home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



в которой приходит понимание о том, что так дальше жить опасно и возникают первые непонятки.

  

   - За это последнее время поднято три поселения из ваших людей. Прибыли первые подводы с налогом из старых поселков, отправлено, в счет осеннего урожая: зерна на посадку, две телеги с сельхозинструментами, на развод быка и двух коров, обществу. Из города, пока, известий не было. Если будет угодно ознакомиться, то я все изложил в списке. Также я хотел бы что бы Вы просмотрели приходно-расходные книги, еще требуется утверждение двоих выборных в Городской Совет, в Макарово. В конце недели ежемесячный суд, на который уже подали заявку двенадцать человек. Жалоба от людей князя на Вашего сына, тренируя своих людей, он занимался тем, что захватил, как он говорит "для тренировки", пограничное поселение. Я разговаривал с главным интендантом князя, инцидент можно считать исчерпанным...

   Монотонный голос становился тише и терялся где-то вдалеке. Я встряхнулся, приходя в себя. Голос опять стал громким:

   - ... также еще хотел бы обратить Ваше внимание на то, что подходит время ежегодного общего сбора, который будет проходить в Макарово. Необходимо подготовить и разослать приглашения, всем интересующим Вас людям. Тренировочной группой обнаружено свободное поселение в пятидесяти километрах от нас в сторону Кировской области. Судя по наблюдениям поселение из новых, созданных после беспорядков. Есть интересные замечания, они используют труд непомнящих. (Непомнящие, зомби, упыри - люди потерявшие разум и тонкий налет цивилизации и ведущие себя как животные. Не носят одежду, не пользуются орудиями труда, не используют членораздельную речь. В общем обычные животные.) Вот предложения по ассимиляции этого поселения...

   - Спасибо, - прервал я эконома поднятой рукой. - Книги оставь на столе, списки тоже; я просмотрю их ближе к вечеру, а к утру ты их заберешь. Составь список и сочини текст пригласительного билета. Я думаю, ближе к выходным, мы отправим людей с пакетами ко всем нашим.

   Эконом поклонился, положил бумаги на стол, и неслышным шагом покинул комнату, я остался один. Задумчиво посмотрев в начинающее сереть окно, я подошел к камину и протянул руки ближе к огню. Вроде бы все хорошо, но меня гнетет какое-то нехорошее чувство. Такое ощущение, что я упустил кое-что важное и это упущенное мной важное, вот-вот подкрадется сзади и треснет меня по башке. Хреновато.

   Грохнувшись в тяжелое кресло, я уставился на пляшущее пламя, и стал размышлять. Все пока складывалось не очень плохо. После того, как мы вполне удачно свалили из окрестностей нашего городка и обустроились, каждый на своей территории, мы продолжили поддерживать друг друга, и, самое главное, не перессорились. У всех своя вотчина, которая худо бедно управляется, свой круг интересов, который решает каждый сам по себе в пределах своих возможностей. Общими остались только безопасность и... да, пожалуй, и все. Вот здорово, получается, что нас ничего не связывает, кроме общих врагов и старой дружбы, к которой, теперь, относишься очень аккуратно. Осталась взаимовыручка, но все это с оглядкой на своих людей. Это только кажется, что стоит стать небольшим повелителем, как будешь весь в шоколаде. На самом деле не только они работают для тебя, но и ты должен работать для них, а не то окажется, что все это большой пшик и у тебя нет никого за спиной, на кого можно положиться. Главное, необходимо очень точно выдерживать дистанцию.

   Если рассуждать логически, то сейчас у нас каждого по небольшой банде, которая способна производить налеты, захватывать на небольшое время некрупные населенные пункты, куролесить там несколько деньков, и сматываться, при малейшем проявлении опасности или появлении более крупной и лучше вооруженной группировки. То, что мы при этом стараемся держать достаточно большую территорию столь малыми силами, обозначает только одно, мы пока не напарывались на действительно серьезных противников. Но тут возникает дилемма: если мы увеличиваем количество бойцов, то мы уменьшаем количество сервов, людей, которые сидят на земле, то есть занимаются обычным трудом: занимаются ремеслами, рожают и воспитывают детей, работают на полях. Мы принимали их с тем условием, чтобы они работали, а в ответ обещали защиту, в лучшем стиле суровых девяностых годов, и пока они не прикипели к одному месту, нет смысла давить на них, иначе они разбегутся в разные стороны. Другое дело, что человек животное стадное и потом они обязательно пристанут к какому-нибудь крупному поселению, но это будет потом и не у нас.

   Причем невозможно взять человека и заставить его воевать незнамо за что. Люди в возрасте, или просто много повидавшие, предпочитают работать сами по себе, смиряясь с необходимостью платить налоги, но попробуй заставить его взять в руки оружие, как он начнет сопротивляться, справедливо полагая, что ты взваливаешь на него свои заботы. Если же все таки его записали в ополчение, то не факт, что он из этого ружжа не шмальнет в тебя, благодетеля, а наша власть еще не настолько окрепла, чтобы держать за спиной придурка с ружьем. К тому же катастрофически не хватало кадров. Я невольно бросил взгляд на стол, заваленный бумагами, с двумя пластиковыми цилиндриками из под фотопленки, которые и таили в себе мою головную боль и плохое настроение.

   Я еще раз перечитал два последних сообщения, пришедшие из города. Доставлены они были командой Ильяса, поведшего молодняк в большой поход, по истечении которого предполагалось разделить их по тем или иным подразделения. Естественно, один он не мог все охватить, поэтому его сопровождали так называемые "покупатели", которые оценивали новичков. То, что оставалось, брал себе Семеныч, который хоть и стал сдавать по здоровью, но рассудка не терял и брался за самое тяжелое. Один из покупателей и сходил на одну закладку, второй на вторую: забрали письмо и оставили посылку. Они никак не связаны друг с другом, сговора быть не могло; играть с нами тоже пока было некому- поэтому письма скорей всего истинные. Я взял одно из них и снова начал читать, словно пытаясь проникнуть в потаенный смысл простых слов:

   "Здравствуй брат..."

