home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Февраль 1781 года


Тридцатишестипушечный фрегат Его Величества «Циклоп» изготовился к бою, идя в бейдевинд левым галсом и слегка кренясь под ровным юго-западным ветром. Идущая с наветра цель тщетно пыталась оторваться. Хотя на мачте судна не было флага, никто не «Циклопе» не сомневался, что это «американец».

Судно выглядело как «индиец», но циники не преминули напомнить, что капитан Пирсон вынужден был спустить флаг перед «Добряком Ричардом» Пола Джонса. А это тоже был «индиец».

Стоя на квартердеке, Хоуп молился про себя, чтобы судно оказалось торговым. В таком случае оно станет легкой добычей. Если же это приватир, то такой орешек будет разгрызть труднее. Что еще важнее, так это стремление Хоупа прибыть к берегу незамеченным. Чем бы не оказалась цель, ей нельзя позволить уйти.

Дево предложил поднять французский флаг, но Хоуп отказался. Ему не нравились такие уловки, и он приказал поднять английское знамя. Через некоторое время цель начала убирать нижние паруса и развернула американский флаг.

– Вот как! – воскликнул капитан. – Они принимают бой. По местам, джентльмены, нас ждет горячая работенка. Нижние паруса на гитовы, мистер Блэкмор, брамсели убрать…

Готовясь к бою, «Циклоп» сблизился с противником. Сидя на фор-марсе, Дринкуотер выглядывал из под кромки паруса. Что-то в чужом корабле показалось ему странным.

– Тригембо, глянь-ка на него. Ничего особого не замечаешь?

Корнуоллец оставил свою пушку и стал вглядываться во вражеское судно, поджидающее британский фрегат.

– Не, сэр… погодите-ка, что-то блеснуло над фальшбортом. Нет, опять исчезло…– Он выпрямился, мотая головой.

– Заметил серебристый блеск?

– Да, сэр, по-крайней мере, так показалось…

Дринкуотер посмотрел назад. С грот-марса Крэнстон приветственно помахал ему. Дринкуотер помахал в ответ, и тут к нему вдруг пришла мысль. Он соскользнул вниз по вантам.

На квартердеке Натаниэль столкнулся с Моррисом, исполнявшим обязанности сигнального мичмана.

– Какого черта ты тут делаешь, – прошипел Моррис. – Отправляйся на свой пост, свинья!

Дринкуотер обогнул его и остановился за спиной у капитана.

– Сэр! Сэр!

– Какого дьявола? – Хоуп и Дево вынуждены были прервать напряженное наблюдение за противником.

– Сэр, уверен, что я видел с фор-марса, как солнце блестит на штыках…

– На штыках? – Вилер вскинулся, услышав знакомое слово. Потом повернулся и приложил к глазу окуляр подзорной трубы. В луче солнца блеснул отсвет стали.

– Точно, штыки, Богом клянусь, сэр! У них там рота или две, чтоб мне сдохнуть, если не так! – воскликнул офицер морской пехоты.

– Если это так, вот тогда вам и придется сдохнуть, сэр, – буркнул Хоуп. – Значит, они намереваются абордировать нас с помощью пехоты… Мистер Дево, не подходите близко, бейте по рангоуту.

– Есть, сэр.

Дево отдал соответствующие приказы.

– Спасибо, мистер Дринкуотер, можете вернуться на свой пост.

– Есть, сэр…

– Подлиза! – прошипел Моррис ему вслед.

Предположения Хоупа оказались верными. Вражеский корабль был французским «индийцем», но действовал по патенту, подписанному самим Джорджем Вашингтоном. Хотя корабль нес американский флаг, командовал им отважный француз, вставший на сторону американцев с того самого момента, когда те призвали на помощь молодых искателей приключений из Европы. На борту находился батальон американской милиции, который пусть и был выбит недавно из Джорджии своими соотечественниками-лоялистами, уже успел восстановить боевой дух под воздействием зажигательных речей своих союзников и горел желанием вновь пустить в дело мушкеты.

