home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



как нас опередили.

   Обратно мы добирались медленно и печально. Алина и Ильяс, не получив на свои осторожные вопросы ни одного ответа, отстали, не мешая мне думать. Встреча получилась очень занимательной. Старик показался сам, не постеснялся. Лично его это шоу или одобренное всей верхушкой - меня не касается. Хотя по определенным моментам можно сделать вывод, что это не внутренняя разработка разведки, а одобренная свыше инициатива. Сидели мы долго, переговорили по множеству вопросов, причем впрямую не касавшихся возникшей небольшой проблемы чужаков, но проходившей лейтмотивом через весь разговор.

   Обсудили вероятности нашего возвращения в город. Я намекнул, что мы не против вернуться обратно, на что мне вполне логично возразили, что сложившаяся обстановка не благоприятствует политическим авантюрам, но! Церковь не вправе препятствовать воссоединению двух потерянных половинок. Странно, конечно, что он слишком легко согласился.

   В настоящий момент в городе наступило шаткое равновесие, нарушать которое никто не хочет. Конечно его слова про стабильность, медобслуживание и достаточно высокий уровень жизни очень хорошо, но меня это интересовал меньше всего. Я не знаю с чего бы он был настолько откровенным, но раскладка, выданная им по силам существующим в городе совпадал с нашими данными. Многого мы не знали, даже и не подозревали, я до сих пор чувствовал жгучий стыд за свою неосведомленность и столь явно проявившееся удивление.

   Город поделили между собой в основном орденцы и Шерхан. Период становления, когда всех нас можно было назвать бандами - почти закончился, сейчас это сектора со своими сложившимися правилами, территорией и населением.

   Привокзальный район и вся завокзальная часть отошла к Шерхану. Завокзальная часть - это промзона. Большая часть предприятий была сосредоточена там, не сказать, что они запустили и поставили производство, речь идет всего лишь о производственных мощностях. Они расчистили небольшую территорию и начали заниматься огородничеством. Взяли в свои руки поставку электроэнергии, под их крыло перешла небольшая, но крепко слаженная бригада энергетиков, обосновавшихся на ТЭЦ. Шерхан занимался только их охраной от конкурирующих структур. Часть из высоток была фактически пограничной зоной, где находились наблюдательные посты Шерхана. Его бойцы составляли очень серьезную силу, возможно ему удалось забраться в склдады госрезерва (котрые я даже не знал где находятся), потому что вооружение у него было очень хорошее. Помимо стрелкового оружия ему достались несколько танков, БТРов и бмп, поставленных на всех проезжих перекрестка и во всех значимых военных объектах. Последнее время он ведет себя все наглее и наглее, может быть поэтому орденцы и ищут встречи с нами.

   По возвращении состоялось совещание нашего маленького совета. Объединенная разведгруппа делала доклад на основе наблюдений за бывшим нашим сектором.

   Ничего особенного не происходит, такое ощущение, что они больше опасаются нападения со стороны города, чем с нашей. По крайней мере с той стороны и блок посты и полоса отчуждения, а с нашей, только мобильные патрули, созданные, судя по всему, только для перехвата пытающих бежать к нам крестьян. Из серьезных препятствий модно назвать только ДОТ, недостроенный до конца; светошумовую сигнализацию, поставленную ещё нашими ребятами и небольшое минное поле.

   - А мины то у них откуда?

   Судя по нашим данным - орденцы в свое время подсуетились. Скинули им в качестве подарка, для защиты демократических ценностей. Сами же и установили, Андреевы люди говорят, что там каждый год за лето взрывы слышны - коров на выпас водят, а тем пофигу, мины не мины. Говорят, что пастухи иногда специально загоняют туда.

   - Зачем?

   - За мясом. У них же там все как в суровые 20 - 30-е годы прошлого столетия: продразверстка, борьба с кулаками, колхоз и работа на светлое будущее. Поэтому пастухи коровку, на минное поле загонят и ждут, когда рванет. Большую часть администрация забирает, но кое-что и для людей остается.

   - Ясно. Нам оно проблем не доставит?

   - Не должно. Через это минное поле местные давно тропинки протоптали, насчет машин не знаю, а пехота точно пройдет.

   - Хорошо, подробные карты и доклад передать Сергею, ему поручена эта операция - пусть у него голова и болит. Всем спасибо, все свободны. Ильяс - останься.

   Дождавшись , пока остальные участники совещания покинут кабинет, я обратился к Ильясу:

   - Теперь о главном. Нас заобязали к выполнению одного маленького, но ответственного поручения, - Ильяс сидел, уставившись в окно, казалось, что он неслушает, я остановился и постарался поймать его взгляд:

   - Скучно жить стало.

   - И опасно, - добавил Ильяс.

   - Ну опасность, штука такая... - задумчиво произнес я и перешел к делу, - Нам доверено захватить и удерживать до подхода основных сил здание администрации.

   Ильяс никак не прореагировал, так же внимательно выслушивая меня.

   - Все, - сказал я.

   Ильяс непонимающе смотрел на меня и я продолжил:

   - Подготовить предложения не позднее четверга!

   Ильяс кивнул, встал и решительно направился к выходу:

   - Но вы не беспокойтесь, мы вам скучать не дадим! - пробурчал он тихонько.

   ***

   В четверг я поехал на ревизию, проверять подготовку наших бойцов к штурму Администрации.

