home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ТРИДЦАТЪ ЧЕТВЕРТАЯ

Айви сидела на нижней ступеньке лестницы в ожидании кареты «скорой помощи», которая должна была отвезти ее в больницу. К ее ногам прижималась Феба, согревая их теплом своего тела, укрытого мохнатой шубой. Кто-то из полицейских позвонил доктору Шапиро и Джоди.

Очередной приступ боли только что миновал, но Айви понимала, что пройдет совсем немного времени, и он повторится вновь, быть может, с еще большей силой, чем прежде. Тыльной стороной ладони она смахнула со лба крупные капли пота.

Из гостиной вышел детектив Бланчард, держа в руках сумочку Айви.

— Полагаю, она вам понадобится, — проговорил он и опустил ее рядом с Айви на ступеньку.

— Спасибо, — пробормотала она, отметив про себя, что он сложил в сумочку все, что она в спешке вывалила на пол в прихожей, когда судорожно искала ключ.

— С вами все в порядке? — поинтересовался Бланчард.

— Скоро будет, — ответила Айви.

— Я нашел их на полу, — сообщил он и продемонстрировал ей три водительских удостоверения, держа их веером, словно игральные жарты, а потом протянул их ей одно за другим.

Мелинда Уайт, Руфь Уайт, Элейн Галлахер. На каждом удостоверении красовалось фото Мелинды.

До слуха Айви донесся вой приближающейся сирены.

Она вернула документы детективу Бланчарду.

— Кажется, она считала, что в парике и очках и так достаточно похожа на меня, поэтому и не стала подделывать мое водительское удостоверение. Сегодня днем она ездила в вашу криминалистическую лабораторию и представилась моим именем. Сдала у вас образец ткани на анализ ДНК. Она не совпадет с той ДНК, которую вы взяли с зубной щетки в ее квартире, потому что та щетка — моя. Она украла ее у меня несколько недель назад.

Бланчард растерянно заморгал, и на лбу у него прорезались глубокие морщины.

— Вы хотите сказать, что образец ДНК, взятый нами в ее квартире, на самом деле принадлежит лам?

— Правильно. И вот еще что. Помните образец ДНК останков плода, обнаруженный вами на ноже, который так глупо пытался спрятать Дэвид? Он совпадет с образцом ДНК с том же самой зубной щетки. Потому что это моя ДНК! — И Айви горько заплакала, давая волю слезам. — Моя и Дэвида. Просто Мелинда работала в больничной лаборатории в то время, когда у меня случился последний выкидыш.

Душераздирающий вой сирены внезапно смолк. Бланчард помог Айви подняться на ноги и проводил ее до двери, а потом помог спуститься по ступенькам.

Перед тем как сесть в карету «скорой помощи», Айви обернулась к нему.

— Мой муж?

— Мы постараемся привезти его в клинику как можно быстрее, — с готовностью откликнулся Бланчард.

Дежурный санитар помог Айви подняться в салон «скорой помощи», уложил ее на топчан и пристегнул ремнями безопасности.

Детектив Бланчард приготовился закрыть двустворчатые дверцы в задней части автомобиля.

— Мелинда носит на шее мое ожерелье, — окликнула его Айви. — Оно принадлежало моей бабушке.

Но его ответа она уже не расслышала. Последовали очередные схватки, такие сильные и продолжительные, что Айви испугалась, что не успеет доехать до больницы.


Тужься! Толкай!

Боль, которая до этого поселилась у Айви в нижней части спины, охватила теперь все ее тело, проникая в каждую клеточку, и давление внутри нарастало, как в паровом котле, грозя сорвать предохранительный клапан. Яркий и беспощадный свет, заливающий родильную палату клиники, казалось, пульсировал в такт волнам боли, прокатывающимся по ее телу. И вдруг с ослепительной ясностью Айви поняла, что кульминационный момент ее мучений наступил.

Дэвид сидел рядом и держал ее за руку все время, пока Айви по крупинкам собирала все свои силы и внутренние резервы, чтобы выполнить одну-единственную, зато самую главную задачу и предназначение. Он вбежал в палату несколькими минутами ранее, на ходу застегивая хирургический халат. Джоди поспешно встала, уступая ему место подле Айви.

