home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 29

ТАЙНА ВОЛЬФГЕРА

Над благими намерениями тяготеет злой рок: человек решается на них слишком поздно.

30 мая

Дарэл Даханавар

Библиотека Северной резиденции была огромной. В чу-довищных размеров зале стояли ряды тяжелых шкафов, за-битых современными книгами и древними фолиантами. На стенах, обитых темным дубом, висели карты в тусклых зо-лотых рамах под стеклом. Из узких окон, прорезанных под потолком, лился скудный ночной свет, тающий в сиянии сотен резных светильников, расставленных вокруг массивных диванов.

Мы с Кристофом сдвинули три стола и разложили на них всю найденную литературу. Лориан самозабвенно рылся среди книг, ища нужные, периодически сверяясь со списком. Складывал в кресло обнаруженные тома и, когда их на-биралось достаточное количество, нес тяжелую стопку нам.

Дона и Франциск сидели рядом голова к голове, и на листе бумаги перед ними расцветали невероятные по красоте и сложности формулы. Насколько я понял, их задачей было «собрать» заклинание, запечатывающее трещину между этим миром и пространством кадаверциан. Иногда они отрывались от своего занятия и принимались спорить вполголоса. Тогда до меня долетали отрывочные малопонятные термины: «теллурическое излучение», «градус наклона» или «искривление ауэрса». Затем они снова брались за вычисления.

Грэг сидел неподалеку от них, положив ноги на низкий журнальный столик, листал одну из книг и делал пометки на страницах.

Я, Кристоф и Вивиан склонялись над огромной подробной картой Столицы, занимающей остальную часть столешницы. Колдун втыкал красные флажки на булавках, отмечая границы эпицентра. Его молодой ученик, напряженно вспоминая разговор с существом, от которого он спас асимана, указывал кадаверциану направление.

— Довольно большой участок получается, — сказал я, рассматривая кварталы, ограниченные красным. — И он из-менился по сравнению с тем, что мы отмечали с Франциском. Явно увеличился.

— Главное, что теперь мы четко знаем его пределы, — от-ветил Крис, втыкая новый флажок на пересечении двух улиц. — Дона, Франциск и Грэг будут за пределами эпицен-тра, а нам с Вивианом нужно действовать изнутри.

Дона на мгновение подняла голову, отвлекаясь от расчетов, рассеянно посмотрела на Кристофа, потом перевела взгляд на меня, и я прочитал хаотическое на первый взгляд скопление цифр и символов, мелькающее в ее голове.

— Если мы не можем проникнуть на территорию эпи-центра по городу, — сказал я, заставляя себя вновь сосредо-точиться, — почему бы не попросить нософороса открыть нам портал?

— Ты можешь представить, что произойдет в том месте, где он его откроет? — скептически осведомился Крис, вновь склоняясь над картой. — Я — нет.

— А Вивиан говорил, что вы можете ощущать всех тварей в городе.

Некромант мельком взглянул на склоненную голову ученика и снизошел до объяснения:

— Не во всем городе. Везде, кроме эпицентра. Там все слишком нестабильно… А насчет Хранителя… Никто не знает, где он сейчас находится.

— А разве он не в подвале? — К нам подошел Лориан и сгрузил на стол очередную стопку книг.

— Он же не мешок картошки, — усмехнулся Вивиан, на-брасывая краткий план пути к центру города на листе бумаги.

— Нет, — сдержанно ответил колдун, — он в своем мире, в который предпочитает проникать из замкнутых пространств — пещер, тоннелей… Это все? — Крис указал взглядом на книги.

— Да. Последние.

Лориан с чувством выполненного долга уселся в кресло и заложил руки за голову, приготовившись наблюдать за на-шими занятиями. Кадаверциан снова повернулся ко мне и продолжил прерванную беседу:

— Так что я бы предпочел помощь оборотней.

— Есть еще фэри, — сказал я задумчиво, взяв из стопки верхнюю книгу.

Крис взглянул на лист бумаги, который протянул ему через стол Франциск, кивнул, вернул набросок формулы старому кадаверциану и повернулся ко мне:

— Я не знаю их новоприобретенных способностей, да и они сами, я уверен, не могут их оценить правильно. Так что не хочу рисковать.

— Интересно, как Столица теперь выглядит со спутника? — с подозрительной задумчивостью произнес Лориан, наблюдая за учеником некроманта.

— Большое белое пятно, почти на половину города, — отозвался Грэг.

— У части Столицы давно нет связи с окружающим миром, — продолжил мальчишка свои размышления. — Что думают об этом оставшиеся за пределами границы? И вообще, не придет ли кому-нибудь в голову разбомбить нас с воздуха? Или ядерную боеголовку запустить?

Кадаверциан на миг отвлеклись от своих занятий, посмотрев на него.

— Видишь ли, в чем дело, — серьезно сказал Кристоф, — эпицентр сейчас невозможно сфотографировать со спутника или, как ты сказал, разбомбить… Фактически он перестает существовать в реальности. Город сливается с миром ка-даверциан, а, как ты знаешь, мир этот не вполне материален.

Мальчишка кивнул, обдумывая услышанное.

Дверь в библиотеку распахнулась, и на пороге появилась встревоженная Констанс.

— Прошу прощения, — торопливо сказала она, глядя на некромантов, дружно поднявших головы от вычислений. — Нам нужна помощь.

Она могла бы «позвать» меня, зная, что я почти все время провожу с некромантами, но предпочла бежать сюда, чтобы обратиться лично к колдуну. Настороженное отношение родственников ко мне не улучшилось. Исключением оста-валась лишь Фелиция.

— В чем дело? — резко спросил Кристоф, не слишком довольный, что кадаверциан отрывают от работы.

— Небольшой инцидент на человеческой территории, — быстро ответила девушка. — Нужен хороший хирург.

Пока Дона и Франциск не закончат работу над формулой, всем остальным оставалось лишь ждать, поэтому Крис решил слегка размяться.

— Хорошо. Сейчас буду. — Кадаверциан вышел из-за стола, жестом попросил родственников не отвлекаться на пустяки и продолжать работу.

Констанс довольно кивнула и тут же исчезла, только рыжие волосы мелькнули в дверном проеме.

— Отметь все, что помнишь еще, — велел Крис Вивиану, передавая ему горсть булавок, и вместе со мной вышел из зала.

Некоторое время мы шли молча. Витражи в окнах длинного зала бросали разноцветные пятна на пол, стены и наши лица. Замок казался притихшим, хотя отдельные куски силы, затаившиеся в разных его частях, продолжали бурлить.

— Странно, что ты ни о чем не спрашиваешь, — произнес наконец Крис.

— И что я должен спросить?

— Вивиан говорил, ты узнавал у него, действительно ли мы собираемся возвращать все назад.

— Да. Узнавал. И ему не очень хочется менять этот мир на прежний.

Колдун остановился, глядя на меня с каким-то непонятным выражением то ли сочувствия, то ли сожаления.

— Вивиану не повезло. Он не жил в то время, когда наше могущество было действительно огромным и, чтобы демон-стрировать его, не приходилось дожидаться всемирного ка-таклизма.

Я рассмеялся, а мастер Смерти бросил рассеянный взгляд на картины из разноцветного стекла и спросил неожиданно:

— Помнишь Силину?

— Силину? — В моей памяти мелькнула смутная карти-на-воспоминание из прошлого его ученика. — Это твой дух-консультант? Та, что не захотела работать с Вивианом?

— Да, — кивнул Кристоф, — и я лишь недавно понял, по-чему она отказалась общаться с ним и так часто охотно го-ворила со мной. С живыми духами работали только лудэр…

Я вспомнил подслушанный мной разговор некроманта с нософоросом, в котором И-Хё-Дён рассказал Крису, что способности заклинателя превосходят в нем таланты не-кроманта.

— Я смотрю, ты много думал об этом?

— Да, в последнее время у меня достаточно поводов для размышлений.

— Не хочешь поделиться?

— Ну да, ты же не можешь теперь сам читать мои мысли, — Колдун усмехнулся, переводя на меня взгляд.

Я пожал плечами:

— Честно сказать, я и раньше старался не нарушать границу твоего личного пространства. Только не говори, что хочешь создать новый клан. Вернее, возродить прежний.

— Вряд ли это возможно, — отозвался он.

