home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



бунт и его последствия.

   В двери громко стучали. БАМ! БАМ! БАМ! Возможно ногами.

   - Откройте! Быстрее!

   Я, с больной головой, резко соскочил с кровати, хватая прислоненный к тумбочке автомат. Жена, натянув простынь на грудь, лихорадочно нашаривала в ящике свой револьвер 38 калибра. Замотавшись в простынь и встав немного в стороне она ждала пока я не открою дверь.

   - Что надо! - громко спросил я, стараясь чтобы голос звучал не испуганно, а рассержено.

   - Там это! - взволновано проорали за дверью. - Набат и сигналы на вышке.

   - Где Ильяс? - спросил я, пытаясь попасть ногой в штанину, но дверь не открывая. - Позовите Семеныча, Ильяса, Игоря в кабинет!

   Топот известил меня о том, что все толпа ломанулась по коридору. Осторожно щелкнув замком, я резко открыл дверь и отшатнулся. В меня никто не стреляли в коридоре никого не было, что нее могло не радовать.

   - Что случилось? - тревожно спросила жена одеваясь.

   Я пожал плечами:

   - Набат и зарево. Нападение на кого то из наших. Я повернулся лицом к ней, стараясь не выпускать из видимости коридор.

   - А мне, что делать?

   Я на секунду задумался:

   - Возьмешь охрану и в новое поселение, туда я часть больнички перенаправил. Точно знаю, что один большой дом там уже есть.

   Дождавшись, пока жена оденется, я оставил ей автомат, а сам стукнулся в соседнюю комнату, где ночевал Майкл.

   - Кто там? - спросил он чуть сонным голосом.

   - Это я, - благоразумно не став входить, ответил я.

   - Ты один?

   - Ну дык! Елы палы!

   - Тогда заходи.

   Аккуратно толкнув створку двери, я медленно зашел вовнутрь. Как и ожидалось, Мишани в кровати не ожидалось, а медленным и сонным голосом он говорил сбоку из кресла, наставив на меня слонобойный кольт 45 калибра, неизвестно как попавший в нашу глушь.

   - Миша, ты чего - стараясь не раздражать его, осторожно спросил я.

   Миша пожал плечами:

   - Да так, слышу - шумят. Времена неспокойные, дай думаю подожду, может понадоблюсь, - с этими словами Майкл осторожно отложил своё чудовище на столик.

   Я вздохнул с облегчением:

   - Пойдем Мишань. Что-то случилось, а что - не знаю. Пойдем побазлаем, сейчас все ребята соберутся.

   Зайдя в кабинет, я увидел всех в сборе. Зевающий Семеныч, колдовал с чайником; Ильяс был сосредоточенный и хмурый; Игорь Иванович, выглядел как-будто и не ложился спать, аккуратно одетый в выглаженной рубашке; Алина лениво развалилась в углу, крутя в руках нож. Когда мы с Майклом зашли, большинство оживилось. Усевшись за стол я потер лицо руками и спросил:

   - Теперь кто-нибудь с толком с чувством с расстановкой расскажет мне, что случилось? - и грозно посмотрел вокруг, но напоролся на точно такие же, только непонимающие взгляды. Наконец Ильяс негромко кашлянул:

   - На нас напали.

   - Тааак! - оживился я, - с этого момента поподробнее.

   - Я знаю фактически столько же сколько и вы. Мне стукнулся в дверь наблюдатель и сказал, что в стороне Поселка слышится набат, а со сторожевой вышки передали зеленый огонь. Я дал сигнал тревоги и поспешил сюда. Вот и все, что я знаю.

   Я задумался. Понятно было, что ничего не понятно. Куда напали, кто напал, что с Пашиным городком. После повернулся к Игорю:

   - Ты?

   Тот пожал плечами:

   - Людей по тревоге поднял. Ополчение вооружено, гарнизон тоже. Все ворота закрыты.

   Семеныч, шумно прихлебывая, тянул чай с блюдечка, оказывая на нас успокаивающее действие. Алина так же качала ногой и молча улыбалась. Майкл сидел и смотрел, ни на что не реагируя. Вот так составляешь планы, составляешь, а потом как припрет, так и не знаешь что делать.

   - Значит так! Алина, - та перестала качать ногой, но ленивую позу не поменяла, - ты подготовишь все к эвакуации и пошлешь часть своих девочек.

   - Ильяс, выделишь ту самую группу и передашь Семенычу., - Ильяс кивнул, подтверждая, что он понял, какую группу.

   Семеныч чуть не поперхнулся чаем:

   - В смысле?

   - Я потом объясню, - и не давая возникнуть спору повернулся у Игорю.

   - Игорь, на тебе ополчение, охрана поселка и активизация защитного периметра. Гарнизон отдашь Майклу, - оба кивнули.

   - Ильяс, - обратился я к главвоенспецу, - я хочу знать, что происходит. Посылай своих на разведку и очень аккуратно.

   - Игорь, попробуй установить связь со всеми нашими. Что, где, почем?

   И уставился на всех рыбьим взглядом, все на секунду замерли:

   - Чё сидим? Кого ждем?

   Только шуршание раздалось.

   - Семеныч останься! - мой голос застиг его у самых дверей. Тот сокрушенно покачал головой и вернулся обратно.

   Семеныч я немного о твоем задании хочу поговорить.

   - Ну давай, поговорим, - со вздохом протянул тот садясь на прежнее место и сильно закашлялся.

   - Ты как? Нормально? - с тревогой протянул я, - дело то я тебе хочу поручить, не каждый молодой потянет.

   - Семеныч едва заметно хмыкнул. Все мы к старости становимся падки на лесть, вот и он клюнул:

   - Не бойся. Сделаю все в лучшем виде, молодые обзавидуются, ты лучше расскажи - что задумал.

   - Семеныч слушай, совсем недавно мы тут нарыли одно поселеньице очень далеко отсюда, но очень удобно расположенное. Я туда кое-какие активы хотел перевести, да и уже начал переводить. Но тут непонятная заварушка эта случилась. Сейчас порядка десяти бойцов из молодых и народец мутный и непонятный.

   - Это крестьяне что ли?

   - Да нет, крестьяне то как раз понятны. Кое-кого из больнички перевел туда, поближе к тишине и покою. Народу там из наших - человек десять, но присмотреть надо будет всего за тремя.

   - Присмотрим, - пожал он плечами, - чего зря волнуешься. В целости и сохранности будут.

