home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава шестнадцатая

На следующий день состоялся долгий разговор с Любой. Александру потребовались все его терпение и красноречие, чтобы убедить женщину остаться и впоследствии пойти на обман Петровича. Женщина долго упиралась, из ее сбивчивых фраз Бер толком не понял, то ли она боялась последствий для себя, то ли просто не хотела врать. Самое главное, что она все же согласилась, но взамен потребовала обеспечить ей и матери безопасность, снабдить всем необходимым для относительно комфортного проживания и две комнаты. Бер сразу согласился. Почувствовав слабину собеседника Люба потребовала также предоставить возможность в случае, если ей стукнет в голову, покинуть клан. Бер подумал, что последнее для общины нежелательно, но другого выхода Сашка не видел и тоже согласился. Он надеялся, что со временем женщине понравится жить здесь и вопрос остаться или нет отпадет сам собой.

Когда Бер со своей частью закончил, как и договаривались, явился Никифоров. Поначалу Сашка противился и не желал давать добро Вячеславу на разговор с предсказательницей, но уступил давлению. Единственное, о чем попросил, начать разговор после того как Люба уже примет решение остаться в клане.

Никифоров не теряя времени начал выспрашивать о жизни среди дробышевцев, их количестве и вооружении. Какое число погибло от нашествия и в стычках с вэвэшниками. Естественно женщина всего не знала, однако примерное представление о делах в баронстве имела.

Очень хорошо, что Никифоров затеял беседу с Любой после Александра. Будь иначе, то уговоры Бера оказались бы бессмысленными. Она не приняла бы сторону клана. Мало кому понравится, когда от тебя постоянно требуют вспомнить и то, и это. По сути Вячеслав устроил допрос в мягкой форме. Люба еще не стала частью клана и психологически, на уровне инстинкта, противилась напору малознакомого человека.

Никифорова конечно тоже можно понять, он отвечает за безопасность и ситуация требовала от него узнать о бароне и его боевиках как можно больше и быстрее.

Бер заметил каким взглядом женщина наградила Никифорова и понял, что еще пара минут и Люба буде готова сбежать, так и не успев стать частью их общины. Сашка прервал увлекшегося Вячеслава и чуть ли не насильно выставил в коридор.

— Ты чего творишь? Я с таким трудом уговорил тетку остаться и помочь, а ты давить начал. Будто врага допрашиваешь.

— Действительно. Забылся. Прости. — Никифоров уже сам понял, что зашел дальше, чем намеревался.

— Не у меня прощения проси. Лучше вернись и принеси извинения Любе.

— Что, прямо сейчас?

— А когда? На полпути к Быстрицкому и Петровичу? Или собираешься посадить единственную предсказательницу на цепь? — голос Бера наполнился ехидством.

— Хорошо, — недовольно проговорил Никифоров. Извиняться никто не любит. Вячеслав не исключение. Когда для человека извиниться, что водички попить, то грош цена такому раскаянию.

— Я пойду к гноллу. А ты после окончания разговора с Любой не забудь НЕ ПРИСТАВИТЬ к ней охрану.

— Ты поосторожнее там, — вместо ответа на отповедь, в данном случае главы клана, посоветовал Никифоров. На лице Вячеслава проступило выражение искреннего участия.

— Буду, — сказал Александр. Что-что, а уходить от неприятных разговоров Слава умел.

Проводив удаляющуюся спину Александра Никифоров решительно постучал в комнату Любы. Бер прав. Хорошие отношения с предсказателем лучше, чем плохие, тем более для руководителя разведки и безопасности клана. "Лишь бы она оказалась той, за кого мы ее принимаем", — подумал Вячеслав.


Александр проверил пистолет, нож. Похлопал по бронежилету, авось поможет в случае чего. Предстоял разговор один на один со своим будущим учителем. Вроде все. Он ступил на первую степень лестницы ведущую в подвал.

