home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Превосходство женщин

В последующие дни мы жили как у Христа за пазухой. Никаких бурь в атмосфере. Никаких социальных неприятностей. Никаких отказов. Мы пользовались престижем, следствием общественного признания. Ничего плохого не случалось с теми, кто бросил вызов могущественной системе и проживал в негостеприимных местах. Мы и не представляли себе, что нас ждет впереди.

В самый разгар этой идиллии учитель снова удивил нас. Он пригласил нас в самый очаровательный из храмов — в храм моды, расположенный на юге города и представлявший собой тесный ряд бутиков известных модельеров. Могущественная группа «Мегасофт» была представлена и здесь сетью торговых домов женского платья под названием «Ля Фам», которую составляли десять международных отделений, управляющих двумя тысячами магазинов в двадцати странах.

Мы нашли приглашение учителя из ряда вон выходящим. Это место явно не подходило для торговли грезами. В конечном счете мы решили, что в атмосфере этого района наверняка процветает самоуважение. Нам казалось, что существует некое закрытое сообщество, где царят культ тела, жизнерадостность, восхищение красотой, где можно встретить самых прекрасных и счастливых женщин.

«Почему учителю захотелось пойти в такое место? — размышляли мы. — Что он там будет делать? Какую линию поведения изберет? С кем будет разговаривать?» Эти вопросы не давали нам покоя. Мы надеялись, что он будет вести себя тихо, не станет провоцировать беспорядки, но понимали, что это практически невозможно.

Попасть туда — уже проблема. Ведь мы так и не смогли войти в храм информатики, как мы проникнем в храм моды? Наши костюмы были весьма живописны, но далеки от строгих требований моды. Мы производили впечатление людей экстравагантных и потрепанных, людей, на которых обращали внимание не потому, что они были привлекательны, а потому, что они не такие, как все. Нас, конечно же, прогонят прочь.

Учитель надел черный блейзер, вылинявший и весь в заплатках, приобретенный им на каком-то развале; к тому же он был ему велик. Брюки у него были черные, непонятного покроя, с задними карманами, с заплатами синего цвета; рубашка — бледно-зеленая, помятая и испачканная чернилами.

На мне были рубашка для игры в поло и бежевые ботинки, подаренные одним из попутчиков, вновь обретшим свои грезы. Все мы носили лохмотья, но облачения Бартоломеу были самыми забавными и в какой-то мере просто нелепыми. Его желтые брюки заканчивались намного выше лодыжек, их ему подарила одна вдова, проживавшая неподалеку от Европейского виадука. Раньше они принадлежали ее мужу. Бартоломеу с превеликим удовольствием принял этот подарок, поскольку жил по пословице: «Дареному коню в зубы не смотрят». Левый носок был цвета морской волны, а правый — темно-голубой. Белая рубаха в точности соответствовала его характеру и прямо-таки кричала: «Не следуйте за мной! Я заблудился!»

Проникнув в огромный холл благородного салона мод, учитель внимательно присмотрелся к очень хорошо одетым посетителям и вернулся к нашей группе. Он не стал произносить речей и критиковать мир моды.

— Я хочу пригласить торговать грезами нескольких женщин. Что скажете на это?

Мужчин затрясло. Мы были экстравагантной, эксцентричной, очень необычной группой, но мы приноравливались друг к другу. Иногда возникали некоторые разногласия, но мы эти конфликты улаживали. Наши споры, когда их не слышал учитель, были горячими, но не выходящими за рамки. Пригласить в наше братство женщин — это было уже слишком. Правильно ли это?

Я высказался сразу же:

— Женщин, учитель? Думаю, что это не самое мудрое решение.

— Почему? — спросил он меня.

Еще до того как я успел ответить, в разговор, к счастью, вмешался поддержавший меня Краснобай.

— Они не вынесут трудностей. Как они смогут спать под мостами?

— Какими уборными будут пользоваться? Перед какими зеркалами прихорашиваться? — начал вслух размышлять Соломон.

— А кто говорит, что им нужно бросить свое жилище, чтобы следовать за нами? — возразил учитель. — В конце концов, каждый человек должен продавать мечты в той обстановке, в которой живет, как себе самому, так и другим.

На этот раз его слова настроения нам не подняли. Мы не могли допустить, чтобы женщина участвовала в делах группы, хотя бы и частично. Как бы учитель ни призывал нас к бдительности, после сражений, споров и столкновений на социальной почве мы были отравлены определенной дозой героизма. Мы чувствовали себя революционерами, действующими лицами фантастического социологического эксперимента. Нам не хотелось делиться славой. Инфицированные микробами дискриминации, мы полагали, что женщины поубавят нам отваги.

— Следовать за вами, учитель, это дело… для мачо, и мачо настоящих. Слишком много… Женщины слишком много говорят и мало делают, — убежденно заговорил Рука Ангела, почти не заикаясь. Но тут же понял, что проявил беспардонность и перешел на извиняющийся тон.

