home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Апрель 1781 г.


Если остатки десантной партии рассчитывали отдохнуть после своих трудов, их ждало разочарование. После жалких трех часов сна часть из них уже оказалась на шлюпках, спускающихся вниз по реке, чтобы предотвратить возможную атаку шлюпок с «Креолки». Хоуп особенно забеспокоился, когда вражеский корабль направился к югу. Он не мог знать, что сначала «Креолка» проглядела «Циклоп», но послеобеденный морской бриз принес ее обратно. За час до заката она бросила якорь у бара. Теперь не приходилось сомневаться, что «Креолка» нашла свою жертву.

Двадцать четыре часа, истекшие с момента возвращения десантной партии, оказалась трудными для всех. Участники экспедиции принесли с собой дух поражения, и он быстро распространился на остальных членов экипажа. Но уныние отодвинулось на задний план, поскольку существовала срочная необходимость позаботиться о раненых и подготовить фрегат к выходу в море. Брам-стеньги и реи вернули на место. Это позволяло «Креолке» видеть их, но теперь это не имело значения. Уж лучше принять бой, чем провести хоть одну лишнюю минуту в этих зловонных дебрях, окружающих Галуду. Эпплби со своими помощниками работал больше всех, латая раненых, чтобы те могли встать к орудиям. Тяжелым облегчали боль настойкой лауданума.

Для Дринкуотера время шло как во сне. Внешне он как прежде усердно исполнял свои обязанности. Во время переклички он заявил, что Шарплз был убит у мельницы. Когда назвали имя Треддла, Натаниэль промолчал, поглядев на Морриса. У того на губах играла загадочная улыбка, но он не сказал ничего.

Напряжение и усталость совершенно расстроили нервы Дринкуотера к концу этого тяжелого дня, но вести о приходе «Креолки» к бару, быстро распространившиеся по кораблю, похоже, вывели его из ступора. Он почувствовал, что пробуждается к жизни. Моррис это Моррис, неизбежное зло; Ахиллес оказался ярким пятном в обычной рутине, но его нет больше; Крэнстон мертв; Треддл тоже мертв – признан погибшим в деле у мельницы – так записали в судовом журнале…

Но только когда его пригласили на совещание к капитану, в мозгу юноши произошел щелчок, окончательно вернувший его к реальности. Когда он вместе с другими офицерами вошел в каюту, его место оказалось рядом с Моррисом. И тут до его затуманенного болью сознания дошла, наконец, та ужасная правда, которую он прежде отказывался признавать. Шарплз не убит в бою. Он хладнокровно застрелен под прикрытием боя. И сделал это человек, стоящий рядом с ним…

– Так, джентльмены… – Хоуп обвел взглядом круг усталых, но внимательных лиц. Присутствовали все. Красивые лица Дево и Вилера, морщинистая физиономия Блэкмора, молодой Кин и еще более юный Скелтон. Дальше расположились уорренты: канонир, боцман, плотник, за ними – напряженные лица мичманов и помощников штурмана.

– Так, джентльмены, похоже, наш приятель вернулся, и, надо думать, с подкреплением. Насколько я понимаю, он предпримет шлюпочную атаку, поэтому в мои намерения не входит верповать корабль. Мы можем сделать это, если заметим подход «Креолки», да и шпринг уже заведен. Впрочем, я не ожидаю такого развития событий. Ночью ветер будет дуть в сторону моря, и вероятнее всего именно атака на шлюпках. Я хочу приготовить им ловушку, и поэтому собрал вас здесь… Луна зайдет около двух часов. Значит, вскоре после этого времени мы можем ожидать шлюпок, намеренных нас атаковать, – при этих словах он обвел всех взглядом и изобразил на лице нечто, что по его разумению должно было представлять собой сардоническую усмешку, – им ни по чем береговой бриз.

Офицеры заерзали, что свидетельствовало об их интересе. Хоуп с облегчением вздохнул.

– И вот что я предлагаю сделать…


«Циклоп» изготовился к отражению атаки. Люди были покормлены, огонь на камбузе потушили. Матросов распределили по постам в соответствии с тщательно разработанной диспозицией. Всем, кроме вахтенных, было приказано отдыхать не выпуская из рук оружия. Стремясь поднять боевой дух команды, Хоуп решил внедрить несколько задумок по дополнительной обороне фрегата. Лучшая из них принадлежала Вилеру. С помощью талей две самые большие шлюпки «Циклопа» подтянули к краям фока– и грота-реев. Таким образом, шлюпки возвышались над бортами и выступали за них. Внутри каждой укрылась группа из лучших стрелков, они должны будут открыть огонь, когда враги полезут на абордаж.

