home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



в которой неясно, чего хочется нам, чего хочется им, что делать дальше и вообще кто виноват.

  

   Мы отправились на встречу верхом, пусть люди думают, что у нас немного бензина и что с цивилизацией нас связывает только оставшееся у нас оружие. Во время вечеринки мы долго судили и рядили, сколько человек надо для представительного посольства, однако ничего хорошего так и не смогли придумать. Паша отбрыкивался изо всех сил, Андреичу просто было лень, он затеял у себя какое-то дело и ему было некогда; вопрос о поездке сани, даже не стоял, на неофициальную, почти тайную, встречу сразу приедет, скажем, глава государства. Так не бывает. Вот и порешили, что поеду один я, для того чтобы прощупать настроение и понять, что же им все-таки нужно. Так что я тихонько качался в седле, рядом неслышной тенью следовала Алина, взявшая с собой четырех воспитанниц; с другой стороны скакал Ильяс с озабоченным выражением лица. Я не хотел его брать, жена беременная, но он настоял. Десяток своих волков он отправил еще вчера, чтобы они подготовили место встречи. Опытных среди них, было очень мало, а постоянными учениями опыта не заменишь. Добравшись до дороги, мы пересели в новенькие внедорожники, который доставил нас почти до места. Въезд в город перегораживала здоровенная баррикада. Бревна, старые автомобили, какие то железобетонные конструкции, а воротами служил утяжеленный ПАЗик, с навешенными железными листами. Явно ребята насмотрелись Безумного Макса в свое время. Все таки даже такое препятствие не настраивало на серьезный лад, поскольку объехать такую фигню по полю, было не просто очень просто. Вообще она создавал впечатление мощных ворот в чистом поле. Не доехав до ворот метров двести мы остановились. Из джипа сопровождения вышел молодой и отправился прогулочным шагом ,в сторону города. Минут через двадцать над баррикадой появилась голова и раздался ответный свист. Первый джип сопровождения рванул к ним, экипаж вырвался и исчез за завалом. Ильяс напряженно следил за происходящим. Еще через несколько минут что-то заскрежетало и автобус стал рывками сдвигаться вправо, открывая небольшой проем, в который мы не торопясь въехали. К нашему окошку подбежал командир из первого экипажа и начал негромко докладывать Ильясу. Впрочем из его речи я уловил только слова: не ждали, много времени ушло, все заминировано и к четровой бабушке, а Ильяс глубокомысленно качал головой, иногда переспрашивая. Наконец обсуждение закончилось, Ильяс повернулся ко мне и сказал:

   Можно ехать. Пока все нормально.

   Я качнул головой. Соглашаясь и мы поехали дальше. Первый экипаж терял людей на всех более менее значимых перекрестках, наконец и сам джип занали куда-то во двор.

   И что? Ты думаешь, что по одному человеку смогут нам чем-то помочь? - с сарказмом спросил я у Ильяса.

   Тот не обратил на это никакого внимания, а спокойно ответил:

   Они нет. Однако связаться со своими группами, которые поодиночке просочились в город, и перекрыть возможные пути отступления, смогут. Также их можно будет использовать в случае необходимости как диверсионную группу.

   Я почувствовал себя чуть-чуть задетым, но впрочем, промолчал. В конце концов пора привыкнуть, что не я сейчас занимаюсь безопасностью. Вернее я, но в других масштабах, а это пока получается не очень хорошо. До сих пор тянет самого в какой-нибудь бяке поучаствовать, а приходится эти бяки придумывать. Так что дальше я ехал и молчал, не мешая профессионалам охранять меня.

   В целом общее впечатление не произвело на меня удручающего зрелища. Дворников конечно нет, но следов явного безобразия осталось не очень много. Через асфальт пробиваются растения, стекла от выбитых витрин так никто и не удосужился собрать, но в целом неплохо. За мыслями, я не обращал внимания на то, куда меня везут, пока не услышал голос Ильяса:

   Приехали.

   Я выглянул из окна, действительно приехали. Передо мной открывался прекрасный вид на полуразрушенный неведомой силой парк культуры и ДК Ленина. Ильяс опять чего то ждал, судя по крепко сжатым губами и затвердевшим скулам. Наконец получив подтверждение и решившись на что-то, он глубоко вздохнул и сказал озабоченно:

   Все, дальше пешком.

   Мы вышли из машины и устремились в ближайший подъезд. Навстречу на наши места пробежала группа товарищей, а мы вбежали вовнутрь. На бегу я окинул взглядом место, где мы стояли. Надо сказать, что выбрали его с умом. Глухие торцевые стены домов; листва, закрывающая нас со стороны площади и парка, заметить замену было практически невозможно. К тому же и парк, и палисадник перед подъездами, за которыми никто не ухаживает, превратились в достаточно густые заросли. Мы поднялись на второй этаж и зашли в квартиру, судя по звуку, последний запер дверь на ключ, а дальше, пройдя через пролом в стене , мы зашли в другую квартиру и вышли в другом подъезде, таким образом, то опускаясь на этаж на два. То поднимаясь, мы прошли через весь дом и вышли из последнего подъезда. За кустами проследовав в здание бывшей детской поликлиники, и только там устроились отдыхать.

   В кабинете физиотерапии, о чем гласила табличка на дверях, сидели трое человек из электронной разведки. Все происходящее на площади, транслировалось на большой экран, видимо для меня, чтобы не спрашивал: "ну как?".

   Площадь была пустой. Наконец откуда-то из кустов выползло три джипа, полностью одинаковых, с тонированными стеклами. Нерешительно выдвинувшись вперед, они остановились посередине бывшей площадки таксистов. Вперед опять отправили джип сопровождения, все затаив дыхание наблюдали за происходящим. Сейчас было самое удобное время, чтобы разобраться с нами, если ставилась такая цель. Видимо все нормально, поскольку головной джип мигнул стопами, и две оставшиеся машины медленно двинулись вперед, подъехав к подъезду бывшего спортзала. Все это я наблюдал на выносном мониторе.