   Выехали мы ближе к рассвету, мне надо было проконтролировать кое-что на НПЗ, а потом пошел к своим диверсантам. Ильяс оккупировал большую пустую площадку на дне котлована и стоящие рядом хозслужбы. Усевшись в открытый УАЗик мы поехали от цеха к выезду с завода, а потом лесом. Выехав на край площадки, я встретил запыхавшегося Ильяса:

   Пойма

   На дне котлована из строительных лесов были построены какие-то страшные конструкции, огороженные строительным забором. Посеред размеченной территории в живописном беспорядке стояли пустые бочки, нагроможденные друг на друга. Две группы бойцов, чем то неуловимым отличающиеся друг от друга, сидели на досках, обедали и переговаривались.

   - Ну и что это такое? - благодушно спросил я, показывая на нагромождение непонятных предметов.

   - Полигон, - пожал плечами Ильяс.

   - Чего полигон? - педантично уточнил я.

   - Всего. В данный момент имитация закрытой территории Администрации, - потом увидев мое недоумение, пояснил, - имитация крепости. Как я её помню, так и построил, Семеныч проконсультировал, Алина, немного помогла. Она со своими девочками тоже здесь тренируется.

   Я кивнул и, как бы про себя, пробормотал:

   - Может быть мне тоже сюда походить?

   - Только в качестве физзарядки, - послышался голос Алины.

   Я резко развернулся:

   - Это почему это только "физзарядки"? Это что же? Меня подчистую списали?

   Ильяс непримиримо нахмурился и сказал:

   - Я не вижу необходимости в том, чтобы Вы присутствовали при проведения операции.

   Я возмущенно пожал плечами:

   - Черт знает, что такое!

   Алина пожала плечами:

   - В принципе, даже я не полезу, не по-взрослому получится, а раз я не иду. Значит и тебя не пущу (в некоторых ситуациях, чтобы подчеркнуть свое мнение, мы с Алиной переходим на ты).

   Я смирился, хотя и кольнуло неприятно. Они ведь не пускают меня не из-за того, что считают меня большим руководителем; вернее не только из-за этого, а еще и из-за того, что я стал старым для таких развеселых игрищ.

   Ну, показывайте, кого вы наметили для выполнения такого важного задания, - деланно веселым тоном сказал.

   Ильяс подал сигнал и группы разделились на две половинки. Ильяс, как опытный спортивный комментатор, давал пояснения происходящему:

   По полученным разведданным, постоянная охрана периметра лежит на плечах службы внутренней охраны, эта служба не подчиняется никому, кроме председателю Администрации, основная военная сила - это войска быстрого реагирования под руководством Угрюмого, но они будут связаны боем с нашими наступающими частями. Еще есть служба комитета внутренних дел, это внутренняя безопасность, её казармы примыкают к внешней стене, в случае нападения, они представляют наибольшую опасность. Есть служба электронной разведки, то есть вся территория Администрации и прилегающих районов, просматривается с помощью камер.

   Про это забудь, - ответил я, - камеры видеонаблюдения будут нейтрализованы.

   Ильяс сделал себе пометку в блокноте, и продолжил:

   Цели, стоящие перед нашей группой, таковы: незаметное проникновение внутрь охраняемого периметра, захват ключевых постов охраны, нейтрализация службы внутренних дел, обеспечение поддержки нашим наступающим частям и удерживание захваченного объекта. Все это отрабатывается на полигоне. Вот то нагромождение из лесов, перекрытое досками, здание Администрации. Сейчас ударная группа, вышедшая из подвала, снимает охранников на крыше.

   Двое ребят выпавшие из дверей ответили на эту речь характерными ЧПОКами, в сторону крыши.

   €Чем это они? - поинтересовался я.

   Алина улыбнулась:

   Мы с девочками последний раз оборудование для пейнтбола притащили.

   Мысленно я поаплодировал, в принципе правильное решение.

   В качестве охраны используются мои девочки, а то они заточены только под нападение. Сначала идет отработка в соответствии с данными разведки, то есть они проигрывают различные сценарии, захватывают, в соответствии с ними, огневые стационарные точки, убирают часовых, закладывают взрывчатку. После обязательной отработки, они меняются местами. Те, кто захватывал, думают, как лучше оборонять, где обустроиться снайперам, куда побегут пулеметные расчеты, то же часть плана - неизвестно сколько придется просидеть в осаде. Вторая группа подготавливает пути эвакуации для себя и захваченных заложников, а также материалов, которые можно вывезти.

   После этого я только наблюдал, все действо занимало пятнадцать минут в самом простом варианте, и порядка получаса - в случае непредвиденных сложностей, которые возникали по мере развития ситуации.

   В целом неплохо, я даже решился выступить перед ребятами. Подошел, похвалил их работу, преподавателей; группа, в ответ, прогудела что-то восторженно патриотическое и настороженно замерла, неожидая от высокого начальства ничего хорошего. Эт прально, ничего хорошего мы и не предложим.

   - Значит так ребятки, - отеческим тоном начал я, - основные вопросы и приказы вы получите от Ильяса. Я же, со своей стороны хочу вам сказать следующее... - и я зарядил речь.

   В этой речи было все, и если поначалу я хотел ограничиться маленькой вводной, то потом неожиданно на меня из-за угла напало вдохновения и понесло. Я раскрыл им в контексте происходящих событий, происки мировой буржуазии, наши далеко глядящие и идущие в будущее, планы, закончил бессметной фразой: "Верной дорогой идете товарищи" и успокоенный свалил домой.