На посту опять стоял Гвоздь. Насколько Александр знал — пост Сапрыкин использовал в качестве ссылки для надоевших подчиненных ему бойцов. Так сказать, с глаз долой пока не прибил. Чем в этот раз Леха достал своего наставника Сашка выяснять не стал. Пусть бывший омоновец сам разбирается в своем огороде, лишь бы на пользу пошло.

— Хорошая новость есть у меня, — Александр широко улыбнулся. Мол гляди какая радость. В тридцать три зуба. Я за тебя так счастлив, так счастлив!

Гвоздь уставился на Бера в непонимании и тоже начал растягивать губы до ушей. Ведь не могут с такой улыбкой, как у Александра приносить дурные вести. Или могут?

— Все. Ты свободен от обязанности сторожить эту дверь, — сообщил Бер.

— Вот здорово! — искренняя радость озарила лицо Алексея.

— Есть и плохая.

Гвоздь сразу сник. Опять шуточки начальства.

— Теперь нахождение в прохладном подвале заменяется на уличную жару. Будешь следовать, на расстоянии, за гноллом.

— А…

— А если захочет бежать. Пусть убегает. Главное не дать ему кому-либо навредить, — ответил Александр на незаданный вопрос.

— Может тогда не нужно его отпускать?

— Ты и Фикса мне как младшие братья, но не вам решать, что надо, что не очень надо. Без вас умных много, — Бер посерьезнел.

— Как продвигаются тренировки с Егором? — Сашка переключил внимание обиженного Гвоздя на другую тему.

— Потихоньку.

— Значит никак, — сделал заключение глава клана. — Ладно я поговорю с Сапрыкиным.

— Нет, нет, — Алексей поспешил заверить Бера, что не все так плохо. Не хватало, чтобы Сапрыкин расценил ситуацию неверно и подумал будто он, Леха, нажаловался. Тогда все. Хавайся кто может. — Мы уже гораздо лучше стреляем. Фиксу он хвалил. Говорит, наконец золотой зуб не отсвечивает, когда его башка в засаде.

— Тактику и скрытые перемещения проходите? — заинтересовался Бер.

— Да.

— И как?

— Ну я же здесь.

Ответ Алексея рассмешил Сашку.

— Герои. Давай открывай.

— Позвать кого-нибудь в усиление? — забеспокоился проштрафившийся страж.

Бер отрицательно покачал головой.

— Нет необходимости. Захоти он меня убить все одно убьет.

— Как хочешь командир. Но если что, кричи.


Гнолл встретил Бера каменным спокойствием, а камера нестерпимой вонью. Сашка невольно скривился, оглядел внутреннее пространство и почти сразу нашел источник резкого запаха. "В туалет аборигены тоже ходят. Хорошо, что не часто, раз за столько дней заключения такое впервые", — подумал он. — "Мда. Разговора здесь не получиться".

Бер поманил за собой гнолла. Тот продолжал сидеть на матрасе и зыркать пустыми зенками на вошедшего. Александру пришло в голову, что гнолл скорее всего не научился отличать его от других людей. Оно и понятно, будь он сам гноллом тоже не смог бы отличить одного человека от другого. Почти одинаковый цвет кожи, у всех волосы, ну и что, что разной длины. Запах пота, не удивительно при жаре под сорок, перебивает однотипный запах оружейной смазки, пороховых газов и одежды. Прибавьте отсутствие требуемых первичных навыков по отличию одного представителя чуждой расы от другого. Это как русскому, на рынке в Тибете, отличить вчерашнего торговца сувенирами от сегодняшнего. Хрен его знает, тот это торговец или родственник вместо него заправляет в лавке.

Бер присел напротив аборигена и закрыл глаза.

— Ты пришел. Зачем? — почти сразу раздался шипящий голос. Определенно, с каждым разом контакт удается наладить быстрее.

— Мы договорились с тобой об учебе. Помнишь?

— Да шхас. Ты многое обещал взамен.

— Конечно. Пойдем. Будем заниматься на улице. Сюда ты больше не вернешься. Тебе найдут достойное воина жилище.