  Порты батарейной палубы были задраены, а расчетам орудий раздали стрелковое оружие. Через час после захода луны на реке послышался негромкий плеск. Стоявший у кормового окна Дево тронул Хоупа за руку.

– Они идут, сэр, – прошептал он. Лейтенант повернулся было, чтобы передать команду, но Хоуп удержал его.

– Удачи, мистер Дево… – голос Хоупа был хриплым от переживаний и усталости. Дево улыбнулся в темноте.

– И вам удачи, сэр, – тепло ответил он.

Первый лейтенант проскользнул на батарейную палубу, шепотом предупреждая людей, размещенных там. Поднявшись наверх, он приказал всем лечь. Пригнувшись, Дево обошел весь корабль. Все на постах были наготове.

Дринкуотер входил в группу, расположившуюся в носовой части главной палубы. Ее возглавлял лейтенант Скелтон, и на нее возлагалась задача контратаковать противника на манер того, как это было с успехом проделано в предыдущем сражении. Наверху, на форкастле, кок-ирландец О’Молли пиликал на скрипке, несколько человек пели, кто-то негромко болтал – все выглядело так, будто это обычная якорная вахта. Шлюпки подошли к борту с нескольких сторон. Приглушенные удары и скрип подсказывали, где они встали. Дево ждал. Над фальшбортом показалась рука, ухватившаяся за противоабордажную сеть. За ней другая. На противоположной стороне над поручнями тоже показалась голова человека.

– Давай! – заорал Дево, вложив всю силу в этот крик, подхваченный матросами.

Нависшее напряжение разряжалось теперь с треском выстрелов, пламенем и клубами дыма. Пять или шесть десятков двенадцатифунтовых ядер было сброшено за борт с целью пробить днища шлюпок «Креолки». Со своих шлюпок, подтянутых к реям, стрелки с «Циклопа» открыли по нападающим убийственный огонь. Прекрасная подготовка привела к успеху: борта фрегата были очень быстро очищены. Убийственным огнем с палубы англичане добивали врагов, барахтающихся в воде…

Атака с кормы была отражена с таким же успехом. Хоуп огляделся. Ему вдруг показалось, что корабль двинулся, разворачиваясь носом вниз по течению реки. На носу кто-то перерезал якорный канат, и Хоуп инстинктивно вглядывался в окно, пытаясь разглядеть в темноте шпринг. Нервно скомандовав Блэкмору поднять паруса, он побежал к штурвалу, опасаясь, что в случае потери шпринга корабль может сесть на мель.

Впереди мятежники сумели не только перерезать якорный канат. Подведя шлюпку прямо под носовую фигуру фрегата, два или три десятка американцев под командой деятельного офицера сумели по снастям бушприта, делавшим доступ наверх сравнительно легким, пробраться на палубу. Завязалась рукопашная. Несколько мятежников хлопотали вокруг погонных орудий фрегата, стараясь развернуть их в сторону палубы.

Ситуация становилась критической, и Дево затребовал резерв Скелтона. Слыша доносящиеся сверху крики и стоны, Скелтон уже двинулся вперед, выводя свой отряд из стигийской тьмы палубы. Дринкуотер выхватил свой кортик и последовал за ним.

На форкастле французский офицер с приватира уже праздновал успех. Его люди развернули погонное орудие правого борта и готовились к выстрелу. Если фрегат не удастся взять, француз был намерен уничтожить его. Если бы только посадить его на мель да поджечь… Фрегат уже несет вниз по течению… А если произвести бортовой залп, то… Он приказал двоим оставшимся в шлюпке поднять на борт горючие материалы, и повернулся, чтобы после выстрела орудия повести своих людей в последнюю атаку за овладение верхней палубой. И тут перед ним словно из ниоткуда возник английский лейтенант, ведущий в бой свежий отряд. Лейтенант замахнулся, но прежде чем успел опустить клинок, француз нанес быстрый и смертоносный укол.