   ***

   Само нападение мы решили приурочить к единственному выходному. Собрались заранее у Андреича, типа на праздник, привезя с собой достаточно много охраны. Остальные шли, стараясь не попадаться никому на глаза.

   В ночь перед вторжением мы с Андреичем не спали. Я дал уговорить себя на наркомовские сто грамм, которые мы употребили и отправился к нашим ударным войскам, то бишь Серегиным с Саней. Как то так получилось со временем, что Серега всегда стоял за его плечом и не старался вылезти вперед. Собравшись в импровизированном штабе, мы склонились над подробной картой района. Серега тыкал карандашом в разные точки на карте, негромко проговаривая командирам и раздавая последние ценные указания. В последнюю очередь он взглянул на меня:

   - Как у нас дела с крепостью?

   - Нормально, - ответил я, - выступаем за три часа до начала операции, своими силами захватываем ключевые точки, и ждем вас, одновременно не подпуская боевиков противника.

   Серега хмуро кивнул. Конечно он переживал, что его бортанули с атакой крепости, но открывать тайну подземного хода мне не хотелось. И так сердце кровью обливалось, когда я только собирался показывать его двум группам, пусть надежным, но общей численностью десять человек. Обязательно ведь кто-нибудь проболтается, похвастается, по секрету поделится. Оно мне надо? Наверно именно поэтому когда над исконно нашей территорией повисла осветительная ракета, а потом еще одна, и еще; мне стало хорошо. Серега схватил бинокль и уставился в сторону разгоравшейся стрельбы. Такое ощущение, что стрелял практически каждый дом, по всему периметру вспыхивали огоньки. Небо отсвечивало красным - начинались пожары.

   - Что это? - недоуменно спросил Серега.

   - Что, что! - со злостью сказал Майкл, - это значит, что нас опередили, чужие и злые дяди мешают добрым нам вернуть свое.

   - Капитан, - негромко позвал Серега, опуская бинокль. Стоящий за ним военный сделал шаг вперед. - Приступить к реализации плана Цэ.

   Молчаливый усач козырнул и также ни говоря ни слова двинулся куда то в темноту.

   - Что будем делать? - напряженно спросил Андреич.

   - Отходить. Слишком опасно. - ответил Серега.

   - Почему? - спросил я. Боюсь, что разочарование в моем голосе было слишком заметно, потому что Серега повернулся ко мне всем корпусом и прошипел:

   - Потому! Слышь как бухает и трещит?

   - Ну, - сказал я, потихоньку отодвигаясь от непонятно с чего рассвирепевшего Сереги.

   - Баранки гну, - передразнил он меня. Прохлопали! Разведчики, мать вашу.

   - Чего прохлопали то, обьясни, - переспросил Саня.

   - Судя по звуку бухает 125-миллиметровая пушечка, а трещит пулеметик ПКТ, спаренный с ней. Дальность у пушечки, до четырех километров и стреляет она не только снарядиками, а еще и ракетками управляемыми, боекомплект на 45 выстрелов. А гудит значит танчик, маленький такой, Т-72Б называется. И танчику мы этому в нашем сейчасном составе - на один жевок.

   Вот тут нам похреновело капитално. Наличие танков у противника не рассматривалось даже теоретически и теперь надо же так, именно нам и такой неприятный сюрприз.

   - Серега? - осторожно спросил Майкл, - а ты уверен?

   Серега молча кивнул:

   - Танками они раскатают все наши укрепления на счет раз. Остается только полупартизанская война.

   Люди сворачивали свои позиции и отступали. Андреич еще вчера умотал и погнал своих на рытье противотанковых рвов, Серегины ребята из комнады саперов, споро устанавливали радиоуправляемые фугасы. Около города оставались только мы с Ильясом и молчаливым капитаном. Нашей задачей (вернее ихней, потому что я мог слинять в любой момент), было только наблюдать, стараясь не вмешиваться и докладывать обо всем, что происходило вокруг. Благодаря нескольким пожарам было достаточно светло, по крайней мере, было отлично видно, как покосился стоящий на окраине дом и в ряд выползло три чудовища, стоящие в ряд.

   - Может отойдем? - осторожно спросил я у старшего группы.

   - Не стоит,- произнес тот сквозь зубы, презирая штатского, - между нами и ними речка, неширокая, но обрывистая. Они не смогут именно здесь форсировать её, им по любому придется, переправляться выше по течению либо через мост.

   Выползшие танки медленно ворочались на окраине, не делая попыток двинуться дальше, наконец, замерев на несколько мгновений, они выстрелили. Гул, свист, взрыв, я как и все воткнул голову в землю. Нас посыпало землей, я попытался отползти назад, но был пойман капитаном:

   - Куда, полез!? Они наугад бьют - пугают.

   Действительно, разрывы слышались со всех сторон и такое безобразие продолжалось в течении нескольких часов. Пусть обстрел шел не прицельно, но постоянно ожидать, что чисто случайно тебя накроет, как то стремно.

   ***

   Ура, ура! Мы хапанули несколько человек единовременно. Часам к двенадцати дня стрельба начала стихать, вернее эпицентр её сместился правее, в сторону водоканала, и то постреливали очень вяло и неохотно. Зачем я оставался с наблюдателями - сам не знаю. Из-за упрямства, наверное, и чтоб в глаза людям не смотреть; но надо признать как оказалось - не зря.

   После затишья в захваченном районе начались проблемы, а потом начались проблемы у нас. Из города выскочил трактор с тележкой и двинулся в нашу сторону.

   - Приготовиться, - в рацию скомандовал командир подразделения, оставшегося для наблюдения. - В вашу сторону направляется трактор.

