Book: Девушка с конфетной коробки. Книга 1



Девушка с конфетной коробки. Книга 1

Анна Стриковская

Девушка с конфетной коробки

Глава 1

Под конец экзаменационной сессии в коридорах Элидианского магического университета творилось что-то невообразимое. Студенты всё ещё метались из деканатов на кафедры и обратно в деканаты, пытаясь сдать задолженности и исправить неуды, а в это время уже начали прибывать абитуриенты и тоже скитались по коридорам, налетая на всех встречных и спрашивая, где здесь приёмная комиссия.

Алана толкнули не три, и даже не четыре раза. Это ему ещё повезло: не будь на нём мантии и значка магистра, кто-нибудь обязательно затеял бы с ним ссору и предложил выяснить отношения силовым методом. Но, увидев приметы преподавателя, оголтелые студенты шарахались в стороны и давали пройти.

Магистр Алан Баррский шёл по коридорам родного учебного заведения и про себя ругался нехорошими словами. Зачем ему понадобилось сюда переться? Вообще зачем он сейчас приехал в Элидиану? Забыл, какое сегодня число? Ещё пара декад и сюда можно было бы явиться, чувствуя себя в полной безопасности. Но ему захотелось совместить приятное с полезным. Нет, скорее одно полезное с другим. Получить доступ в королевскую библиотеку и посоветоваться с бывшим научным руководителем до того, как он отбудет в отпуск. Посоветовался, называется.

С библиотекой заминки не возникло, пропуск туда уже лежал в нагрудном кармане рубашки. А вот архимаг Эндор Кассийский подозрительно обрадовался появлению своего бывшего ученика. Заподозрив неладное, Алан хотел было быстро откланяться, но хитрюга-наставник ухватил его за рукав.

— Кстати, дорогой, хотел тебя попросить. Я бы не стал, если бы это было не твоё направление, но тут как раз тебе по профилю… Не в службу, а в дружбу. В магическую аномалию в Драконьих горах отправляется группа аспирантов изо всех стран Девятки сразу. Практика у них такая. Я должен был возглавить, да что-то прихворнул. Не мог бы ты меня заменить?

Алану очень хотелось послать Эндора в драконью задницу, но… Есть у магов одно непререкаемое правило: учителям не отказывают. Поэтому он глубоко вдохнул, прогнал рвущееся с уст проклятие и ответил:

— Да, учитель, конечно.

Это было вчера. А сегодня он как полный идиот бегает по административному зданию родного университета и ищет сорок первый кабинет в секторе А3. Родное учебное заведение оказалось магической аномалией похлеще Драконьих гор и Горячих болот. Кабинеты с таким номером он легко нашёл в знакомых секторах А1 и А2. А вот что такое сектор А3 никто не мог точно сказать. Даже всё знающие секретарши деканов затруднились с ответом. Одна, правда, вспомнила, что сектор А3 вроде как имеет отношение к аспирантам, но вот где его искать…

Алан когда-то был аспирантом именно здесь, в Элидиане, но про сектор А3 слышал впервые. Так что через три часа кружения по административному корпусу он готов был порвать каждого, кто к нему сунется, если только этот некто не нёс ему благую весть о местонахождении вожделенного сектора.

Помог как всегда случай. На него в очередной раз наскочил какой-то мальчишка и тут Алану удалось ловко схватить того за ухо.

— Ой, отпустите, дяденька маг, — заныл паршивец.

По обращению стало ясно, что это всего-навсего абитуриент, да ещё и деревенский. Алан уже приготовился произнести сентенцию: «больше тут не носись как угорелый», и разжать пальцы, но вдруг, сам не зная почему, сказал:

— Отпущу, если знаешь, где тут сектор А3.

— Знаю, знаю, дяденька маг, — заверещал мальчишка, — только это не тут. На улицу надо выйти и направо за угол повернуть. Там лесенка такая будет…

Пальцы магистра разжались и парнишка исчез, но это было уже неважно. Значит, надо выйти на улицу… Ну, Эндор, ну сволочь старая! Даже такой малости не мог подсказать!

Деревенский не обманул. Откуда знал, непонятно, но сказал всё точно. В торце здания нашлась непрезентабельная лесенка, ведущая на второй этаж. Она упиралась в скромную дверь с латунной табличкой «Сектор А3». Больше никаких пояснений. Хоть бы написали: «Отдел по работе с аспирантами» или вообще список служб повесили. Нет, ничего.

Магистр дёрнул за ручку и оказался в тамбуре, который при появлении магистра осветился призрачным голубым светом. Свет мигнул, Алан моргнул и открыл глаза уже в тёмном коридоре, обшитом по старой моде дубовыми панелями. Понятненько, сектор находится не в здании, а где-то далеко и проход в него устроен через новомодный туннельный портал.

Где-то впереди был виден свет. Алан прошёл мимо нескольких запертых дверей без табличек и ясно разглядел: коридор заворачивал и вот там-то и было светло. А ещё оттуда раздавались голоса.

Ещё несколько шагов и Алан Баррский оказался в просторном холле, в котором и находился нужный ему сорок первый кабинет, ключ от которого лежал сейчас у него в кармане. В холле толпились люди. Необычные, надо сказать. Только некоторые из них носили мантии, принятые в Элидиане. Про большинство сразу можно было сказать: иностранцы. Одеты непривычно и держатся скованно. Они либо липли к доскам, вывешенным на стене, либо совали носы в приоткрытую дверь кабинета номер сорок, поэтому не заметили появления магистра. А он и не желал привлекать к себе внимания раньше, чем выяснит, во что ввязался. Поэтому Алан накинул на себя усовершенствованный полог незаметного и по стеночке добрался до нужного места. Вошёл и понял: сороковой и сорок первый кабинеты представляли собой смежные помещения. Тот, куда проник Алан, был предназначен для начальника, а в том, куда совали нос иностранные маги, должна была сидеть секретарша. Только вот у Эндора не было никакой секретарши. Не могло быть, по рангу не положено.

Тогда кто? Тот самый «гениальный администратор», которого Эндор ему обещал? Похоже на то.

В кабинетах начальников всегда устанавливалась система подслушивания, поэтому Алану не надо было подходить и прислонять ухо к двери, даже заклинание не понадобилось. Он просто сел за стол, открыл верхний ящик и достал оттуда коробочку с серьгой. Не успел вдеть, как в ухе раздалось:

— Уважаемый господин, послушайте меня внимательно.

Голос был женский: глубокое, звучное драматическое сопрано. Таким бы в королевской опере петь, а его обладательница взывает к какому-то недоумку, который гневно ей возражает:

— Сама подумай: мне уже не раз определяли размер дара, зачем мне делать это снова? Зачем? Или ты такая непонятливая?

В ответ тот же звучный и абсолютно спокойный голос:

— Уважаемый господин, я действую по инструкции. Она требует от меня конкретных действий. Без определения размера вашего дара на шаре Хорна я не могу оформить ваши документы.

Мужчина, видимо, борется с ней уже давно, потому что тон у него усталый и чуть ли не плаксивый:

— Ты совсем тупая, да? Я же сто раз объяснил: я принц Александр. Ко мне не могут применяться всякие там инструкции. Я вообще делаю любезность, что соглашаюсь участвовать в этой дурацкой экспедиции. Так что давай забудем всё, что мы тут друг другу наговорили и ты наконец заполнишь мне бумаги на основании того, что я тебе уже предоставил.

Вероятно, девушка тоже устала от наглости и тупости принца, но отвечала ему терпеливо, не срываясь на хамство.

— Уважаемый принц Александр, в моей инструкции ничего не сказано о том, что для принцев надо делать исключения, поэтому я не могу сделать его для вас. Я дорожу моей работой и стараюсь выполнять её хорошо. И что вы так боитесь этого шара Хорна? Всего одна минута, а я с чистой совестью смогу вставить данные в таблицу.

В последней фразе прозвучала лукавая ирония, или Алану послышалось?

Туту вступил другой голос:

— Да бери уже ты эту стекляшку в руки, Александр! Она же по-другому не может! Думаешь уговорить? А смысл? Охота тебе тратить время на тупых блондинок? Давно бы уже подержался за шарик и пошли бы в трактир.

— Ну, чтобы время зря не терять…, - протянул тот, кто назвался принцем Александром.

— Двести шестьдесят восемь по шкале Хорна или две тысячи семьсот свечек, — отчеканила девушка, — Спасибо, принц Александр, я всё записала. Вы свободны, пригласите следующего.

Принц Александр с таким неслабым резервом и отвратным характером? Алан на мгновение задумался. Затем сообразил: один из сальвинских принцев. Те так гордятся, что происходят от эльфов, что на всех норовят смотреть не просто сверху вниз, а с высокой башни. Хотя с чего бы это? Последнюю тысячу лет сальвинская магическая научная мысль не сдвинулась с места. Скорее наоборот. Они утратили многие тайны эльфов, но сами ничего нового не выдумали. На их фоне даже затхлая Шимасса может считаться оплотом научной мысли.

Так, плевать на принца. Дело не в нём. Хотя именно в нём. Практика? Аспиранты, среди которых сальвинский принц? Что-то картинка не складывается. В какую историю втравил его Эндор?

Алан вырвал из уха подслушивающую серьгу и раскрыл толстенную папку, ожидавшую его в центре стола. Сверху на ней не было никаких наклеек, а вот внутри на первом листе значилось: «Отдел магического сотрудничества, молодёжная секция. Международная молодёжная научная экспедиция по изучению аномалии реки Ласерн».

А ниже: «Руководитель: архимаг Эндор Кассийский». Последние два слова зачёркнуты и сверху написано от руки «магистр Алан Баррский. Внизу место для росписи. Если сейчас Алан возьмёт перо и поставит там свой росчерк, то имя Эндора просто исчезнет, на этом месте будет красоваться его, Алана, прозвание.

Первое желание было плюнуть, пойти к Эндору и отказаться. Ну и что, что учителю не отказывают. Всё когда-то случается в первый раз.

Аномалия реки Ласерн!

Проклятый Эндор! Он скрыл самое главное: куда отправляется экспедиция. Драконьи горы, Драконьи горы! Ласерн — это же скука! Детские игрушки! Опять Валариэтанский отдел международных связей мутит. Придумал очередную показуху. Ласернская аномалия описана вдоль и поперёк. Дурацкое место, где маги не могут колдовать. Ведьмы — пожалуйста, а маги — нет. Почему — известно, драконы постарались: разрисовали камни окрестных скал и пожалуйста. Всё давно описано и изучено. Он там побывал ещё студентом и не нашёл ничего интересного. Та аномалия, которой Алан занимался сейчас и из-за которой приехал в Элидиану, была гораздо интереснее. Но туда он международный молодняк не потащил бы ни за какие коврижки. Загадят, затопчут.

Придётся водить экскурсии по Ласерну и смотреть, как придурки вроде этого Александра зарисовывают в альбомы древние драконьи руны.

Проклятый Эндор! Послать бы его подальше!

Но выхода не было. Раз уж Алан сюда пришёл, значит, подпишет всё как миленький и будет руководить этой дикой ордой до самого финала. Эх, пропало лето.

Он перелистнул несколько страниц и попал на список участников. Экспедиция действительно международная. По обычаям Валариэтана только имена, молодняк ещё не заработал себе прозваний.

Александр Сальвинский, Левкипп и Эвмен — это у нас Сальвиния. Будущая головная боль. Смешно, но принцу вместо фамилии вписали название его страны. А ведь у династии есть название рода, весьма звучное — Дорталион.

Так, что там дальше?

Эйно, Райо, Кальо — парни из Мангры, где до недавнего времени магия была под запретом. С магами из Мангры Алан никогда не имел дела и подозревал, что квалификация у них не очень.

Рианна, Дейдра и Зелинда — ведьмы из Ремолы. Вот это интересная группочка. Об участии ремольских ведьм в своей экспедиции он мог только мечтать. Может, кого-нибудь из них удастся уговорить поехать с ним на следующий год?

Гойко, Йован и Радован — ребята из Шимассы. Молодо-зелено. Опыта у них нет, а вот энтузиазма хоть отбавляй. Обычно тамошние парни отличаются прекрасной физической формой и неприхотливы в еде. Обузой не будут.

Луис, Родриго и Адриано — маги из Кортала. Алан сердито фыркнул. Как любой элидианец Кортал он недолюбливал и подозревал его жителей в самом плохом.

Ральф, Томас и Хольгер — гремонцы. Наверняка не очень грамотные, но зато старательные парни. Алан последние несколько лет изучал аномалию на границе Гремона и империи, так что к местным жителям относился хорошо.

Берта, Валент, Дидье — элидианские аспиранты. Хорошо! Со своими найти общий язык всегда легче, чем с чужими. Про них хотя бы известно как они выучены. Хорошо бы эта Берта оказалась ведьмой, её будет уговорить легче, чем ремольских дамочек.

И на сладкое.

Элиастен, Линдор и Сандорион — из Дарсы. По именам видно, что все они — потомки эльфов. Дарса когда-то была эльфийским государством. Чудо, что удалось их залучить. В своё время король Дарсы подписал валариэтанское соглашение, но страна эта так и осталась закрытой. Редко-редко кто оттуда появляется на Острове магов, но и то ненадолго. Так что эти парни — сами по себе аномалия.

Все девять королевств представлены. Ах, нет, только восемь. Из Лиатина никого. Не доросли ещё.

Ну хорошо. А что там Эндор говорил про гениального администратора? Девушка сумела без крика и скандала уломать сальвинского принца сделать то, что он считал уроном собственной чести. Это само по себе говорило о многом. Голос у неё приятный. Надо посмотреть, как она ведёт дела и пообщаться.

Алан пригладил волосы, поправил мантию и сунул руку в свою безразмерную сумку. Девушек принято угощать конфетами, а у него как раз имелся запас. Вкуснейший шоколад из Гремона и коробка красивая. «Гремонская красавица» называется. Действительно, нарисована фантастически красивая девица в гремонском вкусе: блондинка с томными голубыми глазами и нежнейшей молочно-белой кожей. Внизу художник подписал: «портрет Труди Вюрцль», явно хотел придать правдоподобия этому идеальному образу. Магистр Баррский накупил таких коробок чтобы дарить всем подряд. Вчера своему сволочному учителю вручил, а сегодня настал черёд администраторши.

Алан встал из-за стола, подошёл к двери в секретарскую и осторожно приотворил её. Хорошо сделал, что не стал лихо распахивать! Первая, кого он увидел, была та самая девушка с конфетной коробки. Она сидела за столом и старательно заполняла бумаги, время от времени поднимая глаза на высокого рыжеватого парня, стоявшего перед ней.

Алан отступил на шаг и сунул коробку обратно в сумку. Дарить барышне её собственный портрет на коробке с конфетами — это чересчур. Пусть даже сходство случайное, но девушка может принять за намёк и обидеться. А может это и впрямь её портрет?

Раз уж он разузнал всё, что хотел, то стоит выйти в коридор и войти сюда снова. Не тайно, а нормально, обычным образом. Заодно и познакомиться с девушкой. Если она назовётся Труди Вюрцль… Кстати, Труди — это скорее всего Гертруда.

Он выбрался в коридор и увидел троих здоровенных блондинов, которые стояли у двери в секретарскую, толкали друг друга в бок, но не входили, а шипели:

— Ты видел?

— Нет, а ты видел? Как это может быть?

— Это же не она? Или она?

Гремонцы, — определил про себя Алан. Увидели ту же картину что и он, и обомлели. Будем рассуждать логически. Не может эта девушка быть прототипом той, с коробки. Она совсем юная. Конфеты очень популярные и продаются в Гремоне давно. Может, родственница? Дочь или внучка знаменитой Труди?

Скинул полог незаметного и упругой походкой прошествовал мимо парней из Гремона прямо в секретарскую. Девушка с конфетой коробки вскинула на него взгляд, оценила преподавательскую мантию и значок магистра, поднялась из-за стола и произнесла своим звучным голосом:

— Магистр Алан Баррский, если не ошибаюсь? Временный администратор Адель Мансель к вашим услугам.

Уф, не она!

* * *

Последнее время я часто думала о том, с какого момента моя жизнь пошла наперекосяк. И каждый раз моя мысль возвращалась к тому моменту, когда заезжему художнику вздумалось написать мой портрет. Это было ещё в школе, в старшем классе. Его привела наша учительница рисования и с трепетом представила как своего учителя. Нам он не понравился и мы не поняли, зачем учительница привела в класс противного старикашку с красным носом и лицом запойного пьяницы.

Он обвёл весь класс нашей женской гимназии мутным, но сальным взглядом и сказал госпоже Матильде:

— Ну и цветничок у тебя тут, Тильда! Позволь, я посижу в уголке, порисую с натуры.

После урока противный старикашка ушёл, так и не показав никому, что же он там нарисовал. Мы почему-то решили, что ничего. Это была ошибка. Примерно через декаду я увидела учителя госпожи Матильды у нас дома. Он пришёл к отцу и предложил ему купить портрет дочери.

Нашёл к кому прийти! В нашем городе все знали, что у Иоганна Вюрцля снега в зимний день не допросишься. Более скупого человека не найти. Он и мою маму вместе с братиком уморил: пожалел заплатить ведьме, чтобы роды приняла. Потом ругался: вторая женитьба обошлась ему дороже услуг повитухи, а Вилма не родила сыновей, только дочек. И добро бы был бедным. Нет, вполне зажиточный человек. Торговал отец полотном и постельным бельём, в своей гильдии числился уважаемым торговцем, его торговый дом процветал. Только вот работники у него не держались, слишком часто он задерживал им жалованье.



Вот к такому скупердяю и явился художник с портретом. Развернул тряпку, в которую был завёрнут холст на подрамнике, и продемонстрировал. Затем стал уговаривать отца: портрет такой красавицы, как его дочь, поднимет престиж семьи. Напрасное сотрясение воздуха: Иоганн выгнал старикашку, сказав, что и гаста не заплатит. Он ничего не заказывал, а всякие там, являющиеся без зова, в его доме имеют один шанс: быть спущенными с лестницы. Художник было стал спорить, и тут отец выполнил свою угрозу: выкинул-таки пьяницу за дверь.

Из окошка второго этажа я видела, как тот упал на камни мостовой и больно стукнулся. Затем приподнялся, показал нашему дому кулак и что-то прокричал. Чувствую, проклял папашу. Потом ушёл, ковыляя, и унёс портрет.

Отец счёл инцидент исчерпанным, а зря. Не прошло и двух декад, как во всех конфетных лавках появились коробки, на которых красовалась моя физиономия с подписью «Портрет Труди Вюрцль». Сами же конфеты назывались «Гремонская красавица». Художник подправил первоначальную работу: вместо школьного платья и фартука девушка на картинке носила полупрозрачную шемизетку и корсаж традиционного костюма.

До той поры шоколад в Гремоне продавался только заморский, это был первый местный опыт и вышел он более чем удачным. Коробки, несмотря на высокую цену, расходились как горячие пирожки, а вместе с ними и моя физиономия. Меня стали узнавать на улицах, тыкать пальцем. Это было невыносимо.

Ещё через две декады от меня отказался жених.

За Густава меня просватали ещё в детстве и я росла с сознанием, что вот за этого мальчика я выйду замуж когда вырасту. Он мне нравился. Высокий, симпатичный, внешне чем-то на меня похожий: тоже голубоглазый блондин. Его отец, как и мой, торговал тканями, только не полотном, а более дорогими и изысканными материями: сукном, драпом, велюром, а также тафтой, атласом и муаром. Господин Шнедель был гораздо богаче отца и поэтому в нашем доме считалось, что Густав — очень достойная партия и ему даже разрешалось гулять со мной в саду без присмотра взрослых. Скажу честно: мы пару раз целовались. Глупо, по-детски, но тем не менее. Места у нас очень патриархальные. Если бы кто узнал, случился бы скандал на весь город.

Мы с Густавом ждали только моего выпускного. Сразу после него должны были объявить о нашей свадьбе. И вот примерно за пять декад до этого события господин Шнедель пришёл к моему отцу и заявил, что помолвка расторгнута. Он не может позволить, чтобы портрет его невестки красовался на коробках с конфетами, которые может купить каждый.

Папаша ничтоже сумняшеся предложил ему выкупить права на изображение у конфетного фабриканта. Ага! Ни до, ни после я не слышала, чтобы так орали. Господин Шнедель поносил пресловутую жадность отца на все корки. Вопил, что папаша сам должен был думать головой и выкупить картину у художника, когда тот её принёс. Выходит, он знал, что старикашка сначала побывал у нас и лишь потом отправился к кондитерам? Отец оправдывался, но ничего не помогало. Я где-то понимала резоны Шнеделя и не слишком на него сердилась. Очевидно, что виноват был мой отец. Не зря я тогда чуяла беду.

После этого начались для меня тяжёлые дни. Всего ничего до заключительных экзаменов, надо сосредоточиться на них, а я только и делала, что плакала. До сего момента я считалась не только первой красавицей, но и лучшей ученицей в классе, гордилась этим, а тут забыла обо всём.

Все экзамены я пребывала в каком-то полубредовом состоянии, двигалась и говорила машинально, не думая. Как ни странно, сдала все предметы на отлично, даже не заметив как. Не зря наша классная дама всегда говорила, что у Вюрцль знания к мозгу гвоздями прибиты. Так что руководство школы, хоть и перешёптывалось за моей спиной, но аттестат с отличием зажимать не стало. Зато пострадала госпожа Матильда: её уволили за то, что привела на урок художника-пьяницу. Жестоко, но справедливо.

Когда я вышла из школы, прижимая к груди аттестат, меня у ворот встретил Густав. Рядом стоял экипаж, на котором он приехал. Мой бывший жених, ласково, как раньше, улыбаясь, сделал жест, приглашая меня внутрь кареты. Хорошо, что в эту минуту включилась соображалка и я, вместо того, чтобы туда сесть, задала вопрос:

— Густав, ты хочешь снова сделать мне предложение? Вопреки воле твоей семьи? Тогда правильно было бы обратиться к моему отцу, а не приглашать меня в сомнительную поездку.

Этот гад обиделся и выложил мне всё как на блюдечке.

Он, видите ли, до сих пор в меня влюблён, но после того, как с лёгкой руки скотины-художника моя репутация пошла демонам под хвост, жениться на мне не может. Это повредило бы торговле его отца. Зато предлагает пойти к нему в содержанки. Это торговле не повредит. И пусть я не беспокоюсь, содержание хорошее, ещё и дом в придачу.

Как я его тогда не убила, не знаю. Помню только, что его физиономию украсили царапины от моих ногтей, но не могу сказать почему: я всего лишь наградила его пощёчинами. С двух рук.

Так как это происходило у ворот нашей гимназии, а она стоит на главной площади, назавтра об этой сцене знал весь город.

Вот тогда-то я и узнала, что такое жизнь.

До этого всё по большому счёту было неплохо. Конечно, приходилось экономить на всём, чём можно и нельзя. Даже училась на отлично я не просто так, а чтобы папаше не пришлось платить за учение. Из-за скупости отца Вилма, моя мачеха, сама варила мыло, плела кружева, шила платья и держала кур той мелкой бионской породы, о которой говорят, что эти птички и на камнях прокормятся. Мне регулярно приходилось штопать чулки и крутить ручку крупорушки, а питались мы тем, что готовилось из мясных обрезков, которые приличные люди покупают дворовым псам, хотя денег у папаши хватило бы держать повара и баловать семью изысканными блюдами. Это казалось маленькой девочке лишением и унижением. Ха! Не знаю как там с лишениями, а унижения я хватила полной ложкой как раз в этот период. Дня не проходило, чтобы какой-нибудь скот не пришёл и не начал торговать меня у отца. Брак, естественно, никто не предлагал, только взять на содержание. Самым ужасным было то, что я отлично понимала: отец с удовольствием продал бы меня кому-нибудь, чтобы не держать в доме и не кормить больше. Удерживало его одно соображение: дочь-содержанка положила бы конец существованию торгового дома Вюрцль. После такого скандала гильдия не потерпела бы отца в своих рядах. Спасибо Вилме: она каждый день ездила папаше по мозгам, напоминая об этом обстоятельстве.

Так прошло лето, а в начале осени грянул гром: умерла моя бабушка, мама мамы. Я её плохо знала, она настолько не переваривала моего отца, что не желала появляться в его доме. А вот папаша возлагал на неё большие надежды. Даже назвал меня Гертрудой в её честь. Второе имя — Аделина — мне дали в честь другой бабушки, которую я не могла помнить, так как она умерла задолго до моего рождения.

Так вот. Бабушка Гертруда оставила завещание. Всё своё состояние (немаленькое) она оставила своей единственной внучке (мне), но обставила получение наследства такими условиями, что папаша от злости только скрежетал зубами.

В пространной преамбуле она писала, что всю жизнь мечтала учиться, но её мечте не суждено было сбыться. Поэтому внучка получит её денежки, если поступит в высшее учебное заведение всё равно какой направленности, окончит его и получит диплом. Если же она предпочтёт науке брак, то тогда деньги госпожи Гертруды Манцль останутся в банке ждать того её потомка женского пола, который выберет ученье. Количество поколений значения не имеет, но деньги могут переходить только по женской линии. Если же линия прервётся, а завещание так и не будет исполнено, то всё состояние старушки отойдёт Гремонскому королевскому училищу правоведения, в котором учился последний муж моей бабушки.

Остальные условия могут быть оглашены только наследнице и только в том случае, если она выразит желание учиться.

Когда я слушала это завещание, то впервые со дня, когда меня бросил Густав, хохотала. Правда, не вслух, а про себя. Бабушка Гертруда поставила папашу раком. Он-то надеялся на эти денежки, а теперь ни гаста не получит.

Но когда завещание было наконец зачитано и из конторы нотариуса мы пошли домой, я подумала о другом. Учиться — это выход. Вопрос только чему. Несмотря на то, что я закончила школу с отличием, особых склонностей ни к какой дисциплине у меня не было. Может, я бы выбрала то самое училище правоведения, но туда девушек не принимали. В Гремоне их вообще мало куда брали.

И тут я вспомнила о том, что родилась магом. Это обстоятельство до сих пор играло в моей жизни настолько незначительную роль, что я не придавала ему значения. Относительно небольшой резерв не позволял надеяться на то, что меня возьмёт к себе и обучит какой-нибудь знатный дом, поэтому папаша посоветовал выбросить бредни о магии из головы. В кои-то веки я его охотно послушалась.

В начальных классах гимназии мы с ещё двумя девочками посещали дополнительные занятия господина Манна, местного мага, который учил нас контролировать дар. С тех пор раз в декаду я ходила в его контору и сливала излишки магии в накопители. За деньги, разумеется, которые тут же загребал папаша. Хоть бы раз петушка на палочке мне купил.

Маленький резерв не позволял мне претендовать на обучение в Гремоне, недостаток подготовки закрывал путь в Элидианский университет. Зато недавно открытая высшая школа магии в соседнем Лиатине готова была принять даже такую, как я.

Если бы мой отец не был таким жмотом, я бы, наверное, никогда об этом не узнала, но он экономил на газетах и читал те, что развешивались на специальных стендах для неимущих. Так что по дороге от нотариуса домой он остановился почитать прессу, а я из-за его плеча как раз и увидела объявление Лиатинской школы. На другой же день, улучив момент, когда папаша занялся с поставщиком, сбегала к нотариусу, сказала, что хочу учиться магии и спросила, годится ли для этого Лиатинская высшая школа.

Он почему-то очень обрадовался и сообщил, что годится, лишь бы меня туда приняли. На время учёбы мне полагается вполне щедрое содержание, а впоследствии, хоть я и не смогу получить капитал в целом, но буду иметь право пожизненно пользоваться процентами и завещать всё кому пожелаю.

Что ж, для такой, как я, просто отличный вариант.

Оказалось, у бабушки имелось и ещё одно условие: для учёбы я должна была официально принять её фамилию. Вроде как подтверждение намерений. Я не очень поняла, зачем ей это было нужно, но не видела особой разницы между тем, чтобы быть Вюрцль или Манцль. Я вообще должна была стать Шнедель, так какая разница? Выразила согласие и получила от нотариуса бумагу, по которой в мэрии мне не должны были чинить препятствий. Обычно сменить фамилию можно только в браке, в других случаях нужно разрешение отца, но выполнение воли покойного даёт возможность обойти это условие.

Дома поговорила с Вилмой, она всегда была ко мне добра настолько, насколько это возможно. Мачеха меня поддержала, подарила новые туфли, которые ей были малы, и пообещала ничего не говорить отцу. До сих пор за это ей благодарна.

На следующий день с утра, стоило папаше уйти на работу, отправилась в мэрию и сменила фамилию, а уже вечером порталом перебралась в Лорну, столицу Лиатина. Нотариус ждал меня у дверей нашей ратуши, проверил бумаги и выдал аккредитив на фамилию Манцль в счёт моего полугодового содержания, так что денег хватило и на перемещение, и на гостиницу, и на многое другое.

Наутро в канцелярии школы выяснилось, что я едва не опоздала: приём документов заканчивался в этот день. К счастью, удалось проскочить в закрывающуюся дверь. Секретарь выдал мне список вступительных испытаний и сообщил, что, как иностранка, я прежде всего должна пройти собеседование у проректора по учебной работе.

Глава 2

Я шла к проректору как на казнь. Мне до сих пор не приводилось общаться со столь высокопоставленными людьми. Проректор — это же почти ректор, царь и бог для студентов. Мало ли как он отнесётся к девчонке с минимальным даром и без особых талантов? Вдруг меня сейчас развернут и отправят обратно?

От страха я даже не прочитала имя на табличке, так и ввалилась в кабинет. А там меня встретила ОНА. Марта ар Герион. Эта невысокая, хрупкая, изящная женщина с облаком золотистых волос и внимательными серыми глазами на первый взгляд показалась мне совсем ребёнком. Я даже сначала испугалась, что попала не туда. Не может быть проректором столь юное существо. Но она заговорила и обман чувств рассеялся. Передо мной за широким дубовым столом сидела зрелая, умудрённая опытом женщина. Вопреки моим опасениям она приняла меня ласково, не стала выяснять ничего про мой потенциал, а расспрашивала о семье и учёбе в школе. Очень скоро я выложила ей немудрящую историю моей жизни. Повинилась, что учиться пошла не из-за тяги к науке, а ради того, чтобы бежать из родного дома. Она не рассердилась, а сказала, что пути к знанию у всех свои. Главное, чтобы я старательно училась и ценила школу, которая дала мне эту возможность.

Уж это я могла ей обещать!

Она же посоветовала мне расстаться с последней ниточкой, связывающей меня с изображением на конфетах. Раз уж я сменила фамилию и теперь Манцль, то могу откинуть и имя Гертруда. Есть же у меня второе? Аделина? Очень красиво и вполне законно. А главное, никто не узнает Труди Вюрцль в Аделине Манцль. Можно будет сделать вид, что на коробке портрет моей прабабушки, ведь картина написана в достаточно архаичной манере.

За этот совет я готова была расцеловать госпожу проректора. Я вдруг почувствовала, что рождаюсь заново, для совсем новой, непохожей на прежнюю, жизни.

Пока мы разговаривали, в кабинет быстрыми шагами вошёл высокий, худощавый господин очень сурового вида. Он бросил на меня пронизывающий взгляд, от которого хотелось спрятаться и никогда больше не высовываться. Но госпожа Марта его ничуть не испугалась. Вскочила, подбежала и чмокнула его в щёку, благо он наклонился. Затем представила меня:

— Познакомься, Кон, это наша будущая студентка из Гремона. Дар на нижней границе уровня, зато девочка старательная и ответственная.

Затем обратилась ко мне:

— Это наш ректор архимаг Конрад ар Герион, мой муж.

А я только подумала: как же она его не боится. Но страшный до колик ректор смотрел на свою жену с таким безграничным обожанием, что я впервые в жизни позавидовала. Хотелось, чтобы и на меня так смотрели. Не с похотью, не с вожделением, а с любовью и нежностью. Только вот лучше пусть это будет кто-то другой, не такой страшный.

В общем, можно догадаться: меня приняли.


Встреча с Мартой ар Герион на много лет определила мою дальнейшую жизнь.

Вероятно, я ей чем-то понравилась и все семь лет учёбы она меня поддерживала. Это выражалось не в поблажках, нет, скорее в ответственности. Чуть не с первого дня меня сделали старостой группы, на третьем курсе — старостой женского общежития, а на пятом — старостой факультета. И никто не говорил, что для этого у меня резерв маловат.

Соученики уважали, несмотря на то, что каждый поначалу норовил поухаживать и тыкал мне в нос пресловутой коробкой. Но я давала жёсткий отпор, уверенно врала про бабушку и они в конце концов переставали смотреть на меня как на блондинку. Училась я старательно и если по некоторым предметам имела не высшие оценки, то из-за недостатка резерва, а отнюдь не рвения. Это тоже помогало завоёвывать авторитет.

К тому же в Лиатине сильных магов раз, два и обчёлся. Мало кто из сокурсников существенно превосходил меня в силе. А таких я всегда могла поставить на место с помощью знаний.

Марта время от времени вызывала меня к себе, чтобы дать какое-нибудь важное поручение. Всегда при этом поила чаем, угощала конфетами и расспрашивала о житье-бытье, интересовалась успехами. Порой её вопросы и реплики казались мне странными, неожиданными, но к уже к середине обучения я поняла: Марта мягко, ненавязчиво подталкивала меня к выбору своего пути в магическом мире.

С моими сорока тремя по шкале Хорна вариантов было немного. А если учесть женский пол и природную привлекательность, то их количество и вовсе стремилось к нулю. Кафедры, где особая сила не требовалась, по большей части возглавляли мужчины, которые с удовольствием завалили бы меня в постель, но не готовы были признать меня равной им хоть в чём-то. Я прекрасно понимала, что Марта их убеждать не станет, настолько её доброжелательность не распространялась. К тому же я и сама не приняла бы подобной помощи. Не хватало, чтобы мне потом этим в нос тыкали.

Оставалась теоретическая магия, кафедру которой возглавляла сама Марта, общая магическая теория (совсем другая дисциплина, рассказывающая о том, как строятся заклинания) и история магии.

Математику я знала и любила ещё со школы. Правда, там нам её преподавали в урезанном виде, но в Лиатине мне быстро удалось наверстать упущенное. Я бы с удовольствием стала делать диплом у госпожи Марты, если бы не два обстоятельства. Во-первых, меня и так считали её любимицей и обязательно попрекнули бы этим. Во-вторых, я честно оценивала ситуацию и понимала: есть более достойные с меньшим чем у меня резервом, а места на кафедре нашего проректора не бесконечные. В результате она взяла двух лучших на курсе математиков, а я решила делать диплом по общей магической теории, но в историческом её аспекте. Даже руководителей себе взяла двоих, сразу с двух кафедр. По общей магии магистра Феофанию, а по истории — магистра Нуклеуса. Оба старые, заслуженные, они смотрели на меня как на любимую внучку: поддерживали и гордились.



Было и ещё одно, дополнительное обстоятельство, мешавшее мне делать диплом на кафедре Марты: я влюбилась. Втрескалась как полная дура. Произошло это в конце предпоследнего курса.

Я как раз принесла госпоже Марте списки групп для прохождения практики и мы обсуждали, стоит ли спихивать всех отстающих в одну группу, как того желал декан, или распределить их равномерно по всем. Тут распахнулась дверь и в кабинет ворвался свежий ветер. Я не шучу. Именно так я восприняла появление Генриха.

Кто такой Генрих? О, в этом-то и была моя трудность. Генрих ар Герион, старший сын Марты и Конрада ар Герионов, закончил своё образование в Элидиане, получил там магистерскую степень и вернулся домой на каникулы.

Он был прекрасен. Хотя почему был? Он и сейчас прекрасен, только не для меня. Марта обрадовалась его вторжению, расцеловала сына и представила нас друг другу. Я с трудом прошептала своё имя. Мне не хотелось отрывать от него глаз. Такой же высокий как отец и очень на него похожий, он не производил впечатления мрачного и сурового.

Вообще, в отличие от Конрада, внешность которого нравилась только его супруге, Генрих был красив яркой, оригинальной красотой. Волосы как у матери: светлые и вьющиеся, глаза тёмные, как бездонные колодцы, а брови, усы и щёгольская бородка — чёрные.

Резкие до некрасивости черты отца у него были смягчены и слегка подправлены природой. В результате получилось невероятно привлекательное лицо без тени слащавости и банальщины. А как он улыбался! Но всё, не надо об этом.

Главное я сказала: втрескалась в него с первого взгляда. До умопомрачения. Ему я тоже понравилась. Когда мы вместе вышли из кабинета Марты, Генрих потащился за мной. Проводил до общежития, рассказывая разные байки о своём житье-бытье в Элидиане. На вопрос, почему не стал учиться здесь, в Лиатине, махнул рукой и сказал, что для него это было бы потерянным временем. Резерв у него не меньше, чем у отца, поэтому ему требовалось более серьёзное обучение. А вот теперь он вернулся и займёт место преподавателя. Какого предмета? Пока не знает: мать подумает и предложит варианты. Но вообще-то он занимается тем, до чего в Лиатине пока никто не дорос: сложными магическими конструктами.

О чём это я? Ах, да. О том, что Генрих с порога начал за мной ухаживать. Если бы я не влюбилась как полная дура, то заметила бы, что его ухаживания ничем не отличались от ухаживаний остальных. Да, я ему нравилась, красивые девушки вообще много кому нравятся, но это была не любовь. Это стало ясно, когда он меня бросил.

Но сначала я летала как на крыльях. Тем более, что госпожа Марта поддержала выбор сына. Сказала, что в нём много раздобайства, а Аделина, то есть я — серьёзная девушка и сможет поставить его в рамки. Глупая надежда: человек таков, каков он есть, его не изменишь. Она была готова видеть во мне невестку и поощряла наш роман. Лучше бы она этого не делала.

Но сначала я летала как на крыльях. Всё лето Генрих был в Лорне и всё лето ухаживал за мной. Впервые в жизни я столь легкомысленно проводила время. Мы гуляли, ели мороженое на улицах, даже катались на каруселях точно малые дети. Смеялись, шутили, болтали обо всём и ни о чём. По вечерам мы часто приходили в дом ар Герионов. Марта выставляла угощение и вела себя так, что мне хотелось назвать её мамой.

Но пришла осень и Генрих уехал. В Лиатине ему занятия пока не нашлось. Зато из Валариэтана пришёл запрос на разработку чего-то там и мой жених с криками: «Это великая честь!» умчался.

От него приходили письма, сначала часто, потом всё реже. На день зимнего солнцестояния он приехал, привёз подарки всем и мне в том числе, потом уехал и больше с тех пор я его никогда не видела. В середине весны он прислал матери сообщение, что женился на ведьме из Ремолы и счастлив.

Марта долго не хотела мне говорить, что жених мой женился на другой. Сказал Конрад. Он вообще был сторонником правды во всём, пусть и горькой. Полностью разделяю его точку зрения.

Узнав, что Генрих ко мне не вернётся, я не стала рыдать и биться головой об стену. Некогда было. Я как раз заканчивала писать свой диплом и готовилась к последним экзаменам. Вообще, я заметила, что экзамены для меня трудная пора не потому, что сдавать их тяжело. Нет. Просто неприятности и несчастья как будто подгадывают и случаются именно в это время. С другой стороны, за занятостью их можно и не заметить.

В начале лета я получила диплом с отличием и предложение продолжить работу на кафедре общей магии. Кстати, за моё назначение очень ратовала Марта. Сказала: если сын её дурак, то она ни разу не дура, а у Аделины, то есть у меня, дар преподавания.

Если честно, мне по вполне понятным причинам не особо хотелось оставаться, но других вариантов тоже не было. Ехать в глушь городским магом? С моим резервом? Вздор. Я приняла предложение нашей школы.

Только вот ближе к началу нового учебного года Генрих прислал сообщение, что прибывает в Лорну с молодой женой. Он не будет преподавать, а по поручению совета магов Валариэтана займётся проектом по совмещению магии и механики. Так как маги есть везде, а механики только в Лиатине, совету показалось разумным заниматься этим здесь.

Спасибо Марте! Прежде чем вызвать меня и огорошить, она хорошенько подумала и подготовилась. Так что когда я к ней пришла, то узнала, что еду на трёхгодичную стажировку в Элидианский магический университет. Если я там приживусь и не захочу возвращаться, то никто мне ничего не скажет. Она как будто угадала моё желание! После этого весть о возвращении Генриха, конечно, ударила меня по мозгам, но как-то вскользь. Я уже вся была в подготовке к переезду.

* * *

Для слабой магички в Элидианском университете меня встретили неплохо. Сразу дали место в аспирантском общежитии. Затем послали на факультет прикладной магии и поручили помогать магистру Эорнису с кафедры общей теории магии. Он же поручил мне вести занятия со студентами подготовительного отделения.

Кстати, в Элидиане моё имя снова переделали. Для начала Аделину сократили до Адели. Потом выяснилось, что такое количество согласных подряд местным ни за что не произнести. Манцль? Тьфу! По своему обыкновению добавили одну гласную букву и перенесли на неё ударение. Я стала Адель Мансель. Имя вполне в элидианском духе. Под эту марку я даже одеваться стала по-иному. Более ярко, что ли. Это не значило, что я стала позволять себе наряды цвета «вырви глаз». Просто до этого оттенки моих платьев были тусклыми, как будто припорошенными пеплом. В Гремоне это счиалось признаком хорошего тона. Теперь же я стала одеваться в те же цвета, но более глубоких, насыщенных тонов. Честно скажу: это пошло мне на пользу.

Вообще жизнь в Элидиане мне понравилась своей свободой. Тут столько людей, что им некогда интересоваться всеми встречными и поперечными. Особенно в университете. Есть должностная инструкция, а в остальном делай что хочешь, никто слова не скажет. Конечно, в рамках закона. Зато обычаями, как в Гремоне, никто не заморачивается.

Конечно, и тут на меня наседала толпа поклонников, но преподаватель защищён гораздо лучше студента. Тем более что заведующий кафедрой, увидев мои голубые глаза и белокурые косы, отправил меня в помощь к самому древнему из преподавателей. Чтоб не приставал.

Через некоторое время я добилась того же, за что боролась в Лорне: уважения коллег и учеников. Один, который начал с того, что клеился каждую минуту, даже так и заявил: он забыл, что я блондинка, и воспринимает меня как одного из преподавателей.

* * *

Стажёров из разных стран в Элидианском университете немного, человек двадцать. Гоняют их тут и в хвост, и в гриву. Спихивают на них всё то, от чего отбрыкиваются штатные преподаватели. Тут тебе и дежурства, и ведение документации, и прочие нудные обязанности, отнимающие кучу времени и не приносящие удовлетворения от сделанной работы.

Все, естественно, вопили и возмущались. Жаловались, что у них совершенно не остаётся личного времени. Я, наверное, тоже стала бы возмущаться, если бы это самое время мне было нужно. Наоборот, загрузка по самую маковку давала возможность не думать о плохом. Бывали дни, когда я ни разу не вспоминала о Генрихе.

Летом стажёров отправляли работать в приёмную комиссию, а затем целых четыре декады, до первого дня осени длился отпуск.

Мне в отпуск было ехать некуда, поэтому я оставалась в университете. Там всегда полно работы, так что я находила, чем заняться. Главное, что это была не моя обычная деятельность, поэтому я успевала отдохнуть.

Марта оказалась права. Видимо, боги действительно оделили меня даром преподавания. Мои группы каждый год оказывались лучшими, мои студенты получали высшие баллы на вступительных. Думаю, именно поэтому на третий год, когда моя стажировка должна была закончиться, декан вызвал меня к себе и предложил остаться в штате. Конечно, всё на том же подготовительном отделении, но на большее я рассчитывать не могла. Такое предложение можно было счесть серьёзным достижением, так что я согласилась не раздумывая. Всё равно мне некуда было податься. Зато в качестве штатного преподавателя я получала пожизненный вид на жительство и могла купить себе дом. Теперь, когда у меня был на руках диплом, завещание бабушки разрешало такое целевое использование капитала.

В общем, в результате предложение декана я решила осесть в Элидиане.

Произошло это весной, а контракт со мной должны были подписать после сессии и окончания вступительных экзаменов. Как раз тогда заканчивался срок моей стажировки.

Поэтому летом меня, как обычно, определили на приём документов у молодняка. Как человека опытного, посадили руководить секретариатом приёмной комиссии.

Отличное занятие, в меру нудное, в меру беспокойное. Главное: я не сталкивалась с абитуриентами напрямую. Только в случае конфликтов. Живи да радуйся.

И тут, как обычно, всё пошло наперекосяк.

Снова вызвал меня декан и огорошил: моей работе в приёмной комиссии пришёл конец. Нет, они меня очень ценят, работаю я превосходно, вот только мои выдающиеся навыки администрирования понадобились в другом месте.

Архимаг Эндор Кассийский (кто такой не знаю) собирает международную команду молодых магов для исследования аномальной зоны долины Ласерн. Выезжают они примерно тогда же, когда студенты отправятся на практику, а в Элидиану прибыли уже сейчас. Их надо встретить, оформить все документы, поселить в аспирантском общежитии, а затем отправить на маршрут. Ну и что, что я никогда этим не занималась? Существует инструкция, по ней и надо действовать. Если что, Эндор Кассийский подскажет и поможет.

В общем, меня послали в сектор А3. Я и не знала, что такой существует. Оказывается, он временный, создаётся для какой-нибудь надобности, а затем благополучно исчезает.

Скажете: так не бывает? У магов бывает всё. Конечно, это не иллюзия и не фантом. Есть вход, которого обычно не видно. Оттуда при необходимости открывают постоянно действующий портал в некий заброшенный замок. На нужды университета в нём отведено целое крыло. Жить там нельзя, но для административных целей годится в лучшем виде.

В первый день меня туда отвёл лично Эндор Кассийский. Очень деловой дядечка: потратил полдня, чтобы ввести меня в курс дела, заставил выучить наизусть инструкцию, показал все формы и папки, а затем исчез как не было.

На второй день я работала там в гордом одиночестве. Не вовсе одна: маги стали потихоньку прибывать. Приехали три ведьмы из Ремолы и три красавца-брюнета из Кортала. Но вот из персонала не появилось больше никого.

Утром третьего дня, не успев встать с постели, я получила от Эндора послание. Он больше не занимается экспедицией. Теперь её возглавляет магистр Алан Баррский. Так что он просит меня прийти вовремя: магистр Баррский очень не любит опозданий.

Не знаю, чего уж он там не любит, но только до полудня магистр Баррский так и не явился. Зато приехали маги из разных стран, поголовно мужчины. Все со своими закидонами.

Три парня из Мангры глазели на меня как на пряник и пытались поговорить с глазу на глаз, но при этом страшно мешали друг другу. Я просто готова была хохотать.

Следом за ними прибыли умопомрачительно красивые ребята из Дарсы. С каждого хоть картину рисуй. Даже по именам можно было догадаться, что они — потомки эльфов. Эти меня не клеили, думаю, на их фоне я воспринималась как сорт третий, уценённый. Они и смотрели на меня соответственно.

Забежали двое элидианцев и предупредили, что от них будет ещё девушка. К вечеру должна подойти. С ребятами я была знакома, в одном общежитии живём. Девушку знала тоже и огорчилась: могли бы кого получше выбрать в международный проект. Эта Берта выделялась только тем, что её дядя был деканом боевого факультета, других положительный качеств за ней не числилось.

Ближе к полудню появились сальвинцы. На вводном занятии я всегда рассказываю, что на нашем континенте существуют два государства, основанные эльфами: Сальвиния и Дарса. Хотя дивный народ покинул наш мир, но их кровь до сих пор сказывается в потомках. По умолчанию я представляла себе, что сальвинцы и дарсианцы должны быть похожи. Ничего подобного! В смысле ничего общего. Парни из Дарсы вели себя хоть надменно, но пристойно. Бланки заполняли, документы предоставляли, требований не выдвигали. Взяли квиточки на заселение и ушли. Эльфийское высокомерие выражалось в основном во взглядах, а их к делу не подошьёшь.

Не то красавчики из Сальвинии. Эльфийских черт в них было на порядок меньше, а гонору на порядок больше. Вот они вынесли мне весь мозг. Достали так, что я готова была прибить всех троих. Особенно главного. Красивый, конечно, парень, но уж очень невоспитанный. Начал с того, что ввалился с гордым видом, здороваться счёл ниже своего достоинства, зато сообщил, что он — принц Александр! Как будто весь мир знает, кто такой принц Александр и заранее падает в обморок от восторга.

А мне что принц, что не принц. Инструкция для всех одна. Я вежливо поздоровалась и предложила ему пройти обычные процедуры: заполнить анкету, ответить на вопросы и пройти тест на шаре Хорна.

Анкету пришлось заполнять мне самой, он побрезговал взять чернильную палочку в руки. Зато пока я писала, он пялился в вырез моего платья. На вопросы отвечал тоже с пятого на десятое, видимо, наличие крохотного участка обнажённой женской кожи сворачивало его сиятельные мозги набекрень. А уж когда я предложила ему взять в руки шар Хорна…

Он устроил балаган.

Видите ли, всей Сальвинии известен его великий магический резерв и я нанесла небывалый урон его чести, заставляя пройти стандартный тест. Упирался как осёл. Обзывал меня дурой и блондинкой, клеймил позором и удивлялся, как элидианцам пришло в голову посадить такую убогую на такой ответственный пост. Наконец один из его спутников вмешался и чуть ли не силой впихнул разошедшемуся принцу шар в руки.

Я тут же воспользовалась ситуацией и сняла показания, огласив их как можно громче. Дело было сделано.

Когда наконец удалось выпихнуть Александра вместе с тем самым его приспешником и заняться третьим сальвинцем, симпатичным рыжеватым парнем, дверь в коридор внезапно растворилась и в мой кабинет вошёл мужчина в мантии магистра.

Он не мог быть никем иным как Аланом Баррским.

Ну наконец-то! У меня с души просто камень упал. Я тут людей оформляю, а начальства нет как нет. Неприятно.

Поэтому я обрадовалась магистру как родному. Вскочила и представилась. Только потом обратила внимание, что он смотрит на меня как-то странно.

Глава 3

Алан не мог оторвать взгляда от девушки. Он просто тонул в огромных голубых глазах, любовался фарфоровой гладкостью кожи, готов был как муха в паутине запутаться в золотистых прядях пушистых волос. Она была ещё красивее, чем на картинке, а кроме того, очень обрадовалась его приходу, поэтому вместо элегического выражения сейчас на её лице изображалась искренняя радость. Магистр отлично понимал, что с его личностью радость не связана, скорее это ликование при встрече начальства, но всё равно было приятно.

Но нельзя было простоять так вечность, надо было что-то сказать. В конце концов, его послали руководить этим безобразием.

Так что он сделал шаг вперёд и произнёс:

— Очень приятно, Адель. Познакомьте меня с молодым человеком. Он же тоже наш участник, я не ошибся.

— Это Левкипп из Сальвинии, магистр, — улыбнулась красавица и повернулась к парню, — Левкипп, позвольте вам представить нашего руководителя магистра Алана Баррского. И давайте закончим с вашим оформлением.

Парень таращился на Алана как на картину в музее.

— Вы — Алан Баррский? — выдохнул он, — Я читал ваши работы о тайне Горячих болот. Большая честь работать под вашим началом.

Алан почувствовал огромное облегчение. Хоть один из этих заносчивых сальвинцев его знает и уважает. Это значительно упрощает его задачу. А то этот принц Александр…

Он пожал парню руку и сделал знак девушке: продолжайте, не обращайте на меня внимания. Она понятливо кивнула и быстро принялась писать. По сути все основные формальности уже были исполнены, оставалось только выдать Левкиппу квиток на заселение и талоны на еду, после чего он ушёл, оглядываясь. Непонятно было, то ли он не может отвести взор от прекрасной Адели, то ли от своего кумира Баррского.

Как только кабинет опустел, Алан опустился на стул перед столом администраторши, махнул рукой, создавая полог тишины, и сказал:

— Вы молодец, Адель. Я пришёл немного раньше и имел удовольствие видеть, как вы расправились с этим зазнайкой-принцем. Очень впечатляюще.

Улыбка девушки стала грустной.

— Это ерунда. Вы не представляете, как трудно порой бывает справиться с моими обычными подопечными. После них принц для меня — семечки. Просто не надо реагировать на его выпады и он быстро начинает схлопываться.

— Не надо скромничать, — заметил Алан, — Я бы с ним так легко и элегантно не справился.

— Ну так меня и прислали, чтобы вам в этом помочь, — твёрдо заявила девушка, — Это моя работа и я, надеюсь, умею с ней справляться. Лучше скажите, какие будут указания, магистр?

Какие указания? Этим вопросом она поставила Алана в тупик. Он только приладился разглядывать её нежное ушко, просвечивающее розовым среди золотистых волос. Но молчать он не мог, иначе какой он руководитель?! Поэтому он начал с простого и безобидного.

— Состав группы у меня есть. Для начала расскажите, кто уже зарегистрировался.

Девушка тут же протянула ему список и устно сообщила, что не прибыли пока только ребята из Гремона, Шимассы и Кортала. Ещё одна местная девочка должна подойти позже. Так как её селить не надо, то это вообще не проблема.

— Парни из Мангры стоят за дверью, заглядывают, но не решаются войти, — по секрету сообщил Алан Адели, — Ваша красота поразила их настолько, что ноги к полу примёрзли. А вы сами случано не из Гремона приехали?

— Из Лиатина, — спокойно ответила девушка, — Я стажёр, закончила там Высшую школу магии. Здесь уже третий год.

Её голос звучал так сладостно, что Алан не заметил, что она ответила не совсем на тот вопрос, который он задал. Хотелось поговорить с ней ещё, но она вдруг всполошилась.

— Нехорошо держать приехавших за дверью. Давайте я их оформлю, а затем отвечу на все ваши вопросы. Хорошо?

Алан нехотя встал.

Тогда давайте мне сюда всё, что у вас уже есть по группе, да я пойду в свой кабинет. Когда оформите последнего участника, проведём совещание. Расскажете мне о каждом подробно. Не факты биографии, они в бумагах должны быть изложены, а личные впечатления, — и, заметив её скептический взгляд, добавил, — В команде главное — правильно распределить роли, а для этого надо знать, кто что из себя представляет как личность.

Девушка кивнула и Алан снял полог тишины. Крикнул в коридор:

— Ну кто там? Заходите!

И быстро пошёл в свой кабинет. Не успев закрыть дверь, включил подслушку и сел за стол.

Тут же ввалилась толпа народа. Оказалось, пока они болтали, подтянулись ребята из Шимассы. Мало того, что явились, но и были приобщены гремонцами к сравнению сидевшей в кабинете девушки с картинкой на конфетной коробке. По ходу дела молодые маги сообща слопали оттуда все конфеты, которыми поначалу собирались угостить красавицу, и теперь стыдливо прятали коробку за спинами.

Самый высокий гремонец вылез вперёд и задал самый дурацкий из всех вопросов:

— Девушка, а как вас зовут?

Прекрасная девица сделала вид, что всё идёт как надо. Ответила:

— Адель Мансель, преподаватель теории общей магии. А как ваше имя?

— Хольгер Нюманн, — несколько растерянно ответил парень.

Он уже было поверил, что перед ним легендарная Труди Вюрцль, а тут! Надо же так обломаться! Прекрасная Труди никак у него не монтировалась с образом преподавателя общей магии. Ну хорошо, теории общей магии. Тем более. Девушка тут же воспользовалась его замешательством и всучила ему анкету.

— Очень рада. Заполняйте и подходите снова. Мне надо будет задать вам несколько вопросов и проверить резерв на шаре Хорна. Кстати, остальных это тоже касается. Подходите, называйте свои имена, берите анкеты и идите заполнять.

Все зашевелились, но упрямый Хольгер всё не желал уступить им место у стола. Спросил в отчаянии:

— Вы не из Гремона приехали?

— Из Лиатина, — улыбнулась ему Адель, — Я там училась.

Тут заволновались парни из Шимассы.

— А вы случайно не знакомы с Мартой ар Герион? Когда-то именно она со своим мужем создала наше учебное заведение, а потом уехала на свою родину в Лиатин.

— Знакома, и совершенно не случайно, — снова улыбнулась девушка, — Она была нашим проректором по учебной работе. Я, как староста факультета, с ней часто встречалась. Удивительная женщина. Стараюсь брать с неё пример, но у меня пока плохо получается.

Алан усмехнулся. Получалось у неё не просто хорошо — отлично! Он был знаком с Мартой, встречался, когда приезжал в Лиатин по делам. Именно она свела его с механиками, которые изготовили оборудование для последней экспедиции. Тогда эта маленькая женщина произвела на него огромное впечатление, в первую очередь не внешностью, довольно обычной, а манерой держаться и вести дела.

Так вот кого эта красотка ему так напоминала! Высокая, стройная красавица Адель имела мало общего с миниатюрной и средне-симпатичной Мартой. Разве только цвет волос… Но вот держалась она с той же непререкаемой уверенностью, так же доброжелательно, и вместе с тем твёрдо. Именно этими качествами она и подавила принца Александра. Ясно было, что на шею себе она сесть не даст.

Алан убедился, что дело регистрации новоприбывших в твёрдых руках, отключил прослушку и углубился в бумаги. Надо же было выяснить, где они будут базироваться и каков общий план экспедиции. Может, он сумеет что-то изменить и сделать его более интересным?

Чем дальше он читал, тем больше злился. То, что придумал для экспедиции Эндор, годилось, чтобы вправить мозги принцу Александру. Такое любил устраивать их учитель на младших курсах. Маги в месте без магии. Можно общёлкаться пальцами и надорвать горло заклинаниями, пытаясь хотя бы разжечь костёр. Очень хорошо показывало мальчишкам, возомнившим себя всесильными, кто они такие на самом деле. Хуже простых людей. У тех хотя бы огниво или спички имеются.