   - Будут то будут, - досадливо сказал я, - только по поводу целости не горячись. Главное чтоб в сохранности.

   - Вон оно что, - глянул он на меня сквозь кустистые брови, - и сразу их... в сохранности держать.

   - Да нет, - как-то очень неловко пожал я плечами, - лучше в целости и сохранности. Если связи в течении двух дней не будет, то они мне не очень и нужны...

   - Целыми? - уточнил Семеныч.

   Я молча кивнул.

   - Ну, я пошел, - крякнув, сказал он.

   Я махнул рукой, и уже когда он подходил к двери, словно вспомнил:

   - Знаешь, Семеныч, пожалуй, в том случае, мне никто там не нужен будет. Вообще никто! - я старательно выделил интонацией последние слова. Спина Семеныча на секунду закаменела, потом сгорбилась и покинула помещение. Я посидел, бессмысленно черкая на бумаге разные каркули, потом поднялся и отправился на поиски Алины.

   Нашлась она во дворе что то негромко выговаривая Ильясу и Игорю, увидев мой знак быстро подбежала:

   - Знаешь Алин, - с горечью сказал я, - ничего у нас по нормальному не получается. Ведь просто хотели нормально как люди жить и ни черта. Не дают - суки! - я хлопнул себя по ляжкам.

   Минут пять я распинался о том, что нам (и мне особенно) очень плохо, что все не так, как хотелось бы, что злобные происки империалистов не дают нам покоя, пока она не спросила:

   - Что все-таки нужно сделать?

   Мне нравиться эта женщина, мало кто из них спрашивает "Что сделать?", а не "Что случилось?" или "Сделай хоть что-нибудь?". Я слегка понизил голос и проникновенным тоном проговорил:

   - Знаешь, Алина, я знаю, что всем своим девочкам ты как мама родная, поэтому я тебе не приказываю - прошу. Выдели трех - четырех девочек потупее, заточенных только под выполнение приказаний и отошли их к Семенычу. Ты понимаешь, это крайний случай, но исключать его мы не должны... - я говорил всю эту чушь глядя прямо в глаза и уговорил все-таки, Алина согласилась. Я отправился дальше размышляя: Алина девочек своих просто обожает, детей у неё нет и быть не может, поэтому в этом случае ликвидацию самого Семеныча превращалась из обязанности в месть. А я намекнул, что это не мой приказ, а приказ Совета, а я бы сам... Да ни за что! Только под давлением обстоятельств, так что в этой ситуации я совершенно не причем.

   Игорь связался с Андреичем и Саньком, вернее Андреич связался с нами и сообщил, что на него нападает Шерхан, но только как то странно; его три танка подъехали к границам зоны и застыли на месте, такое ощущение, что чего то ждут. Два БТРа, восьмидесятки, три войсковых "Урала". Все его люди подняты по тревоге и готовы к отражению нападения. Как говаривал один знаменитый мультпликационный герой: "Это вжжж - неспроста!".

   Посоветовав Андреичу быть готовым к отражению атаки, но самому не начинать, мы устроили краткий совет в Филях. Разведчики, вернувшиеся к тому времени. Доложили следующее: на стенах полно вооруженных людей, на попытку подойти открыто - ведется стрельба, но скрытно подобраться можно без особых проблем; в самом городке несколько пожаров; не видно здания церкви; в городе слышны выкрики и постоянная стрельба; в рабочем диапазоне тишина. Либо захватчики не имеют раций, либо одно из двух.

   Суматоха во дворе только усиливалась и не думая затихать. Подбежал Ильяс:

   Мои люди погрузились и готовы выступать.

   Я оглянулся, стараясь вобрать в себя все, что меня окружает, но взглядом напоролся на несколько неподвижных фигур. Алина со пятью своими девочками стояла рядышком, всем своим видом показывая, что если я решил уехать без них, то погорячился. Вздохнув, я скомандовал:

   - Поехали!

   Мы загрузились в КамАЗы и медленно поехали, останавливаясь на каждом углу. Переваливаясь по глухой проселочной дороге, мы доползли до окраины леса - дальше была открытая территория. После выгрузки около нас нарисовался разведчик негромко докладывающий Ильясу. Которого тот очень внимательно выслушал и снова отослал с каким-то заданием. После этого он подошел к нам:

   - Ничего непонятно, - я не видел его таким озабоченным уже очень давно, - если это захват, то очень странный. Никаких следов проникновения с внешней стороны не наблюдается. Пожары внутри периметра, беспорядочная стрельба, выкрики - банда шумит. Однако при существующей схеме защиты маленькая банда не смогла бы так легко захватить город, а большая не вела бы себя так... - он пощелкал пальцами, подбирая слова - ...беспечно. Я не понимаю их, а это плохо.

   - Хорошо, что ты думаешь и предлагаешь? - спросил я.

   - Я думаю, что присутствуют внутренние беспорядки, - поднял он на меня глаза. - Дальше все зависит от того, какой процент населения поддерживает бунтовщиков. Если все, то дальше вы принимаете политическое решение, а я исполняю его. В любом случае я жду приказа от вас.

   Я на секунду задумался:

   - Наши шансы на успех, если мы атакуем сейчас?

   - Фифти-фифти.

   - Это как?

   - Либо повезет - либо не повезет. Скорей всего мы захватим город, но потери будут, готовы ли мы к ним.

   - Значит так, - решительно начал я, - свяжитесь с Александром, если они будут к четырем часам утра. То выступают вместе с нами. Если же не успевают, то постараемся захватить город сами.

   Мне все еще не хотелось верить в страшное, ну побузотерили немного мужички, ну пограбили, это мы переживем - лишь бы чего хуже не было. Саня сообщил, что к утру он и с Серегой будут. И настоятельно просил дождаться его. Ночью мы передислоцировались ближе к городку и нам нисколько не мешал шум поднимаемый в городке. К утру, однако все утихло, пожар погас, стих пьяный гомон и шум, в предутренней синеве неслышно промелькнули тени. В предутреннем тумане медленно начали открываться ворота, как в фильме ужасов. Но на стенах по прежнему было тихо и только когда мы рассредоточенной толпой ломанулись в ту сторону, кое где встревоженные полупьяные захватчики пытались открыть огонь, но напарывались на пули снайперов и исчезали за частоколом. В город с двух сторон ворвались мои люди и люди Сани с Серегой.