Хотя Хоуп разгадал тактику противника, было уже слишком поздно. Когда корабли открыли огонь, противник устремился к британскому фрегату. По мере сближения на корме вражеского судна стали различимы буквы: «La Creole».

Грота-рей «Креолки» сцепился с крюйса-реем «Циклопа» и оба судна с угрожающим треском столкнулись. Хотя дула орудий почти уперлись в борт, грянул залп. Ближайшие друг к другу фальшборты обоих кораблей были буквально сметены, и рой смертоносных щеп наполнил загустевший от порохового дыма воздух. Выстрелы с «Циклопа» вывели из строя две шлюпки противника, расположенные на решетках, а ядра и произведенные ими щепы заставили ополченцев вздрогнуть. Французский капитан, понимая, что промедление смерти подобно, запрыгнул на поручни и махнул американцам. За ними последовала и его многонациональная команда.

Абордажная партия смела канониров верхней палубы фрегата, и достигла выстроенной в линию пехоты Вилера.

– Готовься! Цельсь! Пли!

Громыхнул залп, и пехотинцы отработанными движениями принялись перезаряжать ружья. Они сплевывали пулю в ствол и стучали прикладом по палубе, чтобы не тратить время на возню с шомполом.

Дринкуотер со своего фор-марса разрядил пушчонку по хлынувшей на борт толпе. Перезарядив ее, он вдруг заметил, что Тригембо сцепился в рукопашную с не пойми откуда взявшимся головорезом. Подняв голову, мичман увидел, как другие фигуры перелезают с реев неприятеля на рангоут «Циклопа». На грота-марсе Крэнстон хладнокровно отстреливался, мешая сцепить реи кораблей, но враги пробирались на фрегат через марса-реи и спускаясь вниз по снастям подобно цирковым акробатам.

На главной палубе расчеты орудий продолжали свою работу. Время от времени орудовавшим банником матросам доставался удар абордажной пикой, и Дево распорядился закрывать порты на время перезаряжания пушек. Это замедлило темп стрельбы, но зато позволило людям работать сосредоточенно, снижая тем самым риск от самопроизвольного возгорания пороха в небрежно пробаненном стволе. Над головами артиллеристов не смолкал треск ручного оружия. Из под локтя лейтенанта Кина вынырнуло ребячье лицо. Это был молодой Уайт.

– Сэр! Сэр! Пожалуйста, направьте расчеты правого борта наверх, нас здорово теснят, сэр!

Кин повернулся.

– Расчетам с правого борта! – рявкнул он. – Взять кортики и пики!

Боцманские помощники передали команду, и матросы, подсоблявшие товарищам по левому борту, бросились к оружию, сложенному в козлы у мачт.

– Скелтон, ты за командира! – Кин сжал рукоять тесака и косо улыбнулся Уйату. – Ну, вперед, парнишка…

Уайт выхватил свой игрушечный кортик.

– Правый борт! К трапу! За мной!

Прокатилось разрозненное «ура», едва слышимое в грохоте орудий. Но оно превратилось в яростный боевой клич, когда матросы хлынули на залитую солнцем палубу, где шла отчаянная рукопашная схватка. Попытка мятежников проникнуть на «Циклоп» через порты главной палубы провалилась, но на верхней палубе картина была иной. На крыльях первого удара абордажная партия проложила себе путь до квартердека британского фрегата. Ощетинившись штыками, пехота Вилера сдерживала их залповым огнем. После нескольких наскоков атакующие подались назад, направив свои главные усилия на нос, где сопротивление, возглавляемое лейтенантом Дево, было ожесточенным, но разрозненным, офицеры и матросы дрались каждый сам за себя.

Хотя американская милиция – не самые храбрые войска, против матросов они дрались хорошо, и постепенно начали одолевать последних. Сумей американцы овладеть шкафутом, и перед ними откроется дорога на главную палубу, и тогда захват фрегата окажется лишь вопросом времени. Схватка шла не на шутку: мушкетная пальба, выстрелы из пистолетов, блеск стали. Крики ярости и боли, хриплые голоса офицеров, выкрикивающие приказы, и все это время от времени тонуло в реве залпа главных батарей, разряжаемых по противнику в упор, отчего разворачивающаяся жуткая картина тонула в облаках дыма.

