home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



11

— Один из нас лжет, — слетел ее голос с верхней полки, будто тяжелое тело покойника хлопнулось в могилу.

Не ожидала, что она скажет такое. Я-то думала — она наконец раскается и признает, что произошла колоссальная ошибка. Она считала, что ей ничего не оставалось, как сесть на тот паром. С его точки зрения, она поступила не то чтобы импульсивно, а просто предательски. Ей пришлось проглотить эту горькую пилюлю, но я думала, что она покается. А она ясно и четко произнесла: «Один из нас лжет».

— Все может быть.

Фрэнсис ответила не сразу.

— И один из нас говорит правду, так зачем же играть в прятки?

— Tы непоследовательна в своих рассуждениях. Возможно, мы оба лжем. Может статься, что мы оба говорим правду.

— Маловероятно.

— Ты думаешь? Может, что-то нам помешало, Фрэн. Не в нашей власти было что-либо изменить.

— А что именно?

— Не знаю. А что, если против нас действовал международный заговор?

— Ага, или какой-нибудь джинн, обитающий в пустыне, похитил тебя через окно поезда.

— Именно так все и было, — сказал он печально, — только не через окно, а через дверь.

— Не смешно.

Мне нестерпимо хотелось пошевелиться. Спина болела, но они разговаривали теперь достаточно громко, уверенные, что их соседка спит как убитая, и я не собиралась их разубеждать, ворочаясь с боку на бок.

— Послушай, в посольстве могли все перепутать, — сказал Ричард. — Какая-нибудь рядовая административная ошибка.

— Ты полагаешь, что в Каире спокойно оформляли тебе паспорт, пока я сидела прямо у них под носом и донимала их нытьем о потерянном женихе? Не надо, Ричард, хватит придумывать!

— Это я придумываю?! Ты села на паром, не имея ни малейшего понятия, что со мной. С какой стати ты это сделала?

На какое-то время они отвернулись каждый в свой угол и задумались. Слышно было, как Фрэнсис роется в сумке. Что-то зашуршало, и я представила, как она разворачивает фантик. Мне показалось даже, что я чувствую запах шоколада. Какое бессердечие!

Вероятно, Ричард взбесился оттого, что она отвлеклась на шоколадку, и внезапно выпалил:

— Честное слово, Фрэн, как ты объяснишь то, что уехала искать меня в другую страну?

— Я не собираюсь заново все рассказывать.

— Конечно, задача не из легких. Ты боишься что-нибудь перепутать и выдать себя.

— Что я боюсь перепутать? Я была в каирском посольстве, и они так же оформляли паспорт тебе, как и Маргарет Тэтчер!

— Довольно, — сказал он, повышая голос. — После того, через что я прошел, убеждая тебя жить со мной, с какого перепою я стал бы выпрыгивать из поезда в полуденную жару, в самом сердце пустыни, и сбегать от тебя? Как-то не вяжется! Существует миллион менее болезненных способов порвать отношения, если бы именно этого я хотел, а я не собирался расставаться с тобой. А вот ты, напротив, совершенно не хотела расставаться со своими грёбаными бродяжническими привычками. Так что, если кто-то и собирался сбежать, то, скорее всего, это была ты!

— Да, я знаю! Именно поэтому и намерена доказать обратное! Когда я сказала, что отказываюсь от своей прежней жизни, то действительно готова была все бросить. Как бы трудно мне ни было, я собиралась идти до конца, и все четыре года, что мы не виделись, я представляла, как скажу тебе о том, что выполнила свою часть сделки.

Так громко она еще не повышала голос с тех пор, как зашла в купе.

— Да. Я хотела быть с тобой, но разве так легко было забыть о raison d'^etre всей моей жизни? Да, мне было трудно, и я не собираюсь просить за это прощения. В то время я, как ни странно, считала, что ты стоишь того, и не собиралась разрывать наши отношения только потому, что ты исчез из чертова поезда!

Она попыталась замолчать, но ею уже овладело негодование, и слова слетали с губ сами собой.

— Не знаю, куда ты запропастился, но ты просто обязан мне выложить, почему, когда я проснулась в поезде, тебя рядом не было!