Зал закончился коридором, который рассекал резиденцию на две части, выводя в северное крыло, где жили даханавар. Но мы прошли мимо, свернув к широкой центральной лестнице.

Навстречу нам поднимался хмурый Словен. Перешагивая сразу через две ступеньки, он с тоской посматривал на картины в богатых рамах, висящие на лестничных площадках. Сцены охоты и виды тенистых глухих лесов вызывали у оборотня понятную ностальгию.

Увидев некроманта, он тут же забыл о своей печали и ре-шительно устремился ему навстречу.

— Ну, долго еще?

— Мы работаем, — сдержанно ответил тот. — Как только закончим, ты узнаешь об этом первым.

— Время идет, — вновь напомнил оборотень.

— Ты сможешь открыть для нас путь в ваш лес? — спросил я.

— Да. В любой момент. Зовите. Приду сразу.

Он кивнул на прощание и побрел дальше по замку.

Констанс встретила нас у входа в зал, где жили люди. Она едва взглянула на меня и улыбнулась кадаверциану:

— Спасибо за помощь.

— В чем дело? — сухо спросил тот, замечая холодность родственников в отношении ко мне.

— У молодого человека сложный перелом руки. — Ир-ландка жестом пригласила нас следовать за собой и, звонко цокая высокими каблуками по каменным плитам коридора, пошла вперед. — У него возникли небольшие противоречия с несколькими людьми.

— И меня позвали только для этого?

— Фелиция сказала, если у вас не будет времени, вы от-кажетесь, — очаровательно улыбнулась родственница. — Но если ты согласился, значит, можешь уделить нам несколько минут.

— Как это по-даханаварски дипломатично, — заметил он, — Ладно. Идем посмотрим.

Констанс остановилась возле двери, за которой было ор-ганизовано нечто вроде лазарета для людей, и открыла ее. Мы оказались в светлой, просторной комнате. Здесь стояло несколько кроватей.

На одной спала молодая девушка с перевязанными руками. На другой сидели два подростка, очень похожих друг на друга и, тихо перешептываясь, играли в шахматы. У одного из них — постарше — рука была на перевязи, другой выглядел абсолютно здоровым: видимо, пришел поддержать брата.

По дивану, стоящему у стены, резво скакала маленькая девочка. Рядом с ней на стуле сидела уставшая мать. Она встрепенулась, увидев Криса, но не решилась ни о чем спросить. Констанс ободряюще улыбнулась женщине, и я понял, что помощь колдуна нужна не только одному человеку. Кадаверциан не обратил на нее внимания, направляясь к лежащему на самой дальней кровати.

Это оказался мой недавний знакомый. Тот самый Влад которого привезла в замок Дона. Выглядел он, мягко говоря, неважно. Кровоподтек на щеке, здоровенный синяк под глазом, следы засохшей крови вокруг носа, но это казалось мелочами по сравнению с окровавленной левой рукой, из разрыва плоти которой торчал кусок кости. Кто-то из даха- навар уменьшил болевой шок, но парню явно было не по себе.

— Привет, Влад, — сказал я, глядя на него сверху вниз, — Кто это тебя так?

— С лестницы упал, — ответил он хмуро.

— Ну-ну, — отозвался я, читая его мысли. — А по-моему, дело в другом.

Человек промолчал, наблюдая за тем, как некромант изучает его рану.

— Сейчас я вправлю кость, — сказал ему Крис, — Будет больно.

— Угу, — пробормотал тот, и на его бледном лбу высту-пили капли пота.

— Крис, не хочешь взять его к себе? — спросил я некро-манта, — Вам же теперь нужны ученики, а парень очень хочет стать одним из нас.

— Фелиция сказала… что я… не подхожу… кадаверциа- нам… А я сам бы хотел, — сквозь зубы произнес человек и чуть не взвыл, когда Крис с хирургической точностью вернул сломанную кость на место.

— Ну, раз Фелиция сказала, тогда не буду настаивать.

— Думаю, Дона будет рада новому ученику, — неожиданно сказал некромант, накладывая на рану нечто вроде тускло светящейся зеленой сетки, — Предложу ей твою кандидатуру.

Парень слабо улыбнулся, оглушенный болью и пока еще не верящий в это неожиданное решение.

— Спасибо.

— Не за что. Через несколько дней разрыв тканей затянется. Кость срастется через пару недель.

Колдун оглянулся на Констанс, и та, наблюдающая за лечением издали, тут же подошла.

— Большое спасибо за помощь… — Она замялась и про- и3несла вкрадчиво: — И, Крис, если ты уже здесь, не по-смотришь еще на одну пациентку? Это буквально две минуты.

— Знакомая тактика, — сказал мне колдун, — Одна мале-нькая просьба сменяется другой, и вот ты уже втянут в меж-дународный конфликт, — Он повернулся к ирландке и спро-сил, явно понимая, что проще согласиться, чем вступать в долгие споры с даханаварской леди, из которых и прежде он всегда выходил проигравшим, — Где ваша пациентка?

Констанс улыбнулась, показала на девочку и одобряюще кивнула ее матери. Малышка, не так давно резво скакавшая по дивану, явно притомилась. До этого она пыталась съезжать по скользкому сиденью, как по горке, а теперь притихла в уголке дивана.

Кристоф подошел к девочке и посмотрел на нее сверху вниз, ребенок запрокинул голову, изучая его с не меньшим вниманием.

— Врожденный порок сердца, — обращаясь к матери, сказал некромант.

— Да, — ответила та. — Мы уже были записаны на опера-цию, но произошло все это и… — Женщина замолчала, видя, что он уже не слушает ее.

— Хочешь новое сердце? — спросил Крис девочку.

Та обдумала это предложение и уточнила с серьезным видом:

— Чтобы не остановилось?

— Точно, — улыбнулся колдун, взял стул и сел напротив маленькой пациентки.

— Ладно, — легко согласилась она. — А еще такие глаза, как у тебя.

— Боюсь, с последним возникнут небольшие проблемы, — серьезно отозвался тот, взяв ребенка за подбородок и внимательно изучая ее лицо, — Сегодня я не захватил с собой глаз для маленьких девочек. Глаза для маленьких девочек у меня как раз закончились. Но, может, в другой раз.

Я знал, почему он готов возиться с больными людьми. Остальные кадаверциан не понимали, что можно устать от трупов. Они не представляли, как ему интересен живой ор-ганизм. В какой-то момент Кристоф осознал: его удивляет, как может существовать Человек сам Ппо себе, не будучи одержим потусторонними сущностями вроде бетайласов.

Это было сродни чуду. В теле девочки, которая смотрела на него изумленно-доверчиаым взглядом, притаилась сила жизни, которую он не мог понять до конца. И болезнь, под-тачивающая эту силу.

«Я тоже жив, — говорил он ине как-то. — Но сначала умер как человек, а потом возроди с помощью чужой энергии. А они существуют сами по себе».

Кадаверциан было яснее, когда он говорил о том, что, работая с людьми, оттачивает профессиональное мастерство, открывает новые способности человеческого организма.

Крис поднялся, положил руку на голову малышки и еще раз внимательно посмотрел на нее.

— У тебя клыки, — ДовсрИХельным шепотом сообщила она некроманту.

— Я знаю, — так же тихо отозвался тот и повернулся к Констанс. — Займусь ею, когда вернусь. Если вернусь.

И на этой весьма обнадеживающей ноте он вышел из помещения.

Не знаю почему, но после этого визита к людям, шагая рядом со мной по коридору обратно в библиотеку, он сказал:

— А по поводу лудэра… последнее время я часто вспоминаю одно событие…

Он остановился возле скамьи, стоящей в нише под стилизованными часами нософорос. Опустился на нее. Я сел рядом, чувствуя все усиливающееся любопытство.

— Хочешь рассказать Мце?

— Да. Как раз есть времц, — Кристоф посмотрел в пустоту перед собой, как делал всегда, вспоминая подробности. И начал говорить: — Былодождливое лето. Прага утопала в ливнях, идущих круглые сутки. Казалось, в этом сером мареве глохнут даже звуки колоколов.

