home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





14

Лондон ее пугал. Кругом то и дело загорался зеленый свет, и нельзя было останавливаться, чтобы везде успеть. Дейдре, старая школьная подруга, тепло ее встретила, хотя они не виделись много лет. Ей ничего не оставалось, как приютить Фрэнсис, когда та, бездомная, появилась у нее на пороге. Поначалу было занятно увидеть друг друга после долгих лет разлуки, вспомнить прошлое, посмеяться над школьными дурачествами. Но очень скоро настоящее напомнило о себе, и в считанные дни Фрэнсис впала в депрессию. У нее не было ни работы, ни личной жизни, ни денег — и совершенно никакого желания как-либо менять создавшуюся ситуацию. Она знала, что ей придется встретиться с Ричардом и поставить его на место, прежде чем они расстанутся, и она сможет подумать о том, как ей жить дальше. Но ей было страшно, и она постоянно откладывала разговор на потом.

Дейдре подтолкнула ее к действию, убедив Фрэнсис в том, что та сможет побороть апатию, которая ею полностью овладела, только заняв более активную позицию и самой разорвав отношения. Дейдре дала Фрэнсис понять, что та должна быть хозяйкой ситуации, а не сидеть бессильно опустив руки. Итак, через восемь дней после прибытия в Лондон и через четыре дня после того, как Ричард должен был вернуться на работу, она направилась к нему в офис.

Она никогда не видела его в рабочей обстановке, даже в галстуке не видела, но у нее прихватывало живот и дрожали руки от одной только мысли, что скоро придется с ним встретиться. Она собиралась сказать, что просто хотела убедиться, что с ним все в порядке, и тут же уйти, полной достоинства, которое он попытался растоптать в Судане. Ее визит будет для него неожиданным, и ему наверняка не понравится, что она заявится к нему на работу, но она не могла не сказать ему, что вернулась в Англию, как обещала.

Ее начало мутить, когда она добралась до уютной приемной архитектурной мастерской. «Как странно, — подумала она, — он ходит здесь каждый день». Она так крепко сжала в кулаке сумку, будто ее жизнь висела на этих кожаных ремешках. Фрэнсис попросила секретаря позвать Ричарда Кина.

— Ничем не могу помочь, Ричард Кин не сможет подойти. Может, кто-нибудь другой в состоянии вам помочь?

Фрэнсис оперлась о стол, чтобы не упасть. «Почему он не сможет подойти? Потому что его спрашивает девушка с густыми кудрявыми волосами и сильным загаром, которая неустанно его преследует?»

— Вы не поняли. Мне необходимо увидеть Ричарда.

— Его нет в офисе, но вы можете поговорить с мистером Холденом, если хотите.

Фрэнсис кивнула. Тот самый Боб Холден. Дружок Ричарда. Подойдет. Она все ему расскажет и настоятельно попросит позвать Ричарда.

Когда она вошла в офис. Боб сидел положив ноги на выдвижной ящик. В каждой руке он держал по телефонной трубке. Она стояла у двери, пока босс Ричарда не закончил разговор по одному телефону и не переключил внимание на другой. Боб удивился, когда на другом конце провода ему ничего не ответили.

— Ну, ладно, — сказал он, повесив трубку. — Приятно было поговорить и с вами тоже… — Он лучисто улыбнулся Фрэнсис: — Привет!

— Добрый день. Я, э-эм, ищу Ричарда.

— Какого Ричарда?

— Кина.

— А-а. Кин. Наш иностранный корреспондент. К сожалению, он отсутствует. Могу я вам чем-нибудь помочь?

У нее перехватило горло.

— Его все еще нет?

— Ага, задержался за границей, но я могу заняться вашим вопросом, если это срочно.

— Нет, нет, это не касается его работы. Я…

Боб с облегчением выдохнул:

— Слава тебе, господи! Добрая половина его клиентов стоит у меня над душой! Вы часом не знаете, что с ним, а?

Прежде чем она успела придумать, как ответить, он сказал:

— Конечно же нет. Если бы знали, то не пришли бы сюда.

— А где он?

— Ай, где-то здесь. — И он ткнул пальцем в Африку на висящей на стене карте. — За ним не угонишься.

— С ним все в порядке?

— Ага, все отлично.

— Вы говорили с ним?

— Всего лишь раз, и еще получил пару телексов.