Такой урок очень нравился ведьмам. Им-то в такой аномалии колдовать ничто не мешало. Ещё бы: драконы и создавали эти заповедники чтобы оградить своих возлюбленных от охотившихся на них магов. Но это парни узнавали курсе на пятом, а тут начинали осознавать, что быть магом не так-то круто, как кажется. Ведьм учились уважать.

Долина Ласерн когда-то была местом, где драконы жили со своими человеческими подругами. Естественно, они защитили её как смогли. Потом, когда драконы ушли, там поселились люди, которые очень поначалу очень уважали своих ведьм, а потом забыли древние правила и стали их обижать. Сейчас там никто не жил. Можно было найти руины трёх деревень, но действующих селений не было. По преданию жители Ласерна обидели легендарную Армандину Бастиан и она прокляла их, после чего они быстро вымерли.

Вообще-то небольших аномалий типа Ласерна было полно по всему миру, только вот в эльфийских древних землях они отсутствовали: драконы туда никогда не совались. Поэтому сальвинский принц и не получил вовремя полезного урока. Но устраивать ради этого международную экспедицию взрослых магов? Это придумать надо было! Наверное, Эндор слился потому, что понял: такая детская прогулка может плохо закончиться. Оскорблённые в лучших чувствах молодые учёные, да ещё и маги… Не порвали бы руководителя на клочки просто так, вручную.

Итак, чем можно занять толпу молодых, самолюбивых и очень самонадеянных идиотов? Правильно, поисками сокровищ. В горах вокруг Ласерна полно древних пещер, в которых раньше жили драконы. Они ушли, но что-то ведь осталось? Только драконье золото здесь ни при чём. У магов самих золота как грязи. Нужны древние артефакты, которые умели создавать только драконы. Да, говорят, они всё забрали с собой. Но что-то же осталось? Иначе бы не всплывали то здесь, то там уникальные штучки, которые могли то, о чём современным магам приходилось только мечтать.

Если чуть выйти за границы древней аномалии, можно отыскать пещеры драконов. До сих пор найдено и исследовано три, но их должно быть неизмеримо больше.

Алан подозревал, что маги-нелегалы их уже давно их нашли и вытащили оттуда всё, что возможно, но вдруг им улыбнётся удача?

С другой стороны, даже если не улыбнётся, у экспедиции появляется вполне достойная научная цель. Как бы её получше сформулировать? И бедный магистр неизящно почесал затылок. Вспомнилось кстати его собственное путешествие в долину Ласерн. Это было на последнем курсе. Тогда руководитель экспедиции, кторым был тот самый Эндор, провёл их через всю долину почти до ущелья, откуда река Ласерн срывается водопадом. По дороге Алан приметил несколько очень перспективных мест, где можно было бы подняться повыше в горы. Там должны, нет, просто обязаны найтись пещеры драконов. Кажется, от тогда отметил эти места в своём личном дневнике. Зарисовки сделал. Точно! Вот оттуда он и срисует новый план экспедиции.

Дневник он привёз с собой, но оставил в номере гостиницы, а раз так, всё переносится на завтра. Даже на послезавтра. Надо проработать не только план, но и подобрать необходимое оборудование. Раз они полезут в горы, кое-что придётся докупить. Алан знал, что подобные международные экспедиции не страдали от недостатка финансирования.

И ещё. Ему нужна эта девушка. Не только здесь, в кабинете, но гораздо больше там, на месте. Она как-то без крика и ругани умеет строить этих ушлёпков. Сам Алан организаторскими способностями не отличался, все самые свои известные и результативные экспедиции проделал либо в одиночку, либо в паре с другом, которого уже нет. Нет, магистр Зиновий не умер. Хуже. Он женился и навек отказался от кочевой жизни полевого исследователя.

Но хрен с ним, с Зиновием. Просто у Алана никакого опыта руководства коллективом, тем более таким: набранным с бору по сосенке в разных странах с частенько противоположной ментальностью.

Так что кто-то, кто мог бы держать в рамках орду молодых магов, ему был просто необходим. А если это к тому же девушка, которая, не стоит скрывать, ему очень понравилась…

Вот сейчас же пойдёт к Эндору и скажет, что никуда не поедет, если к экспедиции не придадут административную единицу в лице Адель Мансель. Пусть добивается, старый хрыч.

Тут до него безо всякой подслушки донеслись голоса. Кажется, в кабинете Адели зрел скандал. Он открыл дверь, встал в проёме, но выходить не стал, прикрылся незаметностью., готовый ринуться на помощь, если понадобится.

Вокруг стола администраторши столпились парни. Было их немного, всего трое, но они обладали такими внушительными габаритами, что казались толпой. Кортальцы. А кто же ещё? Только их пока не было. Среди парней затесалась хорошенькая черноволосая девчонка в форменной мантии Элидианского университета. Она-то и визжала на высокой ноте.

Насколько Алан сумел разобрать, кортальцы пришли раньше и не хотели уступать ей очередь, пропустить впереди себя. Она же вопила, что они дураки, хамы, грубияны и требовала, чтобы Адель отложила документы кортальцев и занялась ею первую очередь. Она спешит. Белокурая красавица смотрела на неё со спокойным, безучастным выражением лица, но похоже было, что брюнетка успела её достать до самых печёнок.

Прервав в какой-то момент крики девицы, она сунула ей анкету и сказала:

— Заполняйте. Больше мне от вас ничего не требуется, как и вам от меня.

Нахалка заткнулась на мгновение, а затем зашипела что-то на тему: я папе пожалуюсь и он тебя…

Адель же, не обращая на это ни малейшего внимания, обратилась к негодующим кортальцам и с извиняющейся улыбкой сказала:

— Простите, я ничем не хотела задеть достоинство посланцев великого Кортала. Просто я знаю эту девицу. Будет скандалить, не считаясь со временем. Прав выкинуть её за дверь ни у вас, ни у меня нет. Она бы орала ещё битый час, вам бы пришлось это слушать. Оно вам надо? А теперь давайте ваши бумаги и заполняйте анкеты. Постараюсь сделать всё побыстрее. Я же вижу: вы с дороги, хотите отдохнуть и поесть. Не стоит тратить время, которое вы могли бы провести за едой, на слушание воплей дурно воспитанной девицы…

Лица кортальцев во время этой краткой речи расправились, под конец они уже дружелюбно улыбались девушке.

Дальше дело пошло бойко. Алан оценил военизированный порядок этой группы. Никто не лез, не толкался, каждое действие казалось чётким и слаженным. На вопросы отвечали коротко и ясно, никто не стал спорить, когда она предложила пройти тест, наоборот, выполнили требуемое быстро и с готовностью. Если они и в экспедиции будут так… На этих парней можно опереться.

Куда и когда исчезла элидианская девица (Берта, кажется?) никто, включая Алана, не заметил. Надо же было включить в состав такую поганку? А он-то рассчитывал на ведьму-соотечественницу. Придётся, видно, договариваться с кем-нибудь из Ремолы.


Как только последний корталец, сжимая в руке квиток на заселение, покинул кабинет Адели, Алан скинул незаметность и вошёл, чтобы поговорить. Настроение у него было не ахти. Он мечтает залучить красавицу в свою группу?! Наивный мечтатель! Как минимум половина из парней имеет больше шансов ей понравиться, чем он. А то и не половина. Взять хоть кортальцев. Красавцы все как на подбор, один лучше другого. А парни из её родного Гремона? Высокие, статные, белокурые, как раз ей под стать. Сальвинцы с дарсианцами вообще потомки эльфов, а значит хороши собой по определению. И принц Александр! Как же он о нём забыл? Конечно, Адель успела с ним слегка сцепиться, но сколько известно случаев, когда страстная любовь начиналась со ссоры?

Девушка между тем спокойно складывала документы. Казалось, никакие роскошные красавцы не смущали её душу. Заметив вошедшего начальника, она приветливо улыбнулась.

— Хотите чаю, магистр? У меня есть.

* * *

Новый начальник мне понравился. Не внешне, упаси Добрая мать! Внешность у него как раз оказалась на редкость затрапезная. Молодой, на вид не старше Генриха, но насколько же более невзрачный! Не урод, скорее симпатичный, но… такой средневзвешенный элидианец. Среднего роста, меня будет повыше только самую малость, прямые, тёмные, коротко остриженные вопреки моде волосы, карие глаза. Вот и все особенности, остальное — общее место. Подобные лица по Элидиане бродят толпами.

Но мне за него не замуж идти.

Именно как начальник он оказался куда приятнее старого зануды Эндора Кассийского. Тот сначала целый день ездил мне по мозгам, по сорок раз пересказывая одно и то же, а потом исчез, как не было. Не то магистр Алан Баррский. Спокойный, разумный, обязательный. Он сразу взялся за дело, стал читать оставленные ему Эндором бумаги, но меня теребить не стал. И правильно: я свою работу знаю, за мной можно не проверять.

Зато как только я зарегистрировала последнего кортальца, пришёл, как обещал, чтобы посовещаться.

Я предложила ему выпить чаю. Посетители обойдутся, а начальника стоит уважить. Он не стал изображать, что он тут всех на горт дороже, как сделал два дня назад Эндор. Просто поблагодарил и мы устроились в углу за чайным столом.

Вот тут-то я его оценила по достоинству. Он не стал рассыпать комплименты и докапываться, кем я прихожусь девушке с конфетной коробки. Заговорил по делу. Все ли приехали, куда их поселили, как с ними связаться и так далее.

Я доложила, что вся группа в сборе. При желании можно завтра провести общее собрание.

— Давайте послезавтра, — живо ответил он, — Мне нужно время, чтобы подработать маршрут и задание. Вариант, который предложил мой учитель, согласитесь, скучноват. Он скорее для студентов, а не для взрослых, состоявшихся магов. Вам так не кажется?

Если честно, я об этом даже не думала. В долине Ласерн мне делать нечего, я — работник кабинетный, поэтому и выяснять подробности про эту аномалию не стала. Даже поленилась прочесть брошюры, которые сама же выдавала участникам. Так что понятие о маршруте у меня было весьма туманное. Но вот Эндор Кассийский не вызвал у меня доверия. Такой мог и схалтурить. Поэтому я похлопала глазками и радостно подтвердила мнение нового начальства.

Потом сообщила главное: Эндору дали декаду для того, чтобы всей группой выдвинуться к Ласерну. Три дня уже прошли. Группа в сборе. Несколько дней назад на место выдвинулась вспомогательная команда. Она должна была наладить подъёмник и переместить в долину всё необходимое для базового лагеря. Утром пришло сообщение, что задание выполнено.

Магистр оживился.

— У вас есть список того, что туда переправлено? Отлично. А остальное оборудование? Другой список? Очень хорошо. А что с финансированием группы? Щедро.

Естественно, с каждым новым вопросом я клала перед ним новую бумажку, где можно было прочесть исчерпывающий ответ. Магистр Баррский пробегал листочки глазами и каждый раз оставался доволен. Потом сказал:

— В связи с новым маршрутом нужно будет кое-что срочно заказать. Денег, я смотрю, хватит. Так что завтра я передам вам список и адрес, где всё это есть нужного качества и в достаточном количестве. Сделайте заказ, платёжное поручение я подпишу. Кстати, не хотите прогуляться с нами?

— Что?

Я действительно не поняла. Что значит прогуляться? О чём вообще речь?

Оказалось, магистр решил, что я буду ему полезна не только здесь, в университете, но и там, в долине Ласерн. Он желает, чтобы я держала в руках формальную часть работы: отчёты, образцы, описания, а также счета, платёжки и прочие денежные бумажки.

Ага. Заодно и его подчинённых строила.

Поблагодарила магистра за лестное мнение и наотрез отказалась. Нечего мне там делать. Я человек сугубо городской, красоты природы привлекают меня в уже облагороженным человеком виде. Для счастливой жизни мне нужны покой и комфорт: тёплый туалет, ванна, удобная кровать. Походная романтика меня никогда не привлекала.

Всё это вместе с извинениями я твёрдо изложила Баррскому. Он улыбнулся, пожал плечами и больше ничего мне не сказал.

Глава 4

Александр рвал и метал. Он был зол как целая стая демонов. Конечно, не на себя. В основном на дядю-царя. Хорошо ему сидеть на троне и раздавать приказы кому ни попадя! А другим-то приходится исполнять! Вот зачем он послал Александра в эту дурацкую экспедицию? Что ему там делать? Ладно Левкипп. С этим рыжим всё ясно: он за свою науку готов костьми лечь. Всю жизнь изучает аномалии, даже что-то там такое открыл на островах Кружева королевы, вроде как оставшееся от морских драконов. Шуму было в прессе! Толку только от этого ноль.

А он-то, Александр, что тут делает? Он же боевой маг! У него есть своё подразделение, которое он тренирует. Пришлось его бросить на заместителя. Разве это хорошо? Но с дядей не спорят.

Что он там сказал? «Я ни на кого не могу переложить эту миссию. Ты царевич и обязан поддержать честь Сальвинии.» Ага, перед этим сбродом низкорождённых. Видите ли, Валариэтан решил устроить экспедицию, чтобы сблизить магов разных стран! Ну и ехали бы те. Кому это интересно! Что, у того же Левкиппа друзей-приятелей нет? Но дядя решил, что их делегация должна быть представительной. Вот теперь он тут со всеми своими титулами как прыщ на ровном месте. Остальные-то — простые люди, хоть и маги.

Раздражает, что никто сальвинского «царь» и «царевич» здесь понимать не хочет. Король и принц! Так вроде эльфами заповедано! А на самом деле у эльфов как раз цари были, король — слово из демонского языка. Корль — правильно, означает «правитель». Принц — тоже оттуда же, значит «наследник». Но разве этим недоумкам объяснишь? Ладно, пусть принц, лишь бы уважали, но этого тут не добьёшься.

Ещё эта блондинка! Нет, конечно, девчонка красивая. Очень красивая. Кожа такая гладкая, белая и губы как лепестки самых прекрасных роз сорта «Заря над морем». Можно подумать: не он, а она — потомок эльфов. Такую бы встретить где-нибудь в Байях, там бы он с ней загулял! Обаял, очаровал, закидал дорогими подарками… разве он не красив, не умён, не демонски привлекателен? Она бы не устояла, стала бы его, даже если оказалась бы принцессой. А тут…

Сидит такая вся из себя недотрога, смотрит на него как на вещь и ещё требует:

— Пройдите тест на шаре Хорна, мне нужно данные в таблицу занести.

Немудрено, что он взорвался. Сколько можно унижать королевское достоинство! Эвмен его, конечно, постарался успокоить и увести, за что потом получил и теперь сидит, дуется.

Ох уж этот Эвмен! Считается, что он друг принца с самого раннего детства. Знатный, сильный маг и собой хорош, мол, они друг другу подходят, поэтому и дружат столько лет. На самом деле Эвмена к нему приставил дядя. Трудно сказать, как оно было в детстве, а теперь дружок следит за ним в оба глаза и раз в декаду строчит на него доносы дяде. Прячется, конечно, но Александр его пару раз на этом подловил.

Как жить в таких условиях?! Все говорят: принц, принц, а на самом деле он хуже галерного раба. Всем должен, всем обязан. Даже поразвлечься приходится ездить в элидианские Байи, подальше от родного государства, да ещё инкогнито и под личиной. Видите ли принц свои поведением должен подавать пример. И это при том, что трон ему не светит от слова вообще. Племянник. Восьмой в ряду престолонаследников. У дяди родных сыновей целая куча и у самого Александра старший брат имеется. Конечно, следующего сальвинского царя будут звать Александр, только с ним у него не будет ничего общего.

Он ещё погонял в уме обиды и пришёл к выводу, что им просто заткнули очередную дыру. Ну и ладно! Он ещё всем покажет! Не одна Сальвиния, весь мир узнает, кто такой принц Александр. Назло всем он сделает в этой дурацкой долине великое открытие! А если не в долине, то в горах! Там же, вроде, жили драконы?! Если найти драконью пещеру, а в ней древние артефакты, это же будет сенсация! Жалко только, что придётся делить честь открытия со всей этой шоблой.

Он полистал выданные ему бумаги и брошюры.

— Что ты там надеешься найти? — спросил сидевший рядом за кружкой пива Эвмен.

В родной Сальвинии лучшие вина были для него недостаточно хороши, попадая же в Элидиану, он тут же забывал про изысканный вкус и радостно довольствовался самыми плебейскими блюдами и напитками. Это тоже раздражало Александра, хотя он не мог не признать: еда и питьё здесь были отменные. При Эвмене он принципиально не пил пива, чтобы тому стало стыдно, но когда время от времени удавалось сбежать от соглядатая, с удовольствием пропускал кружечку-другую. Здесь оно было много лучше, чем на родине, в Сальвинии.

Но друг-шпион задал вопрос, надо ответить.

— Я хочу выяснить, что нам подсунули, куда отправляют. Девица сказала, что информация о долине тут собрана самая подробная. Надо знать, чего ждать от этого места.

Эвмен хихикнул:

— Ты бы не надрывался, а расспросил Левкиппа. Парень про это гиблое местечко может целый час трындеть. Я усвоил одно: магия там не действует.

Эта информация для Александра оказалась новой.

— Как? Совсем? А как мы там жить будем?

Эвмен пожал плечами.

— Три-то декады? Выживем как-нибудь. Тем более с нами едут ремольские ведьмы, на них ограничение на магию не распространяется. Костёрчик разожгут, если ты об этом. Продукты и палатки вроде уже завезли, голодать не придётся. Зато будет шанс проверить себя и показать, что мы кое-чего стоим и без магии.

Тут уж Александр отмахнулся от приятеля как от назойливой мухи. Поначалу он полез в выданные материалы от нечего делать, но вот сейчас… Сейчас стоило задуматься и выяснить поподробнее, во что его втравил родной дядя.

* * *

Следующий день прошёл спокойно и нудно. Маги больше не приезжали, ибо уже все приехали, документы по папочкам я разложила ещё накануне. Осталось проверить счета, выполнить поручение магистра, помочь ему провести общее собрание и можно было со спокойной совестью идти сдаваться в приёмную комиссию. Вчера вечером одна из моих девочек оттуда уже пожаловалась, что без меня там полный бардак.

Магистр Баррский появился после полудня, как и накануне. Выглядел плоховато: лицо бледное, глаза красные, под ними тёмные круги. Не пьянствовал, просто всю ночь не спал. Работал? Похоже, что так. Он и здесь не стал бездельничать: засел в кабинете, обложился бумагами и стал что-то оттуда выписывать, быстро-быстро строча чернильной палочкой по бумаге. Вот так. Небось, не завтракал и обедать не собирается. С этим надо что-то делать, ведь загонит себя, а кто будет экспедицией командовать?

Моя приятельница по общежитию, ведьма с факультета целительства, уезжая в отпуск, оставила мне свои чаи на все случаи жизни. Так что я заварила магистру целебный напиток и сунула кружку под нос. Он, не глядя, схватил и стал прихлёбывать, ни на минуту не отрываясь от работы. Ну-ну. Посмотрим. Насколько его хватит.

Чаёк, который я ему подсунула, отлично восстанавливал силы и почти не имел побочных эффектов, кроме одного. Стоило его выпить, как минут через пять организм начинал орать, что хочет есть. Возникал голод такой силы, что думать о чём-нибудь другом просто не получалось. Пока не поешь.

Оказалось, на магистров ведьмин чаёк действует точно так же, как на всех остальных. Не успел мой временный начальник выхлебать кружечку, как вскочил с голодным огнём в глазах.

Посмотрел на меня, вздохнул и спросил:

— Адель, это вы специально? Нарочно напоили меня «могучим драконом»?

Ой, а я и не знала, что это так называется. Но отпираться не стала.

— Да, магистр. Я же сразу поняла, что вы со вчерашнего дня не ели, да ещё ночь не спали. Вот и решила… помочь.

Он хмыкнул.

— Теперь это так называется… Ну что ж, спасибо, что не подсунули «божественную силу».

Вот это название было на слуху, так что я обиделась. Он что, думает, я изверг? Напиток с этим названием использовали исключительно боевые маги, да и то в безвыходных ситуациях, когда краткосрочный прилив удесятерённых сил мог помочь спасти себя и других. Вот только после они падали совсем обессиленные и в результате отнюдь не всегда выживали. Так что для применения в обычной жизни он был запрещён. Хотя ведьмы всё равно варили, их запретами не остановишь. Зато «могучий дракон» брал энергию не из собственного резерва мага, а из съеденной пищи. Человек под его воздействием не становился сильнее или быстрее, просто полностью восстанавливал всё, что потерял по какой-либо причине. Не магию, упаси боги, просто жизненный потенциал. Поэтому я сказала магистру:

— Зря вы так. Я же вижу, что вы скоро свалитесь, если не поедите и не поспите. Второе, как я поняла, невозможно, а так вы хоть едой восполните недостаток отдыха.

Весь этот диалог происходил по дороге в столовую. Нам пришлось через портал вернуться в Элидиану и быстрым шагом чесать через весь университетский двор от административного корпуса к столовой для преподавателей.

Магистр смог снова вернуться к разговору только после того, как на моих глазах уплёл три полноценных обеда подряд. Если бы не чай, он бы этого не осилил. Уже после второго стал бы отдуваться и хотеть спать. А тут под воздействием чудесного средства на глазах поздоровел, похорошел и стал выглядеть так, как будто месяц отдыхал на курорте в Байях. Чувствовалось, что сейчас начнёт бить копытом, как застоявшийся конь.

— Спасибо, Адель, — сказал он мне, — Вы были правы, когда налили мне тот чай. Где только взяли такую редкость?

Я пожала плечами и загадочно улыбнулась. Редкость? В нашем общежитии это был ходовой напиток, ведьмы угощали им замученных аспирантов направо и налево. Но раз магистр считает, что это редкое снадобье, не стоит разрушать его иллюзий.

Он сделал вывод из моих телодвижений:

— Понятно, ведьма дала, а кто именно вы говорить не хотите. Не буду настаивать.

Настаивать? Ой, у меня же есть настойка подобного действия, тоже Паола подарила. Мне-то она ни к чему, но вот магам в долине Ласерн может оказаться очень полезной. Решено: пойду провожать группу, тогда и вручу магистру бутылочку. Он же у них главный.

После обеда пришлось наконец заняться делом. Магистр вручил мне список и адрес конторы, которая должна была поставить нам недостающее оборудование. Пришлось туда отправиться. К счастью, контора располагалась недалеко, всего в трёх кварталах от университета. Тамошний приказчик прочитал список и предложил мне подождать. Он выяснит, всё ли есть на складе.

В общем, через час я несла обратно заверенный счёт. Меня уверили, что, как только поступят деньги, всё заказанное мигом переместится на университетский склад.

Довольный магистр тут же всё оплатил, но сделал пометку: склад не университетский, а какой-то особый, находящийся в Оджалисе. Даже не представляю, где это. Думаю, наверняка по дороге на Ласерн.

Больше дел на сегодня у меня не было и я сказала об этом начальнику Магистр Баррский не стал меня задерживать. Попросил только оповестить группу, что завтра в полдень состоится собрание, на котором он огласит план действий и ответит на все вопросы.

Хотя всем раздали артефакты связи и достаточно было кинуть общее сообщение, я не поленилась, зашла в наше общежитие, разыскала там по одному участнику от каждой страны и повторила устно, а ещё продублировала текст на доске объявлений.

Все благодарили, обещали передать остальным, кроме парня из Сальвинии, Левкиппа. Этот рыжик вздохнул и сказал, что понятия не имеет, где его соотечественники. Но точно не в общежитии. Принц скорее всего снял себе номер в гостинице, а куда он, туда и Эвмен. Почему Левкипп за ними не последовал? Так у него нет таких средств, он простой учёный, без титулов и состояния.

Так что где принц и его приятель он не знает и передать им ничего не сможет.

Ну ничего, будем думать, что сообщение на артефакт связи они получили.

Выходя из общежития, столкнулась с Бертой. Та задрала носик и хотела уже пройти мимо, но я её окликнула и передала информацию. Она было зафыркала, но меня это уже не интересовало. В таких случаях я как петух: прокукарекала, а там хоть не рассветай.

Уже на улице мне попались знакомые ведьмочки, собиравшиеся на концерт известного менестреля. Их кинула подружка: вместо концерта отправилась гулять по городу с парнем, а у них из-за этого пропадал лишний билетик. Ведьмочки накинулись на меня как стервятники и уволокли с собой. В результате вернулась я поздно: после концерта, который мне, кстати, очень понравился, мы пару часов заседали в трактире с парнями, с которыми там познакомились. Все они были студентами старших курсов обычного, человеческого университета. Как обычно, парни начали с того, что стали подбивать ко мне клинья, но стоило ведьмочкам объяснить, что они имеют дело с преподавателем магии, как их словно ветром сдуло. Зато все стали милыми и предупредительными. Нас проводили до ворот университета и я завалилась спать, совершенно не думая о магистре Баррском и его группе. Ведь завтра мне предстояло иметь с ними дело последний раз.

Дура! Если бы я накануне могла догадаться о коварстве магистра, я бы, может быть, успела к ректору раньше него. Слабительного бы в чай подлила, но задержала.

Но по порядку.

В полдень все собрались, даже принц Александр не опоздал, даже Берта пришла вовремя. Она, правда, морщила нос и всячески пыталась показать, что все вокруг её недостойны, но никто не обращал внимания и она скоро успокоилась. Тем более что нашла занятие поинтереснее. Не знаю, кто ей сказал, что в группе находится самый настоящий принц, может быть родной папаша. Наша красотка решила, что это её шанс. Она быстро вычислила Александра, села рядом и стала строить ему глазки.

Сидевшие сзади Александра кортальцы, видимо, вспомнив малопристойное поведение девушки на регистрации, тут же стали отпускать ехидные замечания. Берта какое-то время делала вид, что не замечает, а потом все-таки не стерпела, повернулась к парням и начала визжать, обвиняя их во всех грехах.

И тут вошёл магистр Алан Баррский.

Все вскочили, приветствуя руководителя. Он спокойно пересчитал своё стадо по головам (у меня бы спросил, я бы подтвердила, что все на месте), взошёл на кафедру и представился. Затем предложил следующий порядок действий. Для начала он со всеми познакомится, для этого каждый назовётся и скажет пару слов о себе. А потом магистр расскажет о цели экспедиции и том, как она будет организована.

Я пока не услышала, зачем я тут нужна, но продолжала сидеть в своём углу. В конце концов потом просто отдам ему список группы. Зря я что ли отмечала всех приходящих?

Ребята стали вставать по-одному, называть своё имя и сообщать, кто они такие и откуда. Первыми выступили ремольские ведьмы и я поразилась, насколько они организованные. Не хуже кортальцев. Ни одного лишнего движения: одна села — другая встала. Ни одного лишнего слова, всё по делу. Я сразу запомнила, что кроме того, что все трое бевые ведьмы, Рианна — зельевар, Зелинда — артефактор, а Дейдра — инструктор по скалолазанию и выживанию в горах. Парни смотрели на них с восхищением, а Берта — с плохо скрываемой завистью. Конечно, тут есть чему завидовать. Никогда недоучка, которая попала в аспирантуру ради регалий своего папочки, не сравнится с легендарным существом — ремольской боевой ведьмой.

Магистр выразил ведьмам своё восхищение и перешёл к парням. Те взяли с девушек хороший пример и быстро управились с процедурой представления. Даже Александр не стал из себя ничего строить, тыкать всех в нос своим королевским достоинством, а просто сказал, что является тренером подразделения боевых магов. Это внушало уважение, не то, что его давешние выступления.

Берта встала последней и сообщила, что она аспирант кафедры магии огня. Ха! Это только звучит гордо, а на самом деле на данном этапе развития магической науки кафедра магии огня — самая теоретическая из всех теоретических. Огонь — одна из самых изученных стихий, на применение огненных заклинаний наложены серьёзные ограничения, так что сотрудники на этой кафедре только и занимаются тем, что определяют: до каких границ применение их магии попадает под определение «законное», а где уже нет.

Видимо, Алан Баррский был знаком с этой проблемой, потому что впервые с начала преставления участников вопросительно поднял брови.

— Простите, уважаемая Берта, за нескромный вопрос, но как вы себе представляете ваш вклад в нашу экспедицию?

— Что? — испуганно взвизгнула она.

Магистр не повысил голоса, продолжал всё в той же мягкой, спокойной манере.

— Я к тому, что все, здесь присутствующие, имеют специализацию, которая так или иначе будет востребована в нашем путешествии. Кроме собственно магии, которая в долине Ласерн будет бесполезна, у них есть либо полезные навыки, либо специальные знания. Кроме меня здесь трое исследователей аномальных зон. И я, если честно, удивлён, что их так много.

Это он имеет в виду того рыжего из Сальвинии, Левкиппа, Родриго из Кортала и дарсианца Линдора.

— Знания и умения боевых магов и ведьм в сфере выживания просто неоценимы, а их среди нас немало. Специалисты по рунной магии, артефакторы, зельевары и маги земли в нашей ситуации бесценны. Я далее расскажу почему. Но вы — маг огня. Какую пользу экспедиции вы можете принести?

Он хотел спросить: зачем такое бессмысленное существо вообще включили в список? На самом деле это позор для данного учебного заведения. Неужели в Элидиане, где аномалий как грязи, не нашлось ни одного аспиранта по этой теме, раз в группу включили первую попавшуюся девицу без должной подготовки? Почему артефактора Валента и рунолога Дидье не смогли дополнить знатоком аномалий?

Но девица такими вопросами не заморачивалась. Она поняла одно: её обижают. За сопела сердито и заявила:

— Не знаю, чем я могу вам помочь, я вовсе вам помогать не хочу. Но университетский совет меня послал, значит, так надо.

— Что ж, — мягко ответил ей магистр, — Раз совет так решил… Приветствую вас, Берта.

Но глаза его при этом из карих вдруг стали янтарными и очень-очень злыми. Как у змеи. Зря она себя так вела, ох, зря!

Берта же решила, что поставила чужака на место и села с гордо поднятой головой. Ко мне нагнулся ближайший сосед гремонец Ральф и спросил шёпотом:

— Она что, совсем дура?

Я только кивнула: совсем.

— Думаю, её папочка за женихом послал, — прошипел сидевший за гремонцем Валент, — Она явно нацелилась на сальвинского принца.

— Откуда ты заешь про принца? — одними губами проговорила я.

Валент у нас ас в чтении по губам, он всё понял и тут же сунул мне под нос газету. Газета была сальвинская за прошлую неделю. Там на первой странице красовался потрет Александра и сообщалось, что он поехал защищать честь страны в международную экспедицию магов под эгидой Валариэтана. Ха-ха! Здесь так всё засекретили, чтобы невзначай информация не просочилась к газетчикам. Даже контору устроили у демонов в заднице, куда только специальным порталом и доберёшься. Оказывается, напрасные потуги! Дорогие соседи уже растрезвонили по всему свету.

Алан Баррский между тем устремил на нас свой очень недовольный взгляд и мы тут же затихли. Убедившись, что его все слушают, он начал свою тронную речь.

Сначала сказал пару слов о международном сотрудничестве, взаимопроникновении культур и магических практик. Но преамбула у него вышла короткая, он быстро перешёл к делу. Кратко коснулся географического положения долины Ласерн, чуть дольше говорил об истории этого места, о драконах и о том, что там жили ведьмы, которых драконы забрали с собой, когда уходили из нашего мира навсегда. Вскользь бросил пару фраз о более поздней истории долины, помянул Армандину Бастиан, а потом как в холодную воду нырнул.

— Про долину мы сейчас знаем столько, что устраивать ради неё столь представительную экспедицию просто смешно! Вы — не детский сад. Я не собираюсь учить вас выживать в условиях отсутствия магии. Все эти брошюры, исторические справки, разговоры — не что иное как дымовая завеса. Мы идём искать сокровища драконов.

— Какие сокровища? — крикнул кто-то, — Хорошо известно, что драконы всё забрали с собой!

— Ой ли? — бросил на говорившего скептический взгляд Баррский, — А откуда на чёрном рынке каждый год появляются древние драконьи артефакты? Немного, соглашусь, но появляются! А значит, они где-то лежали, разве нет? Разумно было бы предположить, что на рынок попадает добыча расхитителей драконьих сокровищниц.

— Но почему так мало? — выступил другой храбрец. Кажется, кто-то из кортальцев.

Магистр прищурился, подбирая слова, затем сказал:

— Если учесть, как трудно отыскать пещеру, туда забраться а затем выбраться, не вижу в этом ничего странного. Одиночка вряд ли может вынести на себе много. На пещерах драконов всегда стояли мощные охранные плетения, а значит, то, что оттуда до сих пор удавалось вынести — жалкие крохи, слабые, не имеющие серьёзной ценности предметы. Я давно подумывал о такой экспедиции, но в одиночку или со слабой командой она была изначально обречена на неуспех. И тут мне сказочно повезло! С такими ребятами появляется шанс!

Я слушала его как заворожённая, но мне почему-то было страшно.

Тут вылез парень из Шимассы по имени Радован.

— Я читал, что в долине Ласерн было два логова драконов. Но они, насколько я понял, очень хорошо исследованы и совершенно пусты. О каких пещерах вы говорите?

Хороший вопрос, парень. Магистр быстро ответил:

— Ты невнимательно читал выданные тебе материалы. Ласерн — чудесная долина. Там жили женщины драконов — ведьмы, а дома их мужей, то есть пещеры, находились неподалёку. Действительно, только две из них имеют выход в долину. Они-то и исследованы. Но разве это доказывает, что их было всего две? Нет и ещё раз нет! Драконы жили в горах за пределом охранных камней и их было не два и не три. Пятьдесят — вот более правдоподобная цифра. И у каждого, заметьте, у каждого была своя пещера.

— Мы пойдём в горы! — вдруг звонко и радостно крикнула Дейдра.

— Правильно, — подтвердил магистр, — Я уже наметил несколько маршрутов, где вполне вероятно нам встретятся пещеры. Ладно, пусть хоть одна пещера! Главное — они уже за контуром, внутри которого не действует магия! Конечно, в горах нужно соблюдать сугубую осторожность и не кидаться заклинаниями как ни попадя, но мы все сможем там пользоваться своими способностями. А где не сможем, там нам поможет передовая лиатинская механика. Я заказал нам самое современное оборудование: подъёмники, крючья, воротки, карабины и прочие штучки, которые помогут нам в нашей экспедиции. Только…

Он многозначительно поднял палец вверх.

— Никому ни полслова!

Все взбудораженно зашумели, но кажется, никто и не подумал возразить. Им понравилось! А я была в шоке. Как? Почему? Что это за секреты? И от кого? Это же научная экспедиция! Не какое-то незаконное предприятие! Валариэтан выделил финансирование и должен получить полный и достоверный отчёт. Как о результатах, так и о планах.

Поэтому я подняла руку.

Магистр хоть не сразу, но заметил мой жест и с доброжелательной улыбкой спросил:

— Что-то непонятно, Адель?

Встала и отчётливо, так, чтобы все слышали, сказала:

— Да, мне непонятно, магистр Баррский. Что значит «никому ни полслова»? Экспедиция обязана отчётом тем, кто её посылает и финансирует. Значат ли ваши слова, что руководство Валариэтана не ведает, что вы поменяли план, дав экспедиции новые цели и задачи?

Гремонец рядом присвистнул и пробормотал:

— Ну и красавица! Как по писаному чешет, что твой адвокат!

Он что, завидует моей способности чётко формулировать? Или издевается? В обоих случаях дурак.

Магистр тем временем не отвечал, а смотрел на меня изучающе. У него был вид человека, который купил куриные яйца, а они оказались змеиными. Насмотревшись, тяжело вздохнул и снова заговорил. Плёл что-то о том, что те, кому надо, знают, а остальным знать не надо. Иначе незарегистрированные маги, которые ищут сокровища драконов, станут им мешать, боясь, что находки экспедиции разрушат их положение на чёрном рынка артефактов. Если информация просочится… В это я как раз могла поверить, но почему не был отправлен отчёт о смене целей на Остров Магов? Вряд ли там засели эти самые незарегистрированные. И пусть не врёт, что отправил: я такое письмо не регистрировала. Значит, если и сообщил, то частным образом, а это никуда не годится. Вдруг что случится? Потом сам же и будет виноват. Вплоть до блокирования магии.

Я попыталась это сказать, но магистр заткнул меня властным жестом, после чего предложил всем дать клятву о неразглашении. Действовать она будет ровно до той поры, когда они вернутся с гор. Все, включая Берту, радостно загалдели, выражая желание дать клятву немедленно. Даже принц. Уж от него-то я ждала большей ответственности.

Сама я клясться не собиралась и поэтому тихонько стала пробираться к выходу. Глупая! Меня тут же отловили два здоровых лба из Мангры. Не стали уговаривать, просто под белы руки проводили прямо к магистру.

Тот смотрел на меня с грустным сожалением.

— Куда вы собрались, Адель? Вы же ещё не дали клятву и не получили инструкции.

Я удивилась.

— Какие инструкции, магистр? Моя миссия завершена, я возвращаюсь в приёмную комиссию. Клятву, если вам так хочется, могу дать. Но зачем? Я и так никому ничего не расскажу. Вот выйду отсюда и забуду всё, что связано с вашей экспедицией.

Он покачал головой.

— Адель, Адель, как же с вами, оказывается, трудно. А я-то думал, что лучшей помощницы мне не найти. Вы остаётесь здесь, потому что с сегодняшнего дня вы — полноправный участник в ранге моего заместителя по административным вопросам. Приказ ректором уже подписан. Так что и клятва, и инструкции.

Я оторопела. Как? Какой приказ? Когда?

А эта скотина магистр сунул мне под нос бумагу, где чёрным по белому значилось: Аделина Гертруда Мансель назначается заместителем магистра Алана Баррского и отправляется в экспедицию в долину Ласерн. Её штатное довольствие с такого-то числа передаётся из университетской столовой в фонд экспедиции в денежном виде. Число и подпись.

Выходит, пока я слушала менестреля, эта сволочь добилась у ректора приказа о моём назначении. Хотелось рыдать, биться головой об пол, а лучше стукнуть этого Алана Баррского чем потяжелее. Но выдать свои чувства значило унизиться. Поэтому я только спросила:

— Как так вышло, магистр? Я ведь не просто дала вам понять, что не собираюсь принимать участие в вашей авантюре, я прямым текстом отказалась и привела причины с моей точки зрения основательные.

Все, кто был в помещении, покинули свои места и окружили нас с магистром.

— Мне очень жаль, — ответил он, кокетливо склонив голову к плечу, — Но мне очень нужен был заместитель по административной части. В этом я не силён. Ректор же решил, что вы — идеальная кандидатура. Другой у него просто не нашлось.

Вот врёт и не краснеет! Я развернулась и рванула на выход, но меня снова задержали. На этот раз не парни, а ведьмы. Они смотрели на меня с сочувствием, но не отпускали.

— Куда вы, Адель? — спросил этот гад.

— К ректору. И пусть он мне в глаза повторит то, что вы сейчас тут наплели.

Он вздохнул.

— Хорошо, Адель, идите к ректору. Только сначала принесите клятву о неразглашении.

Ну вот почему я такая? Будт на моём месте Берта, устроила бы жуткий скандал, после которого уже никто никуда бы не ехал. Только чтобы отвязаться, её бы отпустили. Но она как раз предпочитала не отходить ни на шаг от принца, а тот собрался в рейд по пещерам драконов.

В общем, клятву я дала. После чего Баррский меня отпустил, пообещав, что не уйдёт, пока не даст мне все необходимые инструкции. Парни в отрытую смеялись и подшучивали. Как ни странно, не надо мной. Над магистром. Мол, если он всегда так ухаживает за девушками, то неудивительно, что до сих пор ходит бобылём. Я их не слушала, торопясь к ректору. Почему-то надеялась, что он вспомнит, как хорошо я всегда организовывала работу секретариата приёмной комиссии, и не захочет отпускать ценного сотрудника.

Три ха-ха! Этот старый козёл поначалу вообще меня слушать не захотел. Думал, наверно, что я расплачусь, убегу и не стану спорить. Но я за три года хорошо изучила правила и знала: экспедиция не относится к учебному процессу, следовательно, не является для меня обязательной и принудить меня никто не имеет права. Даже ректор. Так ему и объяснила со ссылками на устав университета, законы и циркуляры. Прямо с них и начала: «Статья такая-то устава гласит…»

Помогло мне это как мёртвому целители. Ректор встал со своего места, чего, по признаниям очевидцев, он никогда не делает, и гаркнул:

— Ну вот что, милочка! Или едешь с магистром Баррским и не валяешь дурака, или забудь, что тебе предложили тут работу! Как только истечёт срок контракта — вали в свой Лиатин. Можно подумать, тебя там очень ждут.

Это был удар ниже пояса. В Лиатине меня бы приняли, вопросов нет, но что мне там делать? Любоваться на счастливую семейную жизнь Генриха и его ведьмы?

— Хорошо, — сказала я, — Поеду. Но поверьте: если что пойдёт не так, виноваты окажетесь вы.

Уверена: если бы я ему рассказала про пещеры драконов, он бы не орал на меня, а благодарил, что защитила от неприятностей. Но меня уже успели связать клятвой и я могла только намекнуть. Моих намёков ректор не понял. Сказал:

— Иди, иди. Нечего тут запугивать начальство. Ничего с тобой за три декады не случится.

* * *

Пришлось вернуться к группе. Там осталась едва половина народа. Ведьм уже не было, гремонские и кортальские парни тоже ушли. Вероятно, получили инструкции. Неужели они у всех разные?

Тут ко мне подошёл рыжий сальвинец. На лице у него изображалась эйфория, в руках он держал листок со списком.

— Не переживайте, Адель, — сказал он, — Три декады в полевых условиях — это, в сущности, совсем немного. Зато побываете в красивейшем месте нашего мира. Лазать по горам вас никто не заставляет, будете отдыхать в базовом лагере. Представляете себе: на берегу кристально чистого озера! Кругом горы! Красота! А потом сможете всем рассказывать, что приняли участие в экспедиции века!

Тут как из-под земли вырос Баррский и вклинился в разговор:

— Он прав, Адель. Поверьте: вам понравится. И потом вам будет другая цена. После такой экспедиции вы сможете не только просить о более высоком жалованье, но и получите его.

Я только спросила:

— Зачем вам это было надо, магистр?

— Алан, Адель, просто Алан. Мы теперь все в одной лодке, проще и удобней звать друг друга по именам.

Если он думал меня отвлечь этим маневром, то просчитался.

— Хорошо, Алан, зачем вам было надо меня тянуть в эту вашу экспедицию? И не привязывайтесь к словам: меня вам всё равно не сбить.

Он наклонил голову и задумчиво посмотрел куда-то вбок. Придумывает, что мне сказать? Думает, я не отличу ложь от правды?

— Понимаете, Адель, я всегда путешествовал один или вдвоём. Это опасно, трудно, но зато такой вариант лишён самого большого для меня неудобства: руководства людьми. У нас с моим другом в паре не было жёсткого распределения ролей: один начальник. Другой подчинённый. Командовал всегда кто-то один, но эту роль мы исполняли по-очереди. А тут целая толпа. Если честно, то поначалу я просто испугался. Но увидел, как вы с ними расправляетесь. Просто одной левой. Я понял, что вы — тот человек, который мне нужен.

Я вдруг заметила, что мы уже не стоим в толпе, а удалились в кабинет магистра. Он к тому же навесил на нас полог безмолвия, чтобы никто не подслушал. Когда успел? Алан тем временем продолжал:

— Простите меня, Адель. Я поступил с вами плохо. Нечестно. Так нельзя было, но я просто не смог придумать, как иначе залучить вас на этот проект. Вы тогда так резко отказались.

И отказалась бы ещё тысячу раз. Но что он от меня хочет? Чтобы я его простила? Не так быстро, магистр Баррский!

— Вы поступили отвратительно, магистр. Свободную магичку нельзя принуждать, разве вам это неизвестно?

Алан ещё ниже опустил взгляд. Ха! Так я и поверила, что он терзается раскаянием. Просто хочет вызвать у меня чувство жалости. Оно почему-то не желало возникать. Зато мне пришла в голову одна мысль. Я махнула рукой.

— Ладно, чего уж там. Всё равно обратного хода нет. Но вы поставили меня в ужасное положение. Мы не сегодня-завтра выдвигаемся в горы, а мне не в чем ехать.

— Всё снаряжение…, - затянул магистр, но я его перебила.

— Какое снаряжение? У меня примитивно нет ничего для путешествия в горы. Или вы полагаете, что отделанные кружевом платья, которые я купила, чтобы отдыхать на море, — самое то? А может мне по горам в мантии таскаться?

Мужчина захлопал глазами как девочка-первоклассница.

— Неужели у вас нет хотя бы одной пары брюк?

— Ни одной, — подтвердила я его предположение, — Ни брюк, ни курток, ни сапог. Я же объяснила вам с самого начала, что я — убеждённая горожанка, на природу езжу крайне редко и только в специально оборудованные места. А там мне хватает платьев и туфель. Денег на новый гардероб в горном стиле у меня нет.

Магистр замялся.

— У нас, конечно, хорошее финансирование, но расходы на одежду для участников мне никто не одобрит. Как быть?

Я наконец-то одарила его самой лучшей своей улыбкой.

- А вы не догадываетесь, Алан? Раз вы втравили меня в это дело, справедливо будет, если гардеробом обеспечите меня тоже вы. На собственные деньги. В этом случае я, пожалуй, вас прощу.

Глава 5

Александр никак не мог успокоиться, его как с самого начала всё раздражало, так и продолжало раздражать. Но только линию поведения он выбрал новую: делать вид, что всё в порядке. Так что, когда пришло сообщение, что в полдень его ждут на собрании группы, он со вздохом сказал Эвмену:

— Постараемся не опоздать.

Тот чуть со стула не свалился, так это было непохоже на его заносчивого приятеля. Но так как это хорошо сочеталось с планами самого Эвмена, он только подтвердил:

— Постараемся. Я сейчас попрошу горничную, чтобы нас разбудили часов в десять.

— С чего это в такую рань? — удивился Александр, — До ворот университета пять минут.

— А завтрак? — возразил Эвмен, — И потом, надо же одеться, умыться, привести себя в порядок. Мы должны выглядеть как посланцы великой державы, а не как обормоты.

Тут Александр засмеялся. Обормоты было любимым словом дяди, которым он награждал всех подряд.

— Не думаешь, что на это двух часов будет многовато?

— Думаю: хватило бы, — парировал Эвмен.

В результате они пришли вовремя впритык. Стоило выйти из тумана портального перехода, как где-то на башне пробило полдень. Все уже собрались, кроме местных, которые вывалились из портала буквально вслед за сальвинцами. Ну ладно, не последние — уже хорошо.

Красавица-блондинка сидела в уголочке с блокнотом на коленях и что-то в нём чирикала. Место рядом с ней пустовало и появилась надежда его занять. Пока руководитель будет заниматься сотрясанием воздуха, принц попробует наладить отношения с недотрогой. Александр пришёл было в благодушное настроение и стал подумывать о том, что экспедиция не такое уж зло. Рано обрадовался. Не успел он сделать двух шагов, как на кресло рядом с красоткой плюхнулся высокий, белобрысый гремонец, рядом с ним примостился другой. Уговаривать их пересесть — себя опозорить. Поэтому Александр выбрал место подальше от блондинки, но так, чтобы она попадала в поле его зрения, и приготовился наблюдать. Как назло тут же рядом нарисовалась какая-то темноволосая девица, села так, что загородила милашку-администраторшу, и стала строить ему глазки.

Фу! Навязываться постороннему мужчине, который видит-то тебя впервые, могут только шлюхи и низкорождённые. Какое непристойное поведение! Он посмотрел на неё как на вошь, но девицу это не смутило. Видимо, кто-то ей сказал, что он принц, и она пошла ва-банк, пытаясь привлечь его внимание.

За спиной Александра сидели кортальцы, высокие, красивые парни. Они стали отпускать замечания насчёт умственных способностей и нравственных качеств брюнетки, но так, что непонятно было, к ней ли они относятся. Тут курица доказала, что первое впечатление принца не обмануло. Мудрый старец обошёл её колыбельку стороной, мозга ей боги не выдали. Она стала собачиться с кортальцами, подтверждая своим поведением, что все нелицеприятные замечания относятся непосредственно к ней. От её визга заложило уши.

К счастью, явился наконец начальник экспедиции. Вместо знаменитого и маститого Эндора Кассийского Остров магов прислал не менее известного, но гораздо более молодого Алана Баррского. Левкипп познакомился с ним ещё вчера и все уши прожужжал как им повезло. Это же тот самый магистр Баррский, который разгадал тайну Горячих болот! Прошёл их в одиночку, нашёл священный камень и чудесный колодец, прочёл древние руны и смог составить таблицу изменения заклинаний в зависимости от места сотворения и силы колдующего мага! Здорово, хорошо бы принц из этого хоть что-нибудь понял. Надо на всякий случай почитать про Горячие болота. Хорошо бы только не толстенный талмуд, какими любит его потчевать Левкипп, а брошюрку вроде давешней. Но уже хорошо, что магистр именитый, с заслугами.

На Александра Алан поначалу впечатления не произвёл. Невзрачный он какой-то, непрезентабельный. Рост средний, лицо обычное, да и вообще какой-то потёртый, даже мантия — и та заношенная. Но вот тот стал говорить… Глаза засверкали, он даже как будто подрос и стал шире в плечах. А когда Алан вдруг сообщил, что решил изменить план экспедиции и сказал про пещеры драконов, принц почувствовал, что нашёл в нём родственную душу! Ведь этот магистр-задохлик произнёс вслух именно то, о чём сам Александр думал, но таил в душе как самый большой секрет.

Да, именно так! Они найдут пещеры драконов, добудут уникальные артефакты и прославятся на весь мир! Конечно же в первых рядах будет звучать его имя! Всё-таки остальные — не более чем рядовые, а он — принц Сальвинии, потомок эльфов!

Правда, мысль об эльфах портило присутствие ребят из Дарсы. Вот они точно потомки, тут никаких сомнений. Даже ушки чуть заострённые. Говорят, с их полуострова эльфы не ушли, просто растворились в людской массе. Но зато никто из них не принц, это уж наверняка!

Александр уже представлял себе, как входит в пещеру и видит сокровища. Он лежат кучкой на полу и от них исходит мощь драконьей магии. В Сальвинии никто ей не владел и не владеет, но для того, чтобы пользоваться драконьими артефактами не нужно быть драконом! Принц уже парил на крыльях мечты.

Поэтому предложение Баррского дать клятву его не отпугнуло. Наоборот! Так и надо! А то набегут другие и заставят отказаться от потрясающего приключения, а сами умыкнут идею. Он уже готов был шагнуть вперёд и первым поклясться.

Всё вдохновение испарилось, когда красивая блондинка, которую, как выяснилось, звали Адель, сказала, что её это всё не интересует и она хочет уйти. Без клятвы.

Почему? Александр уже успел представить, как обнимает её на фоне гор, как любуется её обнажённым телом в водах заповедного озера Ласерн. У неё такая кожа… Она должна светиться как жемчужина! И тут красотка заявляет, что её миссия окончена и она никуда не едет!

Даже магистр её не убедил. Клятву-то она в конце концов дала, но убежала жаловаться ректору. Конечно, у такой девушки найдутся аргументы за то, чтобы остаться. Ректор пришлёт кого-то другого, не столь прекрасного. Принц так расстроился, что поспешил получить инструкции и уйти заливать своё разочарование вином.

Каково же было его изумление, когда в портальном зале он снова увидел Адель. Она стояла сердитая, недовольная и какая-то совсем другая. Не сразу он сообразил, что её так изменило. Оказалось, походный вид: куртка, штаны и сапоги.

Она стояла около группы ремольских ведьм и была одета так же, как они, с поправкой на бесконечное количество побрякушек, расшитых ленточек, плетёных тесёмочек, украшенных бусинами из самых разных материалов, от камня до позвонка глубоководной рыбы, а также все виды оружия, которыми обвешались боевые ведьмы. На Адели ничего такого не наблюдалось. Строгое, как она сама, одеяние из сине-зелёной кожи и такой же замши. Дорогое, надо сказать. На спине сумка с расширением пространства, тоже недешёвая. И всё это с иголочки новое. Выглядела во всём этом блондинка просто сногсшибательно.

* * *

Когда Алан услышал, что потребовала от него Адель, то чуть не поперхнулся. В принципе маги — люди небедные, но это если не брать в расчёт таких как он магов-исследователей. Те все свои деньги просаживают на удовлетворение своего научного интереса. И если зельевар-практик гонит себе на продажу стандартные залья и имеет с этого кусок хлеба не только с маслом, но и с ветчиной, то зельевар-исследователь зачастую лапу сосёт. Если только он не работает в лабораториях какого-нибудь престижного университета. Но тут даже у самого последнего забулдыги есть шанс: создать такое зелье, которое весь мир станет покупать сотнями бутылочек в день. Вот тогда окупятся все его страдания. То же самое с артефакторами. А вот маги-исследователи других специальностей перебиваются как могут жалкими подачками от Валариэтана и других столь же уважаемых заведений.

У Алана случайно деньги были. Небольшие, но очень дорогие для него. Скопленные за много лет, заработанные тяжким трудом, полученные в дополнение к медалям и почётным грамотам за различные подвиги и достижения. Он копил их на новую экспедицию, но пока их было мало, очень мало. Он и в Элидиану приехал в надежде, что кто-нибудь из местных меценатов раскошелится. Не успел ни с кем встретиться, Эндор отловил его раньше.

Сейчас того, что лежало у него на счету, хватило бы на весьма приличную экипировку для одной дамы. Только того, что там останется, не хватит ему даже на декаду в дешёвой ночлежке.

И что прикажете делать? Сказать нет и навсегда стать в её глазах полным ничтожеством, которое может добиваться своего только ложью? Да и как она поедет в своих юбках? Конечно, ему приятно на неё смотреть, но в горах такой наряд по меньшей мере опасен. Она сказала, что денег у неё нет. Может, это и неправда, но проверять он не намерен. Ему нужна эта девушка!

В конце концов он всегда принимал смелые решения и они себя оправдывали.

Поэтому Алан протянул Адели банковский перстень и достал из кармана соответствующий блокнот-артефакт, позволяющий перенастроить счёт на использование другим лицом.

— Вот, — сказал он, — Наряжайтесь. Только обратите внимание: я не принц и счёт у меня не бездонный.

Адель кивнула и спокойно дала ему внести себя в список тех, кто мог пользоваться его денежками. Список этот не был длинен, всего лишь сам Алан. Раньше туда имел доступ его друг, но теперь в связи с женитьбой… Мало ли на какие поступки может подвигнуть человека женщина. Если она к тому же ещё и ведьма… Теперь он дал разрешение Адели.

Она не колебалась, значит, это была не игра, не девичье кокетство, а… тут разум подкидывал три варианта: желание наказать того, кто поступил с ней дурно, настоящая нужда и коварный расчёт прожженной стервы.

Пожалуй, два первых пункта подходили, верить же в третий не хотелось.

Что ж, если даже она потратит все до последнего гаста, не беда. Номер в гостинице он ещё вчера сменил на комнату в общежитии, питание на последние несколько дней тоже обеспечено Теперь осталось не задерживаться и как можно скорее отчалить в долину Ласерн.

За эту экспедицию ему хорошо заплатят. Валариэтан всегда назначает отличное жалованье. А уж коли им посчастливится найти пещеры, тем более сокровища… Тогда о деньгах можно будет не думать ближайшие этак лет сто. Звание архимага, награды, премии и толпы толстосумов, готовых оплатить его новые путешествия… Ну а если ему суждено погибнуть в горах… Чем в этом случае поможет счёт в банке?

* * *

Честно говоря, про одежду я ляпнула со зла. Могла и на свои купить, но не хотела. А ещё надеялась, что он пойдёт на попятный. Я даже не представляла из чего может состоять экипировка для путешествия по горам, но соображала, что дешёвой она быть просто не может. Подумалось: пожалеет свои денежки и откажется от такой расчётливой стервы.

Но вышло иначе. Алан вздохнул и вытащил из кармана банковский перстень. Он не носил его как все, на пальце, а таскал в кармане, нанизав на цепочку и пристегнув к изнанке булавкой с охранным заклинанием.

Перенастроил и вручил с наказом не очень размахиваться. Мол, он не богач. Да никто и не думал, что у него куча денег. У большей части тех, кто шёл с ним, мантии были новее и из лучшего материала. Мне на мгновение даже стало его жалко, а потом я подумала: какого демона?! Он решил со мной поиграть, пошёл ва-банк и проиграл. Сам виноват.

Взяла перстень, поблагодарила и покинула магистра, напомнив ему напоследок, что жду от него инструкций. Желательно завтра. А ещё неплохо было бы, чтобы группа выдвинулась к месту проведения экспедиции не позднее конца декады. В общежитии ребят дальше держать никто не станет, кормить тоже.

Покинув магистра, я задумалась. Что, собственно, мне нужно? В смысле не вообще, а покупать? Я же понятия не имею что и где надо приобретать. Но вот вернуться и спросить у магистра — плохая идея.

Стоп! Одна из ремольских ведьм — инструктор по выживанию в горах. Дейдра, кажется. Да, точно, Дейдра. Вот у неё и спросим.

Ведьмы получили инструкции и разошлись одни из первых, так что я пошла их искать в общежитие. Не прогадала. Все три были там, но уже собирались уходить. Я подошла и прямо, не чинясь, изложила своё затруднение. Зелинда и Рианна захихикали, но Дейдра отнеслась к этому иначе.

— Ты хочешь сказать, что никогда не бывала в походе? — встревоженно переспросила она.

Я подтвердила.

Что, даже в таком, какой устраивают школьникам? Без ночёвки и с кормёжкой в придорожном трактире?

