home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ШЕСТАЯ

На следующий день после обеда Айви лежала на смотровом столе в кабинете доктора Шапиро, а доктор через стетоскоп слушала, как бьется сердечко ребенка. На животе у Айви в том месте, где доктор нанесла тонкий слой вазелинового масла, лежал небольшой, но тяжелый приборчик, соединенный с монитором для наблюдения за состоянием плода, притаившимся в углу.

Тук-так тук-так. Звуки были не очень отчетливыми, но впечатления они навевали совершенно однозначные. Айви ощутила, что на сердце у нее потеплело, а губы расплываются в неудержимой улыбке.

Дэвид тоже слушал, как стучит сердечко малышки, через второй стетоскоп. Глаза у него широко раскрылись в немом восторге.

— И это наш ребенок? Вы шутите. Это похоже на мотор тяжелого грузовика.

— Это и есть то, что мы, врачи, называем хорошим сердечным ритмом, — заявила в ответ доктор Шапиро, крепкая и жизнерадостная женщина, с коротко подстриженными волосами цвета соли с перцем, которая выглядела так, словно ей больше подошли бы туфли для игры в гольф и клюшка номер 9.

Доктор Шапиро взяла Айви за руку и легонько пожала ее. Она только что провела внутренний осмотр Айви, первый за много месяцев. И когда она объявила, что шейка матки у Айви понемногу сглаживается, а диаметр ее увеличился на два сантиметра, Дэвид побледнел как полотно.

— Совершенно нормальное явление, — поспешила успокоить она взволнованных родителей. — Это значит, что дело близится к завершению. Но ведь вы и без всяких электронных причиндалов знаете об этом.

Опытным взором доктор Шапиро осмотрела костяшки пальцев Айви и пропальпировала ее запястья. Ощупала лодыжки. Именно доктор Шапиро сообщила Айви о том, что ребенок, которого она потеряла чуть больше года назад, когда у нее случился выкидыш, был девочкой.

— Хочу предупредить вас, чтобы не вздумали волноваться, если малышка станет вести себя тише. Так всегда бывает перед самым концом. Ей там очень уютно и спокойно.

— Постойте-постойте, — перебила ее Айви. — Вы хотите сказать, что… Когда, кстати?

— Откровенно говоря, это может случиться и завтра, и через неделю, и через две, — отозвалась доктор Шапиро. — В этом деле математической точности ожидать не приходится.

В любой день? Мысль эта привела Айви в смятение. С другой стороны, еще несколько недель чувствовать себя гиппопотамом? Пожалуй, если бы мужчины могли забеременеть, то они уже давно бы придумали, как запустить ускоренную перемотку этого процесса и приблизить конец.

— Она занималась уборкой как одержимая, — заметил Дэвид, вынимая из ушей слуховые мембраны стетоскопа.

— И еще у нее галлюцинации, — добавила Айви.

— В самом деле? — поинтересовалась доктор Шапиро.

— В самом деле, — ответила Айви.

— Женщине в вашем положении полезно вести активный образ жизни, — заявила доктор Шапиро, быстро перемещаясь по своему кабинету. — Я не вижу в уборке ничего плохого, если вы не изнуряете себя, пьете много жидкости и не слишком усердно налегаете на соль. И мой вам совет: не тяните с выбором имени, потому что малышка вот-вот спляшет вам буги-вуги.


— Буги Роуз, — пробормотал Дэвид, когда они возвращались домой в машине Айви. Движение на автостраде постепенно замедлялось — наступал вечерний час пик. Он оглянулся через плечо и перестроился в другой ряд. — Что скажешь? По-моему, оно подойдет и для девочки, и для мальчика.

— Оно скорее подойдет какой-нибудь музыкальной группе, — вяло возразила Айви.

— Но ведь мы не можем и дальше называть ее Тыковка.

— Гвинет Пэлтроу назвала свою дочку Эппл.[15]

Дэвид задумчиво склонил голову к плечу и причмокнул губами, словно пробуя имя на вкус.