H'elas!21 воскликнул он, а Скелтон повалился навзничь, упав на двух следовавших за ним матросов. Глаза француза блеснули торжеством, он повернулся к своим пушкарям. – Tirez!22

Перед ним возник худощавый юноша. Француз презрительно усмехнулся при виде игрушечного клинка, которым был вооружен его противник. Он взмахнул шпагой. Дринкуотер ожидал удара, но офицер просто встал в позицию. Несколько мгновений враги смотрели друг на друга. Опытный француз оценивал соперника. Потом сделал выпад. Кровь Скелтона разлилась по палубе. Офицер поскользнулся, когда Дринкуотер делал полуоборот, чтобы избежать клинка. Острие шпаги потерявшего равновесие противника поднялось и рассекло мичману скулу. Натаниэля в этот жуткий миг обуяло вдруг ледяное спокойствие: он предчувствовал победу, так как инстинкт фехтовальщика подсказал ему, что противник потерял равновесие. Но боль от раны вызвала в нем вспышку бешеной ярости. Дринкуотер ударил, вложив в выпад всю массу тела. Кортик рассек бицепс француза и вонзился ему в бок, проникая в правое легкое. Француз подался назад, запоздало стараясь восстановить равновесие, уронил шпагу. Кровь хлестала у него из раны.

Дринкуотер отбросил кортик и подхватил упавшую шпагу. Та словно прыгнула ему в руку, точка баланса оказалась как раз на уровне нижней фаланги указательного пальца. Издав ободряющий клич, Дринкуотер ринулся в бой за обладание палубой.

Все было кончено в двадцать минут. Шпринг остановил «Циклопа». Вскоре к Дринкуотеру, единственному оставшемуся на баке офицеру, присоединился Дево, и они вместе занялись разоружением пленных…

После потери якоря фрегат должен был лагом к течению поплыть вниз, но шпринг сработал как заведенный с кормы якорь, поскольку был пропущен через кормовой орудийный порт и прикреплен к якорному канату ниже места обреза. В таких обстоятельствах Хоуп получил возможность поставить марсели, и как только терраль наполнил их, якорный канат натянулся как струна.

Подошедший Дринкуотер отдал честь.

– Все пленные под охраной, сэр. Какие будут приказания?

Хоуп посмотрел за корму. Он видел всплески, где люди старались не утонуть, и натянувшийся шпринг, поднявшийся из воды. Подбежал Дево.

– Обрубите концы, удерживающие эти шлюпки, мистер Дево, а вы, Дринкуотер, перережьте шпринг. – Оба офицера умчались прочь. – Мистер Блэкмор!

– Сэр?

– Примите управление. Поставьте человека на русленя, а квартирмейстера к штурвалу. Скажите лотовому, чтобы сообщал глубину тихо. – Хоуп особенно выделил эти слова. Подошел Кин. – Предупредите всех на палубе, мистер Кин: ни единого звука. Ни единого, вы понимаете?

– Да, сэр.

Снова появился Дринкуотер.

– Шпринг перерезан, сэр, – отрапортовал он.

– Отлично, мистер, – Хоуп радостно потирал руки, как школьник, выкинувший удачную штуку. – Я собираюсь обрушиться на того малого, мистер Дринкуотер, – поделился он, указывая туда, где под покровом темноты скрывалась «Креолка». – Он ждет нас со своей абордажной партией на борту, а мы устроим ему сюрприз. А, парень? – Хоуп усмехнулся.

– Так точно, сэр!

– А теперь разыщи мистер Дево и передай ему, чтобы он отравил людей к пушкам правого борта, а марсовых наверх. Да, еще людей к брасам.

Дринкуотер умчался выполнять поручение.

Блэкмор позволял ветру и течению нести фрегат вниз, не сомневаясь, что ток воды будет лучшим движителем. Когда корабль оставил позади поросшие лесом косы, штурман внес поправки в курс. Дринкуотер получил приказ наблюдать за «Креолкой».

Мичман вглядывался в ночь. Перед глазами плясали круги. Он немного поднял взгляд над горизонтом, и тут же краем глаза заметил справа по борту более темное пятно. Натаниэль вскинул поношенную подзорную трубу. Это была «Креолка», причем стоящая на якоре!

Дринкуотер рысью отравился назад.