Пришлось объяснять, что я заканчивала школу для девочек, а там подобные эскапады не предусмотрены. Дейдра прямо на глазах темнела лицом.

— Ну, магистр, ну сволочь, — резюмировал она, — Надо же так подставить человека! Теперь понятно, почему ты возражала против участия. К таким вещам следует приучать потихоньку, сначала лёгкие прогулки, потом что посложнее. Даже в паршивых рощах в окрестностях вашей Элидианы может быть опасно, а тут горы! У нас все по ним с детства лазают, и то команды горных спасателей учатся по три года.

Он похлопала меня по плечу, видимо, чтобы ободрить, и чуть не сбила с ног. Я была поражена, какая сила скрывается в этой миниатюрной женщине и вспомнила, что о таких рассказывала Марта. Ремольская боевая ведьма — это машина убийства и стоит десяти боевых магов. Я с облегчением вздохнула. Хорошо, что её энергия сейчас направлена в мирное русло.

Кажется, Дейдра расценила мой вздох иначе, потому что сказала:

— Ну, не переживай так, бедняжка. Ничего с тобой не случится, мы не позволим. Знаешь, подходи сюда завтра часиков в девять и мы сходим с тобой в одно место… Там продают всё, что тебе понадобится. Деньги есть?

Я показала ей перстень магистра Баррского. Она кивнула и мы распрощались.

Без пяти девять утра я стояла у комнаты, в которую поселили ведьму, ровно в девять она вышла. На этот раз на ней не было боевой экипировки, то есть оружие она куда-то спрятала и даже надела юбку. Но вот грозный вид никуда не делся.

— Ты вовремя, молодец, — заметила она.

Хотела ей сказать, что работа преподавателя требует не меньшей пунктуальности, чем работа военного, но промолчала. Я не могла предугадать, как к тем или иным слова может отнестись боевая ведьма. Вдруг ей не понравится, так зачем портить отношения? Поэтому я просто поздоровалась и мы пошли в город. Вдвоём.

По словам Дейдры Рианна и Зелинда всё ещё спали. Им нечасто удаётся отдохнуть и они пользуются для этого любой возможностью. Сама же Дейдра так привыкла вставать в семь, что делает это даже тогда, когда можно было бы и поваляться. Она бы меня на восемь пригласила, если бы магазины открывались раньше.

Идти пришлось не слишком далеко, но и не близко. Я предложила взять экипаж, но ведьма отмахнулась. Она не знает точного адреса, зато знает дорогу, но только с точки зрения пешехода. И точно: мы несколько раз ныряли в какие-то подворотни и узкие проулки, куда я самостоятельно носа бы не сунула, и довольно скоро оказались в незнакомом квартале. Дома там стояли добротные, но какие-то безликие, а лавки торговали непонятно чем. То есть на вывесках не было надписей «булочная» или «обувь», только фамилии хозяев.

— Мы в квартале наёмников, — пояснила Дейдра, — Отличное место, я всегда здесь закупаюсь. Минимум раз в год приезжаю из Ремолы, у нас такого товара не надёшь. И не смотри так удивлённо. Кондитерских да лавок со съестным тут нет, а здешние знают нужных им мастеров по имени. Вот например Тогорри, видишь? Это обувь. Тебе же нужны сапоги и ботинки? Пойдём.

И мы пошли. Дейдра помогла мне выбрать две пары специальных ботинок для лазания по горам, а ещё мягкие сапожки, чтобы носить на привале. К ним полагались специальные носки из шерсти горных коз, особым образом зачарованные.

— Это чтобы ноги не прели и не уставали, — пояснила опытная Дейдра.

Ботинки оказались всех цветов радуги и я застопорилась, не в силах выбрать то, что мне по нраву. Мастер решил прийти мне на помощь и спросил, какого цвета мой наряд для лазания. Я обомлела, а ведьма щёлкнула пальцами.

— Эх, я не подумала. Идём, — сказала она мне, и, повернувшись к обувщику, добавила, — Мы вернёмся, дорогой, только подберём этой красавице костюмчик.

Мы провели там полдня. Купили мне всего по два: две куртки, двое кожаных штанов и двое суконных, два жилета, двое ботинок. Всё было дорогое, но добротное и красивое. Даже бельё мы купили здесь же, хотя в обычном магазине оно стоило бы вдвое дешевле. Но Дейдра строго заметила, что это специальное бельё, то, которое годится в горах. В обычном я застужу себе почки или что похуже. И потом, под кожаные штаны привычные панталоны не наденешь: видок будет ещё тот, а заодно натрёшь себе всякие важные места.

Я кротко покупала всё, что мне советовала Дейдра и видела, как тают денежки магистра Алана. Когда там остались сущие крохи, на которые в лучшем случае можно было пару раз пообедать в трактире средней руки, спрятала перстень Алана и достала свой. Этот манёвр не укрылся от внимательной ведьмы и она поинтересовалась, чьи денежки я трачу сейчас.

— Свои, — ответила я.

— А до этого чьи были? — не отставала она.

Врать ведьмам всё равно что плевать против ветра. Пришлось признаться:

— Магистра Баррского.

Дейдра расхохоталась.

— Ну, ты даёшь! Молодец! Сумела-таки наказать паршивца. Ударила по самому больному.

Я вытаращила глаза.

— Как?

— По деньгам, — пояснила ведьма, — Он же нищий, это ясно. Откуда у мага-исследователя богатство? А этот наш Алан молодец, даже не ожидала. Отдал тебе последнее. Вот если бы ты то же самое провернула с принцем, эффект был бы другой. У него денег как грязи, ему не жалко. Только на основании, что ты взяла у него некоторую сумму он счёл бы себя вправе предъявить тебе счёт, который потребовал бы оплатить в постели. С ним ты, кстати, тоже справилась знатно. Тоже сумела найти болевую точку.

Тут я и вовсе растерялась. Хотела потребовать объяснений, но не нашла слов. К счастью, Дейдра пояснила сама.

— Тебе плевать, что он принц и ты это от него не скрыла. И красоту не оценила, не стала слюни пускать как эта ваша Берта. Что, ты этого даже не поняла? — удивилась она, глада, как я хлопаю глазами, — Значит, у тебя инстинкты правильные. Большая редкость, между прочим. Эх, была бы ты ведьма, взяла бы тебя в ученицы. С твоей красотой, умом и правильными инстинктами можно полмира завоевать. Короли бы у ног твоих лежали!

— Мне это ни к чему, — оборвала я речь ведьмы, — лучше давайте уже закончим покупки.

— Да у нас почти всё. У нас остались только нож, фляжка и безразмерная сумка, — подытожила Дейдра, — Остальное тебе выдадут. Всё возьмём в одном месте. Вперёд, к мастеру Пионису.

Когда я попала в лавку этого торговца, то просто выпала в осадок. Тут было всё, о чём только можно мечтать. По сути это была лавка артефактора, но совсем не такая, как та, что находилась в трёх шагах от ворот университета и где все мы покупали блокноты, зачарованные от клякс и помарок и различные мелкие бытовые амулеты.

Тут были вещи: красивые, добротные и вполне функциональные сами по себе. При этом каждая несла в себе функцию амулета. Нож, который никогда не тупится и не пачкается, что бы ты им ни резал. Плащ, под которым тепло и сухо в самый жуткий ливень и в самый лютый мороз. Диск-походная плитка. Он может лежать в кармане и ничем тебе не мешать, но стоит положить его на твёрдую поверхность и поставить сверху чайник или кастрюлю, как он тут же начнёт выполнять свои функции. Потрясающий подарок для артефактора — пояс с инструментами. Как бы он ни раскидал своё барахло, но стоит встать и постучать по поясу, как все штучки немедленно вернуться на место, чистые и наточенные. Все изделия не просто зачарованы: их энергетический контур был созданием ведьмы. Это говорило о том, они будут работать долго, очень долго безо всякой подзарядки.

Кое-что я там приглядела для себя и решила посетить мастера после экспедиции. А пока Дейдра рассматривала ножи и фляги, недовольно морща нос. Я не понимала, что её не устраивает: на мои глаза всё было восхитительным. Наконец она кинула на прилавок выбранные предметы и добавила к ним сумку с пятым измерением. Модную, из тех, что можно надеть на спину, в тон тем костюмам, что мы уже купили. Дорогую, как не знаю что. Эта покупка пробила солидную брешь в моём бюджете, а ведьма извиняющимся тоном сообщила, что она пыталась выбрать что-то подешевле из хорошего, раз уж я плачу за это сама, так что это минимальная сумма.

К обеду мы вернулись в университет. Она пошла к подругам, а я вернулась в свою комнату и разложила покупки.

В который раз поразилась вкусу Дейдры. К моим светлым волосам и голубым глазам не так много цветов можно подобрать. В большинстве оттенков я выгляжу либо вульгарно, либо бесцветно. Трудностей добавляло то, что цвета должны были быть тёмными, немаркими. То, что она мне выбрала, было в сине-лиловой гамме с добавлением зелёного. Кроме белья, разумеется: он было белым, но не белоснежным, а цвета жирных сливок. Дейдра сказала, что это от добавления пуха горных коз. Очень практично: в походе прачек нет.

Вот только не знаю, как я всё это буду носить. На моей родине женщина в штанах — это нонсенс. Конечно, магички их носят, им вообще многое дозволяется, но эту деталь костюма они обычно прячут под мантией. А тут придётся выставить свои ноги напоказ: в мантиях по горам не поскачешь. Конечно, стыдиться мне нечего: ноги длинные и стройные, но парни же станут пялиться! Хвала богам, куртки хоть длинные, пятую точку прикрывают.

Обедала я в нашей столовой для преподавателей и там увидела Алана. Он сидел в углу и наворачивал уже вторую порцию гарнира. По нашим талонам мяса полагается только один кусок, а вот гарнира добрые поварихи могут навалить сколько хочешь. Обычно этим пользуются боевики после силовых тренировок: надо же как-то восстанавливать потерянное. Но за магами-исследователями я такого не замечала.

Подошла и протянула ему перстень. Он поднял глаза и спросил:

— Ну как, Адель, купили всё, что нужно?

— Да, спасибо, — ответила я, — Мне помогла Дейдра.

Последнее я добавила, чтобы он не стал спрашивать, как я догадалась, что нужно, а что нет. У Алана было такое удивлённое лицо! Какое же оно будет, когда он узнает, что я выпотрошила его счёт!

Он сунул перстень в карман, не проверив его, и выдал мне задание вместе с новой информацией.

— Всё заказанное поступило на склад в Оджалисе. Проверьте все счета, платёжки, накладные, сдайте в бухгалтерию и можно отправляться. Даю команде ещё сутки на сборы. Послезавтра в девять утра жду всех в портальном зале университета. Оповестите об этом всех. Опоздавших не берём и ждать не будем! Если у кого громоздкие вещи, пусть берут с собой, их тоже переправим.

* * *

В назначенный день и час вся группа собралась в портальном зале. Видимо, народ уже уяснил, что магистр словами не разбрасывается, поэтому все были вовремя, даже Берта, которая зевала и кривилась, изображая, что не выспалась.

На всякий случай я оделась в сине-зелёную кожу и чувствовала себя очень неловко, просто ощущая взгляды ребят на своих ногах. Б-ррр, хуже, чем тогда, когда на меня пялился весь город. Одно утешало: я знала, что это ненадолго. Отвлекутся на своё и забудут. Сколько им нужно времени, чтобы привыкнуть и начать смотреть в другую сторону?

Предупреждение про громоздкие вещи не понадобилось. Я с удивлением обнаружила, что у каждого нашлась сумка с расширением пространства. У кого-то старая, заслуженная, у кого-то как у меня — новая, модного фасона, но все предпочли этот метод переноски тяжестей.

Магистр окинул всех лукавым взглядом, но ничего не сказал. Кликнул себе в помощь парней из Кортала и они вчетвером начали закидывать остальных в телепорт.

Точка выхода находилась в небольшом городке на высоком, скалистом берегу Лиеры — Оджалисе. Портальный зал там был маленький и не мог вместить всех, поэтому местный служащий сразу выпроваживал нас на улицу.

В Оджалисе было ощутимо прохладнее, чем в столице и я порадовалась, что послушалась Дейдру. Если с утра я в коже парилась, то здесь в ней оказалось в самый раз.

Городок мне понравился. Небольшой, но уютный и чистенький, похожий на наши гремонские. Если вспомнить географию и сообразить, что мы на берегу Лиеры, то ясно: за рекой уже моя родина.

К мощной скале, обрывающейся прямо в реку, прилепился древний замок, такой, как рисуют в книгах: с башнями, бойницами, рвом и подъёмным мостом. С удовольствием бы его осмотрела, но магистр не дал такой возможности. Велел не разбредаться, засесть в трактире на площади и ждать. До места, откуда происходит подъём в долину, нас доставят специальным порталом. Его ещё надо подготовить.

Все загомонили, но кротко поплелись в единственный на площади трактир с вывеской «Ослик и морковка». Под буквами было нарисовано странное животное, запряжённое в что-то на двух колёсах. На этой штуке восседала девица в развевающемся платье и держала в руках некое подобие удочки, с которой свисала морковка. Имелось, видимо, в виду, что девица дразнит осла, а он бежит за вкусной штукой.

Хотела уже пожать плечами и что-нибудь едкое сказать о художественном творчестве и выдумке туземцев, как один из парней пояснил другому:

— Да-да, это тот самый трактир, в котором останавливалась Армандина Бастиан. Искусство художника, конечно, оставляет желать лучшего, но он явно запечатлел тут её способ передвижения: осла, бегущего за морковкой.

Кто это у нас? Кальо? Историк магии, драли бы его демоны. Надо его подначить, пусть даст подробную историческую справку о месте, куда мы отправляемся.

Мы всей гурьбой вошли в трактир, расселись, заняв почти весь зал, и спросили горячего восстанавливающего чая с булочками, маслом и вареньем.

Порталы не очень полезны для здоровья, поэтому по правилам нельзя их проходить подряд. Должен быть разрыв по меньшей мере в три часа, во время которых необходимо подкрепиться. Целители вообще не советуют проходить больше одного портала в день, но когда здоровые люди прислушивались к их словам? Но чай с булочками пошёл на ура. Несмотря на то, что все плотно позавтракали, восстановить силы никто не отказался.

Через час появился Алан, а с ним портальный маг и два здоровенных амбала из службы технической поддержки. Пересчитали нас по головам как скот и ушли, а магистр остался. Сделал объявление, что через три часа будет готов портал и мы выдвигаемся. Бросил на меня острый взгляд, но подходить не стал. Присел рядом дарсианцами и что-то стал с ними обсуждать.

Я же пристроилась около ведьм. Несмотря на их грозную славу, они мне казались наиболее безопасными изо всей группы. В том смысле, что если что-то нехорошее произойдёт, то они меня не бросят. На парней в этом случае надежды никакой. Кроме того, они все явно что-то знали про Ласерн.

Я не ошиблась. Для начала они, конечно, обсудили всех мужчин и пришли к выводу, что в команду попали-таки несколько достойных особей. Как ни странно, к ним причислили и нашего магистра, а вот принц в список не вошёл. Затем Дейдра с лёгким смешком обратилась ко мне:

— Как тебе обновки, Адель?

Я поблагодарила и сказала, что таких шикарных вещей у меня ещё не было.

— Ты оценишь мой выбор в полной мере когда мы попадём наконец в долину Ласерн, — хихикнула ведьма.

— А что не так? — заволновалась вдруг Зелинда.

— Всё так, — отмахнулась Дейдра и выделила голосом, — У НАС с вами всё так. Но я бы хотела посмотреть, что вынут из своих сумок те, кто пожмотился на нормальное ведьминское изделие.

Тут все ведьмы поняли и ядовито захихикали. Тогда и я сообразила: в долине не действует обычная магия, только та, что присуща ведьмам. Это значит, что в обычных сумках пятое измерение схлопнется, едва её владелец попадёт в долину, и оттуда ничего нельзя будет достать. Окинула взглядом трактирный зал и посчитала, сколько народу ошиблось, закинув своё добро не в те сумки. Не так уж много, всего пятеро. Среди них, как ни странно, принц Александр и его верный спутник Эвмен. Они не денег пожалели, они просто не подумали. А Левкипп оказался более опытным и его сумка — изделие ведьм.

Это, конечно, весело, но по сути — проблема. Я встала, чтобы доложить о ней начальству.

— Что, — ехидно засмеялась Дейдра, — магистру пошла докладывать? Думаешь, он не знает? Да он ждёт не дождётся, когда наш почти венценосный красавчик ткнётся мордой в эту гадость.

Сомнений у меня не было: ведьма права. Но доложить в данном случае — моя обязанность. А потом пусть делает что пожелает. Так что слова Дейдры меня не остановили.

Я подошла к магистру и тихо, на ухо сообщила ему результаты моих наблюдений.

— Вы молодец, Адель, — ответил мне Алан, — разобрались в ситуации даже без опыта. Не бойтесь, я уже всё заметил и не оставлю членов своей команды без самого необходимого. Если б я знала, во что это выльется!

Глава 6

Те, кто организовывал эту экспедицию, знали своё дело. Алану оставалось только любоваться на отличную, слаженную работу. Ровно через три часа площадь была оцеплена по периметру, в центре красовался огромный портальный круг, весь разрисованный разноцветными рунами. В него легко могли войти все приехавшие маги ещё бы и место осталось. В узловых точках сияли полные под завязку накопители. Сбоку дожидались своего часа дюжие тётки с вёдрами, тряпками и швабрами. Как только переход совершится, они дочиста отмоют брусчатку, которой вымощена площадь. Нечего посторонним делать в долине Ласерн и даже рядом их никто не ждёт.

По знаку руководителя все участники экспедиции столпилась внутри круга и маги-портальщики начали читать заклинание. Алан с облегчением вздохнул: на этот раз никто не попытался выпендриться и опоздать, например. Его очаровательная помощница ловко ангажировала троих парней из Кортала и те мигом загнали всех в круг, даже принца. Он даже «ой» сказать не успел, как портал сработал и все они оказались в весьма занятном месте.

Тут уж начались крики тех, кто решил, будто оставил багаж в Оджалисе. Алан вышел вперёд и ткнул пальцем в груду мешков и ящиков. Грузовой портал сработал на час раньше пассажирского и всё давно ждало их здесь, на месте древнего подъёмника.

Парни хотели было разобрать свои вещи, но магистр их остановил. Это потом, когда прибудут в долину. Сейчас надо помочь рабочим, которые крутят ворот. Магией наверх не подняться, нужна грубая сила. Вот платформа, на неё будут заходить по трое, брать с собой несколько ящиков, и наверх, в долину Ласерн!

Там сейчас находятся рабочие, они помогут разгрузиться первым поднявшимся. Но как только там окажутся маги, простые люди спустятся. Но не стоит думать, что они будут крутить ворот здесь, внизу. Их служба окончена. Все остальное должны сделать члены команды сами. Чтобы парни не стали гнуть пальцы, изображая, что они слишком великие маги для такой низменной работы, предупредил: дело это трудное, не каждый справится.

По хитрой улыбке Адели понял, что она раскусила его маневр. Сделал несколько шагов вперёд и услышал тихий смешок Дейдры, которая объясняла своим товаркам, как им повезло. Руководитель попался опытный, с таким не пропадёшь. Что может быть проще, чем взять этих чваных магов на слабо? Но мало кто до такого додумается. А теперь можно быть спокойными: чтобы доказать всем, что они великолепны, красавчики станут крутить вороток до изнеможения.

Магистр же вместо того, чтобы объявить начало подъёма, продолжал свою речь.

Прежде чем кто-либо поднимется наверх, Алан желает всем напомнить: там магия не действует. Никакая, кроме ведьминской. Так что если у кого сумки с пятым измерением, сделанные по эльфийской технологии, то он советует их опустошить. Иначе наверху они не смогут оттуда достать ничего, даже носового платка. Мало того, не факт, но возможно, что потом, спустившись туда, где действует магия, они ничего в своих сумках не найдут.

Большинство стало показывать ему свои торбы, покрытые вязью древних символов, свидетельствующей о том, что расширение наколдовано ведьмой. Но вот пятеро потомков эльфов, трое дарсианцев и двое сальвинцев во главе с принцем Александром стояли столбом и хлопали глазами. Они о таком не подумали.

Вперёд вышла Рианна и ласково пропела, что они с подругами готовы помочь. Только есть две трудности. Даже три. Во-первых, ведьмы бесплатно не работают.

Александр молча достал из кармана кошель с золотом и протянул наглой девице.

— За всех, — буркнул он.

Красотка убрала кошель в свою сумку и продолжила речь:

— С этим разобрались. Но вот ещё какая заковыка: чтобы мы могли зачаровать сумки, их нужно для начала опустошить. Иначе то, что там было, пропадёт, это не наверное, а точно, не раз проверено.

И тут началось самое весёлое. Именно этого момента Алан и ждал. Парни начали вытаскивать наружу всё, что до поры скрывалось внутри. Эльфики из Дарсы справились быстро. Каждый из них запихнул в сумку разумный набор вещей, не маленький, но и не чрезмерный. А вот принц и его приятель решили, видно, утащить с собой всё дворцовое хозяйство, чтобы ни в чём не испытывать нужды. Кроме целого гардероба нарядов и небольшой оружейной там нашлись вещи на любой вкус, от кровати с балдахином, до нескольких картин в рамах и горки с драгоценным хотейским фарфором. При желании содержимым этих двух сумок можно было обставить небольшой дворец.

Дарсианцы уже получили назад свои перезачарованные торбы, на этот раз украшенные ведьминскими узорами, и успели снова упаковать своё добро, а принц со своим приближённым никак не могли вытащить из своих сумок всё, что там лежало. Хуже: они даже не могли вспомнить, что там ещё могло оставаться. Возможно, что-то очень и очень ценное?

Остальные стояли рядом, любовались на гору добра и хихикали. Вспоминали, что принц им поведал: он руководит подготовкой боевых магов и является высоким военным чином. Шутили по этому поводу. Видимо, вся эта роскошь призвана показать бедным, глупым воякам, что перед ними настоящий принц, а то не поверят и не станут слушаться. Были шуточки и покрепче. Никто не стеснялся и не приглушал голос, так что все они отлично долетали до слуха Александра и злили его до полного озверения.

Он бы сейчас с удовольствием запустил в эту толпу недоделанных магов боевое заклинание помощнее, чтобы все шутники тут и остались. Но на него со спокойной усмешкой смотрели прекрасные голубые глаза Адели и заставляли взять себя в руки. Он пыхтел, наливался густым свекольным цветом, но продолжал молча ворочать барахло, думая про себя: и что ему в голову взбрело совать в сумку всякую гадость? Вот эта картина, например. Висела бы себе в кабинете! Нет, надо было додуматься, что ему будет приятно вдали от дома на неё любоваться! А фарфор? Зачем ему фарфоровые чашечки и изящный чайничек там, где все будут есть из котелка и хорошо, если ложкой?

Одобрение парней вызвало только содержимое винного погреба. Когда Александр с Эвменом стали выгружать ящики с покрытыми пылью бутылками, народ застонал от восторга. Ну что ж, хоть что-то полезное.

Когда наконец ни принц, ни его приближённый не смогли больше вспомнить ничего из того, что засунули в сумку, к ним приблизилась Рианна и снова пропела:

— Ой, мальчики, я забыла вам сказать. Объём ведьминой сумки много меньше, чем эльфийской и не предполагает таких огромных вещей, как вот эти.

Она ткнула пальчиком в картины, горку с фарфором, кровать с балдахином и прочее в том же духе. Затем извиняющимся тоном добавила:

— Даже ящики с вином не влезут.

— Ящики мы и так поднимем, — успокоил её кто-то из парней, — Давай, ребята, навались.

Пока принц искал слова, чтобы выразить своё возмущение, ящики с вином уже перекочевали в кучу общего багажа и заняли своё место среди коробок с оборудованием. Пришлось прикусить язык и, дождавшись, когда ведьма закончит свою работу, думать головой, складывая в торбу только действительно необходимые вещи. Того, что пришлось оставить, было очень жалко.

— Ничего, — сказал им Алан, — когда рабочие спустятся, дайте им по три монеты и они затащат всё под навес. Наложим защитный купол и ваше добро вас дождётся, никто ничего не украдёт. Если хотите, я могу послать сообщение в Сальвинию и они пришлют кого-нибудь, чтобы всё это забрать, пока мы будем находиться в долине.

— Нет, спасибо, — ответил Александр, — пусть пока хранится тут. Заберу на обратном пути.

Не хватало ему ещё перед соотечественниками позориться!

Наконец все и всё было готово к подъёму.

С первой же платформой наверх отправились три гремонца. Здоровые ребята, им нетрудно ворочать тяжёлые мешки и ящики даже без магии. За ними поднялись ребята из Мангры, следом дарсианцы, сальвинцы, шимасцы и так далее. С каждой группой поднималась и часть багажа. К тому моменту, когда надо было поднимать ведьм из Ремолы, площадка для грузов опустела. Алан поманил Адель, которая отмечала в своём блокноте то, что уже отправилось наверх.

— Идёте с девушками. Теперь, когда внизу не осталось ни одного ящика, подъёмник легко выдержит четверых.

Она кивнула и вслед за Дейдрой легко вспорхнула на платформу. Разумная ведьма приказала всем сесть на пол и держаться за ближайший канат. Нечего выпендриваться, они не мужчины и рисоваться глупой храбростью им не перед кем.

Алан возблагодарил Добрую мать, которая послала ему ведьм из Ремолы и подсказала Адели держаться их старшей и беспрекословно слушаться. Теперь можно за неё не бояться. Инструктор по выживанию в горах живо научит девочку всему, чему нужно. Жаль только, что она всё ещё на него сердится.

Когда сверху раздался крик, свидетельствующий о том, что женская команда успешно высадилась в долину, Алан скомандовал оставшимся:

— Сейчас пойдут ребята из Элидианы, Дидье, Валент и Берта. С ними Луис. Должен же кто-то страховать девушку. А я в последней тройке на его месте.

Никто не стал возражать. Элидианцы так вообще были счастливы, что Берту им не доверили. С такой свяжешься — жизни рад не будешь.

Берта, которая была очень обижена за то, что её заставили долго ждать и решили поднимать в самом конце, недовольно фыркнула. Она бы предпочла, чтобы её страховал принц или на худой конец его приятель, про которого она успела разузнать, что он в своей стране тоже человек не последний: то ли герцог, то ли граф. А тут какой-то Луис. Конечно, парень видный, но кто он такой, спрашивается? Обычный боевой маг, без титулов и званий.

Из оставшихся она бы выбрала себе магистра Алана. Пусть он не красавчик, зато самый главный. Она вообще тяготела к мужчинам, облечённым властью, на примере родного отца убедившись, какие это даёт преимущества.

Сейчас у неё происходила переоценка ценностей. Папа посылал её для того, чтобы она попыталась обольстить Александра, пусть и не наследного, но настоящего сальвинского принца. Его интересовали связи с королевским домом дружественной державы. Но Александр пока что проявлял себя так, что стал всеобщим посмешищем. А это в глазах Берты убивало все его положительные качества, даже красоту.

Она не была полной, беспросветной дурой и понимала, что человек просто не на своём месте. Вероятно, когда он командует боевыми магами, то производит совсем другое впечатление. Но они-то сейчас не на сальвинском полигоне, а в Драконьих горах. Здесь он со своим гонором, кроватью под балдахином и горкой хотейского фарфора просто нелеп. Ей сейчас совсем не хотелось быть с ним рядом и разделять насмешки на двоих. Может быть потом, на обратном пути…

Пока же кроме начальника экспедиции она не видела никого, достойного стоять с ней рядом. Поэтому она приняла решение плюнуть на принца и заняться Аланом. Пусть он скачет вокруг неё, а не вокруг этой тупой блонды из Лиатина. Конечно, временно. В обычной жизни всё встанет на свои места и Александр опять для всех будет принцем, а Алан Баррский — никем, нищим магом-исследователем. Тогда она покинет Алана и снизойдёт к Александру. Как он, наверное, обрадуется!

С такими мыслями она поднималась на платформе и только в последний момент заметила, что сильные ладони Луиса как-то слишком крепко сжимают её талию. А он, отпуская, ещё и чмокнул её за ушком. Это уже было сущим безобразием. Вот только орать и скандалить, привлекая к себе внимание, сейчас было ой как невыгодно.

Поэтому она вырвалась из крепких рук кортальского мага, вздёрнула носик и горделиво прошествовала туда, где сейчас все остальные разбирали поднятый груз и укладывали на тележки. Парни таскали тяжёлые ящики с оборудованием, ведьмы вместе с Аделью крепили их ремнями, и только Берте совершенно нечем было заняться.

Она сделала пару кружочков вокруг общего бедлама, когда в долину поднялась последняя платформа с Аланом и двумя кортальцами. Берта тут же кинулась к нему и потребовала, чтобы он дал её какое-нибудь важное дело.

Бедный магистр тяжело вздохнул, как будто ему предложили совершить нечто непосильное, но нашёлся:

— Хорошо, Берта. Сейчас тележки тронутся в сторону нашего будущего лагеря, а вы осмотрите внимательно всё здесь: не потеряли ли мы чего впопыхах?

Девица увидела, что в тележки впрягаются отнюдь не лошади, а сами участники экспедиции, и радостно закивала головой. Становиться тягловой силой ей совершенно не хотелось.

* * *

Кажется, Алан меня убеждал, что я не пожалею о том, что поехала? Где-то он оказался прав. Когда платформа подъёмника вознесла меня вдоль отвесной скалы и опустила на зелёную траву долины Ласерн, я потеряла дар речи. Ничего прекраснее мне в жизни видеть не доводилось!

Я совсем иначе себе всё представляла и в кои-то веки оказалась совершенно счастлива тем, что мои представления не имели ничего общего с реальностью. Мне казалось, что знаменитая долина невелика, по крайней мере на карте так и было нарисовано. Да и по описанию в брошюре я не была готова к тому, что увижу. Ни к размеру, ни к красоте, ни к буйству красок.

Долина Ласерн была не просто большая: очень большая. Судя по карте мы высадились в самой широкой её части. Противоположная сторона тонула в дымке, только окружающие долину горы выглядели так, как будто их нарисовали, вырезали из бумаги и наклеили на невероятно голубое небо. Такого чистого цвета я раньше никогда не видела.

Небо отражалось в огромном озере как в тёмном зеркале, и глубокая синева воды спорила красотой с сияющим, светлым тоном небес.

А какая там трава! Изумрудная — это не то слово! Драгоценный камень показался бы блеклым на её фоне. В Элидиане в это время такой уже нет, она вся стоит высохшая, пожухлая, босиком по ней не пройдёшь: исколет все ноги. А эта шёлковая, мягкая, прохладная. Так как снять ботинки и как в детстве пробежаться босиком было бы неприлично, я просто опустилась на корточки и погладила траву рукой. На меня впервые за последние несколько лет снизошёл удивительный покой. Казалось, что всё плохое в моей жизни отступило куда-то далеко-далеко, а все хорошее, наоборот, приблизилось. Пусть говорят, что здесь нельзя пользоваться магическим резервом, у этого места своя, ни на что не похожая магия, способная залечить то, что не под силу целителям: раны души.

Я сидела на корточках, гладила траву и глядела прямо перед собой, наблюдая, как зелень травы переходит в синь озёрной глади

мягкий ковёр спускался прямо к самому озеру, нигде не прерываясь. Казалось, что озеро совсем близко, хотя от того места, где мы находились, до берега было несколько лиг. Но воздух здесь такой невероятной чистоты, что сильно скрадывает расстояние. Это мне пояснила Дейдра, когда заметила мой ошалелый вид. Заодно показала ещё много разных чудес.

Даже отсюда можно было рассмотреть тонкие, тёмные, извилистые полосы, шедшие от окрестных гор к озеру. Ведьма сказала, что это кусты на берегах ручейков и речушек. Тающий на вершинах снег стекает по ним в озеро, а уже из озера бежит река Ласерн, водопадом устремляясь в долину, что лежит чуть не на пол-лиги ниже. Этот водопад мы сможем увидеть, когда пройдём долину Ласерн насквозь. Кстати, судя по всему, именно там, недалеко от водопада, есть шанс найти пещеры драконов.

Там и сям среди травы виднелись огромные серые валуны, некоторые из них украшали прожилки и друзы розового кварца, а на самых больших можно было разглядеть вырезанные кем-то в незапамятные времена древние драконьи руны. Вероятно те самые, охранные.

На берегах озера с трудом можно было разглядеть небольшие холмики, поросшие теми же кустами и поэтому выглядевшие тёмными, остатки трёх деревень, которые существовали здесь в незапамятные времена.

Я хотела ещё что-нибудь разглядеть, но Дейдра дёрнула меня за куртку и ткнула пальцем в группу наших парней, которые выкатили откуда-то три низкие тележки на широких колёсах и сейчас грузили на них поклажу. Ведьмы достали из специального мешка ремни и принялись крепить ящики на телегах. Мне предлагалось заняться тем же.

Ну, это я умела с детства, не зря отец заставлял всю семью трудиться в лавке и на складе, экономя на жалованье грузчиков и такелажников. Так что я забрала у Рианны несколько ремней и включилась в работу.

Мне понравилось, что никто не попытался уклониться от этой повинности. Все понимали, что иначе мы рискуем до ночи застрять здесь, у площадки подъёмника, где не было возможности разбить лагерь из-за отсутствия питьевой воды. Даже принц не высказывал недовольства, хотя… Он и не работал, только делал вид.

Наш опытный руководитель сумел нейтрализовать даже скандалистку Берту, поручив ей что-то, из-за чего она кругами рыскала вокруг работающих, но молчала. Наконец, когда все телеги были нагружены, парни в них впряглись и потащили вниз, жестоко корёжа идеальный ковер травы. Я понимала, что иначе нельзя, но мне хотелось плакать от этого варварства.

Дейдра оказалась права: озеро лежало не ближе чем в пяти лигах от подъёмника, а нам пришлось пойти все семь прежде, чем Алан скомандовал остановиться. Место для базового лагеря было заранее определено на берегу в том месте, где в озеро впадала чистая речушка.

Наши предшественники из технической службы хорошо поработали. За кустами нашлась подготовленная полянка со столами и лавками, очагом и ямой для отбросов, прикрытой деревянной крышкой. Места для палаток были расчищены и выровнены.

Парни, ругаясь на чём свет стоит, начали воздвигать наши временные жилища. Трудность состояла в том, что они никогда раньше не делали это без помощи магии. Обычно палатки собирались сами, стоило произнести ключевое слово, но сейчас беднягам пришлось попотеть, гадая, какая палка от чего отходит и к чему крепится.

К счастью, девушек от этой участи избавили, попросив приготовить горячий ужин.

По моим понятиям нам доверили провальное дело: в долине не было дров. Совсем. Кусты для этого не годились, а деревья тут если и росли, то так давно, что память об этом изгладилась.

Выручила как всегда Дейдра. Сунула мне два здоровых котла и велела наполнить их водой из ручья. Чтобы зачёрпывать воду дала кружку. А сама полезла в свою сумку и вытащила знакомые круги, покрытые рунами: ведьминские походные плитки.

Увидев такое, я чуть не завизжала от радости и вприпрыжку побежала к ручью. У нас будет на чём готовить! И как это мне не пришло в голову отовариться такой полезной штукой?! Ведь смотрела на неё, думала, так почему не купила?

Вода в ручье оказалась ледяной, у меня сразу стало ломить руки, но я не сдалась. Если есть на чём варить, то от моей работы зависит, будет ли у нас горячая еда. От неё можно живо согреться и тогда простуда не грозит.

Когда я налила воды в оба котла доверху, то задумалась: а как я их потащу? В каждом больше чем по полтора ведра, налила я их до краёв… Нет, я не хлипкая, но от такой тяжести у любой женщины кишки наружу полезут. Вредно нам это.

Тут впервые принц Александр доказал, что и от него может быть польза. Подошёл ко мне тихо-тихо, так, что я не услышала, подхватил оба котла и легко, играючи понёс их к нашей импровизированной кухне. Дейдра встретила его радушной улыбкой, поблагодарила и попросила поискать у ручья дикий лук. Мол, его там должно быть навалом.

Хорошо, что она не мне это поручила, я бы в жизни не догадалась, какая из растущих на берегу травок дикий лук. А вот принца эта задача не смутила и вскоре он принёс целый пучок именно того, что заказывала ведьма.

Хотя что я удивляюсь? Боевой маг должен разбираться в таких вещах. Делают же они марш-броски и устраивают тренировки в условиях, приближенных к реальным. Вряд ли там за ними ездит королевский повар со всей своей кухней. Это я, городской житель, на природе могу только охать и вздыхать, восхищаясь. Для меня трава — это трава, кусты — кусты, я даже названий никаких не знаю. Вернее, выучила кое-что в школе магии, но вот применить это на практике не довелось. Мяту я узнаю в чае, а на лугу пройду мимо и не догадаюсь, что мы знакомы.

В общем, с воды я я переключилась на чистку и нарезание разных овощей, куда попал и дикий лук, найденный принцем. Дело знакомое, я всю жизнь себе готовлю, поэтому задание меня совершенно не напрягало. А ещё я вдруг поняла, что приспособлена к этой экспедиции лучше, чем большинство находящихся тут магов. Мне-то отсутствие магии не мешало ни капли! С детства привыкла без неё обходиться и долго даже не отдавала себе отчёта, что я маг.

Кажется, я уже говорила, что в Гремоне таких, как я, магии не обучают? В лучшем случае контроль дара, зажигание свечек, но главное — сливание энергии в накопители. Мой скупой отец не брезговал даже теми монетками, которые давали мне, девчонке, за мою силу. Ни разу не позволил купить на них пряник или леденец, всё тащил в банк. Естественно, мне даже свечки зажигать запрещалось: зачем тратить то, за что можно получить денежку? Поэтому я обучилась всю домашнюю работу выполнять ручками, без всяких магических штучек.

Сейчас даже Дейдра залюбовалась на то, с какой скоростью и как ровно я крошу овощи в похлёбку. У ведьм для этого были зачарованные ножи, а мне помогал многолетний навык.

* * *

Наконец еда была готова, палатки стояли и парни даже успели их распределить. По идее делегации каждой страны полагался свой собственный шатёр, рассчитанный на троих. Начальнику экспедиции тоже полагалась отдельная палатка, она же штабная. Но вот незадача: по правилам нельзя было поселить девушек с парнями. Как говорил наш ректор: во избежании ненужных контактов. Вообще-то отношения между аспирантами не запрещались, даже скорее поощрялись, но не в экспедиции. Считалось, что здесь это способствует разложению коллектива.

Получалось, что нам с Бертой (ой, кошмар какой!) требовалось выделить отдельное жильё, только вот когда сюда отправляли грузы, об этом никто не подумал. Да ещё Алан включил в экспедицию одного лишнего человека (меня), учёл это при заказе продуктов и снаряжения, но не сообразил, что потребуется ещё одна палатка.

В принципе, никто не мешал магистру Баррскому поселиться в палатке элидианской делегации, а нас с Бертой разместить в штабной. Но ведь не по правилам! В штабной лежат важные документы, а Берта до них не допущена!

И на этот раз нас выручили ведьмы. Откуда-то достали и разложили небольшой шатёр, который предложили считать штабным и поселить туда магистра. Но тут упёрлась Берта. Я сначала не поняла, что ей нужно, но потом выяснилось, что она претендует на большой шатёр и общество магистра, а меня предлагает выселить в маленький.

Алан заявил, что это неприемлемо.

Кончилось дело тем, что в штабном шатре поселилась я в обнимку с бумагами, маленький шатёр ведьм заняла Берта, а Алан отправился к Валенту и Дидье.

К этому времени прилично стемнело. Я уселась на пороге своего временного жилища и подняла глаза к небесам. Какая невероятная красота! Таких ярких и крупных звёзд я раньше никогда не видела. А они отражались в озере и казалось, что небо везде: и сверху, и снизу.

Парни решили, что без костра как-то неуютно, набрали в кустах сушняка, который накопился там за многие годы, и запалили-таки огонь. Мне не очень хотелось туда идти, не люблю я большие компании, но что делать? Пришли, подхватили, потащили. Видите ли, им без меня скучно.

Алан вдруг предложил:

— Спойте, Адель. У вас такой красивый голос, вы должны божественно петь.

Вот тут я расхохоталась. На эту удочку не он первый попался. Всем кажется, что вся из себя такая красивая девушка со звучным голосом должна прекрасно петь. А у меня музыкального слуха не было отродясь. Из десяти нот я не попадаю ни в одну. При этом никому в голову не приходит, что я могу думать, а это как раз у меня неплохо получается!

Алан очень удивился моему смеху и неуверенно спросил:

— Вы хотите сказать, что петь не умеете?

— Абсолютно, — подтвердила я, — Даже в хоре не рискну. Голос у меня действительно громкий, могу сбить с толку любого певца. Так что пойте сами, я останусь слушателем.

Все вдруг загомонили, пытаясь меня утешить, хоть я и не собиралась плакать.

— Ничего, не переживай, Адель. Пусть тебе не дано петь, зато ты красивее всех.

— Если хочешь, я попрошу мою тётку и она тебя научит, у неё дар раскрывать слух.

— Я знаю совсем новую песню и спою её для тебя.

Ну, спасибо, ребята. Пусть мне это и не нужно, но приятно.

Одна Берта сидела, поджав губы. Её-то никто петь не попросил, хотя вот она-то могла, это я знала точно.

В результате из девушек певицей оказалась Зелинда. У неё был высокий, звонкий, очень чистый голосок, прекрасный слух и она знала наизусть множество песен.

По кругу пошло извлечённое из запасов принца вино и ребята расслабились. Теперь над озером нёсся дружный хор не очень трезвых голосов. Я бы предпочла уйти в свою палатку, но меня зажали с двух сторон и пришлось сидеть до конца, хотя я всё время заваливалась на своих соседей, засыпая.

Разошлись далеко за полночь. Парни бы и до утра досидели, но ветки для костра закончились, а Алан не разрешил искать новые по темноте. Меня наконец отпустили и вот тут я готова была запеть от счастья. Ура, я могу наконец лечь спать! Одна! Без соседок!

Утром меня разбудил магистр. Было ещё очень рано, но я, как ни странно, отлично выспалась. То ли воздух здесь такой, то ли магия места действует, но чувствовала я себя непривычно бодро.

— Нужна моя помощь? — осведомилась я, вылезая из шатра на мокрую от росы траву.

Магистр покачал головой.

— Нет, Адель, я просто хотел вам кое-что показать.

Я встала во весь рост, потянулась и оглянулась. Боги! Спасибо, что создали такое чудо! Над горами вставало солнце, постепенно заливая долину своим светом. Это было настолько чудесно, что хотелось плакать от избытка чувств.

Алан же вытянул руку в ту сторону, где между двумя пиками пока ещё покоился золотой светящийся шар, и сказал:

— Наша цель примерно в том направлении. Видите, Адель, где солнце встаёт? Как раз в этом месте находится водопад Ласерн. Долина там заканчивается узким ущельем, кругом только скалы и кажется, что ты в ловушке. Но на самом деле там есть несколько достаточно удобных подъёмов, выводящих в горы над Ласерном. Я их нашёл довольно давно и мне показалось, что это пути к пещерам драконов. Но тогда мне не дали разведать эти места, а с тех пор я здесь не бывал.

Интересно. А что насчёт тех пещер, которые уже известны? Спросила и палец магистра переместился в другом направлении.

— Вон там, Адель, видите? Такое тёмное пятно на светлой осыпи? Это первая пещера. Вторую отсюда не разглядеть, она спрятана вон за той скалой, похожей на стоящего на задних лапах медведя. Ну, вон же она! От осыпи чуть вправо и вверх! Но мы туда не пойдём, делать нам там нечего. Смотрите, Адель, наш маршрут лежит на другую сторону озера. Вон там, между отвесной скалой чёрного цвета и довольно симпатичной грядой, поросшей разноцветным мхом. Видите небольшие пятнистые скалы, похожие на драконий гребень? Между ним есть отличный, удобный подъём. Это первый пункт моего плана по отысканию пещер древнего драконьего поселения. Вам не кажется, что там, наверху, видны устья по меньшей мере трёх пещер? И я увидела! Это было так интересно, так захватывающе, что я даже забыла о том, что показывать пальцем неприлично и сама стала им тыкать, заливаясь совершенно идиотским, счастливым смехом.

Глава 7

Хорошо, что я вовремя заметила, что лагерь стал просыпаться, отстранилась от Алана и спросила:

— А вы покажете нашим ребятам то, что показали мне? Конечно, я не о восходе, я о проходах к пещерам драконов. Они же ради них сюда за вами пришли.

Мне показалось, или магистр и впрямь разочарованно вздохнул? Но как бы там ни было, он мгновенно собрался и ответил с некой начальственной ноткой:

— Не сомневайтесь, Адель. Сразу после завтрака общий сбор, на котором я всем всё покажу и расскажу. Даже больше, чем вы себе представляете. Я поспешил ввести вас в курс дела, так как вам придётся вести запись, так это чтобы вы не отвлекались.

На что я не должна отвлекаться? На красоты природы? Это он зря: я такого раньше никогда не видела и вряд ли увижу, так что надо налюбоваться впрок. А если он захотел меня обидеть своей холодностью, то тоже напрасно. Я сюда не шуры-муры крутить приехала, а работать. Понятно, что я ему нравлюсь, я тут нравлюсь большинству, но это их проблемы, не мои.

Главное, чтобы держали себя пристойно, границ не нарушали, а слюни пускать никому не запретишь, это я на собственном опыте поняла.

Готовили завтрак снова ведьмы вместе со мной. Дейдра, правда, сказала, что я могу считать себя свободной от этой повинности: они-то вольные участники и знали на что шли, а я начальство на жалованье, могу и пофилонить. Но я отказалась. Хоть меня сюда брали не в кухарки, но лучше готовить в компании ведьм, чем терпеть глупые ухаживания парней, которым пока нечего делать. Вот как Берта.

Она всё время пыталась приблизиться к нашему магистру и завести с ним разговор, но он с небывалой сноровкой ускользал от её общества. Зато высокий красавец Луис из кортальских магов таскался за ней по пятам и не давал прохода. Сама бы я этого, может, и не заметила, но все ведьмы обратили внимание и тыкали друг друга в бок, указывая на очередной маневр Берты и очередную попытку Луиса к ней пристать. Всё это сопровождалось такими солёными комментариями, что я не знала, что мне делать: то ли умирать от хохота, то ли краснеть от смущения. В результате я делала и то, и другое. Дико смущалась, но всё равно смеялась как ненормальная. Ведьмам это понравилось. Зелинда даже отметила, что я не такая уж зануда, вполне нормальная девчонка, просто воспитание у меня для общества ведьм не совсем подходящее. Это уж точно!

После завтрака магистр, как и обещал, созвал общее собрание и предложил план. Сегодня же собираемся и выдвигаемся на другой берег озера, поближе к горам. Показал им те самые пёстрые скалы, что-то, похоже на пещеры, над ними, и предложил первую декаду посвятить поискам в этом месте.

Тут все завопили, пытаясь перекричать друг друга. Каждый хотел задать свой вопрос. Я тут же вышла вперёд, рявкнула погромче, а когда все повернулись ко мне, с доброй улыбкой предложила подойти по очереди и все свои вопросы записать мне в блокнот. Потом мы передадим блокнот магистру Баррскому и он спокойно, без спешки и суеты на них ответит. Так никто не останется в обиде на то, что его проигнорировали.

Если честно, я не была уверена, что это сработает. Такие вещи потрясающе умела делать Марта, а я в этом лишь её бледная копия. Но получилось. Для начала потолкались немножко, так как каждый хотел пролезть к блокноту первым, но затем очередь организовалась сама собой. Первой записала свой вопрос Берта: «Алан, а мы может с вами поговорить приватно?»

Остальные не стали ерундой страдать, задали вопросы по делу. Через пятнадцать минут я передала магистру свой блокнот: пока больше никто ни о чём спросить не хотел. Я знала, что они потом опомнятся и снова захотят проинтервьюировать нашего руководителя, но тогда будет уже поздно. Всегда можно сказать: что ж ты раньше спал?

Алан смотрел на меня как на живого дракона: с восторгом, удивлением и лёгким ужасом. Мне было совершенно непонятно, что его так напугало. Наконец он принял блокнот из моих рук и углубился в чтение, а ко мне подошёл один из шимасцев, Гойко, кажется.

— Адель, а это верно, что у вас очень небольшой резерв?

Странный вопрос, но я не увидела причины на него не ответить.

— Да, он невелик. В Элидиане меня бы не взяли в университет. Но в Лиатине берутся учить и с таким.

— Но вы ведь преподаватель?! — изумился парень.

Кивнула, не понимая, что он хочет сказать, а когда услышала следующую фразу, то готова была расплакаться от умиления, но вместо этого рассмеялась.

— Вы как Марта! Такая же умная и красивая! Наверное, преподаёте теоретическую магию?

— Нет, у меня другая специальность. А Марта — это легенда в ваших краях? — спросила я, переводя разговор со своей личности на мою благодетельницу.

— Легенда, — подтвердил Гойко, — Мой отец у неё учился и до сих пор вспоминает её по поводу и без повода. Всегда, когда мы с братьями творили всяческую фигню, он орал: «Госпожи Марты на вас нет! Она бы приструнила вас, бездельников и шалопаев!» Но в другие, более добрые моменты, вспоминал, какая она была красивая, добрая, понимающая, необыкновенная. Такой образ в наших сердцах создал! Когда я вас увидел, то подумал, что вы на неё похожи.

— Не очень, — честно призналась я, — Но мне приятно, что вы так считаете. Быть похожей на эту легендарную личность — большая честь и ответственность.

Пока мы так разговаривали, Алан изучил все вопросы и был готов на них отвечать. Поднял руку, чтобы призвать всех к тишине и вниманию, и объявил:

— На все вопросы, касающиеся нашей экспедиции, я сейчас отвечу. Личные прошу мне задавать тогда, когда мы вернёмся из нашего путешествия. Сейчас для них не время.

Уел-таки эту дуру Берту!

Скоро выяснилось, что почти все вопросы были связаны с тем, что ребята невнимательно слушали и не всё поняли. Алан просто им всё повторил, может быть чуть более подробно. Существенным вышел вопрос Дейдры: не следует ли послать группу разведать местность, прежде чем перемещать лагерь? Около гор удобной стоянки может и не быть.

Алан с ней согласился и предложил ей эту группу возглавить. Без груза, налегке они легко и быстро преодолеют нужное расстояние и найдут место для новой стоянки. А остальные соберут все вещи и погрузят их на телеги. Как только Дейдра подаст знак, что подходящее место найдено, основная группа тронется в путь.

Я не представляла себе, как тут можно подать знак на таком большом расстоянии. Магия ведьм не предполагает огненной потехи, которую видно издалека. Остальные, видимо, тоже так подумали, потому что зашумели. Но Дейдра их быстро осадила. Показала забавную штуку, которую в Лиатине называют пистолет, и пояснила, что выпустит из него световой шар с дымовым хвостом. Это чтобы был эффект и днём, и ночью. Свет ярко-голубой, а дым — красный. Так как долина вся хорошо просматривается от нынешнего лагеря, то не заметить эту штуку сможет только слепой.

Тут народ ломанулся было рассматривать достижения лиатинских механиков и химиков, но Алан их остановил, пообещав, что они ещё будут иметь такую возможность. Потом. Когда-нибудь. Вместо этого предложил желающим пойти с Дейдрой добровольцам выйти вперёд. Надо ли говорить, что вперёд не шагнул только ленивый. Даже принц было дёрнулся, но, увидев, что он в последних рядах, сделал вид «и не очень-то хотелось».

— Выбирай, Дейдра! — обратился к ней магистр, — Тебе идти, тебе и принимать решение.

— Со мной пойдут двое, — деловито заговорила ведьма, — больше не нужно, меньше — глупо. Я бы взяла своих девчонок, но это будет неправильно. Ты и ты, — ткнула она пальцем в грудь гремонца Ральфа и красавчика дарсианца по имени Элиастен, — Выходим прямо сейчас, идём быстро. Возьмите с собой что-нибудь пожевать. Когда найдём подходящее место для лагеря, пообедаем. Всё ясно?

Те молча и дружно кивнули и через десять минут наши доблестные разведчики уже удалялись от нас по берегу озера.

Я так и не поняла, как Дейдра сделала выбор, но не могла не отметить, что она не промахнулась. Ральф изо всех гремонцев был самым шустрым, а Элиастен больше других походил на эльфа из сказки и среди своих соотечественников пользовался непререкаемым авторитетом.

Как только группа разведчиков скрылась из виду, магистр скомандовал сворачивать лагерь. Парни должны были разобрать шатры, всё упаковать и снова сложить на телеги. На это ушло всё время до обеда. Оставшиеся с нами ведьмы, лишившись своей предводительницы, повеселели и перестали являть собой идеал собранности и трудолюбия. Они даже стали затевать мелкие шутки над теми, кто их раздражал.

В эту категорию кроме Берты попали кортальцы. Я вспомнила учебник истории: Ромола со своим соседом Корталом всегда жили как кошка с собакой. Если в Ремоле ведьмы были самыми уважаемыми членами общества, то в Кортале их всячески обижали. Некоторое время назад они там находились на положении шлюх для магов и совсем недавно получили равные со всеми гражданские права. Поэтому меня не удивило, что Рианна выбрала для своих не совсем безобидных шуточек меланхоличного Адриано, а Зелинда допекала вспыльчивого Родриго. Луиса они по общему уговору не трогали. Сказали: жалко парня. Он сам себя наказал: втрескался в эту холеру Берту. Зачем ему дополнительные неприятности, когда он сам их себе обеспечил по самое не хочу?

Зато самой Берте досталось. Под видом просьбы о помощи её посылали искать несуществующие предметы и задавать идиотские вопросы. Я не любитель таких штук, о и мне было приятно видеть, как она мотается по всему лагерю, спрашивая всех и каждого, не видели ли они фернопсис. Сразу становилось ясно, что училась она через пень-колоду. Хороший студент знает, что непонятное слово надо прояснить на самом начальном этапе: когда его в первый раз произнесли. А она выслушала Рианну, но не захотела показать, что понятия ни о каком фернопсисе не имеет. Она, видите ли, самая умная и всё на свете знает. Вот и бегала по лагерю, задавая дурацкий вопрос и получая встречный: а что это такое? Ребята, в отличие от неё, комплексами не страдали. Даже гордый Александр не повёлся, ответил правильно:

— Не знаю, что это такое, в первый раз слышу. Как он выглядел, этот твой фернопсис? Если объяснишь, помогу искать.

Я спросила девчонок, не послали ли они Берту за чем-нибудь несуществующим. Если это вскроется, она же всем голову продолбит и весь мозг выест: как так, обидели такую хорошую Берточку.

Зелинда вытащила из кармана мешочек, в каком травницы хранят свои припасы, и помахала перед моим носом:

— Вот он, фернопсис. Это на древнем языке наших предков-демонов. Другое название — фиалковый корень. Прибежит — извинюсь, скажу: среди вещей затерялся.

Надо сказать, Луис первый попал под поиски неизвестного предмета. В смысле, он первый спросил Берту что это такое и вызвал гнев своей красотки. Поэтому он от неё отошёл и мы потеряли его из виду. Оказывается, он был тут, рядом, и всё слышал. Подошёл, выхватил у зазевавшейся ведьмы желанный мешочек и отправился к Берте.

Зелинда упёрла руки в боки и уже собиралась сказать, что она по этому поводу думает, но подруга её остановила:

— Брось. Сейчас Луис вручит ей искомое, а эта балда ещё больше разозлится. Она же на принца охотится, ну, в лучшем случае на магистра нашего, а тут такой облом! Придётся ей простому кортальскому магу спасибо говорить и извиняться, что наорала.

Я сначала не поняла, что меня царапнуло в речи Рианны, а потом поняла: мне неприятно, что противная Берта охотится за магистром. За принцем пусть, тут она где сядет, там слезет, но Алана ей трогать незачем! Я, конечно, всё ещё на него сержусь, но не настолько он виноват, чтобы его наказывать этой стервой.

Мы с девчонками как раз заканчивали готовить обед, как увидели на другой стороне озера вспышку и хвост ярко-красного дыма. Алан тут же выбежал вперёд с какой-то штукой, похожей на планшет и радостно крикнул, что зафиксировал координаты. Сейчас поедим и можно трогаться.

Тут он был прав: парни давно собрали все вещи и последние минут сорок просто валяли дурака. Так что не прошло и часа, как лагерь снялся с места. Я подумала, что не только Дейдра у нас опытная путешественница, её подруги тоже. Они наварили похлёбки вдвое больше, чем ребята могли съесть за раз и установили котелки в специальный ящик, изрисованный охранными рунами. Сейчас готовый вечерний рацион путешествовал с удобствами на одной из телег.

Я с сожалением оглядела луг, который мы покидали. Кострище ребята заложили снятым дёрном и его почти не было видно, но места, где стояли наши шатры, выглядели лысыми пятнами на фоне густой изумрудной травы. Да и широкие колеи от тележных колёс красоты ландшафту не добавляли.

Подошедший Алан увидел, с какой грустью я смотрю на оставленный разор и успокоил: трава скоро прикроет все повреждения, не пройдёт и декады, как всё зарастёт. А я, если хочу, могу устроиться на одной из телег.

Мне это показалось неприемлемым. Если бы в телеги были запряжены кони или волы, тогда да. Но когда их катили мои же товарищи… Нет, нет, и ещё раз нет! Я поблагодарила и отказалась.

Если бы мы шли налегке, то, наверное, скоро добрались бы до нужного места. Но телеги сильно сдерживали скорость продвижения. Тот путь, на которой Дейдре с её группой понадобилось часа четыре, мы проделали за семь и встретились с нашими разведчиками уже в сумерках.