   ***

   Я влетел в город вместе со всеми, несмотря на активное сопротивление Ильяса и Алина, но поняв, что спорить со мной бессмысленно - они постарались сделать так, чтобы опасности никакой не было. Для этого меня обрядили как бойцов штурмовой группы: камуфляж, бронник, сфера с забралом, автомат; рядом, естетсвенно несколько человек, в которых никто не смог бы опознать девочек Алины, плюс Ильяс с парой крепких ребят. Получилось одно из многих подразделений завалившихся в город. Пробежав мимо ворот, мы направились в центр городка, где возможно оставались сопротивлявшиеся. Как не странно следов боя не было, валялось несколько тел, одетых пестро и по-нашему (я не знаю как, но отличит наших от ненаших получалось сразу). Как то все было не так, подсознательно я ожидал тяжелого боя за город. С одновременным прорывом Шерхана со стороны спины, а тут в нас даже никто не стреляет. Отдельные выстрелы звучат где-то в переулках и все. Не похоже. Что город захватывала большая банда. Ладно, к черту сомнения - разберемся на площади.

   На площадь мы вылетели с нескольких сторон, мы и с противоположной стороны отряды Саньки и на секунду остолбенели. Пашиной гордости, здания ратуши, как таковой не было, на место где стояла церковь, до сих пор светилось красными огнями пожарище, кирпичные двухэтажные дома, окружающие ратушу, щерились окнами с остатками стекол как выбитыми зубами. Только брусчатка на мостовой, оставалась не выковырянной. Только здесь нам оказали сопротивление, из одного щербатого окна по нам впустую хлестнула длинная пулеметная очередь, из-за которой я чуть не погиб. Стреляли в общем не в меня, а в двух ребят, которые очень осторожно пересекали площадь, чтобы добраться до ратуши. Моментально на всех обрушился шквал огня, а на меня в подкате бросилась одна из девочек Алины. А сверху придавил один из пареньков Ильяса, такой объемный, что его можно было бы использовать вместо танка. Мало того, что я со всей силой грохнулся копчиком, так на меня сверху еще свалилась бетонная плита, постаравшаяся вдавить меня до такой степени в брусчатку, что я больше испугался опасности быть раскатанным в блин, чем получить пулю. Остальные же открыли такой огневой шквал в сторону с дуру показавших себя стрелков, что те моментально заткнулись. После всего этого издевательства меня еще до кучи подхватили и задом наперед потащили в сторону ближайшего каменного домика, так ,что у меня ноги брянькали о брусчатку, не успевая за моими "спасителями". Остальные в это время прикрывая меня своими телами, отступали, не прекращая вести огонь в сторону так неожиданно объявившегося противника.

   Затащив меня в каменный дом, с узкими окнами (это такая мода строить образовалась после катастрофы: очень толстые стены и узенькие окна, которые можно плотно прикрыть металлическими ставнями с бойницами), меня постарались задвинуть в самый угол, да еще в комнату находящуюся на другой стороне от площади, чему я решительно воспротивился. Сильно болела ушибленная задница, ключицу мне, судя по всему, сломал улыбающийся и гордый собой амбал, рука была то ли вывихнута, то ли сломана. Как мне хотелось на них наорать, а лучше всего еще и врезать хорошенько, но я не стал этого делать. И не потому, что они действовали в принципе правильно, выполняя свои телохранительские функции, а я был дураком и поперся прямо под пули, нет. Не врезал я по одной простой причине: один был настолько здоровше меня, что мог бы похоронить одним ударом; а вторая, насколько я знал, была очень хорошим специалистом по нечаянному умерщвлению - я решил не связываться. Алина и Ильяс, с тревогой наблюдавшие за моими душевными терзаниями, с облегчением вздохнули, когда я растянул губы в резиновой улыбке, и чуть дрожащим от боли и злости голосом вынес благодарность отличившимся бодигардам. Судя по воссиявшей на секунду улыбке, они высоко оценили мою благодарность, а чуть омрачившиеся лица остальных подсказали мне, что в следующий раз меня помчится спасать стада слонов и буду я себя чувствовать как мяч в американском футболе. Поэтому, может чуть торопливо, чем следует, но я похвалил всех за слаженность и отличную выучку и пожелал дальнейших успехов в совершенствовании боевой и бодигардовской подготовки. Причем, что интересно, что вторую половину я желал совершенно искренне - кости мои и вообще я себе дорого как память о счастливом детстве.

   К тому же мне припомнилось, что когда меня так непочтительно выносили с площади, в другой переулок напротив, на полусогнутых заставляли бежать высокого бойца нажав ему на голову и почти прижимая того к земле. Мой способ покидания поля боя показался мне предпочтительнее и я сощурился в злорадной улыбке.

   Тем временем, Ильяс связался со своими командирами подразделений и с Серегой, договорившись о чем то между собой они все (и я) покинули этот домик и короткими перебежками двинулись в обход площади, налево. Между тем подтянувшиеся подразделения начали долбать засевших моджахедов в зданиях в центре площади. Где то на полпути Ильяс остановился и начал связываться с коллегой; после пяти минут мата выяснилось наше обычное российское раздолбайство: эти двое крупных военачальников, договорились встретиться и устроить общий командный пункт и, ничтоже сумнятеще, решили двигаться налево, навстречу друг другу, то есть по кругу. Дружно выматерившись, кто постарше званием - вслух, а кто помладше про себя, мы двинулись обратно - в общем вернулись мы в тот же самый дом, откуда и начали свое путешествие.

   Как и ожидалось, Саня тоже не утерпел и отправился вместе с Серегой. Он ехидно улыбнулся, увидев меня. Я нанес удар первым:

   - Сразу видно, милостивый государь, что в телохранителях у вас конвойники бывшие работают, когда они вас вели, то так профессионально придерживали, что мне на секунду показалось, будто вы в наручниках шкандыбаете.

   - Конечно, конечно - не преминул ответить любезностью Александр, - где мне уж до ваших специалистов. Так профессионально уронить человека, надо постараться. У вас наверняка ребята из отрядов по обезвреживанию террористов работают. То-то вы после этого своим ходом передвигаться не смогли.

   На нас недовольно посмотрели, поэтому, шепотом обменявшись любезностями в стиле Кисы Воробьянина и отца Федора, мы примолкли, стараясь не пропустить ничего из работы специалистов, которые в бойницы наблюдали за серединкой площади, переговариваясь вполголоса.

