home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement







9

Плавный ход машины по шоссе разбудил Ричарда на следующее утро. Наконец-то они выехали на мощеную дорогу. Помимо них на шоссе были еще машины. Он облегченно вздохнул. Скоро в его кармане захрустят спасительные бумажки. Без них он чувствовал себя голым: ведь наличные — он знал это по опыту — ломают языковой барьер быстрее любого языкового курса. Сгорая от нетерпения, он не смотрел по сторонам, только опускал взгляд на часы каждые пять минут.

К тому времени, как они въехали в предместье, и Северный Хартум начала оплетать своими щупальцами, Ричард был в полуобморочном состоянии, весь в поту. Но мрачное зрелище бесчисленных лачуг, жмущихся друг к другу на окраине города, вернуло его к жизни. За те несколько дней, что он покинул столицу Египта, Хартум стал для него идолом, и теперь этот город раскинул руки, чтобы обнять его, как нежная мать. Пресловутый оазис в пустыне. Но тут Мадгид свернул с главной дороги и направился в сторону Омдурмана. Ричард не представлял себе, где они находятся; но тут Мадгид, петляя, проехал несколько пыльных улиц, остановил пикап у кучи камней и дал Ричарду понять, что тот прибыл.

Часы показывали четверть двенадцатого. Ричард не имел понятия, где они находились, но знал, что под полуденным солнцем прогулка в центр Хартума не покажется короткой. Мадгид неопределенно помахал руками в воздухе, пребывая в полной уверенности, что Ричард теперь знает, куда идти. На радостях Ричарду показалось, что главную дорогу найти будет нетруд но, поэтому он спрыгнул с жуткого пикапа и искренне поблагодарил Мадгида за то, что тот спас ему жизнь.

Мадгид поехал, подняв облако пыли, и со счастливым видом помахал рукой на прощание. Ричард попытался сориентироваться. Он находился в нескольких милях от тех районов Хартума, где они были с Фрэнсис. Но север Хартума был ему незнаком. Северный Хартум сам был как отдельный город. Но ведь ему всего лишь надо найти основную артерию, ведущую в центр города, идти вдоль главной дороги, перейти мост — и он свободен… Только вот беда: он находился в состоянии полного отупения, только что выбравшись из душного пикапа. На улице также было невозможно дышать. Ничего не оставалось делать, как отправиться в путь. По крайней мере, он уже в Хартуме. Вроде как в Хартуме. Между ним и благословенным посольством не простиралась больше пустыня, и, уверенный, что скоро что-нибудь подскажет ему, в каком направлении двигаться дальше, он пошел вперед. Но чувствовал он себя неважно. Голова страдала больше всего от солнца, стоящего в зените, в глазах рябило, а порезанное колено ныло. Голод уже давно не мучил его, осталась только нестерпимая жажда, но он заставлял себя идти дальше, грезя о большом стакане холодной воды, до которого он доберется в течение часа, потому что у него не было никаких сомнений в том, что он достаточно легко отыщет посольство.

Но через три часа он уже так не думал.

Продвигаться вперед было очень трудно. Запутавшись с самого начала, он двигался как в тумане, и ему казалось, что он идет не в том направлении, куда бы он ни поворачивал. Спокойные пыльные улочки под палящим солнцем и сетка перекрестков, лежащих один за другим, своим расположением никак не помогали, а скорее мешали, потому что Ричард шел, не останавливаясь, и никуда не приходил. Никаких знаков, лишь несколько названий улиц, лишь ряд за рядом однообразные одинаковые улицы. Солнце палило прямо на макушку. О своем местонахождении Ричард знал только одно — он находился в северном округе Хартума. Ему вообще казалось, что он ходит по периметру квадрата.

Когда он забрел в совсем уж загущенный район, то пытался закрыть глаза на то, что тащится по немощеным улицам. Как будто он был на экскурсии, во время которой надо пройти через все ужасы бытия, которые обычно не выходили за рамки телевизионного ящика. Хотя он понимал, что должен это видеть, что он в долгу перед этими людьми, которые смирились со своими нелегкими условиями жизни, но его возмущало то, что оказался здесь как раз тогда, когда сам он измотан, мучается жаждой и так изможден, как никогда прежде. У него и так хватает проблем, не хватает еще угрызений совести, не хватает только взять на себя вину Западного мира. И все же — то, что он видел, не шло ни в какое сравнение с его представлением о тяготах жизни. Казалось, что все кругом высмеивает его, и у него внутри все дрожало от необычного смешения чувства стыда, отвращения и облегчения. Он хотел оставаться в неведении. Не сейчас. Рекламную паузу, пожалуйста, и бассейн.