Надо сказать, первые часа два пути я бездумно наслаждалась красотой этого заповедного места. Но потом у меня возникли вопросы. Почему я не вижу никакой живности? Птицы не летают, зайцы не скачут, мышиных нор не видно, комаров — и тех нет! Я грешным делом предполагала, что часть нашего рациона составит дичь, за которой будут охотиться маги. Но тут не на кого охотиться! Как странно. Брошюру о Ласерне я читала очень внимательно, там об этом не было ни слова!

Пришлось обратиться к нашему признанному авторитету — магистру Баррскому. Он пояснил:

— Видите ли, Адель, эта долина не только заповедная, но и проклятая. Армандина прокляла её жителей на неразмножение. Только она не уточнила, что имела в виду исключительно людей. Так что звери, насекомые, птицы — все попали под его влияние и вымерли. Да, в озере рыбы тоже нет. Мёртвое место. Только выше в горах ещё осталась какая-то живность. Горные козы и бараны время от времени сюда спускаются и пасутся, но здесь не живут. Даже на ночь поднимаются к себе, повыше. Чуют зло, я так думаю. Кажется, чтобы жизнь сюда снова вернулась, нужно, чтобы какая-нибудь ведьма обрела здесь счастье, но здесь уже лет семьсот не было ни одной ведьмы. Наши — первые с той поры. Только я не уверен, что они помогут нам снять проклятье. У них другие цели и задачи.

— А какое счастье имелось в виду? — раздался вдруг голос Рианны.

Ведьма тихо подкралась сзади, никто её даже не заметил.

— Думаю, простое женское, — спокойно ответил Алан, — Муж, дом, ребёнок. Семья, одним словом.

— Да, — подтвердила его опасения девушка, — Это будет непросто. Мы, ремольские боевые ведьмы, замуж не выходим и семьи не образуем, хотя дочерей исправно рожаем.

— От кого? — быстро спросила я, не подумав хорошенько, что задаю неудобный вопрос.

Но Рианна ответила не замявшись:

— От кого захотим. Мне тут один понравился… Вот я думаю: может, мне с ним того? Если паче чаяния удастся забеременеть, то как вы думаете, снимет это проклятие с долины или нет?

У меня аж уши покраснели, а магистр спокойно спросил:

— Это ты для снятия проклятия хочешь, или тебе просто парень нравится? Если первое, то не стоит.

Рианна вдруг засмущалась, но по-своему, по-ведьмински. Наклонила голову набок и лукаво глянула исподлобья.

— Вообще-то мне парень понравился. Я бы и без проклятия… Но если это поможет делу, то у меня будет отличная отмазка для мамы.

Тут я не выдержала: отстала, чтобы вволю похихикать. Такая крутая ведьма, а тоже перед мамой отчитывается. И кто, интересно, ей приглянулся настолько, что она готова родить от него ребёночка? Ну не Адриано же? Я бы спросила, не будь здесь Алана, но не факт, что она бы мне ответила. Всё-таки мы пока не такие близкие подруги.

Когда я снова нагнала магистра, он уже разговаривал с Бертой. Вернее, с Луисом, а Берта присутствовала и пыталась вставить свои три гаста, но без особого успеха. Говорили о драконах и связи всех имеющихся аномалий с их деятельностью. Луис в это твёрдо верил, а Алан ему доказывал, что есть аномалии разного происхождения: природные, те, которые создали драконы, и те, которые остались там, где раньше были города демонов. Природных мало, драконьих — основная часть. Практически все изученные аномалии остались нам от них. А вот остатки городов демонов находятся в труднодоступных местах, поэтому их пока никто толком не изучал.

Я шла рядом и слушала этот в высшей степени интересный и поучительный разговор. Радражала только Берта, которая по любому поводу и без повода норовила сказать что-то вроде: «А вот мой папа…» Но её никто не слушал.

Я поняла, что Алан поехал с нами ради того, чтобы заработать денег на экспедицию к древнему городу демонов в Драконьих горах. Он ищет его не первый год и надеется, что на этот раз ему наконец повезёт. По его мнению аномалии демонов — не что иное как закрывшиеся порталы в другой мир, в тот, куда они от нас ушли. Он хочет это доказать. Я боялась проронить хоть слово, чтобы не сбить рассказчика. Так хотелось услышать как можно больше о чудесах, которыми занимался Алан, и которые были для него таким же обычным делом, как для меня варка варенья.

Нашлись и другие интересующиеся. Как только Луис ушёл, чтобы сменить одного из тех, кто тащил телегу, как освободившиеся присоединились к беседе. Всем

Увлекательный разговор продлился до тех пор, пока мы не увидели долговязого Ральфа, размахивающего руками, стоя на большом валуне. Дейдра выслала его вперёд, чтобы он показывал дорогу. Боялась, что в сумерках мы не сразу найдём выбранное ею место.

Кстати, оно оказалось отличным, гораздо удобнее, чем то, где мы должны были базироваться с самого начала. Площадка более ровная, спуск к ручью удобный, а главное, здесь неподалёку нашлись кучи битого горючего камня, так что не надо было искать топливо для костра по кустам.

Парни стали монтировать наша шатры, Берте нашли работу при них: собирать, сворачивать и складывать в мешок ремни и верёвки. А мы с ведьмами занялись разогреванием ужина и приготовлением чая. Зелинда, которая больше всех обрадовалась горючему камню, устроила из него подобие очага, зажгла и накрыла огонь большим плоским камнем из обычных. Пока вся конструкция раскалялась, она быстро замесила тесто и мы с ней напекли лепёшек. Все были от них в восторге. Когда от очага потянуло запахом свежего хлеба, парни поспешили закончить свою работу и направились к нам как по ниточке. Хорошо, что Зелинда не пожалела муки и напекла целую гору пышных лепёшек.

Мне она пообещала, что завтра мы с ней будем учиться печь специальные дорожные хлебцы. Веса в них почти нет, а питательность высокая. Их надо будет давать с собой тем, кто пойдёт наверх, в пещеры.

Мне, конечно, тоже хотелось пойти туда, где когда-то жили драконы, но я понимала, что буду для ребят только обузой. В лагере от меня толку больше. Несмотря на отличную экипировку, я всё ещё оставалась городской девочкой. Зато если нужно готовить, мыть, стирать, убирать — я это могу.

* * *

Пока всё шло по плану. Алан радовался, что никто не стал возражать против того, чтобы базовый лагерь сменил дислокацию. Близ гор было удобнее делать вылазки и возвращаться на ночь в удобные шатры. Дейдра нашла оптимальное место: до той ведущей наверх тропки, что он заприметил ещё много лет назад, оттуда выходило менее лиги. Лагерь расположился на бывшем выгоне бывшей деревни. В сумерках мало кто это заметил, но вот кучи запасённого топлива пришлись как нельзя кстати. Хорошо, что это был горючий камень, а не дрова: за почти семьсот лет от древесины осталась бы одна труха.

Он снова ночевал в палатке с элидианскими парнями. Они оказались славными: Валент более серьёзным, а Дидье — весёлым раздолбаем с быстрым умом и отличным чувством юмора, самым большим удовольствием которого было издеваться над заносчивой Бертой. Он и поведал магистру, кто она такая и как попала в экспедицию. Папочка протолкнул. Цель казалась очевидной: вот вам готовый неженатый принц. С тем, что Берте нужен именно он, согласились все, но кое-что смущало.

Магистра удивляло то, что эта навязанная им девица трётся не около Александра, а около него, Алана. Болтается рядом, при любом удобном случае пытается заговорить и вставить что-нибудь про своего замечательного папочку. Нынче битый час терпела их с Луисом специальный разговор, только чтобы не отправили куда подальше.

Кстати, Луис. Парень таскается за Бертой как приклееный, терпит её причуды и просто наглые выпады против него лично, но при этом не похоже, что он влюблён. Просто пытается затащить в постель любыми доступными способами. Алану, конечно, всё равно, но не вышло бы неприятностей. Склоки в экспедиции — верный способ её уничтожить изнутри, а такая зараза как эта Берта — как раз та, которая может устроить всем весёлую жизнь.

Валент, молча слушавший эти рассуждения, вдруг вылез:

— О чём вы думаете? Этот корталец — шпион. Его задача — скомпрометировать дочку высокопоставленного мага из военной среды, вот он и старается. Как наша Берточка нацелилась на принца, так этот Луис нацелился на неё. И, надо сказать, он работает безупречно, не то, что она.

— Откуда ты всё это взял? — поразился Дидье.

— Это же очевидно. Мне странно, что ты не понял. Ах, да, ты же не посещал спецкурс по шпионским артефактам. Там у нас был замечательный преподаватель, он нам всё и объяснил. В каждой группе кортальских магов, выезжающих по делу за границу, обязательно есть шпион. Если группа больше пяти человек, то шпионов два. Нас учили, как их распознать. Если маг едет один, тут просто: значит, он шпион и есть. А в этой группе подозрительно себя ведёт только Луис. Хотя… Есть и другой вариант: шпион — Адриано, а Луис — его пешка.

Дидье залился звонким смехом:

— А Родриго тебя не смущает?

— Нет, — пожал плечами Валент, — этот парень слишком эмоциональный, таких в шпионы не берут. Но нас это не должно касаться. Просто после экспедиции следует доложить, что наша Берточка якшалась с кортальцем. Глядишь, декана заменят, а это давно пора сделать.

А этот Валент далеко не такой славный, как кажется с первого взгляда, — подумал Алан, — лучше поменьше при нём рот открывать. Мало ли, какие выводы сделает. Приедешь домой — а там тебя уже бравые ребята из Коллегии магов поджидают.

Утром, ещё до завтрака, он собрал вокруг себя парней и разбил из на тройки, сохранив только одну: ту, что вчера ходила на разведку. Не стал сохранять землячества, поставив рядом ребят из разных стран. Вслух сказал, что так они лучше познакомятся и узнают друг друга. На самом деле не хотел, чтобы они сговорились. Ласерн, хоть и считается территорией Элидианы, на самом деле ничья земля. Если кто-то здесь что-то найдёт, может спокойно забрать это себе и потом не докажешь, что взял чужое. Вот трое парней из разных стран нашли один ценный артефакт. Куда они его притащат? Ясное дело: в лагерь. Потому что даже если один его похитит и попытается уйти, то двое других ему не дадут хотя бы тем, что растрезвонят о его нехорошем поступке остальным. А по горам в одиночку здесь не пошастаешь даже летом. Шанс на выживание есть только у группы. Вот и надо, чтобы таких групп не образовывалось.

Алан вспомнил рассказы про так называемых нелегальных искателей древних артефактом или «чёрных поисковиков». На рынке каждый год появлялись древние штучки, иногда совершенно непонятного назначения, но явно относящиеся к культуре ушедших рас. Он не сомневался, что они не первые, кто ищет драконьи пещеры в горах над долиной Ласерн и очень надеялся, что представительная экспедиция на это лето отпугнёт тех, кто повадился сюда лазать. Чёрные поисковики ходили группами по три и отличались редкой жестокостью к себе подобным. Поговаривали, что, если две такие группы столкнутся у добычи, то в результате в живых останется только один. Он и унесёт ценность.

Хорошо, что среди нелегалов чаще всего магов не было. А если и попадались, то плохо обученные, чаще всего бывшие ученики сельских школ. Против хорошо обученных боевых магов им не сдюжить, а Алан постарался распределить тройки так, чтобы в каждой был боевик или кто-то, сравнимый с ними по навыкам.

Не все сразу поняли своё счастье. Парни, которым достались в напарницы Зелинда и Рианна, стали было морщить нос. На что им была проведена демонстрация возможностей боевой ведьмы. Девчонки наглядно доказали, что слава ремольских красоток не взята с потолка. Эти невысокие, изящные девушки действительно представляли собой совершенные машины смерти.

Надо сказать, после этого количество желающих идти с ним в тройке не увеличилось, а, скорее, уменьшилось. Теперь этих девушек опасались. Но Алан не стал обращать внимания на детский лепет некоторых парней. Поделил — значит, так и будет. Тем более что Ральф с Элиастеном, которые уже получили опыт взаимодействия с Дейдрой, самой старшей, опытной и опасной из всех, против неё слова не сказали, а были счастливы, что их тройку не разбивают.

После завтрака маленькие отряды собрались в один и двинулись вверх по тропке. Выше они должны были разделиться и обследовать каждый свой участок. В лагере осталась Адель, ей придали подкрепление в виде ещё одной тройки: Берты и двух парней: настойчивого Луиса и добродушного Йована. На них лежала задача следить за порядком и обеспечить тех, кто спустится с гор, пищей и при необходимости помощью целителя.

По плану Адель должна была всегда караулить лагерь, раз уж ей не улыбалась мысль о горных прогулках, а вот тройки, которые оставались ей в помощь, каждый день должны были быть разными.

День для всех прошёл без вреда, но и без особой пользы. Пожалуй, корме Луиса.

Когда во второй половине дня первые тройки стали спускаться с горы, этот корталец с видом победителя вылез из палатки Берты. Ни у кого не возникло сомнения в том, чем он там занимался. Маги, как люди воспитанные, сделали вид, что ничего не заметили. Когда следом за Луисом оттуда вылезла красная, растрёпанная, но очень довольная Берта, с ней здоровались так, как будто встретили её на светской вечеринке. Но некоторые не поленились подойти к кортальцу и пожать ему руку.

Общее собрание проводить не стали: все уже знали, что за сегодня ничего найти не удалось. Алан и не скрывал, что не возлагал никаких надежд на первый день поисков: они поднялись недостаточно высоко. Зато можно с чистой совестью отметить пустое место: на изученном участке они заглянули под каждый камень. Также удалось нанести на карту линию, за которой магия возвращается. Это всех особенно радовало: в горах кричать нельзя, зато амулеты связи действовали безоказно. Если кто-то что-то найдёт, ему нетрудно будет созвать всех.

Глава 8

* * *

В новом лагере мне понравилось больше, чем в старом. В основном из-за спуска к ручью: там была топкая заводь, здесь — мелкие камешки под ногами и большие плоские камни, лежащие уступами. Очень удобно ставить на них котелки, да и чисто. Поляна, на которой поставили шатры, была просторной и в то же время защищённой от ветра, а место для очага не пришлось расчищать: его устроили на таких же плоских камнях, какие лежали на берегу. Они же играли роль нашего кухонного стола.

Вечером я не разобралась, что это за место, а вот утром наш магистр мне показал: оно находилось сразу за остатками стены, окружающими развалины бывшей деревни. Камни, которые пошли на очаг, были как раз взяты оттуда.

С одной стороны мне было не очень приятно соседство мёртвой деревни, а с другой это имело некоторые положительные стороны. Тот же подход к воде был таким не от природы, а специально оборудован прежними жителями, очаг когда-то служил пастуху, пасшему скотину на здешнем выгоне. Дейдра посоветовала мне пройтись по деревне: жильё пришло в полную негодность и в дома лучше не соваться, зато вокруг домов и на огородах можно найти одичавшие овощи и ягоды.

Я так и сделала. На всякий случай взяла с собой Йована. Он парень добродушный и всегда готов услужить. Берта ничего по лагерю делать не желала: она — украшение и только, а Луис выполнял всё, что скажут, но с таким свирепым видом, что я старалась к нему не обращаться.

С Йованом же мы быстро спелись, особенно потому, что он не пытался за мной ухаживать и строить глазки. Вёл себя как старый приятель или, скорее, как подружка. С ним мы прошли деревню насквозь. Была она невелика, дворов двадцать, но я заметила, что дома добротные. Нищих явно не было, да и откуда им взяться в горах? По слухам, они здесь не выживают.

Дейдра оказалась права: мы нашли много всяческой всячины. Несколько кустов переспевшей жимолости, землянику и красную смородину, кабачки от маленьких, размером с треть моего предплечья, до огромных как молочный поросёнок, щавель, разные пряные травы. Мы набрали всего и побольше. Йован радовался как дитя, что догадался взять с собой котелки для ягод и безразмерную сумку для кабачков.

Некоторые дома почти пропали под зарослями хмеля. Мне даже жалко стало: нет здесь ячменя, чтобы сварить пиво. Считается, что пивоварение — трудное искусство, но мой папенька был так скуп, что нам с Вилмой пришлось научиться и этому. Получалось не так уж плохо, по крайней мере никто не жаловался. Часть мы даже продавали соседям, почти таким же экономным, как мой отец. Но здесь, конечно, мои навыки в этом деле были совершенно бесполезными.

Вернувшись в лагерь, я-таки заставила Берту чистить кабачки. Она всячески кривилась, но на этот раз увильнуть от работы не вышло. Я настояла, потому что задумала сделать к мясу овощное соте. Мяса довольно лежало в стазисе в особых, покрытых рунами ларях. Алан велел его экономить, поэтому вместо того, чтобы пожарить каждому добрый кусок, я нарезала говядину помельче и потушила в густой подливке.

Из ягод сварила компот в большом котле, а в том, что поменьше — заготовку на будущее: ягоды в сиропе, но не варенье. Оно мне ни к чему, а вот от компота каждый день ребята не откажутся.

Пока готовила, упустила из виду Берту и Луиса. А когда вспомнила про них, то нигде не увидела. Спросила Йована, он отвёл глаза. Понятно: парень добился своего. Как теперь эта поганка будет строить глазки магистру и принцу? В лагере вроде нашего таких вещей не скроешь.

Когда почти всё было готово, а на горной дороге, на самом верх появилась первая тройка, я пошла к озеру, чтобы искупаться. Крутиться с готовкой почти на земле — не самая чистая работа, к тому же весь день припекало солнце. Я вспотела и запачкалась. Хотелось снова стать чистой. Вода в ручье была ледяная, поэтому я отправилась на озеро.

Оно было близко: по ручью локтей сто, не больше. От чужих взглядов меня защищали кусты и развалины деревенской ограды. Чистый берег манил белым песочком, но к воде можно было подойти и по плоским камням, тогда бы ноги остались чистыми. Я скинула одежду, повесила её на куст и подошла к воде. Вот тут-то и настигло меня понимание, как здорово я влипла.

За годы учёбы и работы я не раз выезжала с соучениками или коллегами на пикник. Конечно же, мы купались в открытых водоёмах, в прудах, озёрах и речках. Вода там зачастую оказывалась весьма прохладной, если не сказать холодной, но никто не унывал: кокон тепла — и твоё купание получается максимально комфортным.

Но тут-то магия не действовала! Озеро было немногим более тёплым, чем впадающий в него ручей. Я прошла по камешкам и ухнула сразу там, где мне было по грудь. Дура! Дыхание так перехватило, что я даже завизжать не смогла. Хорошо, что заранее побеспокоилась, примотала мочалку к запястью, а кусочек мыла засунула внутрь, а то бы потеряла.

Когда дыхание восстановилось, вымылась с умопомрачительной скоростью и выскочила на берег, вся покрытая гусиной кожей. Если так и дальше пойдёт, просто не знаю, что мне делать. Надо придумать более щадящий способ мытья.

Быстро вытерлась, натянула на себя чистой бельё и свои кожаные доспехи. Первые спустившиеся должны были уже подходить к лагерю и мне следовало торопиться туда.

Пробегая мимо палатки Берты, я заметила, как оттуда вылез гордый собой Луис. Злорадство — нехорошее чувство, но именно оно в тот миг меня охватило. На принцев охотилась? К магистру подкатывалась? Получи простого мага и молчи в тряпочку.

Надо сказать, если не считать того, что принц был блондином, а корталец — брюнетом, Луис ничем не уступал Александру, даже превосходил. Лицом красив, телосложение великолепное, рост высокий, при этом спокойный и разумный, без задури и высокомерия.

Мне только не очень было понятно, зачем ему Берта. Да, он ходил за ней хвостиком, но влюблённым не выглядел. Бывают, конечно, парни, которые коллекционируют победы над девушками. Вот только Луис совсем не был похож на такого. Да и к ведьмам он не полез, хотя у них бы непременно имел успех. Они его называли среди самых перспективных. Но нет, привязался к этой паве. У меня создалось впечатление, что Берта ему зачем-то нужна. А может, не Берта, а её папа?

Ребята спускались с горы один за другим, как сговорились. А моет и впрямь сговорились? Там, за чертой рунных камней магия должна была работать, а у каждого участника экспедиции в кармане лежит амулет связи. Рианна, спустившаяся в первых рядах, шепнула мне на ухо, что сегодня ничего не нашли, зато голодные — жуть! Это можно было заметить по тому, с какой жадностью парни опустошали свои миски. Я даже пожалела, что сделала основой гарнира кабачки, крупа бы лучше подошла в качестве наполнителя, она сытнее. Зато кабачкового соте получилось море: все в результате слопали по две миски и ещё осталась добавка для особо голодных.

После еды парни подходили с благодарностью, а вот ведьмы не удержались от советов: в следующий раз класть другие пряности и загустить соте не мукой, а овсянкой. Будет вкуснее и, как выразилась Зелинда, «нажористее».

Я даже на поленилась, записала названия пряностей и обещала подумать про овсянку. В Гремоне вообще пряностями не злоупотребляют и пища моей родины довольно пресная, так ещё папочка вечно жадничал и кроме соли и перца ничего не покупал. Класть в блюда разные душистые порошки я стала не так давно и ещё не очень хорошо знала, что с чем лучше сочетается, так что советом опытной ведьмы-зельевара решила не пренебрегать. В овощи майорану побольше? Будем знать. Тем более что набор пряностей у нас с собой был внушительный, не на три декады бы хватило, а на все полгода.

Второй день у мня прошёл практически так же, как первый, за исключением того, что в озеро я больше не полезла. Среди дня нагрела в котелках воду, попросила дежурных оттащить её на берег озера и уйти, не подсматривать. Когда шум их шагов в кустарнике затих, в отдельном котелке смешала холодную озёрную и горячую воду, пристроила его на камень рядом с собой и стала себя поливать из маленького черпачка, сидя на корточках. Оказалось, не так уж много воды и надо чтобы помыться. Что осталось я использовала для стирки, так как чистого белья у меня уже не осталось: под кожаные штаны его надо менять вдвое чаще, а то завоняешься.

Этот день тоже не принёс успеха экспедиции, никто ничего не нашёл. Ребята приуныли, но Алан стал им внушать, что нельзя так быстро впадать в отчаяние. В таком деле удача улыбается редко, но уж если повезёт, то повезёт по-крупному. А у них есть все шансы. Драконы здесь жили? Жили. Где? В пещерах, по-другому они себе домов не представляют. А значит, найти их жилища — дело времени. Надо только не опускать руки от первых неудач.

Он говорил так убеждённо, что все прониклись и повеселели.

Третий день оказался как две капли воды похож на второй и тут уже я начала уставать, как физически, так и морально.

Казалось, моя должность — синекура. Утром все уходят, возвращаются лишь вечером, что стоит два раза в день их всех накормить? Три ха-ха. Во-первых вся эта свора жрёт как не в себя и сплошь одно мясо. Утром каша с мясом, вечером похлёбка с ним же, по две миски на рыло. Да в похлёбке ложка должна стоять, а то они не наедятся. Прямо зло берёт. А уборка? Команды уходят утром и бросают лагерь так, как будто никогда уже сюда не вернутся. То есть я полдня навожу хоть какое-то подобие порядка да собираю по деревне местные растения, годящиеся в пищу, полдня трачу на готовку. Кроме этого надо подготовить сухой паёк на завтра, то есть то, чем они будут питаться, пока скачут по горам. Достать нужные продукты, подлить на порции, сложить в специальные коробки…

Дежурные помогают, конечно, но их помощь в основном сводится к подай-принеси. Сами, без команды, пальцем не пошевелят. Я с нежностью вспоминала Йована, который сам рвался сделать что-то полезное. Таких помощников мне больше не попадалось. К счастью, и Берту больше в лагере не оставляли. Луис взялся её опекать так плотно, что она от него не могла и шагу сделать.

На четвёртый день дежурным оказался принц Александр и я пожалела о Берте. От неё не было пользы, но не было и вреда. Она просто бездельничала, а этот засранец скучал. Не зря говорится, что демоны найдут занятие для праздных рук. Для начала он заявил, что я могу не волноваться: он человек военный и всё умеет делать, так что только дайте указание. Забыл только добавить, что умеет магически, а вовсе не ручками. Ну, я и поручила ему собрать и помыть грязную посуду. Глупая! Мы чуть не лишились половины мисок и всех до единой ложек, которые он собрался утопить в озере. Собрался опустить их в воду в силовой сетке и применить заклинание «кипящий котёл». Отличный способ для мага. Хорошо, что другие дежурные вовремя заметили его поползновения и остановили, а то плакала бы наша экспедиция: без мисок и ложек жить нельзя!

В течение дня я ещё не раз благодарила Добрую мать, Мудрую деву и остальных богов, что вместе с Александром Алан оставил на дежурство таких нормальных парней, как Хольгер из Гремона и Райно из Мангры.

После неудачи с посудой принц не угомонился. Всё время пытался произвести на меня впечатление, внеся «улучшения» в лагерную жизнь. От очага его с трудом оторвал Хольгер, в Райно сумел отвлечь от перестановки шатров с места на место. Наконец Александр перешёл к активному ухаживанию и решил пройтись со мной по деревне. Я собралась туда за кабачками и ягодами и наивно надеялась, что он поможет мне тащить котелки.

Нет, не стану возводить поклёп: тащить он не отказался. Нагрузился котелками как миленький и мы пошли. Только удержать его от глупостей мне не удалось. Принц норовил влезть в каждый встреченный по пути дом под предлогом: «ну интересно же!». Из первого он вынес скалку, которая рассыпалась в труху у него в руках. Из второго — каменную ступку без пестика. А стоило ему зайти в третий, как я услышала треск, грохот и жуткую ругань сразу на всеобщем, эльфийском, драконьем и моём родном гремонском диалекте. Его высочество провалился в подпол. Хорошо, ногу себе не сломал и все котелки оставил снаружи.

На сомнительные звуки прибежали Хольгер с Райно и вытащили принца, хоть и с трудом: он застрял в проломе и никак не хотел оттуда освобождаться. Пришлось гремонцу сбегать за топором и им рубить трухлявые брёвна. После этого Александр для начала провалился поглубже, а тогда его уже удалось вытащить. Ничего ценного в этом доме ему не попалось.

Он хотел было продолжать осмотр деревни, но тут я стала стеной. Не нужен мне такой помощник. Пусть вон Хольгер котелки таскает и помогает собирать ягоды.

Со спокойным и с виду флегматичным гремонцем дело пошло на лад. Хольгер нашёл заросли чёрной смородины, увешанные спелыми ягодами. Такая добавка к рациону показалась мне нелишней и мы набрали её побольше. Я ещё листьями запаслась, чтобы в чай добавлять.

Когда мы вернулись в лагерь и приступили к приготовлению трапезы, ко мне подошёл очень тихий Александр и, потупившись, попросил никому не рассказывать о его позоре. Вобще-то он хороший и благоразумный, но я настолько ему нравлюсь, что в моём присутствии у него срывает крышу и он начинает совершать идиотские поступки.

Если он подумал, что я ему поверила, то он ещё наивнее, чем трёхлетнее дитя. С другой стороны не ссориться же с ним. Несмотря на то, что я была всё ещё сердита, дала обещание не рассказывать о его подвигах никому и даже не заносить их в дневник экспедиции. Всё равно это не имеет никакого значения.

Как я была права!

Алан с ребятами в этот день спустились почти на час раньше. По их возбуждённому виду сразу стало ясно, что им наконец-то повезло. Действительно, сегодня удача была на нашей стороне. Двум группам удалось отыскать пещеры, причём не одну и ту же, а разные.

Я потребовала, чтобы мне показали находки, но Алан только рассмеялся. Пещеры они нашли, а вот забраться внутрь — дело не одного дня. Обе находятся в недоступных местах. Завтра группа под руководством Дейдры проложит путь в одну из них, поставит подъёмник, а тогда уже туда поднимутся специалисты по охранным заклинаниям и попробуют проникнуть внутрь.

Александр, который присутствовал при рассказе магистра, сник и скис. Понятно почему: посчитал себя неудачником. В кои-то веки он остался в лагере и как раз в этот день… Подумав об этом, поняла: я ему сочувствую. Демоны, себе я сочувствую в десять раз больше. Он-то завтра пойдёт в горы и увидит эту пещеру, а я так и останусь сидеть у озера на травке и ждать, ждать, ждать… Ещё готовить и мыть посуду.

И тут вдруг Алан обратился ко мне:

— Адель, когда Дейдра наладит подъёмник… Вы не хотели бы своими глазами глянуть на то, что мы нашли?

Ой! Миленький, дорогой мой! Я готова была прыгать выше собственной головы, орать от радости, ходить на руках, расцеловать магистра, но вместо этого тихо сказала:

— Спасибо, Алан, я об этом мечтаю.

* * *

Ура! Победа! Пусть небольшая, пусть неполная, но это ведь только начало!

Алан был счастлив. Он так убеждённо говорил о том, что здесь есть пещеры драконов, что их не может не быть, но сам не был в этом уверен. Всё-таки за столько веков их так и не нашли. И вот блестящее подтверждение его гипотезы! За один день — целых две находки.

Одна пещера притаилась в расщелине между двух высоченных скал на большой высоте. Доступа снизу туда не было, только с воздуха, так, как любили устраивать свои жилища драконы. Вторая нашлась неподалёку и располагалась ещё выше. Два каменных выступа прикрывали её сверху и снизу: один как козырёк, другой играл роль балкона. Хотя ни к одной, ни к другой пещере человеку просто так залезть было невозможно, но вот перейти из одной в другую смог бы любой даже без специального снаряжения. Это навело Алана на мысль, что прав был старый профессор Малвений: драконы ходили друг к другу в гости в человеческой ипостаси. Те же, кто считал их необщительными индивидуалистами, ошибались.

Уже этого хватило бы для хорошей статьи и интересной дискуссии и в обычных условиях Алан так бы и поступил. Сообщил о находке, зарисовал, высказал гипотезы и стал бы собирать деньги на новую экспедицию и подыскивать себе либо напарника-скалолаза, либо ведьму-донора энергии для левитации. Но сейчас у него был коллектив. Не надо никуда бежать, никому кланяться, всё для проникновения в пещеру у него есть. Даже ведьма-скалолаз!

А довольная донельзя Дейдра вдруг заявила, что завтра заберётся наверх и наладит канатную дорогу для всех желающих. Ей нетрудно. Вот только внутрь без подготовки не сунется: охранная магия драконов — это тебе не бабушкины пирожки.

Желающих подняться наверх оказалось много, вернее, не желающих просто не нашлось. Как же! Легенда, сказка — вот она перед тобой! Даже у далёких от темы боевиков глаза горели. Что уж говорить про специалистов по аномалиям или артефакторов! Кое-кто попытался уговорить Дейдру заняться подъёмом прямо сейчас, но она посмотрела на торопыгу как на больного.

— Будем делать как я сказала. Завтра — значит завтра. Мне нужно кое-что забрать из лагеря, сделать кое-какие замеры, расчёты, подготовиться. У кого есть опыт скалолазания? Ни у кого?

Она ошиблась, среди гремонцев нашёлся-таки скалолаз. Им оказался Томас. Этот крепкий парень среднего роста с приятной, но невыразительной внешностью до сих пор не привлёк ничьего внимания потому, что всё время молчал. Но на вопрос Дейдры не поленился открыть рот и ответить:

— Я в горах родился и умею по скалам лазать. Северный Гремон, Большой гребень Драконьего хребта.

Больше он не сказал ни слова, но ведьме хватило этой информации, потому что она сказала:

— Завтра со мной пойдёшь. Понадобится мужская сила. Только слушался чтоб беспрекословно. Понял?

Парень молча кивнул, но такой ответ Дейдру вполне устроил. Алана тоже. Он боялся, что никого не найдёт в помощь ведьме, а его навыки скалолазания были, мягко говоря, не на уровне. Ему чаще приходилось искать и изучать аномалии по болотам, чем по горам. То, что Томас имел подходящий опыт, успокаивало. Завтра есть неплохой шанс добраться хотя бы до первой пещеры.

Тут он вспомнил по Адель и подумал, как приятно будет похвастаться перед ней сегодняшним успехом. Она явно не верила в то, что они найдут хоть что-нибудь. Так пусть убедится: магистр Алан Баррский слов на ветер не бросает. Сказал — сделал. Было бы здорово показать ей пещеру, жаль, что она привязана к лагерю. Хотя… Почему привязана? Пусть сначала Дейдра устроит подъёмник, парни проверят безопасность, а потом можно будет пригласить девушку на экскурсию. Это должно произвести на неё впечатление.

Тут он вспомнил про оставшегося в лагере принца Александра и чуть не выругался вслух. Пока он тут пещеры разыскивает, красавец к девушке клинья подбивает. Она, конечно, умница, но он всё-таки принц, потомок эльфов, да ещё такой красивый. Вдруг не устоит? Поэтому он объявил:

— Всё, на сегодня хватит. Возвращаемся. Надо подготовиться к завтрашнему дню. Подумайте все, кому что может понадобиться. Вспомните подходящие к случаю заклинания или ритуалы. Завтра мы должны прийти сюда во всеоружии.


В лагере их ждала еда и приятная картина: прелестная Адель сидит в одном углу, а принц — в другом. Он дуется, видимо, обижен, она же улыбается, радуясь их успеху. Сразу видно, что они с принцем не то что не вместе, они — на разных планетах. Этот вид Алану пришелся маслом по сердцу и он тут же предложил Адели подняться в пещеру, когда всё будет готово. Она аж засветилась он счастья, но сказала просто:

— Спасибо, Алан, я об этом мечтаю.

Он чуть не подпрыгнул на радостях и едва сдержался, чтобы не обнять девушку и не расцеловать её прямо на глазах у всех. Если он исполнит её мечту, то и сам может надеяться на исполнение своей.

Утром они снова ушли в горы, на этот раз взяв с собой принца. Адели оставили тройку во главе с Зелиндой. Ведьма сама напросилась на дежурство в лагере, сказала, что ей пока в горах делать нечего. Вот когда дойдёт дело до обследования пещер и нейтрализации ловушек, пусть её позовут. Обычные зелья за столько веков давно бы выдохлись, а драконы добавляли туда в качестве стабилизатора собственную чешую. Такие зелья сохраняют активность тысячелетиями. На входе дракон вряд ли расположил коварную субстанцию, там должны быть руны и заклинания, в которых Зелинда не сильна, а вот защитить зельем тайник — это вполне по-драконьи.

Алану было всё равно, лишь бы не оставлять принца рядом с Аделью. Но Александр и сам рвался в горы. Хотел доказать всем, что он не просто так получил свой высокий армейский чин. Желание это было столь страстное, что принц даже рискнул поведать о нём вслух. Сказал своему подпевале Эвмену, но так, чтобы все слышали:

— Скорей бы наверх, в пещеру. Я один день провёл в лагере и чуть не сошёл с ума от скуки. Ещё и магию использовать нельзя. А ведь я боевой маг с большим опытом, не зря же меня дядя поставил руководить тренировками боевиков. Надеюсь, эти мои качества наконец-то пригодятся, а то некоторые здесь думают, что я — просто балованный дворцовый житель.

Его услышали многие, но вместо ожидаемого уважения Александр дождался того, что они начали хихикать в кулак. Особенно ведьмы. Сам Алан тоже не прочь был посмеяться: принц своим выступлением пока доказал не то, что он сильный, а то, что не очень умный.

Ведьмы же, как ни странно, в мужчинах ценят то, чего многим из них не хватает: ум. Да и не только в мужчинах. Поэтому вершин власти в Ремоле достигают только очень умные ведьмы типа той же Дейдры. В совете министров сидят, с трона правят, вообще, руководят всеми сторонами жизни. Даже короли у них — фигуры декоративные, а власть наследуется по женской линии. Казалось бы, должны загнуться, а они процветают, хотя в этой маленькой горной стране нет особых природных богатств. Алан там был пару раз: живут хорошо, справно, без роскоши, но и без нищеты. Народ по улицам ходит весёлый, добротно одетый и к своим правителям глубоко равнодушный. Есть достаток, есть порядок, а больше им и знать ничего не надо. Всем бы так жить. И это при том, что под боком у Ремолы — агрессивный сосед, который многие века на неё зубы точит. Сколько раз Кортал пытался отхватить себе жирный кусок земель у своенравной соседки! И каждый раз уходил ни с чем.

Алан затряс головой, чтобы выбросить из неё несвоевременные мысли. Да к чему это он? К тому, что красивому, но не слишком умному принцу там нечего было бы ловить. И это было бы очень хорошо, если бы Алана интересовала та же Дейдра или одна из её подруг. А вот что по этому поводу думает Адель?


Следующий день выдался тяжёлым. Ждать — самое неприятное в любом деле, а всей группе пришлось заниматься именно этим. Остаться в лагере никто не захотел, хотя до окончания операции по созданию подъёмника делать в горах большинству было нечего. Так что, как обычно, остались только дежурные.

На крошечной площадке, с которой Дейдра планировала начать подъём, столпилось столько народа, что негде было разложить снаряжение. Поэтому остальных пришлось отправить на разведку. Вдруг здесь неподалёку найдется третья пещера? Вроде как восточнее их второй находки есть весьма перспективный проход. Вдохновлённые вчерашним успехом ребята захотели его исследовать, так что на площадке осталась только группа Дейдры на страховке, Томас и сам Алан.

Подъём оказался тяжёлым, карниз, на который выходил зев пещеры, имел отрицательный угол наклона, так что скалолазы висели над пропастью как мухи на потолке. Но опыт и умение сделали своё дело. Первой влезла Дейдра, закрепилась, за ней Томас втянул мешки со снаряжением для подъёмника и они дружно принялись за монтаж. Вбивали в скалу крепёж, цепляли к нему канаты, продевали их в проушины, перекидывали через кольца блоков… Скоро между двумя площадками протянулись крепкие тросы с кольцами, к которым можно было закрепить всё, что угодно, с помощью новомодного лиатинского изобретения — карабинов. Дейдра, которая слыхала про такое, даже видела в лавках, но никогда раньше не пользовалась, была в полном восторге. Оказывается, это так просто и надёжно.

Когда всё для подъёма людей было готово, Алан крикнул общий сбор. Ему понадобились рунологи и специалисты по охранным системам. Соваться без них в пещеру дракона — чистое безумие.

В ответ он услышал, что ребята наткнулись на ещё одну пещеру, гораздо более доступную, чем та, в которую вскарабкалась Дейдра. Сейчас туда лезут трое, как раз специалисты по охранным системам. Алан за голову схватился. Как?! Что?! Вместо того, чтобы его позвать, эти олухи попёрлись сами! Без разведки, без подготовки, наобум. Ничем хорошим это не кончится.

Он передал сообщение Дейдре и так мухой слетела с верхней площадки прямо ему под ноги. Шёпотом завопила:

— Они там что, все с ума посходили?! Куда полезли без спроса?! Небось этот олух Александр в зачинщиках. Всё этому герою неймётся! Ладно, исследование откладывается. Завтра полезем. Пока беги, спасай этих уродцев.

Алан сделал знак страховочной команде и они понеслись со всей возможной скоростью туда, откуда поступил сигнал. К счастью, успели вовремя. Никто ни во что ещё не вляпался. Трое парней добрались до пещеры, которая действительно располагалась во вполне доступном месте, и копались у входа, разыскивая возможные ловушки. Нет, не совсем так. Двое копались, а третий, принц Александр, стоял у них за спиной с руками, вытянутыми вперёд в характерном жесте. Готовился втянуть в себя любое опасное заклинание, которое отыщется. Достаточно грамотно, если не считать того, что с магией драконов потомку эльфов так не справиться. Магистр, не снижая скорости, полез к ним. Парни настолько увлеклись, что не заметили его появления, пока он их не окликнул:

— Эй ребята, а что здесь, собственно происходит?

— Хотим войти внутрь, магистр, — не поворачивая головы, ответил Александр.

Алан подошёл поближе, присмотрелся… Камень кто-то подтесал, чтобы сформировать удобный вход, причём кайлом: вон оно валяется у стены.

— Это не драконья пещера, — устало заметил он.

— Мы догадались, магистр, поэтому и не стали вас ждать, — радостно заявил принц, — Раз это не драконы, значит, ничего особо опасного быть не может.

Боги! — застонал Алан, — где их, таких простодушных, делают?!

— Вы ошибаетесь, Александр, — процедил он сквозь зубы, — Это драконы неопасны, так как давно ушли из нашего мира. А в этой пещере, похоже, обосновались «черные искатели» и ваше счастье, что их сейчас тут нет.

Глаза принца округлились. Его мысль побежала совсем не в ту сторону, в которую должна была по мнению магистра.

— Но тогда, — начал он неуверенно, а затем бодро закончил, — тогда те пещеры, которые мы нашли, им должны быть хорошо известны!

Какой умный мальчик, возьми себе конфетку, — подумал про себя Алан, а вслух сказал:

— Несомненно. Не так уж редко то, что неизвестно официальной магической науке, хорошо знают подобные отщепенцы.

— Выходит, пещеры стоят пустые? — встрял в разговор Гойко, до этого занимавшийся охранкой.

— Почему вы так думаете? — удивился Алан.

— Ну, если их давно нашли, так и разграбили тогда же, — пояснил шимасец свою мысль.

Да, плохо команда подготовилась. Не знают, что просто так, в одиночку, из драконьей пещеры мало что унесёшь. Особенно если ты не маг.

— Думаю, там осталось достаточно, чтобы каждому из нас хватило на всю жизнь, — со вздохом пояснил Алан, — только вот не каждому дано добыть оттуда хоть что-то. Чёрные искатели бывают рады, когда удаётся вытащить хотя бы один амулет, а уж три — это для них праздник. Ведь среди этих отщепенцев мало настоящих, обученных магов. Зато убийцы и бандиты они практически все.

Александр недовольно фыркнул.

— Так почему мы должны их бояться? Убийц и бандитов? Они страшны только для одиночек, не умеющих себя защитить. А тут половина боевых магов, я уж не говорю о ведьмах. Слыхал я, что с одной ремольской боевй ведьмой не совладать и десятку магов, а простых солдат против неё надо послать сотню, да и та скорее всего не вернётся назад живой.

— Это он правильно говорит, — зашумели остальные.

Стоявшая среди парней Рианна зарделась от удовольствия: как же, гордый принц при всех признал их высокие качества. Только Алану доводы Александра показались неубедительными.

— Это всё, конечно, очень здорово, но только в одном случае: если черные искатели — идиоты, которые прут на рожон, не разбирая дороги. А они потому и живы до сих пор, что хитрые и умные. Вы их и не увидите, а они могут уничтожить всю нашу группу по одиночке. Кроме того, вспомните о нашем лагере и Адели. Сейчас там нет ничего особо ценного, мы даже снаряжение утащили с собой. Но вот завтра мы что-то найдём. Куда мы это принесём? В лагерь. Работа Адели состоит в том, чтобы описать находки и систематизировать их. Она очень хорошая девушка и отличный работник, но воин из неё никакой. Конечно, там дежурные, они должны её охранять, но много ли толку в воинах-магах в долине Ласерн? Чёрные искатели могут прийти туда пока мы болтаемся в пещерах, перебить всех и забрать наши находки. Так что не стоит привлекать их внимание.

Во время его речи даже те, кто был склонен поболтать, притихли. Но вот он на минутку замолк, собираясь с силами, а когда готов был уже открыть рот, то услышал спокойный голос ремольской ведьмы:

— Если вы боитесь, магистр, что мы привлечём ненужное внимание злодеев, то успокойтесь: мы его уже привлекли самим своим появлением в этой долине. Так что нет смысла делать вид, что это не так. Мы действительно сильнее всех, кто может здесь оказаться. На их стороне опыт и подлость, а на нашей — знания и умения. Так что не стоит паниковать. Лучше давайте продумаем средства слежения, защиты и оповещения. Амулеты связи есть у всех… думаю, к утру я сделаю для каждого следилки по принципу сетки. В ней будут отражаться все находящиеся неподалёку живые существа. Будете проверять, не подкрался ли к вам кто чужой. Да, сегодня вечером попросим Дейдру провести занятие по особенностям применения боевых чар в горах. И обязательно одна из нас должна оставаться в лагере вместе с Аделью. Она не виновата, магистр, что вы её вытащили на эту отнюдь не безопасную прогулку.

Алан, которого уже трясло от ужаса перед чёрными искателями и страха за Адель, вдруг смог выдохнуть. Конструктивное предложение ведьмы поставило мозги на место и он снова мог соображать. И тут за него принялась совесть. Он же мог предвидеть, как опасно для слабой магички это путешествие. Нет, она ему настолько понадобилась, что ради своих не самых чистых целей он поставил девушку под удар. Упрекает Александра за дурость, а сам не умнее и уж точно не благороднее.

— Ладно, всё понятно, — буркнул стоявший у входа в пещеру Гойко, — Заходить-то будем? По-моему, стоит войти. Посмотрим, что там у них припасено и чего следует опасаться.

Пещера оказалась природным гротом, который был только слегка облагорожен киркой и кайлом, чтобы острые выступы не мешали в нём находиться. Внутри было тесно, когда все вошли, то места просто не осталось. Алан пояснил, что группы черных искателей не бывают больше трёх человек, так что для них это почти хоромы.

В углу были устроены нары, под которыми стояли ящики, по большей части пустые. В одном были сложены старые одеяла, от которых пахло гнилью, в другом — верёвки и ремни. На сыромятной коже можно было разглядеть пятна плесени. Под потолком кто-то выдолбил нишу, в ней стояли два пустых глиняных горшка. По запущенному виду пещеры можно было предположить, что последний раз люди посещали это место самое позднее ещё в прошлом году. Но для намётанного глаза Алана было ясно, что здесь уже лет десять никого не было. Это вызвало у него вздох облегчения.

Может, в этом году искатели обойдут долину стороной? Побоятся конкурировать с группой, присланной из Валариэтана, и найдут себе объекты в других местах? Ведь если они до сих пор тут не объявились, то есть шанс, что и не объявятся.

Глава 9

* * *

Алан обещал мне экскурсию в пещеру дракона чуть ли не завтра, но прошло четыре дня, прежде чем меня туда пригласили по-настоящему.

В тот день, когда они туда собирались в первый раз, внутрь так никто и не проник. Дейдра устроила подъёмник и на этом всё застопорилось. Зато кто-то из ребят нашёл маленькую пещеру чёрных искателей. Пустую, заброшенную, но вызвавшую у всех просто море разнообразных эмоций. Наши исследователи испытывали в связи с ней разумные опасения, а вот боевиков, который в группе оказалось немало, просто трясло от возбуждения. Они уже мечтали встретиться с этими нарушителями закона нос к носу, мол, тогда посмотрим, кто кого.

Самым вменяемым я признала нашего руководителя. Он признал опасность, исходящую от этих отщепенцев, и в связи с этим перестроил работу группы. Теперь с мной в лагере обязательно должны были оставаться два боевика в качестве охраны. Когда я заявила, что это чересчур и такие меры предосторожности кажутся мне излишними, он напомнил: начиная с завтрашнего дня в лагерь начнут поступать находки, а их необходимо беречь и охранять. Ли мне себя не жалко, то это мои трудности, но вот оставить в небрежении ценные предметы, добытые из пещеры, он не имеет права.

Тут уж спорить было не с чем. Я не слишком надеялась на приток ценностей, так как заброшенная пещера чёрных искателей ясно указывала, что драконов успели ограбить. Но это, в сущности, не моё дело.

Как ни странно, следующий день принёс много неожиданного и радостного. Ребятам удалось вскрыть охранные заклинания на первой пещере. Золота и драгоценностей они там не нашли, зато притащили древние драконьи амулеты из совсем простых камней. Нет, вру, золото там тоже было. Ровно столько, чтобы понять: пещеру обнесли до нас. Несколько монет, цепочка, смятый в лепёшку кубок. Всё. Ценности они не представляли. А вот пластинки из яшмы и чёрного агата разной формы с выцарапанными на них рунами магам представлялись бесценными. Я такие видела впервые и не очень хорошо понимала, для чего они служат. Рианна мне пояснила: на таких драконы записывали свои знания, чтобы передать потомству даже если их самих уже не будет. Вот только чтобы их прочитать нужно специальное оборудование и знатоки драконьего языка. Ну ничего, в университете всё это должно иметься изобилии. А нет — тогда на Острове магов. Ведь наша находка не первая, такие пластины попадались и раньше, поэтому учёные уже научились с ними работать.

Руна на поверхности указывала, к какой области знания относится та или иная запись. Специалист мог сказать, какой амулет содержит общие знания о мире, какой — заклинания, а на каком просто записано сообщение от одного дракона другому. Однажды Рианна видела и держала в руках камень, содержание которого можно было определить как письмо матери к сыну. Так что в нашей находке могли найтись самые разные тексты.

А что должны были с ними делать драконы?

Ответ меня поразил: вставлять в ухо. Наши учёные для чтения употребляют сложнейшее оборудование, напичканное заклинаниями, а вот тем, кто их создал, достаточно было сунуть пластинку в ушную раковину и она начинала звучать.

Я поняла, почему чёрные искатели не взяли эти ценнейшие артефакты. Не потому, что они не представляли себе их ценности, а потому, что предпочли более беспроблемное золото. Зачем им просто камни? Вес большой, тащить далеко, а продать их было бы затруднительно. Только тем самым специалистам, но тогда бы им на хвост сели маги из службы безопасности. А этого и врагу не пожелаешь.

На следующий день со мной остались не трое, а четверо: двое в качестве помощников, а другие двое — как охранники. Хотя если бы на нас напали, то защищать лагерь пришлось бы всем, даже мне. Боевые заклинания мне не подвластны, но есть же обычные, бытовые: те же сон или стазис. Конечно, это ненадолго, но на какое-то время агрессора я сдержать смогу, а там уже боевики подключатся.

Я так долго размышляла о своей способности дать отпор чёрным искателям, так готовилась, а в реальности как всегда понадобились совсем другие мои навыки. Хозяйственные. Никто на нас не напал, никто не пытался отнять нашу добычу. Зато ребята вернулись голодные как волки и очень возбуждённые. Они вскрыли вторую пещеру, ту, что была расположена выше и дальше. Убили на это целый день и получили кучу мелких травм, начиная от простых царапин и заканчивая ожогами от драконьего огня. Заклинания на ней стояли весьма непростые и весьма многочисленные, так что стоило ли удивляться, что сокровища в ней сохранились. Ребята проникли в сокровищницу и полюбовались на гору золота и драгоценных камней, только вот достать оттуда никто ничего не смог. Хорошо ещё, что все ушли живыми и относительно здоровыми. Защита ценностей не ограничивалась теми ловушками, которые стояли при входе.

После ужина самые головастые уселись в кружок, обсуждая, как снять последнюю ловушку. Боевиков прогнали разу: те предлагали варианты силового решения, а в горах это грозило гибелью всей команде. Зато рунологи и артефакторы повытаскивали свои блокноты и рисовали в них схемы одна другой заковыристее. Спорили до хрипоты.

Пару раз к ним пыталась пристать Берта, но её быстро отправляли прочь со словами: «Иди, иди, не мешай. Не видишь: люди делом заняты». Так как сказать по большому счёту ей было нечего, она уходила, в чём ей каждый раз помогал Луис. Брал за ручку и уводил как маленькую.

Со мной получилось по-другому. Так как то, чем они занимались, имело прямое и непосредственное отношение к моей любимой общей магической теории, я примкнула к обсуждению. Сначала просто смотрела и слушала, а затем вставила свои пару гастов. Раскритиковала идею Райно: его схема должна была дать сильнейшую детонацию, в горах это неприемлемо. Поправила Рианну: она неверно рассчитала мощность предлагаемого амулета и хотела сделать его слишком маленьким, а большой бы не влез туда, куда она собиралась его поместить. После того, как я показала расчёт, на меня уже смотрели с уважением. Девушка не просто на мордочку ничего, у неё что-то в черепушке имеется.

Выход нашёл тот, от кого этого никто не ожидал. Весельчак Дидье нарисовал вполне рабочую схему, которая должна была на время нейтрализовать магию дракона, а затем вернуть ловушку на место.

Правильный подход: за один раз они всё не утащат, так что надо обезопасить сокровища. Я проверила его расчёты и согласилась: это должно сработать как надо. Конечно, придётся исписать рунами полпещеры, которые ведьмы затем должны активировать в определённом порядке, но зато схема получилась эффективной и относительно безопасной. Параллельно со мной тот же самый расчёт сделали ещё трое, в их числе и наш руководитель. Правота Дидье полностью подтвердилась.

Утром все опять ушли в горы без меня. Я напомнила Алану про его обещание и он подтвердил: если завтра всё пройдёт как надо, то послезавтра в лагере вместо меня останется кто-то из ведьм, скорее всего Зелинда.

Почему-то людям кажется, что женщинам нравится заниматься домашним хозяйством: готовить, стирать и убирать, особенно если они это делают хорошо. Никому и в голову не приходит, как это нудно и невыносимо. То, что я стараюсь убрать почище и приготовить повкуснее, никак не связано с моими интересами, просто я всегда выполняю порученное самым лучшим из доступного мне образом. Но это не значит, что это доставляет мне хоть какое-то удовольствие.

Мне так надоело тереться целый день у костра и готовить на всю ораву, что я готова была птичкой взлететь на гору, лишь бы целый день не видеть круп и котелков. Я так надеялась, что Алан выполнит своё обещание в срок. Но получалось, что придётся снова ждать.

Я еле выдержала ещё один день в лагере. Старалась ни с кем лишний раз не заговаривать, чтобы не сорваться и не наорать. Не потому, что мои дежурные делали что-то плохо, а потому, что терпеть и ждать больше не было сил. Но я справилась.

А вечером была вознаграждена: ребята спустились с гор, сгибаясь под тяжестью своей добычи. Даже зачарованные ведьмами сумки не могли полностью убрать вес золота и парни их еле тащили. Зато как все ликовали, когда высыпали слитки, монеты, украшения и посуду на расстеленное на поляне полотно! Это надо было видеть! Пели и плясали, перебирали драгоценные предметы руками и чуть не плакали от радости, надевали диадемы на ведьм и любовались их красотой. Даже меня привлекли и обвешали украшениями так, что я чуть не падала под их тяжестью. Ещё бы! Драгоценности по большей части были древние, а в те времена ценились вес и размер, а не тонкость работы.

Даже заносчивый Александр на время оттаял и вёл себя как непосредственное дитя, перед котором вдруг поставили огромную вазу с мороженым, дали ложку и сказали: «Ешь!»

Всю эту вакханалию прервал Алан, который велел всё снять и сложить обратно на полотно. Сейчас он с артефакторами будет отбирать магические предметы. Их нам придётся сдать на изучение в Валариэтан. А вот простое золото можно будет разделить между всеми участниками экспедиции по справедливости.

Ха! Справедливость — это такое слово… Для каждого она означает своё. Некоторые тут же стали утверждать, что я не заслужила золота, так как не принимала участия в поисках и вообще вспомогательный персонал. Я ничего говорить не стала, но хорошенько запомнила крикунов. Пусть-ка придут ко мне за добавкой или попросят простирнуть их вещички. Я была уверена, что магистр защитит мои интересы и не промахнулась.

Алан на них рявкнул так, что все на него уставились. До сих пор наш руководитель многими воспринимался как человек мягкий, не способный на такое. А тут он разошёлся. Напомнил наглецам, что от них тоже не слишком много прока, и предложил, если они уж так желают, забрать свою долю и сматывать удочки. В экспедиции жадины и неблагодарные только вредят, пользы от таких ни на гаст.

Как ни странно, наш принц не примкнул к тем, кто собирался лишить меня права на общую добычу. Наоборот, встал за спиной Алана и грозно смотрел на его оппонентов, как бы намекая: если вы с ним не согласны, будете иметь дело со мной. Желающих схлестнуться с Александром не нашлось и конфликт спустили на тормозах.

Ко мне подошла Дейдра, похлопала по спине и со смехом сказала:

— Видишь, во что ценят женщин эти самодовольные петухи? Ты молодец, что не стала встревать и бороться с идиотами. Тут же нашлись те, кто захотел тебя защитить. А вот я по молодости частенько вступала в спор и даже дралась, отстаивая свои интересы. Дура была: никто ни разу за меня не вступился и не помог. Другое дело, что мне и помогать не надо было: я любого здесь мигом по кочкам разнесу. Но всё же иногда хочется почувствовать себя не боевой машиной, а женщиной.

Я не очень хорошо поняла то, что она сказала. Вернее, мне не было дано это прочувствовать. Меня-то всегда все воспринимали как хорошенькую девицу и никак иначе. И нападали, и защищали именно как красотку, а не как личность, ценную чем-то иным. Бороться с этим я считала бесполезным, наоборот, пользовалась на всю катушку, но особой благодарности к защитникам не испытывала, как, впрочем, и не сильно обижалась на обидчиков. Они просто действовали в рамках своей роли. Так мне в своё время объяснила Марта и у меня было много случаев проверить правильность её точки зрения.

Только вот Алан встал на защиту моих интересов как-то по-другому. Не стал объяснять, что плохо обижать девушек, а указал на то, что все члены экспедиции равны и одинаково ценны, поэтому имеют право на равные доли при дележе. Он не подчеркнул мою слабость, в связи с которой мне надо уступать, наоборот, поставил в общий ряд показал, что моя работа не менее важна, чем усилия тех, кто лез в горы. За это и ни за что другое я была ему благодарна.

Весь вечер после этой сцены шёл разбор добытых ценностей.