   Хоть тексты и были зашифрованы, но примитивненько. В случае необходимости их смогли бы расколоть не дешифровальщики, а любители поразгадывать кроссворды и загадки. Кроме того, мои контакты подставлялись по полной; вычислить их, после прочтения и осмысления информации, не составляло труда. Видимо дело показалось им настолько серьезным, что они наплевали на опасность. Есть еще один прием, многажды описанный в "шпиёнской" литературе, сущая мелочь, но приятно: количество точек с запятой, четное или нечетное. Нечетное, и по этому приемчику получалось, что Мишаня писал под диктовку. Таким образом, мне на сто процентов подсовывали дезу, плюс вешали на меня вызволение Майкла: от выкупа до силовой акции, а вытаскивать его необходимо. Не потому что русские своих не бросают, а потому, что элементарная логика подсказывала такой порядок действий. Отдавать нужного человека можно только за что-либо серьезное, а такого не предвидится. Да и элементарная порядочность вместе с совестью скромно шевелились в уголке души. Я старательно их придушил и еще раз подумал: нельзя ли втюхать Майкла конкурентам в обмен на что-нибудь интересное. Не придумал и... отпустил скромняшек. Пусть меня погрызут.

   Со вторым письмом было еще интереснее. По ходу про информатора, его написавшего, ничего не было известно. На том конце цепочки сидел человек, которого я крепко держал за жабры, содержа его единственного ребенка (о чем он знал), и выжившую жену (о чем не знал). Писали же они словно под диктовку. Нет, стиль письма был разный, сведения тоже, но вот идеи, прописанные в них, походили друг на друга, как близнецы.

   Так, ничего и не придумав, я позвал Игоря Ивановича, а тот нашел мне Семеныча.

   Дождавшись его и обменявшись положенными в таких случаях словами, я отдал прочитать письма и усадил его пить чай с медом и свежим хлебом. Тот довольно зашевелил усами и хищно вцепился в кусок каравая.

   Тщательно прожевав угощение, он дочитал оба письма. Небрежно откинув их в сторону, он спросил:

   А от меня то ты, что хочешь?

   Неопределенно пожав плечами, я покрутил в воздухе пальцами и озвучил свои измышления по поводу контроля над одним и полностью непонятного поведения второго. Еще раз тщательно обнюхивая текст Семеныч что-то пробурчал.

   Что, что? - не расслышал я.

   То, то - передразнил меня Семеныч. - Тебе же все написали. Скорей всего орденцы решили обеспечить свои тылы, да и чего-то бояться. Тот, который под контролем, выбран ими как почтовый ящик. Через него они пытаются связаться с нами. Кто глава - они не знают, но надеються на то, что их послание попадет по адресу. Второй - раскрывает именно намерения церковников. Ответь поскорей и жди, с тобой будут искать встречи.

   И по стариковски закряхтев Семеныч свалил к себе, а я остался один, в который раз с тоской думая, что зря я ввязался в это дело. Теперь пищи, но беги, как белка в колесе.

   ***

   Письма были очень простые. В одном из них макс написал, что на нашу сторону ищут выход орденцы, причем старается это делать втихомолочку, стараясь не затрагивать никого из своих союзников. Ни Шерхана, ни подмятых под себя Свидетелей Иеговых, ни колхоз имени Ленина. Инициатива исходит не от самого главного руководства, а от среднего звена. Хотя возможно они просто стараются обезопасить себя от любых обвинеий со стороны. Люди, пытающиеся с нами связаться, делают это очень ненавязчиво, при малейшей опасности убирая свидетеля. Так, пользуясь свободным доступом на территорию колхоза и тайной исповеди, они вышли на кого то из моих людей. Сотрудничество оказалось достаточно плодотворным, видимо им нашлось чем его заинтересовать. Он не знает кого именно, но работа в том направлении активизировалась. Так что изменилось направлении деятельности разведки: все меньше занимаются поиском ведьм, большинство ресурсов направляется в сторону увеличения экспансии на сторону. Подробнее сообщить не может, постольку поскольку мною было запрещено заниматься активным сбором разведданных.

   Я отложил письмо и задумался. Если эти сведения попали к практически законсервированному агенту, то это значит то, что: либо он сгорел, либо эта деятельность получила очень широкое распространение. Еще раз мылено попеняв себе на леность и на то, что не озадачился подсадить другого агента. Я перешел ко второму письму.

   Майкл писал очень убедительно и немногословно, в своем лаконичном стиле. Письмо его больше напоминало служебную записку с обоснованием какой-либо надобности и включало практически все, что написал Макс.

   На него вышли святоши и предложили передать для меня послание. Что его поразило, так это то, что именно для меня. В частности мать-церковь предлагала мне полное прощение только за отвлеченное согласие о сотрудничестве. Основные вопросы предлагалось обсудить в реальном времени и без посредников. Никаких конкретных вопросов - только полунамеки. Легкие как перышко и ничего не значащие. Намек там, намек тут и ты начинаешь сомневаться в себе самом. Предлагалось встретиться и обсудить вопросы затрагивающие не только оставшихся в городе, но и "пошедших по другому пути развитию", то есть нас. Так же в письме содержалась просьба о полной секретности, приводились какие-то доводы. В общем ничего не обычного, если бы не дополнительный знак препинания. Возможно Майкл хотел привлечь внимание таким образом, ведь если бы не этот момент, то я бы обратил на это письмо внимания не больше чем на все остальные пришедшие за последние два года. Не то чтобы я их игнорировал, просто было не к спеху, как я считал. Но каковы попы! Расщелкали мою консерву на счет раз. Насколько я знаю мишаню, его убедить достаточно тяжело, практически невозможно. Покраснеет, глаза в сторону уводит но упрямо стоит на своем и пока сам не прочувствует - не согласится. Он не упертый просто очень основательный, для него семь раз отмерь - один раз отрежь - не поговорка. А руководство к действию.

