home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement








5

Когда они добрались до Асуана, Фрэнсис чувствовала себя так, будто только что сдала очень трудные экзамены в университете. Ночь, которая преследовала ее, наконец-то развернулась и скрылась на цыпочках со света. Как только они устроились в «Сад-эль-Али», она взяла Лину за руку и улыбнулась:

— Вот видишь, я же говорила, что все будет хорошо. Вади-Хальфа далеко позади. Ты добралась в целости и сохранности.

— Да уж, как же, в целости.

— Лина, хочу, чтоб ты знала. Фредрик рассказал Перу о ребенке. Это я заставила его.

— Fan ocksa.

— Было бы несправедливо продолжать держать его в неведении.

— Наверное, он очень злится.

— Да, он рвет и мечет. Его взбесило то, что ты чуть не угробила себя, только чтобы оградить его от потрясения.

— Я увела у него мужчину. И я за это наказана.

— Не надо так говорить. Вам троим очень повезло. Вы вместе прошли через это испытание. И все вместе вы вернетесь к нормальной жизни.

Лина кивнула.

— И вот еще что, — поддразнила Фрэнсис, — я бы тоже не смогла сказать «нет» Фредрику в походном душе или где бы то ни было!

Робкая, слабая улыбка коснулась губ Лины.

— Теперь тебе лучше ехать дальше.

— Не говори глупости. Я поеду с тобой в больницу.

— Не надо, со мной все будет в порядке. Tы должна поехать в Каир на поиски того человека.

— Хм-м, ты думаешь, он хочет, чтобы его нашли?

— Не знаю.

Страх, пронизывающий каждое движение Лины в Вади-Хальфе, сменился полным смирением.

— Ты просто обязана его найти. Если ты не сделаешь этого, твои мытарства никогда не закончатся.

— Может, он поэтому так и поступил, зная, что я никогда не хотела, чтобы мое путешествие подошло к концу. — И она начала паковать вещи. — Хорошо, но только при условии, что ты действительно не против. Я поеду, заселюсь в наш отель, приму душ и позавтракаю. А затем навещу тебя в больнице.

— Не надо. Ни к чему это, Фрэнсис.

— Почему?

— Не имеет смысла. Мы ведь никогда снова не встретимся.

— Почему же не встретимся? Все мы встретимся. После всего того, что мы пережили вместе…

— В том-то все и дело. Давай оставим все как есть.

— Но последние три дня мы…

— Да. Именно эти последние три дня я и хотела бы забыть и никогда не вспоминать.

— Лина, но это несправедливо… ты не должна со мной так поступать.

— Спасибо, Фрэнсис, за то, что спасла мою жизнь.

— Да ладно тебе, ты сама спасла свою жизнь. Ну а как же наша дружба?

— Нас связало несчастье.

— Но мы могли бы дружить и дальше. У нас впереди вся жизнь. — Фрэнсис неуверенно улыбнулась. — Неужели тебе неинтересно будет узнать, нашла ли я Ричарда?

— Я знаю точно, что если ты не найдешь его, то судьба тебе подарит кого-то еще в награду за все, что ты сделала для меня.

Фрэнсис пристально на нее посмотрела:

— Ты уверена, что не хочешь продолжить общение?

Лина покачала головой. Вошла Афаф, веселая и шумная. Она взяла Лину за руку и что-то сказала ей ободряющим тоном на арабском, а потом, помахав рукой, нежданно-негаданно ставшая повитухой египтянка ушла, будто вернувшийся в бутылку джин.

— Ничего не поделаешь, — тихо сказала Лина.

Фрэнсис стояла как вкопанная, с косметичкой в руке, но постепенно до нее начало доходить. То, что они пережили, может быть, и было основанием для крепкой дружбы в ее глазах, но для Лины на первом месте стояло не то, что Фрэнсис для нее сделала, а то, что им всем не удалось сделать: спасти ее ребенка. Фрэнсис, сама того не осознавая, стала невольным свидетелем несчастья и навсегда останется в памяти напоминанием о нем. Ей теперь было отведено место в этом акте пьесы, а не в последующих сценах.

