home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ВТОРАЯ

К полудню от всего шума и суеты, равно как и от самой распродажи, в воздухе остался лишь резкий запах выхлопных газов грузовичка, нанятого Дэвидом для того, чтобы вывезти со двора остатки мусора. По мнению Айви, во всем мероприятии этот момент оказался самым приятным.

Прижав плечом к уху телефонную трубку, она принялась складывать чеки и квитанции в стопку на кухонном столе с белой пластиковой крышкой, доставшемся ей от бабушки.

— Одна тысяча двести двадцать три доллара и семьдесят пять центов, — сообщила она Джоди, которая только что позвонила ей, чтобы извиниться за то, что не пришла помочь с распродажей. Райкер, сынишка Джоди, подцепил где-то ангину, посему Джоди и ее супруг Зак всю прошлую ночь провели у его постели не смыкая глаз.

— Похоже, ты вполне обошлась и без моей помощи. Только не говори мне, что сумела продать те ужасные портьеры а-ля Скарлетт О'Хара!

— Можешь мне не верить, но именно так оно и было! Какая-то дама уплатила за них целых двадцать пять долларов.

— Она заметила, что они местами выцвели?

— Я предупредила ее об этом. Мне бы не хотелось, чтобы она явилась ко мне и потребовала свои деньги обратно.

— Первое правило приобретения Ференги[10] гласит: «Как только вы заполучили чужие деньги, никогда не отдавайте их обратно». — По обыкновению Джоди твердо стояла одной ногой на земле, а другой — на борту космического корабля «Энтерпрайз».[11]

— Ты сама его придумала, причем только что.

— Неправда, я нашла его в «Гугле».

— Ладно, но теперь, когда я избавилась от залежей этого барахла, у меня словно гора с плеч свалилась. Завтра я намерена провести генеральную уборку на нашем чердаке-мансарде. У меня прямо руки чешутся — так хочется затащить туда пылесос и навести порядок.

— Угу, — отозвалась Джоди.

— Ты, наверное, думаешь, что я спятила.

— Можешь в этом не сомневаться.

— Уж кто бы говорил, а? Помнится, когда ты сама была на девятом месяце беременности и вот-вот должен был родиться Райкер, ты взгромоздилась на лестницу и стала мыть окна. А это было уже не просто помешательство, а прямо-таки попытка самоубийства.

Джоди беззаботно рассмеялась.

— Ни до того, ни после подобные желания меня не посещали. Послушай, беременность — это состояние, подобное тому, когда в тебя вселяется киборг, так что сопротивление бесполезно.

Айви налила себе стакан молока.

— Ни за что не угадаешь, кто пришел сегодня на распродажу. Мелинда Уайт.

— Ты шутишь! Мелинда Уайт из нашей школы? И как она выглядит?

— На миллион долларов. Она выпрямила зубы, мелировала волосы и уложила их в дорогую прическу, да еще и похудела вдобавок. Ты бы ни за что не узнала ее при встрече. Теперь она называет себя Минди. И знаешь что? Она беременна.

— Беременна? В самом деле? — Пауза. Очевидно, Джоди переваривала услышанное. — Она замужем?

— Не знаю, я не спрашивала ее об этом. Но кольца на пальце у нее не было. — Айви покрутила собственное изящное обручальное колечко с тремя небольшими бриллиантами, ограненными розой. Они с Дэвидом отыскали его в антикварном магазинчике в Новом Орлеане. — Честно говоря, она меня чуть не перепутала до смерти. Такое впечатление, что ей известно о моих выкидышах. И не просто известно, а еще и во всех подробностях. Но откуда она может знать об этом?

— Да уж, на твоем месте я бы тоже испугалась, — согласилась Джоди. — Может быть, она слышала об этом от кого-нибудь, кто хорошо знает тебя. Она по-прежнему живет в Браш-Хиллз?

— Без понятия. Она обмолвилась, что ее мать переехала отсюда.