   Рация неразборчиво прохрипела в ответ.

   - Пойду, посмотрю, - сказал я и начал отползать назад. Судя по недовольным взглядам разведки, трактор производил гораздо меньше шума, чем я.

   Выбравшись на открытое место, где были стреножены лошади, я поспешил к стационарному посту, где собирались задержать трактор и поспел как раз вовремя. Возле полосатого шлагбаума, выстроенного перед крутым поворотом, наблюдалась такая картинка. Солдатики в форме шманали плюгавенького мужичка, который покорно стоял около трактора, оперевшись руками на борт и широко расставив ноги. Рядом стояла женщина в слезах, о чем то горячо упрашивающая патрульных.

   - Что случилось? - спросил я, подъехав.

   Старший патруля вытянулся, а бойцы не среагировали, держа под прицелом семейку:

   - По ходу перебежчики. Муж с женой, говорят, что бегут от произвола нового начальства сектора.

   - А в телеге что?

   - Да вот. - смущаясь сказал старший. Дочка и сын.

   Я подъехал поближе, чтобы заглянуть внутрь прицепа

   - Господин начальник, - завыла баба бросившись в мою сторону с такой скоростью, что патрульные не успели среагировать, - не погуби.

   Я постарался отцепиться от этой сумасшедшей, старший изо всех сил помогал мне, её муж с усталым безразличным лицом наблюдал за нами. Двое патрульных держали на мушке всю компаниюи наблюдали за этим с серьезным видом. Разнимать не разнимали - по инструкции не положено, вот старший прикажет тогда да, а пока извините. Но я представляю как они ржали в душе, я бы тоже посмеялся на их месте. Эта дура вцепилась в меня хуже клеща. Верещала как бешеная, чего то просила о чем то умоляла, пока изловчившись я не пнул её сапогом. Раскорячившись, она свалилась на дорогу, не переставая тихо подвывать.

   - Чего она хочет? - запыхавшись спросил я.

   - Убежища, - кратко ответил старший. - И какого-нибудь врача.

   И показал мне на тележку:

   - Там в кузове...

   Я все таки заглянул вовнутрь. Судя по внешнему виду, существу в тележке, скорей всего, требовался не врач, а косметолог при морге. Судя по остаткам грудей - это была девушка. Лицо было как светомузыка из восьмидесятых - девяностых, причем все эти цвета плавно переливались и переходили друг в друга. Перевязанная в какие то заскорузлые тряпки, пропитанные кровью, волосы слежались и представляли из себя один большой колтун.

   - Кто так её?

   Мать залилась слезами, порываясь что-то сказать, но не смогла. Отец безжизненно сказал, не изменив своего положения ни на йоту:

   Доблестные освободители, защитники единственной законной власти в городе и республике, пожизненного мэра и президента господина Бакеева. На нашу дочь пал счастливый жребий по прислуживанию доблестных защитников конституционных прав и свобод...

   Я поежился, как то не по себе мне было от этого безжизненного голоса, вещающего на заданной волне пропаганду здорового образа жизни.

   - Пропустите их за блок пост.

   - А дальше куда, - спросил старший. Я пожал плечами а потом уверенно сказал:

   - Их встретят, - и ускакал по направлению к поселку Андреича.

   И это была только первая ласточка...

   ***

   Не знаю глупость это была или что, но оказалось, что Шерхан дал пять дней, чтобы те, кто не хочет, могли покинуть захваченный им сектор. И несмотря на то, что нас постоянно поливали грязью, да и народа в секторе прибавилось нового, люди валом повалили к нам. Справедливости замечу, что часть выбрала церковников, но основная масса поперла в нашу сторону. Впрочем Шерхан вскоре спохватился и запретил массовый отток населения, тем более даже здесь он поступил очень мудро. Он не препятствовал сборам, разрешал собираться, но выпускал всех через отстойник, где реквизировал все взятое с собой добро, а ведь навсегда переселяясь в другое место, человек естественно берет с собой все самое ценное. Вот это ценное он и отбирал, отпуская к нам людей практически голышом. Впрочем только вещами его поборы не ограничивались, если выходила хорошенькая девушка или здоровый паренек, то их тоже забирали. Девушек иногда отпускали, с потухшими взглядом, с травмами, изнасилованных. поставленный на входе врач-гинеколог во врачебной комиссии, сделал вывод, что 70 % пришедших после такого"обслуживании" - балласт. То есть полноправных членов общества из них не получится. Естественно, узнавшие об этом родители, сами увечили своих детей, лишь бы их не оставили на территории сектора. Так к нам на пропускной пункт пришла семья с двумя дочками у которых были страшно обожжены лица и руки. Как оказалось родители девочки сами решились изувечит себя, лишь бы только не оставаться в секторе. После осмотра девочек пришлось срочно забирать в госпиталь и лечить. Глаз, одной из них, так и не удалось спасти. Рубили пальцы рук, ног, чтобы нормально пройти через отстойник, боевики придумали новое развлечение: для симетри стали рубить на другой руке ноге. Был случай, когда под вечер, выпустили женщину со взрослым сыном, отрубив у него стопы. До нашего блок поста необходимо пройти пешком около восьми километров. Женщина тащила сына на себе все это время. Тот просто истек кровью. Последние несколько кидлометров женщина тащила на себе труп. После этого она сошла с ума. Все происходящее сильно влияло на тех кто остался и к нам просто боялись перебегать. Хотя день на день не приходилось, иногда они пропускали нормально, не увечя людей. Так например один из старших смен, был. По всей видимсти нестандартной сексуальной ориентации, в этот день нормально пропускались девушки, были дни когда нормально проходили мужчины. Но процент попавшего к нам бракованного материала превышал все допустимые пределы. У нас не раз возникали споры о том, чтобы прекратить прием всех этих уродов, но мы не решались. Стоило только представить, что ждет людей, которые ушли и их развернули обратно. Возможно их просто убили бы. Несмотря на всю нашу черствость, целесообразность и желание получить выгоду, я не смог уговорить остальных прекратить принимать убогих. Складировали беженцев в восстановленном на скорую руку лагерю общего режима, до выяснения обстоятельств. Восстановили мы только периметр, предоставив им самим обеспечивать условия своего проживания. Лагерь снабжался продовольствием по минимальному списку и врачебной помощью, тут немалую долю внесли моя жена и Алина. Моя жена со своими двенадцатью людьми организовала лечебную комиссию и сортировала людей на легких - тяжелых, оказывая помощь наиболее тяжелым и направляя легких к Андреичеву заму, который давал легким поручения по силам. Алина же шлялась по лагерю, присматривая себе в группу подходящие кандидатуры (к слову сказать, после обработки боевиками Шерхана, таких было достаточно много).

