home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Когда за окнами забрезжил рассвет, Айви чувствовала себя окончательно разбитой, физически и морально. Она лежала, закутавшись в теплое шерстяное одеяло, и сейчас ей меньше всего хотелось вставать с постели. Но, увы, приходилось подчиниться неизбежному. Ей срочно понадобилось в туалет. В который уже раз.

Закутавшись в одеяло, Айви заковыляла в ванную. Вернувшись в постель, она провалилась в глубокий сон, который так настойчиво бежал от нее всю ночь. Когда она проснулась вновь, часы показывали начало десятого утра.

Айви спустилась на первый этаж, подошла ко входной двери и выглянула наружу через застекленный проем рядом с ней. На лужайке и тротуаре никого не было. Улица тоже казалась пустынной.

На кухонном столе лежала их телефонная книга, которую Дэвид оставил раскрытой на странице с новым адресом и телефоном мистера Власковича. Кроме того, он прикрепил к ее любимой кофейной кружке самоклеящийся листочек, на котором размашисто написал: «Не забудь о сегодняшнем торжестве!»

Айви налила себе кофе, который Дэвид оставил для нее в кофейнике, и опустила ломтик пшеничного хлеба в тостер. Рядом, на кухонном столе, лежала утренняя газета. На первой странице в разделе «Городские новости», как раз над сгибом, красовалась большая фотография Мелинды с броской надписью: «В Браш-Хиллз исчезла беременная женщина!»

Айви пробежала глазами заметку. Было совершенно очевидно, что полиция не добилась каких-либо значительных успехов и розыске Мелинды. Но по крайней мере, имена Дэвида и Айви не упоминались в связи с проведением расследования.

Тостер щелкнул, выбрасывая поджаренный ломтик хлеба, и Айви налила себе стакан молока. Она села за стол и развернула газету, ища продолжение статьи. Если верить автору, Мелинда проживала в квартире в Браш-Хиллз. Около года назад она решила сменить карьеру. До этого она работала лаборанткой в клинике «Непонсет», а потом устроилась помощником администратора в агентство по продаже недвижимости в Южном Бостоне.

Айви нехотя откусила крохотный кусочек тоста и заставила себя проглотить его, а потом сделала глоток молока.

Клиника «Непонсет». Именно в этом учреждении они с Дэвидом посещали занятия для будущих родителей, и как раз туда ей предстоит отправиться, когда Тыковка даст ей знать, что готова прийти в этот мир. И в этой самой больнице у Айви случился последний выкидыш.

Летом, полтора года назад. На двадцатой неделе, в срок, когда согласно всем умным книгам ребенок уже вполне прижился в материнской утробе и ему ничто не грозит. Айви позволила себе расслабиться в надежде, что все страхи позади, и тут у нее начались судороги и кровотечение. Было очень много боли и крови. Дэвид все это время сидел рядом с ней, держа ее за руку, беспомощный и пепельно-серый от переживаний.

Айви оттолкнула от себя газету.

Тот крошечный ребеночек был совершенно здоров. Доктор Шапиро не смогла предложить разумного научного объяснения происшедшему и ограничилась тем, что пробормотала:

— Это одно из тех несчастий, которые случаются с хорошими людьми.

Айви понимала, что врач хотела утешить ее, и не обиделась на банальность.

Когда все кончилось, она вцепилась в Дэвида, заплакала и не могла остановиться. Несколько месяцев она была сама на себя не похожа, и ей казалось, что это тень ее ходит каждый день на работу и возвращается домой, совершая все необходимые манипуляции и телодвижения.

А потом она забеременела снова. И на протяжении последних девяти месяцев у Айви было такое чувство, будто она идет по краю пропасти и вот-вот сорвется и полетит в бездну. Они взяла с Дэвида и Джоди клятву, что они будут хранить молчание, и сама не говорила никому о том, что беременна, пока ее пальто не перестало сходиться на животе.

На этот раз все будет по-другому. Иначе и быть не может. Она опустила взгляд на свой живот и крепко обхватила его руками.

На этот раз она непременно родит девочку, доношенную и здоровенькую.