– Она в двух румбах справа по курсу, сэр, стоит на якоре!

– Отлично, мистер Дринкуотер. – Капитан повернулся к Блэкмору. – Румб вправо.

– Румб вправо, сэр, – отрепетовал штурман. – Полагаю, мы уже миновали бар…

– Прекрасно. Мистер Дринкуотер, завести канат на второй становой якорь!

«Циклоп» скользил к морю. «Креолка» была уже различима на фоне сереющего неба. Хоуп намеревался пройти у «Креолки» за кормой, дать залп и вывести из строя рулевое управление противника. Потом повернуть направо, и встать на якорь, повернувшись бортом к врагу. Якорь был последний, если не считать легкого верпа, и в этом заключался риск. Капитан разъяснил старшим офицерам свои намерения…

Дринкуотер выбрал двух боцманских помощников и под их руководством группа измученных матросов стала заводить восьмидюймовый канат в кольцо запасного якоря. Корабли быстро сближались.

– Пошевеливайтесь там, – прошипел мичман. Люди тупо посмотрели на него. Прошла, казалось, вечность, прежде чем канат был закреплен. Спеша назад с рапортом, Дринкуотеру пришлось проходить мимо пленников. В спешке их просто привязали к битенгам. Мичман подумал вдруг, что если эти парни закричат, преимущество внезапного подхода «Циклопа» будет утрачено. Тут ему пришла в голову идея. Он приказал согнать вниз всех пленников за исключением французского офицера, который лежал на палубе и стонал. Дринкуотер все еще сжимал в руке принадлежавшую ему шпагу. Юноша перерезал веревку, удерживающую пленника.

– Подъем, мистер! – приказал он.

Merde, – выругался француз.

Дринкуотер приставил острие шпаги к его горлу.

– Вставай!

Человек неохотно поднялся, покачиваясь от слабости. Мичман погнал его на корму, приказав часовому спуститься вниз и перерезать глотку любому, кто посмеет хотя бы пискнуть. Позже он удивлялся своей собственной жестокости, но в тот момент такой поступок казался единственно верным и был продиктован исключительно желанием выжить.

Они пришли на квартердек.

– Какого черта? – вскинулся Хоуп, увидев своего мичмана с обнаженной шпагой в руке, подталкивающего вперед француза.

– Якорь готов, сэр. Я думаю, этот малый мог бы помочь нам, сэр. Ну, прокричать врагу, что он взял корабль…

– Превосходная идея, Дринкуотер. Он понимает по-английски? Должен, раз у него такая разношерстная команда. Подколите-ка его слегка, сэр, – распорядился капитан.

Француз вскрикнул. Хоуп обратился к нему на английском, голос его звучал угрожающе и жестко:

– Слушай, пес. У меня с твоей расой давние счеты. Мои брат и зять погибли в Канаде, и меня обуревает неподобающая христианину жажда мести. Ты скажешь своему капитану, что корабль твой и что становишься на якорь у него под ветром. И без шуток. У меня лучший хирург на всем флоте, и он тобой займется, даю слово. Впрочем, – Хоуп многозначительно посмотрел на Дринкуотера, – любое твое неверное слово станет твоим последним. Понял, каналья?

Француз вздрогнул.

Oui, – выдавил он. Дринкуотер указал ему на грот-руслень. Хоуп повернулся.

– Передайте мистеру Дево, пусть приготовит расчеты к стрельбе. По моей команде порты открыть, пушки выдвинуть и открыть огонь.

– Есть, сэр, – и посыльный умчался прочь.

«Циклоп» находился меньше чем в сотне ярдов от «Креолки», огиная ее корму в намерении подойти с левого борта. С приватира раздался оклик.

– Мистер Дринкуотер, дайте слово нашему приятелю.

Француз набрал воздуху.

Ca va bien! Je suis bless'e, mais la fr'egate est prise!23

Bravo mon ami! Mais votre blessure?24 – ответ раскатился над водой, разделяющей корабли.

Французский офицер бросил взгляд на Дринкуотер, и снова набрал в грудь воздуха.

Affreuse! A la gorge!25

На мгновение повисла тишина, потом озадаченный голос произнес:

La gorge?… Mon Dieu!