   Мы даже пошли на то, чтобы встретиться с полевыми командирами боевиков Шерхана и договориться о выкупе некоторых полезных нам людей, но разговор ни к чему ни привел. Естественно я был нацелен на то чтобы выкупить Майкла и еще пару - тройку человек, помогавших мне собирать информацию об этом секторе. Встретившийся со мной полевой командир, вел себя очень нагло и потребовал список, по которому он бы мог найти нужных мне людей. Причем он требовал за них серьезный выкуп. Триста литров бензина и пятьсот литров дизтоплива за каждого человека из списка, причем оплату только вперед, иначе не соглашался ни в какую. Скрепя сердце я выдал ему требуемое, и список из трех человек. Естественно никого из действительно нужных мне людей там не было. Список был проверкой.

   Я стоял возле цистерны и молчал, а этот Петро, как он мне представился орал на меня изо всех сил6

   - Ты шо думаешь, обдурить меня? Ты шо привез, мы как с тобой договаривались?

   - Ты тащишь сюда весь бензин и дизтопливо и только после этого я приступаю к поискам этих уродов, - тут он потряс зажатым в руке списком с фамилиями. - а ты че привез? Урод.

   - Да не гоношись ты так. - примирительно говорил я,- я ж человек подневольный. Приказали - я привез, не приказали - я не привез. Что выдали, то выдали. Сказали, что остаток после получения. Я ж не командир, а обычный прапор в службе, гсмом заведую.

   - Да ты чё, падла, ты мне, реальному боевому командиру гвардейского полка не веришь? Я ж тебя падла как тузик грелку порву, и будешь ты частями домой направляться по тихой грустной песне. Ты этого, чмо, хочешь? Да?

   - Что ты дергаешься, - пытался я его увещевать - приведешь людей получишь остальное. Да еще премию накинут.

   Я старался показать, что не тоже пофигу все эти люди, привезет он не их - не привезет, меня это не касается. Я даже заорал на него, когда он пытался вывернуться. Мы ходили вокруг бензовозов круг за кругом и никак не могли выработать единую политику. Наконец я плюнул на условности:

   - Слушай ты, - вежливо обратился я, - у вас вааще кто-нить есть нормальный с кем поговорить можно, или все такие моральные уроды.

   Как ни странно на морде этого чудовища промелькнула не обида, а заинтересованность:

   - Ну?

   - Гну! Себе лично навар нужен?

   - Ну?

   - Гну! Мне тоже кое-что нужно!

   И предупреждая его ответ:

   - Мне насрать на тех чмо, список с которыми, я тебе показал. Сейчас все в моем сопровождении видели как ты со мной споришь...

   - Ну?

   - Гну! Не перебивай! Я могу выставить своему начальству разумные, я повторяю разумные, требования по увеличению платы за каждую голову скота, которые ты привезешь.

   - Ну?

   - Гну! Ты чё тупой! Я тебе предлагаю с варганить свой маленький бакшиш на большой и мутной волне любви к ближнему.

   Тут он и показал, что не совсем тупой, что явно это дело было не пущено на самотек, а прикреплен к нему понимающий человек, хотя может я и ошибюсь:

   - Двадцать процентов от всей основной суммы.

   Я аж офигел и ответил словами классика:

   - Ага! И от мертвого осла уши!

   - А что ты предлагаешь?

   - Во первых ты думай, что ты говоришь! С увеличенной стоимости пятьдесят на пятьдесят!

   - Ты че сдурел? Я всем рискую...

   - Да ничем ты не рискуешь, а я рискую! Причем всем! Если у меня узнают, то вздернут на виселицу, - опрометчиво пообещал я.

   - У вас и на виселицу?!! Да более никчемных и мягких людишек не найти! Максимум, что тебе грозит - это общественное порицание, - сморщил нос тот.

   - Боже шь ты мой! Какие слова мы знаем! Куда же делся тот тупой невоспитанный качок, который только что бекал и мекал, с трудом связывая слова в предложения даже с помощью местных идиоматических выражений.

   - Хреново ж вы нас знаете! -изобразил я обиду.