Он прервался на миг, а На меня вдруг хлынули яркие картины, прорвавшиеся из его памяти и дорисованные во-ображением…

…Нескончаемые дожди шли второй месяц — Прага тонула в мутном тумане, скрывающем высокие шпили Выше- града и Градчан, с Петринского холма текли бурные потоки грязной воды. Они скатывались вниз, на каменные мостовые, заполняли водостоки, размывали незамещенные дорожки.

Вольфгер сидел за столом в своем кабинете, создавая ви-димость чрезвычайной занятости, а на самом деле предавался безделью под шум дождя, с помощью магии слышимого в подземном помещении. Он разглядывал огромный изумруд, наблюдая картины, возникающие в его гранях, и видел величественный храм, объятый зеленым пламенем, танцующих девушек в длинных хитонах, морские волны, накатывающие на берег… Иногда мэтр отрывался от уми-ротворяющих магических видений для того, чтобы черкнуть на пергаменте, лежащем рядом, несколько строк.

Кадаверциан ждал вьесчи. Господин де Кобреро, с некоторых пор превратившийся в расчетливого дельца, приобрел все привычки, характерные для нового статуса. И временами общение с ним становилось лишенным всякого удовольствия.

— Мы все отрекаемся от своего прошлого, — задумчиво сообщил Вольфгер изумруду, — в большей или меньшей степени.

Он небрежно оттолкнул исчерканный пергамент и потянулся за новым, когда в дверь торопливо постучали, и, прежде чем некромант успел ответить, в кабинет ввалился Олаф, промокший с головы до ног.

— Прошу прощения за беспокойство, мэтр, — произнес он низким раскатистым голосом. — Неплохо бы вам вмешаться.

— Вьесчи прибыли? — лениво осведомился Вольфгер, давно привыкший к манере ученика изъясняться иносказа-тельно.

— И они тоже, — мотнул скандинав гривой желтых мокрых волос, — Там ваш Кристоф с этой… — он напрягся, явно пытаясь произнести иноземное имя, но так и не смог выго-ворить его, — египтянкой. Уже половину зала разнесли.

Свершилось. Они все-таки схлестнулись. Прекрасная

Макетатон, дочь фараона, чья родословная уходила в глубину веков, и недавний варвар, подвергшийся влиянию цивилизации, не могли выносить присутствия друг друга. Она презирала «дикаря», нахально наступающего на ее божественную тень. Он насмехался над высокомерной царевной, цепляющейся за свое давно минувшее величие.

С первого дня знакомства Макетатон начала злобно шипеть на родственника, явно испытывая его терпение. Но до сегодняшней ночи тому удавалось держать себя в руках…

Вольфгер вошел в главный зал одновременно с Рамоном и тремя его помощниками. Еще десятка полтора кадаверциан стояли вдоль мраморных стен, с интересом наблюдая за зрелищем.

Самые худшие предположения мэтра оправдались — Кристоф и Макетатон, покрытые кровью с ног до головы, кружили друг против друга по зеркальному полу. Колдун был вооружен боевым топором, дочь фараона сжимала тонкими пальцами посох с двумя серпами на концах. А под потолком, вопя от ярости, сцепились два Тёмных Охотника. От криков потусторонних тварей дрожали стены, во все стороны летели ошметки плоти и зеленого огня.

Вольфгер сам не знал, чего хочет больше — рассмеяться или ударить по обоим противникам заклинанием помощнее, чтобы прекратить этот фарс.

— Господин Рамон, примите ставку, — услышал он смеющийся голос Грэга. — Двадцать на Криса.

— Сорок на Матон, — тут же откликнулся помощник негоцианта.

Макетатон в разодранном платье, открывающем большую часть гладкого, смуглого тела, прыгнула вперед, занеся свое грозное оружие. Кристоф блокировал удар и оттолкнул от себя девушку. Но на мгновение они были достаточно близко друг от друга, чтобы успеть обменяться привычными оскорблениями.

— Грязный галлский выродок, — прочитал Вольфгер по презрительно кривящимся губам саркрессы.

— Распутная египетская кошка, — парировал мастер Смерти.

Новая вспышка зеленого света окатила зал, один из Охотников под потолком вцепился в загривок другому и по-волок соперника в родное пространство. Обе твари исчезли в мертвенном изумрудном мерцании.

Секира Макетатон рассекла бедро Кристофа. Его топор задел ее по плечу.

Рамон, неторопливо приблизившийся к Вольфгеру, довольно улыбнулся.

— Браво, — негромко сказал он мэтру вместо приветствия. — И часто тебе выпадает удовольствие наблюдать по-добные зрелища?

— Это удовольствие скоро закончится, — отозвался некромант, оценивающе глядя на противников, уже едва дер-жащихся на ногах.

— Мэтр, прошу вас! — К Вольфгеру подбежала золотоволосая Розмэри. Розмарин, как обычно звали ее в клане. — Остановите их! Пожалуйста! Они же покалечатся!

Глава клана предпочел бы дать возможность противникам добить друг друга. И только из любви к прекрасным янтарным глазам юной вилиссы, наполненным неподдельной тревогой, он поднял руку и бросил вперед заклинание. Оно разделило соперников стеной зеленого огня за мгновение до того, как оба рухнули на пол…

Через тридцать минут Вольфгер снова сидел за столом в своем кабинете и молча смотрел на Кристофа. Ученик стоял у камина, глядя в огонь. Его одежда все еще была залита кровью и разодрана после недавней драки, рассеченное бедро уже регенерировало, но стоял колдун прямо с видимым трудом.

Молчание затягивалось.

— Мастер Смерти, — наконец произнес мэтр со всем воз-можным презрением. — Кристоф де Альбьер, один из силь-нейших некромантов. Доверенное лицо главы клана. По-смотри на себя…

Дверь распахнулась, и в комнату вступила Макетатон, неподражаемая в своей изысканной кошачьей фации. В отличие от колдуна она успела принять ванну и теперь блистала чистотой и благоухала горными лилиями. Не удостоив недавнего противника даже взглядом, она опустилась в кресло и расправила складки белоснежного платья, вышитого золотом

— Благодарю за честь, которую ты оказала мне, соизволив явиться Вольфгер отвесил ей издевательский поклон. — вы двое доставили всем незабываемое удовольствие, устроив этот балаган. Особенно счастливы были вьесчи. В следующий раз мне не придется ломать голову, чем развлечь гостей. Вы повторите сегодняшнее триумфальное выступление. Египянка величаво повела головой с тяжелым венцом прическу и презрительно прищурила черные глаза:

— Он оскорбил моих богов.

— Бог здесь один, — ответил Вольфгер, начиная утомляться от бессмысленных пререканий.

— И это ты, — негромко сказал Кристоф, глядя на грече-скую мраморную маску, висящую над камином.

— Именно так, — отозвался мэтр, усмехнувшись, — И ре- путация всех остальных божеств меня волнует мало.

— Так какое же наказание будет возложено вседержителем? — осведомился колдун, продолжая рассматривать танец языков пламени.


— Об этом я сообщу тебе позже. А пока, будь добр, выйди.

Ученик бросил ничего не выражающий взгляд на египтянку и удалился.

Едва за ним закрылась дверь, Макетатон поднялась, обошла стол, села на колени Вольфгера и опустила ладони на его плечи.

— Не сердись. Я знаю, что вела себя неразумно. Он привел меня в ярость.

— Неужели? Значит, все же существует хоть кто-то способный вызвать у тебя столь сильные чувства?

Дочь фараона улыбнулась, наклонилась и поцеловала Вольфгера долгим, пьянящим поцелуем. Одним из тех, что умела дарить лишь она. А потом сказала тихо:

— Никто не может вызвать у меня прежних чувств. Больше нет юной царевны, сидящей у ног великого господина потустороннего мира и с обожанием глядящей на него. Как нет и того некроманта, настоящего правителя Кема. Мир теперь принадлежит им. — Она посмотрела на дверь, за которой скрылся Кристоф. — То, что ты наблюдал сегодня, был последний бунт против завоевателей. Это я заставила его драться. И проиграла…

— Ты не проиграла. Я остановил поединок.

— Его Охотник одолел моего.

Она соскользнула с колен Вольфгера, мимоходом провела ладонью по его щеке и бесшумно вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь…

С двух сторон от входа в покои Макетатон стояли грозного вида телохранители некротического происхождения — творение самой хозяйки. Их мощные тела цвета бронзы были облачены в золотые доспехи. Из-под шлемов с высокими гребнями бесстрастно взирали получеловеческие-полузвериные лица. В руках с длинными когтями оба держали копья.