   Сам в приписке написал, что он рекомендует встретиться и обсудить наболевшие проблемы (еще один звоночек: любое прилагательное со словом проблемы, рекомендация уделить этому как можно более пристальное внимание); а я теперь сижу и думаю, к чему относилась точка с запятой. То ли он поддерживает сближение с церковниками, то ли он захвачен и пробует хоть в какой то мере повлиять на свою судьбу и это сигнал СОС, а не приглашение поиграть.

   Еще существует интересная возможность игры, кто-то не просто пытается со мной, а затеял многоходовую комбинацию, призванную в конечном итоге поссорить меня со всеми моими друзьями (чуть не сказал подельниками). Если хотя бы сделать допущение. Что не только я оказался самым умным и оставил в колхозе своего человека? Если сделать второе допущение о том, что святоши вычислили всех остальных и каждому из нас было послано такое предложение? Вы можете сказать, что слишком много допущений, но поверьте мне в жизни если есть возможность случится чему либо плохому, то случится не просто плохое, а очень плохое. Закон мэрфи - не я придумал. (набор законов, описывающий возможность возникновения проблем, типа: бутерброд всегда падает маслом вниз). В итоге мы получаем в лучшем случае нескольких никому недоверяющих индивидуумов, а в худшем локальную заварушку; постолькоу поскольку каждый из них может двинуть на другого неслабо вооруженную команду. Если они рассчитывают на это, то придется делится информацией, необходимо собраться и тупо поставить вопрос ребром. Заодно по реакции народа можно посмотреть кто решил попробовать сыграть в высшей лиге, ну и окоротить человека. Если же для всех это новость. То я теряю такой шанс! Хотя лучше потерять шанс, чем голову - шансов много, голова одна.

   То есть как бы не было соблазнительно, играть самому не получится - играем по любому в команде. Для этого терпим до очередного сборища, благо оно уже скоро, и под видом пьянки, как мы всегда делаем, обсуждаем наболевшие вопросики, ну и этот в том числе.

   В целом выводы простые: ситуацию надо исправлять, а для этого необходимо расширять свою агентурную сеть везде, где только можно. Для начала надо заслать человечка в колхоз и активировать еще одного человечка, пусть он посмотрит на ситуацию. Его зацепить не могли - он нигде не отсвечивал, тем более наш внешний антагонизм проявлялся в полной мере. Если для предупреждения вторжения, хватало внешних постов и одного человечка внутри, то для нормальной работы нужно внедрять и еще раз внедрять народ. Сейчас я похож на инвалида, который пользуется одним из чувств, намерено игнорирующим все остальные. Загадывать нечего, надо сначала дождаться ответов на заданные вопросы, а только потом предпринимать какие-то действия. Но на первую встречу я все-таки съезжу. Посмотрю, заценю серьезные люди или так, шантрапа дворовая.

   ***

   С утра я вызвал Ильяса.

   - Привет.

   - Привет.

   Тут надо немного пояснить: Ильяс, как зять Семеныча, постепенно сменил того на посту начальника отдела силового реагирования. Лена, его жена, успела воспитать из трех приданных ей девочек настоящих снайперов, таких что и прибалтийские дамочки могли позавидовать. Ильяс очень рьяно взялся за дело, подбирая себе кадры. Моложе двадцати двух лет, у него никого не было, что в принципе и понятно, молодежь легче на подъем. Причем вся молодежь круглые идиоты, потому что не умеют бояться - это приходит со временем, надо просто подождать. Кроме того Ильяс выкинул дискредитировавшее себя слова армия и начал набирать молодняк в части особого назначения - ЧОН. Такие отряды впервые были созданы в первые годы существования Советской Власти, к счастью большинство из нынешних молодых людей не знает историю своей родной страны. Поэтому Ильяс накрутил им романтичных и красивых рассказов с подвигами, выставляя чоновцев чуть ли не былинными богатырями. На что только не пойдешь, чтобы уговорить тупого сопляка умереть за твои деньги, за твою территорию, за твои амбиции: для этого обзовешь все, что тебе нужно, словом родина, похлопаешь его по плечу, назовешь героем, тому кто выжил повесишь медаль на грудь и он твой. Так поступают если нужна массовость, нам же нужны были и всеобщая воинская обязанность и профессионалы.

   Поэтому Ильяс построил дело следующим образом - он собирал молодняк, начиная с двенадцати лет и до двадцати одного года. Один раз в год, зимой, он собирал их всех на два месяца и мучил. Верховая езда, работа с холодным и огнестрельным оружием, арбалетом, лыжи, кросс, небольшой комплекс из трех-четырех поставленных ударов, нескольких борцовых приемов, общефизическая подготовка и самое главное пара молодых парней из первого набора. Эти парни просто вспоминали о том как оно было, рассказывали смешные случаи из их жизни, демонстрировали отличную выучку. Дети же - всегда дети. У них загорались глаза, они раскрыв рты слушали "откровения" старшего поколения, их восторги мной, Семенычем, Ильясом и все хотели быть такими же. В их глазах мы были героями, а то что все эти правдивые история подвергались изначально корректировке, это уже беллетристика. Ильяс спокойно отбирал себе понравившиеся заготовки. Самое трудное было подобрать таких рассказчиков, занимающихся рекламой вооруженных сил. Плюсов от всего этого было больше, чем минусов. Мы имели расходный материал, который можно было быстро поставить под ружье и заткнуть им любую дырку, а помимо этого подразделения, как мы надеялись с профессионально подготовкой. Я конечно прекрасно понимал, что в реальной стычке эти дети могут и не выдержать, но других у меня не было. Тем более, что готовил выбранных Ильяс совсем по другой программе.

