home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Март 1781 г.


Наступивший рассвет застал «Циклопа» в полном одиночестве насколько можно было обозреть горизонт. «Креолка» улизнула, и капитана Хоупа душила ярость при мысли, что его прибытие к побережью станет теперь всеобщим достоянием. Но ему не оставалось иного выбора как только без промедления исполнить полученные приказы. Он с нетерпением ожидал, когда штурман закончит полуденные измерения. Закончив расчеты, Блэкмор доложил:

– Тридцать четыре градуса двенадцать минут северной широты, сэр. Это значит, – он бросил взгляд на доску, – что мы находимся в сорока трех милях к северу от места прибытия, хотя нам еще надо обогнуть мели Фрайнг-Пэн.

– Отлично, – кивнул Хоуп. – Сделайте необходимые приготовления, и будьте любезны зайти ко мне вместе с первым лейтенантом. Да, мистер Блэкмор, пусть молодой Дринкуотер принесет карты ко мне в каюту.

Когда пришли штурман и Дево, Хоуп любезным жестом пригласил их сесть. Дринкуотер расстелил на столе карты.

– Хм-м, мистер Дринкуотер, – начал Хоуп. – Первый лейтенант доложил мне, что это вы отдали становой якорь во время схватки с «Креолкой»?

– Э… да, сэр. Мне помогал фор-марсовый Тригембо, но я один несу полную ответственность за потерю якоря…

– Именно так…

– Если позволите заметить, сэр, – вмешался Дево, – возможно, именно это спасло корабль.

Хоуп строго посмотрел на него. В голосе Дево чувствовалась нотка упрека. Но у Хоупа не было сил злиться. Он обменялся взглядами с Блэкмором. Старый штурман едва заметно пожал плечами. Хоуп усмехнулся про себя: старикам многие вещи видятся совсем иначе…

– Именно так, мистер Дево. Мистер Дринкуотер, я хочу поблагодарить вас за проявленную инициативу. Похоже, вы в избытке наделены этим качеством. Я в долгу перед вами, и если вдруг забуду об этом, полагаю, мистер Дево не преминет напомнить мне. Пока же я буду рад видеть вас, мистера Крэнстона, а также лейтенанта Вилера, мистера Дево, и вас, штурман, у себя за обедом. Кто будет на вахте, мистер Дево?

– Лейтенант Скелтон, сэр.

– Прекрасно, значит, пригласим еще Кина, ну и конечно, никакой обед на борту «Циклопа» не может считаться полным без застольного оратора в лице нашего хирурга. Проследите за этим… А теперь, мистер Дринкуотер, обратимся к картам…

Они склонились над столом, раскачиваясь в такт движениям фрегата.

– Наш пункт назначения, – начал капитан, – устье реки Галуда – вот здесь, в Лонг-бей. Как вы можете видеть, напротив устья отмель, а на реке расположена маленькая крепость – форт Фредерик. Наша задача – войти в реку, сгрузить в форте требуемые гарнизону припасы и снаряжение и передать один пакет соответствующему агенту. Все подробности известны мистеру Дево, и мы не будем обсуждать их здесь… – Хоуп прервался, утерев со лба пот. – Подойдя к побережью, мы вышлем вперед шлюпки с целью сделать промеры фарватера вплоть до якорной стоянки.

Дево и Блэкмор кивнули.

– Войдя в реку, мы изготовимся к бою, а на стоянке встанем на шпринг. Я не намерен задерживаться там ни на минуту дольше, чем это будет необходимо, так как опасаюсь, что наш недавний противник придет за нами, да с подкреплением, – Хоуп постучал по карте циркулем. – Вопросы, джентльмены?

Дево прокашлялся.

– Если я не ошибаюсь, сэр, вам эта операция не нравится так же, как и мне?

Хоуп молчал, глядя в упор на лейтенанта.

– Мне совсем не нравится эта затея, сэр. От нее попахивает как …

– Мистер Дево, – оборвал его Хоуп. – В ваши полномочия не входит обсуждение приказов. Полагаю, их сиятельства лорды знают, что делают.