Макетатон обладала редким в настоящее время даром саркрессы — создательницы причудливых, химерических существ. Чудовищ, чья звериная плоть невероятным образом соединялась с человеческой. Телохранители египтянки не пошевелились, когда Кристоф подошел к двери, хотя в прошлый раз пытались перекрыть вход.

В покоях дочери фараона было жарко. Горячий воздух струился над многочисленными жаровнями, наполненными раскаленными углями. Казалось, что золотой диск на цепях, изображающий Атона, сам источает небесный огонь.

Девушка сидела перед зеркалом и размеренными движениями расчесывала длинные черные волосы. Одна служанка замерла за ее спиной, бережно держа золотой венец. Другая, стоя на коленях перед госпожой, натирала ее голени прозрачной пахучей мазью. Не отрываясь от своего занятия, прислужница взглянула на колдуна, и тот заметил, что разрез глаз у рабыни кошачий.

Египтянка увидела отражение Кристофа в зеркале и чуть приподняла тонкие брови.

— Госпожа Макетатон, — произнес он холодным официальным тоном, — приношу свои извинения за произошедшее сегодня.

— Благодарю, господин Кристоф, — ответила она равно-душно и добавила: — Это Вольфгер заставил тебя прийти ко мне с извинениями?

— Он просил меня навестить тебя, но с другой целью.

Колдун достал свиток и подал его саркрессе. Она отложила гребень, развязала шнурок и несколько минут изучала послание. Потом раздраженно оттолкнула служанку, подняла взгляд на гостя и спросила дрожащим от бешенства голосом:

— Это шутка? Месть? Наказание?! Вольфгер решил по-карать меня подобным образом?!

— Именно поэтому я пришел извиниться перед тобой, — стараясь не показывать удовлетворения от негодования родственницы, сказал Кристоф. — Нам предстоит трудная работа, и я бы не хотел, чтобы между нами сохранялись раз-ногласия.

— Разногласия, — презрительно повторила Макетатон и уронила пергамент в жаровню. Лист мгновенно вспыхнул. — Я не поеду.

— Страх — это естественно, — заметил Кристоф.

— Я не боюсь, — устало ответила она, проводя ладонью над жаром, струящимся от углей, — Ни лудэра, ни «Могильной гнили». Я ненавижу Кутна-Гору. И мэтр знает об этом. Грязная дыра. Неудивительно, что заклинатели выбрали для встречи именно это место.

Она небрежно щелкнула пальцами. Рабыня, подойдя бесшумно, опустила на ее голову золотой венец и отошла с поклоном.

— Вольфгер действительно думает, что от его дипломатии будет хоть какая-то польза? — осведомилась египтянка, рассматривая свое блистательное отражение в зеркале.

— Это моя дипломатия, — улыбнулся Кристоф. — Но идея встретиться на нейтральной территории принадлежала заклинателям.

…Они выехали через час.

Огромную неповоротливую карету из черного дерева та-щила шестерка вороных лошадей. Над их головами размеренно колыхались пышные плюмажи цвета вороного крыла. На сбруе поблескивали серебряные кольца, по гладким, лоснящимся шкурам сбегали струйки ледяного дождя. Животные бежали размеренной рысью, не чувствуя усталости, не дыша, глядя прямо перед собой белесыми глазами, лишенными зрачков. Некротическая сила, движущая лошадиными телами, делала их нечувствительными к боли, усталости и, самое главное, к присутствию кадаверциан.

На козлах сидел возница в черном плаще с низко надвинутым налицо капюшоном. Держа поводья в одной руке, он время от времени со свистом взмахивал хлыстом, подгоняя ездовых.

Редкие прохожие с ужасом шарахались в стороны, прочь от дороги, по которой катила жуткая повозка, похожая на катафалк самой Смерти…

Кристоф предпочел бы ехать верхом, но египетская царевна желала путешествовать с комфортом. Внутри ее карета была обита золотой парчой и устлана коврами. К полу привинчены два асиманских треножника, непрерывно источающих удушливый жар. Сама египтянка полулежала на широком ложе, укрытом леопардовыми шкурами и, опираясь локтем о подушку, смотрела в окно, за которым густели вечерние сумерки.

Дождь то начинал лупить по крыше, заглушая все оста-льные звуки, то стихал до едва уловимого шелеста.

— Сегодня семнадцатое июня, — задумчиво произнесла Макетатон, поправляя капюшон тяжелого плаща, прошитого золотыми нитями. — Лейлет-эн-Нуктах. Ночь капли… Начало разлива Нила, — пояснила она в ответ на вежливо-вопросительный взгляд спутника, расположившегося напротив на широком диване. — Согласно поверью, сегодня в великую реку падает капля воды из волшебного источника, и Хепи выходит из берегов.

Она удобнее устроилась на своем роскошном ложе и произнесла уже совсем другим тоном:

— Понимаю, что для тебя это вряд ли представляет интерес…

— Ты напрасно так считаешь, — ответил Кристоф, выта-скивая из-под спины очередную мягкую подушечку и от-брасывая ее в сторону. — Мы не настолько безмозглые не-вежды, как тебе хочется думать.

— «Мы»? — Египтянка иронично приподняла черную бровь.

— Молодые кадаверциан. — Кристоф оттянул воротник рубашки, чувствуя усиливающийся жар. — Те, кого вы счи-таете недальновидными, слабыми и сентиментальными.

— Но это правда. — Макетатон отвинтила крышечку с пузырька, наполненного ароматической солью, и поднесла к носу, глубоко вдохнула, словно пытаясь заглушить запах сырости. — Вы нерешительные и слишком чувствительные. Будете сомневаться и медлить в тот миг, когда надо разить без жалости. Знаешь, что сказал Ра, когда покарал людей, предавших его? «Теперь ваши грехи прощены. Кровь искупает кровь».

— Твои представления о жизни, Матон, немного устарели.

Египтянка промолчала, отвела в сторону занавес и посмотрела в окно. Ее красивое смуглое лицо отразилось в стекле, по которому непрерывным потоком текли капли дождя.

— Перемирие, — произнесла она тихо. — Разве раньше мы допустили бы подобное?

— Нам всем нужна передышка.

— Я говорю именно об этом, — вздохнула девушка. — В тот миг, когда враг ослаб и необходимо нанести по нему решающий удар, мы не можем найти в себе сил для последнего боя. Дипломатия слабости.

— Нет. Здравого смысла.

С улицы вдруг послышался резкий гортанный крик возницы, лошади забили копытами, и карета резко остановилась. Некроманты едва удержались на своих местах.

— В чем дело? — надменно осведомилась Макетатон, вновь выпрямляясь на ложе.

— К нам гость, — ответил колдун, открывая дверь. — Вриколакос.

В жаркую, пропахшую благовониями карету тут же ворвался холодный влажный воздух, наполненный запахом зеленой листвы и мокрой коры.

Спрыгнув на землю, Кристоф увидел пятерых огромных волков, окруживших повозку. Бесшумные, словно тени, они сверкали желтыми глазами, и облачка пара вырывались из их приоткрытых пастей. Впереди, преграждая дорогу лошадям, стоял высокий русоволосый мужчина в длинном плаще с оторочкой из меха.

— Мы предупреждали, чтобы вы не ездили по нашей земле на своих фобах! — сказал оборотень нефомко, и в его голосе Кристоф услышал пока еще приглушенное рычание.

— Доброй ночи, Аскольд, — ответил кадаверциан как можно вежливее. — Мы не на вашей земле. Эта дорога про-ходит по нейфальной полосе.

— А по обе стороны от нее наш лес. — Вриколакос оскалил в ухмылке длинные клыки, — Поворачивай. Дальше вы не проедете.

Кристоф понимал, что взывать к разуму оборотней бессмысленно: слишком хорошо они чуют эманации смерти, исходящие от кадаверциан, и ненавидят некромантов ин-стинктивно. Но еще раз попробовал договориться мирно.

— Мы едем в резиденцию Лудэра…

— Мне все равно, куда вы едете, — фубо оборвал его Аскольд, — Эта земля не для вас. Убирайтесь!

— Ты думаешь, что сможешь задержать нас? — мягко осведомился некромант.