— А что, и впрямь неплохо. Но будет еще лучше, если мы назовем ее именем блюда, которое мне нравится больше всего.

— И думать забудь. Мы не станем называть своего ребенка Сэмом Адамсом.[16] Кроме того, у нас будет девочка.

— Ты говоришь так, как будто уверена в этом на сто процентов.

— Готова поспорить с тобой хоть на миллион долларов.

Дэвид лишь насмешливо фыркнул в ответ. Он свернул на пандус, уводящий с автострады, и вскоре затормозил в самом конце длинной вереницы автомобилей, выстроившейся у светофора.

— Биэр[17] Роуз. В этом есть что-то… необычное. Изысканное, я бы даже рискнул добавить.

— Имя не может оканчиваться на «р».

— Почему это?

— Потому что наша фамилия начинается на «р». Получается двойной согласный звук. Биэрроуз, — произнесла Айви, катая слово на языке. — Люди будут думать, что ее фамилия — «Оуз».

— Или что ее зовут Биэ.

— Односложное имя вообще исключается, — решительно заявила Айви.

— Ага, правило номер два, — съязвил Дэвид. — У тебя правила на все случаи жизни, никогда не замечала?

— Джейн Роуз. Джилл Роуз. Нет, односложное имя как-то не звучит в сочетании со столь же краткой фамилией.

— Колючка Роуз.

— Тук-так Роуз. Или Трам-та-там-там Роуз. Или…

— Лилия Роуз? Жимолость Роуз? — Дэвид включил сигнал поворота.

— Вообще-то, Лилия звучит очень неплохо. Но тебе не кажется, что два цветка в одном доме — это слишком? Айви[18] Роуз[19] — и так достаточно скверно.

Дэвид свернул на их улицу.

— Если честно, то и один цветок всегда казался мне перебором, но моего мнения никто не спрашивал. Кроме того… — Он оборвал себя на полуслове. У тротуара их дома стоял патрульный полицейский автомобиль. — Какого…

Первая мысль Айви была о том, что с миссис Биндель что-то случилось. Но что именно? Сердечный приступ? Удар? Но нет, вон она сама, живая и здоровая, выглядывает из-за проволочной сетки своей двери. Шерстяная кофта туго облегала ее мощные плечи, она прижимала руки ко рту, и костяшки ее пальцев побелели от напряжения.

Перед их домом у плетеного сундука сидел на корточках полицейский и что-то говорил в мобильный телефон. Крышка сундука была поднята. Полицейский повернул голову и уставился на Дэвида, когда тот прижал машину к бровке тротуара.

Полицейский закрыл телефон, опустил крышку сундука и выпрямился во весь рост, высокий и поджарый, чем-то неуловимо похожий на вышедшего на охоту богомола.

Дэвид неторопливо вылез из автомобиля. Айви последовала за ним.

— Это вы здесь живете? — полюбопытствовал полисмен, кивнув головой в сторону их дома. На лице у него появилось какое-то странное выражение, нечто среднее между улыбкой и гримасой недовольства. Взгляд его скользнул по выпирающему животу Айви.

— Да, мы, — коротко ответил Дэвид.

Полицейский щелчком пальцев по козырьку сбил свою фуражку на затылок. Из-под нее выглянули коротко стриженные волосы соломенного цвета.

— Офицер Фурнье, полиция округа Браш-Хиллз. — Он сунул им под нос свой значок, а затем предъявил фотографию. — Кто-нибудь из вас видел эту женщину?

Айви сразу же узнала на снимке прежнюю версию Мелинды Уайт — низкорослая и полная молодая женщина позирует на фоне нарисованных облаков и ярко-синего неба, улыбаясь прямо в объектив, не разжимая губ.

— Это Мелинда Уайт, — сказала она.

— Значит, вы знакомы с ней? — задал следующий вопрос офицер Фурнье.

— Немного, — отозвалась Айви. — Не слишком хорошо, правда. Мы вместе учились в школе.