Уже миновал полдень, когда мистер Власкович наконец перезвонил Айви. Он сообщил, что будет рад встретиться с ней. Прямо сейчас ей удобно?

У Айви едва оставалось время, чтобы нанести ему визит, а потом успеть на вечеринку по случаю дня рождения Тыковки в офисе компании «Роуз Гарденз», принадлежащей Дэвиду.

Айви поехала по автостраде И-95 на юг, придерживаясь правой полосы. Вдоль обочины выстроились мрачные голые деревья, а немногочисленные оставшиеся листья сухо шелестели на ветках. Их тусклую коричневую монотонность изредка нарушали брызги красного и желтого.

Она бросила взгляд на сиденье пассажира рядом с собой, где лежал листок с адресом дома престарелых, который она нашла в Интернете, воспользовавшись программой «Мэп Квест». Въезд на территорию находился в нескольких милях впереди.

Айви включила радио и настроилась на канал новостей, надеясь услышать, как в последней сводке прозвучит нечто вроде того, что «пропавшая в городке Браш-Хиллз беременная женщина найдена живой и здоровой в Альбукерке». Вместо этого на нее обрушились сообщения об очередном взорванном автомобиле в Ираке и о том, что рынок недвижимости сохраняет тенденцию к падению. Когда комментатор принялся живописать, как исследования ДНК помогают выявить проблемы со здоровьем у новорожденных, она с раздражением выключила радио.

Айви снизила скорость, пристроившись за большим грузовиком с открытой платформой, на которой возвышался огромный ярко-желтый погрузчик. На таких же — или примерно таких — Дэвид перевозил валуны. На зубьях вилочного погрузчика сидел подъемник поменьше, но достаточно большой для того, чтобы перемещать пласты дерна.

Маленький подъемник опасно кренился и раскачивался, подпрыгивая всякий раз, когда колеса грузовика попадали в выбоину на дороге. Казалось, он в любой момент был готов спрыгнуть с вилочного захвата своего более крупного собрата и даже свалиться на дорогу.

Съезжая с автострады на боковую дорогу, Айви смеялась и плакала одновременно. Погрузчики, мама и сын? Похоже, беременность не лучшим образом сказалась на ее мыслительных способностях. «Во что ты превратилась? — спрашивала она себя, направляя машину по извилистой, обсаженной деревьями дороге. — В лунатика, в котором громким голосом говорят гормоны, заглушая все остальные инстинкты».

И тут же ощутила сильный толчок снизу, в диафрагму. Даже Тыковка была согласна с ней.

Айви повернула на подъездную аллею, украшенную большой деревянной вывеской с витиеватой надписью: «Дом престарелых Оук-Ридж». Мистер Власкович уже поджидал ее в фойе, ссутулившись в массивном кресле с подголовником. Он оказался единственным мужчиной в пределах видимости. Его окружала компания пожилых особ женского пола в пастельных брючных костюмах, которые подозрительно притихли при виде Айви, разглядывая ее с нескрываемым интересом.

Старик с некоторым трудом поднялся на ноги. Под прозрачной, усеянной старческими пятнами кожей руки, которую он протянул Айви, виднелись голубые прожилки вен. Его накрахмаленная белая рубашка от выходного костюма и брюки цвета хаки были отутюжены настолько тщательно, что о стрелки можно было порезаться.

— Рад вас видеть, дорогая, — церемонно произнес Власкович и крепко пожал ей руку. Судя по всему, когда-то он был высоким мужчиной. Теперь же, чтобы взглянуть Айви в лицо, ему приходилось задирать голову и смотреть на нее снизу вверх, отчего взгляд его поневоле приобретал вопросительное выражение.

— Прошу вас, — произнес он с поклоном и предложил ей руку. Айви приняла ее, и они неспешно двинулись внутрь. Оглянувшись на женщин, которые после их ухода принялись подталкивать друг друга локтями и яростно перешептываться, он лукаво подмигнул Айви.

Навстречу им шла женщина на костылях. Она с трудом переставляла ноги, не отрывая напряженного взгляда от побелевших костяшек пальцев, сжимавших подпорки. Проходя мимо, она подняла голову, и лицо ее осветилось улыбкой.

— С днем рождения, Пауль. У тебя сегодня юбилей.