Хоуп вовсе не был убежден в том, что говорил, и старался скрыть неуверенность за напускной суровостью.

Но Дево не мог знать об обстоятельствах, при которых Хоуп получил этот приказ. И для него Хоуп перестал быть тем человеком, который вытащил «Санта-Тересу» с отмели Сан-Лукар. Тяжелые недели плавания подорвали его терпение, беспокойство по поводу призовых денег сделало раздражительным, да еще Вилер рассказал ему, как в недавней схватке Хоуп и Блэкмор прятались от врага за стеной стальных штыков. Суждение Дево было излишне резким, так как капитану пришлось пережить то же самое, что и ему. Но в его глазах Хоуп теперь представал старым усталым человеком, слепо исполняющим приказы этой чертовой шайки тори. Первый лейтенант с трудом обуздал себя: обстоятельства пока были против него…

– Прошу простить меня, сэр, но зачем было посылать нас сюда, к черту на кулички, в надежде подорвать экономику мятежников с помощью поддельных банкнот? – Блэкмор при этих словах встрепенулся, а Дринкуотеру хватило ума сделать вид, что происходящее его не касается. Хоуп открыл уже рот в намерении возразить, но Дево было не остановить. – Почему бы не передать их в Нью-Йорк, где агенты Клинтона могли воспользоваться банковскими домами? Или в Виргинию – этот настоящий источник богатства мятежников? Даже Новая Англия подходит лучше, чем Каролина…

– Мистер Дево! Вынужден напомнить, что я сообщил вам эти сведения по секрету; но раз вы полностью утратили самообладание, каковое я полагал неотъемлемой чертой вашего сословия, мне остается лишь все разъяснить, как для вас, так и для присутствующих здесь джентльменов… И я должен просить вас сохранить все в тайне… Каролина, мистер Дево, находится под управлением лорда Корнуоллиса. Думаю, банкноты предназначены ему. Лорд, смею предположить, ведет широкие операции внутри страны силами майора Фергюсона, а для этого требуются деньги. Вот и все, джентльмены…

Дринкуотер вышел от капитана с беспокойным чувством. Он понимал, что его присутствие сдерживало капитана Хоупа, который, не будь там мичмана, куда резче обошелся бы с первым лейтенантом. Но не только стычка между капитаном и первым лейтенантом тревожила его. Негр Ахиллес рассказывал в кокпите странные истории, которые никак не вязались с оценкой Хоупом военной ситуации в Каролине. Поразмыслив, Дринкуотер решил посоветоваться с Вилером. Это было нарушением данного капитану обещания, но в обстоятельствах, когда им предстояло вот-вот высадиться на берег, он был уверен, что поступает правильно.

– Что ж, парень, – заметил Вилер, – думаю, нам стоит пойти и перемолвиться с твоим приятелем – как он бишь говорит? Слугой?

– Он заявляет так. Говорит, я спас ему жизнь…

– Приведи его в кают-компанию…

Ахиллес произвел на них впечатление смышленого малого. Он был рабом на плантациях. Когда британские военные власти пообещали свободу для всех негров, согласных поднять оружие против мятежников, Ахиллес тотчас сбежал и получил вольную. Устроившись слугой к лейтенанту из Двадцать третьего полка, он оказался разлучен с хозяином после битвы при Кэмдене, и по злой иронии судьбы попал в плен к сыну своего бывшего владельца, служившему капитаном в батальоне милиции, позже погруженного на «Креолку». Сделавшись благодаря острому уму и наблюдательности любимцем среди офицеров Двадцать третьего, негр стал свидетелем многих разговоров между ними. Именно отсюда он составил себе достаточно здравую оценку военной обстановки в Южной Каролине. Вилер старался вытянуть из него всю информацию, какую возможно. Это не составило труда, поскольку Ахиллес благоговел перед облаченными в алую форму солдатами, отношение которых к нему так контрастировало с равнодушием и жестокостью бывших владельцев.

– Ага, масса, война идти плохо. Тута, в Каролинах, шибко мало настоящих солдат, масса. Этот майор Фергюсон – чертовски храбрый солдат, масса, но после того, как его убить при Кинг-Маунтин, эта милиция вся разбежаться и собраться вновь.