— Я привез тебе вот это, — прошептал он, вкладывая в ладонь Айви бабушкин амулет.

На этот раз родовые схватки начались стремительно и развивались чрезвычайно эффективно. Врачи обошлись без неспешной процедуры регистрации в приемном отделении. Не успела Айви выйти из кареты «скорой помощи», как ее уложили на каталку и помчали в родильную палату, где без промедления подключили к фетальному монитору и воткнули в вену капельницу.

«Всему виной пижма», — сообщила ей доктор Шапиро, и врачи очень серьезно отнеслись к возможным последствиям ее воздействия.

— Хорошо. Очень хорошо, — сказал Дэвид, и хирургическая маска, закрывающая ему нос и рот, смешно съежилась, когда он глубоко вздохнул.

Боль стала невыносимой, она сжигала и выворачивала внутренности Айви наизнанку. В глазах Дэвида плескались тревога и напряжение, как будто он тужился и толкал вместе с ней.

— Вот так, правильно. Отлично, Ты просто молодец, — без конца повторял он.

Наконец приступ миновал, Айви едва успела перевести дух, как на нее накатила новая волна боли, которая быстро усиливалась и стала невыносимой. По лицу Айви ручьями струился пот, а она тужилась и толкала снова и снова, пока ей не стало казаться, что в голове раздается оглушительные рев локомотива, разогнавшегося по рельсам до невозможной скорости.

— Прорезалась головка ребенка, — сообщила доктор Шапиро, и голос ее прозвучал на удивление спокойно и уверенно. — Поднатужьтесь еще разок.

Айви поднатужилась и напряглась еще раз, и еще раз, и еще. А доктор Шапиро приговаривала, что осталось еще немножко, что надо потерпеть и что следующий раз обязательно станет последним.

— Все, стоп! — скомандовала доктор Шапиро. — Отдохнете чуточку.

Айви с трудом подчинилась. Стремление тужиться и толкать казалось непреодолимым.

— Дыши, дыши, дыши! — запричитал Дэвид, обняв ее рукой за плечи.

В комнате стало тихо. Айви усиленно задышала, а пот попадал ей в уши и стекал по шее.

— Хорошо, хорошо, очень хорошо, — сказала доктор Шапиро. — Ну, а теперь самый последний раз. Тужьтесь! Толкайте! — выкрикнула она, и эхо ее голоса пошло гулять по комнате, отражаясь от стен.

Айви поднатужилась, собрав последние остатки сил, а потом испуганно охнула, когда давление вдруг вырвалось наружу и ослабло, как пробка, выскочившая из горлышка бутылки шампанского. Воцарилась мертвая тишина, которая показалась ей невыносимо долгой. И вдруг ее нарушил тоненький плач.

— Девочка, — прошептал ей на ухо Дэвид. — Как ты и говорила. — И он ласково сжал ей руку.

Айви с трудом приподняла голову и прищурилась, надеясь разглядеть медсестру, державшую на руках ее ребенка. Вот она обтирает ее малышку. Обмывает ее маленькую девочку. Тыковка напряглась изо всех своих силенок, личико у нее было красным и сморщенным. Она крепко зажмурила глазенки, стиснутые крошечные кулачки подрагивали, а ротик широко открылся. Глядя на дочку, Айви чувствовала, что сердце вот-вот выпрыгнет у нее из груди.

И кричала новорожденная совсем не так, как того ожидала Айви: издавала быстрые всхлипы, перемежавшиеся тоненьким писком, вместо громогласного гулкого рева.

— Я так боялся, что не успею, — пожаловался Дэвид.

— А я боялась, что ты вообще не приедешь, — едва слышно ответила Айви.

Медсестра поднесла им малышку. Девочка была завернута в розовое одеяльце, и высохшие волосики у нее на голове уже завивались мягкими колечками и кудрями.