   Мы с мужиками пытались запустить НПЗ, на который очень сильно рассчитывали, а Ильяс тренировал своих ребят на нем. Разбираться в оружии, водить машину, трактор; разбираться в захвате заводов, как его правильно заминировать, как обезвредить террористов, захвативших заложников с наибольшей эффективностью (кстати на месте заложников при освобождении его ребятами я быть бы не хотел). Маскировка в лесу, в поле, в городском пейзаже, экстренное потрошение с целью добычи необходимых разведданных.

   Часть из них, кто показал более чем неплохие результаты, учились дальше. Основные поведенческие реакции, типажи, работа с тайниками, психология, основные методы вербовки, захват заложников, организация саботажа, несчастные случаи и так далее.

   За всем этим присматривали замполиты. Да кстати, я ввел всюду куда только мог замполитов, нарядив их в рясу. В частности к Ильясу подсадил отца Михаила, в миру Дениса Ивановича - умнейшего человека, заведующего кафедрой психологии, психотерапевта не из последних, автора закрытых работ по управлению и внедрению в мозги нужных идей (я так понял, по крайней мере длинное название, где лишком часто встречались слова: социум, индивид, полезные функции и другие умные слова - я не запомнил). В самом поселении преподавал, прошу прощения, работал, один из лучших его учеников. В первую очередь мы построили везде церкви. Откуда то нарисовались местные попики, самозвано назначившие себя на эти должности, я же подошел к этой работе творчески и назначил знакомых мне людей, к тому же немало зависевших от меня. О том как и откуда я их вытащил, можно написать отдельную книгу, но мне самому не хочется вспоминать об этом.

   На выходе мы получали не очень много, но две группы по пять человек мы получили и отправили в автономное плавание, сроком на три месяца. Одна вернулась полностью, из второй пришло двое. Этих и получил я. Один из двух сделался эконом, второй начальником охраны замка. Выжившая пятерка находилась в моем личном подчинении, номинально находясь под властью Ильяса. Неделю назад я поручил старшему пятерки начать осторожную компанию неповиновения.

   Слушай, мне нужна группа, которую бы тебе не было жалко. Есть у тебя такая?

   Ильяс немного помялся, продавать своих не входило в его правила, но я его приучил к тому, что мысли мои блуждают очень странными путями, поэтому он пока старался отвечать мне правду.

   Кто-нибудь из твоих ребят тебя достал, кого можно приструнить заданием? - с показным сочувствием спросил я.

   Знаешь, до определенного момента все было нормально. Однако в последнее время Хромой как с цепи сорвался. Грубит, хамит, огрызается на всех вокруг. Конечно, специалист получился неплохой, но! - он поднял палец - всего лишь неплохой. Да я еще погорячился... у нас народу много, а группа одна, вот я и того... не сдержался. Сам нагрубил. Но молодняк, в принципе, на подходе.

   Посочувствовав Ильясу и пообещав разобраться, а пока дать задание пятерке, а то они здесь сидят, жир нагуливают, вместо того чтобы повышать свое мастерство. Порекомендовав собрать молодняк, для учений, приближенным к боевым, чтобы значит молодняк потренировать и нам не застояться, я отпустил его велев прислать ко мне Хромого.

   Отправив группу Хромого в город, я немного успокоился. Ребята постараются выполнить порученное и вернуться.

   ***

   Дела, после долгого перерыва, только наваливались, не спеша разгребаться. С непривычки я чувствовал себя не очень уютно, болела голова и хотелось на все плюнуть. У меня всегда так, для начала мне надо разогнаться, а потом меня уже не остановить, пока я не почувствую что все - конец. Я похож на тяжелое колесо, которое с трудом раскручивают и отпускают с горы, а оно летит, сшибая все на своем пути, пока не потеряет инерцию и не свалиться. Сейчас пока была стадия разгона, то есть я набирал обороты. Но работать все равно не хотелось, наверное поэтому я решил немного расслабиться и развлечься.

   Решив отдыхать на всю катушку, я решил съездить на очередное обращение, как мы называли захват обнаруженных поселков. Обычно занимался этим Ильяс, но иногда я, чтобы развеяться отправлялся с ними. Потом, судя по сводкам, поселение было очень многообещающим. Нашли его случайно - один из отрядов молодняка ушел в €глубокий рейд и там нашел мальчишку, который заблудился. Пацана привели к нам, а в тех местах вдумчиво поработали взрослые дети и нашли этих чудиков. Община, судя по всему, запитана сама на себя и находится на полном самообеспечении. Прямо резон взять их себе. Тем более я обещал жене решить вопрос с больничкой, которая находилась не в самом лучшем месте и с точки зрения безопасности и с точки зрения секретности.