Пер постучал в дверь и вошел. Он выглядел намного старше, чем три дня назад. Он о чем-то переговорил с сестрой.

— Подъехала машина скорой помощи, — сказала Лина. — Мне пора.

Она протянула руку Фрэнсис.

— Я никогда не забуду тебя, — прошептала она. — Никогда.

Не в состоянии вымолвить ни слова, Фрэнсис быстро обняла ее, водрузила на спину рюкзак и шагнула в сторону двери. Пер ее остановил и, с полными глазами слез, пожал ей руку и кивнул.


Впервые за последние шесть дней Фрэнсис осталась одна. В номере гостиницы «Абу-Симбел» кондиционер был сломан, а душ работал с перебоями, но все же здесь было прохладно, темно и спокойно. Приняв душ и облачившись в чистую тунику, она позавтракала на балконе. Уже много дней она так не объедалась. Стоило ей сойти с парома на сушу, Египет начел оказывать на нее благотворное влияние. Такое впечатление, будто она сидит в любимом кресле в привычной обстановке. Все выглядело гармонично, может быть, из-за цветовой гаммы: зелень Слонового острова, чистая голубая речная вода, белые паруса фелюг и длинная полоса песчаных дюн на том берегу. А может, это благодаря воздуху без примеси песка и городскому шуму, на фоне которого напряжение снималось само собой. Ее мышцы начали расслабляться — осторожно, будто чувствуя, как уходит опасность, и наконец все ее тело приятно размякло. Настроение заметно улучшалось.

Нил проплывал мимо, сам не подозревая того; фелуги дрейфовали; гостиничный паром курсировал между островом и материком. Туристов кругом было не так много, но по набережной Корниш сновали местные женщины, завернувшись в аббайях и спеша мимо пришвартованных к берегу круизных кораблей. В садике под окнами люди сидели в тени деревьев и угощались кофе, мороженым и газированными напитками. Жизнь в Верхнем Египте текла своим чередом, пока Фрэнсис сидела на балконе, распутывая узелки в своей жизни и в волосах. Наконец, расчесав волосы и освободив тело от въевшейся грязи, она насладилась тем, что ценила больше всего на свете, — уединением. Не надо было ни с кем поддерживать беседу, никто на нее не пялился. Никто ее даже не видел. Она была одна, абсолютно одна, и в этот момент отсутствие Ричарда не очень-то ее трогало. Она почти готова была забыть про него — только бы не было больше скандала, взрыва эмоций, шумной толпы снующих потных тел, толкавшихся около нее с тех пор, как они отбыли из Хартума. Она спала рядом с ними, ела рядом с ними, стояла с ними в очередь в туалет, она обнажила перед ними свое безутешное горе. Теперь же, несмотря на стук лошадиных копыт по Корниш и шум машин, она пребывала в уединении. Река завораживала, притягивала, охлаждала.


Слишком уставшая, чтобы сесть на поезд до Каира в этот же вечер, она весь день провела в гостиничном номере. Она взяла выходной, чтобы передохнуть в промежутке между уединением Вади-Хальфы и Каиром, этим мегаполисом, от которого голова идет кругом. Ей просто хотелось побыть здесь. Когда-то они с Ричардом были так счастливы в Асуане.

Проспав несколько часов, она проснулась с тяжелой головой и вялостью в теле и с отчаянием посмотрела на одежду Ричарда, которую вытащила, обнаружив на дне их общего рюкзака. Подумать только: наконец-то в ее неприкаянной душе возникла решимость посвятить свою жизнь другому человеку — и что же? Тот пропадает, будто своим решением она стерла его с лица земли. Она провалялась еще с час, не в состоянии сдвинуться с места от тоски. Ее часто сильно тянуло к Ричарду во время разлуки, но сейчас отсутствовала уверенность, что ожидание будет вознаграждено упоительной встречей. С закрытыми глазами она представляла, что он в комнате, только что вышел из душа и сгорает от желания.