— Хорошо. Я могу забрать с собой мягкий лежак?

— Оставь здесь. Я распоряжусь и тебе выделят лучше и больше. Такого как будет у тебя нет даже у вашего впередсмотрящего.

— У кого?

— Кто у вас самый главный в прайде?

— Хашш правят Старшие Пожирающие и длани Наказующие. Им подчиняются Надзирающие и шхасы. Потом воины и охотники. За ними идут слуги и рабы. Остальные просто животные, они пища для хашш.

Бер закашлялся. Этому способствовала не только вонь в помещении, но и откровение гнолла.

— Идем.

— А лежак будет очень мягкий?

— Обещаю, — Бер приложил руку к груди. Со стороны гнолла пришла волна эмоций, которые Сашка расценил как положительные.

Александр поднялся и поманил за собой гнолла. В этот раз непонимания не произошло. Абориген последовал за человеком. В коридоре Леха вытаращился на вышедших.

— Э-э. Так нужно, да? — Гвоздь тыкнул пальцем в сторону гнолла.

— Да. Иди за нами, метрах в трех позади. И следи за реакцией нашего друга.

Леха судорожно сглотнул и кивнул.

— Ты главное в меня не выстрели случайно, — полусерьезно попросил Бер Алексея.


Поначалу простые члены клана шарахались при виде гнолла. Люди злобно косились на освобожденного пленника и при встрече женщины ойкали, ахали и хватались за сердце, а мужчины за оружие. Пришлось провести разъяснительную работу. К чести аборигена, тот вел себя относительно спокойно, лишь изредка шипел в ответ на слишком эмоциональную реакцию на его присутствие.

Бер везде таскал за собой гнолла и каждую свободную минуту пытался научиться быстрее общаться с аборигеном, которого оказалось, звали труднопроизносимым именем Пшихшмапшш… и как-то там дальше. Выговорить для Бера такое имечко было затруднительно, поэтому недолго думая Сашка нарек своего невольного учителя просто Пшик. Тот такому сокращению имени не противился, по крайней мере недовольства не выказывал. Да и хрен с ним, лишь бы польза от него присутствовала.

Уже через пару дней клановцы почти перестали обращать внимание на гнолла, только изредка бросали косые взгляды. Пшик тоже окончательно смирился со своим положением или делал вид, что кроме Бера и Насти никого не существует. Если в Александре он видел вождя и колдуна пришлого в земли гноллов народа, то при виде Насти падал на локти и колени. В такой позе и пребывал пока девочка не исчезала из поля зрения. Никакие увещевания и уговоры не могли заставить Пшика подняться. Гнолл в ответ твердил, словно заведенный "Великий Шхас, Великий Шхас". После третьего падения ниц и очередных просьб и приказов встать, Сашка плюнул на поведение гнолла и дабы неожиданное поклонение не мешало учебному процессу приказал любопытной девчонке, под страхом порки и лишения сладкого, не показываться на глаза. Такое раболепие перед Настей вызывало поначалу недоумение и даже раздражение. Но Александр, повертев в уме ситуацию, и так и эдак, решил, что в целях пропаганды поклонение гнолла человеку очень полезно. Особенно, когда гнолл вернется к своему народу и расскажет, что среди людей есть настолько могущественные колдуны, что стоит триста раз подумать, прежде чем планировать очередное нападение. А случилось сие чудо в результате незабываемого выхода на "сцену" маленькой проказницы.

В день, когда Бер освободил пленника и вышел с ним на улицу, под раскаленные лучи местного светила, они стали свидетелями новой Настиной забавы. Она усилием воли подкидывала камни и обломки кирпичей размером с кулак, а довольный, что с ним играются, Пушок подпрыгивал метра на четыре вверх и мощными челюстями крошил камень в воздухе в мелкий щебень.