Мы сроднились С учителем и с его проектом. И нам хотелось оставить его чисто мужским. Не поддержал предложение учителя и Эдсон. Чтобы убедить учителя отказаться от этой затеи, он обратился к имеющемуся у него запасу теологических знаний.

— Учитель, Будда призывал следовать за собой мужчин, последователями Конфуция были мужчины, Иисус позвал учеников. Как вы пригласите следовать за вами женщин? Вспомните историю! Ничего из этого не получится.

Впервые группа не могла удержаться от похвал Чудотворцу. У нас появилась надежда, что он может предложить нечто интересное. Но продавец идей рассердился и потребовал у теолога ответа:

— Когда Учитель Учителей призвал своих учеников, какую роль он им отвел в своем плане — главную или второстепенную?

— Главную, разумеется, — ответил Чудотворец без запинки.

— А женщинам?

Эдсон задумался, пораскинул умом, поднес руки ко лбу, так как понимал, что может начать противоречить самому себе. И после долгого анализа выдал хитрый ответ:

— Не могу сказать, что второстепенную, поскольку они оказывали ему материальную помощь, но главной роли они не играли, так как не принимали активного участия в его проекте.

Я подумал: «Ну и ну! Я считал, что кругозор Эдсона ограничен, но в очередной раз мне приходится прикусить язык».

Учитель снова посмотрел на него, потом на всех нас.

— Ошибаетесь, — сказал он и замолчал.

Поскольку, будучи социологом, я изучал тексты, считающиеся священными, мне показалось, что Эдсон прав, и я стал ждать аргументов учителя, не очень веря, что в этом случае ему удастся убедить нас.

— Они всегда играли главную роль в его проекте. Во-первых, согласно Священному Писанию, для обучения Иисуса-младенца Бог не выбрал ни касту фарисеев, ни священнослужителей, ни греческих философов, а выбрал юную женщину, еще не попавшую под власть существующей мужской системы.

Услышав эти слова, прозвучавшие как взрыв бомбы, мы почесали затылки.

— Во-вторых, первым человеком, возвестившим о Нем в Палестине, была женщина, женщина-самаритянка. Она вела беспорядочный образ жизни, спала со многими мужчинами, но Его слов оказалось достаточно для того, чтобы удовлетворить ее внутреннюю жажду. Преисполнившись решимости, она собрала свой народ и рассказала им о человеке, взволновавшем ее. — Сказав это, учитель помолчал, чтобы перевести дух и добавил такое, отчего мы буквально остолбенели: — Проститутка оказалась более благородной, чем церковные иерархи того времени.

Бартоломеу произнес фразу, которая разрядила возникшую было напряженность. Не знаю, откуда у него такое богатое воображение.

— Шеф, я всегда думал, что женщины умнее мужчин, проблема лишь в том, что кто-то изобрел кредитную карточку… — сказал он и улыбнулся.

Своей иронией он дал понять, что мужчины содержат женщин, хотя, сказать по правде, сам он как раз частенько находился на содержании у женщин.

Учитель, которому не понравилась наша мужская предвзятость, нанес еще один удар. Он снова спросил у нашего дежурного теолога:

— Скажите мне, Эдсон, в самый важный момент в жизни Иисуса, когда Его тело содрогалось на кресте, а сердце делало последние удары, какую роль играли мужчины: главную или второстепенную?

Побледневший Эдсон медлил с ответом. Мы покраснели. В этой тишине раздался голос учителя:

— Его ученики были героями, когда Он потрясал мир, но оказались трусами, когда мир обрушился на Него: затихли, бежали, отреклись, предали. Но и такими Он их любил. В мужчинах больше робости, чем в женщинах.

В социологическом порыве я попытался оспорить его слова:

— Но ведь они не воюют! Не берут в руки оружия! Не совершают революций!

И незамедлительно получил ответ.

— Оружием пользуются слабые; сильные предпочитают диалог. — И тут же задал вопрос, которого мы боялись: — Где находились женщины, когда он умирал?

Без большого воодушевления, мы, знающие Писание, сказали:

— Они были возле креста.

— Более того, они находились в эпицентре Его проекта. И знаете почему? Потому что женщины сильнее, умнее, чувствительнее, гуманнее; они добрее, альтруистичнее, терпимее, они более верные и рассудительные друзья, чем мужчины. Достаточно сказать, что девяносто процентов уголовных преступлений особой жестокости совершают мужчины.

Мы были потрясены таким обилием имен прилагательных, подчеркивающих превосходство женщин. Учитель не был похож на феминиста, не был он похож и на человека, бросающего слова на ветер в попытке реабилитировать женщин, которые в течение многих тысячелетий подвергались дискриминации. Казалось, что он твердо убежден в том, что говорит.

С его точки зрения, система, в условиях которой существует человечество, была задумана мужским сознанием, хотя ее создатели и не ведали, что однажды окажутся жертвами собственного творения. Женщины с их добротой и смелостью должны были подключиться к активной общественной работе и продавать мечты, и при том в большом количестве.


Яд социальной назойливости | Продавец грез | Храм моды: улыбка в атмосфере хаоса