Откуда не возьмись дюжина ребятишек свалилась ему на голову, будто армия суетящихся муравьев. Они дергали его за руки, за рубашку, за брюки. Они попрошайничали и шутили, смеялись над ним. У него голова шла кругом. Как ни парадоксально, но они радовались тому, что лишили его единственного утешения — жалости к самому себе. Резкий звук детского смеха пронизывал раскалывающуюся на кусочки голову. Они хотели хоть что-нибудь выпросить у него, что угодно, и даже когда ничего не получили, продолжали носиться вокруг него, не переставая визжать и не обращая внимания на окружающую убогость. Жестокое солнце, сжигавшее его дотла, казалось, совсем их не донимает, так же как и мухи, и царящий здесь запах. Если бы Ричард мог использовать малую долю их энергии и подключить к ней подошвы своих сандалий, то через секунду его бы и след простыл.

Сначала он хотел попросить детей помочь ему выбраться отсюда, но не только незнание языка не позволило ему это сделать. В глубине души он не хотел сближаться, наводить мосты, тем самым признавая, что их миры соприкоснулись. Он пообещал себе поразмыслить на эту тему позже. Он примет во внимание то, что они существуют, но позже. Ричард готов пожертвовать долей комфорта в своей жизни, но не сейчас. «Дайте мне сначала выбраться отсюда», — подумал он.

В конце концов дети отцепились, потому что им наскучило, что дядя продвигается вперед неотступно, но как-то уж очень медленно. «Вот чокнутый», — наверняка подумали они. Иностранец без четырехколесного друга заблудился среди хижин, шагает, с трудом переставляя ноги, и, судя по всему, не в себе. Лишь маленькая толика трезвого сознания еще теплилась после того, как мозги расплавились на жаре.


Вода. Водаводаводаводавода. Теперь он понимал, как много она значит. Живительная влага. Единственный стоящий напиток. Вы скажете, пиво «Гиннесс»? Тьфу! Питьевая смола. Виски? Питьевой огонь. Молоко? Еда для младенцев. А вот вода — это подарок небес. Дегазированное шампанское. Прохладная, чистая вода! Снова и снова эти слова прокручивались в его мозгу, гулко раздаваясь в голове, будто чье-то ясно различимое пение. Он пытался сменить пластинку, но музыка преследовала его, пока он не узнал голос Джона Леннона, а когда Ричард из последних сил напряг память и попытался вспомнить песню, то все превратилось в игру «Угадай мелодию». В конечном счете ему удалось вспомнить кое-что еще, вроде как про непогоду на старой грязной дороге… «Старая грязная дорога». Во как! Так вот какая песня его доставала! А голос Леннона продолжал, поддразнивая: «Знаешь, нам нужна только вода. Прохла-а-адная, чи-и-ы-ыстая ва-а-ада!» Прохладная. Чистая. Вода.


Он останавливал прохожих и спрашивал, как добраться до центра Хартума. Кто-то разводил руками, не понимая по-английски, а другие объясняли, куда надо идти, но он тут же забывал, какое направление они указали, и вместо того, чтобы свернуть влево, шел направо, проходил пять кварталов вместо четырех, постоянно сворачивая в сторону. Ситуация усугублялась тем, что город был спокойный и на улицах мало народу. Когда мимо проехал «лэндровер» какой-то благотворительной организации, Ричард побежал за ним, — чуть не провалился в открытый люк, не огороженный предупредительными знаками, — но машина скрылась за поворотом.

Он становился похожим на безумного косматого Монти Питона, и в его сознании пронеслась мысль о том, что к тому времени, как его найдут, пройдут годы, а он так и будет бродить по городу и останавливать прохожих на улице. Он может даже войти в анналы городского фольклора: чудаковатый ирландец, который бредет по Хартуму, сам не зная куда. Может быть, добрый собаколов набросит на него сеть и, подождав несколько дней, не будет ли его кто искать, усыпит Но вот только в Хартуме не было приюта для животных, и тысячи бродячих собак скитались неприкаянные, как Ричард. Тощие твари со злыми глазами обнюхивали его ноги, — как и он, умирающие от жажды, выброшенные на улицу под палящее солнце.