Узрев такую картину Пшик впал в ступор и не отвечая на вопросы Александра простоял на карачках, пока Сашка не догадался прогнать Настю и ее любимца. Впоследствии удалось выяснить, что поднимать предметы силой разума мог не каждый шхас, к слову сказать у самого Бера получалось не очень, а уж приручить ушуру скарха — быструю смерть, то есть нашего Пушка, способны великие шхасы или потомственные наездники вроде Пшика. Гнолл поведал, что последний такой случай произошел за долго до рождения его самого и его родителя.

Спустя неделю Сашка мог довольно быстро мысленно общаться с гноллом. Сегодня Пшик заявил, что они могут отправляться на охоту за детенышами шантархов. Заявление гнолла путало планы самого Александра, ведь именно сегодня должен вернуться Вячеслав с Любой и трофеями. Как там прошла операция в стиле Остапа Бендера? Александр намеревался поучаствовать в афере, но Вячеслав и остальные посвященные члены совета категорически отказали ему в любезности сыграть роль в этом спектакле жизни. Объяснений у всех оказалось целых два. Взялся учиться у гнолла ни с кем не посоветовавшись? Учись. И нечего главе клана компрометировать себя в сомнительных предприятиях, когда для этого есть специальные люди. Никифоров, как "специальный для этого" человек и отправился на "сомнительное" задание.

"А я тут сиди и дергайся", — про себя негодовал Сашка. Ему, как всякому ответственному и болеющему за дело человеку казалось, что без его участия что-то пойдет не так.

"Нет Пшик, ловлю детенышей Шантархов придется отложить на потом", — мысленно сказал Бер.

"Понимаю. Ждешь своего надзирающего с добычей?" — спросил невольный учитель.

Сашка удивился, ведь с Пшиком он не обсуждал дела клана. Негоже с возможным, в будущем, противником обсуждать подобные планы. Сведения о том какими люди могут быть в тех или иных ситуациях не должны стать ясными Пшику. Нельзя давать ключ к пониманию человечества гноллам.

За время общения с бывшим пленником Бер убедился, что гноллы далеко не глупые существа. Отсталые? Да. Дикари в понимании современного человека? Да и еще раз да. Но не глупцы и прекрасно способны выявить слабые стороны людей и догадаться, со временем, сыграть на этом. Алчность, обман, ненависть, дружба, любовь. Спектр чувств испытываемых нами делает нас сильными и одновременно уязвимыми. Что стоит гноллам в будущем выкрасть у любящего отца ребенка и шантажировать его. Заставить, например открыть ночью ворота или продать взрывчатку и научить ею пользоваться. Так вот. Если пшик получит такой ключ, то придется нарушить данное ранее обещание и убить гнолла.

Александр поймал себя на мысли, что начал привыкать к Пшику и лишать жизни в сущности неплохого, простого наездника не хочется. Бер про себя усмехнулся: "Дожил".

"Откуда тебе известно, что Вячеслав ушел за добычей?" — задал, вертящийся на языке вопрос Бер.

"Пшихшмапшш…. (и как-то там дальше) не глупый. Я понимаю больше и вижу далеко. У меня четыре глаза, острый слух и быстрые мысли. Я видел как твой надзирающий с малым числом воинов покинул крепость. А вчера ты послал воинов ему на встречу. Значит ты ждешь, что за надзирающим будет погоня, а погоня бывает когда воины берут большую добычу", — поведал Пшик Александру ход своих мыслей.

"Ты не мог точно знать зачем и куда я отправил Вячеслава", — Бер с подозрением уставился на гнолла. Тот на секунду замялся с ответом. Неужели застеснялся или стыдно? Вот те раз.

"Ты слишком громко думал. Я услышал", — признался Пшик.

Заявление невольного учителя неприятно поразило Бера. Вот. Теперь и думать, блин, нельзя. Александр не на шутку огорчился. Придется придумывать, как добиться того, чтобы никто, вроде Пшика, не смог случайно или не дай бог специально копаться у него в голове. Старых проблем навалом, тут новая подвалила.

Гнолл, видимо почувствовал перемену в настроении Александра.

"Прости шхас. Я не хотел тревожить ум твой", — Пшик низко поклонился и подмел хвостом пыль. — "Я не намеренно услышал голос твоего разума. Учись думать тише".