— А когда вы видели ее в последний раз?

— Она была у нас на выходных. В субботу утром, — уточнила Айви и тут же заметила напряженный и выразительный взгляд, который метнул на нее Дэвид, Ничего не понимая, она продолжала: — Мы устроили распродажу ненужных вещей.

— А почему вы спрашиваете об этом, офицер? С ней что-нибудь случилось? — в свою очередь поинтересовался Дэвид.

Фурнье спрятал фотографию во внутренний карман и вытащил блокнот. Затем он щелкнул авторучкой, приготовившись делать записи.

— Именно это мы и пытаемся установить.

Он попросил, чтобы они назвали свои полные имена, и стал делать короткие пометки. А затем, прищурившись и глядя на заходящее солнце, спросил:

— Вы не разговаривали с ней? Или, быть может, кто-нибудь из вас видел, как она уходила?

Дэвид открыл было рот, но затем, после недолгого размышления предпочел промолчать.

— Я разговаривала с ней, — сообщила Айви. — Она купила у нас стеклянного лебедя… ну, знаете, из светло-зеленого стекла. Отлит прессовкой в годы Великой депрессии. Собственно, она не купила его. Правильнее будет сказать: я подарила его Мелинде. Она сказала, что ее мать — или сестра, я не уверена в точности — собирает лебедей к… — Айви вдруг поняла, что частит, захлебываясь словами. — Короче говоря, она была здесь. Да, мы разговаривали с ней. Теперь она предпочитает, чтобы ее называли Минди, и она здорово отличается от той, какой запечатлена на вашей фотографии.

— Отличается? Чем именно?

— Волосы у нее стали светлее, она их выпрямила и стала стричь короче. — Айви прижала ребро ладони к шее чуть пониже уха, чтобы показать насколько. Офицер Фурнье сделал еще несколько заметок. — И она уже не выглядит неопрятной и старомодной, если вы понимаете, о чем я.

Полицейский перестал писать, поднял голову и бросил на Айви ничего не выражающий взгляд.

— Мелированные волосы, маникюр, — добавила она.

— Вы не помните, как она была одета?

И вновь на его вопрос ответила Айви.

— Бейсболка. Темные брюки. Желто-синяя блуза большого размера, для беременных. Цветастая, очень пестрая.

Дэвид метнул на нее удивленный взгляд. Что она могла ему ответить? Было бы странно, если бы она не заметила, во что одета Мелинда.

— Блуза для беременных? Значит, она была в положении? — спросил Фурнье.

— Да, причем на последнем месяце. И еще на плече у нее была белая холщовая сумка, очень большая, размером с тележку для покупок, — добавила Айви.

— Вы точно уверены в том, что это именно та женщина, которую вы видели? — поинтересовался полицейский.

— Она представилась, — пояснила Айви.

— В противном случае никто из нас не узнал бы ее, — решил наконец вмешаться в разговор и Дэвид. — Мы не виделись с ней после окончания школы.

— Как я уже говорила, она очень изменилась, — сказала Айви.

— Откуда вы узнали, что она была здесь? — обратился Дэвид к патрульному.

— Ее сестра сообщила о том, что она пропала, а чуть позже мы обнаружили ее автомобиль. Он был припаркован на вашей улице, в одном квартале отсюда. На переднем сиденье лежал экземпляр газеты «Уикли шопиер», а в нем было ваше объявление о распродаже, обведенное кружком. — Фурнье немного помолчал. — Домой она не вернулась, а ее квартира выглядит так, словно покидать ее она не собиралась. Она даже оставила кофейник включенным.

И полицейский вновь умолк. Прошло несколько секунд, в течение которых он бесцеремонно разглядывал Айви и Дэвида.

— Она не вышла на работу и не позвонила, чтобы сообщить о том, что заболела. Ее сестра постоянно названивает ей, но все без толку. Она в отчаянии, что, впрочем, вполне понятно.