Через три с лишним часа он выбрался наконец на широкую и оживленную главную магистраль. Вот и финишная прямая. Скоро закончится этот марафон. Однако организм его уже не выдерживал. С животом все было в порядке, и одно это уже было большим везением. Но пребывание под палящим солнцем без какой-либо зашиты, кроме ветоши на голове, — чистое безумие. И его организм воспротивился такому насилию. Легкие превратились в раскаленные кузнечные мехи, губы кровоточили, и каждый раз, когда его ступни касались земли, это отдавалось в висках глухим протестом. Ноги скрутила сильная судорога, и несколько раз он едва удержался, чтобы не упасть в обморок, прислонясь к прохладной тенистой стороне зданий, пока в голове немного не прояснится. А когда наконец впереди заблестел Голубой Нил, от одного только вида воды он настолько воспрял духом, будто только что выпил всю реку до дна. Добравшись до моста, он увидел Хартум, сверкающий огнями на противоположной стороне реки, и ускорил шаг. Все самое страшное осталось позади. Остается лишь пойти прямо в посольство Великобритании и предоставить себя на полное их попечение.

Перейд я по мосту реку, он свернул на Гамма-авеню, пребывая в твердой уверенности, что скоро найдет посольство, даже не зная, где оно находится. И узнать это тоже было не у кого. Все было закрыто на перерыв. А большинство прохожих, у которых он спрашивал дорогу, не понимали его. Это навело его на мысль, что он приговорен к вечным скитаниям. Он запутается в арабском языке и напрочь забудет английский. Выйдя из себя, он свернул с Гамма-авеню на первую попавшуюся улицу и пошел на юг.

Пройдя несколько кварталов, он дошел до следующего поворота и понял, что удаляется от центра. Он подумал: а был ли он когда-нибудь в Хартуме? Все было так же незнакомо, как в каком-нибудь Найроби. Наконец он нашел полицейского, который подсказал ему, что надо двигаться обратно, в сторону коммерческого центра города, поскольку большинство посольств расположено именно там. Ричард последовал указаниям и двинулся на северо-запад, пока не дошел до Гамхурия-авеню, не замечая, что уже пересекал эту улицу. Район показался ему смутно знакомым. Гостиница «Акрополь», где они останавливались с Фрэнсис, находилась на юге Гамхурия-авеню, и если бы он смог дойти туда, они бы вспомнили его и дали бы попить, перед тем как объяснить ему, как пройти в посольство.

Но сможет ли он найти этот отель? Нет. Они с Фрэнсис везде ездили на такси, и теперь все, что он помнил о местонахождении отеля, — это то, что он стоял на улице, параллельной Гамхурия-авеню… так ему казалось. Он свернул налево с Гамхурия-авеню в первом же переулке и осмотрелся. Он не был похож на ту улицу, куда такси обычно сворачивало с главной дороги, поэтому Ричард развернулся и пошел к следующему переулку. И этот тоже оказался совсем незнакомым, поэтому он направился дальше, пока не дошел до перекрестка с другой главной дорогой, которую он определенно уже видел. Не дойдя одного квартала до посольства Великобритании, он повернул на юг и направился в противоположную сторону.

Пальцы ног и икры сводило судорогой. Мимо курсировали такси — искушение, которое Ричарду было не по карману, — но он тем не менее остановил пару машин и спросил, как добраться до посольства или до «Акрополя». Как только один из водителей такси понял, что Ричард не платежеспособный клиент, он уехал. Хуже не придумаешь: колеса подняли с дороги пыль прямо ему в лицо, а он остался стоять на улице. Но когда он обратился к другому водителю такси с вопросом «Как добраться до отеля „Акрополь“?», тот с готовностью закивал и начал объяснять, как туда добраться. Он был, по крайней мере, десятым человеком, который подсказывал дорогу, и с каждым разом объяснения становились все менее ясными, потому что он тут же начинал мечтать о бассейнах и коктейлях, представляя, как протягивает кредитную карточку администратору отеля. Помимо всего прочего, такси так и манили его сесть внутрь. Как все было бы просто — берешь такси и едешь куда тебе надо. И он чуть было не сел. Он мог бы объяснить в гостинице, что произошло, и, может быть, они бы заплатили за него… Но в отеле «Акрополь» не обязаны были помогать Ричарду Кину только на том основании, что он европеец и остановился на пару ночей у них, и они, не задумываясь, вызовут полицию, если он подъедет на такси и откажется платить. Не стоило рисковать. Он отпустил машину.