   Из крайних джипов выскочили люди и, показывая пустые ладони, зашли вовнутрь.

   Что дальше? - спросил я.

   Надо еще немного подождать. - хрипло проговорил Ильяс.

   И мы стали ждать. Недолго.

   По истечении пятнадцати минут из зала вышли люди, которые так же медленно открыли двери последнего джипа, из которого выбрался водитель. Опять потек ручеек времени. Наконец вышли трое человек, судя по поведению как раз те, кто пригласил нас на встречу, по крайней мере им открыли двери куда они уселись, на переднее сиденье уселся один из наших людей.

   - Все! Пора!

   Мы быстро выбежали из больнички и почесали вдоль забора к черному ходу бывшей кафешки север. Место было выбрано очень удачно: между двумя торцами построенных под прямым углом домов, воткнули очень небольшое кафе. Оно было практически рядом с спортзалом ДК, но скрыто от них деревьями и листвой.

   В кафе мы зашли одновременно, вернее в зал, предназначенный для встречи. Сначала в комнату вошли Ильяс и начальник поповской охраны, оба держали руки так, чтобы их было видно. Ильяс проговорил:

   - Сообщите своим людям о том, что вы добрались до цели, без указания адреса.

   Охранник нажал тангетку и сказал:

   - Святой апостол. Норма. - но обратно отжимать не стал. Вместо этого он положил рацию на стол, а сам медленно отошел к стене.

   После этого он посторонился пропуская в комнату святую троицу, прошу прощения за каламбур. Ильяс, тем временем, тоже отошел немного назад.

   - Столь суровые меры предосторожности... - поджав губы сказал тощий. - Мы же гарантировали Вашу безопасность.

   Я добродушно улыбнулся:

   - Святой отец, лишняя предосторожность не помешает ни мне ни вам. Вы сами знаете, что у меня есть причины быть осторожным.

   Тощий пожевал губами, но ничего не сказал. Толстый же заметил горестно:

   - Мы Вас прекрасно понимаем, но мы оставили такой стол, такой стол, - он причмокнул, а на жирной лоснящейся физиономии проявилось горестное выражение лица, свидетельствующее о сожалении, которое он испытывает.

   Третий присутствующий ничего не сказал, а внимательно огляделся. Увидел он не многое. Помещение, в котором мы находились, представляло собой малый банкетный зал кафе "Север", так называемый кабинет. Пыльные стулья с красной бархатной обивкой; стол, накрытый грязной скатертью, разбитое зеркало, хрустевшее под ногами и отражавшее в уцелевшей половине наши ноги и все, больше ничего лишнего.

   - Извините господа, пылесосить не стал, - развел я руками и постарался обезоруживающе улыбнуться. По моему получилось не очень, так как на мою ухмылку никто не прореагировал.

   - Ну и зачем же вы хотели с нами встретиться? - ворчливо все-таки вступил в разговор третий.

   - А по-моему наоборот, - и отвечая на невысказанный вопрос объяснил, - если бы не было вашего желания, то фига бы с два вы решились перебазироваться из охраняемого помещения сюда. То есть я бы к вам пришел, а не вы ко мне.

   Третий, по-видимому, главный у них, тяжело вздохнул и сказал:

   - В чем-то вы правы, но я бы сказал, что существует равноценный интерес в этих переговорах.

   - Хотелось бы уточнить, вы договариваетесь только от себя или ото всех?

   - Руководством нашей церкви одобрен этот разговор, постарался увильнуть третий.

   - Я имею в виду, говорите ли вы от имени всех властных структур города, или только от себя?

   Главный промолчал, в разговор вступил тощий:

   - Скажем так; мы пока не информировали своих союзников о возможности переговоров с вашей... с вашими... - было видно, что он находиться в затруднении, а я не собирался ему помогать, - ... структурами, - наконец он нашел подходящее определение.

   - А действительно, кто мы? Я даже и не задумывался над этим. Вырвались - ладно; жизнь устроили - ладно; а самоназвание придумывать, это пускай слон думает - у него башка большая. Да и этот, скорей всего не просто пальцами щелкал, а пытался узнать как мы себя называем, я же его обломал. Ну и ладно! Пусть думает, что наше название - тайна есть великая, что не каждому открывается. Тем временем речь подхватил толстый, зачастив словами, словно боялся, что не успеет:

   - Видите ли в чем дело, наше руководство, в мудрости своей, решило, что не дело когда паства наша прозябает в грехе и бесам поклоняется. Горестно смотреть на это посланнику божьему на земле и решил он просить разрешения у властей светских открыть церкви в поселениях ваших, чтоб не закоснели люди вашим в грехах, ибо ведомо Вседержителю, что там где не славят его и не вспоминают делами праведными, то Диавол пробирается в души и сердца грешников...

   - Нет, - просто сказал я, оставив толстяка с открытым ртом. - Дальше.

   Главный криво усмехнулся:

   - Ну должны же мы были хотя бы попытаться?

   Я усмехнулся, Ильяс стоял рядом, как каменный статуй. Главный продолжил без улыбки:

   - Мы действительно пока не сообщили нашим союзникам о возможных переговорах с Вами. Даже в нашем ордене не все отнесутся с пониманием к этому, что уж говорить о других. Скажу больше, в случае если наши переговоры станут достоянием гласности, то наше руководство откажется от нас и придаст анафеме, а святая инквизиция займется душами грешников. В этом случае мы тихо покончим жизнь самоубийством в камере, либо умрем от сердечного приступа. Между тем проблема, которую мы хотели бы обсудить, касается нас всех. Мы можем сколько угодно обсуждать нашу правоту или неправоту, но решение данной проблемы не приблизиться ни на йоту. Я до сих пор считаю, что вы самоустранились от решения проблем связанных с выживанием в городе...