— Не думаю, — улыбнулся тот. Пристально посмофел на неподвижных лошадей и добавил тихо: — Знаю.

Оборотень неожиданно отступил в сторону и, превратившись в сфемительную серую тень, бросился прочь. Остальные волки вслед за ним бесшумно растворились в лесу. Кристоф, уже приготовившийся к схватке, проводил их удивленным взглядом, сфяхнул зеленый огонь, загоревшийся на пальцах, повернулся к карете и замер.

Медленно, одна за другой лошади опускались на землю. И застывали черные, неподвижные, мертвые. Сила, придававшая животным видимость жизни, неудержимо утекала из их тел, и мастер Смерти, как ни старался, не мог удержать ее. Возница, до этого неподвижно сидевший на козлах, вдруг выронил кнут, склонился набок и рухнул под ноги колдуну. Капюшон слетел с его головы, и на кадаверциана слепо уставились круглые, нечеловеческие, тоже мертвые глаза.

— Великолепно, — пробормотал Кристоф, — Просто замечательно.

Оборотень оказался прав. Он действительно сумел остановить их.

Колдун взялся за ручку двери и заметил, как в кустах у дороги блеснули голодные глаза какого-то мелкого хищника, терпеливо дожидающегося, когда можно будет начать ужин. Вриколакос обеспечил едой не одного падалыцика в своем лесу.

— Спасибо за помощь, — едко сказал колдун египтянке, усаживаясь на прежнее место в карете.

Макетатон, полирующая длинные ногти, равнодушно взглянула на него.

— Ты же мастер дипломатии. А я со своими устаревшими представлениями о жизни могла только помешать тебе. Представляю, какой блистательный успех ожидает тебя на переговорах с Лудэром.

— Ты знала, что оборотни могут лишать жизни наши создания? — Не обращая внимания на ее насмешки, спросил Кристоф.

Она поправила кольцо с сапфиром на указательном пальце и полюбовалась игрой света в камне.

— Только на своей земле. И оживить их вновь невозможно… Значит, насколько я понимаю, мы лишились всей упряжки и возницы.

— Вернемся в ту деревню у леса. Там есть лошади.

Макетатон покачала головой, напряженно обдумывая что-то.

— Нет, я бы поступила по-другому. Кони не понадобятся. — Она посмотрела на колдуна неожиданно ярко заблестевшими глазами. — Только прошу, не говори ничего Воль-фгеру. Он не слишком одобряет применение некоторых древних заклятий.

Кристоф, сам испытывающий слабость к отдельным запретным заклинаниям, невольно улыбнулся, глядя на египтянку, впервые стряхнувшую с себя надменную холодность.

— Предлагаешь оседлать Тёмного Охотника?

— Может быть, — загадочно отозвалась Макетатон, решительно потушила обе жаровни и запахнула плащ, — Идем. Надо выбраться из этого леса, иначе, почувствовав магию Смерти, к нам сбегутся все местные оборотни.

…Дорога до опушки была короткой. Вриколакос почуяли некромантов, едва они въехали, и тут же остановили карету. Пелена дождя укрывала деревья и кусты, пригибала высокую траву к самой земле. Глубокие лужи в колеях готовы были перелиться через край и вспенивались пузырями от непрерывно льющейся сверху воды.

Промокшая Макетатон несколько раз выразительно взглянула на небо, и Кристоф подумал, что она молит своего древнего бога разогнать тучи хотя бы ненадолго. Но египтянка сказала, ежась от пронизывающего ветра:

— Жаль, что Лугата больше нет с нами. Их магия часто была очень полезной.

— Ты застала их? — спросил Кристоф, перешагивая через лужи.

Египтянка искоса взглянула на него и ответила, чуть помедлив:

— Нет. Пользовалась некоторыми артефактами.

Деревья расступились, и впереди показалось поле. Серая пелена дождя скрыла деревушку, стоящую на его краю, и до некромантов долетал лишь отдаленный запах дыма. Низкие тучи заволокли все небо, до самого горизонта не было видно ни единого просвета.

Макетатон сошла с дороги и побрела по траве, захлестывающей ее колени длинными мокрыми стеблями. Кристоф шагал рядом с ней, слыша, как спутница что-то тихо бормочет на неизвестном ему языке.

Отойдя на значительное расстояние от лесной опушки, египтянка остановилась, огляделась и удовлетворенно кивнула сама себе. Потом присела на корточки, захватила ладонью пук травы, потянула его и выдернула. Внимательно осмотрела корни с налипшими на них мокрыми, жирными комьями, нахмурилась, отбросила в сторону. Вынула из ножен, висящих на поясе, кинжал, копнула землю и наконец нашла то, что искала. Длинного, серо-розового, извивающегося червя. Девушка рассмотрела его и, довольно улыбнувшись, завернула в край своего вышитого золотом плаща.

До этого Кристоф стоял рядом, наблюдая за ней, и ни о чем не спрашивал, чтобы не отвлекать, но теперь не выдержал:

— Могу я задать вопрос?

Макетатон взглянула на родственника из-под капюшона и начала отвечать еще до того, как этот вопрос был задан:

— Черви — одни из самых примитивных тварей. Они слепы, лишены зубов, костей, могут жить только под землей, а извлеченные из нее — становятся совершенно беспомощны, — египтянка вытащила еще одного и положила его рядом с первым пленником, — И нам сейчас нужны именно такие жалкие создания.

— Неужели?

Девушка поднялась, не обращая внимания на иронию собрата, расстегнула застежку у горла и сбросила плащ на землю, снова едва слышно шепча что-то. Толстая ткань за-шевелилась, начала подниматься, вздыматься буфами и опадать, словно под ней ворочалось нечто бесформенное и офомное.

Кристоф уже ожидал появления невероятной твари, созданной с помощью таланта саркрессы, — небольшого дракона или хотя бы гигантского червя, но плащ упал на землю, и под ним больше никто не шевелился. Макетатон взяла его за вышитый край, потянула на себя, и колдун увидел широкую дыру, глубокий провал, края которого едва заметно светились.

Египтянка довольно улыбнулась и снисходительно посмотрела на озадаченного спутника:

— Это, конечно, не Путь нософорос, но он с таким же успехом приведет нас к нужной цели.

— Никогда не думал, что червей можно заставить копать такие ходы, — ответил Кристоф, обходя дыру по кругу.

— Если знать нужное заклинание, — Макетатон протянула руку колдуну, и он крепко сжал ее тонкую холодную ладонь, — Перемещение может показаться тебе непривычным. Просто доверься мне. Идем.

Они шагнули вперед одновременно. падение было похоже на стремительный полет. Тоннель, по которому неудержимо неслись вниз некроманты, то шел прямо вниз, то изгибался и закручивался наподобие норы. Затхлый горячий воздух бил в лицо и трепал одежду. Казалось, он вырывался прямо из преисподней. Стены оплывали потоками жидкой грязи, излучающей бледное свечение. Кристоф успел заметить, что они неторопливо смыкаются над их головами, словно пытаясь проглотить. Пальцы Макетатон крепче сжали его руку, и он услышал ее тихий голос, произносящий слова древнего языка.

В какой-то миг падение стало настолько быстрым, что взгляд уже не мог остановиться хоть на чем-то, стены размывались перед глазами, превращаясь в размазанные се-ро-зеленые полосы.

Египтянка крикнула что-то неразборчивое, и в ту же секунду кадаверциан выбросило на поверхность. Кристоф упал на мокрую землю, но поспешил подняться, успев заметить, как смыкаются края тоннеля, только что выпустившего их. Где-то рядом грозно заворчала собака, почуяв некромантов, и тут же испуганно заскулила, бросаясь бежать.

Они оказались на пустыре, заросшем бурьяном, возле обугленного остова какой-то лачуги на самом краю поселка.

Все еще слегка оглушенный после необычного перемещения, Кристоф подал руку Макетатон, сидящей на траве рядом. Египтянка встала.

— Надеюсь, никто не видел нашего появления, — сказала она и дернула край плаща, оставшегося на земле.

— Опасаешься встречи с разъяренными людьми, вооруженными вилами? — улыбнулся Крис, помогая ей вытянуть накидку.