   - Я вас умоляю, - скорчил тот рожу. - Только не надо бить на жалость и говорить про тяжелое детство, сових восьмерых братишек и шестерых сестренок, одно брезентовое на вас всех, деревянные игрушки прибитые к потолку... Ведь это вы предложили мне небольшой способо подзаработать.

   - Вам, - буркнул я, делая вид, что обижен.

   - Что нам, - не понял тот.

   - Получается, что зарабатывает только вы, - и затаил дыхание, ожидая следующего ответа, которая показала бы окончательно, кто передо мной. Если он упретс я в глухую оборону, то тупарь, которого назаначили для обмена. Если же начнет предлагать варианты, то... то открываются перспективы. И я мысленно сплюнул три раза через левое плечо.

   - Да погоди, погоди, уже примиряющее залопотал боевик. Сейчас определимся, что у тебя есть такого, что мне может пригодится.

   За торжествующей улыбкой я скрыл разочарование - обычный небольшой гешефт двух подонков, а я тут себе напридумывал незнай что.

   - У меня многого нет, но например я могу уговорить начальство спонсировать ваших небольшим количеством болеутоляющего, - и хитро подмигнул.

   Судя по пересохшим губам и задумчивому взгляду мы поняли друг друга.

   - Я не могу обещать в данном конкретном случае, но на будущее мы могли бы... - теперь нерешительностью он напоминал девочку на первом свидание, которой и хочется попробовать и страшно, аж до потери пульса.

   Я скорчил рожу и грубо перебил его:

   - Да мне насрать, - и тут же превратился снова в полукультурного полувежливого, замотанного хозяйственника, одгако относящегося к собеседнику с легким презрением. - Ну что ж, я понимаю, - теперь немного разочарования в голосе. Ладно, если срастется, то при обмене нарисуемся.

   И уйти, не обращая больше внимания на пешку.

   ***

   На следующий день мне прислали людей по списку: их привезли на подводе которую тащили беженцы направляющиеся в нашу сторону. На телеге располагались нужные мне люди: туловища отдельно, головы отдельно и прилагалось письмо, написанное в очень оскорбительных тонах. Но честно говоря я порадовался своей предусмотрительности, несмотря на то, что потерял столько нужного нам горючего. К сожалению, людей нам это вытащить не помогло.

   Я рассматривал разные варианты, но ничего путного не придумывалось, именно в это время и пришло сообщение с просьбой о встрече от орденцев.

   ***

   Встреча проходила в этот раз без особого соблюдения мер безопасности. Так же как всегда, мы въехали со стороны водоканала, и отправились к старой лукойловской заправке, расположенной по объездной. Плюс её был в том, что она не просматривалась ни с одной высотки, снайпера не посадишь; с трех сторон от засаженной деревьями заправки, поля и только вдалеке, километрах в полутора, в двух, виднелась деревня Мышкино. Но вряд ли в наших краях есть хороший снайпер с противоснайперкой, да еще и с достаточно умелым корректировщиком.

   Мы подъехали к четырем часам вечера, для разнообразия, раньше, чем орденцы. Подбежавший паренек из службы безопасности подскочил к машине и доложился:

   Совместно, с орденцами провели проверку на предмет обеспечения безопасности.

   Ильяс, что то начал втолковывать пареньку свистящим шепотом, так, что паренек увял. Но после накрутки убежал все равно достаточно бодро. Ребята рассыпались по территории, я оставался в машине до тех пор, пока не подъехал джип святого отца. Мы вылезли из машин и направились навстречу друг другу:

   - День добрый.

   - Действительно очень неплохой денек.

   Сзади, отстав шагов на пять, двигался тощий. Как я понял - он был из внутреннего круга: "Вот бы его вербануть", промелькнула неуместная, в данной ситуации, мысль.

   - Может быть пройдемся немного? - спросил отец Михаил. - Такая погодка: солнышко, ветерок, тишина.

   - С удовольствием, - рассмеялся я, - чувствуется, что вы городской человек. Наши люди оценивают погдоу только с точки зрения пригодности её для сельскохозяйственных работ.

   - Ну вы тоже, скажем так, достаточно урбанизированы, я не представляю вас пашущим землю, - тоже с улыбкой ответил Орденец.

   Мне импонировал этот человек, в нем была внутренняя сила, готовность к новому и постоянный контроль ситуации.

   - Так зачем вы меня вызывали? - и тут же осекся.

   Прозвучало это, не очень хорошо, надо было сказать: "зачем вы хотели со мной встретиться", а так прозвучало, как-будто я нахожусь в зависимости от этого человека. Еще раз, обругав себя последними словами и пообещав быть осторожнее, я постарался закрыть свою ошибку явным хамством:

   - Мое время, знаете ли, дорогого стоит, чтобы на поболтать встречаться.

   Лицо неуловимо построжело, время душевных разговоров закончилось, не успев начаться:

   - Я хотел бы с вами поговорить об известных событиях, случившихся в последнее время, - сказал он, не обращая внимания на мой детский демарш.

   - Да-да, тема очень интересная, причем для нас в особенности, - я остановился и посмотрел в глаза собеседнику, - скажите, вы знали о возможной агрессии в отношении этого сектора.

   Святой отец не стал отводить взгляд:

   - Да, мы знали о ведущихся разработках этой темы, но не видели путей для её осуществления. Так использование танков стало для нас неожиданностью.

   Я мухой отметил слово "использование" вместо слова "наличие", но

   - Так же как и для нас. Зачем вы все-таки просили о встрече? Неужели просто поговорить о аннексии?

   - Нет конечно, не только для этого, но и это стояло в плане обсуждения.