Бер чертыхнулся. Только нотаций от аборигена ему не хватало для полного счастья.


Версия, что Петровичу Люба, как женщина не нужна полностью подтвердилась. Поэтому Никифоров отринул последние сомнения и совесть успокоилась. Он бы все одно сделал, что собирался, но в данном случае у Вячеслава словно камень с души свалился.

Первая фаза операции прошла более чем успешно. Привезли Любу, сдали заказчику. В первую минуту Никифоров испытал огромную досаду, когда Любовь кинулась в объятия Петровича. Он было подумал, что женщина соврала и вовсе не собиралась помогать клану и тем более становиться его членом, возможно даже значимым членом, учитывая ее потенциальные возможности. Давлетшина тайком подмигнула Вячеславу, мол все в порядке. Вот же стервозная баба. Чуть до инфаркта не довела. Или до инсульта? А… неважно.

Главный кладовщик кивнул подручным и несколько дюжих архаровцев начали выносить из ближайшего ангара приготовленную оплату. Наконец вынесли требуемое и погрузили в машины. Самое главное патроны и две военные радиостанции наличествовали. Слава кивком указал на упаковку с запасными аккумуляторами к ним.

— Премиальные, — Петрович улыбнулся себе в бороду.

— Премного благодарен за щедрость, — Никифоров вернул улыбку ушлому старому знакомому.

— Зови хлопцев своих. Обмоем счастливое освобождение из неволи моей ненаглядной, — он приобнял Любу за талию.

Женщина счастливыми глазами посмотрела на бывшего любовника. В Никифорове вновь проснулось беспокойство. А вдруг все-таки обманет? С одной стороны все, вроде, остались при своём и должны довольствоваться этим. Однако полученное вознаграждение еще вывезти надо. Захочет ли Петрович отпустить клановцев с миром?

Если Любовь решила поиграть в собственные игры, все равно остается надежда, что рано или поздно она вернется. Ведь в клане осталась ее пожилая мать. Хотя кто знает какие у них отношения? Может дочка терпеть не может маму и только рада избавиться от обузы. А что, очень хорошо получается. Старушка пристроена, будет накормлена и напоена. Не выгонять же Полину Егоровну на улицу. Жаль не додумались прощупать тему раньше. Как всегда задним умом каждый крепок.

Такие тягостные мысли кипели в голове Вячеслава.

— Спасибо за приглашение. В следующий раз обязательно с тобой посидим, побалакаем за жизнь. Сейчас спешим, — Вячеслав развел руки в стороны, показывая как ему жаль.

— Понимаю. Житие-бытие?

— Точно.

— Ну, тогда лады. Надеюсь потом поведаешь о своих подвигах.

— Обязательно.

— Бывай, — Петрович протянул руку.

Слава крепко пожал протянутую ладонь и приказал бойцам собираться в обратный путь. Те, осознавая непростую ситуацию по быстрому расселись по уазикам.

На прощание Никифоров бросил на Любу многозначительный взгляд. Но женщина словно ничего не заметила. Вру, заметила. Вон, как теснее прижалась к Петровичу. Ох нарывается баба. Устрою выволочку по возвращении, и Бер не защитит.

Клановцы покинули склады без эксцессов. Отогнали машины в заранее намеченное место, в развалины неподалеку. Вячеслав оставил, в качестве охраны троих бойцов. А сам с Игорем Подберезиным и Вадимом Ходько пешком вернулись к складам, что было совсем непросто, ведь вотчина Петровича находилась на территории контролируемой вэвэшниками. Приходилось часто скрываться от патрулей и простых зареченцев.

Забрались в единственный уцелевший подъезд девятиэтажного дома. Второй рухнул от удара стихии, возможно в прошлом подрядная строительная организация сэкономила на цементе и материалах, вот дом и не выдержал нагрузок в период катастрофы, похоронив жильцов под слоем лопнувших плит.