Накопившееся за четыре года вырвалось наружу. Тысячи раз она, наверное, мысленно высказывала ему все. Каждый божий день, каждую ночь. Каждый раз, когда заходила в автобус, или кромсала морковку, или ехала в общественном транспорте, она, вероятно, репетировала защитную речь в надежде, что когда-нибудь ей представится случай выступить.

Поезд дернулся, и мы все качнулись вместе с ним. Вибрация, передававшаяся всем моим членам, усыпляла меня; я чувствовала, что отрублюсь, если что-то сейчас не привлечет мое внимание. Глаза часами смотрели в темноту, цепляясь за малейшую возможность обострить внимание, за каждую вспышку света за окном, но сейчас мои веки отяжелели, им нужен был отдых. Я молила Ричарда, чтобы тот заговорил.

— Фрэн, — тихо сказал он, — неужели я недостаточно любил тебя, раз ты думала, что я был способен так подло бросить тебя? Тебе должно быть известно, что я ни с кем не поступлю таким образом, тем более с тобой… Я физически не смог бы вот так встать и уйти от тебя.

— Tы был вне себя от ярости.

— Может, и так, но если бы я и ушел из твоей жизни, то признался бы в этом сейчас, глядя тебе в глаза, и точно так же поступил бы тогда. Но у меня не было причины уходить от тебя. Да, ты вела себя как стерва. Да, ты заставляла меня платить изо дня в день, каждый час, за то, что я хотел быть с тобой, но даже если я и хотел оставить тебя, зачем мне устраивать спектакль в таком неподходящем для этого месте?

— Чтобы наказать меня.

— Не смеши меня. Месть — не мой метод. И оставлять девушку посреди Нубийской пустыни просто не в моем стиле. Я думал, ты это знаешь.

— Да, я о тебе хорошо думала, да, я не ожидала от тебя ничего подобного — только какой в этом толк? Ты и сейчас обманываешь меня, Ричард. Вот тебе и все доказательства, что все было именно так, как я думаю.

— Но зачем же мне лгать? Зачем, боже ж ты мой, мне уходить от тебя?

— Затем, — негромко сказала она, — что ради меня ты больше не собирался мучиться. Помнишь? Именно так ты тогда сказал. Я до сих пор помню, с каким презрением в голосе ты это произнес: «Знаешь что, Фрэн? Мне стало казаться, что ты не стоишь подобных мучений». Больше ты ничего не сказал. И ты не можешь взять эти слова обратно, сам понимаешь, или смягчить их смысл. У меня были мысли сбежать от тебя — но и у тебя тоже. Tы не выносил, когда я пилила тебя и действовала тебе на нервы. Ты не переносил ссор, а в Судане они то и дело случались. А в Англии могло стать еще хуже. Сначала я, без сомнения, тебе понравилась, как труднодостижимая цель, но, заполучив меня, ты понял, что тебе не потянуть. Может, ты бы не стал по доброй воле соскакивать с поезда, чтобы сбежать от меня. Может, у тебя и вправду сперли рюкзак. Но у тебя было время все взвесить, и ты осознал, что взял на себя больше, чем следовало, так что раз уж на то пошло, ты постарался больше не связываться со мной.

— Tы недооцениваешь мою любовь к тебе.

— Я могу сказать то же самое.

Он залпом выпил то, что попалось под руку.

— Неужели? Если ты была от меня без ума, почему же тебя так ужасала перспектива жить со мной вместе?

— Не жить с тобой, а жить так же, как ты. Знаешь, кто старое помянет, тому глаз вон. Мы уже заплатили сполна за все и по-разному выбрались из этой передряги.

Ричард стал стучать пустой банкой по чему-то металлическому. Монотонный звук отвлекал от приостановленного разговора.

— Даже не знаю, что и сказать, — наконец-то раздался голос Фрэнсис, — что бы ни происходило между нами, что бы ни случилось с тобой тогда, я была в Каире и искала тебя. Теперь это не имеет значения. Как ни странно, жизнь моя наладилась и без тебя, но тогда я думала, что никогда не оправлюсь от удара. Меня пугала оседлая жизнь в Англии, но я готова была на все, лишь бы не потерять тебя. Я села на паром, потому что устала и вконец запуталась и потому что думала, что именно этого ты и добивался. Если ты скажешь сейчас, что все так и было, мы просто вместе посмеемся и забудем эту печальную историю.