   Обсудив между собой все что можно, военачальники с деловым видом зашептали на два голоса по рациям, отдавая приказания. Моя охрана и Санькина, искоса поглядывали друг на друга, ревниво сравнивая между собой. Сравнением обе половины остались довольны: одни решив - молокососы, ничего не умеют, ничего не могут, дети в общем; вторые же напротив - старичье, не реакции, ни скорости, так - кабаны откормленные. И обе стали с превосходством посматривать на коллег.

   Благодушное настроение продолжалось недолго, вбежал перепуганный боец и помчался прямо к Ильясу. Посмотрев на их лица мы решили подойти поближе и прислушаться, такое потрясение прорисовывалось на них. Успели мы только на финал рассказа:

   - ...мы проверили - это кости. Очень много костей, а вокруг площади все дома пустые, ребята копнули, а там ниже несгоревшие попадаются, те кто задохнулся. Кого стенами обвалившимися привалило.

   Тем временем снайперы начали планомерный отстрел засевших боевиков, стараясь ранить в конечности. Нашим ребятам был дан наистрожайший приказ, чтобы старались брать пленных живьем - просто поговорить потом. Ребята расстарались, во второй половине дня небольшая толпа пленных коротала время на перевязках под стенами ратуши. По городку проехались в мегафон объявляя, что сегодня выходить из домов не разрешается - нарушители будут убиты. Поставили стационарные патрули на въездах выездах из моих людей, заняли центральные здания на площади, а Серегу с его бойцами отправили на помощь Андреичу.

   В ратуше и домах где жил Паша с семьей и ближайшими своими сподвижниками оказалось пусто, практически полностью разграбленные помещения, в спальне вспороты матрасы и насрано. В одной из комнат был найден уже остывший труп молодой девушки, привязанный по рукам и ногам большой железной кровати. К сожалению, все это видела Алина, с такой силой рванувшаяся на улицу, что я с трудом удержал её, что то приговаривая негромким голосом. Та внешне немного успокоилась и пошла дальше со мной и Санькой, продолжая осмотр.

   Остатки битой посуды, и кровь. Много крови. Кое где пятна начинающей подсыхать блевотины, комнаты остропахнущие мочой, хотя рядышком был туалет и грязь вперемешку с сажей. Я даже не верил, что всего лишь за сутки можно так нагадить, у меня бы вряд ли получилось. Молодцы ребята! Любая свинья такому таланту позавидует.

   Меня догнал войсковой врач из больнички с докладом, он наклонился ко мне и проговорил вполголоса:

   Я обследовал тело в той комнате, конечно много сказать не смогу, но я опознал убитую.

   Все произошло достаточно просто. Можно сказать, что Паша пожадничал, взяв к себе крепких молодых ребят, бежавших от произвола боевиков Шерхана, он получил не охрану и собственное войско, а пятую колонну у себя в тылу. Ребята вели себя прилично: не напивались не буянили, службу несли исправно, но через чур близко сошлись с горлопанами из городского вече. По духу видимо они были ближе к ним, чем Паша. А потом история получилась точно такая же как в прошлый раз, только гораздо суровее. Все таки Пашин город больше всех наших на городок и походил, народу у него прилично жило, а Шерхану до зарезу понадобился НПЗ за нашими спинами. И замыслил он это уже давно, под видом беженцев внедряя к Паше своих людей, которые очень аккуратно вели пропаганду. Выводя лидеров в разных группах и слоях населения. А мы то же ж честные, мы то ж если Пашин город, то к нему и не лезем, мол зачем человека недоверием обижать, вот и не досмотрели. Эти с семьями переезжали, со своим добром, устраивались надолго и в один прекрасный день взбунтовались, как раз тогда. Когда Шерхан с другой стороны начал Андреича атаковать. Видимо паша чего-то почувствовал, потому что двери не открыл и сигнал на вышке зажег да в набат ударил, а может и открыл - никого ведь ни осталось. Люди в домах сидели, а быдло всякое, которым обрастаешь моментально и незаметно, на улицы выплеснуло; шумело, радовалось, вино "за свободу" хлестало. Кто-то в дома вламывался, где знали, что тут бабы покрасивше есть. Мужей не спрашивали, а елси возникал, то тащили на улицу и били; били всем, что под руку попадется. В общем тупой и беспощадный крестьянский бунт. Всех, кто побогаче, в церковь согнали, окна и двери заколотили и подожгли. А потом "делить" все пошли, невтерпеж было. Все что можно было из домов вынесли, что не смогли - то сломали, а посреди комнат некоторых еще и насрали, чтобы хоть так себя показать.

   ***

   Прочесывание началось рано утром, во-первых вернулся Серега с бойцами, во вторых пришел Андреич со своей дружиной. Народу стало хватать и оставиви часть бойцов в центре мы отправились по адресам которые стали известны после допросов захваченных. На воротах усилили блок посты, после этого блокировали район, где собирались снять первый урожай. Для этого на пересечении улиц поставили усиленные пулеметчиками посты, которые получили приказ стрелять на поражение, только после этого подъехал Урал с солдатами. Бойцов разделили на пятерки и пошла работу по отделению зерен от плевел. С одной из групп увязались мы, то есть я, укомплектованный тремя девочками Алины и двумя молодыми людьми, сама Алина осталась на сортировке.

   Большинство люмпенов жили в многосемейках, так назывались длинные бараки на три семьи. Проиживание в них было необязательным, народу все таки было очень мало, поэтому если кто-то выражал желание, то ему просто выделялось место, где он мог построиться. Лес был под боком, никаких бумаг, никаких разрешений.

   После этого мы отправились в пришлую слободу, где предпочитал селиться беженцы и перебежчики. Можно сказать, что жили они своим кланом, вотличие от наших собственных люмпенов всем обществом ставили себе дома, крепкие и хорошие, вот в такой дом мы и отправились, хозяин был нами пойман с поличным на месте преступления. Он, кстати, один из немногих производил впечатление опытного бойца. Мы рассчитывали найти в доме что-нибудь такое, что помогло бы нам однозначно определиться с принадлежностью главарей мятежа. Опасности мы никакой не ждали, в доме оставались жена с двумя детьми, понимая свое положение она должна изо всех своих сил и в любоц позе сотрудничать с нами.