Вячеслав нагнулся, подлезая под натянутую ленту с привязанной картонной табличкой. Надпись гласила "Опасно для жизни. Возможны обрушения". Буквы выцвели под беспощадным солнцем, но разобрать слова было можно. По-видимому предостерегающая табличка осталась со времен, когда здесь велись спасательные работы.

Игорь и Вадим повторили движение. Оказавшись в подъезде Никифоров жестами приказал остальным соблюдать тишину и внимательно смотреть под ноги. Вдруг остатки дома напичканы сюрпризами. Растяжек может нет, все же жилой район совсем рядом. Сюда может бегать детвора. Непоседливой ребятне всегда по фигу на запреты родителей, достаточно вспомнить собственное детство. А вот сигналки вполне могли поставить. Петрович мог озаботиться о своей безопасности и сохранности вверенного имущества.

Полуразвалившийся дом был одной из трех точек откуда возможно наблюдение за складским комплексом. Остальные не годились. Одна уцелевшая высотка была частично заселена и по этой причине не годилась. Второй наблюдательный пункт — обычная, не работающая водонапорная башня, находилась слишком близко и места укрыться троим там не было.

Вячеслав не отрицал факта, что у него паранойя, но исходил из мысли, что здоровая паранойя во вред никому не пошла. Обследовали этаж за этажом. Ничего и никого не обнаружили. Вот и хорошо, можно располагаться. Чем не преминули немедленно воспользоваться.

Обосновались на восьмом этаже в пустой, разграбленной квартире. С окнами выходящими на нужную сторону. Квартиру на девятом сообща забраковали. Откровенно говоря, там было везде насрано. И когда успели? Главное, чтобы никто не пришел продолжать гадить в ненужный момент.

Расстояние до складов казалось довольно приличным. Невооруженным глазом лиц ни за что не разглядишь. Нестрашно. Никифоров достал бинокль с мощной оптикой и приготовился ждать. Он будет дежурить первым.

Изначально договаривались, что будут терпеливо ожидать сигнала от Любы три-четыре дня. Решение мотивировали тем, что женщину могут запереть и ей потребуется время, чтобы выйти за забор, опоясывающий складскую территорию. Если удастся конечно. В этом случае Любу просто подбирают и увозят. При худшем раскладе женщину придется уводить ночью. Попросту снова выкрасть.

Никифоров не сомневался в успехе проникновения внутрь. Охрана не вызывала серьезных опасений. Обычные амбалы. Наполовину охранники, на половину грузчики. Вот как справиться с собачками, которых наверняка на ночь выпускают из вольера, Вячеслав пока не придумал.

Два дня ничего не происходило. Так, пару грузовиков подъехали, выгрузились и укатили обратно.

Но жизнь любит мерзопакостные шуточки и регулярно подбрасывает неприятности. На второй день наблюдений, ближе к вечеру, дежуривший в тот момент Вадим подозвал Никифорова.

— Командир. Подъехала небольшая колонна вэвэшников. Два УАЗа, тигр с пулеметом и БТР. На броне пятеро.

Вадим еще продолжал говорить, а Вячеслав уже стоял у окна и рассматривал в оптику визитеров.

— Кто тут к нам заявился не ко времени? — скорее самому себе задал вопрос Никифоров. Подошедший сзади Игорь прокомментировал.

— Боюсь, генерал за нашей Давлетшиной младшей пожаловал.

— Типун тебе на язык, — сказал Вячеслав, не отнимая бинокль от глаз.

Колонна втянулась во двор, ворота за последней машиной закрылись, отсюда было плохо видно как бугаи пыхтят, задвигая тяжелую створку на место. С БТРа спрыгнули солдаты, из уазиков вышли два офицера. Подошли к тигру. Один открыл правую заднюю дверцу. Из салона степенно вылез Быстрицкий. Не узнать его невозможно.

— Похоже Игорь прав, — сказал Вадим, отстранил от лица прибор и посмотрел на командира.