— А помнишь, как она пыталась вызвать у тебя чувство вины, чтобы ты относилась к ней получше, а потом, добившись своего, набрасывалась на тебя, подобно Фагу? — Фаг? Айви слишком хорошо и давно знала Джоди, чтобы спрашивать, кто такой Фаг. Вероятно, очередной разумный микроб из какого-нибудь эпизода «Звездного пути». — Да, однажды и я проявила к ней великодушие, после чего мне пришлось в буквальном смысле отскребать ее от дерева.

— Ты? Проявила великодушие? Не смеши меня.

— Я не стану отвечать на столь вызывающее замечание. Мы называли ее «пиявкой».

— Неправда.

— Правда-правда.

— Должно быть, мы были ужасными эгоистками.

— Да, мы были жестокими эгоцентричными чудовищами. Впрочем, как и большинство нормальных детей. Я уж точно была такой. Но не ты, можешь не переживать. Ты ведь была паинькой.

— Судя по твоему тону, это чудовищный недостаток.

— Айви, я знаю всего одного человека на свете, который милее и приветливее тебя, и то ты умудрилась выйти за него замуж. Тем не менее я искренне люблю вас обоих. Кроме того, я уверена, что Мелинда никак не заслуживала того презрения, которым мы все время обливали ее. Но согласись, девчонка вела себя так, словно ей нравилось быть жертвенным агнцем. Она была с приветом, вот что я тебе скажу.

— Она по-прежнему такая же, — заявила Айви. Она рассказала Джоди, как расстроилась Мелинда из-за того, что едва не разбила зеркало. — Она прямо-таки побелела как бумага.

— Суеверия. Впрочем, ты лучше на себя посмотри, — с апломбом продолжала Джоди. — Вечно теребишь в пальцах свой драгоценный амулет. И ты до сих пор не установила детскую кроватку. Я никогда не рассказывала тебе о своей двоюродной бабушке Доли? Собственно, ее звали Беатриса, но мы почему-то называли ее только и исключительно Дотти. Вот уж кто был суеверен сверх всякой меры! Дошло до того, что она не снимала резиновые перчатки и кипятила в кастрюле дверные ручки, чтобы не дать расплодиться микробам. И еще она считала, что президент Никсон подслушивает ее телефонные разговоры.

— А с головой у нее все было нормально? Или она рехнулась?

— Нет, не нормально. Просто тогда об этом никто не знал.

— Я не думаю, что Мелинда спятила. Она просто очень странная. Напряженная какая-то. И еще она нуждается в эмоциональной поддержке.

— Она довела себя до безысходности. Совсем как мой дядя Фред, — продолжала Джоди, круто меняя тему разговора. Уследить за ходом ее мыслей, как обычно, не было никакой возможности. — Он… Кстати, раз уж мы заговорили о странностях, помнишь мать Мелинды? Они с Мелиндой были прямо как сиамские близнецы. Ты еще не забыла, как она каждый день под конвоем гоняла Мелинду в школу и обратно? А ведь росточку она была невысокого, зато как быстро перебирала ногами! Куда там какому-нибудь стайеру!

Айви расхохоталась.

Джоди запела.

— Дум, да-дум, да-даааааа-дум… — Популярная мелодия, которую напевала ведьма из «Волшебника страны Оз».

— Прекрати, пожалуйста! Ты ведешь себя ужасно.

— Если Мелинда снова заявится к тебе, пригласи меня в гости, — посоветовала Джоди. — Ради тебя я избавлюсь от нее. Никаких проблем. Только не проси меня быть милой и приветливой. И кстати, я не стану помогать тебе пылесосить мансарду.


Этим вечером третий этаж благоухал розовыми ароматическими солями, запах которых распространялся из ванной комнаты, где стояла единственная ванна, способная вместить одновременно и Айви и Дэвида. Они лежали в разных ее концах, глядя друг на друга, и ее живот вздымался между ними, как какой-нибудь огромный, покрытый туманом остров. Время от времени ванну сотрясала дрожь, отчего вода с плеском ударялась в бортики.