   Он был прав. Если бы мы захотели, то могли бы побороться за власть и у себя, в нашей сельхоз коммуне, однако мы решили выбрать другой путь. Верный он или не верный - покажет время. Иногда я жалею, что все так произошло, а иногда радуюсь. Там все было проще и сейчас я понимаю, что тогдашние противоречия решались очень легко, с помощью десятка человек за одну ночь. Наутро оппозиции просто бы не осталось. Откровенно говоря, каждый из нас захотел быть хозяином сам себе, а дальше шло наплевательское отношение к проблемам коммуны, да и элементарная трусость. Гораздо легче отгородиться от более сильных соседей укрепрайоном, чем пытаться найти с ними общий язык и интегрироваться во вновь создаваемую городскую инфраструктуру. Отголоском моих мыслей прозвучали слова святого отца:

   ... сейчас инфраструктура города достаточно стабильна. Нам не удалось достигнуть уровня до катастрофы, но многое уже восстановлено. В секторах запущены свои котельные, работающие на смешанном топливе: мазут, газ, дрова. Восстановлена старенькая гидроэлектростанция, то есть у нас есть электричество. Частично восстановлена медицина, порядок в секторах. Внутри границ секторов можно передвигаться достаточно свободно и без опасения, что тебя убьют. Есть, так называемые, "дикие" районы, как вот этот. В данный момент он пустой, поскольку была проведена большая облава и все крысы сбежали в другие районы. Кстати это тоже вопросик, стоящий в очереди на решение. Так называемые свободные или дикие, пока не представляют серьезной опасности. Но что может случиться в дальнейшем не знает никто. Они нападают на границы секторов, обстреливают наши патрули. Заводская часть города нам фактически неподконтрольна. Мы конечно приходи сюда с карательными экспедициями, но они естественно не дожидаются нас, а уходят. Хуже партизан, честное слово!

   Чувствовалось, что святой отец говорит о наболевшем. Чуть сумбурно, но искренне, причем судя по немного недоуменным взглядам своих сопровождающих не совсем по протоколу.

   Конечно простой обыватель может сказать, что жить стало тяжелее. В каждом секторе есть не очень большой процент рабов, но все равно их слишком много. Ваш бывший сектор не справляется со снабжением продуктами питания, хотя мы и стараемся построить взаимовыгодное сотрудничество. Мы снабжаем их бензином, боеприпасами. Заправляет там небольшая кучка народа, все остальные низведены до положения крепостных крестьян. Если в наших секторах есть люди, на которых распространяются определенные свободы, в том числе и право выбирать место жительства, и их стараются переманить, то в вашей коммуне никто такими правами не обладает.

   Его слова заставили меня в очередной раз почувствовать себя сволочью.

   Вы знаете, - перебил я святого отца, - я пока не уловил в чем заключается мой интерес. Конечно все ваши экскурсы познавательны и не лишены привлекательности, извините меня, хочется услышать, зачем же мы с вами встретились.

   Святой отец осекся и хмуро поглядел на меня, после чего начал излагать тревожные факты. По мере рассказа мне становилось все хреновей и хреновей. После окончания разговора все замолчали.

   Ну и какие были предложения относительно нашей судьбы?

   Святой отец криво усмехнулся:

   А вы сами не догадываетесь?

   Вы не еврей батюшка? 0

   0 (из анекдота: Почему вы евреи всегда вопросом на вопрос отвечаете? С чего Ви это взяли?)

   Посмотрев на нас, святоша сказал:

   Аннексия!

   Вы понимаете, что это выльется в полномасштабную войну и ослабит нас всех?

   Именно поэтому мы и решили встретиться и осудить этот вопрос.

   Мы опять все замолчали. Толстый и тощий старались даже не дышать, а я думал. Все, что рассказал Святой отец очень интересно, но это могла быть и деза направленная на... пока я не знаю что.

   Пока, вы сами понимаете, я не могу принять решение. Нам надо встретиться и обсудить, после чего мы будем готовы к более полным переговорам. Давайте мы встретимся через неделю на нейтральной территории, - открыл я наконец рот.

   Главный кивнул, соглашаясь, и предупредил:

   Постарайтесь не затягивать слишком долго. Пока решение не принято, его можно повернуть в нужную сторону. Ломать принятое решение гораздо тяжелее.

   Кивнув друг другу мы разошлись. Святые отцы вышли к своей охране, мы к своей.

   Быстро перебежали в поликлинику, где ребята уже сворачивали аппаратуру, стараясь придать помещению первозданный, очень пыльный вид.

   Готово? - спросил Ильяс.

   Ответный кивок и мы выбежали на улицу. Перебежав через дворы выбежали в гаражный комплекс. Два инкассаторских уазика буханки, загрузившись мы подождали еще две минуты, и дворами поехали в сторону выезда из города. Добравшись до заставы, мы быстренько выбрались из города и попылили в сторону нашего блокпоста. Там мы дождались джипы, на которых поехали в город, только после этого, пересев снова на лошадей, мы поехали обратно.

   ***

   Следующий день я отправился к Сане, взяв с собой Ильяса. Выгнали дизельный уазик на улицу, загрузились и поехали. Темная лесная дорога, пролегшая между высокими темными елками. Глубокий ручеек, не являющийся большой преградой для лошадного либо пешего, но серьезное препятствие для автомобиля. Хрупкий мостик прошатался под колесами. Дальше въехали в бывшие сады, где окрест дороги снесены все постройки на расстоянии километра, а полоса отчуждения выжигается два раза в год и выехали на трассу, ведущую к Паше.