   ***

   Всадники вырывались из цеплючих лап леса и бросали коней в галоп. Работавшие на полях люди заслышав дробный лошадиный топот, поднимали голову и застывали на секунду в недоумении, потом, вроде бы поняв, подхватывались бежать. Замолк остановленный трактор, выскользнувший поселенец, рванул через все поле к воротам. Прозвучали редкие выстрелы навстречу несущимся всадникам. Казалось, что их очень много, безумно много. Нагоняя убегавших в воздух взмывал аркан, обхватывая бегущего человека и валя его с ног, но основная масса продолжала свой безумный бег. В поселении забил колокол, поднимая тревогу. Поселенцы попытались закрыть ворота, но было поздно, что-то вереща и стреляя в воздух они ворвались в небольшое поселение. Человек пытавшийся помешать им захлебнулся схватившись за перехваченное петлей горло. Мужчины хватали под руку ближайшее оружие и бросались на улицу, надеясь отбить непонятных гостей. В наше время любой гость считается скорей бедой нежели радостью в доме. Но всадники, казалось, не обращали внимание на сопротивление, сгоняя пастушьими кнутами всех жителей к центру поселка. По новой моде поселок был обнесен высоким забором с помостом по кругу. Кто-то из сельчан все таки умудрился добраться до оружия и в сторону пришельцев прогремел выстрел. Всадники, как цепные псы, набросились на одиночку, повалили его и просто затоптали конями. После чего изломанное исковерканное тело зацепили арканом и проволокли по единственной улице поселка в сторону импровизированной площади, здесь мертвое тело втянули на ветку одного из деревьев, превратив то в импровизированную виселицу. На сельчан наезжали конями, заставляя сдвигаться в плотную кучу, людей выскочивших на защиту, беспощадно били кнутами, отбирая все, что хоть как-то походило на оружие. Под направленными на них дулами автоматов не очень то посопротивляешься. Спешившиеся всадники бросались в дома, выволакивая спрятавшихся детей, визжащих девок, старающихся расцарапать морду в кровь. Наконец толпа на площади была собрана и начали появляться главные действующие лица. На площадь въехали пятеро человек. Нельзя сказать, что они отличались друг от друга в одежде, но почему то казалось, что трое из них - это телохранители один находится явно в подчиненном положении, а один как раз тот, из-за которого и началась вся эта катавасия. Одетый в темную куртку с капюшоном такие же брюки высокие кожаные сапоги, он проехал чуть вперед и откашлялся. Гомон и плачь толпы его, казалось, ничуть не задевал, он еще раз откашлялся и начал говорить. Всадники начали интенсивно работать кнутами, успокаивая толпу. Постепенно громкие всхлипы и вопли стихли и люди начали отчетливо слышать, то что им вещал очень худой всадник.

   ...таким образом, все это селение переходит под покровительство нашего Князя, который в милости своей простер руку защиты над всеми нами.

   Сделав знак сопровождающим, дохлый с брезгливо сломанными губами сдвинулся чуть назад, выпустив вперед себя подчиненного, по-видимому, командира с раскосым разрезом глаз, захвативших поселок всадников. Тот, выдвинувшись вперед, почти заехал в толпу, давя ближних к себе, и начал орать командным голосом:

   Смотреть на меня скоты! Смотреть и слушать! Ваши никчемные земли и вы сами являетесь отныне данниками нашего Князя - он почтительно наклони голову - если же среди вас есть те кто не согласен с этим, то добрейший Князь согласен отпустить всех, кто хочет уйти.

   Толпа загомонила. Неприятная усмешка снова тронула губы дохлого. Осень, скоро зима. Даже если решат уйти, то не успеют срубить жилье и человеку сейчас очень трудно одному. Он поневоле должен сбиваться в крупные стаи, способные выжить, хоть и стало немного полегче. Видимо селяне это тоже поняли достаточно быстро и утихли. Наконец в передние ряды вытолкнули человека, даже человечка. По внешнему виду махрового интеллигента, который тем не менее умудрился собрать своих единомышленников и набрав в последние дни сугубо нужных и важных вещей большим караваном выступил из маленького городка Кировской области. Фактически они сделали то, что собирались сделать мы, но не решились. Пожалуй, это даже к лучшему. Могли бы сами оказаться на их месте. Как рассказывал разведчик, изначально было десять семей, а потом появилось еще, и еще, и еще... Поселок разросся, а по нынешним меркам потихоньку превращался в небольшой городок. Ну ладно, отвлекаться не стоит, надо послушать что Ильяс говорит этим перепуганным. Пока страх нужен, чтобы яснее поняли, а потом посмотрим.

   ... все вы остаетесь здесь в этих домах. На первое время налог будет составлять одну десятую часть дохода, потом эта цифра будет пересмотрена в сторону уменьшения...

   Неужели они поверят в это? Налоги никогда не уменьшаются. Увеличиться могут - это да, а уменьшиться? Это из области фантастики.

   Теперь следующее: каждые десять лет селение должно будет отправлять двоих юношей в возрасте от 16 до 20 лет на службу, для охраны границ нашего Княжества...

   Заволновались мамы, а теперь и папы. Это самое неприятное, если при упоминании о налогах они погудели между собой, то при этой новости Волки снова заработали кнутами и защелкали затворами автоматов, усмиряя толпу. Хотя не все заволновались, вот паренек с краю, тот с раскрытым ртом смотрит на Ильяса. Правильно, есть на что посмотреть. Прикид у нас у всех одинаковый, но у Волков еще и оружие. У каждого к седлу приторочен арбалет, сзади за седлом, крепиться аркан, в кобурах на поясе два пистолета, за спиной сабля, спереди кнут, свернутый в круг, в подсумке гранаты, в руках автоматы. Суровые лица закрытые платками, и сила, чистая сила подавляющая волю и внушающая страх. Так что этот пацан, пока еще мечтающий быть сильным и смелым героем, наш. Даже если его не отдадут, то сбежит. Его не устраивает растительная жизнь в этом поселке. Он глупец и поэтому пойдет к нам добровольно. Он пока не понимает, что глупые идут и совершают подвиги, а умные заставляют их эти подвиги совершать. Постепенно они либо умирают, либо взрослеют, и тогда посылают других глупцов (извините героев) совершать подвиги во имя чего-нибудь.

   Оружие держать в доме нельзя, вас защитит ваш князь.

   И тут же голос из толпы:

   Это чё? Погоняло что ли такое?

   Разговорчивого протянули кнутом. Остальные зря пасть не раскрывают, да и пример, качающийся на ветке очень убедителен.

   Так же вам разрешается...

   О льготах говорит, но тут опять тот же голос из толпы:

   Спасибо, что дышать разрешаете невозбранно.

   Посмотреть, оценить - болтун или серьезный человек. Сделать знак охране, всадники разрезают толпу и вытаскивают человека передо мной. Здоровый, и глупый. Киваю головой забрать его, он пытается сопротивляться, но с моими людьми это бесполезно. Его связывают и кидают на телегу, забив в рот кляп. Интеллигент впереди обращается ко мне:

   Скажите пожалуйста, кем Вы были до 200* года? Наверняка ведь не бандитом? Откуда в Вас это взялось? Почему Вам надо все разрушить? Почему Вы не пытаетесь сами создать, а захватываете уже готовое? Почему бы Вам не оставить нас в покое? Мы живем в глуши и никого не трогаем, полностью занимаясь хозяйством?