Ванная комната располагалась в той части мансарды, которая, по словам их агента по недвижимости, подверглась грандиозной реконструкции несколько десятков лет назад, чтобы освободить место для поистине королевской спальни и ванны, предназначавшихся страдавшему умственным расстройством сыну. Иногда Айви представляла себе, как в ванне лежит молодой человек, завернутый в мокрые холодные простыни, — да, именно таким было лечение в те годы, когда лоботомию выполняли ножом для колки льда.

В свесах крыши у них над головой посвистывал ветер, швыряя в оконные стекла крупные капли дождя. Айви опустилась пониже, и горячая вода поднялась ей до подбородка.

— Ну что, на поле брани воцарился долгожданный мир? — полюбопытствовал Дэвид. — Тебе стало легче после того, как мы избавились от ненужного хлама?

— Почему у меня все болит? — вопросом на вопрос ответила Айви, — Я ведь ничего не делала. Только переваливалась с ноги на ногу, как утка, да подсчитывала барыши.

Дом внезапно содрогнулся и заскрипел. Временами особняк казался живым, он вздыхал и ворочался, как пожилой человек, пытающийся устроиться поудобнее в любимом кресле.

— Бедненькая моя… Где больно?

С чего же начать? Айви подвигала плечами, потом покрутила головой. Позвоночник громко хрустнул.

— Уф-ф. Шея. Лодыжки. Ноги.

— Ага, наши маленькие ножки. А у меня волшебные ловкие пальчики, — смешно коверкая слова, проговорил Дэвид и забавно пошевелил пальцами на обеих руках. Глядя ей в лицо, он улыбнулся своей знаменитой мальчишеской улыбкой. — Откинься на спину и устраивайся поудобнее.

Айви оперлась спиной о гладкую стенку ванны. Дэвид взял ее лодыжку, поднял ступню, намылил ее и принялся осторожно массировать. Айви пошевелила пальцами ноги. Напряжение и боль стали постепенно отпускать ее.

У Дэвида были сильные руки, а кожа на ладонях стала грубой и шершавой от постоянной физической работы: вместе со своими сотрудниками он рыл траншеи, выкапывал кусты и убирал валуны и камни. Несмотря на средства автоматизированного программирования, Дэвид клялся, что своими руками выполняет лучшую работу в трехмерном мире. Ландшафтный дизайн, по его словам, это всего лишь умелый выбор и корректировка — где посадить необычное растение и как подправить естественный вид земельного участка. «Нужно лишь суметь правильно взглянуть на окружающее тебя пространство, — утверждая Дэвид, — и оно само тебе подскажет, что и как следует сделать».

Ласково и бережно Дэвид намылил ее пальцы, пощекотал пятку и медленно двинулся вверх по ноге. Внизу живота у Айви стало вдруг горячо. Она закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями, которые были одновременно и успокаивающими, и возбуждающе чувственными.

— Как ты думаешь, ноги могут претендовать на звание эрогенной зоны? — не открывая глаз, поинтересовалась Айви.

— Разумеется. — Он принялся за другую ногу.

Айви полностью расслабилась, испытывая чистое и ничем не замутненное удовольствие.

— Спина, кстати, тоже годится, — добавил Дэвид, протягивая ей мыло.

Он приподнялся в ванне и развернулся на сто восемьдесят градусов, после чего вновь погрузился в воду. Теперь он сидел к ней спиной, между ее ног.

Айви выпрямилась и стала намыливать Дэвиду спину. У него были плечи игрока в американский футбол, но кожа, там и сям усеянная россыпями веснушек, оставалась по-детски гладкой и нежной.

— М-м-м… Ощущения восхитительные. — Дэвид ссутулился, подставляя ей плечи. — В своей следующей жизни я, пожалуй, стану кошкой.