Ричард уже едва соображал, что делает, и снова чуть не провалился в открытый люк и не исчез навсегда в канализации города Хартум. «По крайней мере, там вода», — подумал он.

Он нашел еще одного полицейского, регулирующего дорожное движение, и спросил, не знает ли тот, как пройти в посольство.

Полицейский прищурился:

— Да, но…

— Вы знаете, как туда пройти? Вы скажете, где оно?

— Да, но…

— О, как славно.

— Но оно сегодня закрыто. Сегодня священный день. Пятница.

Ричард вытаращил глаза, челюсть у него отвисла. «Пятница?!» Теперь понятно, почему в городе так тихо! Не в состоянии говорить от пережитого потрясения, он ушел прочь и пошел дальше, пройдя улицу, на которой находился «Акрополь». Он был сражен, и ему уже было все равно, куда идти.

Надо было найти попить, чего угодно. Надо было найти гостиницу, где можно было бы попить воды из-под крана в мужском туалете. Такая вода совсем уж опасная, последствия могут быть непредсказуемыми для бродяги, скитающегося по улицам города, но если он не попьет, то не сможет идти дальше. Голова кружилась, горло напоминало наждачную бумагу и было все в болячках, а перед глазами повисла пелена, и ему казалось, что он находится внутри миража. Все, что ему было нужно, находилось в десяти шагах от него, но он не мог преодолеть это расстояние. Все мелькало крутом. И что хуже всего — мысли путались. Он услышал свой голос, хотя не собирался ничего говорить, и иногда он впадал в беспамятство, сам не замечая того. Солнечный удар.

Но эти скитания не могли продолжаться бесконечно. Или он найдет где-нибудь приют — или отключится. День подходил к концу. Ему необходимо было отдохнуть, поэтому он отошел в тень здания и оперся о стену рядом со стариком, который сидел у входа на коробке. Ричард соскользнул на землю и решил остаться в таком положении навсегда и умереть от жажды. Проще не придумать.

— Вы болеть?

Ричард открыл глаза.

— Вы болеть? — снова спросил старик.

— Я заблудился. Заблудился. Я ищу гостиницу «Акрополь».

— «Акрополь»? Вам туда.

Он показал туда, откуда Ричард только что пришел.

— А, понятно. — И он попытался сосредоточиться. — Вернуться туда, а потом?

Мужчина на секунду задумался.

— А потом вот так. — И он взмахнул правой рукой.

«Направо. Надо идти направо».

— А потом так.

«Налево».

— И снова вот так.

«Снова направо».

— А потом надо…

— О господи, а куда-нибудь еще можно пойти? В другой отель, который легко найти? Может быть, «Хилтон»? «Хилтон» будет как раз кстати.

— «Хилтон»? Вам надо такси.

— А пешком нельзя?

— Далеко. У самой реки.

Его глаза, казалось, говорили: «Очень, очень далеко для человека в таком состоянии». И он добавил:

— Прямо здесь «Меридиен».

— Что?

— Отель «Меридиен».

Он показал пальцем на дорогу:

— Вон там.

— Правда? Недалеко?

— Да, да, вон там. Прямо, прямо.

Надо было идти прямо до перекрестка, не сворачивая. «Меридиен» располагался на углу. Он от души поблагодарил старика, попытался подняться и не смог.

— Хотеть пить?

— О да! Воды, пожалуйста. Стакан воды, и вы сотворите чудо.

Мужчина скрылся в дверях, поднялся по лестнице и пропал на неопределенное время. Ричард сел на тротуар и понял, что становится прохладнее. Пятый час. У дипломатов сегодня выходной, но в гостинице наверняка смогут кого-нибудь из них разыскать. Ноги гудели. Кожа горела, потому что весь пот испарился без остатка. Тревожный знак — значит, теперь его организм потерял способность к самоохлаждению.

Когда старик вернулся с большим чайником на подносе, Ричард молча уставился на него.

— Вы любить чай, да? Все англичане любить чай.