— И ты так легко меня простишь?

— Я просто хочу знать, как все было на самом деле.

Ричард саркастически рассмеялся.

— Ты хочешь сказать, что я должен признаться в том, чего на самом деле не совершал, только чтобы ты не переживала из-за неправильного выбора. Ну так я не стану этого делать.

Он соскочил со своей полки и открыл настежь дверь. Свет ринулся в купе.

Ситуация зашла в тупик.


Поезд летел вперед. На мгновение я забылась сном и так же быстро очнулась. Передо мной пронеслись кадры из жизни. Родная лондонская квартира и милое сердцу лицо, милый сердцу голос, а не эти безликие голоса, несчастные и полные сомнений и недоверия. Временное затишье позволило сну прикоснуться ко мне, заманить меня в свои сети, а колеса заговорщически стучали и увлекали меня подальше от этой драмы. Подо мной разверзлась черная бездна, манила, затягивала меня, и эта запутанная история любви наверху уже не представляла для меня столь живого интереса. Она растворится и сгинет во сне, а когда я проснусь, меня больше не будет занимать необычная история, разыгравшаяся в Каире и Хартуме. Я постепенно проваливалась в огромную яму. Да, я больше не буду подслушивать жизнь этих людей, не буду вникать в их личные беды и переживания. Я отдамся сну под убаюкивающий скрип вагона. И вообще это не мое дело.

Но как только я начала отрубаться, то вдруг поняла, что ощущаю какое-то неудобство, но ничего не могу с этим поделать. Наконец-то я смогла отвлечься от околдовавших меня голосов и упасть в объятия долгожданного сна. Но как ни жаль, сон удалялся по мере того, как ощущение, которому я пыталась не придавать значения, нарастало. Отрицать бесполезно: я хотела пи-пи. В считанные секунды бессознательное падение в черную бездну прервалось, и мне нужно было выбирать одно из двух зол. Конечно, я могла встать и, кивнув Ричарду под ярким светом коридорного освещения, протиснуться мимо него и пойти в туалет. Однако тогда они подумают, что мешают мне спать, и покинут купе, чтобы продолжить выяснение отношений без свидетелей. А могут остаться, но сидеть молча как рыбы. Ничего большего я и не заслуживала, но они взбудоражили мое любопытство, и теперь оно росло с каждой минутой. Я была уверена, что до рассвета нарыв вскроется и мы узнаем, что же на самом деле произошло в скором поезде «Долина Нила». Я не имела права пропустить такой момент.

Я также боялась за них самих. Чтобы довести разговор до конца, им необходимо оставаться с глазу на глаз, а постороннее вмешательство только помешает. На следующее утро они разбегутся, и каждый из них продолжит жить своей жизнью — но только при условии, что никто не станет свидетелем их встречи, будто все произошло во сне. Только при условии, что тайна, так долго терзавшая их обоих, останется между ними и никто не будет поставлен в неловкое положение. Они сами, вероятно, мечтали о такой возможности — поговорить друг с другом наедине, не ограничивая себя во времени. А если бы они встретились в толпе, то бремя прошлого стало бы тяжелее, и они не смогли бы ответить на мучившие их вопросы.

Мочевой пузырь лопался. Я судорожно соображала, что же мне делать.

И тут Фрэнсис заговорила. Странным образом, ее голос прозвучал в непосредственной близости от меня. Она свесилась с полки, чтобы он мог услышать ее, стоя в коридоре.

— Ричард!

Его фигура вновь возникла в дверном проеме. Карман брюк оттопырился от носового платка.

— А как насчет доказательств? У каждого из нас могут найтись доказательства того, где мы тогда находились…

Надо мной вдруг закопошились.

— Конечно же! Мой паспорт.

Порывшись некоторое время у себя в вещах, она протянула ему документ:

— Вот. Смотри. Видишь дату вылета из Каира?

Он стоял не шевелясь.

— Я не собираюсь проверять истинность твоих слов.

— Да?! Но ты без зазрения совести обвиняешь меня! На, возьми. Я хочу все прояснить. Мне не очень-то нравится, когда меня обвиняют, что я кого-то обманула и бросила.

— Tы хочешь не прояснить все, а пришпилить меня к стенке.

— И это тоже.