Вилер присвистнул. Значит, бравый майор Патрик Фергюсон мертв. Лучший стрелок в английской армии, изобретатель заряжающейся с казны винтовки, человек, научившийся фехтовать левой рукой после того как лишился правой у Брэндивайна, убит. Негр горестно закатил глаза.

– А что лорд Корнуоллис?

– Он тоже чертовски храбрый солдат, масса! Он напасть на мятежника Гейтса при Кэмдене и задать ему хорошую трепку. Тот Гейтс скакал потом шестьдесят миль после той битва, да, масса! Но бедный Ахиллес, масса! Ах, зачем я спрятаться под теми деревьями. Ахиллес как раз попасть в руки сына своего босса, а тот был жутко злой, потому что сматывался от красных курток…

– Ну понятно, Ахиллес, ты нам уже рассказывал. Но что насчет его светлости?

– Он продолжать марш, – ответил негр, выпрямив спину и размахивая руками как при ходьбе, – и продолжать сражаться, но никогда не останавливаться, так что офицеры из Двадцать третьего говорить, что он никогда не победить.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, масса, после того, как генерал Гейтс побежал в свой проклятый Конгресс, поджав хвост, те послать генерала Грина, а генерал Грин – тоже чертовски хороший солдат, хоть и мятежник. Так говорить офицеры Двадцать третьего, масса! – Ахиллес видно боялся, что похвалу Грину могут счесть за симпатию к мятежнику. Тут на лице у него появилось озадаченное выражение.

– У этого генерала Грина не понимать, когда его побили, а когда нет. Он нападать, потом бежать, потом нападать и бежать опять… Но его так и не побить… – Ахиллес недоуменно тряс головой, выпучив глаза. – Моя лорд Коруоллис посылать лорд Роудон туда и сюда, он посылать полковник Тарлтон туда и сюда, и эти два хороший солдат рыскать по болотам, стараясь поймать Болотного Лиса и Бойцового Петушка…

– Кого-кого? – против воли улыбнулся Вилер.

– Так называть мятежных рейдеров, масса. Жутко ловкий люди. Говорят, они могут стать как деревья когда захотеть. Один, два раз Тарлтон почти поймать их, но они убежать. Может, они уметь исчезать, – Ахиллес многозначительно понизил голос, – может, знать вуду… – Негр опять затряс головой и закатил глаза. – Эта война плохо для нас, лоялистов, масса. Лоялисты драться, как дикие коты, масса. Красные куртки тоже драться лучше, чем эти проклятые янки, но этого не хватать, масса. Это все, масса. Ахиллес говорить вам правда, масса. Каждое слово. Я много раз слышать как это говорить офицеры Двадцать третьего, масса, а Двадцать третий – чертовски хороший полк хороших фузелиров, масса.

Несмотря на серьезность новостей, Вилер не мог удержаться, чтобы не подтрунить над негром. К концу своего монолога Ахиллес вскочил и вытянулся, стараясь подчеркнуть значимость упоминания о валлийских фузелирах Его Величества. К сожалению, результатом его рвения стал удар головой о бимс, расположенный слишком низко, чтобы негр мог выпрямиться в полный рост. Ахиллес тут же вновь согнулся, вызвав у Вилера и Дринкуотера взрыв смеха.

– Отлично, Ахиллес. А что до тебя… Ты мог бы записаться добровольцем во флот…

– Моя ничего не знать про корабли, масса, – ответил Ахиллес, потирая ушиб. – Ахиллес – чертовски хороший слуга, масса…

– Ну, в таком случае ты мог бы прислуживать мне…

– Ахиллес слуга вот этого джентльмена, масса, – указал негр на Дринкуотера.

– Даже не знаю, что скажет на это достопочтенный Джон, парень, – Вилер посмотрел на Дринкуотера. – Ему же придется все доложить…

Дево то и дело гневно фыркал, слушая рассказ Вилера.

– Молодой Нат оказался весьма прозорлив, придав такое значение наблюдениям негра.