Последний вечер в Асуане она провела, блуждая по восточному базару с Родом и Джоелом. Кругом все просто дышало романтикой, но ее ничто не трогало.

— Да это же кальян! — сказал Джоел. — Надо попробовать.

В кафе они сели за столик, неустойчивый на неровной поверхности тротуара, и заказали чай и кальян. Когда официант начал показывать, как им пользоваться, у Джоела загорелись глаза.

— У меня точно башню снесет!

— Не думаю, — сказала Фрэнсис.

— Tы поступила правильно, — сказал Род.

— Tы о чем?

— О твоем решении вернуться в Египет. Если посольство окажется не в силах помочь, ты улетишь в Лондон. Ричард разыщет тебя там, если…

— Если захочет? Не все так просто. Моя мама недавно переехала. Я еще сама не была в ее новом доме. Ричард даже не представляет, где он находится.

— Ну, так отправляйся к его семье.

— Не могу. Их нет дома. Кстати, они в Австралии.

— Какие-нибудь общие знакомые?

Фрэнсис покачала головой:

— Нашими друзьями были люди, которых мы встречали в пути. Мы жили вместе только во время путешествий.

— А если попробовать зайти в офис? — спросил Род, раздражаясь.

— …Наверное, я могла бы зайти к нему в офис.

— Тьфу ты, какая гадость! А это что еще такое?

Джоел показал на мужчину, пропускающего стебель сахарного тростника через старинный пресс.

— Если тебе так хочется покурить кальян, — сказала Фрэнсис, — надо попробовать тростник.

— Нет уж, спасибо.

— Значит, если вы не встретитесь до Лондона, — пытал ее Род, — ты отправишься к Ричарду в офис, так?

Фрэнсис повернулась к нему. Этот с виду грубый океанограф с их первой встречи опекал ее. Сама того не осознавая, она до этого момента следовала его советам. Да, конечно, она пойдет в посольство в Каире, и, если это ничего не даст, она даже, наверное, полетит в Лондон. Но если к тому времени Ричард не объявится, то она уж точно не заявится в его офис и не будет умолять вернуться к ней.

Тем вечером она рано легла спать, остро переживая отсутствие Ричарда на соседней половине кровати.

На следующее утро австралийцы присоединились к ней за завтраком в ресторане. Позади нее шумел большой вентилятор, а окна были занавешены большим полотнищем черной ткани. Солнце не проникало в зал, но и видом из окна было не полюбоваться.

— Во сколько у тебя поезд?

— Я поеду ночным поездом в Каир.

— Прекрасно. Мы сможем провести день вместе.

— Спасибо за предложение, но я уже осмотрела достопримечательности.

— Тем лучше, тогда прокатимся на фелуке.

— У меня не хватит денег.

— Мы приглашаем. Сезон заканчивается, так что сможем договориться о скидке.

— Что это с вами? — нахмурилась она. — Объявлена «Неделя поддержки Фрэнсис»?


На борту фелуки Нагиба аль-Монейма на нее нахлынули воспоминания.

Подгоняемые легким ветерком, они дрейфовали за Слоновым островом, и Фрэнсис узнала тропинку в гостиничном саду, где они с Ричардом гуляли. Дальше по берегу в тростнике женщины из деревни мыли оловянные кастрюли, а дети стайками носились у них за спиной. И тогда все было точно так же, а она сидела, уютно устроившись у Ричарда между коленями на скалистом уступе. Положив руки ей на плечи, он смотрел вместе с ней, как меняется цвет реки на закате. На какой-то миг воцарились мир и согласие. Оба получили то, что хотели. Фрэнсис наслаждалась коктейлем из экзотики и любви, а Ричард стал обладателем того, чего он так долго добивался: Фрэнсис. На вечные времена.

Они принялись дурачиться. Он ткнул ее пальцем в ребра, она обернулась, и завязалась потасовка. Тут они соскользнули с камня, обхватив друг друга за руки. Они толкались и хохотали, пока Ричард не упал спиной в реку.

