но такси стало слишком дорогим удовольствием. Казалось, она будет идти бесконечно. Мужчины нагло приставали к ней, окликали, даже шли за ней по пятам несколько кварталов, но она шагала опустив голову вниз, пока все кругом не утихло, толпа не поредела и она не оказалась на улице, где красовались дома в средиземноморском стиле. Здесь, на улице Каср-эль-Нил, она точно перенеслась в Европу. Девушка в офисе «Бритиш эруэйз» говорила по-английски.

— Добрый день. — Фрэнсис протянула свой билет. — Я путешествую с другом. Его зовут Ричард Кин. Заказано два билета до Лондона на воскресенье.

Сотрудница авиакассы взяла билет, проверила его и кивнула в ответ на слова Фрэнсис.

— И я хотела попросить вас проверить, не перенес ли Ричард время вылета?

Девушка подняла глаза.

Фрэнсис улыбнулась, понимая, что выглядит идиоткой со стороны.

— Простите, я не… — Она ждала объяснений от Фрэнсис.

— Не поменял ли мистер Кин время вылета? С воскресенья на какой-нибудь другой день или, может быть, перенес вылет в другой город?

— Я не в праве предоставлять информацию подобного рода, — удивленно ответила девушка.

— Но это мой жених.

Молодая женщина открыла было рот, но тут же снова закрыла. Совершенно очевидным было ее изумление: «Если он твой парень, почему бы тебе самой у него не спросить?»

— Ничем не могу вам помочь, нам не разрешено разглашать списки пассажиров.

— Хорошо, вы не могли бы сказать мне… билет все еще действителен? Или им уже воспользовались?

— Извините, но у нас строгие инструкции относительно списка пассажиров.

Она передала билет обратно.

— Но послушайте, мы с Ричардом разминулись, и я не хочу болтаться здесь сама по себе. Мне необходимо знать, покинул ли он страну.

— Понятно, — сказала женщина, посмотрев на нее с любопытством. — А из отеля он выписался?

— Мы тогда не в отеле были. Как бы то ни было, суть в том, что, если он улетел, мне тоже нет смысла оставаться в стране. Не могли бы вы посмотреть хотя бы одним глазком?

— Ничем не могу помочь. Если хотите, могу подтвердить ваш заказ.

— Спасибо, не надо. — И Фрэнсис убрала билет в нательный пояс-кошелек. — Пока не надо.

От нечего делать она пошла в «Гроппиз», знаменитую каирскую кофейню, чтобы обдумать следующий шаг. Такое впечатление, что тебя перенесли на несколько десятилетий назад: над головой шумят вентиляторы, деревянные столы и стулья, а на витрине выставлены старомодные торты. «Немного похоже на „Бейлис“, — подумала Фрэнсис, — только здесь царит прохлада и обстановка мягкая, спокойная, а там — жарко и дымно». Она просидела в кофейне несколько часов, потягивая чай и дегустируя дорогие пирожные, а потом вернулась в отель. Первая атака закончилась неудачей.

На следующий день она пошла штурмом на посольство. Когда такси остановилось перед многоэтажным зеленым зданием на берегу реки, где располагался офис посольства Ирландии, Фрэнсис представила, что Ричард ждет ее там. Она поднялась на седьмой этаж и, очутившись в прохладном чистом фойе, незамедлительно почувствовала себя как дома. В конце концов, это территория Ирландии, а не Египта.

Две египтянки в черных костюмах сидели за стеклянной перегородкой. Одна из них консультировала посетителей, а другая печатала что-то за столом. Фрэнсис присела и взяла в руки глянцевую книгу об Ирландии с журнального столика. Перелистывая страницы влажными пальцами, она отрешенно рассматривала блестящие фотографии Мохеровых гор, мыса Кашел и Грошового моста. Сердце выскакивало из груди, живот прихватило. Хуже, чем в очереди к зубному врачу. Эти люди могут найти Ричарда, у них все для этого есть. Он гражданин Ирландии, который путешествует «дикарем». Они обязаны вычислить его местонахождение.