   Я молчу и смотрю на этого наивняка. Я могу их оставить в покое, все равно они с течением времени ассимилируются к нам, но им никто не даст этого времени. Если не я, то придет другой, сообразивший как можно жить сейчас. А мне этого не надо. Поэтому мы оставим здесь четверых солдат, а вместо них возьмем с собой молодняк.

   Можно поставить здесь своего человека, но место уж больно хорошее и выгодное. На берегу Вятки. Судоходная река, в дальнейшем может пригодится, самое близкое место к нашим землям. Остальное по бывшим шоссе, но они небезопасны. Стаи зверья, бывшего когда то людьми, пасутся вдоль них. С ними могут бороться хорошо обученные отряды. Кстати здесь же можно основать небольшое поселение вернувшихся. Решено! Вех вернувшихся старичков отправляем сюда.

  

   Илья Петрович настороженно смотрел на солдат захвативших поселок. Казалось они спрятались очень хорошо, но их нашли. И теперь эти наглые выскочки, которые не сделали ничего своими руками, разрушают его детище, его поселок. Они вовремя успели уйти из ихнего маленького городка. Когда начался весь этот бедлам, то он собрал всех, способных трезво мыслить (а таких оказалось совсем не мало) и объявил о своем решении покинуть городок. Они ушли глубоко в лес, забрав с собой все, что могло пригодится. Загнали несколько камазов с хозяйственными товарами. И хорошо, что он был влюбленным в свое дело учителем истории. Он знал, по крайней мере теоретически, как что делать, а родители его учеников - были практиками. Они соединяли свое умение к всеобщей пользе. Его слова было довольно для разрешения любого спора и вот... такие пирожки с котятами. Первые два года было особенно тяжело. В первую зиму они делали запасы, тайком пробирались в город, за 80 км от них. Пытались охотится, не для добычи, а посмотреть, смогут ли они прожить на этом. В их маленьком городке нормальных людей осталось около трех - четырех тысяч человек, (всего лишь!) из более чем сорока тысячного населения. Причем его группа составляла на момент исхода четыреста пятьдесят человек с женщинами и детьми. Все таки повезло, что это был небольшой сельский городок. Очень много было частного сектора. Вообще то, все, что происходило напрягало не особенно. Почти такое же пришлось пережить в 90-е годы. Разница была только в том, что народа стало гораздо меньше и те, что остались, были безжалостны по отношению к другим. Они создали свою небольшую коммуну, где все было общим. За крысятничество изгоняли, а в это время, если ты не принадлежал к какой-нибудь группировке, то ты был добычей. И тебе везло, если убивали быстро, но такое счастье доставалось не всем. Всякое было и даже борьба за власть, в которой он никогда не участвовал. Они захватывали власть, он уходил, а потом к нему приходили все остальные.

   Ближе к весне они были не очень большой, но точно знающей, что они хотят коммуной. Как только подсохла земля они сразу же ушли. Еще по зимнику перегнали технику. Гнали здоровые КАМазы, трелевочники, трактора. Ближе к весне все ушли сюда. Он до последнего не открывал это место и всех предупредил. чтобы думали трижды, прежде чем согласиться. Добравшись сюда жили в шалашах, построенных на скорую руку, вырубали лес под пашню, строили дома и вот теперь когда все наладилось пришли эти.

   Пришли сюда в глушь, в потайное место, куда нет дороги, в места про которые писал Пришвин, где недалеко от них стояли высокие корабельные сосны. До этой рощи было всего день пути пешком. Здесь не было ни дорог, ни людей. Они рассчитывали, что их никто не найдет, видимо ошибались. Их нашли сравнительно быстро, через несколько лет. За это время здесь поднялся поселок, увеличилось население в два раза. Детей было очень много, и сейчас они стоят и смотрят на все это испуганными глазенками. Он должен вынести свой крест до конца. Можно собраться и уйти ему. Многие уйдут за ним, но многие и останутся, рассудив так, что ничего страшного не происходит. Всегда была и будет власть, будут сильные и слабые, и они уже заранее считают себя слабыми. Тяжелый комок подступил к горлу, мешая дышать. Давно он не был так беспомощен. Тупое отчаяние - вот то самое чувство, которое он испытывал тогда. То же самое, что он испытывает сейчас, глядя на этих грабителей. И если тогда обошлось, то справимся с этим и сейчас.

   Он внимательно смотрел на грабителей, которые захватили селение. Их внешний вид, предводители, оружие, кони. Впечатление городской банды они не производили. Во-первых горожане бы не сунулись сюда на лошадях. Городские хватаются из последних сил за остатки цивилизации, они ездят на джипах, вооружены огнестрельным оружием, пытаются одеваться в форму (если дисциплина поддерживается) и разряженные в ботинки "Мартинс" и норковые шубы, поверх бронников (если сборище именно бандитов). Но и те и другие так не выглядят.

   Петрович стал тщательнее разглядывать захвативших поселок всадников.

   Одежда явно самодельная, сапоги тоже самосшитые. Пусть на порядок лучше, чем у них шьют в поселке, но самосшитые. Кони, не деревенские лошадки, а именно предназначенные для воинов. Переметные сумки, явно пошитые одинаково, у каждого по два клинка, один за спиной второй сбоку, арбалеты, не магазинные а самодельные, причем одинаково самодельные; кнуты. Чувство ирреальности опять посетило его. Если это банда, то очень напоминающая армию, причем армию средневековую. Он все еще ошарашено водил глазами, постепенно домысливая, то что открывалось его глазам, как вдруг напоролся взглядом на чей то взгляд. Дохлый, с тонкими губами, не отрываясь смотрел в его сторону пронзительно, как-будто втыкая нож. Петрович ответил ему взглядом, потом быстро опомнился и отвел глаза, но было поздно. Дохлый наклонился и что-то прокашлял узкоглазому, тот выпрямился в седле и скомандовал двум всадникам. Щедро раздавая удары, те врезались в толпу и направились в его сторону.