— Не нашла ничего лучше, чем бросить меня в реку, кишащую бактериями! — притворно проворчал он, вставая на ноги. — Хочешь, чтоб я ослеп?

— Мне казалось, ты уже ослеп.

— От твоей красоты? Ну уж нет, я вижу тебя насквозь, как на рентгеновском снимке.

Тогда она обвила его шею руками и поцеловала, потому что, несмотря на всю ее тягу к странствиям, именно этот прирожденный домосед сделал ее счастливой. И пока они стояли в реке, дети, прыгающие поблизости, громко смеялись и дразнились. Да, хорошо было в Асуане.

— Фу ты!

Джоел в просторной футболке и бейсбольной кепке растянулся на подушках поперек фелуки.

— Умираю, как хочу купаться!

Род посмотрел на Фрэнсис и дотронулся до ее локона:

— Потрясающие волосы.

Солнце обжигало ей кону сквозь ткань рубашки.

— Я хочу сойти на берег.

— Расслабься, — усмехнулся Род, — я не собираюсь подкатывать к тебе. Мог бы, если бы ты не сохла по нему, но это не тот случай.

— Да нет же, ты не понял. Я действительно хочу сойти на берег. — И она указала пальцем в сторону береговой линии: — Вон там. Это возможно? — спросила она лодочника.

Нагиб покачал головой.

— Тогда я доплыву сама.

— В реке опасно плавать, — сказал Нагиб.

— Мне все равно.

— Ты не шутишь? — сказал Род.

— Нет. Я хочу прогуляться по острову. Я доплыву обратно на пароме.

— Но…

— Не забудь мой рюкзак, хорошо? Увидимся в отеле.

Нагиб без эмоций воспринимал эксцентричные выходки туристов. Он подвел фелуку как можно ближе к берегу, а Джоел сфотографировал, как Фрэнсис перекинула ноги через борт и спрыгнула в реку. Она плыла, пока не стала доставать ногами до дна, потом побрела по мелководью, где могли быть вирусные бактерии, по илу, который просачивался между пальцами. И все это ради того, чтобы осознать, что и остров не в состоянии вернуть Ричарда назад. На какой-то миг она и вправду поверила, что Нил сможет перенести ее обратно во времени и она снова будет стоять на Слоновом острове в объятиях Ричарда. Вместо этого она вышла из реки и почувствовала себя такой одинокой, жалкой и мокрой, как никогда прежде.

Род стоял на борту фелуки — руки в боки — и ругался. А Джоел продолжал щелкать затвором фотокамеры. Интересно, мельком подумала Фрэнсис, как она будет выглядеть на снимках? Некая особа в мокрой юбке, стоящая на берегу в окружении скачущих вокруг нее египетских девочек, или как покинутая женщина с разбитым сердцем?

Австралийцы продолжили экскурсию. Дети уставились на тетю, спрыгнувшую с лодки и приплывшую на окраину их деревни. Женщины на берегу оторвались от стирки, и Фрэнсис удивилась: как некоторые вещи могут оставаться неизменными, когда все остальное изменилось так бесповоротно? Она выжала подол юбки и попробовала заплакать. Рыдание вырвалось из груди, но оно было сухим, пустым, и ничего за ним не последовало. Ей стало бы легче, если бы она поплакала, хотя бы вспомнив Лину и ее ребенка, раз свое горе не помогало. Но у ней так и не получилось расплакаться. Слезы спрятались где-то глубоко, сердце билось уже не так часто, а уверенность в том, что ей непременно надо выплакаться, сама собой растаяла. Наступило состояние полного отчуждения, даже от самой себя.


Вечером австралийцы проводили ее на вокзал. На Корнише их преследовали по пятам таксисты, не дав Фрэнсис наедине попрощаться с рекой и пустыней, простирающейся далеко за водной гладью. А между тем настоящее начинало прорастать сквозь воспоминания о вчерашнем дне. Внутри зарождалось что-то неведомое, еще совсем неосознанно. С Ричардом или без него, она вновь оказалась на пороге, но не на пороге новых открытий, а на пороге дома. Жизнь, полная странствий, закончилась посреди шума и гама сумеречного Асуана.