Бедолага Беннет, прислонившись к пушке, умирал от штыковой раны. Стюарт, помощник штурмана, не оправившийся еще от последствий любовного приключения в Фалмуте, отбил удар французского капитана, но не успел провести контратаку. Француз оказался быстрее, и Стюарт осел на залитую кровью палубу.

С высоты фор-марса Дринкуотеру не было ясно, как развивается битва на затянутой пороховым дымом палубе. Создавалось впечатление, что проникновение врагов по снастям между фок– и грот-мачтами приостановилось, и тут Дринкуотер услышал рев бросившихся в контратаку людей Кина. Он видел, что на палубе «американца» готовится к атаке новая группа бойцов. Вертлюжная пушка выплюнула на вражеский шкафут заряд картечи; несколько человек упало, группа рассеялась, потом собралась вновь. Дринкуотер выстрелил еще раз.

– Осталось два заряда, сэр! – прокричал ему на ухо Тригембо.

– Проклятье! – крикнул он в ответ. – И что мы будем делать потом?

– Не знаю, сэр, – матрос поглядел вниз – Присоединимся к остальным?

Дринкуотер посмотрел на палубу. Орудийная пальба, похоже, приостановилась, и ветер частично снес дым. Он видел, как Уайт размахивает кортиком, набросившись на американца, теснящего английского уоррент-офицера. Последний получил удар в бедро, но тут американец скорчился, когда подоспевший Уайт пырнул его в бок. Дево – тесак в одной руке и перехваченный за дуло пистолет в другой, – метался как безумный, ободряя парней Кина и уцелевших канониров с верхней палубы.

Посмотрев назад, Дринкуотер отметил, что Крэнстон на грота-рее занят тем, что рубит спутавшиеся снасти, соединяющие корабли.

Ну конечно! Им необходимо отвести «Циклоп» от корабля мятежников.

– Нам нужно развести корабли, Тригембо!

– Есть, сэр, но янки ведь у нас на ветре, сэр.

Это было так. Давление ветра прижимало корпус «Креолки» к борту фрегата так же надежно, как будто корабли были связаны друг с другом. Дринкуотер снова посмотрел вниз, и взгляд его упал на якоря. Поутру Дево распорядился изготовить становой якорь, поскольку они уже приближались к американскому побережью. Все что от них требовалось – это отдать якорь.

– Становой якорь, Тригембо! – взволнованно закричал Натаниэль, указывая рукой.

Тригембо тут же ухватил идею. Оба моряка спустились вниз по фока-штагу. Якорь подвешивался к правому борту на цепях. Цепи заканчивалась кольцами, сквозь которые пропускались пеньковые канаты, крепящими якорь к борту.

Выхватив нож, Тригембо атаковал канаты, удерживающие шток, а Дринкуотер занялся пяткой якоря.

Дико орущая масса сражающихся находилась от них пока еще в нескольких футах. Поскольку «Креолка» прижалась к «Циклопу» с левого борта ближе к корме, на форкастле было относительно спокойно. Тут вдруг с мачты приватира кто-то открыл огонь из мушкета. Пуля ударила в лапу якоря и с визгом срикошетила. Пот ручьем лился с обоих мужчин, и Дринкуотер начал уже проклинать свою нелепую идею; ему казалось, что канаты никогда не поддадутся. Голова у него раскалывалась от шума битвы, ныл ушиб, нанесенный Моррисом. Между ног у него в палубу вонзилась пуля. Его спина являла собой прекрасную мишень, и в следующий раз стрелок вряд ли промахнется.

Тригембо вскрикнул. Его канат разошелся, и под весом якоря последние пряди троса, который пилил Дринкуотер, лопнули. Якорь с плеском упал в воду.