   Паша достался, пожалуй, один из самых защищенных поселков. Его окольцовывала с трех сторон речка, а с четвертой мы его заставили прорыть канал. Правда, как мы его не уговаривали, единственное, на что его удалось уговорить, так это деревянный частокол вокруг поселка и деревянные башни на въездах и углах. Из-за этого его поселение походило на иллюстрацию к фильму о Древней Руси. Так и казалось, что из ворот, побрякивая оружием, вырвутся дружинники князя на лихих конях, или не торопясь выедут три богатыря. Впечатление портили только пулеметы на башнях и фигурки в камуфляже. К сожалению, несмотря на внешнюю красоту, серьезной защитой от врагов этот заборчик не являлся. От волков, от зверья всякого да, а от людей нет. Это было постоянной причиной наших споров, на что Паша постоянно обижался. Кстати и по поводу охраны поселка Паша пошел по самому легкому пути, заобязав служить всех и получил, так называемую, народную милицию. А поскольку городок у него был большей частью мастеровой, то служить народу не очень хотелось. Люди побогаче откупались от воинсокй повинности, нанимая разную голытьбу, которая незаметно сформировала городскую стражу, подчиняющуюся не Паше, а своему старосте. То есть по сути они организовали свой собственный цех. Это не есть хорошо. Большинство решений принималось на чем-то типа новгородского вече. На все это мы тоже ему пеняли, но тем не менее его политика приносила свои плоды. У него люди хотели жить и работать, плати налоги, а остальное никого не касается.

   Дорога вела прямо через поселение. Проехать мимо и не поздороваться - это невозможно, а если учесть его хлебосольство, то невозможно вдвойне, поэтому ехал я инкогнито, затихарившись в глубине уазика. Подъехали поближе и остановились, от полосатого шлагбаума лениво отклеилась фигура и направилась к нам:

   Хто такие, с откудова будете? - классический стражник на воротах, либо гаишник со стажем, пасущийся на дорогах. Взгляд придирчивый, оценивающий платежеспособность клиента.

   Ты че слепой? - грубо ответил водитель, - гербов на дверках не видишь?

   Стражник снова зевнул:

   Да нет. Вижу, конечно. Только мало ли кто будет ездить с гербами. Нам проверять положено, для этого мы здесь и поставлены старостой нашим. И пошлину собирать!

   Дааа! А я думал бургомистром поставлены, вмешался в разговор Ильяс.

   Гаишник строго посмотрел на Ильяса и сказал:

   А ты, нерусь, вообще молчи.

   Мы все, аж окаменели от такого ответа. Стражник понял это по своему, деловым тоном он проговорил:

   Ну что будем пошлину платить или старшего позвать.

   Ильяс напрягся и потащил было нож, но был остановлен мной:

   Сколько? - спросил он сдавленным голосом.

   Стражник разулыбался:

   Ну вот, нехристь, совсем другой разговор, а то развыступался понимаешь...

   Он обошел вокруг уазика и сказал:

   Я так понимаю, поскольку вы не официальные люди, а своими делами занимающиеся, то рублей пять для вас ни в накладе будут?1

   Ты чё гонишь? - возмутился наш водила. Ты вообще не имеешь права с нас деньги брать. Мы своему Князю пожалуемся.

   Князь далеко, - хитро протянул урод, - а у вас дело видать срочное. Время потеряете, товар, может, спортите; мало ли что. Да и то, ехали бы вы по государственной надобности, нас бы заранее предупредили. А так получается вы сами по себе, ну и мы сами по себе. Так что либо платите, либо сегодня пускать никого не велено. Карантин у нас.

   Скинув в руки мздоимца пять кусочков серебра, мы проехали в ворота.2

   1 (Мы действительно вернулись к рублям. Чеканные монеты стоили достаточно дорого, поэтому мы брали серебро и плавили его в небольшие бруски, одна третья называлась рублем. За чеканную же серебряную монету нашего производства, давали около трех таких рублей. Если же шла монета из старых запасов, выпускаемых монетным двором России или СССР, то за неё могли давать еще больше. Это зависело от качества монеты, её изношенности, веса, содержания драгметалла в ней. Отдельное место занимали золотые монеты: во-первых мы забирали их отовсюду откуда могли; во-вторых рубли из золотой проволоки не приветствовались; в-третьих золотые монеты шли уже нашей чеканки и в наших поселениях стоили достаточно дорого).

   2 (естественно весь разговор был густо пересыпан матом, который не приводится в виду малой информативности этого типа общения).

   Дорога шла через все поселение, которое все разрасталось. Выехав на небольшую площадь перед зданием сельской администрации, мы промелькнули мимо ратуши и кафешки, направившись на выезд. У задних ворот, брат-близнец первого стражника, азартно вымогал мзду у какого то мужика привезшего что-то в город. на нас не обратили ни малейшего внимания. Ильяс, все еще кипя от возмущения, обратился ко мне:

   Рассказывали мне про такое! Я даже с ихним старостой разговаривал, а тот божился, что ничего подобного не существует, что все это наветы завистников, да и сами эти твари себе не позволяли.

   Просто мы с тобой инкогнито решили прокатиться, типа как Гарун аль Рашид в народ выйти, по базару неузнанными походить, вот и напоролись. Хотя система напрягает, тем более, что я уверен, до Пашки эти деньги точно не доходят. Он наверняка и не знает об этом.