— Не хочу, чтобы кто-нибудь из лудэра узнал, как мы оказались здесь, — ответила она, пытаясь привести в порядок свое испачканное платье, — Это путешествие… — женщина запнулась, взглянув на спутника, словно опасаясь, что он не примет всерьез ее объяснений, — ученики мэтра кадаверциан не должны перемещаться подобным образом. Это недостойно нашего положения в клане.

Кристоф усмехнулся, но не стал спорить, предпочитая не ввязываться в диспут с египетской принцессой по поводу соблюдения строгих ритуалов.

Кадаверциан выбрались на дорогу и направились вверх по склону холма мимо низких, подслеповатых лачуг, лепящихся одна к другой. Раскисшая от дождя земля скользила под ногами, в воздухе висела мелкая дождевая пыль, пахнущая мокрым камнем и железом.

Макетатон, которой ни в человеческой, ни в этой жизни не часто приходилось ходить пешком, поводила плечами под промокшим плащом, приподнимала край платья, чтобы не испачкать его в грязи, и старалась ступать как можно аккуратнее, но не говорила ни слова о своем недовольстве, сосредоточенно думая о предстоящей встрече.

С тех пор как Кристоф был здесь в последний раз, горняцкий поселок разросся. Вокруг новых серебряных шахт, как грибы после дождя, росли дома, трактиры, лавки, бани. Негоцианты предсказывали этому месту славу второго по богатству города в Чешском королевстве. Рудники давали все больше серебра, и все больше людей ехали сюда в надежде быстро разбогатеть, а Рамон Вьесчи в шутку называл жажду наживы, охватившую людей, «серебряной лихорадкой».

Грязная дорога превратилась в мощеную мостовую, дома, все выше взбирающиеся на холмы, тоже стали каменными, в несколько этажей. На паре узких балкончиков даже виднелись красные цветы в горшках, а на окнах — кружевные занавески.

— Нас ждут в доме у моста, ведущего к собору Святой Варвары, — сказал Кристоф спутнице.

— Какого собора? — переспросила египтянка, всем своим видом показывая, что ни одно из сооружений нового времени не заслуживает ее внимания.

— Нам прямо. Вниз по улице, — ответил колдун, не обра-щая внимания на ее скептицизм и не давая втянуть себя в долгий спор по поводу утраченного величия древности и упадка современной культуры.

— Ты не боишься ловушки? — спросила Макетатон, с легким презрением поглядывая по сторонам.

— Я заручился поддержкой ревенанта. Он поверил в искренность моего желания провести мирные переговоры и обещал принять все возможные меры для того, чтобы никто из нас не сорвался.

В черных глазах египтянки, посмотревшей на него, ме-лькнуло нечто напоминающее интерес.

— Тебе удалось уговорить Судью приехать в эту дыру, чтобы присутствовать на встрече представителей всего двух кланов? Я впечатлена.

— Рискну разочаровать тебя. Не самого судью. Его дво-юродного брата. Вальдреда Корвинуса. У него тоже есть способности ревенанта.

Макетатон серьезно кивнула, на миг забыв о своем раздражении, вызванном окружающим.

— Нам все равно следует быть внимательными, — сказала она. — От заклинателей можно ожидать любой низости.

Несмотря на поздний час, на улицах было довольно людно. Двери многих трактиров стояли распахнутыми, слышались человеческие голоса, обрывки песен.

Кадаверциан шли, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям и глядя по сторонам. Появление лудэра не стало бы для них неожиданным, но пока вокруг сновали только люди.

На Кристофа никто не обращал внимания. А вот к Макетатон прицепился подвыпивший горняк, приняв ее за гулящую девицу. Египтянка свирепо глянула на него, и человек тут же отстал, бормоча что-то изумленное и мотая головой, чтобы прийти в себя.

Дома расступились, впереди показался длинный мост, а за ним стала видна начатая кладка собора Святой Варвары, по направлению к которому шли кадаверциан. И судя по размаху строительства, храм обещал стать грандиозным.

— Да, хорошо, что тот монах увидел во сне серебряные слитки, — заметил Кристоф, впечатленный размерами будущего здания. Оно не собиралось уступать величиной собору Святого Вита, который возводили в Праге.

— Какой монах? — рассеянно спросила Макетатон, останавливаясь, чтобы поправить сбившийся ремешок сандалии на высокой подошве.

— По преданию, монах седлецкого монастыря Антоний работал на монастырском винограднике, устал и решил отдохнуть после тяжелого труда, — с удовольствием начал рассказывать Кристоф, которому нравилась эта история. — Он лег на землю, уснул и увидел во сне серебряные слитки, неожиданно появившиеся у его головы. Проснувшись, он накрыл это место рясой и побежал сообщить о своем сне в монастырь. И там действительно было найдено серебро. Кстати, — добавил колдун, — в переводе с немецкого слово киие означает монашеская ряса. Ряса по-чешски и есть кита. Поэтому поселок стали называть Кутна-Гора.

— Очень занимательно, — равнодушно отозвалась египтянка, быстро оглянулась, но не увидела ничего подозрительного. — Только неправдоподобно.

— Почему же? — не согласился колдун, провожая взглядом вооруженных людей, проходящих мимо, — Серебряная руда издает специфический запах. Опытные горняки часто именно по нему находят новые жилы. Думаю, во сне монах почувствовал его, а разум подсказал ему нужный образ.

Макетатон тихо рассмеялась, недоверчиво качая головой.

— Это еще менее реально — простой священник, обладающий знаниями опытного рудокопа. Я думала, в твоем объяснении будет присутствовать парочка лигаментиа, по-славших вещий сон, и вьесчи, обнаружившие месторождение и попросившие внушить это сновидение человеку.

Кристоф улыбнулся в ответ:

— Не все в человеческом мире происходит по нашей указке.

— Времена меняются, — задумчиво произнесла дочь Эхнатона. — В мироздании становится все меньше мистики и все больше рациональных объяснений.

— Нас называют колдунами, — ответил некромант, сам много размышлявший по этому поводу. — Наша магия со-провождается яркими эффектами в отличие от тех же даха- навар. Зеленые искры, изумрудное пламя, непостижимые существа… есть от чего потерять голову. И, видимо, поэтому в противовес невероятным заклинаниям мы развиваем в себе логику, а также ищем ответы на вопросы и не готовы называть чудом непонятные события, не попытавшись их рационально объяснить.

— Значит, объяснение есть абсолютно всему? — с легкой насмешкой спросила Макетатон, окидывая взглядом пустеющую улицу. — И на любой вопрос есть ответ?

— На любой, — с твердой уверенностью откликнулся Кристоф. — Нужно только задавать правильные вопросы.

Египтянка улыбнулась и с неожиданной благосклонностью посмотрела на спутника. Хотела что-то сказать, но колдун остановил ее жестом. Он вдруг почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд и тут же ощутил присутствие одного из даханавар. Оглянулся. Из-под низкой арки между двумя домами вышел высокий светловолосый юноша в простой одежде небогатого горожанина. Она странновато сочеталась с его утонченным лицом аристократа, но стоило посмотреть в глаза этого кровного брата, как любое недоверие или сомнение исчезало, растворяясь во внезапной симпатии и полном доверии. Поэтому при встречах Кристоф предпочитал не сталкиваться взглядом с телепатом семьи Леди.

— Луи? — произнесла египтянка, не слишком довольная его неожиданным появлением. — Что ты здесь делаешь?

Он поклонился, сумев вложить в этот жест вежливости максимум иронии.

— Госпожа Макетатон, господин Кристоф, доброй ночи. Беатрикс Лудэр просила меня встретить вас и сопроводить к месту встречи.

— В чем дело? — не слишком любезно спросил колдун, как всегда, пытаясь сдержать злость, вспыхнувшую при одном упоминании о первой помощнице главы семьи Закли-нателей. — Клан даханавар стал сотрудничать с кланом лудэр?

— Только в эту ночь, — с легкой улыбкой ответил Луи, делая вид, что не замечает враждебности некроманта. — Надеюсь, вы не станете возражать? Ваши противники хотели бы обеспечить собственную безопасность на тот случай, если кадаверциан вдруг забудет о перемирии.

— На нашей встрече должен присутствовать ревенант, — ответил Кристоф, — чтобы ни у кого не появилось соблазна применить магию.