   Мы подошли к дому нисколько не скрываясь, старший патруля решительно постучал в дверь, которую тут же распахнула миловидная женщина и выстрелила из обреза охотничьего ружья в голову, продолжавшему говорить сержанту, после чего тот буквально "потерял голову". Секундное замешательство привело к тому, что женщине хватило времени сдернуть с падающего безголового тела автомат, и открыть огонь в нашу сторону. Меня как водится защитил телохранителя, проломив мной хлипкую оградку и впечатав в стену сарая, остальным повезло меньше. То ли женщина умела обращаться с оружием, то ли везение, но она сумела положить еще двоих, правда не насмерть. Скорей всего она оказалась засланной, как и муж. Рожок опустел моментально, а остальное я списываю на растерянность, по крайней мере умысла я в этом не увидел. Эта женщина стояла с автоматом, болезненно улыбаясь, потом подняла пустой автомат и в неё ударили со всех стволов, имевшихся в наличии. Крови было много, особо удачным выстрелом отстрелило кисть руки. Уцелевший боец, держа автомат на изготовку, перебежал к дверям во двор и заглянул внутрь.

   - Чисто! Двое детей!

   После чего осторожно передвинулся к лежавшему окровавленному куску мяса:

   - Готова! - проорал он подняв голову.

   - Очень хорошо, - пробормотал я поднимаясь и направляясь ко входу во двор.

   Во дворе сидела испуганная девочка лет двенадцати, прижимающая к себе младшего братишку насквозь детсадовского возраста. На выстрелы прибежал патруль, которого я отправил проверить дом. Те, прикрывая друг друга забежали внутрь, через секунд десять грохнул взрыв. Деревянный дом словно вздохнул, а потом выдохнул желтое пламя и клубы пыли, осколки стекол посекли стоящую со стороны дома девочку Алины. Малолетняя же сучка, сидевшая вместе с братом достала из игрушек точно такой же обрез, какой был у мамаши и выстрелила в мою сторону. Спасибо шкафу. На которого я до этого обижался за сломанную ключицу. Он шагнул между мной и этой тварью, успев поднять руки перед лицом. Досталось ему очень хорошо, мясо с рук сняло все и еще хорошо, что он большой, меня почти не задело. Эту же мелкую тварь на пару с гаденышем покрошили чище чем через мясорубку.

   Двое трупов, четверо тяжелораненых, трое легко - вот итог нашей маленькой ошибки. Во всех последующих случаях, мы через мегафон вызывали жителей, чтобы они выходили с поднятыми руками, не важно какого возраста и пола, в противном случае если оставался кто-нибудь внутри его пристреливали как бродячую собаку.

   Случались, правда, и ошибки. Так при задержании семьи одного из преступников, с целью допроса, при задержании пацан десяти лет потащил из-за пояса, как потом оказалось, деревянный игрушечный пистолет. Бойцы, проводившие задержание, выполняя приказ и памятуя о случившемся ранее - открыли огонь на поражение. Случай этот замолчали, бойцы были отправлены обратно, к трупам было подложен Макаров, две гранаты РГД и из двора якобы извлечено 12 единиц стрелкового оружия. "Чисто случайно" поблизости оказались несколько человек гражданского населения, а точнее пара сплетниц городского масштаба и человек, начисто лишенный воображения. Моментально количество оружия извлеченного из дома выросло до двух подвод: пистолетов, пулеметов, автоматов и одной пушки и целой кучи гранат. Трезвомыслящие люди во все это естественно не верили и приходили уточнить к третьему, который опровергал слова полуумных баб, но подтверждал факт наличия оружия. Благодаря оперативности в этом случае, мы получили не отрицательный резонанс на расстрел мирных жителей, а положительный - на обезвреживание особо опасных террористов.

   Старост улиц заобязали отслеживать ситуацию в подотчетных им местах, в случае неисполнения, пообещали поработать минометами по площадям, чтобы не разбираться кто прав, кто виноват. В некоторых беспокойных местах ввели коллективную ответственность за правонарушения, пообещав наказывать каждого третьего, сообразно тяжести совершенного поступка.

   Праздник прошел на ура. Немного тяжеловато было согнать народ в кучу, но мы с этим справились. За прошедшие дни очень многие побывали в допросной, и услышав требованием выйти из дома, послушно покидали свои дома, направляясь в указанном направлении. Были и свободные приезжие, из Санькиного города и из моего, присутствовали орденцы и некоторые из полевых командиров Шерхана. Мы из всех сил делали вид, что не в курсе, что бунт имел внешние корни. А потом началось само действо.

   Кульминацией стала казнь преступников, по иронии судьбы, вина чмошника, у которого из-за деревянного пистолета положили всю семью, была очень невелика и не будь этого печального инцидента, то вполне мог бы получить амнистию с принудительным поселением, но чтобы не увеличивать число своих врагов, мы решили вывести его как одного из основных организаторов беспорядков. Если для помощников низового звена, число которых составило 5 человек на перекладину уцелевших ворот ратуши были прилажены крепкие веревки, для старшего звена - костер, то для главных - четвертование. Поскольку главари оказались самыми разумными и умудрились сдохнуть, либо при захвате, либо в тюрьме, покончив жизнь самоубийством, то основная "награда" досталась этому идиоту. Его вывели на площадь, предварительно вырвав язык, чтобы он вел себя более мужественно. То есть не раздражал слух людей своими криками о своей невиновности. Пусть лучше умрет как мужчина, не предавая своих, а бессвязно вопя.

   Народу понабежало видимо-невидимо. Во первых все население Пашиного городка; во-вторых, прослышав от меня о такой развлекаловке, приехало много семей из моего поселения; Саня согнал своих немерено, Андреич тоже не один приехал. Правда с его стороны все больше мужики вооруженные да дочка, жена не поехала. Было несколько торгашей из столицы и приглашенные типа послов от Шерхана и Орденцев. Мы заняли места на наспех сколоченной трибуне, укрытой красным кумачом. Особо приглашенные гости были усажены на соседнюю трибуну, сколоченную по примеру амфитеатра. Перед нами сидело несколько человек вспомогательного персонала. Толпа бурлила за пределами оцепленного пространства, наваливаясь на тонкую цепь охраны и откатываясь назад. На ратуше и на выносных балконах по бокам откровенно смотрели в толпу пулеметные расчеты, полностью секторами обстрела перекрывая входы-выходы с площади. Они да ребята из оцепления осуществляли первую цепь охраны.