— Если мне не изменяет память, раньше ты утверждал, что хочешь стать морской выдрой. И плавать на спине, и завтракать устрицами.

— Тоже звучит недурно. Может быть, стоит подумать об этом в моем не втором, а третьем воплощении.

Айви прижалась губами к гладкой коже между его лопаток, там, где выступали бугорки позвонков. Намылив мочалку, она продолжила круговыми движениями тереть ему спину, опускаясь все ниже и ниже, к самым ягодицам.

— Знаешь, так странно было вновь встретиться с Мелиндой Уайт, — сказала Айви. Странно и то, что она оказалась беременной, причем родить должна одновременно с ней. — Выходит, мы так и жили в одном городе, но при этом ни разу не встретились друг с другом. — Айви сполоснула мочалку и принялась смывать мыльную пену с плеч Дэвида. — А ты не…

Дэвид выпрямился и стал вылезать из ванны.

— Подожди. Ты же весь в мыле.

— Ничего, все нормально. — Муж перешагнул через край ванны и потянулся за банным полотенцем.

Айви вновь вытянула ноги и откинулась назад. Над водой теперь возвышались лишь ее голова и пупок, похожий на бездомного животного.

— А я даже и не знала, что у нее есть сестра. Вот ее мать я до сих пор помню и даже могу представить, как она сейчас выглядит. Помнишь, как она…

— Меня можешь не спрашивать, — отмахнулся Дэвид, энергично растираясь полотенцем. Обмотав его вокруг талии, он равнодушно заметил: — В сущности, я ведь с ней и знаком-то не был.

Айви резко выпрямилась, и вода выплеснулась на пол через край ванны.

— А мне показалось, что ты узнал ее.

— То же самое показалось и мне, только в отношении тебя.

— Но ты выглядел таким удивленным…

— Да уж, конечно. Еще бы мне не выглядеть удивленным. Я хочу спросить: как тебе ее история? Что она играла в этом доме, я имею в виду? С кем же это, хотел бы я знать? С Владом, что ли?

— Так зачем же ты пригласил ее в дом?

— Потому что у тебя было такое выражение лица, будто ты собираешься вышвырнуть ее на улицу.

— Неужели это было заметно?

— Для меня — да. Кроме того, мне все равно нужно было войти внутрь.

— Да, признаю, мне стало очень неуютно в ее обществе. Она все время вспоминала те злосчастные сапожки «Док Мартенз». И леггинсы тоже.

— Что?

— Ничего. Не обращай внимания.

Дэвид предложил Айви руку и помог ей встать на ноги. Ступив на влажный коврик, она бросила взгляд на собственное отражение в запотевшем зеркале, висевшем на стене в ванной комнате. Всего каких-то несколько месяцев назад у нее была стройная и мускулистая фигура бегуньи-стайера — длинные ноги и руки, развитая грудь, крепкие бедра.

А сейчас она превратилась в гигантский бобовый стручок, наполненный колышущимся желе. Впрочем, дело было не только в огромном розовом животе с темной линией, сбегавшей от пупка к паху. Остановиться и замереть перед зеркалом ее заставили собственные груди — они взялись буквально из ниоткуда, крупные, как арбузы! — которые, конечно же, уже не помещались в ее привычный бюстгальтер второго размера.

Приподняв их обеими руками, Айви с немым восхищением уставилась на свое отражение. Это же настоящее чудо природы! Какая жалость, что они так болезненно отзываются на любое прикосновение, — обзавестись такими роскошными грудями и не получать от них никакого удовольствия, подумать только! Она вновь свела их вместе, любуясь глубокой ложбинкой. Кто бы мог подумать, что у нее когда-нибудь появится нечто подобное?

Айви медленно вытерлась насухо, жалея о том, что не купила самые большие полотенца, какие только можно было найти в магазине, ограничившись обыкновенными. А тут еще, как назло, махровая ткань зацепилась за замочек ее ожерелья.