Айви приняла на руки толстенький маленький сверток. Коснулась головки ребенка губами. Какая мягкая и бархатная кожа! Глазенки девочки медленно открылись, и она взглянула на мать с выражением такой бесконечной мудрости, что от нахлынувшей нежности у Айви перехватило дыхание. Она даже испугалась, что от счастья у нее сейчас разорвется сердце.

— Привет, Тыковка, — прошептала она. — Моя дорогая маленькая дочурка. — Ресницы у девочки оказались просто потрясающими.

Дэвид осторожно провел по щечке малышки согнутым указательным пальцем.

— Она очаровательна.

Айви развернула одеяло и нащупала ножку. Кожа, сморщенная и розовая, живо напомнила Айви костлявую цыплячью ножку в мешковатых леггинсах телесного цвета. Крошечные пальчики торчали врастопырку — все пять.

Дэвид поцеловал малышку в пятку, и по его щеке скатилась слеза.

Сейчас у Айви было все, чего она едва не лишилась навсегда: Дэвид, их ребенок, их совместная жизнь, все их мечты и надежды на будущее.

Очертания комнаты вдруг расплылись у нее перед глазами, и Айви поняла, что плачет — горько и безудержно, громко всхлипывая и захлебываясь слезами. Казалось, где-то внутри нее поток эмоций наконец-то прорвал плотину сдержанности.

Она схватила Дэвида за руку и уткнулась ему носом в плечо. Медсестра подбежала к ней и забрала ребенка. Дэвид обнял ее и крепко прижал к себе, баюкая и укачивая.

— Все уже закончилось. Все хорошо, все хорошо, — жарко зашептал он ей на ухо и еще крепче прижал к себе. — Прости меня.

Айви вздрогнула и спрятала лицо у него на груди. Хирургический больничный халат, который выдали Дэвиду на входе в родильное отделение, промок от ее слез.

— Ты имеешь полное право сердиться на меня. Я… — Голос у него прервался. Он погладил ее по голове и поцеловал в шею. — Я ничего не знал. А потом мне стало казаться, что я больше никогда не увижу тебя. Не увижу нашего ребенка. — Айви чувствовала, как отчаянно колотится у него сердце. — Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

От избытка переполнявших ее чувств Айви не ответила и лишь молча смотрела на мужа.

— Айви… — Лицо Дэвида исказилось от боли, глаза наполнились слезами.

— Столько лжи… На каждом шагу ложь, ложь, ложь, — прошептала она.

— Я думал, что защищаю и оберегаю…

— Кого?

— Тебя. Нашего ребенка. Себя. — Он понурил голову. — Я думал, что поступаю правильно.


Ночью Айви перевели в обычную палату. Дэвид отправился домой, чтобы прибраться и хоть немного поспать.

Ранним утром, она приняла душ и долго стояла под горячими струями воды, подставляя их ласковым объятиям ноющую спину и бока. Огромный лиловый синяк на правом бедре и опухшее правое же плечо были единственным напоминанием об отчаянном спуске по тросу лифтового подъемника. Небольшой порез на боку, оставленный ножом Мелинды, тоже немного саднил, когда она намыливалась.

Айви переоделась в ночную рубашку мягкого шелка — шикарный подарок, который сделала ей Джоди, — и вернулась обратно в постель. А потом она заснула — долгим и крепким сном без сновидений — впервые за много дней и ночей.

Разбудили ее яркие солнечные лучи, заливающие палату ослепительным светом. Рядом в кресле сидел Дэвид и баюкал на руках малышку, радостно улыбаясь ей.

Девочка широко распахнутыми глазенками внимательно рассматривала его, приоткрыв ротик. Губки ее сложились буквой «о».

Айви потянулась, зевнула и тут же скривилась от боли. Мышцы ее запротестовали даже против такого безобидного движения. Она повернулась на бок и протянула руку Дэвиду.

Тот улыбнулся ей в ответ.

— Знаешь, наша малышка — просто чудо. Настоящая красавица. — Он подставил дочурке указательный палец, и она немедленно завладела им, обхватив его своими розовыми ручонками. — Тебе не кажется, что самое время дать ей имя?