Артефакторы отложили в сторонку небольшую кучку магических предметов. Это были по большей части браслеты, кольца, подвески и оружие. Рианна, смеясь, достала из общей кучи мужской браслет странной, каплевидной формы. Поначалу мне казалось, что он просто сломан или деформировался, лёжа в общей куче, но ведьма объяснила: никакой это не браслет! Это кольцо, которое дракону надевали на свой коготь в истинной ипостаси. Кто? Да родители! Кольцо было предназначено для сдерживания молодого дракона, иначе они не доживали бы до половой зрелости. Оказывается, драконы в подростковом возрасте — это отнюдь не мудрые создания, а бестолковые и агрессивные твари, чем осталось немало свидетельств. Вот такое кольцо было призвано их утихомиривать и успокаивать дурацкие порывы. Сейчас оно никому не нужно, использовать его невозможно, но для учёных Валариэтана это бесценный артефакт, помогающий изучать далёкое прошлое и ушедшие из мира расы.

Всё это было, конечно, очень интересно, но меня беспокоила необходимость переписать все наши находки, по крайней мере те, которые мы собирались сдать для изучения. Так что я вручила нашим артефакторам по тетрадке, велела рвать оттуда листки, резать на полоски и клеить их к каждому артефакту, делая запись: что это по форме, какую функцию выполняет и нужны ли меры предосторожности для хранения и транспортировки. Пусть пишут. Потом я всё перенесу в свой блокнот и присвою каждой штучке порядковый номер.

Когда я дала артефакторам такое задание, они посмотрели на меня как на врага, особенно Рианна. До сих пор она держалась со мной дружелюбно и меня огорчило то, что пришлось сделать ей неприятное. Понятное дело: никто не планировал тратить вечер на писанину. Мне было их жалко, но себя ещё жальче, так что я настояла на своём. К счастью, подошёл Алан и подтвердил моё распоряжение, причём так, как будто идея исходила от него. Вот за это огромное спасибо!

Остальное золото парни стащили в ту палатку, где я ночевала, сложили горкой в углу и решили, что взвешивать, измерять и считать свои богатства будут потом, когда достанут остальное. При этом каждый второй считал своим долгом шепнуть мне на ухо, что я зря волнуюсь: он лично не даст меня обделить.


Наутро наконец состоялась моя экскурсия в драконьи пещеры. Сначала пришлось больше часа карабкаться до того места, где Дейдра организовала подъёмник, затем это полезное устройство мухой вознесло меня вдоль отвесной стены на головокружительную высоту, а там уже передо мной разверзся зев первой пещеры.

Что могу сказать? Драконы любили комфорт. Пещера оказалась большущей, состоящей из нескольких залов, в которых даже самому огромному дракону было бы не тесно. В самой глубине нашлось помещение, которое я назвала бы ванной. Небольшая струйка водопада сбегала откуда-то сверху и падала в огромную каменную чашу явно не природного происхождения. Даже если она существовала здесь изначально, то дракон её сильно усовершенствовал, оплавив драконьим огнём и сделав сток. Если бы не это, за долгие годы вода разрушила бы своё убежище. Но обработанные таким образом стенки чаши превратились в подобие стекла и нисколько не пострадали от времени, оставаясь такими же гладкими и блестящими, как в первый день их создания.

Похоже, в этой ванне дракон купался целиком, даже нырял, потому что она по периметру и глубине превосходила бассейн на полигоне, в котором отрабатывали свои навыки наши водники.

— Понравилось? — спросил меня Алан.

— Очень, — честно ответила я, — Это просто потрясающе. Гораздо лучше, чем все эти дурацкие груды золота.

— Хочешь здесь поплавать? — спросил он и я поняла, что хочу. Очень хочу!

Но надо не забывать: я здесь не просто на экскурсии и пещера — не музей и не парк аттракционов. Поэтому я ответила уклончиво:

— Это было бы здорово, но у нас другие планы. Как насчёт второй пещеры? Той, где сокровища?

Алан пожал плечами и предложил мне пойти туда. По нему было видно, что он разочарован моим ответом. Почему? На что он надеялся? Что я забуду обо всём на свете, скину одежду и полезу в воду в его присутствии? Я ему, конечно, была благодарна за сегодняшний день, но не настолько.

Во второй пещере трудились маги. Трое парней и Дейдра с Рианной держали вход, вливая энергию в руны и контролируя её распределение. Остальные по очереди входили в сокровищницу и выносили оттуда то, что могли унести. Меня тоже впустили, впихнув между Гораном и Кальо. Сказали, что я могу брать всё, что захочется: всё равно вечером придётся всё сдать для подсчёта и описания.

Но я набрала совсем немного, всего несколько горстей бросила в сумку, потому что помещение драконьей сокровищницы поразило меня отнюдь не золотом. Хотя и золотом тоже: по углам, которых я насчитала восемь, там стояли огромные, в полтора человеческих роста статуи, изображавшие прекрасных обнажённых дев с змеиными хвостами. Были ли они отлиты из золота или только покрыты им я не поняла, но их грозная красота завораживала. Понятно, что втащить эти скульптуры из пещеры не удалось бы никому. Если они и впрямь золотые, то такой вес даже магией не осилить. Но мне всё же казалось, что они высечены прямо из стен этого зала, а золотом только покрыты, но не тоненьким, сусальным, а настоящими золотыми пластинами.

Мою догадку подтвердил Кальо, который не стал дожидаться, когда я выйду, а вошёл за мной следом. Он рассказал, что изображения змеедев встречаются в пещерах драконов, но далеко не во всех. В нашем мире жили свои драконы, но когда-то, ещё до людей, сюда пришли драконы из другого мира, вот они-то и принесли с собой легенды о прекрасных змеедевах, которые могли составить пару любому из этих крылатых чудовищ. Но мир погиб и змеедевы вместе с ним. Скульптуры они принесли с собой как напоминание о своей покинутой родине и покрыли листовым золотом в знак уважения и памяти. Прошли тысячелетия, поколения драконов сменились и только в редких пещерах остались эти священные изображения. Видимо, проживавший здесь дракон был одним из самых древних и уважаемых в общине долины Ласерн.

В общем, я задержалась, рассматривая изваяния и слушая рассказ Кальо, потому когда мне велели выходить, быстро бросила в сумку что попало и выбежала, даже не поинтересовавшись, что там у меня. Алан сказал, что это ничего, всё равно внизу мы выложим добытое в общую кучу. Он предложил мне погулять по пещере вместо того, чтобы переживать мою бесполезность.

Хорошее предложение. Здесь я тоже нашла ванную с бассейном, пожалуй, ещё более впечатляющим, чем в предыдущей пещере. Кальо был прав: здесь непременно должен был жить самый уважаемый член драконьей общины. Вряд ли вся эта роскошь и комфорт принадлежали рядовому дракону.

Побродив по жилой части пещеры и перекусив сухим пайком, я собралась самостоятельно спуститься в лагерь. У ребят было ещё полно работы, а мне тут было больше нечего делать. Зато в лагере меня ждала опись: начать и кончить.

Но Алан поймал меня на выходе и потребовал, чтобы я взяла провожатого. Только я начала спросить и доказывать, что обойдусь и так, как со стороны долины до нас донеслись крики. Мы с магистром переглянулись: там что-то происходило.

— Стойте здесь, Адель, — скомандовал мне Алан, — я сейчас.

Не прошло и пяти минут, как вся наша команда уже спускалась в долину ускоренным темпом. На остатки сокровищ плюнули: что добыли, то добыли. Все волновались, не случилось ли что дурное с теми, кто остался в лагере.

Когда мы всей толпой ворвались на поляну, там уже было тихо. Из котла над огнём поднимался душистый пар, палатки стояли в том же порядке. На первый взгляд ничего не изменилось. Но это только на первый.

У заросшей стены бывшей деревни рядком лежали три трупа. Что это не живые люди, я поняла сразу. Да и что тут было понимать?! У двоих были свёрнуты шеи, а третьего кто-то распахал от горла до середины живота. Хвала богам, никого из покойников я раньше не видела, это были все незнакомые люди. Мне стало нехорошо, но я сжала кулачки и постаралась загнать тошноту назад.

Нам навстречу вышли те, кто оставался в лагере: двое боевых магов, специалист по аномалиям из Мангры и наша милая Зелинда, мастер-зельевар. Почему-то парни смотрели на неё с ужасом.

— Что здесь произошло? — странным голосом спросил Алан.

Зелинда хмыкнула.

— На нас напали пятеро придурков. Подавайте им наши находки! Размечтались! Ну, я им попыталась объяснить, что находки наши и они к ним не имеют ни малейшего отношения. Но когда этот идиот, — она указала пальцем на того, кто был зарезан, — вытащил нож и стал угрожать, пришлось применить более эффективные меры

— Пятеро, говоришь? — переспросил магистр.

Ведьма зло сощурилась.

— Пятеро, пятеро, — подтвердила она, — с тремя-то я мигом разобралась, а вот двое убежали и никто, повторяю, никто их не стал догонять.

Она обвела взглядом потупившихся боевиков. Тем было стыдно. Райно же явно испытывал другие чувства. Он смотрел на Зелинду и не мог отвести от неё глаз, но не потому, что вдруг влюбился. Она вызывала у него панический страх.

Меня тронули за плечо. Дейдра. Я услышала её шёпот:

— Думаешь, зря нас называют машинами для убийства? Парни как всегда недооценили ситуацию и Зелинда справилась без их помощи. Теперь они будут бояться её, а заодно и всех нас. Меня больше всех. Всё-таки Зелинда — самая безобидная здесь.

Глава 10

* * *

Всё-таки права народная мудрость: если тебе кажется, что всё идёт отлично, значит, ты чего-то не заметил.

Алан чуть с ума не сошёл, когда увидел три лежащих рядком трупа. Он так надеялся, что чёрные искатели обойдут их лагерь стороной и на тебе! Хорошо, что там не было в это время Адели, всем заправляла Зелинда. Без неё полегли бы все. Не потому, что слабые, а потому, что не умеют адекватно реагировать на опасность. Наверняка стали пытаться размахивать заклинаниями, забыв, что они им сейчас не помогут.

Боевые маги показали, что без своей магии толком ни на что полезное не способны. Зря их на полигоне гоняют, заставляют набирать физическую форму. Форма-то есть, а вот содержание хромает. Скрутить нападающего голыми руками им слабо, за оружие они хватаются, когда дело уже сделано и поздно что-то предпринимать.

Вот так. Зелинда положила троих нападавших, а эти красавцы целой толпой не могли за двумя угнаться. Даже не проследили, в какую сторону те убегают.

Понятно, что их выследили. Пока в лагере не было никаких ценностей, царила тишь да гладь. А стоило притащить туда драконье золото, как началось.

Он бросил взгляд на взволнованную Адель и понял, что больше лагерь без ведьмы не оставит. Потому что чёрные так дело не бросят, придут снова и тогда… Если с девушкой что-нибудь случится, он себе до самой смерти не простит. А снова тащить её с собой в горы никакого смысла не имеет. На пещеры она уже полюбовалась, теперь её работа здесь: посчитать и переписать все ценности. А пока…

Он достал из палатки здоровую простыню и прикрыл тела убитых искателей. Пусть не портят аппетит живым.

Кстати, пора бы поужинать, пока варево над костром не начало пригорать.

Зелинда, кажется, придерживалась того же мнения, потому что крикнула:

— Эй, хватит страдать, пора подкрепиться! Идите сюда, берите миски-ложки, налью вам похлёбки!

Как ни странно, этот призыв отлично подействовал. Парни перестали страдать и украдкой бросать взгляды на трупы. Быстро сгрудились вокруг ведьмы, протянули ей свою посуду и, получив порцию, принялись за еду. Неприятное зрелище никого не лишило аппетита, кроме, пожалуй, Берты. Она страдальчески морщилась и отворачивалась, миску брать отказывалась и вообще изображала тонкую натуру.

Но вскоре стало ясно, что это лишь игра. Луис принёс ей похлёбку, отвёл в сторонку и что-то нашептал на ухо, после чего девица перестала кочевряжиться. Села на травку рядом со своим любовником и принялась за еду. Алан вспомнил, что она — огненный маг, и решил, что пора это использовать. Надо же куда-то девать трупы, а то засмердят. Пусть ребята оттащат их за границу охранных камней, а там красотка Берта покажет, чему её научили в университете. Пусть применит что-то не вонючее, например, «драконий огонь». От него всё мигом распадается в прах безо всяких запахов, мёртвые тела не исключение.

Его идея нашла понимание у всех, кроме самой Берты. Та тут же стала визжать, что это не её дело, что она не крематорий и не нанималась… Спас дело Луис: зашептал ей на ухо, но так, что слышал весь лагерь:

— Давай, детка, покажи, на что ты способна. А то я уже стал сомневаться, правда ли, что ты одна из сильнейших огневичек в своём возрасте, а остальные и вовсе в это не верят. Думают, твоя сила — это твой папаша. Утри всем нос!

Девица заткнулась и гордо прошествовала к тропе, по которой её товарищи уже тащили покойников. Идти далеко никто не стал, пересекли линию камней и довольно. Огонь полыхнул так, что все непроизвольно зажмурились и прикрыли глаза руками. Когда открыли, Берта, довольная собой, спускалась вниз, за ней шли парни и переругивались между собой. Хотя, если прислушаться, они ругали вздорную девку, которая не подумала, каково им будет смотреть на драконий огонь. Глаза у всех были красные и слезились, а одного, бедняжку, вели под руки: он от вспышки ослеп.

После этого злая Дейдра выговаривала Алану за глупое решение. Драконий огонь мог вызвать кто угодно, боевики все им владеют. Нет, нужно было припахать эту дуру. В воспитательных целях, что ли? Так у них тут не детский сад. Захотела выпендриться и жахнула без предупреждения, никто закрыться толком не успел. Хорошо, что в группе целых три ведьмы, а то остался бы бедный Томас слепым на всю жизнь. Да и у остальных глаза болят.

Так что Алан за свою выдумку получил, а вот Берту никто ругать не стал, её все просто сторонились. Кроме Луиса, конечно. Тот спокойно подошёл, обнял поганку за плечи, привлёк к себе и по своему обыкновению стал зудеть ей что-то на ухо. Воспитывать. Хотя в то, что это возымеет хоть какой-то эффект, никому не верилось.

Наутро никто не пошёл в горы. Хотя они извлекли из пещеры далеко не все ценности, но было решено бросить пока эту затею. Вряд ли самые храбрые чёрные искатели доберутся до золота, ведь Дидье вчера не растерялся, вернул на место драконью ловушку. То-то он прибежал самым последним.

Если кто-то не такой квалифицированный попробует повторить его деяние, его ждёт очень неприятный сюрприз. Рунная отмычка, которую он придумал, работала только при совместных усилиях мага и ведьмы, так много энергии нужно было в неё закачать. А чёрные по большей части слабые маги или совсем лишены дара.

Всё это, конечно, радовало, но на самом деле не имело первостепенного значения. Алан остановил всех желающих продолжить вчерашнее разграбление сокровищницы только потому, что боялся оставить лагерь на магов.

Он успел переговорить со всеми, кто оставался в лагере, и уяснил, что был прав. Парни напрочь забыли, что магии нет, и пытались действовать так, как привыкли. Только осознав, что ничего не получается, они попытались применить физическую силу, но было поздно. Если бы не Зелинда, пятёрка чёрных положила бы всех и не отщепенцев бы сжигала Берта, а тела своих товарищей.

Поэтому он и оставил всех в лагере: надеялся, что такую ораву бандиты побоятся тронуть, особенно после вчерашнего. В результате все сидели, взвешивали и пересчитывали добытое сокровище, чтобы потом поделить по справедливости. Адель же в компании артефакторов переписывала найденные драконьи амулеты в отдельную ведомость и, снабдив номером и биркой, паковала их в особые футляры. Этих коробочек, непроницаемых для магии, им с собой насовали целый тюк. Зелинда занималась вопросами питания, взяв в помощники двоих парней.

Сам Алан готовился к тому, чтобы выдержать бой, который собирался дать вечером на общем сходе. Он решил свернуть экспедицию. А что? Они уже перевыполнили все возможные и невозможные планы. Нашли две пещеры, извлекли из них ценности, как магические, так и обычные. Что ещё от них можно требовать? Чтобы они болтались в опасном месте? Ради чего?

Конечно, ребята станут возражать. Они ещё не наигрались и не совершили ничего героического. Его долг — убедить всех, что так будет лучше. Риск, конечно, дело благородное, но родной университет не дал ему права подвергать смертельной опасности надежду магической науки из всех стран Девятки. В общем, Алан обдумывал своё выступление, искал доводы и надеялся, что его в конце концов послушаются.

Но когда он уже почти подготовился, то увидел, что рядом с ним на травке сидит Дейдра и внимательно на него смотрит.

— Что? — всполошился он.

— Ничего, — пожала печами ведьма, — Ты ведь хочешь завершить наше путешествие прямо сейчас. Правильно?

— Ну да, — согласился Алан и устало вздохнул, — не хватает нам каждый день испепелять трупы. Ведь не всегда это будут тела врагов.

— Ты не прав, — убеждённо произнесла Дейдра, — Нам пока есть, чем заняться в этой долине. Вернее, в горах над ней. Только нужно сменить дислокацию. Этот лагерь открыт для нападения и подкрасться к нему как не фиг делать. Предлагаю переместиться к водопаду. Там встанем у самой стены. И не хмурься так: я уже с утра пораньше сбегала туда, разведала место. Твоя милочка Адель будет в полной безопасности. Этот лагерь легко смогут защищать даже наши туповатые боевики, поверь. Девчонки им помогут, станут оставаться по-очереди. А ты сам мне говорил, что там есть тропка наверх. Думаю, пещеры, которые мы нашли, можно пока оставить, только на карту нанести. Там мы найдём новые и, я надеюсь, не разграбленные. Да, и оттуда можно будет связаться с университетом, запросить помощь. Надо же как-то разбираться с этими вашими чёрными искателями и вывозить ценности! Здесь дальняя связь не действует, а вот ближе к водопаду поле долины не будет перекрывать доступ к магпочте.

Алан только вздохнул. Вся его хорошо обдуманная речь насмарку. Если после него выступит Дейдра с этим предложением, то можно не гадать, какое решение будет принято. Он может, конечно, приказать, но вот захотят ли его послушать и послушаться? Лучше сделать так, как предлагает ведьма. Она дама опытная не только как горный спасатель, но как руководитель подразделения и преподаватель. Сама ведь готова увести всех отсюда, но понимает, что просто так никто не уйдёт. Нарочно бегала, место нашла безопасное. Пусть будет так, как она сказала. Зачем им разброд и шатания? Надо дать возможность парням проявить себя.

* * *

Мы проторчали в лагере два дня. За это время я составила подробный список найденных артефактов и упаковала их все, а ребята разобрали, сосчитали и взвесили остальные находки. Часть из них составляли золотые слитки, часть — монеты давно не существующих государств. С ними было просто — цена золота всем известна. А вот драгоценные камни россыпью, старинное оружие, украшения, золотая и серебряная посуда и прочие предметы роскоши оценить было некому. В одном никто не сомневался: они гораздо дороже, чем металл, из которого их сделали. Уникальная ювелирная работа и несомненная древность делали их практически бесценными.

Наиболее сведущим в этом деле оказался Валент, он прикинул, посчитал и сообщил, что, если делить поровну, то по самым скромным меркам каждому причитается несколько тысяч гитов, но не меньше трёх. Общим голосованием решили, что наш руководитель заслуживает трёх долей, а Дейдра — двух. Без их опыта и знаний никто бы ничего не нашёл.

Я тоже вытрясла свою сумку в общую кучку и мой улов пошёл в общий зачёт, кроме одного колечка. Уж больно оно мне понравилось. Тонкое, изящное, с одним красным и двумя зелёными камешками. Я показала его Алану и спросила, могу ли оставить находку себе. Он бросил взгляд, махнул рукой и сказал:

— Бери, носи на здоровье и не думай, что кого-то обездолила. Колечко недорогое, особенно если сравнивать с остальным. Не знаю, что такая простенькая вещь делала в сокровищнице дракона. Тут даже камни не сильно драгоценные: турмалин и хризопразы.

Я поблагодарила магистра, но продолжала стесняться своего поступка, пока не заметила, что почти каждый взял себе что-то понравившееся. Тут-то мне стало ясно: я очень скромная девушка. Парни расхватали кинжалы и метательные ножи с заговоренными лезвиями, их тех, что никогда не тупятся и всегда летят точно в цель. Их было так много, что мы решили не включать их в список артефактов, пустить на продажу. Только продавать, как видно, будет нечего.

Ведьмы тоже взяли оружие, а Рианна ещё и набор инструментов в тяжёлом каменном футляре из лазурита. Ни кольца, ни серьги, ни браслеты их не заинтересовали.

Зато Берта пожадничала и схватила умопомрачительной красоты парные штучки, которые она приняла за серьги. Я сразу поняла, что она погорячилась. Если их и вправду вдеть в уши, то мочки порвутся от тяжести., но даже если выдержат, то нижние висюльки будут лежать на плечах как эполеты у королевских адъютантов. Дидье увидел её добычу и стал смеяться: это оказались не серьги, а височные кольца, которыми демоницы украшали свои головные уборы. Берта обиделась, положила кольца обратно и схватила диадему, усеянную сверкающими камнями: бриллиантами и сапфирами. Губа не дура: всех моих денег не хватило бы, чтобы купить хотя бы половину такой штуки.

Все видели, как она брала себе эту роскошь, но никто ничего не сказал. Одна Дейдра бросила как бы между прочим:

— Молодец наша жар-птица! Выбрала себе подарочек. Теперь когда нас грабить придут, будет в кого пальцем тыкать. У неё самый ценный предмет.

Я засмеялась и спросила:

— А почему жар-птица?

— Ну а как ещё? — удивилась Дейдра, — На огненную курицу она же обидится.

Зато моё колечко ведьма одобрила.

— Хорошая штучка, полезная, только от времени потеряла связь с потоками, поэтому и кажется обычной. А ведь это кольцо ведьмы, оберег. Утихомиривает агрессора и защищает от нежелательной беременности.

Я смутилась. О какой беременности она говорит? Пусть я училась на мага, а в этой среде девственность не считалась ценностью, пусть Генрих ходил у меня в женихах, но между нами ничего, кроме поцелуев, не было. Может, он из-за этого меня и бросил. Всё-таки воспитание в патриархальной купеческой среде наложило свой отпечаток: я не осуждала ведьм и магичек, которые не держались за свою невинность и меняли любовников, но сама так не могла. Свою любовь я собиралась отдать или мужу, или никому.

Дейдра то ли не заметила моего смущения, то ли не обратила на это внимания, потому что продолжила:

— Напомни мне вечерком, я подцеплю сюда ручеёк силы. Вместо простого кольца у тебя будет полезный артефакт.

Я решила замять противозачаточную тему и спросила:

— А что значит: утихомиривает агрессора?

— А то и значит, — захихикала ведьма, — при равных прочих на тебя никто нападать не будет. Ну, возьмём простенький пример. Вот идёшь ты поздно вечером по улице, а навстречу прут парни навеселе. Ищут девок. Конечно, они тебя увидят, даже подойдут, скажут что-нибудь… Но если ты не будешь им отвечать, не разозлятся, а пойдут себе дальше искать приключений на свою пятую точку. Подчёркиваю: на свою, а не на твою. Понятно?

Что ж тут непонятного! Отличный амулет, очень полезный. Ко мне вечно кто-нибудь клеится, хорошо, если это станет для меня безопасным. А то я боюсь после работы пойти куда-нибудь даже с сослуживцами: обязательно завяжется драка. Так что я не забыла и вечером ведьма поколдовала над моим колечком. Пообещала, что будет работать ещё много лет, на мой век должно хватить.

Если честно, я думала, что после такого богатого улова и нападения нелегальных кладоискателей мы быстренько вернёмся обратно в университет. Размечталась, дурочка! Ничего подобного. На сходе Алан предложил другой вариант: мы меняем дислокацию и исследуем другое место в горах. По его словам новый лагерь — более выигрышный во всех отношениях. Его легче будет защищать от нападения и послать оттуда зов о помощи гораздо проще.

Не передать, как мне это не понравилось. Я встала и спросила:

— А если на нас всё-таки нападут и кто-то погибнет, как будут делиться сокровища? В смысле, получат ли свою долю наследники погибших?

На меня уставились все как один. Им такой вопрос в голову не приходил. А я об этом думала. О завещании, я хочу сказать. После того, как получила деньги от бабушки Гертруды, поняла, что деньгами надо распорядиться с умом. Мало ли что может случиться. Поэтому у нотариуса лежит моё завещание, которое я составила, когда перебралась в Элидиану.

Так как у меня нет ни мужа, ни детей, то в случае моей безвременной кончины наследовать должны мои единокровные сёстры, дочери Вилмы: Луиза и Матильда. Но я поставила условие: пока есть опасность, что деньгами воспользуется мой папочка, они не получат ни гаста. Только если вступят в брак по своему выбору или отправятся учиться чему-нибудь полезному.

Поэтому меня живо интересовали вопросы распределения и наследования того, что добыла экспедиция. Если Валент прав, это серьёзные суммы, не хотелось бы их потерять из-за того, что это не было обговорено заранее.

Алан сначала меня не понял, переспросил и я пояснила ему свою мысль.

— В случае моей гибели я хочу быть уверена, что моя доля не пропадёт, а достанется моей семье.

— Тогда нужно завещание написать, — решил было подколоть меня магистр.

— Спасибо, — улыбнулась я ему, — оно уже написано, заверено и лежит у нотариуса. Оно, кстати включает всё, что я могу получить в результате этой экспедиции. Но я хочу точно знать, что в случае моей смерти интересы моей семьи не пострадают.

Тут все начали кричать, каждый хотел сказать своё слово. Некоторые думали как я, но были и такие, кто желал бы разделить всё между оставшимися в живых. Это у них никого из близких нет, я так понимаю.

Пришлось голосовать. Моя точка зрения победила: всё же людей, которые думают о своих близких, больше, чем безродных жадин. В конце концов я составила меморандум, который подписали все. Теперь в случае несчастья наследники не останутся ни с чем.

* * *

На третий день с самого утра мы собрались и тронулись в путь к новой стоянке. Дорога до неё оказалась и длиннее, и труднее, чем в предыдущий раз. Нагруженные сверх всякой меры тележки с трудом катились по неровной почве, но доехать до места им было не суждено. Довольно ровная поверхность ближе к узкой части долины заканчивалась. Валуны и каменные гряды стали встречаться на каждом шагу. В конце концов Алан скомандовал остановиться. Дальше вещи надо было переносить вручную. Целых полторы лиги.

Ох, и намаялись же все!

Сумки, конечно. Помогали, но далеко не всё можно было в них запихнуть. Таскали в несколько приёмов, менялись ролями: кто-то носил, кто-то сторожил. Девушек от переноски тяжестей отстранили. Меня с Рианной отправили в новый лагерь на обустройство, а Дейдра с Зелиндой остались караулить телеги. После того, как наши боевые маги так оплошали, им больше не было доверия. Оставить ценности без присмотра ведьм теперь не решился бы никто.

Надо сказать, наша главная ведьма своё дело знала: выбрала идеальное место. На этот раз не посреди чиста поля, а у скальной стенки. Мало этого: поляна, на которой мы должны были поставить наши шатры, находилась на небольшом возвышении. Чтобы попасть туда из долины, надо было либо подняться по тропке, представлявшей из себя каменные ступени, либо залезть на высоту человеческого роста по отвесной скале.

Там же начиналась дорога наверх: невысокий, но очень крутой подъём, по которому невозможно было идти, требовалось карабкаться, а затем обычная горная тропа, протоптанная козами и прочими животными. Я поняла, почему Дейдра сочла, что оттуда к нам враги не придут: на большом протяжении эта дорога просматривалась из лагеря как на ладони.

С водой тоже трудностей не возникло. Пусть река, вытекавшая из озера и обрушивавшаяся водопадом чуть ли не сразу за нашим новым лагерем, была недоступна из-за высокого каменистого берега, зато по скале сбегал ручей чистейшей воды.

Но самым главным для меня стало то, что сразу за отрезком, по которому следовало карабкаться, стоял охранный рунный камень. Залезь туда — и магия снова с тобой! Это так успокаивало! Пусть я не самый сильный маг, но уж вогнать напавшего в сон мне ничего не стоит. Даже стазис при случае наложу. Главное — не прошляпить нападение.

Мысли материальны, особенно мысли магов. Не устаю себе это повторять. Думала про нападение? Получи.

Мы с Рианной крутились у самой скальной стенки, организовывая очаг и место для готовки,

когда со стороны долины раздались дикие и довольно противные вопли. Теперь я знала, что так звучит боевой клич ремольских ведьм. Выходит, напали на телеги?

Рианна встрепенулась и тоже издала жуткие звуки. Они далеко разносились над долиной, так что Дейдра с Зелиндой обязательно должны были их услышать.

Потом эта славная девушка подернулась ко мне:

— Не пугайся. Это я спрашиваю у подруг, что там случилось. Специфический язык горных спасателей. Звучит отвратно, но зато такой клич не вызовет лавины. Послушаем, что нам ответят.

Не прошло и пары минут, как до нас донеслась новая порция мерзких звуков.

— Отлично! — обрадовалась Рианна, — Нападение отбито. Их там было восемь. Одного убили, остальные убежали. Думаю, сегодняшний день пройдёт спокойно, да и завтрашний тоже. Теперь они сто раз подумают, прежде чем связываться с горными ведьмами. Кстати, что у тебя с Аланом?

Последняя фраза меня убила. Мы говорили про язык горных ведьм. При чём здесь Алан? Но проигнорировать вопрос и промолчать было бы неучтиво.

— Ничего, — ответила я, — Он — руководитель, я его помощник-администратор.

— Как? — поразилась ведьма, — Он тебе даже не нравится?

Я задумалась, представила себе магистра Баррского и честно сказала:

— Не то, что не нравится… Я его в этом смысле не рассматриваю.

— Очень зря, — захихикала Рианна, — я бы на твоём месте рассмотрела. Парень достойный и влюблён в тебя до умопомрачения. Сама бы им занялась, но без толку: он видит только тебя. Так что придётся мне довольствоваться кем попроще. Левкиппом, например.

Тут уж пришла моя очередь смеяться.

— Левкиппом? А почему не принцем Александром? Он гораздо красивее, ты не находишь?

— Нет, — недовольно скривилась Рианна, — принц не пойдёт. Он, конечно, хорош, да и обольстить его ничего не стоит, но с ним такая морока… Ты же должна знать: боевые ведьмы не выходят замуж. Когда становится ясно, что одна из нас ждёт ребёнка, приходит время сказать парню: «прости-прощай». Так что мужчина нужен нам на время и это время хочется повести с пользой и удовольствием, а не в борьбе за свои права. Поэтому мы выбираем своих мужчин очень тщательно. Левкипп подходит, Александр и его дружок Эвмен — нет. Они, конечно, красавцы, но от них больше головной боли, чем чего-то другого.

Чем-то она меня задела настолько, что история с нападением на телеги вылетела из головы. Мужчина на время нужен тот, который не создаст трудностей, не сделает твою жизнь тяжёлой и беспросветной. А на всю жизнь? Наверное то же самое. Вот я втрескалась в Генриха. Сначала всё было очень радужно. Прогулки, танцы, поцелуи. Но это мне их хватало, он-то хотел другого. Не получил и уехал. Как я мучилась! Страдала по нему каждую минуту, скучала, жила от письма до письма. Думала, без него жить не смогу. Смогла. Сейчас я уже вспоминаю его спокойно.

А если бы он на мне женился? Такой, как он есть, с его характером, привычками и желаниями? Ещё недавно я сказала бы, что это моя единственная мечта. Но если приложить к этому мерку, по которой выбирают себе мужчин ведьмы, то дура я была. Мы с ним слишком разные и пришлось бы либо ломать себя под него, либо ломать его под себя. Его взрывной характер и моя уравновешенность, его хаотичность и мой педантизм, его спонтанность и моя планомерность… Говорят, противоположности притягиваются. Да, это так. Но надолго ли? Уживутся ли рыбка с птичкой? Думаю, он просто понял это первый. Мечта могла обернуться кошмаром всей жизни и хорошо, что он меня бросил. Обидно, но правильно.

А Алан… Он хороший, это всё, что я могу о нём сказать. Порядочный, честный, справедливый. Немножко авантюрист, из тех, кто свои авантюры хорошо продумывает и планирует. Но вот чувствую ли я к нему хоть что-нибудь?… И вообще мне кто-нибудь здесь нравится?

* * *

Новый лагерь укрепили так, как будто собирались выдержать в нём долгую осаду. Принц Александр вспомнил всё, что знал о фортификации, собрал вокруг себя боевиков, посоветовался с ними и предложил свой план защитных мероприятий и сооружений. На это раз на него не смотрели как на больного. План оценили по достоинству даже ведьмы. Дейдра, перед которой особенно хотелось выглядеть не полным придурком, даже похвалила. Она бы такого не придумала, не учили ведьм правильным боевым действиям вроде осады и защиты крепостей. Но оценить грамотные идеи и она способна. Вывод: будем делать.

Алан, который дико раздражал принца, потому что всё время спорил с ним и оказывался правым, тут его поддержал, причём безоговорочно. Не нашёл в плане Александра недочётов, хотя прошёлся с ним по всем лагерю и оценил идеи на местах.

Так что парни тут же начали перемещать валуны, создавая укрытия, делать из подручных материалов пищалки, чтобы враг не подкрался незамеченным, и так далее.

Сам принц вылез наверх за линию охранных камней и отыскал там небольшую пещерку. Для человека она не годилась, была слишком мала. Вероятно, когда-то она служила укрытием для хищника, так как рядом со входом снаружи и изнутри валялись кости разных животных, начиная от мышей и кончая горными козами. Но останки эти были такими древними, что не оставалось сомнений: пещера давно пустует.

Вот туда-то и перенесли всю добычу. Рунные маги и артефакторы наладили охранную систему, которая должна была погрузить вора в стазис, оплести его сетью и дать сигнал, что он попался. Вместо обычного свистка или сирены Александр предложил использовать яркую вспышку белого света. Кроме того, что её все увидят, она вдобавок ещё и ослепит похитителя ненадолго.

Такую же вспышку, даже несколько, он предложил расположить на тропе, ведущей к лагерю сверху. Тот, кто не знает, не пройдёт. Вряд ли ослеплённый человек способен двигаться по горным тропам. Вероятнее всего, что он упадёт оттуда прямо к их ногам. А что делать, когда сами они пойдут в горы? Странный вопрос. Можно же сделать направленное заклинание, только против тех, кто спускается вниз. А ещё проще: дать каждому в лагере опознавательный амулет, с которым охранка будет человека пропускать. И такой амулет уже есть: значок участника экспедиции. Привязать заклинание к нему…

Алан согласился с этой идеей, Дейдра подумала и дала добро. Сама же поднялась повыше и наложила на тропу запутывающее заклинание. Тот, кто будет двигаться по ней в сторону лагеря, заблудится и пойдёт назад в полной уверенности, что продвигается в нужном направлении. Это ходовое заклинание ремольских ведьм имело один недостаток: оно было недолговечным. После того, как завтра они поднимутся в горы и вернутся назад, его надо будет наложить повторно.

Следующий день прошёл без неприятных происшествий и показал, как права была Дейдра, когда предложила перенести лагерь сюда. Стало ясно, насколько перспективное место они нашли. За один день поисков удалось определить местоположение аж целых пяти пещер не очень далеко друг от друга. Ни в одну из них проникнуть не удалось: они располагались высоко и тропинки снизу туда не вели. Драконы рассчитывали на свои крылья, поэтому и селились в таких местах, куда человеку доступа не было. Но никто не жаловался и не сетовал. Есть же оборудование: крюки, тросы, блоки, лебёдки. Придётся поработать, это верно, но оно того стоит. После добытого в пещере сокровища все уверовали, что тут их ждёт грандиозный успех.

Глава 11

* * *

Шесть дней на новом месте вся команда работала, не покладая рук. Никакие чёрные искатели больше не нападали, никто не тревожил покой лагеря и не пытался прорваться в найденные пещеры. Только вот улов здесь был невелик. Первые три пещеры оказались практически пустыми. В одной гулял ветер и казалось, что здесь вообще никогда никто не жил. Во второй нашлась горсть монет и несколько завалившихся за камни предметов, половина из которых представляла из себя артефакты, а другая не имела никакой ценности. Третья напомнила ту, которую ребята обследовали раньше на другом месте. Бассейн, камни с рунами и больше ничего.

Меня сводили на экскурсию во все три. Последняя мне очень понравилась по нескольким причинам. Там была вода, прекрасный бассейн для купания, очаг с вытяжкой и несколько выходов. Спуститься оттуда в долину можно было только на крыльях или на смонтированном Дейдрой подъёмнике, зато легко оказывалось посещать окрестные горы, да и до других пещер добраться не составляло труда. Драконы знали толк в комфорте и безопасности. Я предложила нам свернуть лагерь в долине и перебраться сюда. Всё же на душе спокойнее, когда ты можешь в любую минуту воспользоваться своей силой. А места в главном зале хватало на все наши шатры и ещё осталось бы.

Парни сразу сказали «нет». Далеко, высоко, тяжело и так далее. Я думала, ведьмы меня поддержат, но они тоже вдруг упёрлись. То ли им лень стало снова перемещать всё наше добро, то ли другая какая причина, только мою идею зарубили на корню. Пожалуй, Алан хотел со мной согласиться, по крайней мере не критиковал и при голосовании воздержался. Смотрел на меня как собака, которая погрызла тапки и теперь чувствует свою вину, но тапок уже не вернёшь.

Я пожала плечами и не стала настаивать. Тем более что накануне Рианна нашла рядом с нашим лагерем дивное местечко. Оно располагалось практически сразу за пещеркой, в которой мы спрятали наше богатство, надо было только перелезть через огромный валун.

Там тонкая струя водопада падала с огромной высоты в продолбленную ею же каменную чашу размером с небольшой пруд. Так как магия тут действовала, ничего не стоило нагреть воду в этой природной ванне, мыться там и стирать бельё. Ничуть не хуже, чем в драконьих апартаментах.

С одной стороны эта чаша примыкала к скале, с противоположной высокий бортик обрывался вниз и через него в пропасть стекали излишки воды, а с двух других сторон природа изготовила широкие ступени числом три. Две нижние находились под водой и на них было очень удобно сидеть, когда моешься. Последняя возвышалась над поверхностью примерно на ладонь или чуть больше. Солнце её нагревало и, если расстелить полотенце, то там можно было прилечь и позагорать. По крайней мере Рианна так и делала. Я же только раскладывала там свои вещи, но раздеться полностью, как это делали ведьмы, не решалась. Боялась: а вдруг кто-то из парней притащится? К тому же у меня кожа очень белая, а при попытке загореть я тут же превращаюсь в жареного поросёнка.

Конечно, пользоваться этим райским местечком я имела возможность только в компании с кем-то из ведьм. Иначе не рискнула бы. Мне стоит руки намочить и о заклинаниях, даже самых простых, можно забыть, а ремольские ведьмы, даже голые и безоружные продолжают оставаться машинами для убийства. Я сначала не поверила, но мне продемонстрировали такие убедительные доказательства, что теперь без ведьм мне было неуютно. Про них я знала твёрдо: защитят, поэтому в их обществе чувствовала себя спокойно.

В этом я вижу разницу между женщинами и мужчинами. Если бы наши парни видели, что творит та же Рианна голыми руками, вряд ли кто-нибудь стал за ней ухаживать, просто побоялись бы. Не того, что она их прибьёт, а сравнения. Как так: баба, и вдруг сильнее? Я заметила, что те, кто видел, как наши ведьмы расправляются с чёрными искателями, стали держаться с ними очень вежливо, но не рисковали даже разговаривать наедине. Хотя что тут опасного? Жениться их бы никто не потянул в любом случае: ремольские боевые ведьмы замуж не выходят.

Хорошо, что были и другие, те, кто не видел девочек в деле. Никто из них не афишировал своих отношений, но каждая нашла себе дружка, это я знала точно. Дейдра подцепила того самого потомка эльфов из Дарсы, которого выбрала в тройку разведчиков ещё в первый день. Рианна тоже не осталась равнодушной к эльфийскому наследию и её партнёром стал Левкипп, самый адекватный из сальвинских парней, а весёлая, добродушная Зелинда отдала предпочтение суровому, молчаливому Хольгеру из Гремона.

Думаю, эти парни прекрасно отдавали себе отчёт в том, с кем связались, но для них боевые качества их подруг значения не имели. Они сами что-то из себя представляли и не переживали, что девушки их круче.

Если честно, меня удивлял только выбор Рианны. На фоне принца Александра Левкипп казался несколько притрушенным. Ни яркой красоты, ни особой харизмы. Но Дейдра указала мне на мою ошибку: этот парень был в нашей экспедиции на своём месте и чувствовал себя как рыба в воде. Поэтому и с ведьмой у него сложилось практически сразу. А вот Александр со своим приятелем никак не могли найти свою нишу: метались, бросались в разные стороны, делали глупости и зачастую чувствовали себя идиотами. А это никак не способствует успеху на любовном фронте.

То, что принц проявил себя как талантливый фортификатор, подняло его не короткое время, но этот талант требовался не каждый день и он опять сник. Зря его сюда послали. Левкипп же увлечённо занимался любимым делом, вот Рианна его и выбрала. А уж если ведьма кого выбрала, у него нет ни единого шанса ускользнуть. Только в чертоги смерти.

Ну что ж, я была рада за всех моих новых подруг. Даже за противную Берту можно было порадоваться, хотя то, что Луис действительно в неё влюблён, вызывало у меня сильные сомнения. Зато он следил за тем, чтобы она вела себя тихо и никому не причиняла вреда.

В общем, всё у нас шло хорошо, просто как по маслу. Естественно, долго так продолжаться не могло. Хотя, прежде чем накормить горькой гадостью, судьба припасла нам сладкий пряник.

На седьмой день ребята вскрыли четвёртую пещеру и нашли в ней новые сокровища. С точки зрения золота пожиже, чем в прошлый раз, а вот если судить по древним артефактам, им крупно повезло.

Не знаю, чьё это было решение, но меня подняли к пещере, чтобы я могла составлять опись на месте, а ведьм всех переместили в лагерь. Наверное, рассудили так: к пещере никто чужой не залезет, а ценности, которые мы будем спускать вниз, нуждаются в защите.

Я устроилась на каменном языке, который представляла из себя площадка перед пещерой. Здесь было достаточно тепло и светло, чтобы работать в комфорте. Два рунолога держали вход в сокровищницу, артефакторы отбирали и выносили то, что, по их мнению, несло на себе заклинания драконов, а я, как водится, писала список, присваивала номера и клеила бирки, чтобы те, кто внизу, смогли уложить нашу добычу в сундуки в полном порядке. Алан мне помогал: сидел рядом и диктовал описание каждой новой вещи. Иногда доставал из-за пояса специальные перчатки и клеил бирки сам, полагая, что данный предмет опасно брать в руки без защиты.

Всё шло своим чередом и ничто не предвещало катастрофы.

Солнце уже начало снижаться к горизонту, рабочий день заканчивался. Берта под руководством Луиса пересчитывала и упаковывала золото вместе с Йованом и Райо. Парни, державшие вход в сокровищницу, уже снова его закрыли и спустились в лагерь, артефакторы пока ковырялись рядом с нами, складывая свой инвентарь: щупы, анализаторы, перчатки и защитные щитки. Я передала Алану очередную штучку, на которую наклеила бирку с номером и описанием, чтобы он положил её в корзину подъёмника. Только хотела сказать, что осталось ещё две вещи и можно заканчивать на сегодня, как прямо сверху на нас посыпались люди.

Маг — это, конечно, круто, но когда получаешь по затылку чем-то тяжёлым, все твои магические таланты тебе мало чем помогают.

Троих парней-артефакторов вырубили сразу: именно им на голову спрыгнул нежданный десант наших врагов. Йована просто сбросили с площадки и он с истошным криком полетел вниз. Райо отбросили в другую сторону: он ударился головой о камень и затих. Луис успел среагировать: вскочил и закрыл собой Берту.

Мы с Аланом находились ближе всех к входу в пещеру. Правильнее будет сказать, что мы сидели как раз в её зеве: наполовину снаружи, наполовину внутри. Не потому, что сделали так специально для какой-то надобности, просто в этом месте в скале была очень удобная приступочка, на которой я расположилась как на диванчике. Там и для моих вещей нашлось место, и для Алана с его перчатками.

Увидев, что происходит, и услышав жуткий крик Йована, я вскочила, уронила наземь артефакт, который был у меня в руках, зато схватила лежавшую рядом сумку. Зачем я это сделала не знаю, то ли решила, что это хорошее оружие, то ли инстинктивно потянулась к своему добру.

В следующее мгновение от сильного толчка я полетела в пещеру, сверху на меня рухнул Алан, затем мимо входа пронёсся огненный вихрь, всё загудело как при пожаре, что-то громко бумкнуло и я потеряла сознание.

* * *

Александр оттаскивал добытое в укрытие, когда раздался дикий, страшный крик погибающего человека. Он бросил всё, что держал в руках, и мгновенно обернулся. Ещё успел заметить тело, падающее с площадки перед пещерой, а затем по этой же площадке пронёсся огненный смерч и всё затихло. Александр бросился назад в надежде хотя бы узнать, что случилось. Если там, наверху, ещё можно кому-то помочь, то он полезет туда в первых рядах. Он боевой маг, это его долг.

Когда он добежал до столпившихся перед скалой ребят, то увидел, как мощный Хольгер с высоким, тоненьким Сандорионом оттаскивают в сторону стонущего Йована на силовых носилках. Похоже, ребята успели-таки подхватить парня в магическую ловушку и погасили большую часть удара. Но времени у них было слишком мало, чтобы сделать это идеально, и бедняга сильно ударился. Может, даже сломал себе то-нибудь. Это немного утешило его прежде чем он увидел свисающие с верхней площадки обгорелые клочки верёвок, а на земле под ими — их вторую часть. Устроенный Дейдрой подъёмник приказал долго жить.

А что же там, наверху? Неужели все погибли?

В ответ на эти мысли раздался тоненький, жалобный плач. Он шёл сверху, от пещеры дракона. Адель! Адель? Она жива! Боги, как вы милосердны!

Александру не пришло в голову, что это может плакать Берта. Да он вообще забыл об этой заносчивой дуре! Для него она просто не существовала, соответственно, плакать не могла. Но тут раздался басовитый голос Луиса:

— Ну что же ты плачешь? Сама всё это устроила и ревёшь. Успокойся уже. Надо позаботиться об остальных, если осталось о ком заботиться.

И тут до принца дошло. Берта! Проклятая огневичка! Это она устроила огненный смерч! Такое заклинание не разбирает правых и виноватых, уничтожает всех, попавшихся на пути. Что должно было произойти, чтобы девчонка начала швыряться боевыми заклинаниями, он себе немного представлял. Нападение чёрных! Не так уж это опасно для магов, скрутили бы и не вспотели, дай только пару минут на то, чтобы разобраться. Но девчонка перепугалась и шарахнула своим смерчем. Выходит, если там был кто-то живой, то сейчас остались только Берта с Луисом.

Александр посмотрел на товарищей. Кажется, сейчас каждый из них думал о том же: наверху погибли все, кроме Берты с Луисом и убили их не враги, а глупая, вздорная и поэтому очень опасная девчонка. Он глянул вниз. По тропинке быстро карабкалась Дейдра, вид у неё был очень решительный. За ней осторожно поднималась Зелинда. Её чёрную макушку с трудом можно было разглядеть за объёмным заплечным мешком. Сумка целителя! Она будет очень кстати, хоть Йована удастся спасти.

Как раз когда Дейдра наконец достигла площадки, где сгрудились участники экспедиции, сверху донёсся крик Луиса:

— Они живы! Нужна срочная помощь!

Дейдра остановилась лишь на минуту для того, чтобы снять с подруги заплечный мешок и надеть на себя. В следующее мгновение откула ни возьмись на её запястьях появились кошки для лазания, на поясе повил моток троса и бесстрашная ведьма начала восхождение по отвесной скале.

До их пор Александр ни разу не присутствовал при этом, Дейдра забиралась наверх при минимуме свидетелей. А тут всё сложилось так, что ей пришлось показать своё мастерство публично. Принц был потрясён. Невысокая, изящная женщина двигалась по скале как муха по потолку: естественно, спокойно, так, как будто ей это не стоило никаких усилий, и при этом не использовала никаких заклинаний.

Не прошло и пары минут, как она достигла верхней площадке и к ногам парней упал конец троса.

— Привязывайте, да покрепче, — скомандовала ведьма, — надо организовать новый подъёмник. Сейчас подлечу пострадавших и будем спускать по одному.

— Кто остался жив? — крикнул Элиастен.

— Да почти все наши. Но пострадали знатно, кроме Луиса и этой засранки. Готовьте места, где их можно будет уложить: спустить-то я спущу, а вот дальше их вряд ли удастся протащить в таком состоянии.

Зелинда уже занималась Йованом, причём вполне успешно: бедный парень сразу перестал стонать… Услышав распоряжение Дейдры, тут же стала готовиться к приёму пациентов: скомандовала выровнять площадку и послала пару ребят в лагерь, чтобы принесли одеял побольше и хотя бы одну палатку. До заката она не успеет всех вылечить, а ночи в горах холодные. Как бы несчастные не загнулись: ничего не стоит подхватить воспаление лёгких, когда все силы организма борются с иной напастью.

Те, кого не заняли на благоустройстве лазарета, занялись упавшей корзиной с артефактами. Ими взялся руководить Дидье. Всё, что аккуратнейшим образом уложила туда Адель, теперь валялось в беспорядке под скалой, но, к счастью, это были каменные и металлические предметы, с ними почти ничего не случилось, даже бирки не оторвались, только от ониксовой статуэтки Доброй матери отвалилась голова.

К сожалению, проверить находки по описи было невозможно: она осталась наверху, у Адели. Парни надели выданные Дидье перчатки и осторожно складывали найденное в свои сумки. Не было смысла тащить всё это богатство в созданное для него укрытие. Никто не собирался спускаться в лагерь раньше, чем они удостоверятся, что все спасены и пострадавшие получат необходимую помощь.

Прошло почти полчаса, прежде чем Дейдра снова крикнула:

— Принимайте подарочек! Это бедняга Валент.

Раздался скрип и через край площадки перевалилось бесчувственное тело в неестественной позе. Вернее, поза была бы нормальной, если бы парень лежал на широкой доске. Но опору ему наколдовали, не стараясь придать ей какой-либо вид, поэтому казалось, что он распростёрся плашмя лицом вниз прямо на воздухе. Наверху уже была восстановлена система блоков, так что тело помаленьку стало спускаться. Дейдра старалась сделать это процесс очень плавным, чтобы не навредить бедняге.

Как только Валента отстегнули от придерживающих ремней, опора под ним истаяла и вся конструкция взлетела наверх.

— Убирайте его скорее, — скомандовала ведьма, — сейчас следующего подошлю.

За Валентом были спущены вниз Линдор и Томас, тоже в бессознательном состоянии. Им повезло, что нападавшие сразу их вырубили и они все лежали ничком у врагов под ногами. Огненный смерч прошёл над ними, практически не задев, но это «практически» означало для них обширные и глубокие ожоги спины и тыльной стороны ног. Конечно, по сравнению с чёрными искателями они пострадали незначительно: те-то сгорели без остатка.

Отлетевшему к стене Райо огненный смерч опалил пятки, но парень и без этого сильно ударился о скалу: потерял сознание и повредил позвоночник. Его Дейдра спустила вниз тоже на наколдованной опоре, только не ничком, а лицом вверх. Несмотря на то, что по сравнению с обожжёнными он выглядел наименее пострадавшим, Зелинда правильно оценила его состояние: быстро бросила обезболивающие заклинания на остальных и тут же занялась его позвоночником. Ведьма хорошо знала, что его функцию легко восстановить в первый час после повреждения, а потом дело зайдёт так далеко, что парень навсегда может остаться калекой.

Александра не очень волновали те ребята, которых сейчас лечила ведьма. Он понимал, что Дейдра спускала первыми тех, кто сильнее пострадал и кому требовалось скорее оказать помощь. Если Адель не в их числе, выходит, с ней всё не так плохо? Про Алана он совсем забыл, даже не заметил, что того нет среди общей толпы, а о том, что девушка могла погибнуть, старался не думать.

За Райо спустились Берта с Луисом, следом Дейдра. Её появление означало, что наверху больше никого нет. То есть как — никого? Даже мёртвых товарищей ведьма бы там не оставила. Выходит, от Адели не осталось ничего? Даже трупа, чтобы похоронить по-человечески?

Александр представил себе, как гибнет в огне девушка и сам застонал от душевной боли. Оказывается, Адель занимал в его мыслях гораздо больше места, чем он позволял себе думать. Принц окинул взглядом собравшихся, чтобы обвинить Алана в том, что отправил Адель на смерть, и тут до него дошло, что Алана среди них нет и не было. Он, так же, как его помощница, остался там, наверху.

Постепенно это обстоятельство дошло до всех и начались вопросы. Дейдра твёрдо стояла на своём: она не знает, что там произошло. Никаких следов руководителя и его помощницы. Что с ними случилось — тайна. Возможно, они попали-таки под огненный смерч, запущенный Бертой.

Берта, услышав такое обвинение, упала на колени, зарыдала как безумная и в отчаянии стала рвать на себе волосы. Александру такое поведение представлялось ненужным, глупым фарсом. Нагадила — умей держать ответ. Остальные тоже смотрели на девушку без сочувствия, оно всё было отдано погибшим. Больше жалели Луиса: связался с этакой дурой.

Сам же гремонец какое-то время молчал, прикидывая в уме все обстоятельства, затем заговорил, вопреки собственному обыкновению робко и нерешительно:

— Я не уверен… Но мне показалось, что Алан с Аделью в момент огненного удара укрылись в пещере.

К нему тут же повернулись все и Дейдра спросила:

— Как такое могло случиться?

— Понимаете, — заговорил Луис с расстановкой, — Они вместе сидели на приступочке у самого входа. Даже не совсем снаружи: по крайней мере ноги Адели стояли уже в пещере. Я почему знаю: несколько раз через них переступал, чуть не запнулся. Алан был вообще практически внутри, потому что именно там складывали артефакты, которые извлекли из сокровищницы… Я заметил его лицо выше головы Адели, когда сверху на нас стали спрыгивать нападавшие. Думаю, он как раз поднялся, чтобы отнести уже подписанные и пронумерованные предметы в общую корзину. Такой опытный путешественник и исследователь опасных мест не должен был соваться под удар. Скорее всего он втащил Адель за собой в безопасное место, под прикрытие стен пещеры раньше, чем Берта ударила огнём.

Он бросил на свою подругу взгляд, в котором явственно свозил упрёк: зачем полезла вперёд, дура? Без тебя бы разобрались. А теперь тут такая каша заварилась, демоны знают, как из неё выбраться.

Берта уменьшила громкость рыданий, перестала рвать на себе волосы, но не успокоилась полностью, продолжала на всякий случай подвывать.

Между тем Зелинда вместе с Кальо и Радованом продолжала заниматься пострадавшими. Зафиксировав спину Райо, запустила регенерацию и занялась попавшими под огненный смерч. Заклинанием уничтожила обгоревшую одежду, очистила обожжённые поверхности, наложила мазь и выдала своим помощникам восстанавливающий эликсир, которым они должны были напоить раненых. Сама же продолжила колдовать, очищая кровь от продуктов распада тканей у всех пациентов разом. Дело это требовало полного сосредоточения, поэтому она прослушала всё, что говорил Луис, и, едва освободившись, стала выяснять, куда подевались Алан с Аделью и не нужна ли им помощь целителя.

Заметив появление на сцене этого персонажа, Берта начала тихонько отползать в сторону, чтобы Зелинда не заметила её сразу. Она прекрасно знала, что ведьма её сильно недолюбливает, и опасалась, как бы в этот раз дело не закончилось для неё плачевно. Дейдра заметила этот маневр и мстительно выдала девицу:

— Алана с Аделью. Я там не нашла. Есть мнение, что они сгорели в том самом огненном смерче.

— Нет, нет! — завопила перепуганная Берта, — Они живы, это точно! Они сидели почти в самой пещере, а мой смерч прошёл в стороне! Пусть кто-нибудь поднимется туда и посмотрит, умоляю! Может, есть какие-то следы!

Найти следы там, где прошёл огненный смерч, не смог бы самый искусный следопыт. Но в команде имелся тот, кто мог определить, живы ли руководитель с помощницей. Элиастен оказался специалистом магического поиска. К сожалению, у него не было личных вещей тех, кого следовало искать, спускаться за ними в лагерь он не захотел. Наоборот, попросил поднять его на площадку. Они там долго сидели, а значит, их следы ещё не выветрились. Где они он вряд ли сможет сказать, но вот определить, живы или умерли — легко.

Наверх он поднялся вместе с Дейдрой и Хольгером, который самолично решил, что будет караулить, чтобы ситуация не повторилась. Пусть вероятность такого развития событий была ничтожно мала, его никто не стал останавливать.

Элиастен долго топтался по площадке, изучая заваленный вход в пещеру, поднимал руки кверху, клал ладонями на камни, что-то пел, прижимался к валунам щекой, рисовал на них руны… Проделав все эти манипуляции, вынес вердикт:

— Они живы. Я проделал три поисковых ритуала и могу сказать: и Алан, и Адель живы и находятся сейчас где-то внутри этой горы. Мне какжется, что действия Берты запустили драконьи ловушки и ребята теперь надёжно заперты там. Хотя… Алан опытный маг-исследователь. Он должен знать, что из пещеры дракона есть не один и даже не два выхода. Если ловушка не убила их сразу, у них есть шанс выбраться. Только… Это произойдёт где-то далеко, очень далеко отсюда. Я не знаю, куда ведут ходы под горой именно из этой пещеры. Думаю, скорее на северо-восток, чем на запад: с той стороны всё должно быть изрыто ходами владельцев других пещер. И я не представляю себе, чем мы можем помочь нашим друзьям.