— А вот с этим возникли проблемы, — Луи перестал улыбаться и уставился на колдуна пронизывающим, едким взглядом, — Ревенант убит. Его нашли вчера в собственном доме в Кутна-Горе. С перерезанным горлом.

Кадаверциан спокойно выдержал его ледяной, пронизывающий взгляд, зная, что телепат ничего не сможет выудить из его памяти. Но известие о смерти одного из Корви- нусов неприятно его удивило.

— Известно, кто это сделал? — спросила Макетатон хмурясь.

— Нет, — ответил тот, переводя пристальный взгляд на египтянку. — Было выдвинуто нелепое предположение об ограблении, но мы-то знаем, что это невозможно. Ни один смертный не сумеет проникнуть на территорию ревенанта. Это был кто-то из нас.

— И я даже могу предположить, кто. — Кристоф посмотрел на спутницу, и та ответила ему таким же взглядом.

Луи неодобрительно покачал головой и недобро усмехнулся:

— Это не лудэр. Во всяком случае, не те двое, с кем я общался сегодня. Я читал их мысли. Но если вы хотите отменить визит, — добавил он, и его улыбка стала уж слишком понимающей, — я сообщу им о вашем решении.

— Мы не будем отменять встречу, — ответил кадаверциан прежде, чем Макетатон успела выразить свое удовольствие от того, что провидение явно против перемирия с врагом.

Египтянка не стала спорить с родственником, посмотрела на телепата с высокомерием дочери фараона и произнесла надменно:

— Если это ловушка, ты ведь понимаешь, что погибнешь первым?

Луи беспечно улыбнулся:

— Конечно. Вряд ли я смогу защититься от боевых заклинаний представителей сразу двух могущественных кланов, если они бросятся друг на друга. Но не волнуйтесь, сударыня, ваши враги не желают кровопролития, так же, как и вы. Могу в этом поклясться. И «Могильной гнили» у них с собой тоже нет.

— А если кровопролитие все-таки начнется? — спросил Кристоф.

— Я обещал сразу же предупредить заклинателей, как только кому-то из вас придет в голову напасть, — серьезно ответил телепат, — И то же самое могу обещать вам.

— Хорошо. Тогда идем, — сказал колдун.

— С нетерпением ожидаю встречи с нашими недругами, — нежнейшим, шелковым голосом произнесла Макетатон, недобро сверкая глазами.

Некоторое время они шагали молча. Дорога вновь пошла под уклон. Улица стала настолько узкой, что казалось, будто дома готовы упереться крышами друг в друга. Кристоф заметил: ни на одной из дверей не было привычных знаков против существ ночного мира, какие часто рисовали пражские жители в последнее время.

— Местные не боятся таких, как мы, — сказал Луи, про-читав мысли кадаверциана, — Здесь слишком много серебра. А, по их мнению, оно отпугивает нежить.

Он остановился у одного из домов. Кристоф узнал его по описанию — серая крыша, рисунок льва между двумя окнами.

Телепат стукнул несколько раз дверным кольцом, наклонил голову, прислушиваясь к ответу, слышимому лишь ему, и кивнул удовлетворенно.

— Все в порядке, — сказал он кадаверцианам, — нас ждут.

Узкая темная лестница вела из крохотной прихожей на второй этаж. Оттуда на верхние ступеньки падал робкий отблеск свечи.

Кристоф, уже несколько минут чувствующий присутствие лудэра, взглянул на Макетатон. Та выглядела равнодушной, надменной и величественной. Ее лицо застыло, став похоже на прекрасную египетскую маску, и только в черных глазах поблескивали грозные зеленые огоньки.

— Беспокоиться не о чем, — тихо сказал Луи и стал подниматься первым.

Ступеньки поскрипывали под тяжестью шагов, бледный свет, падающий на лестницу, становился ярче. Похоже, в доме давно не жили, его стены и полы издавали слабый запах сырости и тления. Клочья паутины свисали с потолка.

Комната, открывшаяся взглядам некромантов, казалась небольшой, но в отличие от лестницы чистой и обставленной с показной роскошью. Вся мебель была инкрустирована серебром. На шкафу, сундуках, стоящих у стен, на стульях и даже по доскам пола вился замысловатый узор в виде цветов и листьев. На полках стояла массивная серебряная посуда. Белый металл празднично блестел на свету.

За столом, стоящим напротив входа, сидели двое.

Девушка в белом простом платье — Беатрикс Лудэр. Прекрасная, тонкая, изысканная. Ее золотистые прямые волосы спускались почти до самого пола. Лицо с высоким лбом, невинными ярко-голубыми глазами и алыми губами напоминало цветущий лик женщины с гобелена «Дама с единорогом».

На ней не было ни единого украшения, только левую руку обвивал браслет в виде черной змеи. И, присмотревшись, можно было понять, что рептилия живая — она поворачивала головку и высовывала длинный раздвоенный язычок. Естественно, это была не настоящая болотная гадюка, а один из стихийных духов, принявший подобный образ. Почуяв входящих некромантов, он повернулся к ним и угрожающе зашипел.

Кристоф бросил на него оценивающий взгляд и понял, что это не боевая сущность, а что-то мелкое — скорее всего советник.

Второй лудэр — широкоплечий, смуглый мужчина — был полной противоположностью ангельскому образу Беатрикс. Его умное, волевое лицо с крючковатым носом, большим насмешливым ртом и густыми сросшимися бровями пересекал длинный шрам, оставленный лично Кристофом во время последней встречи с господином Ругертом. И некромант с удовольствием заметил, что рубец не спешит заживать.

Оба лудэра молча смотрели на приближающихся врагов.

Колдун подвинул стул для Макетатон, на который она опустилась поистине с королевским величием. Сел рядом. Луи отошел к окну и устроился на подоконнике, словно показывая, что не собирается ни мешать, ни помогать переговорам. Что бы некроманты и заклинатели ни хотели сказать друг другу, они должны были найти нужные слова сами.

Пауза затягивалась. В тишине слышалось лишь громкое шипение змеи. Враги продолжали смотреть друг на друга через стол. Напряженно, изучающе, холодно. У всех хватало силы воли, чтобы отключиться на время от ненависти друг к другу, а, быть может, на некромантов и заклинателей успокаивающе действовало присутствие телепата.

— Странно видеть вас так близко, — произнесла наконец Беатрикс своим изумительным, чарующим голосом, разбивая ледяное молчание, — и не готовиться немедленно отразить нападение.

Она предпочитала следовать не официальному этикету, а говорить то, что думает. Впрочем, это было особенностью всех представителей клана лудэр. Вольфгер упоминал, что необходимость говорить только правду — плата заклинателей за общение с духами. Те будто бы не терпели любой неискренности в мыслях и поступках.

На неподготовленных эта открытость иногда производила ошеломляющее впечатление. И нормально общаться с ними могли только даханавар, которые просто не обращали внимания на подобные мелочи. Представители остальных семей чаще всего испытывали раздражение, когда слышали правду о себе, произнесенную в лицо.

— Мы не думали, что вы придете после случившегося, — продолжила девушка, поглаживая змею по голове.

— Ты имеешь в виду смерть ревенанта? — спросил Кристоф, заметив, какими красивыми рубиновыми огоньками светятся глаза рептилии, — Это, конечно, печально, но не думаю, что она может еще сильнее ухудшить наши и без того непростые отношения.

— Думаю, что может, — с ноткой печали произнесла Бе-атрикс.

— Неужели? — чуть улыбнулась Макетатон.

— Ревенанты погибают один за другим, — Девушка посмотрела на змею, и та ответила ей таким же долгим взглядом, — Когда-то эта семья была довольно большой, но теперь осталось всего несколько человек.

— По-моему, мы собрались здесь, чтобы заключить перемирие, — сказал колдун, призывая на помощь все свое терпение, — Какое отношение смерть дальних родственников Корвинуса имеет к нашим делам?

— Ты не понимаешь! — резко и зло вмешался Ругерт. — Некроманты вообще понимают очень мало, от этого все ваши беды. Но вы никогда не можете остановиться и посмотреть, что происходит вокруг. Вам надо довести до состояния трупа все, что может двигаться и дышать.

Он хотел сказать что-то еще, видимо, очень едкое, потому что Луи пошевелился на своем подоконнике, быть может, сказал что-то мысленно лудэру, однако Ругерт продолжил:

— Ваша некромантия — мерзостное занятие. Вы управляете мертвым, но что оно может дать вам, кроме смерти, тления и забвения в итоге.