– Не совсем, – заметил первый лейтенант, еще злой на Хоупа. Он залпом выпил кружку флипа и утер рукой губы. – Парень был в каюте, когда Старикан…, ну, черт побери, когда я не выдержал и выложил все… До сих пор еще не успокоюсь. По крайней мере, мои подозрения оправдались…

– Как же нам быть?

Дево помолчал, потом налил еще кружку флипа.

– Слушай, Вилер. Я заведу разговор сегодня за обедом. А ты меня поддержишь…

Наивно было полагать, что разговор об их миссии не станет за обедом главной темой для обсуждения. Плохое качество блюд не давало забыть, что они уже давно бороздят воды Северной Атлантики без достаточного запаса провизии. Получилось так, что разговор затеял сам Хоуп, решивший пояснить, почему они оказались у берегов Каролины.

– И все-таки я не понимаю, зачем было отправлять фрегат в такую глушь. Не вижу в этом смысла ни с военной, ни с морской, и ни с какой-либо иной точки зрения, – осторожно заявил Дево, пытаясь направить беседу в нужное русло. Но Эпплби, почувствовав заминку, не дал Хоупу ответить. Дринкуотер с открытым ртом внимал менторским разглагольствованиям хирурга.

– С вашего позволения, джентльмены, я выскажу свою точку зрения на проблему, которая вас занимает, – начал тот. Дево уныло вздохнул, а Хоуп с трудом подавил улыбку. – Ваша наивность делает вам честь, мистер Дево. – Первый лейтенант попытался возразить. – Нет-нет, не перебивайте меня. При всем уважении к капитану Хоупу, я склонен считать, что эта операция носит политический, а вовсе не военный характер, и потому, осмелюсь заявить, ускользает от понимания таких бравых воинов как вы…

«Вот так-так, – подумал Хоуп, – то ли Эпплби ясновидящий, то ли ему все известно».

– Подумайте, господа, кто кроме политиков мог это придумать? Политиков, издавших Принудительные акты14 и игравших в войну с парламентскими статутами? Конечно политики! Милорды Норт15 и Джермен измыслили это! Джермен, допустим, сказал Норту, как здорово все получится. И дешево. Напечатать несколько миллионов бумажек, обрушить экономику мятежников, поставить Конгресс на колени. И не нужно войск, не нужно полагаться на генералов и адмиралов и все это – вот в чем вся прелесть – благодаря блестящей идее их сиятельств!

Со стороны собравшихся за столом офицеров послышался ропот одобрения.

– Вы улавливаете суть, джентльмены. Идею выносил человек, которого после Миндена выгнали из армии за трусость, но который благодаря толстой шкуре и другому имени остался…

– Сэквиль16, Богом клянусь! – воскликнул Вилер, не обращая внимания на попытку Эпплби сострить. – Я совсем забыл. Разве не вычеркнул его король собственноручно из армейского реестра, запретив впредь занимать любую военную должность?

– Именно так, дорогой сэр, покойный король так и сделал. И кем же теперь стал означенный субъект? Никем иным, как фактическим руководителем военных операций в Америке, стране, о которой он ничего не знает. Вот Барре знает, но Правительство игнорирует бравого полковника. Берк, Фо и Чатэм знают, но никто не прислушивается к их мнению. И вот мы здесь! – Эпплби удовлетворенно перевел дух и обвел взглядом публику, словно ожидая аплодисментов.

– Вы не вполне правы насчет Джермена, мистер Эпплби.

Эпплби нахмурился и покрутил головой в поисках того, кто осмелился ему противоречить. Это был Крэнстон.

– Прошу прощения?! – вскинулся доктор.

– Готов согласиться, что лорд Джордж Джермен именно таков, каким вы его описываете, но в его секретариате служит американский лоялист, которого можно признать экспертом в ряде вопросов. Его зовут Бенджамин Томпсон17.

– Фи! – отозвался Эпплби. – Томпсон – это его катамит!

Дринкуотер понятия не имел, что значит «катамит», но мог предположить, судя по ухмылкам, появившимся кое у кого на лицах.