Ричард не мог вымолвить ни слова. Пожилой мужчина положил жестяной поднос на тротуар рядом с ним. Слова благодарности были бы излишни, — глаза старика все сказали. Ричард посмотрел на побитый чайник, маленький стакан и горстку сахарного песка. У него так сильно тряслись руки, что он тут же расплескал чай, наливая его из чайника, и поначалу даже не мог отпить из стакана. Старик пошел обратно в дом, оставив его на одной из улиц Хартума за чаепитием. Кругом было много машин, они совершали такие же маневры, как и все обыкновенные автомобили, издавали такие же звуки, и вдруг Ричард почувствовал себя в безопасности. Сахар был сладким, чай — горячим. Он по глоточку отпивал чай. Сухость в горле смягчалась. Казалось, что незначительное маленькое приключение подошло к концу, потому что впервые с тех пор, как он задремал в поезде, его положение не казалось ему безысходным. Не надо было больше находиться в постоянном физическом и умственном напряжении. Он уже почти добрался до места назначения. И все-таки ему нестерпимо хотелось рухнуть прямо здесь, сдаться, несмотря на то что до финиша оставалось два шага.

Он съел две ложки сахарного песка и встал на ноги. Ступни неохотно двигались, — они не ожидали, что их заставят снова работать так скоро. А голова как мертвый груз свисала на грудь. Глаза сами собой закрывались, кожа стала гореть после полуденного солнца, но тут он и сам не заметил, как перед ним вырос отель «Меридиен», просто Западная Мекка какая-то. Он доволок ноги до дверей отеля и, покачиваясь, вошел в вестибюль.


Вошел и остановился в замешательстве у входа, не зная, куда идти дальше. Кондиционер питал его организм, будто ему делали переливание холодной кровью, и он надолго застрял бы там, наслаждаясь прохладой, если бы роскошь окружающей обстановки не напомнила ему о том, что он является персоной нон грата. У него все еще не было денег, а теперь он еще и выглядел как человек, у которого нет денег. Вестибюль и все крутом дышало роскошью. Ричард стоял немытый и нечесаный. Руки болтались как плети. Он так расслабился, что у него не было сил вести себя не так беспомощно. Служащие отеля проскакивали мимо, глядя на него с тщательно скрываемым осуждением, соотечественники поглядывали через плечо, выходя с корта в ослепительно чистых костюмах, бизнесмены поворачивались спиной. Как только Ричард увидел приближающегося портье, он пересек вестибюль в поисках буквы «М» на дверях. Надпись скоро нашлась, но рядом была другая, и он предпочел зайти во вторую дверь. Ричард прошел по коридору и вышел в сад во дворе гостиницы.

Если уж раз в жизни забыть обо всех приличиях — то именно сейчас. Недолго сомневаясь, Ричард повиновался инстинкту: подошел к бассейну и ступил в воду.

Прохладная, чистая вода! С шипением, как раскаленная докрасна сковорода, он опустился на дно. Каждая частичка его тела возликовала. Вода хлынула в уши, пузырьки собрались на поверхности кожи, температура упала, и по телу разлилась волна свежести.

Первое, что он заметил, когда всплыл на поверхность, был женский бюст. Точнее, три бюста. Принадлежали они трем явно не местным красавицам. Они свесились с надувных матрасов и с любопытством уставились на то место, где должен был появиться Ричард. Тем временем в дверях отеля мелькнул официант — он явно побежал доложить кому следует. Ричард поприветствовал девушек кивком головы и увидел, что вокруг него расплывается грязное пятно. Он посмотрел на пятно, на девушек, а потом сказал:

— Да уж, нелегкий выдался денек.

Затем он опозорился, не в состоянии ослабевшими руками подтянуться на бортике бассейна, и вынужден был сдаться и подплыть к ступенькам, чтобы выбраться из воды.

Оставляя мокрые следы, Ричард дошел до мужского туалета, склонился над раковиной и начал жадно поглощать воду из-под золотистого крана. Он пил, не в силах остановиться, и вода с шумом падала в пустой желудок, будто это были потоки, сбегавшие вниз с Асуанской дамбы. Когда он оторвался, слегка утолив жажду, и посмотрел в зеркало, то ему стало еще хуже. Теперь он понял, что предстало перед глазами тех женщин: пятидневная борода, воспаленные глаза, на губах — запекшаяся кровь, и такие спутанные волосы, что они даже не намокли. Но в глаза Ричарду бросилась не грязь, а то, во что его превратили голод и жажда. Он сорвал с себя рубашку, окунул ее в холодную воду и стал мыть ею подмышки, когда за ним следом вошел арабский бизнесмен. Белые одежды шелестели на нем, он нервно поглядывал на полуголое привидение у раковины, пока сушил усыпанные драгоценностями руки, а Ричард бессмысленно уставился в зеркало. От мужчины исход ил аромат мыла и крема для бритья, Ричард учуял даже запах его кожаного портфеля. Вероятно, он только что с удовольствием съел салат из свежей зелени в буфете и готовился к заключению сделки по закупке турецкого кофе и мятных сладостей.