Мистер Власкович улыбнулся в ответ и приветливо кивнул головой. Когда они удалились настолько, что женщина не могла их слышать, он проворчал:

— Какая несусветная глупость эти дни рождения! Она полагает, что сегодня мне исполнилось восемьдесят. Хотя на самом деле мне уже стукнуло восемьдесят шесть. Старею, да. — Он придержал для Айви дверь, пропуская ее на залитый солнечными лучами внутренний дворик.

С величайшей осторожностью пожилой мужчина опустился на скамью, чем живо напомнил Айви бабушку — точно так же та ставила свою драгоценную фарфоровую чашку на полку в застекленном шкафчике.

— Вижу, вы на сносях, — заметил он, подняв тонкие седые брови и глядя на ее выпирающий живот. — Судя до вашему виду, вы можете родить в любой день.

Айви присела на скамейку рядом с ним.

— Я рассчитываю, что это случится на День благодарения, — ответила она и несказанно удивилась тому, что назвала ему настоящую дату. Хотя почему бы и нет? Мистер Власкович наверняка не станет докучать ей по мере приближения этого знаменательного дня.

— Значит, остается всего три недели. — Поджав губы, старик покачал головой. — Итак? Чему я обязан удовольствием от вашего столь неожиданного для меня визита? Я помню совершенно точно, что продал вам дом «со всеми изъянами», как было написано в договоре, посему от всей души надеюсь, что вы пришли не за тем, чтобы потребовать свои деньги назад.

Айви рассмеялась.

— Нет, что вы, ничего подобного. Мы полюбили ваш дом всей душой. Просто в старом плетеном сундуке, который наша соседка хранила в своем гараже, я обнаружила несколько любопытных безделушек. По ее словам, они принадлежали вашей семье.

— Плетеный сундук, — задумчиво повторил Власкович, и морщины, пролегшие на его лбу, стали еще глубже, если только такое возможно. — Я действительно припоминаю, что был у нас старый сундук, который привезла с собой семья моего отца, но я понятия не имею, что там хранилось внутри. И что же теперь? Она хочет выставить мне счет за хранение? На мой взгляд, миссис Биндель замыслила нечто вовсе уж невероятное.

— Собственно, так оно и есть, — согласилась Айви. — Поначалу она намеревалась попросту выбросить его, но внутри оказалось несколько вещичек, — Айви раскрыла свою сумочку, — которые, как мне показалось, могут представлять некоторую сентиментальную ценность для вас или ваших родственников. — С этими словами она извлекла из сумочки серебряную расческу, зеркальце, шкатулку для волос и дневник в кожаном переплете, после чего положила их на скамейку между ними.

Дрожащие пальцы мистера Власковича бережно накрыли коробочку для волос.

Айви достала и фотографию. Она заново скрепила обе ее половинки клейкой лентой.

— О! — вырвалось у старика. Он немедленно завладел фотографией.

— Это вы?

— На коленях у моего отца? — Он посмотрел на Айви, а потом опустил взгляд на снимок. — Нет, это мой старший брат Стефан. А это, — он указал искривленным пальцем на женщину, — я могу только предполагать… Должно быть, это моя мать.

— Предполагать?

— У нас не осталось ее фотографий. Этот снимок сделан, пожалуй, перед самым моим рождением. То есть перед тем, как она… — Голос у него сорвался, и он замолчал.

Айви постаралась повнимательнее рассмотреть фотографию. Похожее платье она как раз и обнаружила в плетеном сундуке. Она вспомнила, что у него отсутствовала талия, была одна лишь завязка на спине. Так что женщина с серьезным выражением лица запросто могла быть беременной.

Мистер Власкович подтвердил ее догадки кивком головы. — На свет появился я, и моя мать… — Он откашлялся, прочищая горло.

Он взял в руки дневник, раскрыл его и вынул оттуда прядь волос, перевязанную голубой ленточкой. Затем он прочитал первую запись. А потом откинулся на спинку скамьи и задумался, устремив невидящий взор перед собой.

— Наверное, этот комплект принадлежал ей, — заметила Айви.

— Пожалуй, я склонен согласиться с вами, — машинально ответил он, по-прежнему погруженный в свои мысли.