Фрэнсис охватило смешанное чувство: облегчение и отчаяние одновременно. Она села как подкошенная.

«Он бросил меня. Он бросил меня».

Боб слегка нахмурил брови:

— А вас зовут…

— Он уже должен был вернуться.

— Все клиенты твердят об этом, — сказал Боб, почесывая шею, — но дело в том, что Ричарду пришлось изменить планы.

— Почему?

Он улыбнулся:

— Знаете, мне и самому не терпится задать ему тот же самый вопрос! Когда он позвонил, шли важные переговоры, так что говорили мы кратко и только по делу, но он успел сказать, что застрял в пустыне.

— Он сейчас в пустыне?

— Господи, да нет же. Когда он звонил, то уже отлеживался в каком-то роскошном отеле, в Хартуме.

Комната поплыла вокруг Фрэнсис.

— Проблемы с девушкой, — заговорщически сказал Боб.

— Простите, что?

Он снова почесал шею. Ричард как-то рассказывал ей, что этот человек заговорит грабителя, пока тот будет его грабить, но она была ему благодарна за то, что тот ничего не скрывал.

— Он пытается убедить свою девушку вернуться с ним в Лондон, — сказал он и встал, чтобы поближе рассмотреть карту, — но мне сдается, что у него не очень-то хорошо это получается. — Он повернулся к ней: — Вы ее знаете?

Фрэнсис напряглась.

— Кого?

— Безбашенную Фрэн. Девушку Ричарда. Полагаю, вы с ней не встречались?

Она покачала головой.

— Нет, ну это и неудивительно. Никто ее не видел. Иногда я задаюсь вопросом: а существует ли она? Если хотите знать мое мнение, бедняга Ричард путешествует в одиночестве.

Фрэнсис не могла себя заставить откровенно во всем признаться, и ей не очень-то, в общем, хотелось.

— Но если он нам не покажет эту Фрэнсис как можно скорее, то мы уж точно задумаемся, а существует ли она на самом деле.

— А когда он должен приехать?

— В понедельник, не раньше. Просто мыльная опера какая-то.

Он ухмыльнулся. Ему явно нравились душещипательные истории.

— Я могу ему передать, что вы заходили.

— Нет, спасибо. Я зайду еще раз.

На пути к выходу Фрэнсис заметила открытку из Люксора на доске объявлений. Она остановилась. Пока никого не было рядом, она отцепила ее и прочитала надпись на обороте. Почерк Ричарда. Она видела, как он ее подписывал.


От предвкушения встречи с Ричардом и сопутствующего разочарования у нее опускались руки, и она долго не могла прийти в себя. До нее не доходило, почему он до сих пор не вернулся в Лондон, но раз уж люди, которые с ним разговаривали, не волновались — значит, беспокоиться не о чем. И все же она нервничала. Что там с Ричардом, как же она его довела, раз он отважился на такое, и что ей теперь делать?

У нее не было сил выбраться из того тупика, куда он ее загнал. Все попытки найти работу заканчивались неудачей еще на стадии собеседования, потому что ей не удавалось скрыть свое полное равнодушие к будущей работе. Трудно было имитировать трудовой энтузиазм, когда ей вообще не хотелось оставаться в Англии. На самом деле она и вовсе не знала, куда держать путь, но все же изо дня в день просматривала объявления о работе, главным образом чтобы успокоить Дейдре. Было полно предложений о временной работе официанткой или секретарем, но Фрэнсис абсолютно ничего не интересовало. Чем больше на нее давили с поиском работы, тем труднее ей было рассматривать вакансии. Депрессия укоренилась. Ей было трудно вставать по утрам и еще труднее засыпать ночью. Целыми днями она смотрела телевизор, зато отпала необходимость тратить деньги, отпала необходимость думать. Она начала завидовать образу жизни Дейдре, ее квартире, модной работе. Вечера Дейдре проводила с друзьями. Фрэнсис смотрела телевизор.

Каждый вечер она смело решала положить конец такому положению вещей. «Завтра, — решительно говорила она себе, — я обязательно приведу свою жизнь в порядок». Но на следующее утро, проснувшись с горечью разочарования в душе, она забывала о своих намерениях и с трудом выбиралась из самодельной постели на полу в гостиной.