Когда секретарь подозвала ее к окошечку, Фрэнсис подошла к стеклянной перегородке, не зная, что сказать. Женщина улыбнулась:

— Чем могу быть полезна?

— Э-эм, просто я хотела узнать…

Улыбка не сходила с лица.

— Слушаю.

— Я хотела узнать, не могли бы вы… то есть я только что вернулась из Судана, и, пока я была там, я потеряла…

— Вы что-то потеряли?

Женщина просто рвалась ей на помощь. Какие большие восточные глаза.

— В Судане, да, и я думала, вы поможете мне его найти.

Улыбка сошла с лица.

— Его?

— Да.

Секретарь, женщина с пышным телом и черными кудрявыми волосами, выставила вперед подбородок и задвинула его обратно.

— Простите, вы что-то потеряли в Судане?

— Да. Нет. Не что-то. А кого-то. Друга.

— Расскажите подробнее, как вы, э-э, потеряли его?

— Мы расстались после того, как покинули Хартум.

— А-а.

— И мы постоянно были в пути, так что, понимаете, у нас не было возможности найти друг друга в отеле. Но к этому времени он должен вернуться в Хартум, и я должна поставить его в известность, что я в Каире.

По глазам секретарши Фрэнсис прочитала, что из всех вопросов, пробегавших в ее сознании, той больше всего хотелось спросить: почему она в Египте, если ее друг остался в Судане? Поэтому, не дожидаясь вопроса, она ответила:

— Мои друзья убедили меня приехать в Египет, потому что в Судане нет посольства.

Женщина была в замешательстве.

— А ваш друг, — тот, который потерялся, — он в Хартуме, по-вашему?

— Да. Наверняка он вернулся.

— Вы позвонили в отель, в котором вы останавливались?

— В Хартуме? Нет, у меня нет номера телефона.

— Ах, ну хорошо, я могу послать сообщение, если хотите. Скажите, пожалуйста, название гостиницы.

— «Акрополь».

— А как зовут вашего друга?

— Ричард Кин. А меня — Фрэнсис Диллон.

— Значит, вы бы хотели, чтобы мистеру Кину передали, что у вас все в порядке и что вы в Каире?

— Просто пусть они подтвердят, что он там. Обо всем остальном мы сможем договориться потом.

Женщина быстро записала их имена.

— Ладно, я постараюсь найти номер телекса гостиницы «Акрополь», но не думаю, что смогу сразу дозвониться.

— Мне все равно. Я подожду.

Фрэнсис вернулась на свое место и наконец-то смогла расслабиться.

Ричард наверняка в «Акрополе», — другие отели в Хартуме вряд ли были ему известны, — а это означало, что уже скоро она сможет с ним поговорить!

Время этим утром тянулось очень медленно. С собой она не принесла ничего, чтобы скоротать время, и поесть с собой не взяла, но после того, как она провела час за чтением туристических брошюр об Ирландии, она успокоилась. Она больше не подпрыгивала каждый раз, когда звонил телефон, но вместо этого сидела, тупо уставившись в стену. В голове было гулко и пусто. Хорошо, хоть дипломаты не сновали туда-сюда, на месте были только два секретаря. Фрэнсис это радовало. Она и так попала в унизительную ситуацию, и ей бы не хотелось смешно выглядеть в глазах любопытных чиновников.

Беспрестанно отвечая на телефонные звонки и отвлекаясь на другую работу, секретарша только через два часа нашла номер телекса гостиницы «Акрополь» и послала сообщение в Судан. В час дня она вышла из-за перегородки и представилась. Ее звали Саба.

— Мы закрываемся на обед, но как только получим новости из Хартума, я позвоню вам в отель.

У Фрэнсис внутри что-то оборвалось. Они ведь не заставят ее уйти. Она свихнется, меряя шагами пустую комнату под уличный шум орущего города. Здесь было тихо, безопасно, и, только сидя у Сабы под носом, она могла быть уверена, что ее делом будут заниматься.

— Я вернусь после обеда, — сказала она, неохотно поднявшись.