   В толпе присутствовали несколько моих человек, готовых действовать в зависимости от ситуации. Проводя инструктаж, я видел только несколько возможных точек развития событий: самое идеальное было, когда народ стоял, внимал и безмолвствовал, в положенных местах выражали нужные чувства, но чудес в природе не бывает. Поэтому надо сделать так, чтобы в случае каких либо эксцессов, настроение толпы качнулось в нужную сторону. В случае возрастания недовольства, подсадки должны были акцентировать внимание на приехавших гостях и сорвать свой гнев на них, также при стрельбе в воздух онеи должны будут усугублять панику, организуя толкучку и стараясь быстрее покинуть площадь. Так же они должны высматривать самозваных ораторов в толпе и организовать их тихую выемку, помимо этого отслеживать возможно вооруженных людей, как их раньше называли - террористов. Это была вторая линия обороны нас любимых от почитателей.

   Отдельное место занимали гости, там была своя охрана, которая состояла из нескольких красивых девочек, помогавших гостям рассаживаться и выполняла их просьбы. Основной их работой было контролирование гостей. После окончания суда каждая из них должна написать отчет о том, что видела, что слышала, как вели себя гости, свои мысли по этому поводу, что понравилось, что не понравилось, молчали или разговаривали, осуждали или понимали. Может быть кому-нибудь понравилось? С кем пошептались о происшедшем?

   Конечно, только девочками охрана не ограничивались, девочки были больше соглядатаями, нежели охраной. За спинами у них сидели несколько бойцов, которые и должны были охранять остей и от гостей, а на противоположной стороне, располагалось два снайпера с корректировщиками, следившие за гостями.

   Третье линию охраны составляли снайпера и автоматчики, патрулировавшие улочки подходящие к площади. Вот пожалуй и все. Да, еще забыл усиленные посты охраны на въездах - выездах из Пашиного городка. Наши вооруженные силы были подняты по тревоге и готовы двинуться в любом направлении. И все таки определенное беспокойство присутствовало. Причем не только у меня, Саня тоже дергался:

   - Ты уверен, что все предусмотрел? - полушепотом спросил он у меня, пока все рассаживались.

   Я пожал плечами:

   - Саня, ты че дурной? Как я тебе все предусмотрю? Я что господь бог? Скажу, что нападение шерхана маловероятно.

   - Почему? - почти беззвучно спросил Саня в наступающей тишине.

   Я показал глазами на объявляющего что-то председателя суда и сделал вид, что читаю бумаги. Мне хватило одной случайности с гибелью Пашиного городка, знаете как хреново, когда тебя утешают словами: "Ну кто же мог знать?" и ты понимаешь, что кроме тебя знать то и некому. Поэтому я не стал говорить, что в столице появилась группа бандюков, которая всю прошлую неделю тревожила спокойствие бандюков Шерхана. "Наши" бандюки, совершили ряд диверсий, не фатальных, но очень неприятных. Причем вооружение у них было на уровне (я имею в виду не охотничьи обрезы), поэтому Шерхан двинул часть своих основных колониальных сил в глубокое патрулирование своей территории и сейчас (я посмотрел на часы и улыбнулся), вот уже два часа должен был подавлять обнаруженное гнездо партизанского отряда. Вряд ли он двинет ослабленную группировку на нас, ну а если решиться, то флаг ему в руки, барабан на шею и желтую майку лидера. Можно и потягаться будет, так что я не стал дальше заморачиваться дурными мыслями, а, вместо этого, стал внимательно слушать, что вещал глава суда. Послушать его стоило. До момента катастрофы он был очень хорошим артистом в нашем городе, но прижился и здесь, наплевав на все и занявшись (действительно занявшись, а не делая вид) сельским хозяйством.

   - ...дцатого июня, 200... года в населенном пункте, поставленном на реке Умша были зарегистрированы беспорядки. В двенадцать часов дня на площади около ратуши собралось порядка двухсот человек, требовавших равенства и демократических ценностей, также выборности собрания, свободы слова и исповедания, проведения демократических выборов и так далее. В целом безобидная акция благодаря провокациям чужеземных наймитов вылилась в кровавое побоище. Когда к собравшимся вышли из администрации и попытались утихомирить бузотеров, те в ответ начали кидаться грязевыми лепешками, заглушая все слова свистом. Это второй демарш в этом мире. Мы все бежали от порядка установленного такими же горлопанами в нашем старом секторе. К чему все это привело - вы знаете не хуже меня. Я хотел бы сказать, что все это натворили пришлые, но нет, достаточно много было старопоселенцев из первой волны, которые забыли все то, что мы вместе пережили и пустили в свое сердце зависть, ненависть и черную злобу. Они оказались не согласны с тем жребием который определила им судьба, но вместо того чтобы работать и заслужить они решили поступить так, как поступали всегда люмпены, урла, гопники - они решили все отнять и разделить. Их не останавливало то, что приходится выступать против своих же товарищей. Чем они лучше грабителей с большой дороги? Подло и предательски напали на нас в один из самых тяжелых моментов, переживаемых нашей небольшой, но дружной общиной. Когда вышли старшие члены совета, то в них полетели уже камни, когда же мэр города попытался остановить их и подошел поближе, то его ударили ножом. Секунду смертельно раненый человек пытался подняться, но потом повалился лицом вниз. Мгновенно толпа словно обезумела, что они творили, мен не пересказать. У многих в домах остались примеры "справедливого" перераспределения благ. Во многих домах раздавались вслед поборникам равенства проклятия. Многие пытались восстать против беззакония, так, например, работник кузнечного цеха, не выделяющийся ни богатством, ни положением в обществе, ни властью; впрочем, что это я. Он отличался тем, что работал и вкладывал душу в свою работу, не ища виноватого в своем положении, не стараясь отбыть положенное на работе время, а стараясь стать хорошим специалистом. Единственная вина его была в том, что он работа с одним из бунтовщиков, который завидовал своему бывшему другу. Да, да! Завидовал! Завидовал черной завистью. Несмотря на то, что тот пришел позже его, он начал работать и очень быстро заработал авторитет, которого не смог добиться его, якобы, друг. Именно поэтому он и завалился в дом старому приятелю, чтобы показать и поучить "как надо жить". Когда же его попытались усовестить он словно сошел с ума.