Когда араб вышел, Ричард надел рубашку и задрожал оттого, что прохладный воздух повеял на мокрую поверхность ткани. Надо во что бы то ни стало устроиться в гостиницу и завалиться спать. Еще утром у него снова поднялось настроение от осознания того, что до Хартума осталось совсем ничего. Но вот он здесь. Несколько часов спустя. Спустя неисчислимое количество часов. И все еще неясно, что же будет дальше. Каждый раз, когда он думал, что все уже позади, очередное препятствие возникало у него на пути. «Все дурные сны когда-нибудь заканчиваются, — сказал он своему отражению. — Даже самые страшные грёбаные кошмары не могут длиться вечно».

И кое-что действительно изменилось к лучшему. Сейчас ему было прохладно, где-то рядом была еда, хоть и недоступная ему в данный момент. Глубоко вздохнув и высоко подняв голову, он открыл дверь и столкнулся нос к носу с официантом и администратором.

— Вот он! — сказал халдей. — Это он прыгнул прямо в бассейн!

Служащий отеля, индиец с красивой внешностью кинозвезды, оглядел Ричарда с головы до ног и не нашел подходящих к случаю слов.

— Простите, сэр?

— Я слушаю вас.

— Вы… наш постоялец?

— Скоро буду. Я хотел бы снять номер, если вы не против.

Индиец часто-часто заморгал и сказал:

— Отлично. Следуйте за мной, пожалуйста.

— Спасибо. Всенепременно.

Они прошли обратно в вестибюль гостиницы. Администратор зашел за стойку.

— Вы хотели бы поселиться?

— Да, если можно.

— На какой срок?

— Пока не знаю.

Мужчина заглянул ему через плечо:

— У вас есть с собой багаж?

— Нет. А у вас есть свободные номера?

— Да-да, у нас есть номера.

Индиец засуетился за стойкой.

Ричард важно огляделся по сторонам, скрестив руки на груди. Под ним образовалась лужа из воды, стекавшей с брюк. Как только он поселится, сразу закажет в номер что-нибудь поесть и сделает пару телефонных звонков — попросит Боба (его босса) прислать денег, — свяжется с посольством по поводу паспорта и попытается дозвониться до отеля в Вади-Хальфе, а потом сможет наконец выспаться. Ужасное ощущение полной неплатежеспособности, которое отравляло ему жизнь последние дни, ушло, и он с трудом скрывал свою радость.

— Будьте добры, дайте ваш паспорт.

Ричард был готов к этому вопросу.

— Простите, — беспечно произнес он, — у меня нет с собой документов.

— У вас нет паспорта?

— Боюсь, что так.

— Но мы не можем поселить вас без паспорта. Местные власти запрещают…

— Я все прекрасно знаю, но мой паспорт находится в посольстве Великобритании.

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Мне пришлось подать документы на оформление нового паспорта, так что если бы вы дали мне ключи от номера…

— Мне очень жаль, но это невозможно. У нас инструкция…

— Я все понимаю, — грубо перебил его Ричард, потому что у него сдали нервы, — но придется сделать исключение. Мне нужно выспаться! Так что дайте мне ключи, а паспорт вы получите — как только, так сразу.

Они уставились друг на друга.

— Это против правил.

— Хорошо, почему бы вам тогда не связаться с кем-нибудь из посольства, и я поговорю с ними. Они объяснят, где находится мой паспорт.

— Посольство сегодня не работает, сэр.

— И что прикажете мне делать? Спать на улице?

— Приношу глубокие извинения, но полиция требует, чтобы мы записывали паспортные данные наших гостей.

— Я все прекрасно понимаю, но разве нельзя сделать исключение? Послушайте, у меня украли все мои вещи: паспорт, деньги, одежду. Как вы думаете, почему я выгляжу как растаявший снежный человек?

— Мне очень жаль, что у вас возникли затруднения, но…

— Ну так помогите мне. Дайте ключи от номера.

Мужчина покачал головой:

— Я не могу выйти за рамки…

Ричард ударил кулаком по стойке портье:

— Точно, а я могу выйти за рамки, так что позовите-ка лучше менеджера.