Выйдя на улицу, она уселась на ограждении у реки. Неба не было видно, только грязный бесцветный смог, в смутной пелене которого можно было разглядеть лишь некоторые отдельно стоящие строения, вроде Каирской башни. Течение уносило коричневые воды Нила. Фрэнсис задумалась, та ли это вода, что текла в Хартуме. Намного ли было легче реке добраться до Каира, чем ей?

После продолжительной прогулки Фрэнсис вновь заступила на дежурство. В офисе было относительно спокойно: время от времени раздавались телефонные звонки, но никого из посетителей в этот день не было.

В четыре часа Саба принесла ей чашку чая и села перед ней на журнальный столик.

— Когда вы разминулись с вашим молодым человеком?

— Дней восемь назад.

У той отвисла челюсть.

— Так давно! Вы звонили его семье? Может, он связался с ними.

— Это невозможно. Они в Австралии.

— Тогда будем надеяться, что по телексу нам сообщат что-нибудь новое. Я могу позвонить вам в отель.

— Лучше я здесь подожду. Мне до зарезу надо узнать, куда он запропастился.

Саба улыбнулась:

— Все будет отлично. Из Каира тяжело дозвониться в Хартум, но мы обязательно найдем его, клянусь Аллахом.

В конце рабочего дня Фрэнсис собралась было уходить, когда Саба вышла из дальнего кабинета и подозвала ее к окошку.

— Вот, — сказала она, протягивая телекс, — ответ из Хартума. К сожалению, вашего друга в «Акрополе» нет.

Фрэнсис прочитала телекс. Этого было достаточно; надо было выйти из офиса, пойти в авиакассы и взять билет на первый попавшийся рейс, но она не хотела видеть очевидного.

— Может, он на пути в Каир? — предположила Саба.

— Да, а может, уже в Лондоне.

— Вы думаете, он мог улететь домой?

— Всякое бывает, но в авиакомпании мне ничего не сказали.

Саба переглянулась с коллегой. Фрэнсис прикусила язык. Необходимо было соблюдать осторожность, потому что, если эти женщины догадаются обо всем, они перестанут ей помогать, решив, что Ричард сам от нее сбежал. Так что приходилось скрывать смятение, засевшее камнем в душе.

В гостиницу она вернулась как во сне.


Тем же вечером, когда в гостиничном номере стало невыносимо одиноко, Фрэнсис поднялась на крышу и встала у ограждения, глядя на противоположную сторону площади Рамзеса. Она стояла будто на краю преисподней, глядя в одну из бездонных пропастей. Внизу копошилась людская масса, накатывая волнами, в пыли и грязи, утонув в море шума. Человекопотоки поспешно перемещались, не останавливаясь. Ни минуты покоя. В этих людях не было никакой восточной лени. Даже не похоже было, что они спешат вечерней порой в свой милый сердцу прохладный дом. Какое-то бесцельное перемещение в хаотичном пространстве. И каждый день Фрэнсис вливалась в этот поток, торопясь на ту сторону лихорадочно пульсирующего перекрестка и обратно. Иногда ей казалось, что она застрянет там навечно, как приговоренная на неопределенно долгий срок кружиться по площади Рамзеса.

Проснувшись на следующий день, она долго не вставала с постели, размышляя о последних событиях. Прошло девять дней с тех пор, как Ричард исчез. Достаточно времени, чтобы добраться до Хартума. И даже вернуться в Каир. Он уже мог зайти в «Лонгчампс» и навести о ней справки. Все, что от него требовалось. А она возлагала слишком большие надежды на посольство. Если бы Ричард серьезно заболел или попал в руки суданских правоохранительных органов, в посольстве бы уже об этом знали. Если бы он пытался ее найти, то сам связался бы с посольством или зашел в «Акрополь» или в «Лонгчампс». Но если он с первым же самолетом улетел домой, тут уж ничего не поделаешь. Фрэнсис оставалась в полном замешательстве и не знала, что делать. День пролетел в бессмысленных раздумьях, протащив ее сквозь временное пространство, медленно, будто вздергивая на дыбу.

