home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



25

Серго прислушивается. Распахивает окно. Тишину раннего кисловодского утра взрывает походная песня ингушей. Полузабытая боевая песня. Цокот копыт.

Ближе. Еще ближе… Уже у самого дома черные бурки. Белые бороды. Вскинутые кверху винтовки.

Серго хватает лежавшую у кровати домашнюю имеретинскую блузу — последний подарок старшего брата Папулия. На ходу одеваясь, бросается к двери.

На улице под джигитами кони в пляс. Пальба залпами. Гортанные крики:

— Вурро! Вурро, Эрджкинез!

В голубое небо десятки рук швыряют тонкорунные папахи. Обнажив выбритые до зеркального блеска головы, почтенные старики приветствуют совсем молодого, по их понятиям, друга. Сегодня ему исполняется всего только пятьдесят лет. Луом да луом! Настоящий лев!

Седобородые сажают Серго на коня. Набрасывают ему на плечи бурку. Дают место в своем кругу.

Неторопливый мужской разговор достойно начинает стосемилетний Исмаил из аула Датых, где в начале 1919 года Серго вербовал первых партизан:

— Аллах от великих милостей своих даровал ингушскому народу богатыря по имени Терсмэйль. Он принес с гор огромный камень, старательно завалил выход из ущелья. Никто не мог сдвинуть этот камень. Ингуши должны были покорно умирать от голода и болезней.

Прошло много-много лет. Камень неразумного Терсмэйля убрал богатырь с львиной гривой — гурджи Эрджкинез, Ленин послал его вывести ингушей из каменного гиблого ущелья в солнечную долину — к настоящей человеческой жизни.

Эрджкинез! — Исмаил привычно встал на седле. Его примеру последовали все всадники.

Ты рожден на радость нам,

Ты рожден для бури и грозы.

Избежать чествования даже здесь, вдали от Москвы, в тихом Кисловодске, оказывается невозможным., Появляются Шакро и Габо Карсанов, такие же бравые и шумные, совсем неподвластные годам. Приезжают Георгий Димитров, Бетал Калмыков, Миха Кахиани. И многие директора заводов, счастливо нашедшие мало-мальски подходящий предлог для неотложной встречи со своим наркомом.

Приносят телеграмму от Надежды Константиновны:

"Дорогой Серго!

50 лет Вам исполняется. Будет чествовать Вас завтра вся страна. Хочется и мне пожать Вам крепко руку. Не умею я говорить великоторжественных слов. Вы всего себя отдаете великому делу строительства социализма, в этом все.

С 1912 года знаю Вас. Помню, как Вы к нам на Мари-Роз пришли. Консьержка меня позвала. Спускаюсь к Вам с лестницы, а Вы стоите и улыбаетесь. В Лонжюмо Вас помню. Вы крепко любили Ильича. Ну, что же тут говорить. Сил Вам желаю, здоровья, чтобы можно было побольше провернуть. Всего Вам самого наилучшего желаю.

Н. Крупская.

27 октября 1936 г.".

Человек до совершенства цельный, словно вытесанный из одной гранитной глыбы, Серго с юношеских лет вручает сердце буре. Его друг Феликс Дзержинский сказал о всех о них, профессиональных революционерах:

"Я не умею наполовину ненавидеть или наполовину любить. Я не умею отдать лишь половину души. Я могу отдать всю душу или не дам ничего".

Серго весь революционер, весь большевик, весь ленинец. На каторге и на фронте, в глубоком подполье при царизме и в Совете Народных Комиссаров, в горе и в радости — всегда он прямой, твердый, смелый. Двадцатипятилетним он впервые избран в Центральный Комитет партии. И вся его жизнь, большая, вместительная, прекрасная и могучая, как песня, — это страницы героической истории партии и социалистической революции.

Весь он в призыве, обращенном к молодежи: "Учитесь великому делу служения рабочим и крестьянам. Знайте, что на этом пути вас ожидает слава, счастье и победа!"

Точно гигантский магнит, притягивает Серго к себе людей. Он любовно учит и воспитывает, воспитывает и учит. Он сочетает в себе бешеную энергию и настойчивость, непримиримость и сердечность.

Находится ли Серго в своем кабинете или на заводе, обедает ли у себя на квартире — на втором этаже невысокого тихого дома за Кремлевской стеной — или "отдыхает" (это слово можно употребить только в кавычках) на даче, в Москве ли он или в отпуске в Кисловодске, вокруг него всегда люди.

Без людей он просто не может. "Ко мне, — объяснял Серго на совещании работников оборонной промышленности, — всегда, в любой час каждый может и должен прийти и сказать о своих заботах, о своих утрудностях, поделиться своей радостью".

Однажды в годы работы Серго секретарем Закавказского краевого комитета партии его помощник Семушкин вывесил объявление:

"Товарищ Орджоникидзе принимает по нечетным дням с 12 до 3".

Увидал Серго.

— Какой чудак придумал?

Семушкин признался:

— Я.

Серго:

— Так и знал! А если приедет крестьянин или у рабочего срочное дело, что же он, по-твоему, должен ждать приемного дня?.. Сейчас же напиши другое объявление: "Прием у Орджоникидзе всегда. Если его нет в крайкоме, просьба обращаться домой".

Время и высокие посты ничего не могли изменить. Прием у Серго всегда. Даже когда не позволяло здоровье. Седьмого января 1936 года Политбюро ЦК вынуждено было принять особое постановление: "Обязать т. Орджоникидзе с утра 9 января выехать к себе на дачу под Москву на отдых сроком на 12 дней с тем, чтобы он за этот период времени принимал людей в весьма ограниченном количестве (не более 1–2 человек, — в день)".