   Еще немного поговорив о продажности стражников, сравнив их с гиб два дэшниками, поймали себя на том, что дружно ругаем верховную и исполнительную власти. После чего дружно смущенно замолчали, понимая, что ругаем сами себя. По большому счету это мой город, а за его охрану отвечает Ильяс; просто мы все отдали на откуп Паше, чтобы он не думал, что мы его зажимаем. Город он конечно поднял, вернее он сам поднялся вокруг его мастерских, но заниматься "неважными вопросами" для него было лень, вот он и пустил все на самотек.

   Всю оставшуюся дорогу мы обсуждали, как решить эту проблемку, не привлекая к ней внимание всех остальных соседей, пока вдали не показалась главная деревня нашего нынешнего сектора. Прямо посередине шоссе стоял пустой шлагбаум, от которого уходила в кусты колючка. По бока дороги высились два крепких домика, вросших в землю и бойницами весло подмаргивающих нам. Тут же стояли вдоль стеночек вареные из больших рельсин противотанковые ежи. Мы подъехали поближе и остановились, противно заскрипев тормозами. Не знаю почему, но какой бы крутой уазик не был, визг тормозов у него обязательно присутствует в наличии. Не бывает уазиков без скрипучих тормозов. Появившийся молодой парень в броннике подошел к нам, (оружия при нем не было) и вежливо попросил выйти из машины. Поворчав, мы вылезли, ворча и стеная. Осмотрев уазик, он спросил куда мы едем и получив ответ: в гости, не стал нас больше задерживать. Сколько всего народу находилось на посту для нас так и осталось тайной.

   Ильяс недовольно зыркнул на меня, когда я попенял на то, как надо проводить досмотр, но ничего не сказал. Завернув за поворот мы практически попали к Сане. Вдоль дороги двухэтажные доты, перед ними вспаханные поля, спирали Бруно, непосредственно около поселка насыпь и такая же стена как у меня, частокол из толстых бревен в два ряда и насыпанной между этими рядами землей, высокие смотровые деревянные башни. Каменные башни, всего на человеческий рост возвышающиеся над стеной и, как я знал, мощными железобетонными перекрытиями, броневыми заслонками на бойницах.

   Дааа! У нас такая красота не скоро будет! - озвучил нашу общую мысль водитель. Мы переглянулись и ничего не сказали. Да и что тут скажешь.

   На воротах нас встретил Серега. Обнявшись с каждым, он поехал, по пути рассказывая, что у них в поселке нового появилось:

   Обрати внимание налево, эту церковь еще до катастрофы закончит не могли, а мы доделали. Здесь клуб восстановили, парни с девчонками собираются, пляски пляшут, разговоры разговаривают, песни поют; в общем исправлению демографической ситуации способствуют. Здесь общественный кабак открылся с назначенным кабатчиком, ну как в городе было. Воон там новую мельницу поставили на реке, интересно, что мельник только полгода там, а уже слухи идут, что он с нечистой силой знается. Там новые мастерские, длинное здание, бывшие росмашевские гаражи, которые после развал совхоза разбомбили. Пока в основном восстанавливаем, но уже потихоньку и строить начинаем...

   Мы едва успевали вертеть головами и завидовать по тихой грустной песне.

   Быстро добрались до Саниного дома и опять позавидовали чистенькой площади, замощенной диким камнем, новенькой ратуше, напротив церкви, Санин дом, почти замок, ну очень большой; большая гостиница напротив; несколько домиков между всем этим великолепием. На один из ни с гордостью указал Серега6

   Это мой. После Сани прошу ко мне. Пожрем, выпьем, былое вспомним.

   Под это напутствие мы двинулись через площадь к кованым воротам, возле которых застыл часовой. Доложив от нас и получив разрешение, он разрешил пройти

   Служба, - постарался проговорить я с легкой ухмылкой.

   Да, служба, - не принял мою иронию Серега. - А как ты хотел?

   Дойдя до дверей, мы попали в руки мажордома или дворецкого или еще кого, я не знаю точно, как такие люди называются. Приняв от нас дождевики, бронежилеты и разгрузки, он понес их в гардеробную, успев бросить неодобрительный взгляд на наши грязные берцы, но настаивать не решился. Тщательно вытерев ноги о половичок, мы прошли в кабинет. Саня сделал знак располагаться, а сам додиктовывал распоряжение секретарю. Пройдя к стене я уселся на кожаный диван и плеснул себе в бокал немного коньяку. Снова появился Серега и уселся рядом с Ильясом, о чем негромко его расспрашивая. Секретарь ушел и Саня повернулся к нам, сияя самой широкой улыбкой, которую только можно себе представить.

   ***

   Уже после обеда, сидя возле камина с бокалами в руках и смотря на пляшущий огонь мы лениво переговаривались о том о сем:

   Как ты себе дворецкого то завел?

   Да я и не заводил. Это Серега настоял, это же телохранитель, на самом то деле. Потом уж жена пересмотрела все фильмы, навспоминала все книги, какие могла и начала учить его мажордомничать. Достала всех и его тоже, а потом бах! и ему понравилось. Мне кажется он фильм про собаку баскервилей слишком близко к сердцу принял. А у вас как? Как скатались?

   Ну вот и подошло время серьезных разговоров:

   Как, как!? Позитивно. Но позитивность эта непонятная. Чего то они все крутят, а чего - сам не пойму. Вот слушай, - и я начал пересказывать последние события. - С нами на контакт пошли святоши. Они представлялись руководителями подразделений, но на самом деле никого из руководства не было, были только первые заместители. Сами же они сказали, что Верховный Совет ордена будет считать их предателями, в случае огласки. От них откажутся и замнут это дело. Вопросы, которые они хотят порешать несколько: первый, возможность свободной торговли между нами и городом; второй вопрос, снабжение продовольствием за определенную плату, что опять сводится к контактам между нами; третий вопрос, использование нефтеперерабатывающего завода. Они готовы платить нефтью за все, что у нас собираются покупать, а так же собираются нефтью платить за изготовление бензина для них. Нас предупредили, что все три соединенных сектора прорабатывают план переговоров на которых собираются достигнуть выгодных им соглашений. Если же не получится, то собираются аннексировать нашу собственность.