— А вы работаете с жизнью, — с иронией произнес Кристоф фразу, которую любили повторять заклинатели. — Даже ваши помощники в отличие от всех наших слуг живые. Только давайте не будем говорить об этих вечных истинах. Ваша так называемая жизнь оставляет после себя столько трупов, что мы не успеваем убирать их.

Макетатон довольно улыбнулась, услышав это заявление. Змея на запястье Беатрикс зашипела, поворачиваясь к некроманту.

— Извините, что вмешиваюсь, — сказал Луи нарочито беззаботным тоном, — Я возьму на себя смелость выступить в роли Судьи и посоветовать всем вернуться к начальной теме разговора.

— Все, о чем мы говорим, имеет отношение к тому, зачем мы сегодня встретились, — ответила Беатрикс, не поворачиваясь к телепату и пристально глядя на колдуна. — Вы — смерть, мы — жизнь, две стороны, два полюса, но и два взаимосвязанных потока. Мы можем договориться.

— Мы не в силах договориться, — надменно произнесла Макетатон, и глаза ее засветились фанатичной убежденностью, — Никогда. Мы, как ты сама сказала, противоположности, которые всегда будут враждовать. Так же как ночь вечно стремится победить день, новые боги — старых, холод пытается задушить тепло, так смерть будет пытаться истребить жизнь.

— То есть вы считаете, что у нас нет шансов на примирение? — мягко спросила Беатрикс, легко касаясь плеча Ругерта, готового вновь сказать что-нибудь резкое.

— Если речь зашла о столь мистических величинах, как противостояние света и тьмы, — сказал Кристоф, наблюдая, как багровеет шрам, пересекающий лицо заклинателя, — единственное, что мы можем сделать, как две противоположности, — никогда не встречаться. Чтобы ночь не поглотила день. — Он с улыбкой взглянул на Макетатон, вдохновившую его на столь образное сравнение, — Постараемся не помнить о существовании друг друга, хотя бы на время. Мы готовы поделить город. Проведем границу и не станем заходить на вашу территорию. А вы постараетесь не проникать на нашу.

Ругерт невесело рассмеялся, оглянулся на невозмутимого Луи, с интересом прислушивающегося к разговору, и заявил:

— Бессмысленно. Мы все равно будем стремиться унич-тожить друг друга. Это уже изначально заложено в нашу природу. Но мы пришли сюда в надежде, что ты, Кристоф, сможешь понять, что именно происходит на самом деле.

Впервые за последние пару сотен лет заклинатель назвал врага по имени, и колдун с невольным вниманием посмотрел на него. А тот замолчал, переводя взгляд темно-серых глаз с одного кадаверциана на другую, словно желая как можно лучше оценить их реакцию.

— Вольфгер убивает ревенантов, — сказала Беатрикс, понизив голос. — И Вальдред Корвинус стал одной из последних его жертв.

Казалось, в комнате похолодало. Луи на своем подоконнике пробормотал что-то невнятное. Кадаверциан обменялись быстрыми взглядами.

— Откуда вы это знаете, уважаемая Беатрикс? — после секундного молчания осведомился Крис не без иронии, — Змейка нашептала?

Девушка тряхнула прекрасными золотыми волосами и сказала:

— Вы можете нам не верить, но это правда. Были сомнения, но последнее убийство окончательно убедило нас. Спросите телепата, он скажет вам, что мы не лжем.

— Они не лгут, — отозвался Луи безразлично, глядя вниз на улицу, где только что прошел ночной сторож с колотушкой, — То есть они уверены, что говорят правду, но действительно ли это истина, я не могу сказать.

— У Вольфгера нет причин убивать ревенантов, — презрительно сказала Макетатон. — Ни одной. Ни у кого их нет.

— Хорошо, предположим, вы предъявили мне неопровержимые доказательства, — не стал спорить Кристоф, недоумевая про себя, как подобная глупость могла прийти в голову заклинателей. — А я даже поверил вам. И что в итоге вы предлагаете?

— Задуматься, — неожиданно прозвучал в комнате низкий шипящий голос.

Дух-рептилия неожиданно соскользнула с запястья девушки на стол, подняла в воздух три четверти длинного черного тела, ее голова оказалась напротив головы Кристофа, а немигающие рубиновые глазки заглянули в его глаза.

— Подумай, зачем твой учитель совершает эти убийства, что заставляет его совершать их? Или кто?

— Беатрикс, — произнес некромант, сжимая под столом руку в кулак, — не могла бы ты убрать это существо. Я планировал говорить с вами, а не с вашими слугами.

Луи немедленно повернулся к ним, и в голове колдуна прозвучало предостережение, призывающее к спокойствию.

— Это не слуга, — ответила она, протягивая руку, чтобы коснуться змеи. — И тебе лучше прислушаться к тому, что он говорит.

— Если бы я пригласил Тёмного Охотника, у него также нашлось бы несколько весомых аргументов в нашей беседе.

Ругерт презрительно фыркнул:

— Я говорил тебе, Беата, что с ними бесполезно общаться. Некроманты обожают своего мэтра и оправдают любой его поступок.

— Это пустой разговор, — сказал Кристоф, наблюдая за тем, как змея вновь возвращается на запястье девушки,—

У вас нет доказательств причастности Вольфгера к убийствам ревенантов. Только личная неприязнь. Давайте вернемся к делу. Вот наши условия перемирия. Если угодно, ознакомьтесь.

Кадаверциан вынул из кармана камзола свиток, перетянутый зеленой лентой, и подал Беатрикс. Она взяла его без особого интереса и начала читать.

После нескольких часов переговоров мирное соглашение было подписано.

А еще через пару месяцев война началась снова…

Кристоф молчал уже не одну минуту, а у меня перед глазами все еще стояли узкие улицы Кутна-Горы, только начатая кладка стен собора, который я видел построенным и стоящим уже несколько веков, лица врагов кадаверциан, всегда бывшие для меня чем-то не вполне реальным — призраками былых времен.

— Вольфгер убивал ревенантов, потому что Основатель заставлял его это делать, — задумчиво произнес Кристоф, отвлекая меня от размышлений. — Лудэр хотели уничтожить нас, потому что знали — кадаверциан рано или поздно приведут мир к гибели.

— Почему не сказали прямо? — спросил я, все еше видя мелькающие перед глазами образы из прошлого, — Они могли объяснить.

— И как ты себе это представляешь? Уважаемые некроманты, мы должны убить вас, не держите зла, мы делаем это ради всех остальных кланов. — Он горько усмехнулся и продолжил: — Вольфгер уничтожил клан Лудэр, потому что Основатель почувствовал угрозу, исходящую от него для себя лично.

Я представлял врагов моих друзей-некромантов несколько иначе и поймал себя на мысли, что они оказались не так уж и плохи. Похоже, единственное, чего они желали, — избавиться от Атума. Но только недавно Крис сам стал понимать это.

Как оказалось, заклинатели были правы. Кадаверциан действительно помогли начать разрушение этого мира. Не без моего участия, конечно. Но они ошиблись в том, что те же самые некроманты не постараются сделать все для того, чтобы исправить наши общие ошибки…

От размышлений меня отвлекли быстрые шаги и голос Вивиана:

— Крис, мы готовы.

Ученик колдуна подошел к нам, торопясь скорее передать важную информацию.

— Франциск и Дона закончили расчеты. У нас осталась только эта ночь. Если не закроем эпицентр сегодня, поднимающаяся волна уже завтра сметет границу.

Кристоф встал, готовый начать действовать немедленно.

— Дар, зови Словена. Вивиан, ты со мной. Дона, Франциск и Грэг останутся здесь и знают, что им делать.

— Я пойду с вами, — сказал я колдуну, дождавшись от-клика от оборотня.

Кадаверциан не стал возражать, понимая, что без меня им будет сложнее договориться с оборотнями.

Проходя по коридору, за окном я ощутил черную тень, лежащую на городе, и с неприятным чувством подумал о том, что всего через пару часов вновь окажусь там.


Глава 28 ХОЛОД ВЕЧНОСТИ | Новые боги | Глава 30 ТРОПА ОБОРОТНЕЙ