Дейдра тяжело вдохнула и сказала:

— Сейчас мы спустимся и ты повторишь вот это всё перед ребятами. Затем мы будем принимать решение сообща, раз уж у нас нет больше руководителя. Думаю, пострадавших надо отправить домой, а для этого вызвать помощь из университета.

Элиастен сделал шаг вперёд и прижал ведьму к себе.

— А ты, — спросил он, — лично ты что собираешься делать?

— Искать, — просто ответила она, — я должна их найти и вернуть домой живыми и невредимыми. Таков закон горных спасателей.

— Я с тобой, — не задумываясь ни на мгновение, произнёс гордый потомок эльфов.

Глава 12

* * *

Показалось, или я пришла в себя? Всё тело болело и ломило, но его состояние нельзя было даже отдалённо сравнить с тем, как раскалывалась моя многострадальная голова. Затылок так просто отваливался, а виски, казалось, проткнули стальным раскалённым вертелом и поворачивали его там. Хотелось плакать, но слёз не было. При попытке открыть глаза ничего увидеть не удалось, вокруг была непроницаемая чернота. Зато руки двигались. Я поднесла правую к лицу и пощупала: глаза открыты. Теперь оставалось решить: я ослепла или вокруг и впрямь так темно?

Рядом раздался слабый стон и я протянула руку в том направлении. Буквально тут же наткнулась на что-то мягкое, но неживое. Потеребила и поняла: это же моя сумка! Там есть еда и фляжка с водой, а это в моём положении уже кое-что. Я жива и рядом тоже не покойник, вообще хорошо. Теперь ещё узнать бы кто стонал и сохранила ли я зрение. Всё остальное на тот момент представлялось не таким уж важным.

Стон раздался снова, на этот раз значительно громче. Следом за ним послышалась ругань на древнеэльфийском. Я чуть не засмеялась от радости. Алан! Живой! Пожалуй, сильнее я обрадовалась бы только Дейдре, да и то не факт. Несмотря на то, что для начала наш руководитель меня жестоко обманул, в остальном он проявлял себя как тот, на кого можно положиться в трудную минуту. Надо дать ему знать, что я тоже жива!

Голос сначала не повиновался, хрипел, рот и горло пересохли и не хотели издавать членораздельных звуков, но я напрягла все силы и выдохнула:

— Алан, это я.

Кто я, уточнять не стала, в этом не было нужды.

— Адель? — раздался знакомый голос, — Хвала богам, живая! Ты где?

И тут я на самом деле рассмеялась. Хороший вопрос. Действительно, где это я? Не вижу. Смех вышел хриплым, похожим на воронье карканье, но Алана это не смутило. Что-то зашуршало и до моей ноги дотронулись пальцы нашего руководителя.

Не зря я хохотала: смех отчасти прочистил горло и я смогла спросить:

— Алан, это я ослепла или здесь так темно?

— Прости, — шепнул он и я получила практический ответ на свой вопрос. Зрение осталось при мне. И как я сама не догадалась проверить своё состояние магией?

На раскрытой ладони Алана затеплился небольшой магический огонёк. Он давал мало света, можно было только увидеть лицо магистра у моих коленей и попробовать немного сориентироваться. Тени ложились так, что я не могла сообразить, где мы находимся. Очевидно, что в пещере, но она большая, а у входа не могло быть так темно. Я вспомнила, как сделать направленный луч, и попыталась посветить им в разные стороны. Сначала не сориентировалась, всё выглядело незнакомым. Но всё же удалось догадаться, что в этом виноват непривычный ракурс. Стоило определить, где юг, где север, и всё пошло на лад.

Я смогла не только разглядеть, но и понять, где мы находились и в каком положении. Это был тот самый первый зал, на пороге которого мы сидели, когда всё началось, я его просто сразу не узнала. То ли ударной волной, то ли другой силой нас откинуло к стене напротив входа в пещеру. Неплохо полетали: локтей десять, если не больше. Меня приложило прямо об стену, Алана бросило к моим ногам. Поэтому я почти сидела, а он лежал рядом, головой практически упираясь в мои колени. Между нами не было и ладони.

Но это всё лирика. Напротив нас, там, где должен был красоваться зев пещеры, сейчас можно было разглядеть монолитную стену. Да-да, не завал, не осыпь, а ровный камень. Мы угодили в ловушку.

Алан с трудом сел, потёр поясницу и сказал:

— Ну и угодили мы с тобой, Адель. Прямо как в сказке. Теперь эту стенку не отодвинешь, только дракон мог бы открыть ловушку, да где ж его взять.

Это я и сама поняла. Подумала и спросила про другое:

— Встать сможете?

— Хороший вопрос, — усмехнулся он и попытался подняться.

Потолок в зале был высокий, так что ничто не мешало Адану распрямиться полный рост. Он так и сделал, отчего скривился и заохал, как старая бабка.

— Встать могу, но болит всё — сил нет. Здорово меня приложило. А ты? Сможешь подняться?

Я сама об этом гадала последние несколько минут. Но, как известно, практика — критерий истины. Гадать можно было ещё долго, следовало пробовать.

Поднялась примерно так же, как мой руководитель: со стонами и скрипом. Болела, казалось, каждая жилка. Алан выставил перед собой руки ладонями вперёд и начал водить ими вдоль моего тела, поясняя:

— Лекарь из меня, конечно, аховый, но первичную диагностику я знаю неплохо. Без неё в экспедициях никуда. Знаешь, всё не так плохо. Внутренние органы без повреждений, переломов нет. Зато трещины в тазовой кости и нескольких рёбрах — это да. А ушибов-то сколько! Прямо не могу найти, что ты себе не отшибла при падении.

Я с облегчением выдохнула. Ушибы и трещины — это ничего, не страшно. Намазать кожу бальзамом, выпить регенерирующего эликсира, затем шесть часов сна — и будешь как новенький. Практически. Потом трое суток ограничить нагрузки и трещины тоже срастутся как не было. Кстати, Алан сам себя таким же способом проверить не может, надо вспомнить материал первого курса: неотложная помощь и диагностика.

Я сосредоточилась и точно так же, как магистр, выставила вперёд ладошки. Так… Общий план тела… Потоки… Отлично! У меня получилось! Кажется, мы оба легко отделались. У Алана тоже ушибы по всему телу, здоровая гематома на голове, там где он шарахнулся об камень, трещина в копчике и пара поднадкостничных переломов мелких костей плюсны. О, коленный и голеностопный суставы на правой ноге полны крови! То-то он еле стоит!

— Садитесь, а лучше ложитесь, магистр, — сказала ему я, — у вас плохо с ногой. Правой. Верно, вы повредили на ней сосуды: суставы просто плавают в крови.

— Демоны, — буркнул Алан, опускаясь на камни, — я и чую, что с нею что-то не то. Вроже, ни вывиха, ни перелома, а стоять просто невозможно.

Я вспомнила про свою сумку, которая так и лежала рядом с тем местом, где я свалилась, встала на колени и покопалась в ней. Добыла одеяло, оно лежало сверху, и протянула магистру.

— Вот и не стойте. Подстелите и устраивайтесь поудобнее. Давайте я вам помогу.

Он не дал мне такой возможности. Несмотря на боль, ловко развернул одеяло и подсунул его под себя так, что при желании мог укрыться половиной. Зато сказал:

— Опять ты мне выкаешь, Адель. А мы ведь, кажется, договаривались.

Ой, и впрямь. Это я с перепуга. Не стала отвечать, вместо этого продолжила шарить в сумке. У меня там много полезного. Например, аптечка и фляжка. Достала и услышала восхищённый голос своего руководителя:

— Адель, неужели ты всё своё хозяйство всегда с собой таскаешь?

Эх, если бы всё! И половины нет, подумала я, вслух сказала:

— А что тут таскать: сумка-то ничего не весит и ничем мне не мешает, а мало ли что может понадобиться? Сто раз брала её зря, а на сто первый она нам жизнь спасёт. Видите: тут у меня и аптечка, и еда, и ещё одно одеяло. Жаль, подушки нет. Вместо неё можно будет тёплый плащ свернуть.

Магистр смотрел на моё богатство широко раскрытыми от удивления глазами. Не ожидал, что это правда.

А я вынимала из сумки всё то, что называла, и раскладывала рядом на камнях. Подсунула свёрнутое одеяло себе под попу, налила в стаканчик, прикрывающий пробку фляжки, воды, раскрыла аптечку, добыла оттуда пару эликсиров и мазь от ушибов. Развела регенерирующий эликсир водой, молча сунула Алану, намекая, что надо выпить, что он и сделал. Сказала:

— Ну, раз мы на ты, давай, раздевайся, лечить тебя буду.

И показала зажатую в руке баночку.

Алан потянул с себя рубаху через горло, пробормотав при этом:

— А потом я тебя. Ты тоже здорово ушиблась.

Я не планировала демонстрировать ему своё исподнее, но возражать не стала. Дождалась, пока не разденется до подштанников, затем велела: ложись! И открыла баночку с мазью. Всю пещеру наполнил острый запах арники, аниса и кошачьей мяты.

Алан уже лежал на животе, спрятав от меня лицо. Чтобы не смущать, наверное. Я набрала в руку зеленоватую холодящую субстанцию и начала втирать в спину. Не пропустила ни одного ушиба, даже затылок намазала. Затем велела ему перевернуться и стала обрабатывать грудь. Он не выдержал и сказал:

— Адель, может, дальше я сам?

Я опустила в смущении глаза. Ой! Зря я увлеклась ремеслом целительницы: парень-то как возбудился! Подштанниками не скрыть. С моей стороны это даже жестоко, ведь продолжения не будет и он это прекрасно знает. Не для того мы попали в безвыходное положение, чтобы заниматься демоны знают чем.

А он красивый. Почему я этого раньше не замечала. Лицо самое обычное, а вот тело просто замечательное, у редкого атлета настолько пропорционально и гармонично развиты мускулы. Нет лишней массы, при крепком костяке сложение лёгкое и даже не лишено изящества, при этом в нём чувствуется недюжинная сила. Генрих был таким же, только выше ростом и в целом крупнее.

Воспоминания о Генрихе меня моментально отрезвили. Я вспомнила, что вообще тут делаю. Отдала Алану баночку, а остатки мази с собственных рук вымазала себе на ноги. Не пропадать же добру. Затем занялась своей лицевой частью, пока Алан делал то же самое, а после позволила ему обработать мой тыл. Надо сказать, делал он это очень деликатно, руки не распускал, то, до чего я могла дотянуться самостоятельно, не тронул.

Когда наконец мы оба намазались мазью до ушей и напились эликсиров, настало время заснуть и дать лечению подействовать. Магистр предложил:

— Ложись рядом, Адель. Одеяла у нас два, а плащ под голову всего один. Сделаем из него валик, на одном одеяле уляжемся, вторым накроемся. Приставать не буду, не бойся. Ляжем спинами друг к другу: и тепло, и безопасно. Если откуда-то придёт помощь или враг, встретим его лицом, а уж чьим…

Он хмыкнул так, что стало понятно: это шутка такая. Я хотела было отказаться и лечь отдельно, а потом подумала: в нашем положении выгоднее лежать рядом. Мы напились регенерирующего эликсира, а у него могут быть побочные эффекты. Довольно суровые, надо сказать. Встречаются они не всегда, но бывают, и не так редко. Поэтому, кстати, с ним вместе стараются не давать сонного зелья: человек может не проснуться. Так что Алан прав: ляжем вместе. Если кому-то из нас во сне станет плохо, то второй это тут же почувствует.

Мазь и эликсир начали действовать практически сразу, так что мы без особых болезненный ощущений смогли устроить себе ложе. Алан хотел потратить силу на то, чтобы часть камня под нами превратить в песок, чтобы было помягче, но я воспротивилась. Силы нужны на регенерацию. У меня имелось кое-что получше: ведьмин артефакт, маленькая коробочка, которая при активации выпускала из себя воздушный матрас, тонкий, но широкий, как раз на двоих. Я купила эту штучку, когда мы с Дейдрой ходили тратить деньги Алана, и вот она пригодилась.

Наконец постель удалось обустроить и мы легли так, как сказал магистр: спина к спине. Я боялась, что неловкость ситуации помешает заснуть, но куда там! Стоило голове опуститься на валик, свёрнутый из мехового плаща, как сон немедленно выбил из головы всю дурь. Я заснула, не успев лечь.

* * *

Как ни хотелось Дейдре начать поиск другого входа тут же, не сходя с места, но она была человеком ответственным и разумным. Прежде, чем отправляться на поиски, надо было подготовиться и сколотить команду, а остальных попытаться отправить обратно в университет. Было ясно, что большинство станет упираться, но она не собиралась обращать на это внимания. Надо — значит надо. К тому же её волновал вопрос: как там Рианна, не напали ли на лагерь? Она не сомневалась, что подруга справится, тем более что криков с той стороны не доносилось. Всё равно, проверить необходимо, а, возможно, и помочь.

Когда Элиастен в очередной раз проверил, живы ли Адель с Аланом и убеждённо сказал, что оба живы, но не перемещаются, остаются на месте, Дейдра приказала спускаться. Она поняла, что торопиться некуда: если попавшие в ловушку живы, то справятся самостоятельно. Они наверняка ранены или пострадали как-то иначе и сейчас лечатся, а значит, останутся на месте ещё довольно долго. Можно решить насущные вопросы, а потом уже снаряжаться в путь на поиски. Что именно искать, она пока не знала, но верила твёрдо в присказку, которая была в ходу у её сестёр: война план покажет.

На площадке под пещерой её с нетерпением ждали и тут же набросились с вопросами. На лицах у парней изображалась жадная надежда. Они не так уж переживали за Алана, но очень волновались за Адель и жаждали услышать, что она жива. Дейдра коротко подтвердила: Элиастен нашёл в толще горы, за каменной стеной, которой закрыт нынче зев пещеры, двоих живых людей. Разумно предположить, что это как раз Адель с Аланом и есть. Никто не видел, чтобы туда за ними ворвался бандит. Всех нападавших с перепуга спалила Берта.

Хольгер же молча сунул руку в свою сумку и показал пригоршню золотых монет вперемешку с драгоценными камнями и мелкими ювелирными изделиями. Пока Элиастен прослушивал гору, пока Дейдра думала и соображала, как лучше поступить, он спокойно наполнял свою сумку тем, что бросили впопыхах те, кто это пересчитывал, а теперь продемонстрировал добычу окружающим.

Честный парень, — подумал Александр, — все уже забыли про это золото, мог бы оставить себе, но нет. Отдал в общий котёл.

— Пойдём, — махнула Хольгеру рукой Дейдра, — скинешь золотишко в наш схрон. Спустимся в лагерь и будем держать совет.

— Как станем спускать наших пострадавших? — заволновалась Зелинда, — им не вынести дороги до лагеря. Если какое-то время их можно переносить левитацией, то внизу придётся на простых носилках, а с их повреждениями…

— Хорошо, — согласилась Дейдра, — Спустим их туда, где Адель предлагала устроить лагерь, в этом месте магия действует в полном объёме. Там можно поставить палатки, места для полевого лазарета хватит. Заодно выясним как там у Рианны.

Она говорила так спокойно и убеждённо, что ни у одного из мужчин не возникло сомнения: она имеет право командовать. Все тут же начали собираться и устраивать перенос пострадавших, которые теперь были в сознании, просто крепко спали под действием регенерирующего эликсира. Даже Александр вспомнил о том, что он принц и главный только тогда, когда вместе с Эвменом притащил беднягу Райо на площадку перед пещеркой, где были сложены их трофеи.

Зелинда показала, как устроить раненых, чтобы потом можно было возвести шатры прямо над ними и не беспокоить несчастных. Дейдра же спустилась в долину в сопровождении Элиастена и увязавшихся за ними нескольких парней. Александр сначала идти не хотел, но потом любопытство всё же перевесило и он тоже спустился к основному лагерю.

Там их встретила недовольная Рианна.

— Ну, что вы так долго? Сколько я могу ещё держать этих, — она пнула что-то у себя под ногами, — носом вниз?

Принц сделал шаг вперёд и упёрся взглядом в затылки троих мужчин, лежавших на земле ничком. Они были замотаны силовой нитью как тонкой, но прочной бечёвкой: никто не мог не то что освободиться, даже пошевелиться.

— Кто это? — спросила Дейдра, хотя прекрасно знала ответ.

— Придурки, которые на нас напали, — спокойно заявила Рианна, — Я слышала дикие вопли, которые неслись сверху, но тут у нас тоже было горячо. Как раз, когда я хотела послать Левкиппа посмотреть, что там происходит, эти малоумные выскочили откуда ни возьмись и захотели меня связать. Ну не дураки?

Как ни странно, Александр был вполне с ней солидарен в оценке умственных способностей нападавших. Что дураки, это уж точно. Втроём без магии на боевую ведьму… Это совсем без мозгов надо быть. Ведь уже не первый черный искатель погиб, пытаясь поживиться добром экспедиции, и вот опять. Ничему их опыт не научил.

Рианна продолжала возмущаться:

— Вместо того, чтобы бежать вам на помощь, я вынуждена была сидеть тут, стеречь этот никому не нужный хлам, — тут она в очередной раз пнула кого-то из связанных, — и беспокоиться, не прибегут ли их выручать очередные придурки. А вы как назло не идёте и не идёте! Мы сидим и не знаем, что у вас там случилось!

— Замолкни, — махнула на неё рукой старшая ведьма, — всем досталось, не одной тебе. Но это хорошо, что ты поймала их живьём, хоть выспросим, где они окопались и сколько их тут.

Услышав эти слова, один из связанных мужчин замычал. Дейдра бросила на него острый, внимательный взгляд, прикидывая, что он хочет: сказать, что не выдаст своих, или сдать всю компанию в обмен на жизнь. Но в данный момент главным было другое, поэтому она не стала его поднимать и давать слово, просто сделала себе заметку на память: вот тот, лысоватый, в зелёном готов говорить.

Так как ведьма не торопилась ничего сообщать своей подруге, рот открыл Элиастен.

— Ри, у нас потери. Не пугайся, пока никто не умер, но есть несколько пострадавших, а Алан с Аделью попались в драконью ловушку и теперь сидят внутри скалы. Мы остались без руководства.

— Что же нам делать? — заволновалась молодая ведьма, — Их надо выручать, это понятно, но как?

— Мы за этим и пришли, — вздохнула Дейдра, не желавшая ругать вслух своего возлюбленного за то, что несвоевременно вылез, — Собирайся, складывайся. Снимаем лагерь и перемещаемся выше в горы. Там безопаснее, как выяснилось. Проведём общий совет, на нём и решим, что делать дальше.

Рианна вдруг надула губки.

— Дей, а проклятье? Так и не снимем?

Мужчины переглянулись. Дейдра резко фыркнула.

— Что за детство, Ри! Сейчас не о глупостях нужно думать, а о своих товарищах! Там люди в ожогах на улице лежат! Живо собирайся!

Рианна только развернулась, чтобы начать складывать палатки, а её друг Левкипп уже успел одну упаковать. Остальные ребята разбрелись по лагерю и грузили всё, что не прибито, в мешки. Александр почувствовал, что сейчас опять отобьётся от коллектива и тоже стал снимать верхний полог ближайшего шатра. Работы предстояло непочатый край.

* * *

Совет собрали в темноте у костра, когда солнце село. К этому времени всё из долины было поднято на площадку за охранным камнем. Места оказалось недостаточно, не все шатры удалось поставить, но ребята готовы были тесниться, лишь бы все остались живы и здоровы.

Пострадавшие, напичканные целительными эликсирами, спали: им предстояло заниматься этим полезным делом ещё сутки как минимум. Остальные должны были выбрать главного и решить, что делать дальше. На данный момент по умолчанию все приняли Дейдру в качестве своего вожака, но что будет дальше? Если она уйдёт на поиски, как планировала, возглавить экспедицию просто некому: неформальный лидер так и не определился.

Дейдра никого не торопила с принятием решения и не торопилась сама. Для начала следовало как минимум определить уровень опасности, исходящей от чёрных искателей. Сколько их сейчас в долине? Как они действуют: слаженно, или нападали разрозненными группами? Есть ли место, где они базируются, или каждая горстка имеет своё тайное убежище?

Ведьма посоветовалась с Элиастеном. Эльфы традиционно были сильны в ментальных практиках, не может ли он допросить пойманных злодеев.

Тот удивился: ведьмы, а не эльфы всегда отличались в ментальной магии. Но если Дейдра не уверена в своих силах… У него есть амулет, который не позволит допрашиваемому солгать. Только вот говорить правду не заставит тоже.

— А в чём дело? — внезапно спросила тихо подошедшая Рианна, — кого надо заставлять?

— Вон того, лысого, — показала пальцем её подруга, — он, как мне показалось, у них главный.

— Возьми у Зели эликсир правды, — пожала плечами артефакторша, — у неё есть. Пусть запрещённое, но мы же не станем её выдавать. А лысый выболтает всё, что знает, даже просить не придётся. Я, конечно, могла бы вспомнить уроки бабушки и залезть ему в мозги, но уж больно противно. Эти мужики всегда о такой гадости думают…

Элиастен расхохотался. Ох уж эти женщины! Вечно пристают с проблемами, которые сами прекрасно могут решить. А зачем? Чтобы дать мужчине понять, что он сильный и важный? Для принца Александра это имело бы значение, но дарсианец смотрел на это иначе. Для него отношения с Дейдрой были партнёрством равных, а в нём неважно, кто сильнее и умнее. Сейчас в их паре ведёт Дейдра, но это не значит, что через час ситуация не изменится и ему не придётся брать руководство на себя.

— Зови Зели и тащите сюда эликсир, — скомандовала старшая ведьма, — будем допрашивать. Считается, что в таких условиях, как наши, я становлюсь как бы представителем законной власти, а значит, имею право принять такое решение, это не будет незаконным.

Не прошло и пары минут, как лысоватый искатель связанным сидел внутри плотного круга членов экспедиции. Перед ним на камне устроилась Зелинда с кружкой в руке. Она делала вид, что в кружке простая вода и шантажировала пойманного:

— Будешь говорить — дам попить.

Мужик крепился из последних сил, но видно было, что ещё пара минут — и он сломается. Жажда хуже голода, а он не был готов терпеть такие лишения. Но ведьма рассчитывала не на то, что он и впрямь начнёт сотрудничать добровольно, а на то, что её игра возымеет своё действие. Мужик подумает, что обманет ведьму: воду выпьет, а ничего ей не скажет. Он не подозревал, что весь этот спектакль затевался с одной-единственной целью — заставить его выпить эликсир. Создатель позаботился о том, чтобы сделать это зелье практически безвкусным, так что мужик поймёт, что его провели, не раньше, чем выхлебает всю кружку.

Расчёт Зелинды оправдался. Лысый буркнул, что согласен отвечать на вопросы, но не раньше, чем его напоят, и получил в своё распоряжение кружку, в которой, казалось, была чистейшая вода. С последним глотком он вдруг понял, что перестал быть себе хозяином, но ничего уже изменить не мог. Бесконечно острое желание исповедаться перед этими людьми, выложить им всю свою подноготную владело им всецело.

Дейдра точно отследила момент для того, чтобы начать задавать вопросы.

— Сколько ваших тут, в долине?

Этим она задала направление мыслей чёрного искателя и его понесло. Он рассказал, что ещё весной, задолго до того, как по разным странам начали собирать состав экспедиции, о ней знали все отщепенцы, промышлявшие в долине и её окрестностях. Кто их оповестил, он не ведал, но подозревал, что информация шла с самого Валариэтана. И тогда же зашла речь о том, что участники собираются искать и вскрывать драконьи пещеры. Про то, что их не две, искателям известно давно. Если кто-то думает, что экспедиция нашла все, то они горько заблуждаются. Маги нашли только те, к которым удобно подобраться, а чёрным искателям известны ещё около двадцати. Только войти удалось всего в несколько, их как раз и нашли пустыми. Драконы забирали с собой не всё, а только самое ценное, остальное прятали и прикрывали защитными чарами с ловушками. Вскрыть их без специальных знаний никто не смог. Поэтому все надеялись на экспедицию. Ведь шли слухи, что в неё вошли маги всех нужных специальностей.

Услышав это, Александр даже присвистнул. Ни в приглашении, которое ему показал дядя, ни в материалах, которые раздавали им в секции А3, ни слова не было про пещеры драконов. Только про изучение аномалии долины Ласерн. Про драконов первым заговорил Алан, но уже тогда Александр понял, что это импровизация. Если приложить к этому тот факт, что руководителя им поменяли в самый последний момент, вместо знаменитого Эндора Кассийского сунули мало кому известного магистра, начинала вырисовываться очень неприглядная картина.

Похоже, Алана разыграли, как мелкий проходной козырь, и сбросили в отбой. Он должен был привести экспедицию к сокровищам, на это был весь расчёт. А вот что дальше… Возможно, все они должны были погибнуть здесь, в долине, но уже после того, как добыли бы сокровища драконов. В условиях, когда магия не работает, самые лучшие боевые маги оказывались слабее, чем простые, но обученные драться обычным оружием наёмники.

Он сам имел случай в этом убедиться. При самой лучшей физической и боевой подготовке магов подводило то, что они привыкли начинать действовать с заклинания и только потом вспоминали, что они не действуют. На этом терялись так необходимые в начале боя мгновения, за которые противник успевал получить все преимущества.

Выходит, кто-то заранее на это рассчитывал. Только маги могли вскрыть пещеры драконов, да и то для этого требовалась их совместная работа. Не просто мощь, в гораздо большей степени знания из разных областей магической науки. Вот и собрали команду, которая способна отворить любые двери. Когда же дело было бы сделано, всех легко и без сожалений пустили бы в расход.

Не учли только ремольских ведьм с их боевой мощью. То ли не верили слухам о них, то ли никогда не сталкивались. Есть ещё один вариант: не предполагали, что Ремола пришлёт свою делегацию. Несмотря на то, что Валариэтанский договор она подписала, но ведьмы редко поддерживали какие-либо начинания Острова магов. Наверное, те, кто это затевал, понадеялись, что и в этот раз пронесёт. Не пронесло.

Он так увлёкся своими умозрительными построениями, что чуть не пропустил следующую важную порцию информации.

Лысый сознался, что ради того, чтобы завладеть сокровищами, которые маги добудут из пещер, собралась группа в шестьдесят девять человек. Совершенно беспрецедентный случай! Чёрные искатели и по три-то собирались с трудом. Но тут дело пахло таким королевским кушем, что даже самые заядлые одиночки согласились участвовать. Уговор был такой: пока сокровища не добыты, действовать сообща, зато потом каждый сам за себя. Но чёрные искатели не были бы отщепенцами, если бы и тут не старались сжульничать. На разведку и нападения выставляли самых неопытных и уязвимых, стараясь сохранить силы для финала. Все были убеждены: магов без магии победят легко, а вот потом, когда начнётся делёжка, станет жарко. Кто ж знал, что в поход пойдут ремольские ведьмы?!

— А где базируется такой большой отряд? — продолжала расспрашивать Дейдра.

Вопросы ей подсказывал любовник, проявляя хорошее знание следовательского дела.

Лысый объяснил. Нет у них общей базы. У всех в этих краях есть свои убежища, свои схроны и лёжки. Никто не желал их выдавать и пускать других на территорию, которую уже обжила та или иная группка. Можно только сказать, что на территории самой долины обосновались всего человек десять, уж больно там неуютно, несмотря на всю красоту. Место как мёртвое. У остальных нашлись пещерки на нижнем ярусе, вблизи от пояса охранных камней. Поэтому несмотря на общую договорённость, действия искателей в попытках завладеть найденным экспедицией носили хаотический характер. Каждую вылазку предпринимали на свой страх и риск, ни с кем не согласовывая. Совместно только следили за лагерем. Вернее, следили те, кого за этим посылали, затем обменивались информацией и принимали решения.

Как? На общих собраниях, которые организовывал самый известный и удачлиый из чёрных искателей Симон Ловкач. Его уважали: за почти пятнадцать лет своей незаконной деятельности он нашёл множество кладов и артефактов, победил не одну группу конкурентов и ни разу не попался властям. Он нашёл укромное место, где толпа могла собраться, не выдав своё местонахождение. По сигналу туда все приходили маленькими группами и так же уходили. Оружие брать с собой на эти сходки запрещалось, нарушителей убивали на месте люди Симона. У него самая большая группа — пять человек, он их держит в чёрном теле, они ему повинуются как рабы хозяину.

— А он случайно не маг? — был следующий вопрос.

— Никто не знает, — ответствовал лысый, — Кто говорит, что маг, есть такие, кто считает его редкой птицей — ведьмаком, а некоторые утверждают, что он — обычный человек, только очень опытный. Просто умело пользуется найденными артефактами, вот и кажется профанам, что он настоящий маг.

— Ведьма-ак, — протянула Дейдра, — возможно. Это многое бы объяснило, в том числе пятнадцать лет успешной работы и преданность группы. Но он, как я понимаю, дикий. Стихийные способности и никакой школы. Только необученный встанет против таких, как мы с девочками. Знающий ведьмак увёл бы свою группу, как только выяснил, что пришли настоящие ремольские ведьмы.

— А он своих не подставляет, — пожаловался лысый, — Ещё ни разу никто из них не участвовал ни в набеге, ни в разведывательных рейдах. Охраняли своего вожака, наблюдали за порядком на сходах, но пока никто не видел, чтобы они хоть раз напали на вашу экспедицию. Даже красть не пытались, не то, что отбить добычу силой. Хитрые, ждут, когда за ни другие работу сделают.

— А что же вы такие дураки, позволяете собой вертеть? — ядовито заметила Дейдра и вызвала этим очередной поток откровения.

Лысый стал жаловаться, что из-за распрей и раздоров люди никак не могут собраться вместе и надавить на Симона, а они этим пользуется. Подзуживает одних против других, стравливает, а затем выступает в роли миротворца. В результате все в говне, а он на коне.

Александр примерно так себе и представлял: взаимоотношения в том же совете магов мало чем отличались от нравов чёрных искателей, только приличия там соблюдались более тщательно. А уж при дворе его дядюшки серпентарий и вовсе выходил за всякие рамки, если бы король не держал всё под контролем, его приближённые давно бы перегрызли друг другу горло. Ничего удивительного, что преступники думают и действуют так же.

Затем пленник рассказал историю своего нападения на лагерь. Он надеялся, что внимание к нему будет ослаблено, поэтому решился на вылазку, не согласовав её ни с кем. Но просчитался: его подставили свои же.

— Жером сходил на разведку, — он бросил ненавидящий взгляд на лежащего ничком белобрысого парня, — и, вернувшись, сказал, что все ведьмы ушли на гору, лагерь охраняют только маги. В долине от магии никакого прока, ну, мы и пошли. Взяли с собой арбалеты, чтобы не вступать в ближний бой, снять охрану издалека. Кто же знал, что там ведьма?! Учуяла, зараза, подкралась и всех повязала. Я даже не понял как, только вдруг оказался связанным и лежащим носом вниз, а меня пинает какая-то красотка.

Рианна расхохоталась.

— Ну не идиоты? Думали, что мы лагерь не охраняем! Это ж надо быть такими наивными?! Этот ваш Симон, небось, не такой глупый. Хотя и он дурак. Поторопился с активными действиями. Мог бы дождаться, пока мы все сокровища из пещер повытащим. Или хочет нашими руками уменьшить число своих конкурентов?

Пленник так сверкнул глазами, что стало ясно: она попала в точку. Видно, эта мысль не давала ему покоя, потому что реплика Рианны вызвала у него новый приступ говорливости. Теперь он нёс что попало, перескакивал с пятого на десятое, пытался рассказать одновременно несколько историй, иллюстрирующих жизнь чёрных искателей и в конце концов уставшая Дейдра наложила на него заклятие молчания. То есть он продолжал что-то произносить, но никто ничего больше не слышал.

И так наговорил достаточно. Можно было делать выводы.

— Нужно срочно вызывать помощь, — резюмировал Элиастен и все с ним согласились.

Действительно, в окрестностях скрывалось ещё немало отщепенцев и все они горели желанием завладеть добычей экспедиции. Вряд ли им бы это удалось, но нападения бы не прекращались, а регулярная бойня — не то, что улучшает пищеварение и способствует здоровому цвету лица. Уже есть пострадавшие, неужели нужны ещё жертвы? В конце концов этот ушлый Симон Ловкач нашёл бы способ добраться до золота и артефактов. Скорее всего, на этом пути остались бы трупы не только бандитов, но и членов экспедиции.

— А как же наш руководитель и его помощница? — крикнул кто-то, — их мы в горе оставим? Ловушку-то нам не открыть.

— Их надо выручать, — спокойно возразила Дейдра, — с этой целью отправится небольшая группа, её я возглавлю лично. Возражения есть?

— А как ты собираешься их выручать? — заинтересовался вдруг Эвмен, — в горе дырку сверить будешь, или как?

— Или как, — рявкнула недовольная ведьма, затем уже спокойно пояснила, — Если бы ты читал книги, вместо того, чтобы махать мечом, то знал бы, что из пещер драконов всегда есть не один, а как минимум три выхода. Только основной — вот он, а остальные — с секретом, их найти надо. Думаю, наш магистр достаточно подкован в теории, чтобы это знать. Так что, как только они с Аделью придут в себя, пойдут искать путь наружу. Наша задача: проделать то же самое и встретить их с внешней стороны. Им может понадобиться помощь целителя, еда, одежда, да мало ли что ещё! А потом мы все вместе вернёмся. Не надо думаю, объяснять, что лазить по горам — не простое развлечение. Пусть магистр Алан — человек опытный, но свои открытия совершал на болотах, а Адель вообще городская девочка. Без помощи в горах они могут погибнуть. У группы во главе с профессиональным горным спасателем есть все шансы выжить и добраться до обитаемых мест. Кто-то не согласен?

Тут даже Эвмен не решился сказать слова против. Зато поднялась целая волна: все рвались в группу спасателей, никто не хотел оставаться в лагере и дожидаться подмоги.

— Цыц, дуралеи! — добродушно прикрикнул Элиастен, — Вы прикиньте, что более опасно. Вряд ли чёрные искатели заинтересуются спасательным отрядом. А остальным придётся охранять наши сокровища и защищать их от посягательств. Помощь придёт, но когда? Не завтра, это я вам гарантирую. Вспомните, что нам рассказал тот тип, — он кивнул на лысого, — искатели всё про нас знали заранее. Значит, нам нет смысла просить о помощи Валариэтан, мало ли к кому попадёт наше обращение. Власти Элидианы? Тоже не уверен. Думаю, каждая группа должна обратиться к тем, кто их послал, чтобы в нашем спасении были заинтересованы как можно больше народу в разных странах. Но, боюсь, такая схема сработает, но не в один день. Нам тут куковать и отбиваться долго.

— Газеты можно привлечь, — напомнил Дидье, — у меня как раз двоюродный брат — журналист в столичном вестнике.

— Я тоже знаю подходящего парня, — вступил Кальо, — Он — редактор «Магии сегодня» в нашей Мангре. Если отсюда можно послать магпочту… Надо это сделать немедленно! Главное — не дать замолчать то, что творится в долине Ласерн. Чем больше шума, тем скорее к нам придут на помощь.

— Магпочта работает, — подтвердил вдруг молчавший Александр, — я вчера связывался с дядей и получил ответ.

Он не стал уточнять, что этот дядя — король, он отсылал ему отчёт и получил указание выторговать для Сальвинии как можно больше артефактов драконов. Но Это сейчас было неважно, имело значение лишь то, что почта работала даже здесь.

Тут же было решено, что все пошлют письма с просьбой о помощи, кто кому может. Расчёт был верен: в экспедицию послали не последних людей в королевствах и знакомства у них были соответствующие. Чего стоил один только сальвинский король или Луисов начальник — брат короля Кортала.

— Отлично, — сказала Дейдра, — план хорош и я больше не боюсь вас оставить. Не пропадёте. Теперь… Кто идёт со мной?

— Я! — вышел вперёд Александр, — я иду в горы и это не обсуждается.

Ведьма поджала губы. Она не планировала включать в свою команду принца и теперь искала повод, чтобы его оставить. Тут вылез Эвмен. Последнее время он раздражал принца как своей преданностью, так и неуместными высказываниями. Сейчас он и вовсе отличился:

— Я запрещаю вам, принц. Вы не имеете права рисковать своими жизнью и здоровьем.

Если бы у Александра в руках было что-то тяжёлое, оно бы приземлилось на макушку верного друга. Но Эвмену повезло: гнев принца выразился в словах:

— Ты сдурел? — возмутился он, — С каких это пор ты мне что-то запрещаешь? Если тебя приставили за мной следить, то так уж и быть: можешь идти со мной. Но наглость твою я тебе припомню!

Эвмен гордо поднял голову:

— Его величество не затем меня отправил с вами, чтобы я скакал по горам как горный козёл. Он велел оберегать вас от опасности, а что может быть опаснее чем то, что вы задумали? Никаких спасательных рейдов! Вы остаётесь, принц! Это не обсуждается!

Эта короткая речь подействовала, но не принца, а на Дейдру, и не так, как рассчитывал Эвмен, а строго противоположным образом.

— Мне плевать, что там велел или не велел тебе сальвинский король, понял? — обратилась она к парню, — Но Александр будет участвовать, а ты нет. Сиди на попе ровно, блюди своё достоинство, может, оно когда-нибудь кому-нибудь сгодится.

Александр радостно расхохотался, а Эвмен хлопнул ртом как карась, но слов возражения не нашёл.

— Я беру ещё пять человек, — определилась Дейдра, — пять кроме меня самой. Это чтобы в горах можно было делиться на взаимодействующие пары. И чтобы без спора, имена я сейчас назову. Со мной пойдут Элиастен, Александр, Зелинда, Хольгер и, пожалуй, Радован. Сейчас все идём спать, утром собираемся и уходим. За старшего оставляю Родриго, он парень толковый и спокойный, горячку пороть не будет, а к разумным доводам прислушается.

У каждого был свой кандидат, но стоило Дейдре назвать имя до сих пор ничем себя не прославившего Родриго, как все с этим согласились. Каждый смог вспомнить какой-нибудь эпизод с его участием, в котором парень проявил себя не только толковым и спокойным, но ещё заботливым и внимательным, таким, каким каждый хотел бы видеть своего отца, например. Идеальные качества для руководителя небольшой группы. С ним есть надежда выжить, сохранить добытое и дождаться помощи.

Недовольной осталась лишь Рианна, да и то потому, что позавидовала Зелинде. Но рядом с ней оставался влюблённый Левкипп, а значит, сохранялась надежда выполнить то, ради чего они сюда шли: снять проклятие с долины и возродить в ней жизнь.

Глава 13

* * *

Алан проснулся раньше Адели и довольно долго лежал, прислушиваясь к её дыханию. Ровное, спокойное, значит, восстановилась пока спала. Интересно, который сейчас час? Он добыл из кармана часы на цепочке, зажёг маленький светлячок и вгляделся в смутно белевший циферблат. Восемь часов и десять минут, только вот ещё угадать бы, вечера или утра. Его развившаяся с годами путешествий способность чувствовать время в пещере не срабатывала. Но если идти логически… Не вставая, он потянулся и попробовал почувствовать все свои мышцы. Отлично! Приподнялся на локте: движение вышло плавным и мягким, как у кота. Никаких болезненных ощущений! Какой их этого можно сделать вывод?

Если ничего не болит, он спал больше двенадцати часов, иначе ткани бы ещё восстанавливались и не позволили ему свободно двигаться. В таком случае сейчас утро и совсем не раннее. Солнце уже давно встало. Похоже, они проспали полдня и целую ночь. Он поднял светлячка повыше, сделал его поярче и повернулся, чтобы поглядеть на свою товарку по несчастью.

Адель немного нахмурилась: свет её беспокоил, но просыпаться не спешила. Она так и проспала всю ночь в одном положении: на боку, подложив под щёку сложенные ладошки. Алана её вид умилил: в детстве нянька, укладывая его спать, требовала, чтобы он вот так же сложил ручки и спал именно на боку.

Стоило ему вытянуть ноги на пол и попытаться встать, как картина изменилась. Адель завозилась, стягивая на себя одеяло, затем приоткрыла глаза, поводила сонным взором по сторонам и вдруг быстро, одним рывком села, прижимая угол одеяла к груди.

— Значит, мне это не приснилось, — с грустью сказала она, — не зря я так не хотела просыпаться.

— Мы выберемся, Адель, — бодрым тоном, который не обманул бы и трёхлетнего малыша, заявил Алан.

Он совсем не был в этом уверен. Да, сейчас их положение несравнимо улучшилось по сравнению со вчерашним: они залечили все свои повреждения. Но они как были заперты в пещере, так и остались. Можно было надеяться, что их друзья придут на помощь: каким-то чудом вскроют пещеру и вытащат их наружу, но Алан не обольщался. Сам бы он не смог такого сделать и очень сомневался, что в его группе это кому-то под силу. Нет, надеяться можно только на самих себя. Надо искать тайные тоннели и выбираться самостоятельно, пичём делать это как можно скорее.

Он, конечно, знал, что из драконьих пещер всегда есть второй, а зачастую и третий, и четвёртый выходы, но их ещё надо для начала найти. Вернее, найти то место, откуда они начинаются. А дальше следует торопиться, бежать по древним извилистым ходам без уверенности, что они не заканчиваются тупиком. Если им повезёт, они не попадут в очередную ловушку и успеют выбраться раньше, чем закончатся их очень ограниченные ресурсы, то у них есть шанс.

Алан прикинул, что у них имеется. Не так мало и не так много. У него в зачарованной поясной сумке со вчерашнего дня лежали пара бутербродов, пачка галет, бутылка вина и две коробки конфет "Гремонская красавица". Говорят, шоколад очень питательный, это хорошо. Правда, вытаскивать конфеты при Адели будет неловко, но что-то подсказывало, что она от них не откажется. Что ещё у него есть? Кинжал и маленький нож, топорик, крючки, моток верёвки, чистое бельё, несколько полезных в хозяйстве амулетов. Не так плохо, жалко только что еды маловато. По длинным драконьим ходам можно мотаться несколько дней, хорошо бы не на пустой желудок. Бутербродов с галетами им хватит на сегодня, уже завтра придётся голодать, а сохранить их надолго не выйдет, да и что там сохранять? Если подвести итоги, то они серьёзно попали. У них есть с собой одеяла и даже воздушный матрас, это очень мило, но совершенно не достаточно для выживания.

Может, у Адели тоже что-то съестное завалялось? То, что у девушки оказалась с собой аптечка горных спасателей, собранная кем-то из ведьм, очень обнадёживало. Она такая запасливая. Без неё они бы сдохли ещё сегодня ночью, загнулись от боли и внутреннего кровотечения. Неужели среди вещей в её сумке не нашлось места для пары лепёшек и куска копчёной колбасы?

Адель не ответила на реплику Алана. Она распустила свои роскошные белокурые косы и начала расчёсывать волосы, а затем заплетать всё обратно. То ли и вправду беспокоилась за них, то ли время тянула, ожидая, когда магистр скажет что-то более ценное.

— Адель, — обратился к ней Алан, — у тебя в сумке есть что-нибудь съестное?

Она утвердительно кивнула.

— А как же! Четыре лепёшки, три круга колбасы, половина окорока и здоровый кусок сыра. Ещё пшено, сало, специи…

— Откуда? — изумился магистр.

— Ну, — застеснялась девушка, — я взяла это с собой на всякий случай. Я же не знала, как там у вас всё организовано. Вдруг люди проголодались бы.

— Где «там»? — не понял Алан.

— Ну, наверху, где мы сидели, где пещера. Я так поняла, что те, кто там работает, вниз до вечера не спускаются. Вдруг они проголодаются? Я решила позаботиться, но не успела. Поэтому все припасы сохранились. Достать?

— Не надо, — ответил магистр, — пусть лежат где лежали. У меня есть бутерброды, ими позавтракаем, водой запьём. Нам надо торопиться.

Адель ничего не ответила. Она как раз доплела косу, поэтому поднялась и двинулась куда-то в темноту. Вскоре там тоже засиял светлячок и до Алана дошло: она отправилась в купальню дракона, зал, где с потолка текут струйки воды. То ли помыться захотела, то ли так подействовали его слова «водой запьём». Действительно, воду можно было набрать там. Вот только фляжку она оставила.

Адель вернулась минут через десять. По ней было видно, что она не пренебрегла умыванием. Пушистые волоски на висках и на шее потемнели от воды и закрутились тугими кольцами. В руках у неё были два небольших, но полных доверху котелка.

— Вот, сказала она, — один вскипятим и я заварю укрепляющий сбор. Мне Зелинда дала. А второй перельём по фляжкам. Пусть будет.

Говоря это, она ни минуты не простаивала: устроила костерок из магического огня, поставила на него котелок, вытащила из сумки две фляжки: одну большую, армейскую, а вторую поменьше, серебряную, с гравировкой. Алан бросил взгляд на надпись, заключённую в изящную виньетку, и прочёл: "Дорогой Аделине от Конрада и Марты".

Она проследила его взгляд и пояснила:

— Это мне подарили, когда я уезжала из Лорны. Моя покровительница Марта в последнюю минуту сунула мне в руку, иначе я не смогла бы принять такую ценную вещь. А уже в Элидиане я решила оставить это себе: очень удобная фляжка и добрая память. Купила Марте равноценный подарок и послала по почте.

Пока она говорила, обе фляжки оказались наполненными, а вода в котелке закипела. Адель всыпала туда заварку, которую достала из кармана, и нашарила кружки, из которых они вчера пили восстанавливающее зелье. Алан выложил бутерброды и галеты. Конфеты приберёг на вечер. Галеты девушка велела спрятать: съестное нужно экономить, на завтрак им достаточно и бутербродов.

Жевали молча, чтобы не превращать краткую трапезу в застолье. Как только последний кусок был проглочен и последние капли отвала выпиты, оба начали собираться с такой скоростью, как будто за ними гнались.

Алану льстило, что Адель настолько послушна. Сказал — надо торопиться, она торопится, не спрашивая, зачем. Но дать объяснения всё-таки стоит, человек должен понимать, почему ему приходится делать так, а не иначе.

Он выложил перед ней все соображения, которыми с момента пробуждения был занят его мозг. Повторил все доводы: помощи ждать не следует, надо спасать себя самостоятельно. Выход есть, его надо только найти. Наличие съестного в сумке Адели добавило аргументам веса, а самому Алану убеждённости. Он повторял свои доводы несколько раз, уговаривая сам себя, а девушка внимательно слушала, не возражая.

В какой-то момент он замолчал, чтобы набрать воздух и продолжить её уговаривать, и ту она сказала ему:

— Не волнуйся так, Алан, я всё поняла. Нам надо торопиться, пока у нас есть ресурсы. Мы должны выбраться на волю прежде, чем съедим последнюю крошку. Правильно?

Он кивнул, радостно осознавая, что уговаривать больше нет нужды. Она приняла его точку зрения. Адель же внезапно стала строгой, как учительница младших классов, и произнесла решительно:

— С этой минуты начинается гонка со временем. Мы должны победить. Первый этап — отыскать вход в тот самый коридор, который выведет нас на поверхность. Какие идеи?

* * *

Проснувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Всё вчерашнее за ночь превратилось в сон и я никак не ожидала увидеть над головой вместо парусинового полога палатки мрачный камень пещеры. Но вот же он!

Это был не сон: нас с магистром Аланом действительно завалило в пещере дракона. Мне захотелось плакать. Ведь если бы не эта экспедиция, я сейчас сидела бы где-нибудь в приёмной комиссии факультета общей магии, хотя… Если сейчас раннее утро или поздний вечер, то отдыхала бы в своей комнате, изучала объявления в газетах и выбирала отель на побережье. Я так хотела туда съездить, а вместо этого сижу в пещере без надежды выбраться в обозримом будущем.

Присутствие Алана не смягчало моих мук, ведь он был их непосредственным виновником. Но я уже сказала ему, что простила, поэтому напоминать было бы недостойно. К тому же он с таким энтузиазмом воскликнул: "Мы выберемся!" Прямо хотелось ему поверить.

Так как ничего доброго я сказать не могла, занялась волосами. И время пройдёт, я успокоюсь, и косы всё равно надо расчёсывать и заплетать ежедневно. Алан смотрел на мои упражнения с волосами таким взором, что вспомнились слова Дейдры о том, что наш магистр в меня влюбён. Смешно! Кто только в меня не влюблялся и никто, как выяснилось, не любил. Думаю, магистр Баррский не является исключением.

Почему-то последняя мысль вызвала грусть. Неужели мне хочется, чтобы Алан полюбил меня всерьёз? Именно он? Тот, кто завёл меня в эту дыру, небогатый, не отличающийся внешней красотой и статью, не слишком удачливый?

Чтобы отвлечься от глупых мыслей, я задумалась о том, чем мы будем питаться, благо Алан подкинул мне эту тему. Какая я молодец! Вчера насовала в сумку всяческих припасов, а свои вещи доставать не стала. У нас не только аптечка есть, а ещё много всякой всячины. В том числе окорок, колбаса, лепёшки, мука, пшено, сыр, а главное — котелки, кружки, миски и ложки с вилками. Не знаю, как долго мы будем тут находиться, но дней пять-шесть продержимся как пить дать.

Алан предложил на завтрак вчерашние бутерброды, которые он не успел съесть. Они отлично сохранились и мы ими позавтракали. Он упоминал о других продуктах. Отлично. Им тоже найдём применение.

Интересно, сколько нам тут сидеть?

Только я об этом подумала, как Алан закончил свой завтрак и заговорил. Путал, ходил кругами, пытался меня запугать и утешить одновременно, но главное я поняла: нам нельзя тут сидеть и ждать у моря погоды. Ребятам не под силу открыть сработавшую ловушку. Надо выбираться своим ходом. Но как?

Про пещеры драконов я читала по вечерам, так что никакой тайны Алан мне не открыл. Есть другие выходы, но их ещё надо найти и как можно скорее. Кто бы мне ещё сказал как?

Знать об этом хоть что-то мог только Алан. Я, если надо, рассчитаю любой необходимый ритуал, разработаю подходящее заклинание, мне нужно только сказать, что надо делать. А он, вместо того, чтобы предложить план действий, повёл свои объяснения по третьему кругу. Поэтому пришлось на него прикрикнуть. Вернее, заговорить не как с начальником, а как с подчинённым.

Сработало. Он опомнился и повёл меня по пещере. Мы обследовали её снова, почти как в первый раз. Но тогда шёл поиск сокровищ, а сейчас вопрос был неизмеримо важнее: речь шла о наших жизнях. Очень скоро я поняла: смотреть глазами, трогать руками и даже простукивать стены бесполезно. Нужно поисковое заклинание. Я было предложила использовать то, которым нашли сокровища, но Алан покачал головой.

— Не выйдет. Оно было настроено на золото, а нам нужен свободный проход. Мне подобные заклинания неизвестны. Это не значит, что их нельзя составить, но готового решения я не предложу.

Ага, выходит, сейчас моя работа пригодится. С чего начать? Составлять заклинания с нуля — так можно сутки провозиться. А если взять за основу то самое, для золота? "Э деррен драко", "созданное драконом" оставить, но что поставить вместо "херседор" — "хранилище золота"? Желательно ещё чтобы размер слова не сильно отличался. "Ваурфрай" — "путь на свободу"?

Когда я выдала своё предложение, магистр посмотрел на меня так, как будто ему в пирожковой вместо яблочного рулета подали целый обед с закусками, луковым супом, жареным оленьим боком и тазиком малины за ту же цену.

— Здорово, Адель, — похвалил он мою работу, — я бы полдня уродовался, сделал бы в конце концов, но вряд ли у меня получилось бы так изящно.

Ещё бы. Практики, конечно, сила, но и теоретики иногда на что-то годятся. Особенно когда нужно не силой ломиться, а головой подумать. Демоны, не буду отрицать: его похвала была мне очень приятна.

У поисковика был только один недостаток: силу жрал немерено. Но раз уж выхода нет… Придётся пострадать кому-то одному, потому что магия нам ещё может понадобиться: мало ли кто встретится в этих мрачных каменных коридорах. Алан сильнее, поэтому его и будем экономить, меня как раз хватит на поисковик. Я уже готова была запустить своё изобретение и посмотреть, как сработает, но Алан меня остановил.

— Адель, девочка, подожди. Как только ты запустишь заклинание, начнётся гонка. Так что проверь, не забыла ли ты что-нибудь. Я тоже проверю. Да, в котелке остатки отвара, надо выпить, а котелок вымыть и спрятать. Ещё… ну, тут нет кустиков…, - он замялся, но продолжил, — Ты меня поняла. Неизвестно, когда удастся сделать привал и где. Ещё обязательно умойся, но не вытирайся. На бегу обсохнешь: легче.

Я отлично его поняла и про себя похвалила за предусмотрительность. Действительно, поисковик летит быстро, за ним просто так не угонишься. Надо быть во всеоружии и в правильном физическом состоянии, чтобы не отвлекаться. Другой такой же я смогу создать только завтра.

Сходила облегчилась и умылась. Поняла, что Алан был прав: так мне будет гораздо легче бежать, воздух охладит лицо хотя бы в самом начале. Намочила платок и на всякий случай спрятала в сумку: если станет жарко, смогу обтереться.

Но вот всё было готово. Мы с Аланом собрались в центре привратной пещеры и я произнесла заклинание, особым образом прищёлкнув пальцами сразу обеих рук.

С них сорвалось по яркой звёздочке голубого цвета, которые начали хаотично носиться по пещере, залетая во все углы и щели. Мы стояли не шевелясь: слишком рано. Вот когда они найдут нужное место и сольются вместе поменяв цвет на зелёный, тогда надо будет бежать за ними и очень-очень быстро.

Долго ждать не пришлось: не прошло и трёх минут, как звёздочки соединились в зелёного светлячка и ринулись в ту пещеру, где я недавно умывалась. Светлячок нарезал над водой купальни несколько кругов, а затем нырнул в воду. Благословляя в душе моего преподавателя физической подготовки, который через не могу научил меня плавать, я набрала в лёгкие воздух и нырнула вслед за заклинанием. Алан последовал за мной.

Светлячок устремился в узкую чёрную щель, которая показалась мне ничем иным как сливом. В конце был шанс свалиться с приличной высоты и снова разбить себе всё, что пока ещё уцелело. Но делать было нечего, мы с магистром последовали за ним. Поток подхватил нас, завертел веретеном, больно стукнул о стенки, вытолкнул в узкий тоннель, протащил через него и, как я и ожидала, сбросил с высоты двухэтажного дома в огромный бассейн или, скорее, подземное озеро. Оно напоминало огромную миску: круглое, очень глубокое посередине и совсем мелкое по краям. Пока мы барахтались, пытаясь выплыть туда, где доставали ногами дна, зелёный светлячок в быстром темпе несколько раз облетел озеро и, отыскав высокую арку, под которую с шумом устремлялась вода, ринулся туда.

— Отпускай своего поисковика, — услышала я голос Алана, — нам всё равно понадобится новый.

Я не очень поняла почему, но сделала как он сказал. Хорошо, я не успела потратить много из резерва и не чувствовала себя опустошённой. Сейчас надо было выбраться на то, что тут считалось берегом, переодеться и высушить вещи. Какое счастье, что наши сумки зачарованы от воды!

Оставляемый на хозяйстве Родриго засомневался: не маловато ли ведьм в его команде? Рианна, конечно, сила, но сейчас отщепенцев в долине как минимум человек пятьдесят и они непременно продолжат свои нападения. Может, лучше и Зелинде не уходить, тем более что в лагере есть раненые?

— Ну уж нет, — сказала Зелинда, — не дождётесь! Я иду с Дейдрой и это не обсуждается! Если боитесь… Вам должно быть стыдно! Среди вас боевые маги! А раненые уже завтра встанут здоровыми. Я своё дело знаю. Если же будут новые пострадавшие, Рианна в этом деле ничуть не хуже меня. Вылечит всех как миленьких!

Последняя фраза прозвучала как угроза и Родриго отступился.

Решено было, что сейчас ведьмы помогут укрепить лагерь и разослать вестников во все концы, а с утра отряд спасателей покинет это место и поднимется в горы. Дейдра ещё раз терзала лысого, пытаясь выяснить, существует ли подробная карта этих мест, но не преуспела. Если таковая существовала, то бедняга ничего о ней не знал. Он пользовался планом, который ему нарисовали давным давно два отошедших от дел искателя. Где этот план? Так в кармане же!

Дейдра сунула туда руку и извлекла на свет шёлковый платок, на котором схематично была изображена долина Ласерн и окрестные горы. Такие платки были в ходу у гильдии наёмников, но там обычно рисовали подробные карты. Эта же вещь явно указывала на людей вне закона. На схеме, кроме гор, рек и долин, отображались все известные отщепенцам пещеры. Александр сунул нос ведьме через плечо и присвистнул-таки. Они ползали, искали, а тут уже полная инвентаризация проведена! По сравнению с тем, что отметили на своей карте отщепенцы, маги просто ничего не нашли.

Кроме пещер там были отмечены горные проходы. Родриго полюбовался и достал карту, которую ему выдало родное военное ведомство Кортала, чтобы сравнить. Потёр нос, что выражало у него высшую степень задумчивости и предложил:

— Совместим?

Дейдра позвала Элиастена, который владел магией овеществлённых иллюзий, которой ведьмы в принципе не занимались, и передала ему свои пожелания. На карту Родриго надо нанести всё то, что есть на схеме отщепенцев, а схему, наоборот, превратить в полноценную карту. Родриго сможет отчитаться, а им в пути будет удобнее иметь дело с шёлковым платком, а не с ломкой и жёсткой бумагой.

Результат превзошёл ожидания. Во-первых, маги наконец поняли, откуда на них высыпались нападающие там, наверху. Во-вторых стало видно, куда имеет смысл двигаться, чтобы найти выходы из пещеры, в которой томились Алан с Аделью.