Опять омлет на ужин, и снова заварочный чайник на столике на террасе, и все тот же бессмысленный диалог с любезным официантом о том, как прекрасно она провела время в Египте. Он не лез к ней в душу, не пытался достучаться до нее сквозь пелену оцепенения и не спрашивал, почему она ничего не ест, покорно унося почти нетронутые блюда обратно на кухню. Наоборот, он восторженно рассказывал о своей стране — в надежде, что капля тепла растопит сердце этой женщины, постепенно превращающейся в камень у него на террасе. С каждым днем ее движения становились все более скованными. В отличие от вялотелых туристов, растекшихся у столов после напряжения городской суеты, Фрэнсис ходила и двигалась так, будто руки и ноги у нее окостенели. Таким же окостеневшим было и сознание. Она приняла во внимание невысказанное сочувствие кельнера и пообещала себе, что когда найдет Ричарда, то объяснит египтянину, почему всегда оставалась безмолвной, когда он приносил ей на крышу чай.

Макая один конец палочки картофеля фри в кучку соли на краю тарелки, она разглядывала повернувшуюся к ней спиной парочку новоприбывших юных англичан. Они стояли у ограды и пытались рассмотреть сквозь грязную пелену наименее привлекательный район Каира. Женщину откровенно поразили минареты, завывание муэдзинов и визгливая какофония автомобильных гудков. И когда они вернулись на свои места — за сосед ний столик, она улыбнулась Фрэнсис, восхищенно тараща глаза, пожала плечами и сказала:

— Просто не верится, что я здесь!

Фрэнсис улыбнулась в ответ.

Девушка наклонилась к ней поближе:

— О-о, как аппетитно выглядит. Что это?

Уставясь на тарелку, Фрэнсис вымолвила:

— Омлет.

— Вот что, Сэм, его-то я и закажу, — сказала молодая женщина спутнику. — Надо есть простую пищу и не разводить вредных микробов в животе. Представляю, какой у нас будет медовый месяц, если мы оба проведем его в туалете.

— Вы недавно поженились? — спросила Фрэнсис.

Черные очи распахнулись еще шире.

— Вот именно, что «недавно»! — И она протянула для приветствия руку: — Привет. Меня зовут Люси, а это мой муж Сэм. У-ух, впервые это произнесла.

— Я уж думал, и не произнесешь никогда, — упрекнул ее Сэм.

— Мы чуть не поссорились прямо перед свадебной церемонией, — завела свой рассказ Люси.

Фрэнсис почувствовала, что ее захлестнул вихрь, но посреди стихии стало спокойнее. Люси беспрестанно лепетала, находясь в эйфории после незабываемой свадьбы в Хенлей, и ее просто распирало, так хотелось кому-нибудь — кому угодно — в подробностях все рассказать. Хотя согласия Фрэнсис и не спрашивали, та была рада покориться. И в самом деле, какой живительный контраст по сравнению со страшным горем Лины.

Люси поражала красотой и темпераментом. Короткие черные волосы, темно-карие, почти черные, глаза и бьющая через край энергия, судя по всему уже утомившая Сэма за два дня, прошедшие после их женитьбы. Фрэнсис пила маленькими глоточками чай и то и дело смеялась, слушая, как расписывает Люси подробности их смешанного (в расовом отношении) брака. Сама Люси выросла в состоятельной и образованной семье и воспитывалась в Челтнемском женском колледже, а Сэм, чьи предки были выходцами из Вест-Индии, вступил в сознательную жизнь в Уондзуорте. И та и другая семья не видели ничего хорошего в их отношениях, а возможность брака и в страшном сне не могла им присниться.

— Не венчание, а симбиоз Ноттинг-Хиллского карнавала и Челсийской цветочной выставки! — хихикнула Люси.

Она настояла на том, чтобы Фрэнсис пересела за их столик, не зная, что спасает ту от очередного кошмарного вечера в одиночестве — такого, как вчерашний и позавчерашний.


На следующее утро Фрэнсис заявилась в посольство с началом рабочего дня. Уж слишком мучительно сидеть в гостиничном номере, — помочь может только видимость действия.

Саба говорила по телефону. Другая женщина, чопорная Джина, сидела на столе, глядя поверх очков, балансирующих на кончике носа.

— Я просто хотела узнать, — сказала Фрэнсис, — нельзя ли снова связаться с Хартумом?