   - В частности Вам не кажется странным поведение господина Бакеева?

   - В чем? - ехидно поинтересовался я, - по моему все логично.

   - Он ведет себя как бандит; как захватчик, получивший на три дня город на разграбление. Вы как хотите, но у меня складывается такое ощущение, что он сошел с ума. Я не понимаю логику его поступков, зачем он восстанавливает население против себя, достаточно сделать пару популяристических ходов, которые принесли бы ему лояльность захваченной территории.

   - Нас это тоже очень сильно беспокоит, - озабоченно сказал отец Михаил.

   - У него появилось новое вооружение, - прошелестел тощий.

   - Ага, танки, -кивнул я.

   - Танки - это то, что он решил показать, - меланхолично заметил мой собеседник, - а что у него в запасе, мы можем только догадываться. По крайней мере, мы точно знаем, что у него есть шесть танков, пять БТРов, три гаубицы, минометная батарея.

   - Значит что? - спросил я остановившись. - Вы считает, что Шерхан действует под контролем?

   - Вряд ли под контролем. Умные люди стараются использовать его как союзника, не покупая его самого, а покупая его лояльность на данный момент.

   "Как вы меня", - подумалось мне. Вслух я, естественно, этого не сказал.

   - Нда, неутешительно. Значит у нас в регионе появилась еще одна сила с которой необходимо считаться.

   - До последнего момента мы думали, что достаточно контролируем Шерхана, - заметил отец Михаил, - но это не главное, - святой отец посмотрел на небо. - Оцените возможности этой группировки по той помощи, которую они могут оказать. Дело в том, что я не могу понять, что они хотят. Шерхан не хочется появления татар и готов с ними сражаться.

   - Значит, вы считаете, что на нашей земле столкнулись интересы не одной внешней группы, а нескольких.

   - И что им всем надо - неизвестно, я знаю только одно, вы очень неудобно перекрываете путь обоим группировкам.

   - И поэтому происходит такая белиберда. От одной группировки выступает вы, от другой Шерхан. Вы решили попробовать мягкую аннексию, если не получится, то плотное сотрудничество. А Шерхан, тупой вояка, не нашел ничего лучше, чем устроить разборки и огнем и мечом завоевать нужные ему позиции.

   - После моих слов, мы еще достаточно долго брели по дороге, прежде чем Орденец решился нарушить молчание.

   - Послушайте, Данил, в чем то вы правы. Признаюсь, что к нам действительно прибыли люди с интересным предложением, мы обсудили его и попросили тайм-аут. Ближе к зиме к нам придут за ответом, судя по всему, сейчас там внутренние разборки. Если мы не сможем выступить единым фронтом, то нам придется отдать то, что им нужно, а нам всем в их мире места нет. Большего я, к сожалению, ничего добавить не могу.

   Мы опять пошли, только уже обратно.

   - Знаете, всей этой нашей возне, подходит определение - местечковые разборки, - заметил я. У нас сложился паритет сил. Который давал нам возможность жить в равновесии, а сейчас все неписанные законы и договоренности пошли ко всем чертям.

   - Я согласен с вами, - мягко проговорил священник, - просто мир меняется и нам необходимо меняться вместе с ним, а то мы можем не успеть на поезд истории.

   - Немного выспренные слова, Вы не находите?

   - Ну да, - печально согласился он, - но от этого их истинность не меняется. Пришло время выбирать, с кем вы.

   - А если я не хочу быть с кем-то, пусть лучше будут со мной.

   - Чудес в природе не бывает, но если вы докажете, что способны справиться с надвигающимися проблемами, то я буду с вами.

   - Дело в том, - продолжил я чуть задумчиво, - что потом всегда появляется столько народу, который: "Да мы в тебя верили! Мы всегда знали, что ты справишься!" и так далее.

   - Дорога ложка к обеду, - кивнул он головой. - Я понимаю.

   Мы еще немного помолчали, пиная прошлогоднюю осеннюю листву, которая островками еще лежала кое-где на асфальте.

   - Я постараюсь, чтобы наша ложка оказалась к обеду. По крайней мере если вам что либо понадобится, и вы считаете, что мы можем помочь, то обращайтесь.

   Мы почти дошли до машин и остановились. Потом пожали друг другу руки и разошлись. Дойдя до машины, отец Михаил остановился и обратился ко мне:

  

   - Да, кстати, обещанный мной подарок, - и с той стороны машины кто-то вышел.

   Мягко прошуршав резиной, джип Орденцев укатил в сторону бывших торфяников, а у дороги остался стоять человек, невысокий, смотрящий чуть искоса на меня, в пиджаке, потрепанных джинсах и чуть угловатыми движениями. Человек, поглядев вслед машине, решительным шагом направился ко мне.

   - Майкл! - сказала Алина.

   - Точно Майкл, - наморщил лоб Ильяс.

   А я ничего не сказал, лишь подождал пока он подошел и крепко его обнял.

   ***

   После этого мы сидели у меня дома и немного выпивали. На столе стоял коньячок из старых запасов, поломатая шоколадка, засиропленные ананасы в грубо открытой железной банке, соленые огурчики, копченое сало, макароны по-флотски и еще много всякой всячины, такой, какую обычно собирают мужчины на закуску без женского присмотра. А мы пили водочку из старых запасов. Легко выпивали рюмочку, морщились, запивали, лениво тыкали во что-нибудь вилкой, иногда жевали. Иногда забывали жевать, махая вилкой как дирижерской палочкой. Потом недоуменно смотрели на развевающуюся закуску, быстренько сгрызали её и продолжали разговор. Вернее, больше говорил Майкл, я же больше слушал. Сначала нас за столом было пятеро, но сейчас остались только мы вдвоем.