— Я решила, что вы захотите оставить эти вещи себе. Фамильные ценности, история вашей семьи… Что-нибудь на память о ней.

— Ффух! — с шумом выдохнул мистер Власкович, стряхивая с себя задумчивость. — Память — человеческое свойство, достоинства которого, на мой взгляд, мы склонны переоценивать. Если когда-либо вам случится сколько-нибудь долго пробыть в таком месте, как это, вы поймете, что я имею в виду. Кроме того, фамильные ценности подразумевают наследников. Семью. У меня же не осталось никого. Я — последний в нашем роду. — Он коротко и невесело рассмеялся. — Скоро придет и мой черед.

Он вложил прядь волос и фотографию в дневник и закрыл его. Протянув ей тетрадь, он вдруг отдернул руку.

— Благодарю вас. Пожалуй, вы правы: я оставлю его себе. — Старик слабо улыбнулся ей. — А с остальным вы вольны поступить так, как вам заблагорассудится.

Айви спрятала щетку для волос, зеркальце и шкатулку в свою сумочку.

Мистер Власкович поднялся на ноги и предложил ей руку. Они вместе вернулись в фойе.

— Кстати, — вспомнила Айви, — несколько дней назад я встретила одну особу, которая уверяет, что знала вашу семью. Ее зовут Мелинда Уайт, и она говорит, что ее мать работала у вас.

— Уайт? — Власкович замедлил шаг, припоминая. — Не могу сказать, что это имя мне знакомо… Впрочем, нет, подождите… Да, действительно, некая миссис Уайт убирала у нас в доме. Но ведь это было очень давно, лет двадцать пять назад, никак не меньше.

— Да, получается примерно так, — сказала Айви.

— Двадцать пять лет. — Мистер Власкович пожевал губами. — Смешно, но сейчас мне кажется, что это было вчера.

Когда они вошли в фоне, он отпустил руку Айви и вытянул шею, стараясь заглянуть ей в лицо.

— С вашей стороны было очень любезно проделать столь долгий путь только ради того, чтобы навестить меня. С таким же успехом вы могли просто выбросить эти безделушки.

— Но мы действительно выбросили кое-какие вещи, которые, как мы решили, уже никому не понадобятся. Должна вам признаться, — Айви заколебалась, не будучи уверена в том, стоит ли продолжать, — в сундуке лежала смирительная рубашка.

— Ах да. Верно. — Глаза мистера Власковича увлажнились, — Этой темы мы тоже предпочитали не касаться, — прошептал он так тихо, что Айви наверняка не расслышала бы его, если бы не стояла так близко.

— Ваш брат? — сочувственно поинтересовалась она, вспомнив историю, которую поведал им агент по продаже недвижимости.

— Боже милостивый, нет, конечно. Откуда у вас такие странные идеи? Скорее всего, моя мать. Я помню совсем немного, но она была… инвалидом. Несчастлива. И страдала депрессией. Полагаю, именно такой диагноз поставили бы ей сегодня. Но тогда лечения еще не придумали. Лишь постоянный уход, который, к счастью, мой отец мог позволить. — Он горестно покачал головой. — Он делал все, что было в его силах. Нанимал сиделок. Пытался помешать ей причинить себе вред. А потом она просто исчезла. Вот так все и обстояло в те времена. Болезни, особенно душевные болезни. И смерть. Все решили, что лучше продолжать жить дальше, делая вид, что ничего не случилось, чтобы не застревать на таких неприятных вещах.

Мистер Власкович отвел глаза, будучи не в силах продолжать.

— Но вот в чем штука, это ведь очень плохо. Мой отец… Мальчишкой я боялся подниматься на чердак. Мне снились всякие страшные сны. Я думал, что она до сих пор живет там, выжидая удобного момента, чтобы схватить меня. Было бы намного лучше, если бы моему брату и мне объяснили, что же в действительности произошло.

Он бросил на Айви пронзительный взгляд.

— Секреты и тайны могут быть очень ядовитыми, — продолжал он. — Тогда как правда почти никогда не бывает столь страшной и разрушительной, как придуманные страхи.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ | Никогда не лги | ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