Постоянно гнетущее чувство, что она в долгу перед Дейдре, не только точило ее изнутри, но еще и выматывало.

— Прости, Ди, — сказала она как-то вечером, — прости меня, ради бога. Я скоро уеду, правда, уеду. Я просто пока не знаю, куда мне податься.

Дейдре вяло улыбнулась. Она явно не могла понять, почему Фрэнсис не в состоянии взять себя в руки, прочистить себе мозги и начать все сначала, как сделала она, когда порвала с любимым человеком, но Фрэнсис не на что было начинать новую жизнь. Ей не с чего было начинать. У нее не было работы, в которую можно уйти с головой, она не вела светскую жизнь, которая бы могла отвлечь ее от проблем. Находясь в полнейшем вакууме, она ощущала себя премерзко.

Однажды утром Фрэнсис все-таки зашевелилась. Она вылезла из трясины, в которой погрязла, упиваясь жалостью к самой себе и занимаясь ничегонеделаньем. Разбирая рюкзак, она нашла номер телефона Люси и Сэма на обложке ежедневника и тут же позвонила.

Трубку взяла Люси.

— Фрэн! Где ты?

— В Лондоне.

— Фантастика! Наконец-то я смогу тебе показать нашу свадебную кассету!

Они встретились за чашечкой кофе в «Кингз Роуд». Люси стремительно вошла в кафе, словно выполняя какую-то сверхзадачу, и прижала Фрэнсис к сердцу:

— Как я рада тебя видеть!

— Я тоже.

— Я была приятно удивлена, когда ты позвонила! Я уж думала, что никогда больше не услышу твой голос.

— Так легко ты от меня не избавишься.

— Надеюсь, что нет. Ты неотъемлемая часть нашего медового месяца, как и Египет. Как статист в театре.

— Честное слово, Люси, тебя послушать, так замужество — это Святой Грааль какой-то. Я думала, что женщины нашего поколения должны стремиться к большему.

— Свадебная церемония — это ничто. Стремиться надо не к большой и пышной свадьбе, а к замужеству. Посвятить свою жизнь кому-то другому — вот это игра, которая стоит свеч.

— У тебя-то ведь тоже была большая пышная свадьба.

— Конечно, была, дорогая моя. Я должна была своим громадным белым платьем отвлекать внимание семьи от своего большого черного жениха!

Фрэнсис прыснула со смеху.

— Господи, встретила тебя и снова почувствовала себя человеком.

— Что ты делала все это время? Мне не терпится услышать продолжение истории. Как Ричард все объяснил? Он был в бешенстве? Он, наверное, подумал, что потерял тебя навсегда?

— Ай, Люси, отстань.

— Почему? Что-то не так?

— Я же сказала тебе в Каире, что все кончено. Все и в самом деле кончено.

— Не может быть. — Лицо Люси исказилось гримасой недоверия. — Он что, правда ушел от тебя?

— Похоже, что так.

— Боже мой. Поверить не могу. А почему он сначала с тобой не поговорил?

— Не знаю.

— А ты его не спрашивала?

— Нет. И не собираюсь. Три недели назад я ходила к нему в офис, чтобы все прояснить и поставить точку, но он еще не приехал.

— Так ведь это хорошо — или нет? Наверняка он остался там, потому что ищет тебя.

— О, Люси, только не начинай, пожалуйста! Если бы он захотел, то легко смог бы меня найти. Даже здесь, он мог предупредить своего босса, что я могу приехать в Англию и могу зайти, но Боб меня не ждал.

— Что он сказал, когда ты появилась?

— Я не представилась.

— Почему? — сердито спросила Люси.

— Потому что если бы Боб должен был мне что-нибудь передать, то он вскакивал бы с места при виде любой женщины, зашедшей в офис, искала бы та Ричарда или нет. Ни один мускул на его лице не вздрогнул. По его словам, Ричард просто слоняется не пойми где. Но мне показалось, что он просто спрятал голову в песок. Сама посуд и: он остановился в самом дорогом отеле в Хартуме, там, где я никогда не буду его искать.

— Но ты все равно должна с ним увидеться. Во всей этой истории так много неясностей. Тебе непременно надо поговорить с Ричардом и удостовериться…

Глаза Фрэнсис наполнились слезами.