— Согласна. Оно должно быть звучным и сильным. Может, пусть начинается на букву «Ф», в честь бабушки Фэй? — размышляя вслух, заявила Айви.

— Фанни? — предложил Дэвид.

— А что, мне нравится. Немного старомодно, зато очень мило, — заметила Айви.

— Флора?

— Флора Роуз? — Айви недовольно поморщилась.

— О, прошу прощения. Я совсем забыл. Правило четыре точка один точка три. — Дэвид поцеловал крошечный кулачок девочки. — Приношу свои извинения, но клиенту полагается лишь один красивый цветок.

Айви потерла бабушкин амулет, зажав его между большим и указательным пальцами. Наконец-то он вернулся на свое законное место, туда, где ему и полагалось быть, — свисал на цепочке с ее шеи.

— Право, не знаю, что и сказать. Флора — очень красивое имя, — прозвучал с порога чей-то голос. Айви повернула голову и увидела миссис Биндель, сидевшую в кресле-каталке. За ее спиной возвышался детектив Бланчард. — Когда-то у меня была подруга, которую тоже звали Флора.

— Миссис Биндель! — радостно воскликнула Айви. Она нажала кнопку, чтобы приподнять изголовье кровати. — Вы уже на ногах и разъезжаете повсюду.

— Разъезжаю — это уж точно. Что касается «на ногах», то здесь вы несколько преувеличиваете, — заявила миссис Биндель. — Можно войти, точнее, въехать? Мы ненадолго.

— Конечно, — ответила Айви.

Бланчард перевез коляску с миссис Биндель черев порог и вкатил ее в палату.

— Я не смогла больше ждать, — жизнерадостно сообщила им соседка. — Я должна извиниться перед вами. Сегодня утром меня навестил Аль. Когда он рассказал мне обо всем, я потребовала, чтобы он немедленно отвез меня сюда.

Аль? Детектив Бланчард даже покраснел от смущения.

— Я ведь думала, что это вы огрели меня по голове, — заявила миссис Биндель. — Но разумеется, это были не вы. Это оказалась та, другая женщина, которая исчезла. Впрочем, насколько я понимаю, она не исчезла, а просто пряталась где-то. Подумать только, какой из-за этого поднялся шум! Ужасная особа, — Она перевела взгляд на детектива Бланчарда, выразительно приподняв брови.

— Верно, — поддакнул тот. — Мелинда Уайт шла через задний двор миссис Биндель, возвращаясь к вашему дому после того, как побывала в бунгало своей матери, и тут миссис Биндель буквально застала ее врасплох. И Мелинда испугалась, что миссис Биндель догадается, что она — это все-таки не вы. По ее словам, она всего лишь хотела оглушить миссис Биндель.

— Это она вам так сказала? — поинтересовалась Айви.

Бланчард кивнул в знак согласия.

— Ее обвиняют в вооруженном нападении, краже со взломом, похищении с целью выкупа…

— Убийстве? — подсказала Айви.

— Вы имеете в виду ее мать? — уточнил Бланчард. — Нет. Она умерла естественной смертью. Рак. Но Мелинда не сообщила о ее смерти, продолжая получать вместо матери социальное пособие и пенсию. Так что ко всему вышеперечисленному добавится еще и обвинение в мошенничестве. И хищение личных данных. Ее сестра Руфь замужем и благополучно проживает в Торонто. Она вот уже много лет не виделась ни с Мелиндой, ни с матерью. Мелинда сняла во Флориде квартиру на имя Руфи и наняла кого-то, чтобы почту матери пересылали в дом на Белчер-стрит.

— Для Элейн Галлахер? — спросила Айви.

Бланчард озабоченно нахмурился, отчего на лбу между бровей у него пролегла вертикальная складка.

— Откуда вы…

Айви буквально слышала, как щелкают колесики в его голове, прикидывая варианты. Она бросила на него невинный взгляд, не имея ни малейшего желания признаваться в том, что это она проникла в тот дом и обнаружила тело миссис Уайт.