   - Ты же знаешь, я остался совсем один, первый год вообще связи не было. Секли за мной по страшному, даже погулять свободно не получалось. Вроде выйдешь на улицу, с территории, а с тобой еще двое - трое человек, типа по дороге и никуда не денешься. Одни отвалят, тут же по дороге новые привязываются, да еще слух прошел. Что тебя в расход пустили. Ничего, постепенно привык, с Угрюмым подружились, кстати, нормальный он мужик - зря вы с ним постоянно цапались. Это благодаря ему нас не сожрали в первое время после вашего бегства. Так что жить я начал, начиная все с нового листа, работал не за страх, а за совесть. Почтовый ящик постольку - поскольку проверял, даже не надеясь, что там будет послание. Год я прожил спокойно, привык, ко мне привыкли и тут нахожу твое письмо. Я поначалу даже не поверил, думаю, может ну его нах, типа и не получал. Потом думаю, вам сейчас гораздо тяжелее, чем в городе, да и ты не военные тайны выспрашивал, а так, сплетни всякие. Единственная просьба, предупредить, если против вас задумывать рейд начнут. Ну это мне подходило, вроде и своих не предаю. И тебе услугу оказываю. Запасной аэродром все-таки, какой никакой. Постепенно нормально ведь все начиналось, администрация власть из рук выпускать не собиралась, в отличие от вас, а потом начали потихоньку гайки закручивать. Знаешь - все как в советское время в тридцатые годы, тотальная слежка и страх, а в качестве награды - увеличенный паек из спецраспределителя, да чуть больше послаблений. Да, еще чуть не забыл - власть. Если тебе нравится чужое унижение и рабское послушание, то тебе там понравиться. Ближе к концу, я уже созрел до того, что я снова готов был бежать.

   Но тут начали в зоне пастись Орденцы, уж не знаю, чем они взяли Администрацию, но развернулись они хорошо, церковь в доме одном открыли. Проповедовали, что вся власть от бога, послушание ну и так далее. А потом один ко мне повадился, в доверии влазить, да душу мне выворачивать. Ей-богу, не знаю как он все вычислил, но он просто рассказал мне все то, что я тебе в письме написал и попросил передать. Я конечно удивился и выгнал его, но письмо написал. Только это меня и спасло, когда Шерхановцы наехали. Всех остальных, все руководство казнили в тот же день, когда захватили. Помнишь подвалы, которые мы строили и в которых арсенал был? Там же тюрьму устроили. Нас всех туда свели после захвата, сказали до утра вы живы, а после расстреляют. Попы по камерам ходили и тот, к который со мной разговаривал с помощником пришел. Сказал. Что специально пришел мне помочь, мы с помощником переоделись, я в платье иезуита и вышел из подвалов. Священник мне говорит, что мол утром его помощник шум подымет, мол заключенный бежал и его выпустят. Только фигня все это - нас до утра с территории не выпустил и все видел. Видел, как всех их как баранов во двор вывели, как пересчитали, ты представь себе, не по именам, а просто как баранов. По числу голов пересчитали, к стенке поставили, а потом с трех стволов, очередями, не жалея патронов. А потом тела погрузили в кузов и увезли. Я и слова не успел сказать, хотя нет, промолчал не из-за этого. Каюсь - промолчал, жить захотелось, так внезапно и сильно, что я не смог ничего сказать. И ты знаешь, я же всех их за тварей под конец почитал, а не один не выдал, что вместо меня замену выставили. Да и монашек тот... тоже... как-будто так и надо.

   Меня когда орденцы привезли, я же вопил, плакал, жизнь самоубийством хотел закончить, пока мне отец Михаил втолковывал, что у каждого свое предназначение. Предназначение одного - смерть принять за другого, потому что от второго зависит нечто большее. И муки второму будут больше, чем первому, и крест у него тяжельше, и все равно жить надо и делать то, что господь назначил...

   ***

   Я стоял на крыльце, упершись башкой в столб. Мимо прошелестела тень: "охрана", - мелькнула ленивая, утонувшая в водке, мысль. Разговор получился пьяный, откровенный, с битьем в грудь, вываливанием грязного белья и полоскания его при всех. Миша может и не обращал внимания на это, но я оценил и "ваше бегство", "нас не сожрали" - его отделение нас и себя. Такое бывает иногда с разведчиками нелегалами, я читал, они начинают ассоциировать себя с той страной в которую были засланы. Судя по всему, и здесь произошла похожая история; если бы не случилось несчастье с налетом, то Майкла бы пришлось вытаскивать. Дело в том, что такие рассуждения - первый шаг к предательству, причем сам ты этого просто не замечаешь. Прошла бы переоценка, изменилась бы шкала ценностей, мы уже сейчас для него - те, а те для него - наши. Да и задушевные беседы с главой орденской разведки даром не проходят. Так что вербанули его капитально, хотя сам он этого пока и не осознает. А Майкл, все-таки мой лучший друг и хорошо, что он остался в живых, и еще лучше, что он вернулся. А по поводу: подарок это от Орденцев, или троянский конь, я пожалуй подумаю завтра. Седня я нажрался... В хлам... Где тут блевать?...

  


в которой неясно, чего хочется нам, чего хочется им, что делать дальше и вообще кто виноват. | Stronghold 2 | бунт и его последствия.