— Ваш друг так и не объявился?

— Нет.

— Поговорите с Сабой.

Саба подошла к окошечку и нахмурилась:

— Так и не проявился?

— Нет. А вы узнали что-нибудь? Я имею в виду, может, произошел какой-нибудь несчастный случай…

— Я переговорю с послом, когда он подъедет.

— О боже! А может, не надо?

— Думаю, это необходимо.

Прошел час. Фрэнсис машинально чиркала в записной книжке, изображая географические контуры Египта и Судана и соединяющую их железную дорогу. В каждом конце пути стоял маленький человечек с палочками-ручками и палочками-ножками. Пока она пребывала за этим занятием, низкорослый, загорелый мужчина прошагал мимо нее, энергично здороваясь с секретарями, и прошел прямо в соседний офис. Посол собственной персоной. Саба пошла за ним по пятам и вернулась через десять минут.

— Посол Дойл готов встретиться с вами.

Фрэнсис замялась.

— А вдруг он сможет вам помочь? — улыбнулась Саба.

Посол встретил Фрэнсис в своем большом, ярко освещенном офисе теплой улыбкой и ободряюще пожал ей руку. На вид ему было около шестидесяти. Его по-отечески мягкая внешность располагала, и она чуть было не разрыдалась, изложив печальную историю с начала и до конца. Он махнул рукой, приглашая присесть. Она села, нервно выкручивая пальцы.

— Насколько я понял, вы разминулись с попутчиком.

Несмотря на то что ей не хотелось выглядеть глупым туристом, который восток от запада не отличит, Фрэнсис было не до того, чтобы хвастаться обратным. Она кивнула.

— Ясно. Вы можете сказать точно, где видели своего друга в последний раз?

Некоторое время она молчала, вновь отброшенная в тот пыльный вагон, скрипящий на жаре.

— Я… мы были в поезде. В скором поезде «Долина Нила». Возвращались в Египет.

— Да, Саба так мне все и рассказала, но касательно вашего друга, — посол бегло пробежал глазами по своим записям, — Ричарда Кина, так его величают?

Она кивнула.

— Он был в купе или, может быть, в коридоре, когда вы в последний…

— Он сидел у двери. Затем я заснула, а когда проснулась, его уже не было.

Ну вот она все и выложила.

— Бог ты мой.

— Думаю, он сошел с поезда.

— Вы так думаете?

— Нет, он и вправду сошел, по словам другого пассажира. В Абу-Хамеде.

— Ясно. Захотел размять ноги, вероятно, и отстал от поезда.

— Наверное.

Окна в офисе были огромными. Фрэнсис посмотрела на улицу, на ту сторону реки. Нил — такой величественный и в то же время мутный и грязный.

— Когда это произошло?

— Две недели назад, в понедельник.

— Паспорт у него с собой?

— Да.

— А деньги?

Она кивнула.

— Отлично. Значит, документы у него при себе. Во всяком случае, уже неплохо.

— И у него еще точно такой же. — И она показала ему рюкзак.

— Ясно.

Они замолчали.

— Хотите чаю? — предложил посол.

— Спасибо, но я не хотела бы отнимать у вас время…

— Не волнуйтесь. Это наша работа.

Он дозвонился до офиса, а затем спросил:

— Вы давно путешествуете по Африке?

— Около месяца.

— Вы из Дублина?

— Что-то вроде. Я уже несколько лет не была дома.

— А где сейчас ваше постоянное место жительства?

— Нигде. Я жила в Риме, но после этого путешествия переезжаю в Лондон. У Ричарда там работа. Послушайте, я уверена, что он объявится. Если б только мы могли обзвонить пару-тройку отелей в Хартуме…

— По-моему, мы обязаны активнее заняться этим вопросом. Пропажа одного из наших граждан в Судане — проблема огромной важности.

Произошло то, чего Фрэнсис так опасалась. Закусив губу, она размышляла, не признаться ли ей во всем прежде, чем ее личная драма перерастет в дело международного масштаба. Должна ли она сказать правду о том, что, скорее всего, сама довела своего друга до такого состояния, что тот готов был сойти с поезда? Ни в коем случае. Нельзя отказываться от помощи, от кого бы она ни исходила.