   Вызванная женщина стояла и тряслась на теплом июльском ветерке. Даже я помнил её веселый голос, красивую фигура и горделивую походку (честно говоря, когда я её видел - мысли меня посещали достаточно фривольные), а сейчас седые растрепанные волосы, сгорбленная спина, меня аж передернуло. Она стояла как потерянная, однотонно пережевывая какие-то тихие слова. Чтобы их услышать, необходимо было прислушиваться, но вы же знаете толпу, пока она успокоится пройдет очень много времени, поэтому мы услышали не все:

   - ...его за руку, но тот который стоял за спиной, Федька-алкаш, ударил его прикладом по спине. Я закричала и бросилась к нему, поэтому Сергей встал и ударил меня кулаком в лицо. Леночка, солнышко мое, пыталась заступиться за нас, она кричала: "Дядь Федя - не трогай их", а эта сволочь схватил её за руки и швырнул на пол...

   Она рассказывала, как-будто пересказывая плохой фильм просмотренный несколько лет назад и уже подзабытый. Рассказывала, как изнасиловали дочь, а потом её, как избивали очнувшегося мужа, били прикладами, прыгали со всей силы на грудь, а напоследок выкололи двумя вилками глаза. Как пришли "друзья", а вернее подельники завалившей к ним компашке. Как её и дочку пропустили еще раз на круг, объясняя это классовой необходимостью, как дочку утащили с собой, как она кричала, хватаясь руками за волосы и перебирая ногами. Как её сбросили в подвал и надвинули на крышку сундук, чтобы она не могла сама выбраться, как она просидела там несколько дней, пока не пришли солдаты и не вытащили её. Потом она прервалась и заплакала, также тихо и равнодушно, как рассказывала. Потом снова начала вспоминать, как после освобождения сидела на пожарище, пытаясь разобрать среди кучи обгоревших костей свою, как увидела конвоируемого Федьку-алкаша, как бросилась на него, как её оттащила охрана и как Александр Иванович обещал её, что преступник не уйдет от заслуженного наказания. После этого она замолчала, безразлично уставившись на толпу. Женщину аккуратно, под руки свели с возвышения и усадили на небольшую скамеечку, сколоченную для свидетелей.

   Народ безмолвствовал, у многих на глазах блестели слезы. Это был правильный ход, большинство из них равнодушно или с тайным злорадством, обсуждали факт убийства порядка двадцати семей вместе с детьми. Ужасались, на словах жалели, но подробно обсасывали все подробности с упыриной жадностью. Таков а природа человека и его не переделаешь, разумеется, есть святые люди способные к искренним сопереживаниям, но таких подвижников очень мало. Большинство способно на сочувствие лишь короткий момент времени, а потом все перебивает либо злорадство, либо облегчение, что все это случилось не с ним, не с его семьей. И сочувствовать им удобнее таким же как они сами. Так что ход с этой женщиной был более выигрышным, чем простое обвинение или жалобы, тем более эту семью действительно знали в Пашином городке. Когда для утяжеления эффекта было предложено выступить одному из городских старшин, потерявшего всю семью, то я возразил. Не тот масштаб и мужчине сочувствуют меньше чем женщине. Решили пригласить других свидетелей, для того, чтобы снять немного напряжения. Вышел мужчина, рассказавший, как в "ту ночь" (хотя действо происходило ближе к вечеру), к соседу: " Да вы его знаете", завалились пятеро с ихней улицы вооруженные автоматами, пристрелил пса и зашли в дом. Отсутствовали они недолго, минут через десять вывели корову, запрягли в телегу лошадь, навалили в телегу всякого добра, причем таскали его сами хозяева. Гости же пили самогон, громко гогоча и обмениваясь веселыми шутками о том, что вот и пришла пора всех, кто жить мешает, к стенке поставить. Старший сын не выдержал и бросился на них с топором, который схватил в сенях. С перепугу гости начали стрелять, бабу, же которая бросилась на них., после всего увиденного, избили и, перебросив веревку через перекладину открытых ворот, повесили.

   - ... а мы уж потом с женой пошли посмотреть (вообще то я думаю, что они пошли прибрать к рукам то, что бандюки с собой не утащили), ну и глядим, младший ихний, ранетый, но живой. Мы его домой и утащили, перевязали да спрятали.

   Вот это хорошо. Положительный пример, как гражданин, не убоявшись возможных репрессий, со стороны бандитов, помог своему соседу. Честно говоря Майкл высказывал мнение, что он либо тупой - не сообразил, что и его могут за жабры взять, либо шибко надеялся на то, что власть вернется. Но все равно ч рад, что у нас еще попадаются такие люди. Парня я кстати у них забрал и отдал в первую группу, подлечиться будет пополнение, яро ненавидящее Шерхана.

   Следующим свидетелем был паренек, чудом оставшийся в живых из той толпы, которую сгоняли в церковь.

   - ... они ничего не говорили и ничего не хотели, многие просили, чтобы отпустили хотя бы детей. А эти твари, только смеялись. Потом батюшка вышел, в облачении парадном, с иконой в руках. Образумьтесь, говорит, а кто-то из них вышел вперед к батюшке и говорит, что мол поповское отродье им не указ, а после этого берет и стреляет батюшке прямо в лицо, мы все и побежали в разные стороны. Меня мать толкнула в сторону и сказала, на крыше бензоколонки прятаться, я туда и залез. Эти стрелять стали вслед, очень многие попадали, а потом опять всех собрали и мертвых заставили в церковь заносить. Потом двери все подперли и начали бензином плескать на стены. Один из них, подошел, прикурил от спички, а потом спичку бросил на облитые стены. Так полыхнуло, но Господь того нечестивца покарал, пламя на него тут же перекинулось и он тоже сгорел. А внутри такой вой стоял, двери разбивали, а эти стреляли туда, чтобы отогнать. По окнам стреляли, несколько человек с колокольни спрыгнули, чтобы не сгореть. Потом на колокольне начал звонить колокол, громко, очень громко и не по праздничному. Все переполошились и начали стрелять туда вверх, кого то убили.

   После этого он сошел с трибуны и тоже уселся на скамеечку для свидетелей.