   А попы то чего хотят?

   Да как обычно! И рыбку съесть и ... ну ты сам знаешь. С одной стороны они вроде бы со всеми, а вроде бы чего то и опасаются, но чего - нам не говорят. Я от них услышал только общие слова о возможной опасности, о необходимости держаться всем вместе, о каре грешников. Однако ощущение боязни осталось. Что то они точно знают. И потом, откуда у попов нефть? Где они её возьмут, да еще в таких количествах? Непонятно, а я боюсь всего непонятного.

   Что еще рассказывали? - спросил Саня задумчиво, подливая еще коньяк.

   Рассказывали как у них все хорошо, ГЭС маленькую восстановили, не город, а земля обетованная. Ершалаим, блин. Свободные люди, немного рабов. В нашем бывшем секторе крепостное право, ну или колхозное - это без разницы. Заправляет кучка мерзавцев, остальные на них работают. Начальство орет о скором приходе...

   Чего, - с улыбкой перебил Саня.

   По моему светлого будущего, - я вернул ему улыбку.

   От этого прихода не бывает, - авторитетно заметил он. Мы негромко посмеялись и вернулись к теме разговора.

   У меня сложилось впечатление, что они будут рады, если власть в этом секторе поменяется. Был намек на неофициальную помощь разведданными, возможную помощь при захвате, но ты же знаешь этих святош; все расплывчато и никакой конкретики. Сектор фактически закуклился на самом себе. Старается не общаться с остальными, все внешние сношения, только через правящую верхушку.

   Похоже святоши хотят законтачить с нами вперед остальных и поиметь на этом дивиденды. Еще повторюсь, явная обеспокоенность их чем то таким.

   А твои контакты?

   А что мои контакты? Мои контакты работаю, но они в среднем звене. Предупредить о чем то реальном они могут, но не о каких то непонятных опасениях.

   Значит контачим?

   Контачим. И надо обсудить проблемку еще одну.

   Саня глянул хитрым взглядом дедушки Ленина, и разлил остатки спиртного по посудинам.

   ***

   Собирались мы все у Паши, это стало уже традицией, да и расположение удобное. Как водится поначалу была небольшая пьянка, плавно перетекшая в опохмел, из которого, как Феникс из пепла, родилась следующая пьянка. На четвертый день мы созрели до того, чтобы начать вспоминать о целях нашей встречи в верхах. Проснувшись и встретившись в столовой Пашиного дома, мы мрачно оглядели друг друга и решили, что праздник удался. По крайней мере ни одна из жен сосвоим мужем не разговаривает, а это, между прочим, первейшая примета удачной пьянки. Такие помятые физиономии редко встретишь и у бомжей, а не то что у приличных людей.

   К завтраку нам подали три вида рассолов: капустный, огуречный, помидорный. После того как это усвоилось организмом, кое-кто рискнул попробовать слабый куриный бульончик, Ваш же покорный слуга рискнул согласиться на кислые щи, после чего с еще большей смелостью выпил стописят, и тсал с тревогой прислушиваться к своему состоянию и Саниному докладу.

   Что у Сани не отнимешь, так это силы убеждения и харизмы. Он в два счета доказал нам, что нам необходим форпост в городе, что наиболее подходящее место для этого наш старый сектор (тут я с ним согласен); что мы задохнемся без контактов с внешней стороной; что мы остановились на своем пути развития, никаких разведок, никаких экспедиций, обходимся старым вооружением. Если так будет продолжаться дальше, то нас сомнут. Это пока нас немного побаиваются по старой памяти. А коснись чего - не пожалеют. Говорил долго и упорно, пока оставшиеся не просто отделались формальным "да", а действительно стали согласны ан проводимую нами политику. Как обычно, высокое собрание постановило: поручить мне собрать разведданные и начать подготовку по нашему возвращению в город.

   Дальше коснулись моего паломничества к Святым Отцам, вот тут мнения неожиданно разделились. Может быть похмелье прошло, а может наоборот из-за него, но Паша и Андреич считали. Что нам ни в коем случае нельзя с ними связываться. Никакая аргументация на них не действовала. Ни готовы были завязаться с Шерханом, чем со святошами. Почти переругавшись, решили не возникать, заняться восстановлением статус-кво, а посольские дела отложить на потом. Причем я постарался особо оговорить свое право действовать самостоятельно, но не во вред всем остальным.

   После этого уже начался нормальный праздник. Ходили с Пашей по его мастерским, осмтаривали местные достопримечательности. Молодежь куда-то усвистала, заниматься своими делами. Жены обсуждали свои, какие-то наверняка не менее важные дела; а ближе к выходным мы разъехались. Ехали молча, жена обижалась на мое поведение, а мне ничего не хотелось. Апатия, мысли текли медленно и лениво, переползая с одного на другое, пока снова не зацепились за очередную проблемку:

   - Как у тебя дела с твоей больничкой?

   - Не очень, - немного удивившись ответила она, - специалистов не хватает, да и те, что есть в большинстве своем умом не блещут.

   - В городе были неплохие специалисты, отличные в Казани, если бы можно было отыскать, может быть кто-нибудь и остался в живых.

   - Хорошо, я постараюсь отыскать.

   - Да, и еще, - она замолчала.

   - Ну-ну, - поторопил я её.

   - Больничку надо разделять, -решительно повернулась она ко мне. - Ты представляешь, что может случится, если вдруг кто-нибудь узнает?