– Дай Бог чтобы канат размотался…

Он размотался, по крайней мере достаточно, чтобы якорь достиг дна. Канат натянулся, провис и натянулся снова, заставляя оба корабля повернуться носом к течению, идущему на северо-восток от побережья Флориды и Каролины. Течение действовало на оба корпуса одинаково, но «Циклопа» удерживал якорь. Дринкуотер поглядел в направлении кормы. Он первый заметил, как между кораблями образовался проем, говорящий, что «Креолку» медленно относит от ее противника.

– Она отходит ребята, ее относит!

Повернулась одна голова, потом другая, и тут разом все англичане обернулись, наблюдая за перемещением вражеского судна. Разразившись криками, они с удвоенной энергией обрушились на своих противников. Те же, бросая взгляды через плечо, начали понимать, что происходит. Милиция побежала первой, топча без разбора своих и чужих. «Креолка» медленно сползала назад, то и дело цепляясь за фрегат, и только через несколько минут она отошла, наконец, от «Циклопа». Этого времени оказалось достаточно, чтобы большая часть американцев вернулась на свой корабль, изнуренные британцы им не препятствовали. Последние сцены этого акта могли бы показаться комичными, если бы не происходили при столь мрачных декорациях – на окровавленной палубе, усеянной телами мертвых и умирающих людей всех трех национальностей.

Несколько человек спрыгнули за борт и вплавь ринулись к своим товарищам, бросавшим с «индийца» концы. Одним из них был французский капитан, который, прежде чем броситься в воду и поплыть, стоял на поручнях фрегата и ожесточенно жестикулировал. На переходном мостике «Циклопа» нашли негра: бедолага, выпучив глаза, стоял на коленях и молитвенно сжимал руки, прося о помиловании. Увидев Дринкуотера, стоящего почти в одиночестве в носовой части корабля, негр бросился к нему и припал к его ногам. За ним мчался Дево с горящими жаждой крови глазами…

– Нет, масса, моя сдаваться! Моя сдаваться, как генерал Бургойн точно. Моя сдаваться!

На самом деле это Вилер остановил первого лейтенанта и привел его в чувство, сказав последнему, что его требует капитан. Но негр этого не знал, и счел спасителем Дринкуотера. Корабли разошлись уже примерно на два кабельтова. Ни один из них не был в состоянии немедленно продолжить бой.

– Однако, – заявил капитан Хоуп Блэкмору, когда они вышли из под защищавшей их шеренги морских пехотинцев, – еще чуть-чуть и нам была бы крышка!

Штурман с облегчением кивнул, не в силах найти слова. Хоуп рассмеялся нервным, коротким смешком.

– Но дьяволу придется подождать нас еще немного, а, Блэкмор?

«Креолку» медленно сносило назад.

– Обрезать канат, мистер Дево, – распорядился Хоуп, – и разыщите того, кто отдал якорь.

– Я бы предложил выбрать его, сэр…

– Проклятье, режьте канат, я намерен взять то судно раньше, чем вести о нашем прибытии расползутся по всему побережью.

Дево пожал плечами и отправился на нос.

– Мы уже вошли в мелкие воды, – сказал Хоуп, повернувшись к штурману.

– Да, сэр, – ответил пришедший в себя Блэкмор.

– Ставим паруса, нам сначала надо прикончить этого мятежника.

Но «Креолка» оказалась расторопнее. Она находилась под ветром и вскоре дала ход. Через пятнадцать минут за ней последовал и «Циклоп», отставая от приватира на две и три четверти мили.

Именно такой оставалась диспозиция на момент, когда село солнце.

Внизу, в кокпите, негр начищал башмаки Дринкуотера. Тот просто не видел возможности отделаться от прицепившегося к нему чернокожего, а в царившей после битвы суете никто не обращал внимания на такое пополнение в экипаже «Циклопа».

– Как тебя зовут? – спросил мичман, с интересом разглядывая причудливые черты негра.

– Моя звать Ахиллес, масса, и моя ваш слуга…

– Мой слуга? – изумился Дринкуотер.

– Да, масса! Вы спасать моя жизнь. Ахиллес ваш лучший друг.


Ноябрь 1780 – январь 1781 гг. | Око флота | Глава четырнадцатая. «Искусные планы мышей и людей…» 13