— Проклятье! — Она раздраженно рванула полотенце и раз и другой.

— Эй, подожди. Давай я помогу тебе, — предложил Дэвид. От прикосновения его пальцев по коже Айви побежали мурашки, пока он возился с замочком амулета, пытаясь расстегнуть его. — Ага. Похоже, застежка погнулась, — сообщил он, выкладывая цепочку с драгоценным амулетом на туалетный столик. — Пока что я оставлю его здесь, а замочек починю чуточку попозже.

Воздух в ванной комнате вдруг показался Айви сырым и прохладным. Откуда-то потянуло сквозняком. Она вздрогнула и плотнее запахнулась в теплый халат, а потом зашлепала босыми ногами по полу, выйдя из ванной и шагая через неосвещенную спальню. Помещение с высоким куполообразным потолком выглядело пугающе огромным, отчего тахта, исполнявшая роль супружеского ложа в их первой квартире, письменный стол кленового дерева и настольная лампа, принадлежавшие Айви, сколько она себя помнила, терялись в его просторах и казались несуразными и маленькими.

Зеленый в клеточку линолеум был прохладным и гладким на ощупь. Мелинда и здесь оказалась права — это место больше всего подходило для игры в камешки.

Айви уже прошла половину пути до освещенной лестницы, как вдруг стопу пронзила острая боль.

— Ой! — Она осторожно опустила ногу на пятку и вновь ощутила резкий укол.

Неловко, на одной ноге, она доковыляла до стены и оперлась на нее рукой. Легонько проведя пальцами по пятке, она нащупала торчащий из нее кусочек чего-то острого, от которого во все стороны шли волны боли.

— Что случилось? — окликнул ее Дэвид.

Айви попыталась подцепить занозу ногтями и вытащить ее.

— Ой! Черт возьми! Я наступила на что-то.

Она попыталась согнуть ногу и посмотреть, что там торчит из стопы, но оказалось, что сделать это не так-то просто. Кроме того, в комнате было настолько темно, что вряд ли можно было надеяться разглядеть хоть что-либо.

— Перестань ковыряться в ране! Хочешь загнать занозу еще глубже? Оставайся на месте, я сейчас принесу что-нибудь и вытащу ее.

Совершенно голый, если не считать полотенца, обмотанного вокруг талии, Дэвид пересек спальню, оставляя за собой цепочку темных следов, и спустился по ступенькам.

— У меня на столе лежит маникюрный набор. Там есть маленький пинцет. Возьми его! — крикнула ему вслед Айви. — Или он в моей косметичке, в шкафчике, в туалете. — Он что-то проворчал в ответ, но она не разобрала, что именно. — Да, и захвати медицинский спирт. По-моему, он стоит под раковиной в кухне. Или нет… — Когда же она в последний раз прижигала ранку медицинским спиртом? Айви не могла вспомнить, хоть убей.

Она опустилась на пол и привалилась спиной к стене. В ноге пульсировала боль. Айви скорее почувствовала, чем услышала шорох, доносившийся из-за стены, оттуда, где мансарда все еще оставалась неубранной. Мыши, наверное, никак не могут взять в толк, куда подевались горы старой мебели и залежи восхитительных фруктов из воска. Придется попросить Дэвида поставить еще несколько мышеловок. К счастью, не востребованные пока детские вещи хранились под надежным замком в свободной комнате.

За окнами зашумел настоящий ливень. Вода с клокотанием устремилась в водосточные трубы. Вниз по ступенькам лестницы торопливо сбежал Дэвид. Айви с облегчением вытянула ноги перед собой и положила руки на колени.

— Ты меня слышишь? — прозвучал голос Дэвида со стороны кухонного лифта в паре ярдов от нее.

Он коротко рассмеялся, и темнота призрачно усилила его смех. Просто удивительно, как легко распространяется звук по каналу шахты лифта.