По спине у Айви пробежал холодок — полицейский по-прежнему не сводил с них пристального взгляда.

— Давайте-ка посмотрим, правильно ли я вас понял, — предложил Фурнье. — Ваша распродажа началась в девять утра. На нее пришла Мелинда Уайт. В котором часу это было?

— Рано, — ответила Айви. — Должно быть, в самом начале десятого. Мы только что открылись.

— Она представилась?

— Именно так, — сказала Айви.

— Вы не заметили, она больше ни с кем не разговаривала, кроме вас?

— Нет, ничего такого я не видел, — признался Дэвид, и Айви согласилась с ним.

Фурнье задумчиво поскреб в затылке.

— А сколько она вообще здесь пробыла — пять минут, десять?

— Скорее, минут двадцать или даже полчаса, — заметила Айви.

Теперь это казалось ей вечностью.

— Быть может, вы видели, как она уходила с кем-нибудь?

— Она… — Айви уже собралась было заявить, что Дэвид пригласил Мелинду в дом, когда что-то в выражении лица мужа заставило ее умолкнуть. — Нет, я не видела, когда и с кем она уходила, — закончила она, кусая губу.

— Никто за ней не следил?

— Послушайте, офицер, здесь было настоящее вавилонское столпотворение, — раздраженно ответил Дэвид. — Мы продавали кучу ненужного барахла, оставшегося от прежнего владельца, и людей собралось очень много.

— Быть может, вы знаете кого-нибудь из друзей миз Уайт?

— Увы, — развел руками Дэвид. — В сущности, мы ведь почти не были с ней знакомы. Мы всего лишь учились в одной школе, да и то было сто лет назад. Конечно, Браш-Хиллз — не такой уж большой пригород, но в нашем выпускном классе было довольно много народу. Я никогда не был с нею особенно дружен. И ты тоже — верно, Айви?

Айви лишь молча кивнула в ответ.

— Хм, — пробормотал Фурнье, закрывая свой блокнот. — А это принадлежит вам? — И он ткнул ручкой в сторону плетеного сундука.

— Нет… то есть да, — сказал Дэвид. — Полагаю, теперь он принадлежит нам. Наша соседка, — он кивнул головой на миссис Биндель, по-прежнему наблюдавшую за ними из-за проволочной двери, — отдала его нам. Что-то вроде того.

— Как вас понимать?

— Она собиралась выбросить его, — пояснила Айви.

— И теперь его собираетесь выбросить вы?

— Правильно, — согласился Дэвид. — Это долгая история.

Фурнье выразительно щелкнул авторучкой, изобразив на лице заинтересованное выражение, и принялся ждать объяснений.

— Видите ли, сундучок очень старый. Изящная вещица, — начала Айви, — и мне стало любопытно, что там может быть внутри. Я вдруг подумала, нет ли там чего-нибудь такого, что можно оставить себе на память.

— И что же? Вы нашли что-нибудь интересное?

— Кое-что. Сначала мне даже показалось, что сундук можно восстановить. Но дно у него совсем сгнило, и от него воняет.

— Понятно, — заключил офицер Фурнье. — И вы, значит, просто оставили его на тротуаре, чтобы все желающие могли взять из него то, что им понравится?

— Вы все правильно понимаете, — сказал Дэвид. — Но если вы считаете, что его нельзя оставлять здесь до завтра, мы можем перетащить его в гараж…

— Нет, я не вижу здесь никаких проблем, — отмахнулся Фурнье. — Во всяком случае, при обычных обстоятельствах. Однако… — Сунув блокнот в карман, он неожиданно наклонился и приподнял крышку сундука. Концом своей авторучки он приподнял что-то и вытащил наружу.

Айви мгновенно узнала пестрый узор из васильков и ромашек. Когда Мелинда носила эту блузку, она была чистой и свежей.

А сейчас, изрядно помятая, она была покрыта мелкими бурыми пятнами.


ГЛАВА ПЯТАЯ | Никогда не лги | ГЛАВА СЕДЬМАЯ