— Элейн Галлахер умерла пять лет назад, — сообщил Бланчард. — Собственно говоря, это случилось здесь, в клинике «Непонсет». В то время Мелинда еще работала в лаборатории. Должно быть, она воспользовалась личной информацией несчастной женщины, чтобы открыть фиктивный банковский счет и счета по кредитным карточкам на ее имя. Послала запрос на получение нового водительского удостоверения, приложив к нему собственную фотографию. А потом подделала документы о том, что Элейн Галлахер якобы купила дом на улице Белчер-стрит. К тому времени она уже работала в агентстве по продаже недвижимости. Мы почти разобрались во всей этой истории, когда… Приношу свои извинения за то, что мы едва не опоздали.

— У нее были свои ключи, — сказала Айви. — Даже после того, как я сменила замки на дверях.

Айви вспомнила, как растерялся продавец в скобяной лавке, когда она пришла к нему, чтобы заказать дубликат для себя. Очевидно, незадолго перед тем у него побывала Мелинда в парике и с фальшивым животом, тоже потребовавшая сделать копию, лишний экземпляр с запасного комплекта ключей, которые Айви оставила висеть за задней дверью.

— Да, похоже на то, что она могла входить и выходить из вашего дома в любое время, когда ей заблагорассудится, — согласился Бланчард. — И еще она следила за вами и вашим супругом, так что все ваши привычки были ей известны.

— Ей нужен был наш ребенок, — заметила Айви.

— Я знаю. Теперь. — Пристыженный взгляд, который он на нее бросил, вероятно, следовало счесть искренним извинением.

«Очевидно, большего от детектива не дождешься», — поняла Айви.

Миссис Биндель подъехала поближе к креслу, в котором, сидел Дэвид.

— Ох! — сказала она, глядя на девочку, которая преспокойно заснула у него на руках. — Она — просто прелесть. Само очарование, должна вам сказать, — Согнутым указательным пальцем миссис Биндель утерла слезу, выкатившуюся из уголка ее глаза. — Вашему дому, пожалуй, нужны детские голоса. Но должна попросить вас об одном одолжении. Пожалуйста, больше никаких распродаж ненужных вещей.


— Когда Мелинда пришла к нам на распродажу, ты узнал ее? — обратилась Айви к Дэвиду после того, как детектив Бланчард и миссис Биндель оставили их одних.

Дэвид выпрямился и бережно уложил малышку в больничную детскую кроватку на колесиках, а потом пересел на край кровати Айви.

— Нет. Во всяком случае, поначалу.

В неловком молчании между ними повисли невысказанные вопросы. Айви вдруг вспомнила слова мистера Власковича: «Секреты и тайны могут быть очень ядовитыми. Тогда как правда почти никогда не бывает столь страшной и разрушительной, как придуманные страхи».

— Мелинда сказала мне, что ты изнасиловал ее, — заговорила наконец Айви.

В глазах Дэвида вспыхнул гнев.

— И ты этому веришь?

— А я должна?

— Я не тронул ее и пальцем. Когда я сказал ей об этом, она слетела с катушек. Мы как раз были на чердаке. Она расколошматила стеклянного лебедя о стену, а потом как будто впала в транс. Она начала вспоминать обо всем, что случилось в ту ночь в заведении Керси, причем в мельчайших подробностях. Слушать ее было больно и неприятно, а она выглядела такой уверенной в себе. Я был потрясен, когда она сказала, что я затащил ее в чулан и сделал… то, что сделал, по ее словам. — Дэвид поднял на Айви глаза. Взгляд его был спокойным и строгим. — Хотя не могу сказать, что удивился бы, если бы нечто подобное произошло на самом деле. Дюжина парней и девчонка. Семнадцатилетние оболтусы. Пьяные в стельку. Совершенно одни в кегельбане.

— Она сказала мне, что забеременела и потом у нее случился выкидыш, — продолжала Айви. — И украденный ребенок должен был компенсировать ей эту утрату.

— Я не насиловал ее, вообще не прикасался к ней. — Дэвид бросил на нее взгляд, полный боли и отчаяния. — Тебе не кажется, что если бы я действительно так поступил с ней, то, но крайней мере, помнил бы об этом?