Айви поднялась на ноги и с трудом доковыляла до гладкой скользящей панели, закрывавшей проем шахты. В темноте она могла разглядеть лишь витой металлический трос, убегавший куда-то вниз. Трос был все еще цел, хотя сам лифт уже давно и благополучно покоился где-то в недрах подвала.

— Слышу тебя ясно и отчетливо, — ответила она.

— Я же говорил, что технический прогресс — великая вещь, разве не так?

— Может, ты перестанешь упражняться в остроумии? Нога у меня болит просто ужасно.

— Тогда вспоминай быстренько, куда еще ты могла засунуть флакон со спиртом!

— Посмотри в туалете на первом этаже. Может, он стоит там в медицинском шкафчике. Или под раковиной. Если ты не можешь его найти — поищи хотя бы пузырек с перекисью водорода. Он должен быть где-то рядом.

Панели кухонного лифта открывались наподобие старинных двустворчатых дверей, и Айви практически в одиночку восстановила и отреставрировала их. А потом ей повезло, и на какой-то распродаже она отыскала роскошные хромированные потолочные светильники.

— Ба, какая прелесть! Настоящее ретро, — воскликнула Джоди, когда увидела их.

Айви надоело ждать, пока Дэвид снизойдет к ее просьбам и установит их, и в один прекрасный день, позаимствовав в библиотеке книгу о ремонте жилища собственными силами, она повесила их сама. О, это был настоящий момент ее триумфа, когда она щелкнула выключателем в кухне, и под потолком вспыхнул свет! Никаких тебе перегоревших пробок и запаха расплавившейся изоляции.

— Нашел! — Торжествующий вопль Дэвида на этот раз был едва слышен. За ним последовала пауза. — Держись. — И мгновением позже, уже громче: — Кавалерия спешит на помощь.

Айви расслышала шаги на лестнице, и вот в прямоугольнике света, падавшем из коридора на застеленный линолеумом пол, выросла его тень. За ней появился и сам Дэвид, прижимающий к подбородку карманный фонарик, отчего лицо его превратилось в нелепую и жутковатую маску, какие носят актеры в японском театре кабуки.

— Это я, Влад… Я пришел выпить твою кровь.

Несмотря на явную абсурдность ситуации, Айви почувствовала, что сердце сначала замерло у нее в груди, а потом застучало как бешеное, разгоняя адреналин по жилам.

— Может, ты все-таки прекратишь свои дурацкие шуточки и вытащишь эту чертову занозу у меня из ноги?

— Ага, леди хочет поиграть в доктора? Ну что ж, я согласен. — Дэвид присел рядом с ней на корточки и направил луч фонарика на ее ступню. — Ладно, Тянучка, мне нужна твоя помощь. Вот, держи. — Он протянул ей фонарик и вытащил из кармана пинцет.

Айви направила луч фонарика на больное место.

— Ага! Вижу. Ну-ка, чуть повыше. — Дэвид кивнул головой, показывая, как именно она должна держать фонарик. — А теперь сиди спокойно и не дергайся. — Быстрым и уверенным движением он поднес пинцет к пятке, захватил что-то кончиками дужек и сильно потянул на себя.

Айви почувствовала новый укол боли и поняла, что Дэвид нечаянно прищемил ей кожу. Она вытянула шею, стараясь разглядеть, что за занозу он вытащил. В луче фонаря было видно, как на пятке набухает ярко-рубиновая капелька крови. Айви промокнула ее полой халата, и кровь быстро впиталась в махровую ткань. Она надавила пальцами на больное место и вновь промокнула выступившую кровь.

— А вот здесь, — сообщил Дэвид, показывая ей пинцет, — у нас виновник происшествия.

В луче фонаря светло-зеленым блеском заиграл полудюймовый осколок стекла.


ГЛАВА ПЕРВАЯ Суббота, 1 ноября | Никогда не лги | ГЛАВА ТРЕТЬЯ