   ***

   Я сидел в седле и смотрел на этих крестьян, именно крестьян ни на что другое они годны не будут. Нас здесь десяток плюс я и пара монахов, вернее монашек. Тринадцать человек, а их гораздо больше. Если разом навалятся, то мы просто не успеем убить всех, да мы убьем несколько человек, но они убьют нас. Но этого не будет. Потому что они крестьяне, а ничего такого, затрагивающего именно их я не совершил. Я лениво шарил по толпе взглядом и вдруг зацепился за такой же взгляд. Высокий мужчина, приблизительно моих лет, оценивающе пробежался по моим людям, секундное понимание и он с трудом скрывая изумление начал рассматривать заново все до чего мог дотянуться. Медлить было нельзя.

   Ильяс?!

   Что, господин? - громко спросил тот. Ишь ты, показывает пример для плебса обращения на будущее.

   Достань мне того длинного и наглого.

   Убить его?

   Лицо невозмутимое, тон равнодушный; этакий самурай местного разливу.

   Нет. Время обеда. Отпусти женщин и детей младше десяти лет. Мужчин и подростков отведи вооон в тот амбар. Пусть пока там посидят, а этого приведи ко мне. Поговорю с ним.

   Ильяс согласно кивнул и бросился выполнять приказ. Я развернулся, и неторопливо поехал к самой большой и богатой избе.

   ***

   На желтом, свеже скобленном полу ярко отпечатывались грязные отпечатки сапог. Двое в темных плащах с капюшонами, стояли по углам сунув руки в широкие рукава плащей. Дохлый сидел во главе стола, ЕГО стола, и жевал, аккуратно разламывая картошку, дуя на неё, обжигаясь и перекидывая с руки на руку.

   Садись, коротко бросил он, кивая на длину лавку справа от себя.

   Помедлив Петрович сел на предложенное ему в его же доме место.

   Угощайся, опять предложил дохлый, подвигая ему картошку.

   Что ты на меня смотришь так, миролюбиво продолжил дохлый, или уже во враги записал?

   Дохлый хочет поговорить? Ну что ж поговорим. Хуже вряд ли будет, а лучше может быть.

   Это что ж? За то что ты у меня в моем доме хозяйничаешь мне тебя в друзья записывать? Подвинув к себе картошку усмехнулся Петрович. Или я тебя в дом приглашал, за стол, пообедать.

   Дохлый тоже улыбнулся.

   Знаешь, мне особо возразить то тебе нечего, да и не для этого я тебя сюда привезти приказал.

   Хочу тебе рассказать кое что...

   Что то интересное? Только мне про голых баб уж не очень интересно слушать будет.

   А ты послушай, неожиданно миролюбиво предложил дохлый. Может интересное почерпнешь что-нибудь. Выводы сам делать будешь.

   Ну-ну, давно мне сказок не рассказывали, ответил Петрович, но уселся поудобнее.

   Так вот. Начал рассказывать Дохлый. Начну я издалека, чтоб понятней было, с самого конца прежней жизни. После развала мы с товарищами решили устроить такое поселение как у тебя. К сожалению. А может к счастью не получилось. Сначала осели в городе, потом обжились, вроде бы жизнь налаживалась. Но, сам знаешь. Человеку всегда всего мало. Вот и у нас получилось так, что всем вместе у нас быть не получилось. Демократия ни к чему хорошему не привела. Вот и пришлось нам чтобы выжить эмигрировать за пределы города. Мы создали несколько поселений. Даже появилось несколько небольших городков. Потом. Может быть ты не знаешь в городах, где еще оставалось достаточно много народу, начались эпидемии и одновременно вернулись перевертыши. Все группировки которые имели возможность, быстренько слиняли с территории. Сейчас начнется передел сфер влияния, как в суровые 90-е годы. Если же ты думаешь, что до тебя не доберутся, то ты ошибаешься. Вы не так глубоко закопались, чтобы вас не найти. Я предлагаю тебе следующее... мы оставляем здесь все так как было, ты так и остаешься старостой. Тех из ваших подростков, кто захочет, мы увезем с собой. По истечении пятилетнего срока мы вернем тех кто захочет вернуться. Вы платите налог, одну десятую со всего что будете производить. Кроме этого здесь разместим гарнизон, который будет вас охранять...

   ***

   Я уж не стал расстраивать хорошего человека. Зачем? Постепенно он поймет, что такие льготы просто так не даются, да и не считает он пока это льготами, а считает оккупацией. Просто место подошло идеально и теперь можно разделить больничку пополам, оставив безопасную часть на прежнем месте, а опасную перенести сюда. Этот доктор садист впишется сюда идеально. Единственное, что нужно посадить над ним путевого человека, лучше всего питающего отвращение к насилию. Тогда они оба будут уравновешивать друг друга. Дальше меня не касается, только надо попросить Алину с девочками продумать систему полной ликвидации объекта. Напалма бы где пару бочек достать. На всякий случай.