— Я не перенесу этой встречи, Люси. Он недвусмысленно дал понять, что не желает меня видеть. Зачем напрашиваться? Чтобы увидеть в его глазах то, что довело его до ручки? Нет уж, спасибо. Он и так уже стер меня в порошок. И все, что мне теперь остается, — не забывать время от времени дышать.

— Но он любил тебя, Фрэн. В этом нет никакого сомнения.

— Может быть. Но где-то между Асуаном и Вади-Хальфой его любовь сошла на нет.


По настоянию Люси Фрэнсис в тот вечер переехала к ним с Сэмом. Дейдре не удерживала ее, что и неудивительно. От столь продолжительного пребывания Фрэнсис у нее в доме их дружба несколько увяла.

Но Фрэнсис не задержалась надолго у Люси. Ей казалось, что она сможет все начать с начала, что этот переезд вдохновит ее на поиск работы. Но Люси никак не поддерживала ее в этом намерении. Напротив, она сразу же принялась ее баловать. Она наготовила египетских блюд, ни одно из которых не поучилось. Зато они изрядно повеселились за готовкой. А потом они отправили Сэма в паб, чтобы спокойно посмотреть свадебную пленку. На протяжении всего фильма Люси отпускала такие ироничные комментарии, что Фрэнсис всю дорогу смеялась. Любопытно было увидеть родню Люси и Сэма, о которой Фрэнсис была наслышана, наблюдать не очень-то закамуфлированную конфронтацию двух семей на приеме, любоваться сногсшибательным платьем невесты.

— Леди Ди отдыхает, — пробормотала она.

Люси пихнула ее в бок.

— Дензил Вашингтон отдыхает, — уже с большим энтузиазмом добавила Фрэнсис, когда улыбающийся Сэм появился на экране.

Люси довольно улыбнулась.

— Ничего парниша, как ты думаешь?

— Высший класс. Еще не надоел тебе?

— Нет. И если ты думаешь, что, раз тебя бросили в пустыне, ты можешь увести у меня мужа, то глубоко ошибаешься.

На следующее утро Фрэнсис чувствовала себя как новенькая.

— Вот что, — заявила она за завтраком, — первым делом в понедельник соберусь с мыслями и устроюсь на работу.

Люси поставила кофейник на стол.

— Ты совершаешь ошибку.

— Как это? Как ты можешь так говорить? Я уже с месяц как зависаю в Лондоне и не собираюсь доводить вас до предела, как уже довела Дейдре. Tы помогла мне не сойти с ума в Каире, и чем раньше я перестану путаться у вас под ногами, тем лучше будет для всех нас.

— Что касается Каира, Фрэн, — сказала Люси, наливая себе кофе. — Я должна извиниться перед тобой. Прости, что я была так оптимистично настроена без всякого на то основания. И как я только могла обещать тебе, что Ричард вернется?

— Ты поддержала меня тогда, Люси, но теперь мне надо как-то сдвинуться с мертвой точки и начать все с начала. Мне надо заработать немного денег, чтобы снова приступить к тому, что у меня получается лучше всего. Раз уж Ричарда теперь со мной нет, я отправлюсь на восток. Поездом из Бангкока до Сингапура. По-моему, неплохо.

— А не лучше ли отправиться на тот берег Ирландского моря?

— Что?

Люси посмотрела ей прямо в глаза:

— Поезжай домой, Фрэн.

— У меня нет дома.

— Нет, есть. Tы просто не хочешь этого признавать. Даже загнанная в угол, ты все равно не признаешься в том, что у тебя есть дом. Почему? Почему ты так настойчиво открещиваешься?

— Потому что у моей матери нет на меня времени, а сестра наводит на меня тоску.

— Понятно. Значит, придется для начала заставить себя наладить с ними отношения. Не пытайся обустроить свою жизнь в городе, где живет Ричард. Даже на несколько месяцев. Tы всегда будешь думать, что встретишь его за углом. Будь то в кино, в ресторане, в автобусе — ты будешь его искать, а в один прекрасный день увидишь его в компании другой девушки. Здесь, в Лондоне, тебе не избавиться от мыслей о нем, и ты ни за что не сможешь его здесь забыть. Тык что отправляйся туда, где ты родилась. Ты уже была повсюду. И это единственное место, куда тебе следует направиться.