— Что бы вы делали на его месте, если бы оказались одна в Абу-Хамеде? — спросил посол. — Как часто там ходит поезд?

— Теоретически, два раза в неделю, но это маловероятно. Когда садишься в этот поезд, невозможно предугадать, когда прибудешь к месту назначения. Он тогда вообще сломался в Вади-Хальфе по прибытии.

— И, я так понимаю, вы дождались следующего поезда?

— Нет, я… я не стала ждать.

— Как так? Почему же нет? Первое, что приходит на ум, это то, что он сядет в следующий проходящий поезд.

— Верно, только когда наш поезд сломался, я думала, что и остальные поезда задержатся, а у меня кончилась вода, и еще там была девушка, у которой был выкидыш, и… — Фрэнсис заставила себя замолчать. — Я поступила неправильно. Мне надо было дождаться.

— Вы не собирались вернуться в Абу-Хамед?

— Собиралась, но боялась садиться в поезд без запаса воды.

— И правильно. Это было бы непредусмотрительно.

Он перебрал телексы у себя на столе.

— Вы оставили ему записку?

— Я просила передать ему, что буду ждать его в Каире, но, позвонив в гостиницу в Вади-Хальфе, я узнала, что он там не появлялся, так что, по всей вероятности, он вернулся в Хартум.

— Но почему вы думаете, что он поехал назад, вместо того чтобы продолжать путь в том же направлении?

— Не знаю.

Принесли чай «Липтон» — сладкий мятный чай — в красивых фарфоровых чашках, а не в обычных бокалах shay bil na'na, и к чаю молоко. Хотя Фрэнсис и любила арабские напитки, в душе шевельнулось что-то смутно напоминающее тоску по дому.

Посол выглядел так, будто заподозрил что-то неладное, сделав три больших глотка из чашки.

— Гм-м. Придется мне связаться с посольством Великобритании в Хартуме. Они следят за тем, чтобы наши интересы там соблюдались, так что посмотрим, смогут ли они что-нибудь прояснить. Не нравится мне, что наши соотечественники исчезают в том уголке мира.

— Уж не думаете ли вы, что его похитили?

— Ой, да ничего настолько мрачного не могло произойти, но нам все равно не нравится, когда наши туристы пропадают из поля зрения. Ричард ведь не был болен, насколько вам известно?

— Нет.

— А пока вы спали, ничего не могло произойти?

— Надеюсь, но не могу понять, что именно…

— Надеетесь?

— То есть надеюсь, что ничего страшного не произошло.

— А пассажир, который видел, как он сошел с поезда, не припоминал часом, что поднялся шум или начались волнения?

— Нет, он не обратил внимания.

Посол на некоторое время погрузился в раздумья.

— Ладно. Мы начнем с британского посольства, а затем снова свяжемся с «Акрополем». А тем временем, если он прибудет в Каир, скорее всего он прямиком направится в вашу гостиницу, как вы думаете?

— Да, я захожу туда каждый день справиться о нем.

— Вы остановились в другом месте?

— Да. Тогда мы останавливались в «Лонгчампс» в Замалеке, но теперь мне это не по карману. Я поселилась рядом с вокзалом Рамзеса.

— Тогда нам сам бог велел дать понять служащим «Лонгчампс», насколько это важно для нас, чтобы они своевременно оповестили нас о его появлении.

Фрэнсис поставила чашку на стол:

— Спасибо.

— Не стоит благодарности. Мы разыщем его для вас. В конце концов, в Нубийской пустыне вряд ли найдется веская причина для содержания человека под стражей.

Саба тут же отослала телекс в посольство Великобритании в Хартуме, а потом попыталась дозвониться до «Акрополя». Пока она снова и снова набирала номер, Фрэнсис мерила шагами пространство. Она шагала туда и обратно. От волнения у нее скрутило живот. Первый раз за последние десять дней должно было произойти что-то существенное.

— Фрэнсис, я дозвонилась, — позвала Саба.