На «Креолке» раздался крик, свидетельствующий, что предупреждение понято. Хоуп выругался, а француз, прижимая руку к груди, где задетое легкое причиняло ему страшную боль, с торжеством посмотрел на Дринкуотера. Но мичман не был в состоянии вот так хладнокровно заколоть человека, да и если по-правде, не вполне понял, что произошло.

Дальнейшие события развивались так стремительно, что долго стоять перед дилеммой Дринкуотеру не пришлось. Француз в обмороке осел на палубу, а матросы на «Креолке» побежали к орудиям. Порыв ветра наполнил марсели «Циклопа», фрегат немного ускорился и корма приватира оказалась у него на траверзе.

– Давай, Дево! Бога ради!

Порты открылись, раздался ужасный скрежет выдвигаемых двенадцатифунтовок батареи правого борта. Грянувший бортовой залп заставил оглохнуть всех, фрегат задрожал. В темноте батарейной палубы Кин и Дево скакали как безумные, опьяненные яростью боя. Они приказали удвоить заряд, а поверх ядер засыпать картечь. Такой опустошающий залп одним ударом сломил сопротивление «Креолки».

Пока разряженные орудия катились назад, «Циклоп» поворачивал направо. По инерции он оказался напротив борта «Креолки», и следующий бортовой залп обрушился на корпус бывшего «индийца». Немногие отчаянные души на борту последнего открыли ответный огонь, и развернулось сражение. Впрочем, все козыри были в руках у британцев.

«Циклоп» выкатился еще немного и встал. Якорь был отдан, паруса взяты на гитовы. Немного выбрав канат, фрегат подтянули так, чтобы левый борт «Креолки» находился на траверзе.

В течение двадцати ужасных минут англичане всаживали в него ядро за ядром. На американском корабле люди умирали геройски. Они палили из восьми орудий и сумели причинить противнику определенный ущерб, но в итоге истекающий кровью капитан, глядя на остатки своей команды и корабля, распорядился спустить флаг, и офицер из американцев подчинился. Бледный свет утра позволил Хоупу разглядеть жалкие руины того, что когда-то было изящнейшим творением рук человеческих, и он распорядился прекратить огонь.

Некоторое время спустя Дринкуотер вместе с капитаном посетил вражеский корабль. Хоуп не рассчитывал брать его в качестве приза. Поредевшего экипажа едва хватало, чтобы охранять пленников и управлять «Циклопом». Нанятый американцами корабль уже был стар, а разрушения, произведенные пушками фрегата, оказались ужасными. Дринкуотер раскрытыми глазами смотрел на разрушения, произведенные залпами «Циклопа». Разломанные доски палубы были так перепаханы ядрами и картечью, что зазубренные разломы и щепы напоминали поле с окаменевшей травой. Некоторые бимсы обрушились вниз, а стволы орудий слетели со станков. Развороченные цапфы, у трех из них винграды были срезаны как ножом. Среди этого хаоса встречались предметы личного обихода: матросская шапочка, башмак, распятие, четки, складной нож, обломки резного рундучка…

Более страшные останки – то, что прежде было людьми – лежали в самых причудливых позах, бросаясь в глаза вспышками яркого цвета. Темная запекшаяся кровь рядом с коричневатыми лужицами рвоты, сверкающая белизна обнажившихся костей, посиневшая плоть, зелено-коричневая масса кишок. Зрелище было ужасным, и глаза уцелевших членов экипажа смотрели на английского капитана с ненавистью, как на причину этого ужаса. Но Хоуп, носитель простой философии прирожденного воина, платил за этот взгляд презрением. Ведь эти люди были никто иные, как пираты в законе. Они грабили ради добычи, уничтожали торговые суда ради прибыли, обходясь с невинными моряками с холодной жесткостью.

Капитан приказал перевезти на фрегат все годные припасы и приготовиться к поджогу «индийца». На закате лейтенант Кин отправился на «Креолку» с целью предать ее огню. Едва с берега потянул терраль, «Циклоп» выбрал якорь. «Креолка» полыхала как факел, черный столб дыма тянулся в сторону моря, прочь от этой забытой богом земли.

Когда взорвалась крюйт-камера «Креолки» фрегат находился уже далеко от берега. Часом позже он взял курс на мыс Гаттерас и Нью-Йорк.


Март-апрель 1781 г. | Око флота | Глава семнадцатая. Решение, принятое у мыса Виргиния