   Я думаю, что он удивился обнаружив под капюшонами монахов девочек. Вообще-то они появились у меня совершенно случайно. После того случая. Когда Угрюмый чуть не убил меня, Алина не выполняла никаких силовых функций, кроме моей охраны, т.е. фактически она превратилась в моего телохранителя. После того, как мы переехали из города сюда, работы ей стало гораздо меньше, покушаться на меня никто не покушался и безделье начало затягивать. Она попробовала уйти под начало Семеныча и Ильяса, но это ей показалось чересчур связывающим её. Потом попыталась жить нормальной жизнью, и это тоже не получилось. Под конец она подошла ко мне и попросила разрешить ей прогуляться в город. Я долго её уговаривал, даже ругался с ней, но она была непреклонна. Чтобы не заставлять её нарушать правила, мне пришлось найти выход из этого положения. Есть очень интересное правило: если не можешь пресечь безобразие, то возглавь его и направь в нужное русло. Поэтому я не разрешил ей прогуляться в город, а приказал уйти в разведрейд, со строгими сроками, целями и тому подобной лабудой. Итог был совершенно неожиданным. Алина не просто вернулась, а притащила с собой грязное и немытое существо, практически не владеющее членораздельной речью. Сама Алина была ранена, к счастью несерьезно, но это все равно послужило причиной моего гнева. Когда мы отмыли попавшее в наши руки чудо. То обнаружили сильно истощенную, девочку. В первую очередь пришлось наголо обрить её. Когда она увидела человека с ножницами и опасной бритвой, начала верещать так, что закладывало уши. Попутно она напала на парикмахера, собирающегося заняться стрижкой, исполосовав ему лицо когтями, когда же на неё загавкала забежавшая с ним здоровая дворняга, то она загрызла бедное животное. Когда мы с Алиной прибежали на визг, то зрелище было то еще - стонущий на полу человек, весь в крови; полутруп собаки, еще дергающей ногой и над всем этим мелкое чудовище с кровавым оскалом улыбки. Я сбледнул, Алина тоже выглядела не лучшим образом, особенно когда эта малолетка кинулась через всю комнату к нам. Если честно, то у меня просто пистолет в кобуре запутался, поэтому я и не успел выстрелить. Алина успела увернуться, а я не успел. Мелочь вцепилась в меня как в папу, причем была так явно перепугана, что я пожалел её. Потом мы вместе её отмыли и все-таки постригли.

   После того как он немного отъелась и пришла в себя, мы начали учить её говорить, а то бытовало мнение, что она из непомнящих. Большинство считало её нечистью и хотело прибить. Мне даже пришлось один раз спасать её от разъяренной толпы крестьян. Изза этого начали ходить слухи, будто я посылал Алину за своей внебрачной дочерью, которую она благополучно и нашла. Я выделил им помещение при больничке, очень интересном проекте, который в целом курировала моя жена, а в некоторых интересных частностях - я. Алина ушла вместе с девочкой, а появилась через полгода. Замухрышка вытянулась в нормальную почти девушку, умеющую много интересного. В смысле, я не в том смысле. Она оказалась такой же, если не более, безбашенной как Алина. Я не знаю, как она этого добилась, знаю только то, что она советовалась и с отцом Михаилом, и Семенычем, и с Ильясом, даже ездила к Сереге, но на выходе получилось очень красивое и смертоносное чудо. Но Алина этим не ограничилась - следующую вылазку они провели уже вдвоем так что сейчас у меня было шесть телохранительниц, да еще Алина с чудом. Как зовут мы так и не смогли выяснить - ограничились чудом. Что они умели я и сам не знал, но в душе побаивался.

   Если же считать все, то у меня были наверное самые большие, после Сани, вооруженные силы. Разница у нас была только в возрасте, Серега старался набирать бывших военных, а я сделал упор на молодежь - если у него в таком возрасте люди находились на положении курсантов, то у меня они уже занимали достаточно высокие посты. В общей сложности у меня было сорок семь человек основного состава, пять разведка - под управлением Ильяса, полная пятерка спецназа - подчиняющаяся непосредственно мне, двенадцать человек охраны поселения. Порядка двадцати человек обучались, плюс две пятерки подходили к выпускному экзамену, а если учесть еще девочек Алины, то все это было очень неплохо.

   Для сравнения у Сани общая численность основного состава равнялась приблизительно восьмидесяти человек, причем я ничего не знал про специальные подразделения. Да еще у него существовало такое понятие, как специализация.

   У Андреича специализации не было. У него каждый мужчина и некоторые женщины владели оружием, кстати тренировки проводились с завидной регулярностью. Из постоянных воинских соединений, как он называл "из гарнизона", было двадцать пять человек, но под ружье он мог поставить около сотни и все не раздумывая встали бы на защиту. Он был настоящим вождем для своих людей или, вернее, Князем. Он возобновил княжеские пиры, на которые приглашались лучшие из лучших, и попасть туда считалось честью. Возможно он играл, но игра столь органично вошла в его быт, в жизнь его семьи, что не вызывала ощущения чего то чужеродного.

   Паша, как мы его не уговаривали, так и не собрался заводить свои собственные силы. Что он мог предоставить, так это около десятка стражников, успешно решавших вопросы с обеспечением внутренней безопасности поселка. Грубо говоря его стража, была чем то вроде народной дружины, приструнивающей хулиганов, хотя народа у него хватало.

   В общей сложности одномоментно мы готовы были выставить сотню бойцов, да еще сотню через какое то время. И все - дальше нас можно было брать голомы руками. А по слухам только бойцов для активного столкновения орденцы были готовы выставить около трехсот человек и это не касаясь специальных подразделений, типа двух бронемашин с полными экипажами (я имею ввиду еще и десант).

   Более агрессивный Шерхан, держал в строю больше народа, но не такого профессионального как у орденцев, но обе стороны занимались активными поисками вооружения. Наши же возможности были до сих пор сильно ограничены. После очень удачной бескровной операции по аккуратному изыманию груза с железнодорожной станции, мы зависли. Нас не трогали, а мы так увлеклись восстановлением и строительством, что могло оказаться будто мы строим все это не для себя, а для чужого дяди.

   Я написал пару писем, распорядился по трем вопросам, требующим моего непосредственного участия, и еще раз обдумал все, что свалилось на меня в последнее время.

   Чем же все это кончится я и сам не знал. Знал только одно, период лени и апатии кончился, сменившись лихорадочной деятельностью, а что из всего этого получится - время покажет.

  


Пролог. | Stronghold 2 | в которой неясно, чего хочется нам, чего хочется им, что делать дальше и вообще кто виноват.