   - Да ничего страшного, - легкомысленно откликнулся я. - подумаешь, у нас же все под контролем.

   За это "ничего страшного" я и получил. Меня обвинили в том, что я ничего не понимаю, что совсем к ней не прислушиваюсь, что занимаюсь чем угодно, кроме того, что действительно важно. В общем представьте себе весь спектр вываливаемых на вас обвинений, если вы сделали в семье то, что не нравится вашей второй половине, либо у неё плохое настроение.

   Мы чуть не поругались, по крайней мере, я сидел и молчал, не обращая внимания на стенания со стороны жены, стараясь поддакивать в нужных местах: "Да, милая! Конечно, милая! Ты совершенно права, радость моя!". Хорошо, что скоро доехали, я бы скоро взорвался. Прошу меня понять, я очень люблю свою жену, но иногда... Она достанет любого.

   ***

   Руководитель из меня плохой. Мне лень сидеть в центре паутины и дергать за ниточки, мне очень хочется самому поучаствовать. Я себя ругаю последними словами, но иногда срываюсь. Вот и теперь я собрался и сам поехал посмотреть на сектор и что в нем происходит.

   Мы лежали с Ильясом на небольшом каменистом холме в центре распаханных полей и наблюдали через бинокль за жизнью сектора. Выходы в нашу сторону были закрыты. Колючка опоясывающая все и вся, вышки по периметру - такое ощущение, что мы разглядываем не жилой поселок, а зону строгого режима. Что еще показательно. Часть народа выводили под охраной на работу, часть - самостоятельно. Оставив вместо себя на холме постоянного наблюдателя, мы вернулись в лесок. Сопровождающий нас один из бойцов Андреича подвел к нам лошадей и мы тихонько начали отходить.

   Наблюдать мы собирались недели две, чтобы выяснить все подробности. Основную задачу на себя приняли Андрюхины и мои люди. Серега благоразумно не вмешивался в действия разведки, памятуя о том во что это может вылиться, однако одного своего человека все-таки прикрепил. Я и не спорил, споры они до добра не доводят. Сами же мы собирались еще раз встретиться со святыми отцами.

   Вечером того же дня до меня доехал Саня, весь кипя от возмущения:

   - Ты знаешь, что Пашкины стражники взятки берут?

   Я не выдержал и заржал:

   - Ты ехал инкогнито?

   - Ну. - непонимающе согласился он.

   - И с тебя денег попросили?

   - Ну, - тоже начиная лыбиться сказал он.

   - Ну так будь доволен. Тебя не узнали. Как и меня.

   - Значит и тебя окучивали? - спросил Саня. - Но все равно это беспредел.

   - Да ладно. Брось, - беспечно махнув рукой, продолжил я. - Всего навсего мы их пустим впереди себя при возврате позиций внутри нашего сектора.

   Злорадная улыбка гуляла по его лицу все то время, пока мы обсуждали, что именно я должен обсудить со святошами, что потребовать, какие слова говорить, какие не говорить, на что не могу пойти ни в коем разе, а что могу уступить. Беседа почти закончилась когда меня он повторил вопрос, который я задавал супруге:

   - А что там за истории с больничкой?

   Ладони у меня мгновенно вспотели:

   - А, да так. Пустое, - опять я повторил жест с вялым помахиванием рукой. - Жена собралась улучшать качество медицинской помощи населению, вот и открыла типа кратких медицинских курсов. Ну и, кроме того, работу с вакцинами начала. Для прививки детишек и так далее и тому подобное. Новорожденных то все равно прививать надо.

   Саня кивнул, прощаясь; я кивнул ему в ответ, удерживая на лице улыбку. Интересно, что за сука, сдала меня? Надо бы выяснить. На секунду задержавшись, я вышел проводить его. Больше никаких тем мы не поднимали, поддерживая светский разговор, типа: низко, пошла - к дождю. После чего я пошел готовиться к очередной встрече.

   ***

   Все повторялось как и в прошлый раз. На лошадях мы доехали до нашего форпоста, с которого уже стартовали только в двух машинах. В моей машине ехали Ильяс, я, Алина и трое её девочек, так сказать моя ближняя охрана. Доехали до повертки к Старому, где приняли на борт одного из людей Ильяса и только после этого поехали к воротам в город. Посигналив и получив ответные сигналы, ПАЗик медленно отодвинулся в сторону, пропуская нас на территорию города. Проезжая мимо водоканал я невольно взглянул на искореженный взрывом остов джипа и глянул вверх, на диспетчерскую. Мои движения не укрылись от взгляда Ильяса.

   - Там все нормально, - еле слышно обронил он.

   Я успокаивающе кивнул и опять уставился в окно. Нынешняя поездка была ответной, по крайней мере, святые отцы наотрез отказались бегать из охраняемого помещения, а еще раз выставили гаранты безопасности, в частности возможность обшарить моими людьми все здание.

   Ради разнообразия на этот раз мы сразу выехали на таксовую площадку и остановились. Ильяс вздохнул в рации:

   - Пошли.

   Джип медленно двинулся вперед, а Ильяс уставился на часы. Минутная стрелка бежала вперед, Ильяс становился все бледнее и бледнее. Достав корбочку радио взрывателя он предупредил:

   - Как только я скажу, сразу уходим.

   Алина, сидевшая за рулем, согласно кивнула. Вдруг из рации раздался искаженный голос:

   - Все нормально, они выходят.

   И тут же по другой рации:

   - Все нормально, сюрпризов нет. Охрана двенадцать человек, внутри четверо, остальные по периметру.

   Ильяс, вытерев испарину, спокойно проговорил:

   - Рокировка.