— Я хочу верить тебе, — сказала Айви. — Она рассказала мне, что чувствовала, как касалась ее цепочка, висевшая у тебя на шее, когда ты был с ней.

— Вот именно. Ты когда-нибудь видела, чтобы я носил, что-то вроде цепочки на шее? Это был не я. Это был… — Дэвид замер с открытым ртом, сообразив, в чем только что хотел признаться.

— Тео, — закончила вместо него Айви, вспомнив серебряный крестик, болтавшийся на зеркальце заднего вида в машине Тео. — Тео говорит, что ты вырубился. И еще он уверяет, что ничего не случилось. Ровным счетом ничего.

— Да, действительно. — Дэвид, не дрогнув, выдержал ее взгляд. — Тео сказал мне, что отказался баллотироваться в Сенат штата. Он говорит, что, как только Мелинда начнет излагать полиции свою версию того, что случилось в кегельбане Керси, замаранными окажутся всё, кто был там в ту ночь. Причем вне зависимости от того, что произошло на самом деле. Теперь, по прошествии стольких лет, никто не сможет доказать, как там было и что.

Он взял ее за руку.

— Айви, если бы я и вправду сделал то, что, по утверждению Мелинды, сделал, смогла бы ты когда-нибудь простить меня?

— Я…

— Смогла бы? — настойчиво спросил Дэвид. — Ведь, что бы там ни случилось, я был частью этого. Даже если я не насиловал ее, то все равно был там. Я ничего не сделал, чтобы защитить ее. Хотя мог и должен был. Ребята бы послушали меня. А потом, позже, я не стал опровергать слухи, которые пошли гулять по школе. Спустя некоторое время я вообще забыл об этом случае. Как будто бы ничего никогда не было.

Айви молча смотрела в осунувшееся лицо мужчины, который вот уже добрую половину ее жизни оставался ее лучшим другом и возлюбленным. Она вспомнила, как он был первым, кого она увидела, придя в сознание, как его озабоченное лицо склонилось над ней на гаревой дорожке стадиона. Она вспомнила, как обменялась с ним брачными обетами на склоне горы на острове Пикс-Айленд в заливе Каско-Бэй у побережья штата Мэн. Она вспомнила, как они с Дэвидом впервые перешагнули порог своего нового дома в качестве его полноправных владельцев и как она перебегала из комнаты в комнату, охваченная восторгом пополам с ужасом от сознания того, во что они вляпались. И как потом она вернулась к Дэвиду, обняла его и поняла, что все будет хорошо. Никогда, ни на мгновение она не усомнилась в его человеческих качествах, в его честности, любви и благородстве.

Она нисколько не сомневалась, что Тео приукрасил события и преуменьшил последствия того, что случилось в далекую уже ночь в кегельбане Керси. Она с легкостью готова была поверить в то, что он воспользовался беззащитностью и беспомощностью Мелинды. Она даже сомневалась в том, что Мелинда вообще была беременна, — разве она обращалась к врачу? И откуда она могла знать, что отцом ребенка, которого она якобы потеряла, был именно Дэвид?

Но в ушах у Айви продолжал звучать голос Мелинды: «Он сказал мне, что я — не такая, как все. Он сказал, что я — особенная и что таких, как я, больше нет». Тео никогда не сказал бы подобных слов. А что, если семнадцатилетний Дэвид действительно напился допьяна и занимался сексом с эмоционально неуравновешенной девочкой, которая была влюблена в него по уши и которая сделала бы все на свете, чтобы он обратил на нее внимание?

Айви не могла повернуть время вспять, как не могла и установить в кегельбане скрытую камеру. Равным образом она не могла влезть Мелинде в голову и отделить ее мечты и фантазии от реальности. Даже Мелинда вынуждена была признать, что и сама толком не помнит, что именно произошло в ту ночь.

Поэтому Айви оставалось лишь надеяться на лучшее, гнать от себя мысли о прошлом и верить тому, что подсказывало ей сердце о мужчине, которого она любила. Другого выхода у нее не было.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ | Никогда не лги | Примечания