— Вот тут немного подняться, — ткнула пальчиком Зелинда, — затем забрать вправо, а за этой горой выпустить поисковика.

Никто не стал с ней спорить. Если магистр со своей помощницей решили выбираться самостоятельно, то выйти на поверхность они могут только где-то здесь.

Утром до завтрака часть спасательной команды поднялась на площадку перед заваленной пещерой. Элиастен снова поколдовал и выдал экспертное мнение:

— Они пока здесь. Связаться с ними не получается, не так близко я знал обоих. Но могу заверить: по сравнению со вчерашним физическое состояние улучшилось. Можно даже утверждать, что пришло в норму. Видимо, вчера сумели полечить друг друга, запустили регенерацию. Почему сидят на месте? Думаю, просто ещё не проснулись. Но нам сидеть сложа руки не стоит. Собираемся и выходим. Да, судя по карте, подниматься лучше не здесь, а у первой пещеры. Если будет нужно, я их и оттуда почувствую.

Дейдра энергично кивнула, подтверждая мнение своего возлюбленного. Александр не стал спорить: в таких вопросах потомок эльфов мог дать ему сто очков вперёд. Затем они снова спустились в лагерь, где энергичная Зелинда раскладывала припасы и экипировку по заплечным сумкам, сверяясь с составленным вчера списком. Она зачитывала его вслух, Хольгер слушал и подавал ей требуемые предметы, которые тут же исчезали в недрах зачарованных торб.

— Ещё чуть-чуть осталось, — отчиталась она старшей, — потом завтрак и вперёд! У Рианны тоже всё готово.

Этот момент Эвмен выбрал, чтобы попытаться ещё раз остановить своего принца. Он до этого зудел полночи, пытаясь уговорить Александра, но только испортил ему сон. Под конец принц пригрозил затрещиной и Эвмен умолк до утра. Затрещина от принца могла отправить в нокаут быка.

Сейчас же бояться рукоприкладства не приходилось: Александр не стал бы делать этого прилюдно. Поэтому Эвмен довольно смело выдвинулся вперёд из толпы, окружавшей будущих спасателей, и заявил, что рассказал всё дяде принца. Он блефовал. На самом деле отчёт он отправил, но полученный ответ оказался вовсе не таким, на какой он надеялся. Кроль вовсе не попытался запретить племяннику вылазку в горы, он просто потребовал, чтобы Эвмен оставлял подопечного без присмотра. Но решение Дейдры не давало приятелю и опекуну принца такой возможности. Ведьме плевать на всех королей вместе взятых. Она сказала, кто с ней пойдёт, всем остальным можно было не беспокоиться. А Эвмену в особенности: не далее как вчера ведьма твёрдо заявила, что возьмёт с собой кого угодно, не не его.

Оставалось остановить принца, пусть вместо него пойдёт кто-нибудь другой. Не один же принц тут мастер боевой магии? Поэтому он и скаал так неопределённо, что можно было подумать: дядюшка наложил запрет. Эвмен надеялся, что Александр не решится выносить свои взаимоотношения с сальвинским королём на суд чужих и откажется от похода.

Он не знал, что принц тоже связался с дядей. Попросил разрешение присоединиться к спасательной команде, намекая, что этим может снискать великую славу не только как человек, но и как представитель своей страны. Естественно, разрешение он получил. Дядя не стал даже напоминать ему об Эвмене, как будто того не существовало, чему Александр обрадовался. С Эвменом было хорошо проводить спарринги на полигоне, танцевать на балах, волочиться за красотками, выпивать, таскаться по шлюхам, но мысль о том, что каждое твоё слово, каждый шаг он с неумолимой точностью воспроизведёт перед дядей-королём, отравляла всё удовольствие. Наличие в его жизни оплаченного из казны «друга» давно его тяготило и вот настал удачный случай избавиться от этой головной боли. Если повезёт, то раз и навсегда.

Прицу не пришлось ничего говорить. К Эвмену подошла Дейдра, посмотрела в глаза и спросила напрямик:

— Король запретил Александру идти в горы?

— Нет, — замялся тот, — но…

— Раз нет, то не о чем и говорить, — отрезала ведьма.

— Он велел мне его сопровождать! — выкрикнул деморализованный своим двойственным положением мужчина.

— Здесь не Сальвиния, дорогой, — протянула Дейдра своим низким голосом, пробиравшим слушателей до кишок, — Здесь я командую. Ты остаёшься в лагере. Не вздумай за нами увязаться. Один ты просто погибнешь, мне на совести такой груз ни к чему. Можешь, конечно, всё бросить и идти через долину к месту спуска, но я тебе не советую. Вдруг случайно не дойдёшь…

Эвмен запыхтел, как рассерженный ёж, но ничего не сказал. Теперь ему оставлось только уповать на судьбу: вернётся Александр с удачей и почётом — Эвмену тоже будет хорошо, а нет… О таком лучше было не думать.

Принцу хотелось рассмеяться в лицо своему назначенному другу, но он прекрасно понимал, что это выглядело бы некрасиво, а его и так тут не сильно любили. Особенно теперь, когда Дейдра ни с того, ни с сего сама выбрала его в свою команду. Он прекрасно понимал, что именно она в нём оценила. Ведьма смотрела в корень: ей нужен был в команде боевой маг хорошего уровня, а Александр первый вызвался. Он бы и сам так же выбирал людей для опасной вылазки: из обладающих нужной подготовкой тех, кто сам захотел. Так его учили. Вот только настоящих вылазок в процессе военных действий ему совершить до сих пор не удалось: на его памяти Сальвиния жила в мире с Империей, а других врагов у неё никогда не было.

Ну что ж, теперь у него будет опыт если не боевой, то приближенный к боевому.

Зелинда закончила распределять грузы и выдала каждому список того, что запихнула в его сумку. Личные вещи все собрали ещё до того, как легли спать. Оставалось всего ничего: позавтракать.

Не прошло и получаса, как спасательная команда гуськом стала подниматься по тропинке к тому месту, откуда начинался их новый путь. В верхней точке первого подъёма Элиастен приложил ладони к скале, пошептал себе под нос и сообщил:

— Ты была права, Дей, они уходят. Движутся на северо-восток, причём очень быстро. Давайте тоже поторопимся.

Но им самим от этого места пришлось какое-то время двигаться на северо-запад, потому что подняться выше и перевалить гору можно было только в этом направлении. Частями это можно было назвать тропой, но в некоторых местах приходилось применять альпинистское снаряжение, предусмотрительно отобранное Дейдрой. Шли в ход крюки, кошки, тросы, блоки и новомодное изобретение — карабины. На карте всё выглядело значительно более проходимым.

Александр сказал бы об этом вслух, но две женщины шли, не жалуясь, а уступать им он не хотел. И не важно, что не ему тягаться с боевыми ведьмами в выучке и навыках. Уступить им ещё и в силе духа принц считал для себя невозможным.

Элиастен шёл с Дейдрой, повторяя все её действия. Горы в Дарсе имелись, но по сравнению с этими их можно было счесть в лучшем случае холмиками, поэтому у потомка эльфов не было нужных умений, но он быстро учился, а силы и ловкости ему было не занимать. Александр бы с удовольствием составил ему компанию и учился вместе с дарсианцем, которого считал равным себе, но Элиастен явно показывал, что общество сальвинского принца не доставляет ему удовольствия. Поэтому пришлось пристраиваться к Хольгеру с Зелиндой.

Зельеварка и целительница была ему симпатична более других ведьм. Не потому, что нравилась ему как женщина, а потому, что отличалась лёгким, незлобивым нравом и никогда не пыталась выразить Александру своё презрение. Её друг вообще, казалось, не умел злиться. Большой и сильный как медведь, Хольгер выглядел немного неуклюже, но на самом деле был таким же быстрым и ловким, как это животное. Выросший на отрогах Драконьего хребта, он в любой ситуации действовал умело и спокойно, а по горам лазал как горный змей. Александр старался держаться рядом с ним. Заранее пояснил, что в родной Сальвинии толковых гор нет, поэтому он многого не знает и не умеет, но готов учиться, а силы и ловкости у него достаточно.

Хольгер бесстрастно кивнул и подтвердил, что не имеет ничего против того, чтобы поднатаскать принца в скалолазании. Зелинда вылезла из-за его спины и подтвердила:

— Не волнуйся, Санди, мы тебе поможем и подстрахуем если что.

Александр аж задохнулся сначала. Санди? Это она ему? Потом подумал и промолчал. Хотят так называть — пусть. Эвмена здесь нет, значит, это имя не выйдет за пределы их группы. А Санди — короткое, энергичное слово, здесь, где нет времени на церемонии, оно сгодится.

Дейдра услышала, как её подруга назвала принца, и взяла это на вооружение. Когда они отдыхали, взобравшись на очередную отвесную стенку, она обратилась к принцу с вопросом:

— Ну как тебе, Санди? Не очень трудно?

Элиастен посмотрел на любимую с упрёком. Он прекрасно понимал, что принцу не легче, чем ему самому, зачем дразнить? Сейчас парень взорвётся. И очень удивился, услышав разумный ответ:

— Трудно, конечно, но я знал, на что шёл. Спасибо Хольгеру, из него получился прекрасный учитель, я уже успел усвоить несколько приёмов.

— Молодец! — искренне похвалила его довольная ведьма.

Непонятно, чему она больше радовалась: тому что парень осваивает непростую науку скалолазания или тому, что ведёт себя и разговаривает не как принц, а как нормальный человек.

На этой же остановке Элистен снова приложил ладони к камню, прислушался и вдруг удивлённо воскликнул:

— Они остановились! Не могу поверить, но они снова никуда не двигаются! Почему?

— Что-то случилось? — предположила Дейдра.

— Наверняка! — согласился с ней мужчина, — Знать бы ещё что.

— Как бы там ни было, а наша задача от этого не изменилась, — резюмировал ведьма, — Вперёд!

* * *

Мы вылезли из воды на небольшой карниз, опоясывавший подземное озеро почти по всему периметру. Алан установил это, пустив яркого светлячка, который облетел стены и показал, что тут есть. Создать такого, который бы осветил всю пещеру, нам было не под силу. Но это ничего: всё равно удалось многое разглядеть. В первую очередь ту арку, под которую устремился было мой поисковик. Она была довольно высокой и очень многообещающей. Я уже было собралась создать ещё один, но подумала, что сперва неплохо бы подготовиться. Например, обсушиться и переодеться. От холодной воды вся моя магия куда-то спряталась, теперь, чтобы её снова найти, нужно было согреться.

Алан со мной согласился. Чтобы меня не смущать, он отошёл немного в сторону и спрятался за каменный выступ, после чего я быстро вытерлась и переоделась, а мокрые вещи разложила тут же, на камнях. Если снова придётся лезть в воду, я их надену, а нет — похожу в сухом. Надо сказать, мне даже в голову не пришло, что Алан может за мной подглядывать. Кто угодно, только не он. Поэтому я очень удивилась, когда услышала:

— Не бойся, Адель, зажги светляка и ройся в сумке при свете, я не подглядываю.

Я и не боялась ни одной минуты. Но если такое пришло ему в голову, значит, он думает обо мне хуже, чем я о нём.

Потом мы грелись. Еду было решено экономить, зато никто не мешал нам нагреть воды и заварить чай. Разнообразной заварки у меня в сумке было столько, что хватило бы всей нашей экспедиции на целое лето. Я даже испугалась, что обездолила ребят, но потом вспомнила, что это Дейдра ещё во время похода по лавкам засунула ко мне свои запасы. Ну что ж, сама виновата, могла бы держать их в своей сумке.

В общем, я заварила общеукрепляющий чай и мы выпили по кружке в молчании. Закончив пить, поняла, что сделала всё правильно: магия вернулась и сейчас покалывала мне кончики пальцев. Алан тоже признался, что чувствует себя бодрым и отдохнувшим.

Но когда я предложила выпустить новый поисковик, он меня остановил.

— Адель, послушай, я тут подумал… Какое ключевое слово у твоего заклинания? "Ваурфрай" — "путь на свободу"?

Я удивилась такому вопросу но подтвердила.

— Боюсь, оно нам сейчас не подойдёт, надо придумать что-то ещё.

— Почему?

— Потому что, кажется, я понял, куда нас вёл поисковик. Ты вовремя ликвидировала предыдущее заклинание.

Я ткнула пальцем в темноту.

— Там, за этой аркой… ты думаешь, нас там ждёт опасность?

Он сделал светлячка поярче и внимательно вгляделся в моё лицо, как будто хотел увидеть на нём нечто невидимое. Затем сказал:

— Если ты прислушаешься, то поймёшь. А если тебе не слышно, давай сходим поближе к этой арке. Уж там-то ты точно услышишь.

Я подумала, что на Алане должен быть амулет, обостряющий слух, маги-исследователи часто такие применяют. А я хоть надорвись, ничего не услышу. Просто ему не приходит в голову, что у меня такой штучки нет. Но раз он слышит, я могу догадаться. Арка, куда утекает вода… Водопад?

Я так и спросила. Он усмехнулся и сказал:

— Догадалась? Умница. В одном водопаде мы уже искупались, но нас просто вылило, как воду из миски, в другую миску, побольше. Это относительно безопасно, хотя никто не мешал нам захлебнуться, если бы мы не умели плавать. А там настоящий водопад, вода, низвергающаяся со скалы и падающая на камни. Только далеко и невооружённым ухом не слышно. Я не сообразил, что ты не носишь амулет «летучая мышь» и слышишь не лучше обычного человека.

Я не усомнилась в его правоте.

Почему же наш поисковик летел туда? Или… Путь к свободе он понимал по-своему? Да, для него там был выход, но не для нас. Я задумалась: не поторопились ли мы? Может, не надо было кидаться в первый попавшийся проход? Стоило получше подумать и найти более совершенную формулу поиска? Не могло так быть, что дракон не предусмотрел более комфортабельного, сухого пути. В своей драконьей ипостаси он вполне мог воспользоваться водопадом как выходом: не всё ли ему равно откуда взлетать? Но дракон-человек нуждался в возможности покинуть пещеру и другим путём, особенно если ему нужно было вывести отсюда ведьму. Так что надо было ещё подумать, поискать. А мы бросились очертя голову… Как дети!

Но выплеснутая на землю вода уже не вернётся в ведро. Теперь формулу поиска следовало изобрести и применить уже в новых условиях. Вставал вопрос: а отсюда есть другой выход?

Глава 14

* * *

Алан места себе не находил. Поторопился, завёл девушку в ловушку. Но, однако, как храбро она кинулась в воду! Как отважно плыла по узкому тоннелю! И почти не визжала, когда их выплеснуло в озеро. А на вид тихая, домашняя девочка. Такой бы сидеть с вязанием в кресле у камина или читать книжку за столом.

Он представил себе такую картину и чуть не заплакал: в обстановке уютного дома Адель выглядела на своём месте. Зачем он потащил её туда, где ей отовсюду угрожают опасности?

С тех пор, как в долине начались происшествия, он каждый день жалел, что поддался порыву и потащил с собой это тихое, аккуратное, старательное чудо. Что бы ему оставить её в приёмной комиссии, а на роль своего помощника выбрать кого-нибудь из парней. Кальо бы отлично подошёл, любит в книгах рыться и записывает всё, что можно.

А ему, видишь ли, хотелось видеть перед собой этот синий взгляд, нежный очерк щеки и завитки светлых волос на висках. Ради своего удовольствия он рискнул спокойствием и безопасностью девушки, в которую, что теперь скрывать от самого себя, влюбился с первого взгляда. И совершенно напрасно: ей он, Алан, безразличен. Она его ценит как грамотного специалиста и начальника, уважает, но ничего личного в таком отношении нет. Всю ночь они спали, прижавшись спинами друг к другу, но никакого трепета у Адели заметно не было. Даже обычного девичьего.

Приходится констатировать: зря он всё это затеял, а с учётом того, что случилось, вдвойне зря. Так и будут они лазать по пещерам как два товарища, а когда наконец вылезут, разойдутся в разные стороны. В том, что они выберутся, Алан не сомневался. Безвыходных положений не бывает, есть толко люди, которые не нашли выхода. Если из зала с озером одна дорога — через водопад, то надо будет придумать что-то с водопадом. Альпинистское снаряжение, к счастью, у него в сумке осталось. Немного, но должно хватить для двоих.

Сейчас он не сомневался, сумеет ли Адель им воспользоваться. Несмотря на свой комнатный вид, она храбрая и ловкая. Но прежде чем лезть в водопад, надо всё же поискать другой выход, более… м-ммм… сухой!

Алан поднялся и сказал:

— Посиди, а я пройдусь, посмотрю, может, что-то найду или мысли появятся.

Она спокойно кивнула и запустила руку в свою сумку. Пошуровала там немного и вытащила короткую ленту, сплетённую их тонких цветных тесёмок с каменной бусиной посередине. Работа ведьм.

— На, привяжи на запястье, — сказала она, — это маячок. Хочу иметь возможность в любую минуту убедиться, что с тобой всё в порядке.

Он без спора сделал, как было сказано, а в голове зазвенел колокольчик: она о тебе заботится, боится потерять. Ну ты и выдумал, — возразил он сам себе, — какое это имеет отношение к тебе лично? Ей просто страшно остаться одной. Он сделал над собой усилие, беззаботно улыбнулся и в свою очередь спросил:

— А второй такой штучки у тебя нет? Я тоже хочу иметь такую возможность.

Адель покачала головой.

— Нет, второй Дейдра мне не выдала. Да и эту с трудом выпросила, как знала. Да зачем тебе? Я буду сидеть тут, с места не сойду. Огонёк гасить не стану, в темноте страшновато. Так что, если ты никуда из этого зала не уйдёшь, то сможешь всегда видеть, где я сижу.

Алан хотел возразить, что это не одно и то же. Амулет давал возможность чувствовать состояние, а простой огонёк мало о чём говорил. Но ответка — камешек на верёвочке — не давал возможности обратной связи, а предложить поменяться вышло бы неэтично. Выбора не было и он не стал спорить.

Повязал ленточку на запястье и медленно пошёл по берегу, стараясь не удаляться от края воды. Знал, как опасно красться вплотную к стенам, созданным природой. Упадёт камешек — и привет. Озеро же по какой-то необъяснимой причине казалось ему вполне безопасным. Наверное потому, что он успел там поплавать.

Хотя Алан не торопился, но шёл довольно быстро и вскоре огонёк, зажжённый Аделью, перестал высвечивать её лицо. Он только обозначал местоположение.

Сам Алан огня не зажиагл, полагаясь на заклинание «ночного зрения». В пещере приходилось применять усиленный вариант, так как источник света здесь полностью отсутствовал. Это больше походило не на зрение, а на нечто в стиле чувства летучих мышей, но помогало не натыкаться на предметы и довольно точно оценивать окружающее. Зачастую лучше, чем при свете.

Так, он никогда бы не нашёл этого прохода, если бы глядел на него глазами. А наколдованное чувство подсказало: тут есть ток воздуха. Идёт откуда-то сверху.

Алан засветил-таки светлячок и огляделся. Поначалу ничего не увидел, кроме звёздочки на далёком берегу. Присмотрелся к стене в потёках солей, поднял светлячок повыше и зажёг его поярче… Примерно на высоте пяти-шести локтей между сталактитами зияло узкое, веретенообразное отверстие. Если правильно оценить размер и расстояние, вполне годное, чтобы в него пролез человек. Трудно сказать, подошло бы оно Хольгеру или Александру, по всем статьям мужчинам выдающихся достоинств, но среднему во всех измерениях Алану там должно было быть даже просторно, не говоря уже о стройной Адели. Оставалось только понять: надо ли туда лезть, или они снова окажутся в ловушке похлеще этой.

Алан вздохнул, сознавая, что лезть придётся, да ещё туда и обратно, и достал из сумки верёвку, альпеншток и крюки. Натренированный Дейдрой, он мухой преодолел расстояние до дыры и заглянул туда. Ха! Здесь даже огромному Хольгеру было бы просторно. Вход немного загораживал здоровый сталактит, поэтому снизу не было видно, как тут широко и вольготно. Правда, встать на ноги не получилось, но передвигаться на четвереньках Алану было не впервой. Он быстро пополз вперёд и примерно через двадцать локтей ход стал выше. Можно было встать на ноги.

Алан потянул носом: чем пахнет? Если затхлостью, им не туда. Придётся искать что-то другое. Но к его радости пахло скорее морозной свежестью. Так пахли ледники. Хотя откуда тут лёд? Он уже было решился пройти немного дальше и выяснить этот вопрос, но тут до его слуха донёсся крик. Скорее даже отголосок крика, но Алану хватило. Кричать в этих пещерах мог только один человек: Адель.

Он развернулся и бросился назад. Сам не зная как спорхнул на берег озера, огляделся. Звёздочки светлячка на дальнем берегу не было. Спотыкаясь, он бросился бежать вдоль воды, думая только об одном: успеть, успеть, застать девочку живой. Но не успел он пробежать и четверти расстояния, как огонек вспыхнул вновь.

Стало чуть легче на душе, но Алан не остановился. Он должен был выяснить, что случилось. Не могла такая девушка, как Адель, орать ни с того, ни с сего. И огонёк потушила неспроста.

Когда через несколько минут од добежал до неё, то понял: она сменила место. Мало того, девушка сидела на камне, подобрав под себя ноги, но так, что могла в любой момент сорваться и броситься бежать. Сумку надела на плечи: явно готовилась удирать в любую минуту. На него смотрела своими огромными голубыми глазами в которых одновременно плескались страх и бесконечное облегчение.

— Что стряслось, Адель? — выпалил Алан.

Вместо того, чтобы начать жаловаться, она тихим, срывающимся голосом произнесла:

— У нас, кажется, теперь полно мяса на обед. Только я не знаю, как ЭТО готовить.

И показала пальчиком: там.

Алан сделал шагов пятнадцать в указанном направлении и у него волосы на голове зашевелились. Перед ним валялся труп огромной подземной змеи. Как все пещерные жители, она была слепа и лишена пигмента. Голова валялась отдельно и змеиная кровь пятнала камни. Белые кольца толщиной в руку здорового мужчины типа принца Александра, свивались в непонятный узор. Похоже, уже обезглавленное тело билось в конвульсиях прежде, чем навсегда затихнуть.

Алан был потрясён. Как она сумела?! Какое заклинание применила девушка, он догадался по идеальному срезу: "воздушное лезвие". Им умели пользоваться даже первокурсницы, довольно ловко нарезая продукты на бутерброды. Но вот так сориентироваться, не впасть в панику при виде гигантской рептилии, сделать то единственное, что могло помочь, и ни мгновением не опоздать… Какая нужна сила духа! Необыкновенная девушка!

Что она там говорила про мясо на обед? Правильно, между прочим. Эти гады весьма вкусны. У Алана был опыт поедания болотных змей, пещерные не должны были уступать им во вкусовых качествах. Он быстро вскрыл брюхо гада и вышвырнул прочь кишки, чтобы туша не испортилась. Прикопал отбросы у стены, завалив мелким щебнем, посолил разверстое брюхо гадины, а затем вернулся к Адели, которая так и сидела на камне, готовая вскочить и бежать в любую минуту. Правда, сейчас она выглядела значительно более спокойной.

— Ты её нашёл? — спросила она и в голосе прозвучала надежда, что змея — плод её фантазии.

— Нашёл, — ответил Алан, отказываясь поддерживать утешительные фантазии, — Как ты завалила-то такую громадину?

Адель потупилась.

— Знаешь, у меня эмоциональная реакция замедленная. Я сначала полоснула эту гадость воздушным лезвием, а потом уже испугалась. Вот когда она уже без головы начала биться в конвульсиях, тут мне стало очень страшно и я закричала. Ты слышал?

— Ещё бы не слышать! — воскликнул Алан, — я на твой крик и прибежал. Боялся, что в живых не застану. Откуда хоть эта гадина вылезла?

— Из озера, — торопливо произнесла Адель. Я сидела и смотрела на воду, а тут что-то плывёт. Сразу не разглядеть, темно. А она такая шустрая: я глазом не успела моргнуть, как эта гадость оказалась наполовину на берегу. И ползёт ко мне как по ниточке! Я и шарахнула лезвием, даже задумываться не стала.

Она вдруг соскочила со своего камня, подбежала к Алану и схватила его за руки:

— Ал, ты что собираешься делать? А вдруг тут она не одна? Вдруг наползут на запах крови?

Он обнял девушку, прижал её пушистую головку к своему плечу погладил по волосам.

— Не бойся, девочка, всё хорошо. Такая огромная зверюга никаких конкурентов обычно не терпит, даже родных детей. А то ей бы корма не хватило. Так что никто не приползёт. А про мясо ты правильно сказала: оно у неё должно быть очень вкусное. И кожа отличная. Так что побудем здесь немного: я её освежую и сварю суп, если ты брезгуешь дотрагиваться. Поедим, подкрепимся, и пойдём. Я нашёл проход.

Она тут же подняла к нему почти счастливое лицо.

— Проход? Правда? Алан, как хорошо. А то я никак не могла придумать формулу, обходяшую водопад. Когда же змея показалась, — тут её передёрнуло, — я вообще обо всём забыла. Всё из головы вон, невозможно сосредоточиться. Сидела тут и боялась как дура.

— Ну почему как дура? — возразил мужчина, — ты у нас очень даже умная и храбрая. Я бы не смог лучше справиться в такой ситуации. Меня бы эта гадость обязательно успела бы покусать?

— Правда? — удивилась Адель, — Почему? Ты-то не глупая девушка, а опытный человек.

— У меня, в отличие от тебя, эмоциональная реакция отнюдь не заторможенная. Я бы испугался значительно раньше, а испуг — дело вредное, тормозит правильные действия. Потом ты сразу махнула знакомым и доступным заклинанием, не стала тратить время на раздумья, а я бы засомневался, что лучше применить. Так что ты молодец, никогда в этом не сомневайся.

Алан говорил, не отпуская девушку из своих объятий, а она не пыталась освободиться. Он бы и дальше с ней так стоял хоть год, но дела не ждали. Надо было разобраться со змеёй, подкрепиться и идти туда, где он нашёл проход. Если удастся, проверить путь заклинанием, и вперёд. Поэтому магистр, не выпуская Адель, потихоньку продвинул её к тому камню, с которого она спрыгнула, усадил и сел рядом, не снимая своей руки с девичьих плеч. Заговорил спокойно и ласково, как маг-менталист с больным ребёнком:

— Адель, милая моя, нам сейчас надо сделать несколько дел. Вернее, мне надо. Ты сиди, отдыхай, а я пойду, разберусь с твоим чудовищем. Потом сготовим супчик, поедим и нас ждёт проход, который я нашёл.

— А ты его не потерял во тьме? — резонно заметила девушка, — Ты так быстро сюда прибежал…

— Там висит моя верёвка и вбит крюк, — пояснил Алан, — не беспокойся. Но прежде чем туда идти, надо закончить здесь.

По лицу Адели было видно, что ничего она заканчивать не желает. Ей бы скорее прочь отсюда. Даже труп змеи внушал ей страх и отвращение. Но бросить тушу не казалось Алану хорошей идеей. Во-первых, свежее мясо им не повредит, тем более такое вкусное и питательное. Во-вторых, шкура белой подземной змеи такого размера представляла собой большую ценность. Даже если просто её продать, это несколько сотен золотом. А если отдать её знакомому специалисту, то можно будет сшить Адели совершенно сногсшибательный костюм. Кожа настоящего дракона была бы немногим круче. Змея огромная, тут и на курточку хватит, и на штаны.

Поэтому он подумал и сказал:

— Знаешь что? Ты проявила фантастическую смелость, а затем сильно напугалась, тебе нужно восстановить душевное равновесие, поэтому ложись и спи. Я поставлю вокруг тебя защитный полог, а сам займусь нашим обедом. Конечно, я не умею готовить так вкусно, как ты, но суп сварить вполне мне по силам. Когда всё будет готово, разбужу. Хорошо?

Она заглянула ему в глаза, ища в его словах подвох, но Алан выдержал её взгляд и тепло ей улыбнулся, подтверждая: он сказал только то, что сказал.

— Хорошо, — согласилась Адель, — я лягу. Только вряд ли засну.

— А синеока на что? — изумился её недогадливости магистр, — двадцать капель на кружку, думаю, будет достаточно.

Хотел было предложить ей вернуться на старое место, но Адель поглядела на него так, как будто он предлагал отправится к дракону в пасть. Мужчина не стал упорствовать, пусть устраивается где хочет. Девушка завозилась, доставая из сумки одеяла и плащ. Алан помог ей улечься поудобнее, подоткнул края ткани, дал выпить сонного зелья, которым обычно поили детишек, и накрыл сразу двумя пологами: пусть его душечке будет тепло и безопасно.

Сам вернулся к змее, разжёг костёр из найденной в стене слюды и поставил греться воду. Конечно, можно было сделать это магией, но он привык экономить резерв. Раз имеется топливо, зачем тратиться? Затем, когда огонь разгорелся, достал из сумки соль и принялся за змею.

* * *

Я проснулась в кромешной тьме оттого, что кто-то трогал мне за плечо. Хорошо, что он догадался и позвал меня голосом Алана, а не то я бы от страха подскочила локтей на десять. В голове металась мысль: "змея!".

Оглядевшись, я поняла, что тьма не такая кромешная: рядом весело горел огонёк настоящего костерка. Рядом стоял котелок и испускал густой, сытный запах мясного супа с кореньями. Откуда коренья, я знала: из моей сумки. А вот откуда свежее мясо? Змея? Опять змея?

Боги, будьте ко мне милостивы!

Как я умудрилась убить этого монстра? Или это произошло во сне? Нет, во рту всё ещё чувствуется сладковатый вкус синеоки, а она известна тем, что дарит только спокойные, светлые сны. Мне не мог присниться самый большой страх моей жизни.

Надо же такому случиться?! Я больше всего на свете боюсь змей. Даже когда на прогулке видела маленького, безобидного ужика, подпрыгивала на три локтя, бежала прочь сломя голову, а затем три дня тряслась от страха, потому что змейка так и стояла перед глазами. А тут такой чудовище!

Кажется, я убила её из страха, того самого, который раньше заставлял меня скакать и орать. Сейчас я действовала иначе, но и условия были совершенно другие. Ведь увидела я змеиную голову не под ногами, а на уровне собственного лица. Могла умереть от ужаса, но вместо этого отмахнулась от своего извечного кошмара. Хорошо, что в это отмахивание как-то само собой включилось "воздушное лезвие", пожалуй, единственное заклинание, которое одинаково хорошо режет всё, от колбасы до камней. Говорят, ему только специально заговоренные предметы не под силу. Но какая змея, будь она хоть со взрослого дракона ростом, станет заговаривать сама себя? Она ведь не наделена разумом.

Я создала «лезвие» не думая, машинально. И хорошо: если бы задумалась хоть на мгновение, змеюка меня бы съела. Я ведь даже заорать сразу не смогла: внутри всё замерло. А когда ужасная голова вдруг отлетела в сторону и меня обрызгало кровью, крик вдруг вырвался из горла сам по себе.

Приятно, конечно, что Алан меня хвалит, называет храброй и восхищается, но моей заслуги здесь очень мало. Объяснять ему не стану, пусть верит, что я — героическая личность. Но сама-то я никаких иллюзий на этот счёт не питаю.

Вообще, Алан очень хороший. Понял моё запредельное состояние и не стал требовать, чтобы я выполняла свои обязанности. Наоборот, напоил сонным зельем и уложил спать под защитный полог с подогревом. А сам, небось, всё это время уродовался с моей змеёй. Кстати, где она сейчас? Я в ту сторону смотреть не буду.

Спросила Алана и получила ответ:

— С твоей добычей я разобрался. Её больше нет. В смысле, нет в пугающем тебя виде. Всё, что осталось, я закопал в отвале породы, кровь замыл. Так что даже если ты станешь смотреть в ту сторону, ничего страшного, пугающего не увидишь.

Ага, ничего. А супчик, небось, из змеюки сварил. Сказала так и самой стало стыдно. Алан же серьёзно мне ответил:

— А как же. Охотник обязан есть то, что убил. В этом его доблесть, иначе зачем охотился. Так что не валяй дурака, если не голодна, просто попробуй. Пару ложек, большего я не прошу.

Ну раз так просит. Постаралась абстрагироваться и загребла немножко из котелка. М-ммм, вкусно! Даже очень! Бульончик лучше куриного, а Алан его ещё приправил по уму кореньями, добавил лапши. В общем, я выбросила змеюку из головы и съела полную миску. Силы-то всё равно нужны, а откуда их взять, если ничего не есть?

Про шкуру спрашивать постеснялась, но очень надеялась, что он её снял и засунул в свою сумку. Змеиная кожа такого размера и цвета должна стоить целое состояние, а стазис в наших сумочках её отлично сохранил бы.

Подумала так и вдруг совершенно успокоилась. Всё-таки практичность — великое благо, она помогает думать о важном впереди и не трястись из-за того, что уже произошло. Теперь у нас новое испытание: надо проверить тот проход, который нашёл наш магистр.

Как только я поела, Алан собрал все вещи и встал передо мной живым укором, как бы говоря: ну, скоро ты там? Тут же вскочила и сообщила, что готова следовать за ним, а про себя прибавила: только бы поскорее уйти с этого места и забыть змею как страшный сон.

Он сделал мне знак, зажёг над нами светлячка поярче и уверенной поступью двинулся вперёд. Я поскакала за ним, моля богов, чтобы не зацепиться за камень и не навернуться. Всё-таки я очень неуверенно двигаюсь в темноте.

Шла за Аланом и думала о нём. Хороший он человек. Добрый. Не знаю как насчёт честности и порядочности, но не подлый, это точно. Не зря Дейдра его так уважает, она в людях разбирается. Она также уверяла, что наш магистр в меня влюблён. Не знаю, не знаю. Держит он себя со мной очень почтительно. Когда увидел, как я перепугалась, обнимал ласково, но никаких поползновений не предпринимал. Конечно, я бы ему ничего не позволила, но, думается, если бы был влюблён, вряд ли сумел удержаться. Или он такой особенный человек?

А мне-то он нравится? Никак не могу определиться. Если смотреть на то, как он выглядит, то не очень. С Генрихом его не сравнить. А вот если ориентироваться на свои ощущения от того, что он рядом… С ним спокойно и надёжно, не то, что с Генрихом.

В Генриха я влюбилась, покорённая его яркой внешностью и открытым, бесшабашным нравом, а ещё в глубине души меня грела мысль, что он — сын моей обоаемой Марты. Но, если уж на то пошло, я всегда подспудно побаивалась, что он ненадёжный. Не вообще, а для меня лично. На него я боялась опереться, нагрузить своими делами, поделиться страхами и чаяниями, да он бы не стал меня слушать. Вот ещё, глупости какие- девичьи бредни. У нас шла игра в одни ворота. Был он: его дела, его планы, его стремления и достижения. А я шла как дополнение: украшение его великой жизни, само по себе не имеющее ценности. Почему-то я осознала это только сейчас.

С Аланом не так. Он уважает во мне отдельную личность. Для него важны мои чувства. Даже если они не очень разумные, как в случае со змеёй, он всё равно с ними считается. Генрих бы послал меня в соответствии с его любимым выражением "посмотреть в лицо своему страху", а потом заставил бы готовить тот самый супчик собственноручно и ещё посмеивался бы. Я помню случай с качелями. Я тогда сказала, что не надо раскачивать качели слишком высоко, я боюсь и у меня кружится голова. Так он нарочно раскачал их под самые облака и остановился только тогда, когда меня вытошнило. Именно в тот раз я впервые услышала про "лицо моего страха". Вместо того, чтобы посочувствовать и признать свою ошибку, он во всем обвинил меня. Тогда я была влюблена до одури и не обратила на это внимания, а напрасно. Это был первый звоночек.

Генрих не стеснялся ломать меня под себя, хотя потом всё равно бросил.

Не знаю, какие у Алана планы на мой счёт, возможно, Дейдра права, а возможно и ошибается, но с ним я по крайней мере могу быть спокойна: ломать меня через колено он не собирается. Его я устраиваю такая, какая есть.

В таких раздумьях я не заметила, как мы дошли до места. Алан ещё издалека заметил свой крюк: полированный металл блестел в темноте. Хорошо, что Дейдра дала мне пару уроков: я довольно ловко вскарабкалась наверх и залезла в устье низкого и довольно узкого коридора. Алан сначала меня подсадил, а затем забрался следом. Угнездился рядом и спросил:

— Как думаешь, нам стоит запустить твой поисковик?

Я прикинула и решила:

— Стоит. Только не надейся, что я снова стану за ним бегать. На четвереньках это не слишком сподручно. Мы просто посмотрим, куда он полетит, а потом я его развею. Незачем зря силу тратить.

Алан признал, что это разумно, после чего я создала зелёного светлячка с теми же словами: "путь на свободу". Он покрутился вокруг Алана, желая выбраться к озеру, но тот заслонил проход и светлячок ринулся в проход. Если бы оказалось, что там нельзя пройти, он бы вернулся через пару минут, но он исчез и вскоре я почувствовала, что он выбрался куда-то на простор. Это мог быть и ещё один подземный зал, но нас это уже не пугало. Выбрались из этого, выйдем и из следующего.

* * *

Александр лез по отвесной скале и ругательски себя ругал. Ну зачем он попёрся за Дейдрой? Выставит себя благородным спасителем захотел? Перед кем? Адель не видит его страданий и не оценит стараний, а на фоне остальных он просто кочерга среди мечей. Ведьмы обучены скакать по горам как козы и лазать как змеи, Хольгер тоже не новичок, Элиастен… Ну, у дарсианца опыта не больше чем у него самого, зато ему легче. С одной стороны Дейдра помогает, а с другой… Гораздо легче втащить себя на высоту тонкому и лёгкому в кости потомку эльфов, чем мощному, тяжёлому сальвинскому принцу. Меньше силы требуется.

Хольгер, конечно, тоже не лёгонький, зато сноровистый, ишь, как ловко лезет! Безо всякой магии.

Хотя Дейдра предупредила: никакой магии без согласования с ней. Александр время от времени применял частичную левитацию, Летать не летал, но облегчал собственный вес примерно вполовину, что помогало затаскивать самого себя на высоту. Попутно проклинал собственного наставника. Тот много сил положил, чтобы нарастить принцу мышечную массу: и гонял, и кормил особым образом, а на самом деле на неё стоило махнуть рукой, вместо этого работать над ловкостью и гибкостью.

Наконец очередная стенка была пройдена и вся команда расположилась на краткий отдых в небольшой выемке между двумя скальными образованиями. Каменные выступы служили хорошей защитой от ветра, а вода, стекавшая с горы по весне, промыла канавку, по которой бежал чистейший ручеёк. Пожалуй, обилие этих ручьёв, ручейков и речушек мирило Александра с существованием Драконьих гор. На его родном полуострове вода являлась ценностью и в походах приходилось тащить её с собой. А здесь пей — не хочу! Холодная, аж зубы ломит, и такая вкусная!

Так как предстоял всего-навсего короткий отдых, готовить еду никто не стал. Зелинда вытащила из котомки лепёшки и по-честному разделила их между всеми. Запивать предстояло водой. Зато Дейдра скомандовала всем снять сумки и прочее снаряжение, разуться и проверить, не натёр ли кто мозоль. Заодно помассировать собственные ноги, чтобы избавить их от усталости. Можно даже помыть, если не страшно совать собственные конечности в ледяную воду. И сама подала пример.

Принц в точности повторил всё за ведьмой. Он уже убедился, что Дейдра ни одного слова не скажет просто так, все по делу. Совет оказался не просто здравый: замечательный. Безо всяких магических средств и волшебных зелий Александр почувствовал, как усталость отступает, а ноги, которыми он в последний час еле двигал, снова обретают силу и подвижность.

Надо будет новобранцам на полигоне рассказать, — подумалось ему. А то вечно надеемся на магию и забываем, что есть и другие методы. При этом он с завистью глядел на Элиастена. Дарсианец делал то же, что и все, но почему-то у него всё выходило значительно лучше, или, по крайней мере, лучше выглядело. Хотя сальвинцы тоже считались потомками эльфов, но такого нечеловеческого изящества Александру при родном дворе видеть не доводилось. Понятно, почему Дейдра его выбрала: уникальный тип. И тоже ни разу не аспирант, скорее преподаватель, причём из опытных.

Он перебирал в уме всю команду: тех, кто пошёл в горы и тех, кто остался в лагере. В каждой тройке, присланной какой-либо страной, по меньшей мере один был не тем, кого запрашивали на программу. У них, сальвинцев, так целых двое: он, Александр, и Эвмен. Дейдра уж точно не аспирантка, хоть выглядит, как все ведьмы, молодо, но лет ей немало и опыта не занимать. Тот же Хольгер не мальчик. Валент, Радован, Кальо, Родриго, Луис… Он перебрал все делегации и везде нашёл взрослых, опытных людей.

Ещё когда Адель их регистрировала, Александр прочёл в брошюре, что программа рассчитана на тех, кто недавно закончил учение, и сам тогда над этим посмеялся. Дядя-король не мог допустить, чтобы представлять его королевство перед другими странами поехали какие-то необстрелянные мальчишки. Это, мол, вредит престижу. Вероятно, в других королевствах решили так же. Испугались потерять лицо на международной арене и послали кого поопытнее.

В общем, в Валариэтане перемудрили, а на местах их поправили. Только те, кто решил их руками добыть ценности, а затем уничтожить, рассчитывал на другое. На то, что в долине окажутся умные, грамотные, но неопытные мальчики, справиться с которыми будет раз плюнуть. Никто не рассчитывал на то, что поедут вполне зрелые маги, а тем более боевые ведьмы из Ремолы.

Как выяснилось, большинство думало о том же самом. Начал Хольгер. Откусил от лепёшки, хлебнул воды и сказал:

— Я вообще-то не аспирант, преподаватель боевой и общей магии. Думал, один тут такой буду, а потом гляжу — да аспирантов-то среди нас кот наплакал. Чуть ли не одна Берта.

— Ну, это ты хватил, — сморщила носик Зелинда, — я как раз аспирантка. На будущий год собираюсь магистра получить. И Ри, она тоже. А вот Дей…

— Давай не будем обсуждать мою квалификацию, — отрезала ведьма, — званий я пока не нажила и магистром скорее всего никогда не стану. Хотя, конечно, к учащимся меня причислить трудновато, скорее к учителям. Но я не очень поняла, с чего это вдруг вы завели такой разговор?

Хольгер пояснил:

— Пока мы лезли на эту долбаную стенку, я всё думал: кто же нас так подставил? Ещё не то, что состав группы не был известен, вообще никто не знал, что затевается международный проект. А тут бац! Нас здесь караулят чуть ли не с зимы. Очень рассчитывают, что мы откроем запертые драконами пещеры, снимем ловушки, а они потом пройдут, соберут урожай. Мы при этом должны были уже мёртвыми лежать все до одного. А потом нас бы списали: обстоятельства непреодолимой силы. Или я не прав?

Элиастен изящно потянулся и лениво подтвердил:

— Прав, прав… После признаний этого лысого я тоже себе всё именно так и представляю. Но… Интересно было бы выловить заказчика. Я уверен, что он-то как раз в долине появляться не собирался.

— То есть на нашего Алана ты не думаешь? — лукаво переспросила Дейдра.

— Ни одной минуты! — живо ответил Элиастен, — Он сам попал во всё это как муха в варенье: внезапно и всеми лапами увяз.

Александр представил себе муху с головой Алана, со всего маху влетающую в таз с абрикосовым вареньем, и усмехнулся. Он тоже полагал, что их руководитель к деятельности чёрных искателей непричастен. Не потому, что у него были основания ему верить, а потому, что он не желал видеть в Алане крупную, пусть даже преступную личность. Всем известно: хорошие девушки любят плохих парней, а по мнению принца Алан на такую роль не тянул.

Дейдра кивнула. Она тоже не думала на Алана, но совершенно по другой причине. И никакой роли не играло то, что Алан был ей по-человечески симпатичен. Просто она знала: его на этот проект посадили уже в тот момент, когда участники начали прибывать в Элидиану. До этого он находился где-то далеко и никаких контактов с Валариэтаном или университетом не поддерживал. А вот предыдущий руководитель, который так таинственно слился, этот, как его, Эндор Кассийский, был очень подозрителен. То ли он сам имел какое-то отношение к чёрным, то ли что-то заподозрил и поспешил заменить себя молодым коллегой.

Элиастен тем временем продолжил свою мысль.

— Эндор мне кажется гораздо более подходящим на роль нашего злодея. Как-то очень вовремя он исчез и перевесил всю ответственность на беднягу Алана. Кто-нибудь успел его увидеть? Элидианцы, понятно, все его знали, но вот те, кто приехал их других стран, из них кто-нибудь с ним хоть раз поздоровался? Мне лично не довелось.

Все подтвердили: они регистрировались, когда руководителя уже сменили, даже те, кто прибыл до того, как магистр Баррский вступил в должность. Из этого можно было сделать два взаимоисключающих, но одинаково возможных вывода. Либо Эндор сам руководил действиями чёрных искателей и лично подставил им свою группу, либо он что-то об этом узнал и поспешил сделать ноги раньше, чем на него ляжет ответственность.

Александр сам не понял, как выпалил:

— Я уверен, что Эндор лично связан с чёрными искателями. Просто убеждён!

Все разом повернулись к нему, а Дейдра спросила недоверчиво:

— Почему? Что даёт тебе такую уверенность?

И принц вывалил перед ней все свои соображения:

— Вот смотрите: он покинул программу до её начала. Но он же как раз её создал! Все методички, инструкции и брошюры, которые мы получили, были составлены им лично или под его редакцией. Верно?

— Верно, — подтвердил Элиастен, — только, если ты помнишь, там ни слова не было про пещеры драконов. Изучение антимагической аномалии, таков был изначальный план.

— Да, — подтвердила Дейдра, — иначе бы ведьмы не поехали. У нас эта история про мёртвую долину передаётся из поколения в поколение. Раз появилась надежда снять проклятие, наши посчитали, что мы должны принять участие. Если бы речь шла о драконах и их сокровищах, никто в Ремоле не пошевелился бы.

— Я к этому и веду, — воскликнул Александр, — Он делал вид, что его экспедиция не имеет сокровищам ни малейшего отношения, хотя в противном случае тут взрослым, состоявшимся магам особо делать нечего. Разве что тренировать поведение боевого мага в немагической местности. Но это задача для второго курса. Я не прав?

Элиастен скептически поднял брови, но во взгляде, которым он одарил Александра, скепсиса не было. Скорее жгучий интерес.

— Ты прав, — признала Дейдра, — Обычным магам там особо делать нечего и совершенно непонятно, зачем было организовывать туда международную экспедицию, если целью её был пшик. С точки зрения преодоления проклятья долина могла интересовать только ведьм, а их-то как раз туда не пригласили. Кроме нас, разумеется, но я уверена, что организаторы понадеялись на то, что мы, как обычно, проигнорируем инициативу Валариэтана. Они же не знают, что у ведьм это пунктик: снять проклятие с мёртвой долины, потому что когда-то там жили наши предки. Но я отклонилась от темы. Прости. Итак, ты говоришь, что Эндор нарочно поставил целью экспедиции то, что никому не интересно. Я правильно поняла?

— Совершенно верно! — обрадовался Александр, — И конечно, пришедший вместо Эндора Алан тут же цель поменял. По секрету, но какие секреты в университете?! Пещеры драконов, это звучало так упоительно и было так очевидно… Но не каждый решится менять программу, утверждённую свыше. Лично я бы не стал, я — человек военный. Не нравится, но это приказ и его надо выполнять. А Алан — маг-исследователь, человек вольный и самостийный. Он сам выбрал план, сам его продумал и разработал. Причём сделал это буквально на коленке, в тот самый день, когда его назначили. Я же помню: он рассказывал о том, чем нам предстоит заниматься, и прямо светился от энтузиазма. Я ещё тогда подумал: это экспромт.

— Да, — согласился вдруг Элиастен, — у меня тоже было такое чувство. Но при чём здесь Эндор?

— Ты ещё не понял? — пожала плечами Дейдра, — а у меня, как только Александр сказал про экспромт, пелена с глаз упала.

— Ой, объясните, объясните! — вдруг вылезла до сих пор молчавшая Зелинда, — Как экспромт связан с Эндором? Потому что они на одну букву?

Хольгер обнял свою девушку и чмокнул в висок.

— Я пока тоже не совсем понял, но чувствую, что связь тут есть. Давай, Александр, заканчивай объяснение. Пусть уже все во всём разберутся.

Принц вздохнул и продолжил:

— Эндор сделал всё, чтобы отвести от себя подозрение. В его плане не было ни слова о пещерах, драконах и сокровищах. Так что при любом инциденте он мог сказать: смотрите, этот магистр Баррский нарушил все мои предписания и устроил самодеятельность, поэтому всё провалилось. Но ведь Алан — его ученик, вспомните. А учитель всегда отлично знает, на что его ученик способен. Он нарочно заменил себя Аланом, потому что был уверен: тот обязательно полезет в пещеры и других туда потащит.

Дейдра довольно хихикнула:

— А ты соображаешь, парень. Не зря я тебя взяла в группу. Непонятно только, зачем дураком прикидывался. Или это из-за соглядатая твоего, Эвмена?

Хотел было принц списать свои ошибки на теперь уже бывшего приятеля, но не стал. Нехорошо это, не по-королевски.

— Да как-то не готов я был к тому, что предстояло. Дядюшка сунул меня сюда, даже не спросив. Вот я и выпендривался, потому что злился. Думал, меня, боевого мага высшей квалификации на детскую прогулку послали. А раз тут дела серьёзные, дурака валять не приходится, — и тут же перевёл разговор, обратив свой вопрос к Элиастену, — Как там наши замурованные? Двигаются или на месте сидят?

Тот приложил ладони к скале, напрягся… Все тоже напряглись, впившись взглядами в его озабоченное лицо.

— Не пойму, — вздохнул дарсианец, — чувствую, что живы оба, но вот двигаются или на месте сидят… Не могу уловить. То ли мы сейчас слишком далеко, то ли направление вектора неудачное. А, плевать! Главное, что не погибли. Значит, у нас есть шанс их спасти.

* * *

В лагере шёл разговор на ту же тему: кто их подставил и почему.

— Эндор! Я уверен: это Эндор Кассийский нас сдал раньше, чем мы узнали, что здесь появимся. Он-то знал раньше всех, программу он сам и писал! — как с трибуны вещал Валент.

— Как ты можешь так говорить! — возмущался Дидье, — он же наш, из нашего университета! Разве он мог послать своего бывшего ученика и целую толпу молодых магов из разных стран на смерть?

— Ты видишь связь между тем, что он из нашего университета и его моральным обликом? — пожал плечами Валент.

Стоявшие рядом кортальцы даже зааплодировали. Они-то прекрасно знали: любимые и дорогие учителя продадут их с потрохами, если это окажется выгодным или если им велит начальство. Почему в Элидиане должно быть иначе?

Гойко вякнул что-то про Алана: не он ли их сюда завёл? Но на него тут же налетели остальные. Почему-то никто не подозревал своего пропавшего руководителя. Наверное потому, что он с самого начала был вместе с ними и под удар попал чуть ли не первым, но при этом никого не подставил. Если не считать Адель, конечно.

Адель все жалели, но никто при этом не обвинял Алана в случившемся.

Только Берта попыталась сказать что-то против их пропавшего руководителя, но Луис не позволил. Закрыл ей рот поцелуем, затем нашептал что-то в самое ухо и девица заткнулась. Поняла, что никто тут её взглядов не разделяет.

А она, между прочим, хотела намекнуть, что напрасно все стараются обелить Алана и клюют Эндора. Эндор Кассийский, штатный профессор университета, никого подставить не мог: он даже не планировал поход в горы и поиск пещер. Так можно и её папочку обвинить, а это уж сущий бред. Тот никогда бы не отправил свою дочурку в опасное место. А вот магистр Баррский неизвестно откуда взялся и тут же придумал этот кошмар с драконьими сокровищами. И вообще, он человек-перекати-поле, сегодня здесь, а завтра там. Кто поручится, что он не связан с чёрными искателями. Ну хорошо, не со всеми, они разобщены, но с некоторыми? А эта Адель? Все парни от неё без ума, конечно, красотка-блондинка. Копия куколки с конфетной коробки. Но откуда она взялась? Кто назначил её на место помощника руководителя? Может, она как раз и есть недостающее связующее звено между магистром Аланом и главным у чёрных искателей?

Она очень хорошо всё продумала, но даже Луис не стал её слушать, заткнул рот. Пусть поцелуем, но это дела не менет Он тоже восхищается красоткой Аделью и не желает, чтобы про неё говорили дурное. Ни про неё, ни про этого противного Алана. А ведь мог бы и прислушаться: всё-таки он вроде как влюблён в неё, Берту.

Недовольная девушка вернулась в палатку и, пока возлюбленный сидел с другими у костра, написала письмо отцу. Изложила все свои обиды и подозрения. Пусть, когда они наконец снова окажутся в Элидиане, все побегают и покрутятся, особенно Адель со своим магистром. Задолбаются объяснительные записки писать и отвечать на расспросы дознавателей. Берта даже не приняла во внимание то, что пока эти двое вне досягаемости, а, возможно, навеки сгинули и никогда не вернутся.

Глава 15

* * *

Светлячок реял над нашими головами и тусклым светом озарял спину Алана Я уже устала всё время видеть её перед собой. Мы ползли, поднимались на ноги, шли и снова ползли на четвереньках. По моим ощущениям это длилось уже столетие, значит, на самом деле несколько часов.

Проход то становился шире и выше, то снова сужался, а его потолок опускался на уровень крыши собачьей конуры. Несколько раз нам встречались ответвления, но оттуда тянуло сыростью и тленом, поэтому мы упорно двигались вперёд. Вот только уверенности в том, что мы не ходим кругами не было никакой. В этих каменных коридорах чувство направления не отключалось. Одно могу сказать: прямыми они не были. Я несколько раз делала отметки на стенах, рисовала крестик в круге мелом. Стоило проползти или пройти двадцать-тридцать шагов, как моего рисунка уже не было видно, он исчезал за поворотом, хотя изгиба пути не чувствовалось. Сил никаких уже не было, очень хотелось есть и пить. То, что было плескалось во фляжке, давно закончилось и рот представлял собой раскалённую пустыню, в то время как пальцы заледенели. Наконец у меня от усталости стали подгибаться ноги, а в голове зашумело. Пришлось позвать:

— Алан, Алан…

Вышло на редкость жалобно, я даже почувствовала стыд.

Он услышал, остановился и обернулся. Вовремя. Я не сумела затормозить и влетела прямо ему в руки, а могла и забодать прямо в зад. Кажется, мой вид сказал ему всё без слов.

— Ой, Адель, я о тебе и не подумал, рассчитывал, что ты такая же выносливая, как я сам. Прости.

Он бросил на пол свои вещи, придерживая меня, вытащил одеяло расстелил и устроил моё бренное тело так, чтобы сумка могла служить подушкой.

— Вот так, полежи, девочка, — сказал он и принялся что-то искать по карманам.

Хотела ему сказать, что всё необходимое я спрятала в свою торбу, но тут он нашёл что-то маленькое и сунул мне в рот. Леденец! Мятный! Какое счастье! Он сразу нагнал в рот слюны и резко стало меньше хотеться пить.

Алан же отстегнул сумку с моей спины и сунул мне под нос:

— Ищи, тут должны быть еда и питьё. Ты сама собирала. Перекусим, отдохнём часок и вперёд. Я надеюсь, что в ближайшее время мы выберемся если не наружу, то в более комфортабельное место. Там и заночуем.

Посмотрел на мою несчастную физию и добавил:

— Адель, милая, родная моя. Я понимаю, что тебе несладко. Но я бы не хотел остаться на ночь в узком проходе, где при опасности у нас не будет пространства для маневра. Поэтому отдыхай и пошли дальше. Кстати, где наши лепёшки и сыр?

Это он вовремя сказал. Я было расслабилась и забыла, что из моей сумки что-нибудь извлечь смогу только я. А у нас там не только лепёшки с сыром, есть ещё эликсир бодрости. Если Алан сумеет добыть воду, накапаю нам по двадцать капель, чтобы часа четыре у нас ноги не заплетались. То ли ему мои мысли передались, то ли лицо у меня слишком выразительное, но он понял. Забрал мою фляжку вместе со своей и пошёл куда-то в темноту. Я заметила, как тяжело он двигался. Видно, этот путь дался ему немногим легче, чем мне.

Алан вернулся, когда я сообразила два здоровых бутерброда: лепёшка, сыр, вяленое мясо и лук. Суховато, но питательно. А он притащил наполненными не только обе фляжки, но и котелок, их которого давным-давно всё было подъедено. Предложил:

— Давай пока фляжки побережём. Кто знает, когда нам снова встретится пресная вода. Разводи своё бодрящее зелье в котелке, из него пить будем.

Если он хотел словами про зелье отвлечь меня от других, про пресную воду, то вышло наоборот. Я достала флакон с бодрящим эликсиром и накапала его прямо в котелок, сообразив, что в него входят шесть стаканов, значит и капли нужно умножить на шесть. Пока капала, спросила:

— Что ты имел в виду, когда говорил про пресную воду?

Он помолчал, внимательно ко мне присматриваясь, потом, видно, понял, что я просто так не отстану, и сказал с тяжёлым вздохом:

— Адель, Драконьи горы порождены вулканами. Здесь столько разных пород намешано, а вода не выбирает свой путь в соответствии с нашими запросами. Пока ты тут стряпала, я искал воду. Мне встретились несколько ручейков, но только один оказался пригодным для питья. Поэтому я и предлагаю поберечь воду, хотя надеюсь, что эта предосторожность окажется излишней.