– Полагаю, мистер Эпплби, в словах Крэнстона есть доля истины, – весомо заявил Хоуп, но Эпплби не намерен был уступать.

– Не согласен, сэр.

– И я, сэр, – снова вмешался в разговор Дево в очередной попытке направить его в нужное русло. – Факты говорят сами за себя. Если Томпсон такой гений, то неужто он не знает, что наше прибытие в Чарлстон или Нью-Йорк принесло бы гораздо больше вреда мятежникам?

– А! Да вот в чем загвоздка, – снова бросился в бой Эпплби. – Джермен обращается к Томпсону. «Будь я проклят, Бенджамин, – заявил доктор, подражая манере Джермена, – если доверюсь этому тупому идиоту Клинтону и его прихвостню, чертову предателю Арнольду, который наверняка ведет двойную игру. Лучше не посылать деньги им». Джермен берет карту: «Кому же нам их послать, Бенджамин? Корнуоллису? Мне никогда не нравился этот пучеглазый. Или его заместителю, молодому Роудону? Или этому проклятому всезнайке Фергюсону?»

– Фергюсон мертв, – ровным голосом заметил Вилер.

Эпплби тем временем воздел очи горе:

– «Нет-нет, все это не то, Бенджамин. Пододвинь-ка поближе карту; где тут Каролина? Ах, вот она. Так, куда-нибудь сюда!» – Эпплби зажмурил глаза, ткнул пальцем в дамастовую скатерть, потом опустил взор, как будто вглядываясь в воображаемую карту. – «Вот и прекрасно. Бенджамин, запиши место, а то уже пять часов и мне пора провести часок-другой за столом, чтобы расслабиться…». Все надевают шляпы и уходят. Занавес.

Эпплби наконец сел, довольно ухмыляясь и сцепив руки на животе.

Кое-кто вяло захлопал. На лицах читались презрительные улыбки, выражавшие врожденное отношение моряков к этим политиканам. «Чего же еще от них ожидать», – словно говорили они.

Хоуп отчетливо понимал, что ему надо выбить подобные мысли из своих людей. Такая позиция ведет к халатному исполнению обязанностей.

– Я нахожу ваши умозаключения любопытными, мистер Эпплби, но неверными. То, что «Циклопу» предстоит выполнить задачу, понять смысл которой мы не в состоянии, вовсе не открывает новую страницу в морской истории. Весь смысл военно-морской службы состоит в выполнении приказов, без чего невозможно…

– Сэр, – проронил Дево, – лейтенант Вилер допросил негра, попавшего к нам в руки во время боя с «Креолкой». Чернокожий говорит, что Каролина пребывает в состоянии полного безвластия, и никто не имеет понятия, кто ей руководит. У лорда Корнуоллиса войск хватает только на то, чтобы удерживать несколько укрепленных пунктов и гоняться за мятежниками.

Хоуп не выдержал.

– Мистер Дево, – почти закричал он, – а каких слов вы ждали от чертова ниггера? Он же мятежник. Вы думали, он скажет, что мы побеждаем?

Дево тоже вспыхнул.

– Умоляю, выслушайте меня, сэр. Во-первых, он лоялист, и имеется подтверждающая бумага, пусть он даже оказался среди мятежников; во-вторых, он раб, освобожденный нами, и глупо ожидать от него симпатий к своим угнетателям; в-третьих, парень служил денщиком у лейтенанта из Двадцать третьего пехотного полка.

– И надо полагать, – язвительно заметил Хоуп, – что вышесказанное является железным доказательством тому, что каждое его слово правда?

Теперь капитана обуял настоящий, страшный приступ гнева. Он злился на Дево и Эпплби за то, что те облекли в слова сомнения, мучившие его самого, злился на себя за малодушие, с которым согласился на уговоры Эджкамба, и за те четыре тысячи фунтов призовых денег, от которых по эту сторону океана ему не было никакого проку, злился на всю эту систему, сделавшую возможной возникновение такой глупой ситуации.

– Время покажет, сэр, кто из нас прав…

– Может и так, мистер, но это не должно препятствовать исполнению нами своего долга, – и капитан обвел собравшихся многозначительным взглядом. Их смущенный вид и потупленные взоры взбесили его еще больше. Он встал, и офицеры вскочили следом.