   Джип выехал и направился к нам. Не доезжая пары метров он остановился и из него вышел молодой парень в серой футболке. Ильяс вышел ему навстречу, оставив мне коробочку. Они о чем то переговорили и он вернулся в машину.

   - Поехали, -хлопнул он дверцей.

   Алина невозмутимо смотрела на дорогу.

   - Поехали, Алиночка, - подтвердил я.

   Джип медленно тронулся и не торопясь подъехал к подъезду. Уже знакомый нам охранник ничем не выразил своих чувств когда из машины полезли красивые девушки, последними вышли мы с Ильясом. Прикрываемый со всех сторон, я вошел в подъезд спортзала, где меня и встретил один из святых отцов.

   - Ну что ж, - потер руки толстяк, - наконец-то вы сможете насладиться нашим гостеприимством.

   Фраза прозвучала несколько двусмысленно, но он этого не заметил. - Прошу к столу, - простер он руки в приглашающем жесте.

   Мы прошли вперед, вернее сначала прошли девочки, обшарившие цепкими глазками все вокруг. Равнодушно оглядев накрытый стол, предметы меблировки, людей находящихся в помещении и оценив все, разошлись в разные стороны.

   В этот раз батюшек было не трое, а четверо. Четвертым был пожилой человек, с изрезанным морщинами лицом.

   - Здравствуйте, - сказал он с одышкой. - Рад знакомству. Я имею честь разговаривать с человеком занимающемся сбором разведданных в совете четырех?

   Здорово конечно он нас обозначил. Совет четырех, общество рыжих. Пожалуй, это можно будет принять за самоназвание. Однако он как то однобоко меня назвал, ни назвал меня никак, не рассказал кем я был, что я делал. Либо он плохой специалист, либо он все это знает, но не видит смысла хвастаться своим знанием. Ну что ж, надо быть ответно вежливым:

   - А я так понимаю, что Вы мой коллега с этой стороны?

   Морщинистый вежливо кивнул:

   - Вы зря притащили с собой девочек Алины, здесь Вам ничего не угрожает, мы стараемся держать свое слово.

   А вот это уже неприятность, он меня уел. Девочек Алины, до переселения не было, они появились когда мы находились, да и сейчас находимся, в режиме полной изоляции. То есть он спецом показывает, что владеет информацией, то есть целенаправленно сдает своего человечка. Ну почему сдает? Во-первых его еще надо найти, во-вторых, если сдает, значит он у него не один. Или наоборот один, но он хочет заставить не доверять меня своим людям. А вот фиг ему.

   - Я вижу, что Вы отлично осведомлены о наших делах... - я замолчал, словно в затруднении.

   - Николай Павлович, - подсказал тощий из своего угла.

   - ...Николай Павлович. - подхватил я. - Какая же причина побудила Вас к встрече со мной?

   - А вы разве не собираетесь похвастаться своей осведомленностью? - насмешливо поинтересовался морщинистый.

   Я поморщил нос:

   - Знаете, Николай Павлович, мне все равно вас не переплюнуть. Поэтому я решил сократить вступление и выслушать ваши предложения.

   Морщинистый не стал меня мучить и подводить к вопросу, не стал заигрывать. Он подумал прикрыв глаза несколько секунд, а потом начал глуховатым голосом:

   - Три года назад руководство ордена приняло решение о возможной экспансии. В качестве приоритетной задачи мы поставили себе Казань. Разумеется мы понимали всю сложность данной ситуации, но все таки решили рискнуть.

   - Пятью голосами против четырех мы послали группу наших людей в Казань, затем вторую, но ни одна из них не вернулась. Дело обычное, определенный процент потерь на это дело всегда закладывается. Однако, как вы сами знаете, путевых людей у нас не очень много, а в связи с обострением обстановки, - он сделал полупоклон в мою сторону, - нам понадобились все квалифицированные люди, способные стабилизировать ситуацию.

   - Их просто списали, но они напомнили о себе...

   - Я не понимаю каким образом это затрагивает нас, - нерешительно проговорил я. Этот старик натурально подавлял меня, заставляя чувствовать мелким нашкодившим щенком.

   Он поднял руку, прерывая меня:

   - ...самым странным образом. Неделю назад наши младшие братья во Христе, - я сделал себе в уме заметочку, - доложили о сильном военном конвое, двигающем в нашу сторону.

   Тут мне стало интересно. Военный конвой, да ещё из "других краев" - это очень интересно. Внезапно я понял, что именно грызло меня все последнее время. Я как то подзабыл, что помимо нашей небольшой республики, есть еще куча других краев, где тоже могло выжить очень много народа. А когда встречаются даже всего лишь два ребенка, через какое то время обнаруживается, что один из них лишний и неправомерно владеет чем-то, что нужно другому. Причем поменяться они могут, только в том случае, если бояться друг друга (не уверены, что сумеют победить сразу и без больших повреждений для себя), или кого то пострашнее (родители, бог). Если же один сильнее другого, то обязательно отберет, мотивируя это тем, что "мне нужнее", или еще дебильнее "я тебе потом отдам", если страдет угрызениями совести. Мы же, в нашей песочнице, почувствовали себя крутыми, забыв о том, что могут прийти взрослые парни из соседнего двора, которые растопчут наши куличи, испинают машинки, а самим отвесят шикарного волшебного пенделя. И даже самый крутой в нашей песочнице, будет стоять и реветь, тщательно размазывая сопли по лицу, надеясь, что придет папа и заступиться.

   Так что вот оно кажется. Дождались.

   Видимо вся эта гамма чувств отразилась у меня на физиономии, потому что старик, внимательно наблюдавший за мной, с облегчением сказал:

   - Ну вот, вроде бы дошло.

  


в которой приходит понимание о том, что так дальше жить опасно и возникают первые непонятки. | Stronghold 2 | как нас опередили.