Он взял паспорт и повернулся к свету, чтобы просмотреть записи.

— Найди «Хитроу», май тысяча девятьсот восемьдесят третьего.

— Значит, ты все-таки отправилась в Англию. А почему бы нет. Билет у тебя был. Но… Вы только посмотрите: ты и вправду улетела в Англию в восемьдесят третьем и с тех пор побывала в… — Он перевернул паспорт. — В Бахрейне. О, и снова в Турции. А это что? Испания? Греция… Похоже, мало что изменилось. Ты опять бродишь по свету, как заблудшая душа.

— Дай сюда!

Она дотянулась и выхватила из его рук паспорт.

— Я остаюсь при своем мнении. Твои же улики доказывают, что все осталось по-прежнему.

— Нет, не доказывают! Откуда ты знаешь, может, я там отпуск проводила. А вот твой паспорт помог бы разобраться во всем раз и навсегда. Покажи мне его.

Он начал барабанить большими пальцами по ремню.

— Ричард, я жду.

— Зачем мне показывать тебе свой паспорт? Что я этим смогу доказать?

Атмосфера в купе накалилась до предела. Казалось, что в воздухе раздастся взрыв. Близка развязка? Сейчас мы узнаем всю правду? Если паспорт Ричарда был оформлен не в Каире, то его версия окажется под сомнением.

— Мне выписали новый паспорт, — сказал он, — в прошлом году. Дома.

Фрэнсис возмутилась.

— И ты хочешь, чтобы я поверила этому.

Он начал тихонько покачиваться на месте, как маленький мальчик, которого отчитывают за шалость.

Она спрыгнула сверху, чтобы посмотреть ему в глаза, но через секунду успокоилась и сказала:

— Как ты мог? Наплел тут с три короба, черт возьми, а у меня сердце кровью истекает. И как тебе в голову могло прийти так со мной поступить? Со мной ведь что угодно могло случиться. И с тобой могло произойти все что угодно. Я могла поставить на уши всех дипломатов в Африке, разыскивая тебя!

— И почему же не поставила? — тихо сказал он. — По крайней мере, хоть нашла бы меня. А вместо этого ты поехала дальше. И это ты называешь верностью, Фрэнсис?

— Ты говоришь мне о верности? Ты бросил меня и даже не хочешь в этом признаться!

— Мне не в чем признаваться, я ни в чем не виноват.

— Ну, так докажи, покажи мне свой паспорт!

— Не могу. Тот паспорт испорчен. Фрэнк изрисовал его и вырвал из него странички.

— Что? Какой еще Фрэнк?

— Мой племянник. Ребенок Орлы. Он добрался до него, когда мы были в Дублине в прошлом году, и разорвал.

— Ты что, шутишь? — сказала она, усмехнувшись. — Хватит мне лапшу на уши вешать, мне ее уже складывать некуда.

Ей наконец удалось поймать его с поличным, и он это понимал. И мне безумно хотелось высунуться и внести свой вклад в их разбирательство со словами: «Ну, теперь все более-менее ясно, как вы думаете? А теперь, если вы позволите, мне надо выйти».

Ричард чуть слышно сказал:

— У меня есть доказательство.

Застоявшийся воздух зазвенел, будто в купе раздался маленький взрыв.

— Доказательство? — переспросила она.

— Да.

— Ты можешь доказать, что сказал правду, несмотря на то что оформил паспорт в Дублине?

— В какой-то мере. Я могу подтвердить, что я был там, где и говорил, когда все это произошло.

— И ты действительно хочешь, чтобы я поверила, что за четыре года ты потерял два паспорта, один из которых выхватили у тебя из рук в поезде, а другой разрисовал твой племянник?

— Тебе это может не понравиться, но я могу это доказать и думаю, ты должна мне поверить.

— С какой стати?

— У меня есть письмо. Ну, было письмо, которое свидетельствует о том, что у нас с тобой были не совсем одинаковые планы на будущее.

— Я тебя слушаю.

— По иронии судьбы, — неуверенно начал он, — как раз в то время, когда ты решила отказаться ради меня от целого мира, я пустился странствовать. Может, от отчаяния, но скорее в надежде снова встретить тебя.


предыдущая глава | Ночной поезд в Инсбрук | cледующая глава