Фрэнсис взяла билет на ночной поезд, потому что летом в поездах полно отдыхающих. Было неуютно и шумно. На ветке, идущей в сторону Холихеда, никогда не выключали свет. Но, несмотря на это, она наслаждалась каждой минутой. Снова сесть в поезд для нее было все равно что погрузиться в горячую ванну, и, хотя они с пыхтением продвигались всего лишь по старой доброй Англии, дух приключений опять витал кругом. Может, не самое яркое впечатление, но с каждой милей оно становилось все ярче. Она не была уверена, можно ли эту поездку на поезде назвать приключением, но приятное ощущение не покидало ее. Корабль, возникший перед ней посреди ночи в Холихедской гавани, навеял воспоминания. Он был, конечно, поосновательней, чем паром в Вади-Хальфе, но это нисколько не умаляло сходства с ним, и на какой-то момент она вернулась в ту ночь, вспомнила Лину, и кровь, и весь ужас происходящего.

Ей не спалось. Она не могла сидеть спокойно, пересекая Ирландское море. Наматывая круги по парому, пройдя его вдоль и поперек, она чувствовала себя как муха, попавшая в паутину. Паук оставил ее висеть на некоторое время, а теперь подтягивал к себе сеть, чтобы добраться до нее и проглотить. Сама муха не протестовала.

Как только рассвело, они зашли в Дан-Лери. Дрожа на холодном морском ветру, она стояла на палубе. Фрэнсис упивалась видом холмов, которые казались теперь чужими. Она думала о горячем ветре в жаркий день, когда даже воздух, которым дышишь, раскален до предела. Северная Африка не отпускала ее, да она и не хотела освободиться от навязчивого образа, потому что, отряхнув пыль Африки, придется вычеркнуть образ Ричарда из памяти. Шумные, пропитанные пряными запахами аллеи Хан-эль-Халили и иссушающая жара Вади-Хальфы держали ее мертвой хваткой, и она оплакивала их, и себя, и тот тяжело передвигающийся корабль в то серое утро. Зачем она вернулась сюда?

И тут кое-что произошло. Африка отошла на задний план, а Ирландия, суровая и полная жизни, неэкзотическая Ирландия, начала окутывать ее. Холодный воздух взбудоражил чувства. Небо, утренняя прохлада и холмы Уиклоу взволновали ее. Она смотрела на знакомые пейзажи, замечая изменения, которые произошли с тех пор, как она была здесь последний раз. Утренний свет и плеск черной воды о борт корабля напомнили ей о чем-то, но она пока еще не понимала о чем. Они плыли между пирсами. Ранние прохожие смотрели без интереса на неустанно продвигающееся вперед судно. Их собаки самозабвенно прыгали, яхты покачивались у причалов. И как бы настойчиво Фрэнсис ни открещивалась от всего этого, она понимала, что для нее существовала только одна гавань, и была она сейчас прямо перед ней.

Она сошла на берег, не понимая, что с ней происходит. Ей казалось, что с каждым шагом она будет все больше впадать в уныние, но вместо этого будто маленький моторчик заработал у нее внутри.

Все, начиная от таможенников и кончая водителем автобуса, точно знали о ее приезде заранее, и их радушие смыло создавшееся было впечатление, что она здесь чужая. Они знали, что она своя. В пустом двухэтажном автобусе водитель перешучивался с кондуктором. Фрэнсис сидела в задней части салона. Она ничем не выделялась, не выглядела иностранкой, не говорила на чужом языке и знала точно, куда направляется. Для кондуктора она была всего лишь очередной пассажиркой, вернувшейся из поездки по континенту, а не беглянкой, покинувшей родные пенаты много лет назад, и пока тот выдавал ей сдачу знакомыми с детства монетками, не переставая болтать о том, что утренняя пассажирка скоро будет дома есть горячий завтрак, Фрэнсис полностью ощутила себя местной жительницей. Одиночество аутсайдера, вошедшее в привычку много лет назад, растворилось в потоке знакомых реалий. Почтовые ящики, деревья, улицы — все, что она видела перед собой, было частью Ирландии, так же как и она сама.

В Судане перед ней захлопнули дверь, но, сидя в этом автобусе, она поняла, что дверь снова открыта, и, к своему изумлению, она осознала, что хочет войти.

А Ирландия не была на нее в обиде. Кто старое помянет…


предыдущая глава | Ночной поезд в Инсбрук | cледующая глава