И все-таки, стоя в состоянии некоторого замешательства на Асуанском вокзале и глядя, как к платформе номер три плавно подходит поезд, готовый доставить ее в Каир, она ощутила, как один только вид поезда и стук колес о рельсы заставляют сердце биться чаще, нехоженые тропы зовут и манят.

Австралийцы зашли вместе с ней в вагон. По сравнению с суданским поездом здесь царила роскошь, к тому же у Фрэнсис было отдельное купе.

— Неплохо, — сказал Род. — Ты хоть ночью выспишься.

— Потом долго еще не сможешь спокойно спать, — сказал Джоел.

— Вот спасибо, утешил.

— У-у, Каир самый шумный город в мире. Он расползается по швам. В один прекрасный день он взорвется, и осколки унесет течением вниз по реке.

— Главное, чтобы это не произошло завтра, — сказала Фрэнсис.

Джоел забросил ее рюкзаки на верхнюю полку:

— Вот так.

На секунду в воздухе повисла неловкая пауза.

— Ладно, — сказала Фрэнсис, — попутного вам ветра.

Род кивнул в ответ:

— Дашь нам свой адрес?

— У меня… у меня нет адреса. Я могу написать вам, если хотите.

— Только обязательно напиши.

Род быстро нацарапал адрес на карте Египта.

— И сообщи, чем все…

— Я сообщу. Обещаю. Большое спасибо за все. Если бы не вы, я сейчас еще тряслась бы в «Долине Нила».

Род обнял ее. Она задержалась в его объятиях немного дольше, чем это обычно бывает. До сих пор эти ребята принимали участие в ее судьбе, теперь же она была полностью предоставлена сама себе, а это была перспектива не из приятных.

Джоел расцеловал ее мокрыми губами в обе щеки.

— Увидимся в Австралии, лады? Ты еще не видела нашей долбаной пустыни.

— Хватит с меня пустыни, спасибо.

— Ага, думаю, нелегко приходится тому, кому жених устраивает Судный день в Судане.

Род и Фрэнсис прыснули со смеху. На выходе Род поцеловал ее в губы, не так мимолетно, как обычно, и сошел вниз. Они стояли в ожидании на платформе, а Фрэнсис гадала, увидит ли она эту парочку еще когда-нибудь.

Раздался звук свистков, вагоны дернулись. Фрэнсис выкрикивала слова благодарности, Джоел пытался шутить, а Род улыбался.

— Все будет хорошо, — сказал он.

Последним, что она успела увидеть, были две пары длинных загорелых ног на платформе. Фрэнсис подумала, что поставила рекорд, потеряв трех верных друзей и любимого человека за каких-то несколько дней.

Она расположилась в купе, где ей предстояло провести семнадцать часов. С одной стороны поезда высились над песками огромные, освещенные розовыми лучами скалы — пограничные стражи пустыни, с другой разворачивался документальный фильм о вечерней жизни феллахов. Проезжающий, минуя одну деревню за другой, мог наблюдать в окно вагона за всеми стадиями приготовления ко сну. Деревеньки были более высохшими, чем в Люксоре, где дома сделаны из песчаника, а не из грязи и тростника. Фрэнсис стояла в коридоре и отрешенно смотрела в окно, как будто просматривала слайды из путешествия давно минувших дней. Мимо проплывали ненагруженные ослики, отдыхающие после тяжкого трудового дня, верблюды, жующие траву, и волы, вышагивающие вокруг колодцев под присмотром детворы. Женщины, спрятавшись под покрывалами, шли с водой, набранной зачастую в застоявшихся грязных запрудах, а кругом играли дети в разноцветных одежках в такие знакомые игры: парня прижали к стене школы товарищи, ребята гоняют мяч, а в одной деревне маленькая девочка кружилась волчком.

«И я точно так же, — подумала Фрэнсис, — кручусь и кручусь на одном месте».


предыдущая глава | Ночной поезд в Инсбрук | cледующая глава