— Я как раз собирался это сделать, сэр.

Минуту спустя появился менеджер. Шотландец.

Коротко остриженная рыжая борода и обезоруживающая улыбка. Чуть постарше Ричарда. Перегнувшись через стойку, он оглядел Ричарда с ног до головы и сказал:

— Вы и есть тот самый джентльмен, который прыгнул в бассейн?

— Э-эм… Ну да. Прошу прощения, но мне, эх, ну, мне было очень жарко.

— Как и всем нам. Однако мы несколько иначе действуем, когда хотим освежиться.

Улыбка не сходила с его лица.

— Ага, понятно, но…

— Если бы вы сначала поселились в отеле, то мы были бы только рады предоставить в ваше распоряжение наш бассейн…

— Как я уже говорил, я…

— Вместо того чтобы портить наше оборудование и пугать наших постоянных клиентов.

На Ричарда навалилась невыносимая усталость.

— Вы можете дать мне ключи от номера?

— Насколько я понимаю, у вас нет паспорта?

— Нет. Меня ограбили. Когда я ехал на поезде в Вади-Хальфу, какой-то подонок украл у меня рюкзак, и я прошел долгий путь от Абу-Хамеда…

Шотландец не на шутку удивился:

— Вы шли пешком?

— Ну, по крайней мере, я так устал, будто шел всю дорогу пешком. На самом деле меня подвезли, но за четыре дня я практически ничего не ел, и вы просто обязаны мне помочь! Для начала мне нужно выспаться и перекусить, а потом я схожу в посольство и улажу вопрос с паспортом.

— Посольство откроется только завтра утром.

— Я и без вас знаю, — сказал Ричард, готовый кого-нибудь удушить, — и пока я не могу обратиться за помощью к ним, мне придется положиться на вас.

— Я ценю ваше доверие, но все не так просто, как вы полагаете. Если полиции придет в голову провести выборочный осмотр документов, то они сделают так, что нам придется нелегко.

— Все, о чем я прошу, это обед и койка, ради всего святого. Я скоро умру от голода!

— Вы не похожи на человека, который голодает.

Ричард театрально захныкал, обессилев оттого, что его отказываются понимать.

— О господи! Ладно, может, я не помираю с голоду в буквальном смысле, но мой организм обезвожен, и я измотан вконец, и меньше всего мне сейчас хочется разводить полемику о правилах хорошего тона! — И он поднял руки, сдаваясь. — Извини, друг, но я уже на грани — понимаешь, о чем я?

— Я все понимаю, но если вам так уж необходима была наша помощь, то вы вряд ли могли вызвать сочувствие, прыгнув в бассейн в грязной одежде. Мы предполагаем, что наши постояльцы должны соблюдать правила приличия.

— Не вопрос! Я могу вести себя благопристойно.

— Я верю вам на слово, но регистрация в отеле без документов, удостоверяющих личность, считается серьезным правонарушением. Как с вашей стороны, так и с нашей.

— Ну, раз вы не можете меня поселить, может быть, по крайней мере, вы позволите воспользоваться телефоном? Мне надо дозвониться до Лондона и попросить друга сделать денежный перевод.

Шотландец замялся.

— Послушайте, может, я и выгляжу как бродяга, но, вообще-то говоря, я человек приличный. Я работаю архитектором в Лондоне. Если хотите, я дам вам их номер телефона. Да я могу вам дать и номер моих родителей, моей сестры, босса, матери девушки моего стоматолога! Человек десять могут поручиться за меня, если вам это нужно, но скажите мне ради бога, много вы видели туристов, разгуливающих по Хартуму в облике Иисуса, после того как тот провел сорок дней в пустыне?

— Гм, — сухо ответил шотландец, — но ведь Иисус при этом не нырял в чужие бассейны?

«Похоже, что у этого парня есть чувство юмора, — подумал Ричард. — Слава богу».

— Я должен поговорить с менеджером, — сказал он.

— Что? Я думал, вы и есть менеджер!

— Прошу прощения. Пока я только помощник менеджера. Я узнаю, что можно сделать.