Она подскочила к окошку. Саба попросила к телефону мистера Ричарда Кина и взглянула на Фрэнсис. Последовал разговор на арабском. От нетерпения Фрэнсис чуть не переползла через стойку, но когда телефонный разговор закончился, ноги у нее подкосились. Она вцепилась в край стойки.

— Ну как? Его все еще нет?

Саба подошла к ней.

— В данный момент там нет человека с таким именем. Они сказали, что этот человек останавливался у них несколько недель назад.

— Да, со мной. А вы…

— Я попросила их тщательно все проверить.

— О боже. Где же он тогда?

— Может быть, в другой гостинице? Я позвоню в «Шератон» или в «Хилтон» и им подобные отели.

— У него нет таких денег. Господи, а что, если он свалился с поезда на ходу и умер в пустыне?

— Вы не должны так думать. С ним все будет хорошо, я более чем уверена.

Посольство в Хартуме долго не отвечало. Как будто на другом конце провода все вымерли. Большую часть дня Фрэнсис тихо сидела, вслушиваясь в каждый телефонный разговор, пусть большинства из них она не понимала, но по ее вопросу ничего не было. И все-таки ее сердце вздрагивало при каждом телефонном звонке. И каждый раз, когда срабатывал телекс в соседней комнате, она сидела не дыша, пока Саба или Джина не подходили, чтобы принять сообщение. Потом выходили с бумагой в руке, смотрели на нее и говорили:

— Сожалею, но это из Дублина.

А Фрэнсис задумывалась о Дублине. «Это из Дублина». Там она родилась. В этом городе автобус номер «46А» ходит когда ему вздумается, яхты подпрыгивают на волнах у причала в порту Дан-Лери, а маяк на полуострове Хоут мигает на горизонте, как проплывающий мимо корабль, но на самом деле никогда не покидает своего места. Застряв в Каире и потеряв путеводную звезду, Фрэнсис вдруг подумала: как хорошо, что она родилась в таком симпатичном городе, как Дублин, настолько симпатичном, что в нем можно было бы жить. С одной стороны взгорье, с другой — море. Широкие, тихие улицы. Масло. Сконы. Мороженое всяких сортов из «Тедиз»… Дублин манил ее в тоскливые часы одиночества. Вдруг она поняла, что Род был прав. Родной город примет ее, если она решится вернуться, даже несмотря на то, что за последние пять лет такая мысль ни разу не приходила ей в голову.

Рабочий день подходил к концу, когда пришел телекс из британского посольства в Судане. В нем сообщалось, что информация о Ричарде Кине к ним не поступала, но они наведут справки и свяжутся с Каиром в субботу.

— В субботу? — сказала Фрэнсис. — А почему они не могут связаться с нами завтра?

— Потому что завтра мы не работаем. Пятница. Ничего нельзя делать до субботы.

— Но к тому времени я сойду с ума.

Джина посмотрела на нее так, будто та уже свела ее с ума.


Пятница тянулась медленно и нудно. Фрэнсис перешла на другую сторону площади Рамзеса, чтобы встретить ночной поезд из Асуана, как она делала каждый день, потом зашла в «Лонгчампс», но к полудню уже была снова в отеле, снова в красном ресторане. Непрекращающийся гвалт и чай. Кругом ни души. Люси и Сэм уехали на пирамиды. Они приглашали Фрэнсис поехать с ними, но (не говоря уж об опасении, что она будет молодоженам некстати) ей казалось неправильным, если она поедет на подобную экскурсию, когда ее собственная жизнь в подвешенном состоянии. Случайно или нет пропал Ричард — Фрэнсис потеряла близкого человека, и у нее не возникало желания вновь посетить те места, где они были вместе с ним. Но она не могла дождаться, когда Люси с Сэмом вернутся. Она превратилась в паразита, который присасывается к тому, кто проходит мимо, и путешествует с ним, пока его не стряхнут с одежды, как сделала Лина. И в самом деле занятно. Провести столько лет бродягой — одиночкой, астероидом в космосе, летящим по неизменной траектории! — только для того, чтобы обнаружить, что теперь она совсем другая.


предыдущая глава | Ночной поезд в Инсбрук | cледующая глава