   Я же думал о том, что ему не рекомендовали рассказывать. После того как церковь загорелась и придурка, поджигавшего её, охватило пламя (кстати, не забыть попросить Орденцев, сделать упор, что Господь сам карает преступников и дает знамения, указывая виновных), на площадь выскочило несколько человек, в которых пацан опознал некоторых из тех, кто попал к нам эмигрируя из захваченного Шерханом сектора. После небольшого расследования выяснилось, что только несколько из них пришли с семьями, а остальные пришли по одиночке. Хотя они и были сильно избиты, но членовредительства не было. Из семей, одна показала нам кузькину мать, вторую мы не нашли, а третью сумели перехватить на выезде из города. Сейчас, с оставшейся семьей, работает Алиночка, объясняя той всю глубину грехопадения и подсказывая пути искупления. И знаете - мне их совсем не жалко.

   Так вот, после того как пожар набрал силу, на площадь выскочили несколько человек, и один из них сказал интересную фразу:

   - Идиоты! Я же говорил не надо связываться с ними. Теперь люди четырех землю рыть будут, чтобы раскопать и наказать виновных. Город не удержишь, заложников, за которых можно торговаться, эти чмошники сожгли.

   После этого они еще минут пять смотрели на пылающий костер и негромко переговаривались. Потом двое из них отошли под крышу бензоколонки, прямо туда, где лежал паренек и продолжили разговор:

   - Ну и что будем делать?

   - А ничего, - первый, длинно цвиркнул сквозь зубы, - здесь ловить нечего. Наш шанс был в том, чтобы ударить со всей силы в спину укрепполосы длинного. Командир ударил бы нам на встречу, эффект неожиданности и свободная дорога до самого Макарово. Сейчас нам надо уходить.

   - Всем?

   - Нет, конечно! Мы с таким трудом сюда влезли. Оставь троих из наших и Ленку с детьми. Их мужика положим, как-будто он от рук этих придурков погиб. Остальных готовь к эвакуации, ближе к утру будем сваливать.

   Среди живых, паренек не опознал разговаривающих, среди трупов тоже. Скорей всего им действительно удалось прошмыгнуть мимо постов до начала штурма, либо после, когда все бросились вовнутрь. Поэтому огонь, который вели боевики, был такой разрозненный. Большинство из них думало, куда бы смотаться, чтобы не попасть под раздачу и некоторым это удалось. Не зря казнь устроили не сразу, а спустя неделю, именно столько времени понадобилось мне и следователям, чтобы разобраться с большинством вопросов.

   Свидетели сменяли один другого, время близилось к вечеру, наконец вывели оставшихся в живых бунтовщиков. Многие плакали, кто-то кричал "Простите, люди добрые!", кто-то просил детей пожалеть. Из толпы приглашенных гостей, раздался громкий шепот: "приличных людей можно и пожалеть". Меня аж чуть не вывернуло.

   Приличные люди, те кого не жгли, дома сидели да молитвы шептали побелевшими губами, закрывая уши от воплей, которые на весь городок разносились; хотя и вступаться не спешили. Я их не осуждаю, большинство людей такие, орлы на кухнях и мокрые ощипанные курицы когда от них действие требуется. Трусость в наше время не наказуема. Эти же, борцы за светлое будущее, пили и веселились, мол "свобода, равенство, братство" и другие демократические ценности.

   Не учли лидеры того, что не пойдут они в ночь атаковать Андрюхины позиции от вина, баб, да от вседозволенности, от власти "именем революционного комитета". Да и не покомандуешь, если все вооружились, одни только выборы командира до утра длились. Понадеялся Шерхан на этих придурков, не стал торопиться, а зря. Дождались бы его ребята, окопались бы там, и не выковырять их было бы нашими силами. Еще нам повезло, что с двух сторон мы с Серегой напали на этих удодов перепившихся. С утра подошли, по рации сговорились и вошли в город. Самое тяжелое было не город обратно брать, а в пожарище ковыряться, да разбежавшихся борцов с прогнившим режимом искать. Еще очень хорошо, что нет у нас демократии и нет Америки (небольшая вставочка. Вдруг кто не знает, но в США нет моратория на смертную казнь, в отличии от нас.) с европейскими странами. Которые презрительно губки корчат да пальчиком нам грозят, мол аяяяй! Нехорошо! Защита прав человека! Нарушение конституции! Смертная казнь. А тут: нашел - повесил, прямо на воротах дома. Если вина малая, а если из основных, то есть больше всех орал "за светлое будущее", то и место для тебя особое на главной площади, где вместо виселицы широкую перекладину с веревками установили. Еще несколько тех попалось, кто стоял у истоков заварушки, для них приготовили особое угощение. Все остались довольны, особенно собравшиеся со всех сторон гости.

   После окончания свидетельств выступил судья и огласил приговор. Не буду затягивать, скажу только, что двенадцати из них присудили веревку, пятерым костер, а троих привязали к электролебедкам и разорвали пополам. Оставшиеся куски бросили в огонь. Пусть нас назовут дикарями, но впечатление на всех это произвело очень большое.

   Гул на площади начал затухать, после того как вопли последнего из казненных перестали будоражить нервы, и перед тем, как отпустить народ с площади, произошло еще одно действо. На площадь вышло несколько человек и вкопали три здоровых ошкуренных древесных кола.

   Встал Майкл и зачитал:

   - В связи с тем, что непосредственных организаторов мятежа захватить не удалось, мы обещаем всем жителям города, что (он назвал поименно) эти люди будут посажены на кол, как только попадутся к нам в руки.

   На этой веселой ноте и закончился большой и общий праздник с песнями, шутками, плясками.

   А вечером были танцы.

   Саня и я поговорили с орденцами, которые к нам прибыли, в частности с двумя не последними людьми в нем: глава их разведки и координатор ордена, а это вторая фигура после основателя. Встреча проходила в теплой, дружественной обстановке, тет-а-тет, без вина, без баб и других излишеств нехороших. Напоследок, я сунул отцу Михаилу небольшой список с интересующими меня вопросами. Кстати, встречи с орденцами стали совершаться в рабочем порядке, в том самом ДК, где мы встретились в первый раз, охрана шла под совместным патронажем.

   Поселили гостей в наспех отремонтированном "гостиничном" крыле, где окружили их уютом и заботой под сильной охраной, рекомендовав не выходить никуда без сопровождения, а то патрули сначала стреляют, а потом документы спрашивают. И если орденцы приняли это смиренно, как настоящие служители господа, то полевые командиры Шерхана пытались и здесь наезжать, некультурные люди. Проводив всех до границы сектора, помахали вслед скромненьким, синим платочком и начали разбираться с наследством, образовавшимся от Паши.


как нас опередили. | Stronghold 2 | Глава 5