— Твою дивизию! Сто процентов за Любой приперлись. — Никифоров не заметил, в какой момент начал считать Давлетшиных частицей клана, но поворотный момент произошел. А своих клан не бросает. Пусть и звучит это слишком патетично. Никифорову плевать, что поэтому поводу думают окружающие. По-другому жить он не мог и не хотел.

— Что делать будем, командир? — встрепенулся Игорь.

— Ждем. Наблюдаем. Может не за ней приехали, — в глубине сознания теплилась крохотная искорка надежды, однако Вячеслав с каждой секундой верил в нее меньше и меньше. Счастливых случайностей не бывает, есть только математические закономерности и вероятности. Как там? Если гадость должна произойти, она обязательно случится. Вот видите, каждая вероятность обязательно закончится закономерностью. Вась-Вась сказал бы — это просто жопа и вся недолга.

По жестикуляции Петровича было понятно, что он приглашает генерала в дом. Быстрицкий отклонил предложение гостеприимного хозяина. Он коротко что-то сказал и Петрович зашел в контору, в которой клановцы, совсем недавно принимали на грудь. Спустя две-три минуты показался вновь, ведя под локоть Любу. Женщина попыталась выдернуть из захвата руку, но Петрович дернул свою бывшую на себя и что-то шепнул ей на ухо.

— Сука ты моя старослужащая. Я припомню тебе это, — сквозь зубы проговорил Никифоров.

Любу подвели к генералу. Он что-то ей сказал. Слава на миг пожалел, что так и не смог осилить науку понимать речь по губам. После краткого общения с Быстрицким Любу посадили в БТР. Сам Быстрицкий продолжил разговор с Петровичем.

— Что делать будем? — повторно поинтересовался Подберезин.

— Не мешай. Чапай думает, — Никифоров продолжал смотреть в бинокль на двоих людей в которых разочаровался окончательно и поставил в один ряд с самозваным бароном.

Петрович всегда был негодяем, но своим негодяем. Сегодня он был вычеркнут из виртуального списка "свои". Исчезли всякие сомнения, что бывший сослуживец пытался заработать капитал, и не суть важно материальный или в виде будущих моральных преференций от генерала, за счет жизней клановцев.

Мысли касательно Быстрицкого также развернулись в негативную сторону. Вячеслав и раньше не питал особых иллюзий по поводу главы вэвэшников, все же неприятно когда последние крохи положительных эмоций развеваются по ветру фактами. Теперь прояснился вопрос, кто настоящий заказчик.

Никифоров терпеть не мог, когда его используют в темную и испытывал по этому поводу крайне неприятные чувства. Несмотря на то, что в армии, которой он отдал лучшие годы жизни, подобное практиковалось. Однако армия есть армия. Порой лишняя информация вредна для выполнения задания. Россия далеко со своими законами, прокурорами и судами, вооруженные силы тоже остались за бортом мироздания и значит наказывать ублюдков нужно нещадно. Никифоров включил рацию.

— Эй, в охранении, не спать.

— Слушаю, — раздался голос по ту сторону эфира.

— Слушайте сюда. Выбрасываете из одной машины все. Ты и Панкратов дергаете на пустом УАЗе к улице Горького и имитируете посреди дороги аварию.

— Какую аварию?

— Без разницы. Любую, лишь бы выглядела правдоподобно и объехать проблематично.

— А в каком месте? — интонация выдавала замешательство спрашивающего бойца клана.

— Желательно ближе к складам. Скоро пойдет колонна. Ваша задача задержать на время колону без стрельбы. Минут десять должно хватить.

— А третий?

— Пусть укладывает товар в оставшиеся машины. Чтобы к нашему возвращению было все готово. Понятно?

— Да.

— Выполнять. И кстати. Будете на дороге, оставьте автоматы внутри. Не провоцируйте никого. Теперь отбой.

— Командир расскажешь о созревшем плане? — Игорь заинтересованно посмотрел в затылок, спускающегося вниз Никифорова.

— Обязательно.


Глава пятнадцатая | Хроники Зареченска. Книга первая | Глава семнадцатая