Постоянные встречи, живые рассказы, темпераментные дискуссии, мудрость бывалых людей, их острые наблюдения нужны Серго, как воздух. Это неиссякаемый источник вдохновения наркома. Животворящий родник, откуда Серго черпает силы.

Когда на том или ином участке тяжелой промышленности дела начинали идти хуже, Серго со страстью большевика, знающего, как безграничны силы народа, создавшего власть Советов, обращается к рабочим. Тысячи километров не преграда. Нарком едет на заводы, спускается в шахты, карабкается на строительные леса. На совете комиссара с народом всегда находится выход из затруднительного положения, на свет появляется, властно входит в жизнь нечто новое. В Ленинграде "встречный план" машиностроителей, в Макеевке — отказ металлургов от многомиллионных государственных дотаций, в Заполярье — необыкновенно дерзкий и надежный способ строительства в условиях вечной мерзлоты. И новаторские приемы труда донецкого шахтера Алексея Стаханова, горьковского кузнеца Александра Бусыгина и кавказского гидростроителя Ираклия Оболадзе.

Первейшее правило Серго — найти и поддержать новое на одном заводе, потом, когда окрепнет, перенести на всю промышленность.

— Вообще внимание к тому, что предлагает рабочий на заводе, у нас, в Советском Союзе, должно быть величайшее, — требует Серго. — Хотите успешно руководить хозяйством, стремитесь не только учить, но и учиться у рядовых работников, использовать их практический опыт, поощрять каждое проявление полезной инициативы… У нас нет маловажных работ. У нас нет безответственных должностей. У нас не должно быть и безынициативных людей.

Москва, Магнитогорск и Макеевка, Ленинград и Нижний Тагил, Свердловск, Горький, Прокопьевск и Грозный, Запорожье и Соликамск, Кузнецк, Бобрики и Челябинск, Баку и Пермь — десятки городов, сотни заводов, рудников и электростанций, тысячи инженеров и десятки тысяч рабочих знают Серго. Он товарищ, друг, не оставит в беде, не позволит топтаться на месте. Он умеет прощать людей, делающих большое дело и имеющих те или иные человеческие слабости и недостатки, и беспощаден к людям, которые большие недостатки пытаются прикрывать маленькими делами.

Каждый, кто имеет счастье принадлежать к шестимиллионной армии индустрии — от землекопа до академика, от подручного сталевара до начальника главка, — одинаково уверенно и любовно говорит: "Наш Серго!"

По глубокому убеждению металлургов, он первый в стране сталевар. Угольщики клянутся — он заправский шахтер. Добытчики золота настаивают — он наш, таежный старатель. Для химиков он особенный знаток тонких и редких синтезов. А в кругу машиностроителей — технолог и конструктор высшего класса.

Американский консультант, проработавший более пяти лет на Днепрострое, полковник Купер и тот напечатал в "Нью-Йорк тайме":

"Каждый месяц работы с Орджоникидзе увеличивает мое восхищение его прекрасным характером. Его умение схватывать детали и его понимание проблем, которые в большинстве своем были новы для него, поистине феноменально!"


…После Кисловодска Серго чувствует себя намного лучше. Лечащие врачи готовы признать, что их несговорчивый пациент разумно предпочел Кавказ Италии. Они, медики, настаивали на продолжительном отдыхе в Сорренто, а Серго поехал в Нальчик к Беталу, потом на Минеральные Воды.

Выглядит Серго заметно лучше. Никто не подозревает, что через три с половиной месяца он уйдет из жизни. И не из-за болезни сердца! Потому что не может наполовину любить или наполовину ненавидеть. Он весь ленинец.

Тридцатого декабря — за шесть недель до трагической развязки — Серго произносит речь, в сущности очень похожую на завещание работникам промышленности. На вечере, посвященном пятнадцатилетию газеты "За индустриализацию", он излагает питомцам свое кредо, зовет их вперед на вершины.

Помимо своего неизменного девиза — "чем труднее нам — хозяйственникам, тем легче стране", теперь Серго высказывает и самое заветное:

"…поверьте мне, через каких-нибудь пять лет, когда мы будем праздновать 20-летие нашей газеты, все, кто будет там… смогут доложить, что наша страна разрешила большую задачу, поставленную Владимиром Ильичей… догнать и перегнать передовые страны Европыи Америки.

Мы сейчас по многим отраслям промышленности заняли первое место в Европе и второе в мире. В ближайшие годы мы должны… стать рядом с Америкой, даже шагать впереди нее. Все возможности для этого в нашей стране имеются".

Главное, что, по убеждению Серго, предопределяет преимущество Советского Союза — "партия, которой не имеет ни одна страна, — большевистская партия".


…В день похорон Серго падал густой снег. На Красной площади под низко нависшим небом самозабвенно хозяйничала метель. И все-таки — в этом давно убедилось человечество — как бы долго ни держалась непогода, какой бы разрушительной силой ни обладал ураган, в небе вновь проглядывает солнце. Его живительные лучи без остатка стирают с неба тучи. Человеческому взору открываются светлые дали. Все ближе, отчетливее заветные вершины.


предыдущая глава | Орджоникидзе | ОСНОВНЫЕ ДАТЬ! ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Г.К. ОРДЖОНИКИДЗЕ