– Мистер Дево, вы вправе предпринять все меры безопасности, которые сочтете необходимыми. Доброй ночи, джентльмены.

Уход офицеров сопровождался грохотом передвигаемых стульев и шумом голосов. В ушах капитана стояли слова Дево: «Время покажет, сэр, кто из нас прав». Беда была в том, что Хоуп уже знал, кто…

Дринкуотер покинул обед с чувством, что стал свидетелем того, чего не должен был видеть. До этого момента он считал авторитет Хоупа непререкаемым, и был поражен яростными нападками Дево. Помимо этого его смутили смешки, которыми обменивались некоторые из гостей, особенно Дево и Вилер, показывая, что их забавляет достигнутый результат. Но больше всего ему врезалось в память лицо Блэкмора. Старик с зачесанными назад седыми волосами прошествовал мимо мичмана с лицом, напоминавшим своей невозмутимостью носовую фигуру. Но рядом с Дево и Вилером на этом лице отобразилось выражение крайнего презрения.

Дринкуотер последовал за Крэнстоном вниз. В темноте твиндека чья-то рука схватила его за локоть. Он едва не закричал, но из мрака выступило лицо с прижатым к губам пальцем. Это был Шарплз.

– Чего ты хочешь? – прошептал Дринкуотер, не в силах еще сбросить с себя тягостное ощущение после недавнего разговора. Но что-то в облике Шарплза, с которым мичман не пересекался уже несколько месяцев, говорило, что это не праздный визит.

– Прошу прощения, сэр. Вам надо знать: уверен, Треддл и мистер Моррис что-то замышляют, сэр. Думаю, вам следует знать, сэр…

Шарплз разжал руку и растворился во тьме.

Дринкуотер вошел в кокпит.

– Ну что, вернулись из-за капитанского стола, да? – голос Морриса сочился ядом.

Поначалу Дринкуотер решил не отвечать, но, понимая, что Крэнстон еще не спит, задумал подразнить врага.

– Скажи, Моррис, за что ты меня ненавидишь?

– Да за то, сосунок, что ты – всего лишь собачье дерьмо, и все же с самого твоего появления на корабле ты стал причиной трудностей для меня. Ты несносный маленький ублюдок…

Кулаки Дринкуотера сжались, он посмотрел на Крэнстона. Тот невозмутимо забирался в свою койку.

– За эти слова я вызову тебя, когда мы придем в Нью-Йорк…

– Да? А почему не сейчас? Потому что у тебя нет этого проклятого шеста? Ты стал больше заботиться, как бы не изуродовать свою смазливую мордашку с тех пор, как повстречал ту шлюху в Фалмуте. Скажешь не так? Или свел теперь компанию с офицерами, со щеголями типа Вилера?

Намек на Элизабет взбесил Дринкуотера, но он сдержал гнев. Он увидел, как Крэнстон, сидя в койке, машет ему, призывая не обращать внимания. Моррис завелся, из его уст лились оскорбления и непристойности на все лады, какие только мог подсказать его гибкий развращенный ум. Дринкуотер схватил под мышку свой плащ и вышел на палубу…

– Почему бы тебе не заткнуть свой поганый рот, Моррис? – спросил Крэнстон из темноты. Но Моррис его не слышал. Он был взбешен, он ослеп от душившей его злобы. Для этого чувства нельзя найти рационального объяснения, так же как для любви. Моррис думал только о том, что в силу какой-то злой иронии судьбы Дринкуотер оказался наделен всем, чего так не хватало ему, Моррису: талантами, обходительностью, способностью располагать к себе людей.

Моррис пал жертвой своих собственных пороков: зависти, половых извращений и их последствий. Возможно, это являлось первыми признаками болезни, ведущей к помешательству, а возможно – горькими плодами извращенной страсти, которая уже в силу самой своей порочной природы не может породить ничего, кроме мучений.


Глава четырнадцатая. «Искусные планы мышей и людей…» 13 | Око флота | Март-апрель 1781 г.