И он удалился, оставив Ричарда стоять у стойки с открытым ртом. Бизнесмены заселялись и выселялись, подписав чек с кредитной карты, подхватывали кожаные портфели и двигались дальше. «Элементарно», — подумал Ричард. Он ждал, мечтая о душе, о хорошем обеде и чистых простынях, обо всем, что находилось на расстоянии нескольких лифтовых проемов. Наверняка они не смогут ему отказать. Наверняка они проявят солидарность с земляком-европейцем. Но тут его осенила ужасная мысль: он ожидает, что только из-за белого цвета кожи к нему отнесутся не так, как отнеслись бы к суданцу, если бы тот заявился вонючим, без денег и требовал бы поселить его в гостиницу.

Красивый индиец вернулся через пару минут к стойке администратора и обратился к Ричарду.

— Мне очень жаль, — сказал он, — но без санкции Британского посольства мы не можем удостовериться в правдивости ваших заверений и поэтому не можем взять на себя ответственность поселить вас без удостоверения личности.

— …Вы отказываете мне в размещении?

— Приношу свои извинения.

— Вот блин!

Служащий занялся бумагами.

— И что же мне теперь делать?

Ответа не последовало. Администратор занялся своими делами.

Ричард бросил на него возмущенный взгляд.

— Ладно, — сказал он, — не забудьте поблагодарить вашего коллегу из Шотландии за помощь.

Ричард развернулся и направился к выходу. Какой смысл стоять и пускать слюни по удобствам, которыми «Меридиен» заманивает постояльцев. К тому же он опасался, что если вновь увидит презренного шотландца, то вмажет этому трусу за то, что у того кишка была тонка самому выставить его за дверь. Не имея понятия, куда пойти, он выскочил на улицу. Скоро стемнеет, но теперь ему во что бы то ни стало надо найти «Акрополь» и выяснить, пустят ли они его. По крайней мере, они могли его запомнить. А если нет, то он мог хотя бы попытаться найти того старика с улицы, который угостил его чаем. Хороший человек. Не исключено, что он накормит и приютит Ричарда. «Европеец просит милостыню в Хартуме, — подумал он с горечью, — такого здесь еще не видели».

Так низко он еще не падал. Он не мог понять, каким образом все пошло по наклонной плоскости только из-за того, что он опоздал на поезд. Пытаясь привлечь к себе внимание окружающих, он еще больше усугублял ситуацию, вместо того чтобы исправить ее. Он уже не хотел переночевать в вестибюле отеля в надежде, что его никто не заметит, как он, вероятно, сделал бы раньше. Вместо этого он продолжал идти.

На ум ему пришла цитата из книги Китченера. Во время строительства железной дороги Китченер писал своему стряпчему в Англии, жалуясь, что в этой проклятой стране Бог чинит препятствия на каждом шагу. Ричард теперь понял, что тот имел в виду.

Он мечтал найти телефонный справочник с латинским шрифтом. А по-другому невозможно было найти номера дипломатов, которые обязаны были ему помогать. Они должны оказывать содействие туристам, попавшим в беду, но каким боком они помогут Ричарду, если даже не знают о его существовании? И почему тот шотландец не отнесся к нему по-человечески и не позвонил никуда от его имени? Почему?

Его силы, которые у него еще оставались, наряду с оптимизмом, были исчерпаны. Он мед ленно пошел по саду к воротам отеля, и тут его осенило. А что, если ему заночевать в саду под кустом? Проще не придумаешь. Так он и сделает. А если они его обнаружат, то, возможно, поймут, до какого состояния он дошел, и позвонят куда следует. Его жалкое состояние заставит их сделать это. Он побродил туда-сюда, пытаясь найти, куда бы приткнуться, но портье неотступно следил за ним взглядом. Ричард выругался. Оставалось только пойти прогуляться и вернуться позже, когда все забудут о его существовании. И тогда он тайно прокрадется, но уже не в сад, а в лифт, поднимется наверх и устроится на ночлег в коридоре. Даже если его там не найдут, у него, по крайней мере, появятся силы и четкость мышления, чтобы решить, как ему действовать дальше.

Он снова вышел на улицу. Подсохшая одежда царапала тело, а тяжелый день не стал ни капельки легче.

И тут он услышал, что за ним кто-то бежит. Он услышал голос. Голос с шотландским акцентом. Ричард обернулся и увидел того человека, который оказался не менеджером.

— Прошу прощения, — сказал он, задыхаясь от бега, когда поравнялся с Ричардом. — Я обо всем договорился. Если вы вернетесь в гостиницу, мы предоставим вам номер и всюду позвоним.


предыдущая глава | Ночной поезд в Инсбрук | cледующая глава