Так толково, подробно объяснил… Он думал, я хочу его упрекнуть? Глупость какая! Я просто хотела знать наше истинное положение. Если надо экономить питьевую воду, что ж, будем экономить. Только как он определял её пригодность? На вкус? Это же опасно! Мало ли что может быть растворено в подземных водах?!

К счастью, мои опасения не оправдались. У Алана, как у опытного путешественника, был с собой амулет для определения ядов в пище и питье. Поэтому можно было не бояться ни за него, ни за себя, пить спокойно.

Эликсир подействовал и следующие несколько часов после этой остановки я только что не бежала, каждую минуту надеясь увидеть что-то кроме каменных стен. Но только когда силы, подаренные зельем, были уже на исходе, мы с разбега ворвались в новый подземный зал, в несколько раз просторнее того, с озером.

Впереди раздавался характерный шум подземной реки.

Алан спустил с ладони светлячка, усилил и отправил летать в нескольких локтях над нашими головами. Не скажу, что стало заметно светлее, но всё же удалось кое-что разглядеть. Во-первых, потолок. Он был здесь совсем не таким, как в зале с озером, не накрывал пещеру куполом, а походил скорее на трещину, уходящую куда-то ввысь. У меня сердце ёкнуло. Вдруг там есть выход на поверхность и мы не видим дневного света только потому, что сейчас ночь? Алан понял мои муки и сообщил:

— Сейчас ещё белый день, Адель. Не полдень, но и до заката далеко. Так что не надейся понапрасну: в потолке над нами выхода нет. Но если не веришь, выпусти поисковик.

Ага, сейчас. Буду я тратить и так невеликую силу абы на что. Нет уж, сказал — белый день, значит так оно и есть. Я почему-то ему верю, хоть и не следовало бы. Но сейчас не в его интересах меня обманывать. Поэтому я сказала:

— Раз ты говоришь, что сейчас ещё светло, пусть так и будет. Выходит, в этой пещере нет выхода наружу, а жаль.

Он вдруг рассмеялся.

— Адель, Адель, неужели бы ты полезла по этой стене, как муха? Вряд ли Дейдра учила тебя такому. Нет, выход над головой нас не устроит, надо искать что-то более подходящее.

Пришлось согласиться.

Светлячок между тем выписывал круги над нашими головами, поднимаясь всё выше и выше, освещая пещеру, хоть и слабо, но всё дальше и дальше. Наконец в его свете что-то замелькало масляно-чёрными бликами и я поняла: вода. Та самая подземная река, шум которой мы услышали сразу, как сюда попали, она пересекала нам путь. Судя по движению бликов, текла она с запада на восток. Я вспомнила все потоки, включая тот, в долине, и пришла к выводу: тут вообще вода движется именно в этом направлении. Что-то мне подсказывало, что и нам следует его придерживаться.

Только вот откуда река вытекала и куда затем устремлялась, разглядеть не удалось. Пришлось обратиться к Алану. Он грустно вздохнул и сказал, что тоже ничего разобрать не может. Надо подойти поближе, но осторожно: в темноте недолго свалиться в поток и пиши пропало! Он верит, что я хорошо плаваю, имел случай убедиться, но в долго в холодной воде даже сильному магу не продержаться. Вода коварна, она сама по себе является мощным потоком энергии, но отдаёт её с трудом, гораздо охотнее забирает. Недаром такой простой источник, как силу речек и ручьёв, ведьмы предпочитают использовать только в самом крайнем случае. Небольшой недосмотр и вместо того, чтобы потянуть силу на себя, можно запросто её лишиться.

То есть, его резерв не пополнится от соседства со столь мощной магией?

Алан усмехнулся и сказал, что я его неправильно поняла. Пополнится обязательно, но только если он останется на берегу. Он не стихийник и в воде его шансы на спасение немногим больше, чем у обычного человека.

Ага, а у меня они просто как у этого самого человека. Хорошо, что просветил заранее. А то я уже подумывала о том, чтобы покинуть пещеру водным путём. Зачаровать мешки для крупы на водонепроницаемость, надуть и плыть, держась за них. Река-то как раз течёт в нужном направлении. Но если нельзя… Что ж, посмотрим, какие есть варианты.

Преодолев около двухсот локтей, мы добрались до воды. Река текла в довольно высоких каменных берегах, которые выглядели как дело рук человеческих. Даже набережная в моём родном городе не выглядела так аккуратно. Поневоле приходили на ум сказки про подгорных искусников-гномов. Нас учили, что это выдумки и никаких гномов никогда не существовало, но сейчас, глядя на заключённую в высокие, ровные каменные берега реку, я не была в этом так уверена. Но главное для нас состояло не в красоте этих каменных парапетов. Ужас был в том, что перебраться на другую сторону не представлялось возможным. Да что перебраться — спуститься к воде и наполнить флягу никто бы не взялся. Присмотревшись, можно было разобрать: течение здесь мощное, буруны так и ярятся, утащит вмиг. Не удивилась, если бы узнала, что и эта речка заканчивается водопадом. Алан осмотрелся, встал на колени на самом краю, подставил руку и на неё упало несколько брызг из потока. Он ткнул в мокрое своим амулетом и объявил:

— Вода питьевая. Нам повезло.

Вот уж воистину везение!

В общем, мы остались на этом самом берегу прямо посреди пещеры. Алан добыл из своей сумки пару кусков горючего камня и устроил нам очаг. А я и не знала, что у него имеются в запасе столь ценные вещи. Воду мы тоже добыли: привязали котелок на крепкую верёвку и забросили в речку. Остатки с эликсиром пришлось выплеснуть, но мне не было жалко. Эликсир бодрости — хорошая штука, но, как все подобные, это палка о двух концах. Бодрость достигается за счёт неприкосновенных резервов организма. Если эликсиром злоупотребить, то можно и на встречу с богами до срока отправиться. Сейчас нам нужнее был хороший ужин. К сожалению, ничего из моих коронных блюд я приготовить не смогла, но присоленные и засунутые в стазис Аланом куски змеи показали себя отличным, вкусным мясом. Мы с ним так замучились в этих пещерах, что я приготовила их и слопала за милую душу, ни разу не вспомнив, откуда они взялись. Только потом, проваливаясь в сон, я подумала о белой змее, которая приползала съесть, а в результате сама оказалась съеденной. Почему-то эта мысль наполнила меня не отвращением, а ехидным злорадством. А ещё подумалось обо всех врагах. Вот бы и с ними так!

Я заснула раньше, чем Алан завершил возиться. Не знаю, чем он там занимался, никаких плодов его активного шебуршания поутру не обнаружилось. Зато обнаружилось другое. Я всю ночь проспала с ним в обнимку.

Уверена, это произошло не специально. Думаю, он принял на вооружение наш прежний опыт и лёг спать со мной спина к спине. В пещерах не холодно в том смысле, что не морозит, но и тепла тут тоже нет. Пока мы бежали, лезли ползли, нам было даже жарко, как бывает, когда активно трудишься. Но вот лежать при такой температуре плохо, очень скоро начинаешь мёрзнуть. В таких условиях поспать подольше в одиночку — и утром уже некого окажется будить. Даже тепловой полог плохо помогает: камень вытягивает тепло снизу. Зато вдвоём никакой холод не страшен, не знаю уж почему.

Видимо, Алан поначалу лёг ко мне спиной, но во сне повернулся, да и я тоже инстинктивно потянулась к единственному источнику тепла. Вот и оказалось, что мы проснулись в обнимку. Моя голова у него на груди, ладошка греется у него подмышкой, а ноги… Про то, что вытворяли наши ноги, я, пожалуй, промолчу. Хорошо, что я спала в одежде. Была мысль освободиться хотя бы от верхних штанов, но сил уже не хватило.

Сейчас я этому радовалась.

Надо отдать ему должное, Алан тоже не стал раздеваться. Может, предвидел, как оно случится, он человек опытный.

В лагере оставшихся шла планомерная работа: обустройство системы безопасности. Цели уничтожить чёрных искателей не стояло, если бы они решили оставить ребят в покое, у них были бы для этого все шансы. План был такой: три пояса безопасности. На дальних подступах врага следовало обездвижить и попробовать вступить в переговоры. На втором рубеже шли в ход поражающие заклинания средней силы, а на внутреннем — самые убойные.

Маги старались вовсю. Даже Берта вроде как осознала важность момента и старательно плюющиеся огнём шарики которые другие рассовывали в качестве начинки в свои ловушки. Рианна тоже не бездельничала, украшала все доступные поверхности наскальными рисунками, которые должны были работать как определитель "свой-чужой". По очереди подводила каждого к основному узлу рисунка — многолучевому солнышку: знакомиться, заодно повязала на запястье каждому ленточку с начертанными на ней несмываемой тушью рунами.

Когда всё было готово, она умудрилась связать все выдуманные магами оповещатели, ловушки, защитные чары и прочие примочки в единую сеть, управление которой отдала в руки Родриго. Теперь никто посторонний не мог войти на территорию лагеря, если его, конечно, не пропустит главный.

Несмотря на то, что большая часть парней полагала, что Дейдра могла остановить свой выбор на них, очень скоро все осознали, что с Родриго она не промахнулась. Спокойный, рассудительный корталец не шумел, не повышал голос, не раздавал ценных указаний, не устраивал заседаний и собраний. Пара слов, добродушная улыбка или, наоборот, сердито нахмуренные брови — и всё в лагере шло как по маслу. Каждый вдруг оказался на том месте, где он мог приносить наибольшую пользу и занят тем делом, которое ему было больше по душе.

Пожалуй, недовольных осталось всего двое. Во-первых, Берта, и во-вторых Эвмен. Девушка считала, что её значение принижается. Никто к ней не прислушивается, никто ни во что не ставит. Даже Луис, особенно если считать, что он влюблён. А призвать их всех к порядку не получается. Нет тут никаких рычагов. Авторитет её папочки, сильнейшего боевого мага Элидианы, не помогает. Вон, кортальцы даже смеются. Тот же Луис, например, предлагал стравить её папочку с их главным военным магом и посмотреть кто кого. Фу! Как собак на арене! Чувствуется, что уважает он их примерно так же, как бессловесную скотину. А ведь отец — архимаг. Хотя… Её восхищение папочкой тоже сильно поуменьшилось. Надо было догадаться — запихнуть любимую доченьку в эту клоаку, да ещё напуствовать, что это её шанс стать принцессой. Ха-ха-ха! Принцессой! Да этот придурковатый принц на неё, красавицу и умницу Берту, и не взглянул, всё на эту пустышку Адель пялился. И благо бы она ему отвечала взаимностью, так ведь нет! А он всё равно… И магистр Алан туда же. Стоит ли её обвинять, что она спуталась с этим кортальцем. Пусть он не магистр и не принц, но хоть ласковый, страстный, красивый и её не обижает. Конечно, когда все они вернутся в столицу, ему придётся дать отставку, но пока без него она окажется совсем одна, всеми брошенная и презираемая.

Эти мысли очень расстраивали Берту. Но, если другая на её месте поплакала бы и включила голову, чтобы понять: почему всё так, то красавица и умница только злилась на всех вместе и на каждого в отдельности. Особенно на Адель, Алана и принца Александра.

Эвмен тоже не мог сдержать негативных эмоций. Он был человеком значительно более умным и злился более всего на себя. Не справился, не смог. Ему поручили ходить за принцем неотступно, стать родней родного и следить за каждым шагом, а парень вырвался из ласковых сетей дружбы и даже головы в его сторону не повернул, когда уходил в горы.

Что теперь делать? Вернуться без принца он не может… Да он вообще может не вернуться! Тут такие дела творятся…Вполне можно остаться без головы. Если против них встали все чёрные искатели, то боя не избежать, а чем он закончится, предсказать невозможно. Конечно, маги по определению сильнее, но смогли же эти скоты напасть сверху на группу у входа в пещеру. Скольких покалечили! И Алан с Аделью сгинули. Любовник Дейдры сказал, что они живы, но Эвмен не слишком ему доверял. Сам он, будучи «чистым» боевиком, такими сложными заклинаниями не владел и склонен было сомневаться: а владеют ли другие? Ведь не проверишь никак.

Несмотря на эти малоприятные размышления, он бодро трудился над созданием пояса обороны: вставлял самые эффективные парализующие заклинания в ловушки, которые маги расположили вокруг лагеря на дальних подступах. Оказалось, он их лучше всех делает, просто идеально. Вот он и лепил знакомые заклинания одно за другим, а сам тем временем думал.

В какой-то момент он оказался рядом с Бертой, которая лепила свои огненные плевки и сердито бурчала себе под нос, поминутно поминая то принца, то Адель, то Алана. Союзник! — стукнуло ему в голову. Он ни на минуту не сомневался в моральных качествах девушки, но привык пользоваться тем, что есть под рукой. Избалованная стервочка обижена и от обиды придумывает про тех, на кого злится, всякие гадости. Придумав же, сама в них верит. Она уже нашла для себя виноватых, их имена паршивка позорит не переставая и будет стоять на своём до скончания времён. И это очень хорошо: ему, Эвмену, есть на кого повесить всех собак. То, что она — дочка какого-то уважаемого человека, здесь не имеет никакой ценности, а вот в цивилизованном мире должно сработать.

Если они выберутся из этой каши невредимыми, то ему будет очень трудно оправдаться перед королём Феофаном, но если эта маленькая дрянь станет свидетельствовать в его пользу, то появляется шанс выкрутиться.

Улучив момент, когда Родриго скомандовал перерыв на краткий отдых, он подсел с усталой, но сердитой Берте и медовым голосом заговорил. Пара комплиментов её очарованию и уму, пара слов сочувствия и девица поплыла. Ей вдруг открылось, что никто, даже Луис, не ценит её как должно, но вот же человек, который всё видит и понимает. Достойная личность и на мордочку очень ничего, не принц Александр, конечно, но где-то рядом.

Изменять любовнику она не собиралась, но вот послушать слова утешения и излить душу хотелось просто до дрожи. В университете у неё было полно прихлебательниц, которые и выслушали, и посочувствовали бы, а здесь? Рианна пошлёт её далеко и надолго, для неё магистр Алан — идеал и божество, с Аделью все ведьмы спелись, непонятно только на чём, а на принца она сама не стала бы жаловаться. Всё-таки он красавчик и завидный жених.

Эвмена она не числила ни первым, ни вторым, но от того, чтобы присесть ему на уши, не отказалась. С жаром пересказала ему все свои домыслы и добавила, что папочка уже всё знает. Как? А она ему письмо послала. Подробное, со всеми доказательствами.

И Берта с жаром принялась перечислять свои доводы в пользу того, что Алан и Адель связаны с преступниками и являются основной причиной неуспеха экспедиции.

Эвмен понимал, что она несёт жуткий бред, но бред логичный, на определённом этапе вполне может сработать ему на пользу. Он не стал указывать разошедшейся девице на то, что экспедиция оказалась более чем успешной: до сих пор в этой долине никто, даже самые удачливые искатели, не находили такого количества древних артефактов и сокровищ. Сейчас это отходило на задний план. Важным становилось то, что нападение отщепенцев не обошлось без жертв. Пусть все члены экспедиции остались живы, но ведь пострадали! И очень удобно, что двое пропавших — это руководитель и его помощница. На них можно будет списать все грехи, в том числе и свои собственные.

Эвмен слушал бертины излияния и думал, как и под каким соусом можно использовать эту дурочку, а вслух выдавал те реплики, которые помогают поддерживать разговор, в нём по сути не участвуя: "ну надо же", "ах, как я тебя понимаю", "неужели", "не может быть", "да-да, конечно". Девушка, почувствовав внимание и интерес, просто расцветала. Наконец-то её оценили! Луис, конечно, классный, но он сразу целоваться и в постель, а этот слушает так, как её даже родной папа не слушал. Может, стоит к нему приглядеться? Боевой маг, приближённый сальвинского короля… Она давно раскусила отношения Александра со своей нянькой и сделала абсолютно правильный вывод: Эвмен приставлен к принцу дядей. А кого может приставить король к любимому племяннику? Конечно, доверенное лицо. Так что сменить рядового мага на приближённого сальвинского короля не такая уж плохая идея.

И она сменила тактику: вместо того, чтобы продолжать жаловаться, послала Эвмену зазывную улыбку. Одного не разглядела: Луис, который тоже отдыхал от работы, закончил свои дела, удерживавшие его вдали от Берты, и направлялся прямо к ней. С тыла, там, где ни она, ни её собеседник видеть его не могли. Ему же, напротив, всё было отлично видно.

Эвмен в этот момент не думал о Луисе, а прикидывал, на пользу ему флирт с девчонкой, или во вред. На всякий случай он не стал сразу шарахаться, взял красотку за руку и запечатлел поцелуй на тонком запястье огневички. Такой жест можно толковать двояко, пусть понимает как хочет.

— Ну-ну, — раздался у него над головой голос Луиса, — милуетесь, голубки?

Эвмен хотел было сказать, что и в мыслях не имел, но поднял глаза на кортальца и у него язык примёрз к гортани. Не надо было отличаться умом, чтобы понять: сейчас лучшая тактика — молчание. Взгляд Луиса был устремлён на Берту и, если бы Эвмен сказал хоть слово, его бы отбросили как ненужную вещь и он вынужден был бы ответить. Спровоцировать драку в лагере экспедиции?! Да за одно за это его король Феофан в порошок сотрёт! Поэтому он стал тихонько отъезжать от места действия. В случае чего потом девушке объяснит, что не хотел обижать её любимого.

Луис же смотрел только на Берту и под его суровым взглядом она для начала съёжилась и готова была заплакать. Но потом напомнила сама себе, чья она дочь, и распрямила спину. Посмотрела на любовника гордо и с вызовом. А что? Она ничего плохого не сделала! Разговаривала с человеком, так что, ей теперь ни с кем поговорить нельзя?! И вообще, почему она должна слушаться этого мужчину? Кто он вообще такой? Не жених и не муж, да и никогда не станет! Какие у него права на неё, Берту? Они из разных общественных слоёв! Да он счастлив должен быть, что она на него внимание обратила!

Её не научили держать язык за зубами, потому всё, что думала, она вывалила молча смотревшему на неё Луису. Знала бы, какие мысли в эту минуту бродят у него в голове, промолчала бы. Наконец запас слов и обвинений у барышни иссяк и она начала повторяться, с ужасом видя, как её милый, ласковый возлюбленный делает медленные вдохи-выдохи, чтобы успокоиться.

Неизвестно, чем бы всё закончилось, но тут раздался крик: "Чёрные идут! С белым флагом!"

Луис развернулся и бегом бросился туда откуда доносился зычный голос Валента. По тропе от заваленной пещеры к ним спускалось трое разномастно одетых и вооружённых до зубов людей. Роднило их то, что все они прикрыли лица тряпками с прорезями для глаз и рта, видно, масок не нашлось. Последний держал в руках палку с привязанной к ней белой наволочкой — знак того, что они пришли в качестве парламентариев.

* * *

К ночи маленькая группа спасателей добралась до небольшой пещеры вроде той, в которой они сложили добытые сокровища. Для дракона она была маловата, но для ночёвки пяти человек в самый раз. По закопчённому потолку и выложенному в углу очагу с отстками углей можно было определить, что они тут не первые. То ли охотники заходили так далеко в горы, то ли чёрные искатели, но не вызывало сомнения то, что этой пещерой пользовались и довольно активно. Видно, они не так далеко отошли от долины.

Шустрая Зелинда моментально начала доставать продуты на ужин, а Дейдра с куском мела обошла площадку перед входом и выставила свои ведьминские охранки. Теперь никто не смог бы подобраться к ним незамеченным.

Александр припомнил полевые учения и наладил огонь в очаге. Без дров это было непросто: попробуй заставь гореть камень! Но принц знал заклинание, а Зелинда заметила, что он делает, и подцепила к нему тонкую струйку силы. На такой подпитке магический огонь мог гореть до самого утра, согревая всю команду. Довольная ведьма набрала воды, ручейком сбегавшей по стенке, в котелок и пристроила его над очагом. Подёргала себя за косу и почесала кончик носа:

— Как думаете, что лучше: сварить похлёбку или сделать чай, а поесть лепёшек с сыром?

— Вари что-нибудь понажористее, — скомандовала Дейдра, — силы нам понадобятся. А чай будет в другом котелке, — и протянула подруге закопчённую посудину, которую достала из своего заплечного мешка.

Александр вдруг вспомнил, что клал в сумку кое-что вкусненькое, и достал горшочек с мёдом.

— Это к чаю, для восстановления сил, — уточнил он.

Впервые за всё время ему открыто и дружелюбно улыбнулись обе ведьмы.

Парни тоже не сидели без дела, оборудуя спальные места. Когда Зелинда крикнула, что ужин готов, пещера успела обрести жилой и даже уютный вид. Хольгер подтащил к очагу камни, из которых устроил сиденья, укрыв их плащами, а между ними расстелил пару полотенец, на которые ведьмы выставили еду, подставив под закопчённые котелки плоские камни.

Физическая усталость всегда была лучшей приправой к блюдам. Разлитая Зелиндой по глубоким мискам похлёбка исчезала с фантастической быстротой. Ведьма бдительно следила, чтобы никто не слопал лишнего: всё, что останется, должно было пойти на утреннюю трапезу.

Когда все наелись и просто сидели у костра, лениво макая кусочки лепёшки в мёд и запивая душистым чаем из трав, снаружи послышались странные звуки: тихие, но отчётливые. Такие могла бы издавать крупная птица вроде вороны, прыгая по черепичной крыше. Александр не придал звукам значения: окружённая охранками пещера представлялась надёжным убежищем. Но ведьмы переглянулись, поднялись со своих мест и растворились в тенях, таившихся по углам.

Стоило им это сделать, как в проёме, ведущим наружу, возникла высокая, узкая фигура. В первую минуту Александру показалось, что это дух или другое потустороннее явление, настолько неожиданно возник таинственный посетитель. Но он сделал шаг, за ним другой, и принц с облегчением заметил, что под ногами видения шуршат мелкие камушки. Значит, он всего-навсего человек. Несомненно талантливый маг, раз сумел обойти охранные заклинания ведьмы, но не потустороннее явление.

Элиастен тоже поднялся вслед за ведьмами, но не сделал ни шага, остался на месте, внимательно глядя на пришельца. Его красивое бесстрастное лицо не выражало тревоги или испуга, но Александр почувствовал исходящее от потомка эльфов недовольство. То самое, которое с недавних пор познал сам принц: недовольство собой. Александр заклинанием обострил все свои чувства и понял, что не понравилось Элиастену. От пришедшего не исходило ничего, ни запаха, тепла тела, ни энергии эмоций, как будто к ним и впрямь пришёл бесплотный дух. Это говорило о защите значительно более высокой ступени, нежели та, которую выставила Дейдра.

Незнакомец молча сделал несколько шагов вперёд и оказался в круге неверного, колеблющегося света, отбрасываемого костром. Тени плясали вокруг его фигуры, но стало возможно рассмотреть черты вполне ординарного, но какого-то стёртого лица. Пришелец показался Александру довольно молодым, по крайней мере на вид. Правильные черты не делали его красивым, он скорее обладал той внешностью, которая может считаться счастливой у воров: она не привлекает внимания и не задерживается в памяти. Нос прямой, брови ровные, миндалевидный разрез тусклых серых глаз, узкие бледные губы в целом производили приятное впечатление, но только в тот момент, когда он попадал в поле зрения. Стоило отвести глаза и никто бы не узнал его, увидев снова.

Принц вспомнил о воровских иллюзиях и попытался прощупать пришельца, но не преуспел.

А тот остановился посредине пещеры, скривил тонкие губы в наглой улыбке и произнёс:

— Никто не предложит усталому путнику место у огня?

— Это зависит от того, кто такой этот усталый путник, — спокойно ответил Элиастен, — Тем, кто не называет своего имени, тут не место.

— Вы считаете это место своим? Напрасно, — с усмешкой сказал наглец, — Оно уже много лет принадлежит мне, а вы здесь только гости.

Элиастен напрягся и на его пальцах тускло засветились звёздочки силы, видимые только магическим зрением, Александр заготовил замораживающее заклинание, Хольгер сменил позу, что наводило на мысль, что он тоже приготовился к атаке. Пришелец же рассмеялся.

— Ладно, не стану вас пугать и наводить тень на ясный день. Меня зовут Симон и это моя пещера. Но если вы не поленились разжечь огонь и приготовить еду, так и быть, оставайтесь. С вас хороший ужин и ночь с одной и ваших подружек, которых вы где-то припрятали.

Александра эти слова возмутили, он хотел было выпустить заготовленное заклинание, но заметил, что Элиастен облегчённо выдохнул. В следующее мгновение он наконец увидел боевых ведьм в действии. Это было впечатляюще! Тёмный вихрь закружил Симона, а когда через мгновение улёгся, нахальный чёрный искатель оказался лежащим на полу голышлом, спелёнутый собственным плащом. Во рту у него торчал кляп из носка, сапоги валялись поодаль, а на полу рядком было выложено всё оружие, которое на нём нашлось. Но самое главное — исчезла его непонятная защита. Сейчас он пах давно не мытым, вспотевшим от страха телом, но моральный запах был ещё сильнее и неприятнее: от него шла ощутимая эманация ужаса и недоумения.

Дейдра материализовалась будто из воздуха, сморщила свой точёный носик и заявила:

— Ребята, противно нюхать эту падаль. Вынесите его на воздух, пусть проветрится. Да, там ещё двое, помогите Зели разложить их рядком. Потом подумаем, что с ними делать.

Симон издал звук, в котором смешались стон и злобный рык. Он впервые столкнулся с ремольской боевой ведьмой и у него в голове не укладывалось, как эта маленькая, хрупкая женщина могла скрутить молодого, сильного мужчину.

Хотя, с точки зрения Александра, сильным его называть не стоило. Длинный, тощий, жилистый, он был скорее выносливым, нежели мощным. Принц знавал таких: в бою на тяжёлых мечах они немногого стоили, зато на марше были неутомимы, лучниками оказывались первостатейными и отлично управлялись с лёгким оружием. Тлько что у него с магией?

Пока принц раздумывал, Хольгер легко подхватил связанное тело и вытащил его из пещеры. Элиастен тем временем задал Дейдре тот же вопрос, который вертелся у принца на языке:

— Что у него с магией, милая?

Она поначалу не ответила, перебирая предметы, вытащенные из карманов Симона, затем задумчиво проговорила:

— Так вот он какой, Симон Ловкач… Не маг, совсем не маг. Редкая пташка — ведьмак. Плохо обученный, до всего дошёл сам, а то знал бы кое-что и не стал бы так нагло себя вести: требовать себе ведьм греть постельку.

Все с удивлением на неё уставились. Такого оборота не ожидал никто. Тем временем с улицы вернулись Зелинда с Хольгером. Женщины перемигнулись и Дейдра бодро сказала:

— Пусть отдохнут в холодке, а потом надо будет расспросить этого Симона. Может, он что-то знает про то, куда выходит эта проклятая пещера. Нет никакого сомнения: чёрные в ней побывали не раз, но до сокровища не добрались. Ещё бы, с таким-то уровнем подготовки! Тут минимум магистр нужен. Но вот разведать ходы они вполне могли.

Зелинда кивком выразила своё согласие с мнением подруги, а потом добавила:

— Двое, которых я скрутила, вообще без магии, но довольно сильные бойцы. Для людей, я имею в виду. Но спрашивать их о чём бы то ни было смысла не имеет: два чурбана-охранника, не более. А этого наглеца стоит потрясти на предмет информации. Чует моё сердце: он что-то знает. Только не мешает его предварительно помыть, а то воняет просто отвратно.

Хотел было Александр по своему обыкновению съязвить, спросить: а вонь она тоже сердцем чует? Но посмотрел в чистые глаза ведьмы и воздержался. Не хватало, чтобы она уделала его как Дейдра Симона. А ведь ей это раз плюнуть, принц на опыте убедился в боевых качествах ремольских ведьм. Пусть на его стороне физическая сила, большой резерв и прекрасная выучка, до этих красоток ему как отсюда до окраинных земель.

Но вообще-то Зелинда дело говорит: этого Симона надо хорошенечко расспросить. Вдруг он представляет себе, куда идти дальше. И ещё не худо было бы узнать: не нападут ли в их отсутствие на основной лагерь, а если нападут, то какими силами? Может, они зря потащились в горы такой толпой?

— Что ты имела в виду, Дей, когда сказала, что этот Симон — ведьмак? — вдруг спросил Элиастен у своей подруги.

Та пожала плечами.

— Ровно то, что сказала. Ты же знаешь, чем ведьмы отличаются от магов?

Тот кивнул: это знание всегда считалось основным и магов от ведьм учили отличать ещё в школе.

— Ну так вот, — продолжила Дейдра, — Ведьмак — мужской вариант ведьмы, но сильно от неё отличающийся. Редкое сочетание качеств. Тот же способ управления силой, но доступно ему много меньше: каналы слабее и тоньше. Зато чувствительность в разы больше: он отличает ведьму даже тогда, когда она ничего не делает и старается прикинуться обычной женщиной и чует магию на большом расстоянии. Ещё ему доступны такие тонкие плетения, которым мага просто невозможно научить.

Элиастен рассмеялся:

— Ты так излагаешь, что получается: ведьмак по сравнению с ведьмой то же, что обычная женщина по сравнению с обычным же мужчиной.

Дейдра тряхнула волосами:

— Примерно так оно и есть. Эх, этот тип был бы нам очень полезен. Хитрый, ловкий, местные горы изучил как свой карман. Знаешь, — прищурила она левый глаз, — думаю, его можно уговорить нам помочь. Убедить.

Последнее слово она произнесла так, что все поняли: убеждать Симона будут долго и болезненно. Но никому не было его жалко.

* * *

Алан смотрел на Адель с восхищением и грустью. Восхищала сила духа этой нежной девушки, которая ни разу за всё время блуждания по пещерам не произнесла ни слова жалобы, не ныла и не капризничала, как стала бы на её месте любая другая. Конечно, ремольские ведьмы вели бы себя так же, но их специально так воспитывают. Обычная ведьма, выросшая в Элидиане, уже всю душу бы из него вымотала.

Грустно было от того, что он видел, как постепенно тают силы Адели. Она сама не замечала этого, но даже в неверном свете магического светлячка Алан видел, как побледнели её щёки, как осунулось очаровательное личико, как тёмные круги обвели дивные голубые глаза, которые стали казаться ещё больше и выразительнее. Нужно было как можно скорее покинуть пещеры и выбраться к людям хотя бы ради того, чтобы сохранить божественную красоту этой девушки.

Но пока им не везло. Несомненно, выход из той пещеры, где они заночевали, находился там, куда текла подземная река. Проснувшись, они решили идти вдоль её берега, благо он оказался ровным, как будто выложенным тёсаным камнем. Но, пройдя около лиги по отличной набережной, они увидели, что набережная закончилась тупиком, а вода с характерным гулом вливается в узкий и низкий тоннель.

Пришлось вернуться и снова начать историю с поисковым заклинанием. Адель крутила его и так, и сяк, добиваясь устраивающего её результата. Алан сидел рядом и переживал. Он-то, составляя заклинания, всегда полагался больше на интуицию, чем на расчёты, в которых не был силён. Но оказалось, что его опыт тут, под землёй, ничего не стоил. То, что работало на Горячих болотах, не годилось для пещер. Открытое пространство диктовало свои законы, а узкие тоннели — свои. Он мог помочь Адели только тем, что мастерски определял стороны света. Сколько бы ни поворачивали подземные тоннели, он всегда легко находил север, а уже исходя из этого девушка строила свои расчёты и построения.

Если бы она могла передать эти знания ему! Но нет, недостаточная подготовка в области общей теории препятствовала Алану взять на себя эту часть работы. Адели приходилось тратить свои невеликие силы самостоятельно, потому что самую важную часть заклинания, его матрицу, необходимо было очень чётко представлять в уме, иначе ни слова, ни жесты не имели бы силы.

После двух часов упорной работы, состоявшей в череде проб и ошибок, Адель наконец-то нащупала просвет. Надо было перебраться через реку, а затем подняться чуть выше того места, где она покидала просторные своды и устремлялась в более узкий проход. Отсюда, снизу, ничто не говорило о том, что там можно пробраться, но светлячок-поисковичок упорно указывал туда, уверяя свою создательницу, что там свобода и сухо.

Но как перебраться? Никакое заклинание не держится долго над рекой. Текучая вода вытягивает силу из заклинаний. Все об этом вроде как знают, но обычно не помнят, только строители крупных, монументальных сооружений по традиции никогда не использую магию при возведении мостов. И правильно делают: развалятся.

С другой стороны, им не нужен капитальный мост на века, только переправа. Долго ли двоим перебраться с одного берега на другой, особенно если река неширокая? Эту Алан оценил в пять локтей и Адель с ним согласилась. Много это или мало? Сколько потребуется влить энергии, чтобы поддерживать "воздушную дорожку" для двоих? Адель засомневалась: почему дорожка? Может, другое заклинание подойдёт лучше? Левитация, например.

Алан стоял именно за дорожку, потому что хорошо её отработал во время приключения на болотах и знал, насколько она безопасна. Но там было проще: стоячая вода силу не тянет. Здесь сложнее, но если Адель поможет рассчитать необходимую энергию, этого достаточно: матрица у него всегда перед глазами. Он привёл все эти доводы и девушка со вздохом согласилась: пусть будет дорожка.

Она снова принялась за работу. Вытащила свой блокнот и принялась быстро-быстро писать, время от времени что-то вычёркивая. Дроби сокращает, — догадался Алан. Наконец она закончила и показала ему одну-единственную страничку, на которой крупно написала конечный результат.

— Ты можешь проверить мои вычисления если хочешь, — сказала она, — но я уверена, что не сделала ошибки. Пересчитала три раза и получила один и тот же результат.

Алан кинул взгляд на конечную цифру и вздохнул с облегчением. Сил на "воздушную дорожку" ему хватало с избытком. Конечно, потом придётся отдохнуть, но они переберутся.

Он не стал ничего говорить, а тут же принялся строить переход. "Воздушная дорожка" плоха тем, что видна только магам, но с Аделью трудностей не возникло. Как только всё было готово, она перебежала на другую сторону так быстро, что Алан не успел ей скомандовать. Он только открыл рот, а она уже была на другом берегу со всеми их сумками. Это поразило мага: дорожку он построил узкую, в две доски, большинство девушек не решилось бы ступить на такую, тем более, что внизу ревел мощный поток. А Адель ничего. Взвизгнула тоненько разок на самой середине, и всё.

Алан поспешил за ней и, как только ступил на твёрдую почву, разрушил своё творение. Очень вовремя. Откуда-то из боковых проходов к реке выбежало целое крысиное воинство. Тощие и злые крысы столпились у реки и уставились на магов оценивающими взглядами. Казалось, они прикидывают, приготовить им девушку на завтрак, а мужчину на обед, или наоборот.

И вот тут Адель завизжала по-настоящему, так, что с потолка сорвались два здоровых камня и упали посреди крысиного лагеря.

— Бежим, — шёпотом сказал Алан, но его шёпот прозвучал как крик.

Они сорвались и помчались к тому месту, откуда, по мнению волшебного поисковика, начинался новый отрезок пути на свободу. Магистр на ходу отнял у девушки свой мешок и вскинул его на плечо. Крысы на другой стороне реки им были не страшны, но визг Адели вызвал падение камней, что могло предварять обрушение потолка.

Поначалу казалось, что так оно и произойдёт. За большими камнями последовали несколько мелких, один из которых задел Алана по лицу, к счастью, только краем, но щека окрасилась кровью. Он порадовался, что Адель бежит впереди и не видит, что с ним случилось. А то это ответственное существо заставило бы его остановиться и устроило перевязку, а времени на это не оставалось. Мелкие камни всё сыпались с потолка и это грозило превратиться в настоящий каменный град. Радовало только, что ближе к стенам они падали реже, а им надо было именно туда.

Адель развила удивительную для нежной девушки скорость, Алану не пришлось её ни подгонять, ни тащить на буксире. Она первая достигла нужного места и, вспомнив уроки Дейдры, произнесла особым способом:

— Алан, тут что-то вроде тропки наверх. Я лезу.

Он только кивнул. Как только пятки Адели оказались на уровне его носа, полез за ней. Им пришлось очень быстро подняться на высоту примерно пятнадцати локтей: где-то в этом месте поисковичок исчезал в стене. Когда Адель добралась, она счастливо рассмеялась. С того места, где они стояли, прохода не было видно, его загораживал каменный выступ, но он существовал! Правда, пролезть в него оказалось непросто. Сначала пришлось встать на коленки и ползти локтей шесть, затем удалось встать на ноги, но щель была столь узкой, что идти приходилось боком. Зато из хода тянуло свежим воздухом, которого не могло быть в пещерах и маг поверил, что они с Аделью наконец и впрямь нашли путь на свободу.

Узкий ход постепенно расщирялся и внезапно превратился в обычный коридор, неширокий, но достаточный для двоих, а локтей через двести вывел в небольшой круглый зал, по центру которого лежал здоровый камень, подозрительно напоминавший стол.

— Всё, никуда отсюда не пойдём, по крайней мере пока не отдохнём, — веско сказал Алан и Адель не стала спорить.

Вдруг их того коридора, из которого они только что пришли, раздались странные звуки, а затем стена сказала "уффф" и проход сложился внутрь себя. В зал оттуда вылетело облачко пыли и высыпалось примерно полведра каменной крошки. Затем всё стихло.

— Что это было? — спросила перепуганная Адель.

— Не знаю, — пожал плечами Алан, — кажется, нам снова перекрыли обратный путь.

— Ничего, тряхнула головой девушка, — я бы к этим крысам добровольно ни за что не вернулась. Идём вперёд и только вперёд! Сейчас приведу себя в порядок и будем ужинать. Или обедать? А, без разницы!

Сделав такой вывод, она внезапно распустила косы, достала гребешок и принялась вычёсывать из волос каменную крошку. Алан не мог отвести взгляд. Ему бы заняться оборудованием места для отдыха, а он пялился на девушку. Она то ли не обратила внимания, то ли сделала вид, потому что заговорила на неожиданную для Алана тему.

— Ты, должно быть, уже сто раз пожалел, что потащил меня в экспедицию.

Он задумчиво кивнул.

— Пожалуй, да. Я не ожидал, что подвергну тебя таким испытаниям, а твою жизнь — опасности. Прости, Адель, я поступил глупо, самонадеянно и эгоистично.

Она хихикнула:

— Да я не об этом. Ты, наверное, уже убедился, что я не преувеличивала, когда сказала, что не приспособлена к дикой жизни, что я горожанка до мозга костей.

Магистр вскинулся:

— Милая, ты не была обузой ни одной секунды. Я не знаю, что бы без тебя делал! Тебе удалось построить нашу разношёрстную команду и привести всех к общему знаменателю. А здесь, в пещерах, я тобой просто любовался. Ты же ни разу не пожаловалась, не сказала мне, какая я сволочь, что затащил тебя сюда, а ведь имела полное право.

Девушка грустно улыбнулась.

— Что об этом говорить, жаркое никогда не станет вновь коровой. Я привыкла проводить анализ случившегося и ругаться не раньше, чем неприятности закончатся. Тогда по крайней мере из них можно извлечь урок. Но что толку жаловаться сейчас? Разве это что-нибудь изменит? Я говорю о другом. Мне очень не хватает моей квартирки, моей ванны, моей удобной, мягкой постели, я о них всё время думаю. А ты, кажется, родился среди дикой природы и все трудности нашего положения для тебя — норма. Скажи, как тебе в голову пришло потащить меня в экспедицию? — она бросила на него острый взгляд из укрытия своих волос и добавила, — Не то, что ты мне ответил там, в университете, это я хорошо запомнила, а правду.

Алан обречённо вздохнул.

— Ну хорошо, попробую объяснить. Знаешь, я ведь услышал тебя раньше, чем увидел. Я вошёл под пологом невидимого как раз тогда, когда ты разбиралась с сальвинским принцем. У тебя потрясающий голос и настоящий дар убеждения. Я тогда подумал: как же мне повезло, что администратором на проект прислали такую квалифицированную даму. А потом я тебя увидел и пропал.

Он вдруг скинул с плеча свой мешок, залез в него чуть не с головой, покопался и вытащил конфетную коробку. Плюхнул на каменный стол перед девушкой и брякнул:

— Вот! Смотри! Может, ты мне можешь сказать: кто такая эта Труди Вюрцль?

С Аделью творилось что-то непонятное. Сначала брови её полезли на лоб от удивления, но оно быстро сменилось чем-средним между гневом и смущением. Девушка то белела, то краснела, дышала часто и тяжело, но молчала. Наконец она с собой справилась и холодным, как зима в горах, тоном задала вопрос:

— Ты хочешь сказать, что влюблён в портрет девушки с конфетной коробки?

Алан развёл руками.

— Я не знаю, что хочу сказать. Вернее, знаю. Я влюблён в тебя. В живую девушку, которую знаю и которой восхищаюсь с первой минуты знакомства. Но меня поразило сходство. Когда я впервые попал в Гремон лет восемь тому назад, то увидел точно такую коробку в витрине кондитерской лавки. Ещё тогда подумал: такая девушка не может существовать в реальности, это мечта, выдумка художника. Идеал. Зашёл в лавку и купил конфеты. Они довольно дорогие, но мне тогда как раз повезло, деньги были. Рассмотрев коробку вблизи, под названием "Гремонская красавица" я прочёл слова, написанные мелким шрифтом: "портрет Труди Вюрцль". Выходит, такая девушка всё-таки существовала. Мне было так интересно, что я даже попытался узнать, кто она такая. Даже у кондитера спросил. Меня уверили, что такая девушка действительно жила, но по идее давно должна была стать бабушкой: марка популярная и известна давно. Конфеты оказались под стать коробке: вкусные. Я пристрастился и покупал их каждый раз, как судьба заносила меня в Гремон. Из Гремона я как раз возвращался, когда Эндор заловил меня и отправил в эту экспедицию. У меня была мысль подарить вот эту самую коробку девушке, которая будет мне помогать. И тут вдруг ты… Я чуть с ума не сошёл. Оживший идеал. Но ты оказалась гораздо, гораздо лучше. Особенно потому, что ты живая, а не идеальная. Так кто такая Труди Вюрцль? Твоя мама? Бабушка? Прабабушка?

Пристроившаяся было на камне Адель поднялась и просто сказала:

— Труди Вюрцль — это я. Конфеты существуют всего десять лет, а на коробке мой портрет. Восемнадцать лет подряд меня все звали Труди, а фамилия моего отца — Вюрцль. Гертруда Аделина Вюрцль к вашим услугам, магистр.

— А-аааа…, - только и смог вымолвить Алан.

Девушка горько улыбнулась и продолжила:

— Удивлён, да, Алан? Когда из-за этих проклятых конфет я потеряла жениха и доброе имя, мне пришлось искать другое. Бабушка завещала мне деньги на учение вместе со своей фамилией, Манцль. Я забросила имя Гертруда, вытащила на свет второе — Аделина, Адель и стала Аделью Манцль. В Элидиане этакое скопище согласных произносить отказались, переделали мою фамилию и теперь я — Адель Мансель, прошу любить и жаловать.

Алан в одно движение оказался рядом с девушкой, обнял её, прижал к себе и зашептал в самое ухо:

— Тебя обижали, девочка? Плюнь и разотри. У тебя новая жизнь, Адель, в которой тебя все любят и уважают. Ты самая красивая девушка на свете, самая умная, добрая и благородная. По крайней мере для меня это так и переубедить меня никому не удастся, даже тебе.

Алан боялся, что теперь, когда он открыл Адели свои чувства, она его оттолкнёт, но она спрятала лицо у него на груди и залилась слезами. Сначала он подумал, что неловким словом обидел девушку, но потом понял, что она просто очень и очень устала, а разговор про конфетную коробку оказался последней каплей, которая переполнила сосуд. Так что он пристроился на край каменного стола, усадил Адель себе на колени и дал выплакаться. Прошло минут пять, прежде чем она оторвала лицо от его промокшей рубашки, подняла глаза и спросила:

— А они действительно такие вкусные, эти конфеты? Я их ни разу не пробовала.

Глава 16

* * *

Все здоровые участники экспедиции столпились на площадке, закрывая собой подступы к палаткам, в которых они разместили пострадавших. В свою очередь те тоже желали принять участие в грядущих переговорах, норовили вылезти из убежища и встать на ноги. Даже Рианна растерялась, но Родриго живо навёл порядок. Велел всем оставаться на своих местах и наложил на площадку заклинание «всеслышащее ухо», которое обычно применялось в театрах и на концертах под открытым небом, чтобы все, даже на самых дешёвых местах, могли хорошо слышать происходящее на сцене.

Заодно он пообещал раненым ребятам, у которых регенерация уже почти закончилась, что в случае драки они смогут принять посильное участие. Это всех успокоило и, когда парламентёры спустились на площадку, маги встретили их во всеоружии.

Впереди стоял Родриго как главный, за его спиной пристроились Луис и Валент, один в качестве силовой поддержки, другой — в качестве поддержки интеллектуальной. Остальные столпились у них за спиной беспорядочной на вид толпой, но каждый занял позицию, из которой мог атаковать, не задев своих. Рианна разместилась чуть сбоку ото всех и активировала полог незаметного. Ей не надо было объяснять, что делать, она сама себя ощущала тайным оружием, каким, в сущности, и была.

Если трое парламентёров от чёрных искателей надеялись застать магов врасплох, то просчитались. Их встретило маленькое, но хорошо организованное войско, с которым вряд ли справились бы и большие силы, чем имелись у отщепенцев. Трое пришедших это отлично поняли. Спустившись наконец в лагерь магов, они сняли маски в знак того, что готовы говорить открыто.

— Мы пришли с миром! — крикнул один из них ещё на подходе и повторил эти слова, как только отщепенцы оказались на площадке.

— Очень хорошо, — спокойно ответил Родриго, — Но что вам от нас нужно? Мы никого не трогаем, занимаемся своим делом, а вы нас регулярно атакуете. Я так думаю, это не для того, чтобы размяться. Наши друзья пострадали по вине ваших.

— Они погибли! — воскликнул тот же мужчина, явный вожак.

Родриго пожал плечами за ним и остальные повторили этот жест.

— Они должны были знать, на что шли, — ответил корталец, — Каждый, кто нападает на магов, делает это на свой страх и риск. Мы отвечаем на добро добром и агрессией на агрессию. Никто не виноват, что мы сильнее и лучше обучены, не так ли?

Вожак отщепенцев потупился, но не от стыда. Он просто пытался придумать, что возразить в ответ. Из-за этого возникла долгая пауза, которую сдержанный маг не пытался ничем заполнить. Первым не выдержал один из чёрных:

— Это наше место, мы здесь промышляем, а вы залезли на нашу территорию и распотрошили пещеры, содержимое которых кормило нас многие годы. Уходите!

Родриго даже растерялся от этой наглости, но тут моментально нашёлся Валент:

— С каких это пор долина Ласерн и всё, что её окружает, ваша? До сих пор я лично считал, что она — собственность элидианской короны. Соответственно, это вы — воры, которые долгие годы крадут у короля, а вот мы как раз присланы им, чтобы навести порядок.

— При чём здесь элидианский король? — вдруг опомнился вожак, — Вы присланы Валариэтаном, я это точно знаю. Какое отношение государство магов имеет с собственности короны?

Валент полез за пазуху, вытащил сложенную в несколько раз бумагу, обвешанную разноцветными печатями, и потряс ею в воздухе.

— Вот, — произнёс он значительно, — мои полномочия, полученные от короля. Если хотите, можете ознакомиться. Я представляю здесь элидианскую корону и требую, чтобы вы как можно скорее убрались с земель королевства, а то вместо холодных и сырых пещер с сокровищами вас ждут уютные тюремные камеры и комфортабельные рудники на юге.

— Он не угрожает, — подтвердил слова Валента Родриго, — он вполне способен это вам организовать. А мы все, — он обвёл рукой свое маленькое воинство, — ему с удовольствием поможем.

Вожак бросил взгляд сначала на одного своего сподвижника, затем на другого. У тех на лицах не было страха или даже на худой конец сомнения, отступать чёрные явно не собирались. Пожалуй, только их главный догадался, что слова магов — не пустая похвальба, он бы, может, и пошёл на попятный, но присутствие товарищей не позволяло уронить себя в их глазах. Поэтому он напыжился, затем величественно махнул рукой и заявил:

— Ну, как хотите. Мы собирались договориться с вами по-хорошему, поделить сокровища по-честному: половину вам, половину нам.

На этих словах маги захохотали все как один. Им такое предложение показалось смехотворным: какое отношение отщепенцы имеют к сокровищам драконов, добытым экспедицией? Вожак сделал вид, что оглох, на наглое ржание не отреагировал, а продолжил свою речь.

— Если вы не хотите по-хорошему, будет по-плохому. Обложим ваш лагерь и не выпустим ни одного из вас живым. Стрелы и камни убивают магов точно так же, как прочих. Еда у вас скоро кончится, а охотиться мы вам не позволим. Надеетесь на помощь извне? Нам прекрасно известно, что за вами придут со стороны Оджалиса, но на плато всё равно не попадут: все ваши хитрые подъёмники мы сняли, без них на Ласерн не забраться, а магия в долине не работает. Вам самим тоже отсюда не выбраться и сокровищ не вывезти. Рано или поздно вы все здесь передохнете от голода, тогда разрешение нам не понадобится: мы заберём сокровища полностью.

В этот момент Луис почувствовал, что его дёргают за рукав. Обернулся и увидел Рианну, которая, наполовину сдёрнув полог незаметного, делает ему знаки, указывая на свою сумку. Хвала богам, сообразительность у него была что надо, он сразу понял идею ведьмы и подхватил её на свой лад. Выхватил торбу из рук девушки, сделал шаг вперёд и сказал:

— Думаете, мы тут голодаем? Какие у вас отсталые представления о магах! Наивные! Вы раньше от голода сдохнете, у вас ведь нет поставщиков.

— Каких поставщиков? — неожиданно пискнул третий отщепенец, который до сих пор молчал.

— Королевских, — спокойно отреагировал Луис, — у меня тут прямой грузовой портал до кухни его величества короля Кортала, — он потряс сумкой, — А вон у него, — он ткнул пальцем в грудь протиснувшегося в первый ряд Эвмена, — то же самое, только на кухню сальвинского короля, — и продолжил, мечтательно закатывая глаза, — Эх, и хорошо же готовят в Сальвинии! А вина там какие! Достань, покажи! — снова ткнул он Эвмена.

Тот ничего не понял, но покорно засунул руку в сумку и вытащил две бутылки, покрытые пылью и плесенью, но с выдавленным в стекле гербом сальвинских королей: верный признак, что хранились они в королевских винных погребах. Затем он ещё покопался в сумке и извлёк на свет отличный окорок, понюхал его и сказал:

— Неплох, но свинья могла бы быть и помоложе.

Тут третий переговорщик запищал снова:

— Вы нас обманываете, всё это просто лежало в ваших сумках. Расширение пространства, ничего особенного, у многих из нас такие есть. Только в долине они не все работают, — добавил он задумчиво.

Пока суд да дело, кто-то из заднего ряда передал Луису его собственную сумку, ведь из торбы Рианны тот не смог бы достать и нитки. Тот сосредоточился, вспоминая, что такого у него там лежит, из того, что могло бы произвести впечатление на отщепенцев, и услышал шёпот:

— Доставай любое, иллюзия у меня уже готова. Жареный олений бок: будет не только вид, но и запах.

Корталец кивнул, запустил руку в сумку и бросил переговорщику презрительно:

— Расширение пространства, говоришь? А оно у вас варить и жарить умеет? Вряд ли… А вот повар моего государя неплохо готовит. Что он нам прислал?

Он с видимым трудом вытащил на свет огромное блюдо, на котором красовался зажаренный на вертеле кусок оленьей туши, обложенный по краям гарниром. От блюда шёл умопомрачительный аромат. Даже стоявшие рядом маги стали непроизвольно облизываться, хотя прекрасно понимали: это всего лишь морок.

По выражениям лиц отщепенцев всем стало вдруг понятно, что они такого никогда не то, что едали, а даже не видели и сейчас просто исходят слюной. Магам на мгновение даже стало их жалко, ведь жизнь у них незавидная. Мыкаются по горам и прочим неприспособленным для жизни человека местам в надежде урвать кусок и озолотиться, но обычно находят смерть там, где ищут богатства. Нет чтобы выучиться и зарабатывать, хотят всё и сразу, в результате не получают ничего путного. Без устали ищут то, что не теряли, грабят чужие захоронки, если удастся, пытаются влезть туда, где драконы забыли поставить защиту. Иногда им везёт и они находят то, что охотно берут у них торговцы редкостями. Но полученного за одну находку хватает ненадолго, и снова в горы. Если не погибнешь от холода, голода или обвала, прибьют более успешные конкуренты. То ещё счастье.

С другой стороны, они сделали выбор и нечего их жалеть. Такой и только такой точки зрения придерживалась Рианна, она-то и вышла вперёд, когда замолкли все остальные.

— Ребята, идите отсюда подобру-поздорову и остальным передайте: хотите жить — сматывайте удочки. В этом году вам дохода не видать как своих ушей. Можете нас караулить сколько хотите, но осенью вам придётся уйти: припасов у вас меньше, чем у нас, подвоза нет, так что делайте выводы. Вам нас не пересидеть. Видели: у нас еды завались, на всю жизнь хватит. И вообще, если хотите нормальных переговоров, пришлите кого поумнее. Слыхала, есть у вас какой-то Симон Ловкач.

Вожак открыл было рот, но ведьма его тут же заткнула:

— И не пытайся меня убедить, что Симон Ловкач — это твоё имя. Ты скорее кто-то там Увалень, так что не морочь добрым людям голову. А если надеешься, что вам удастся перебить нас поодиночке, то ты ещё глупее, чем кажешься.

Её речь пришлась вожаку не по вкусу, он злобно зарычал:

— С каких пор бабы позволяют себе открывать рот в присутствии мужчин?

— Она тебе дело сказала, — парировал Родриго, — а ты ругаешься. Видно, ты и впрямь глуповат, уж не взыщи. В общем, всё, что я могу тебе пообещать: если вы уйдёте, мы не станем вас преследовать. Поверь — это щедрое предложение.

Отщепенец молча сплюнул, развернулся, махнул своим и пошёл обратно. Уступать он явно не собирался несмотря ни на что. Такое поведение не говорило об уме, зато демонстрировало изрядное упрямство. Нового нападения следовало ждать в ближайшее время.

После того, как парламентёры ушли, маги собрались в кружок около палаток, чтобы обсудить свои дальнейшие действия. Некоторые уже получили ответы от тех, кто их послал, и хотели сообщить остальным, что думают об их положении те, кто находится во внешнем мире.

* * *

Конфеты оказались действительно очень вкусными. Гремонские кондитеры не зря считаются первыми в мире, но тут они превзошли сами себя. Я не заметила, как уплела пол-коробки. Сидела практически на коленях у Алана, лопала один шоколадный шарик за другим и рассказывала, рассказывала… Как будто внутри что-то прорвалось, какая-то плотина, которая заставляла меня вечно молчать и сдерживаться, исчезла и поток мыслей и образов вырвался на свободу.

Я без стеснения вываливала все: и про скупого отца, и про умершую маму, и про Вилму, и про Гюнтера, который от меня отказался, и про бабушку, которая оставила мне полезное наследство, про Марту и Генриха, про мою учёбу в Лиатине и про стажировку в Элидиане. Оказалось, это очень полезно — всё проговорить. Я об этом читала, но не верила, а тут убедилась на собственном опыте. Многое, что мучило меня много лет, вдруг само уложилось в памяти на дальнюю полку и перестало довлеть, потеряло былое значение.

Мне очень повезло со слушателем. Алан не перебил меня ни разу, по большей части молчал, но по ласковому поглаживанию я чувствовала, что всё его внимание сейчас принадлежит мне. Когда же я останавливалась, он задавал вопросы. Простые, вроде: "А что было дальше?" и сложные, которые заставляли задуматься, какую роль то или иное событие сыграло в моей жизни.

Наконец я осознала то, о чём догадывалась уже давно. Не злиться мне надо было на этого художника, не проклинать его, а благодарить. Да, моя жизнь не стала проще с появлением этого портрета, но грех было бы говорить, что она стала хуже. Наоборот! С Гюнтером мне грозили вечные унылые будни. Если бы он меня не бросил, за те десять лет, которые прошли с того памятного момента, я превратилась бы в толстую, тупую клушу, как все наши замужние женщины. Вместо этого я стала магом, узнала другую жизнь, продлила свой век, испытала много разного в том числе прекрасного. Не всегда мне было хорошо и весело, но я ни о чём не жалела. Может быть только о том, что была слишком боязлива и редко шла навстречу новому, если меня не подталкивали обстоятельства.

Сейчас даже мысль о Генрихе перестала причинять боль. Теперь я могла бы с ним встретиться, не терзаясь безответным чувством. Всё пережилось и закончилось, как конфеты в коробке. На душе стало вдруг так легко, что захотелось поделиться своей радостью с Аланом. Я повернулась и встретилась с ним глазами. В них была такая нежность, что я в ней чуть не утонула. А потом, не знаю, как это произошло, но мы поцеловались.

* * *

Увидев, как лихо ведьмы расправились с его телохранителями, Симон Ловкач быстро сообразил, что бороться с ними не в его силах и не стал испытывать судьбу. Выложил всё, что знал, а знал он немало. Уже порядка десяти лет он считался самым сильным, ловким и удачливым чёрным искателем в долине Ласерн и её окрестностях.

Так что Симон процветал среди таких же отщепенцев, как он. Благодаря своей способности видеть потоки силы он мог найти старинный артефакт даже тогда, когда мелкая волшебная вещичка скрывалась под вековыми отложениями, а на золото у него был самый настоящий нюх. Сущность ведьмака, о которой он ничего точно не знал, но научился пользоваться интуитивно, помогала ему избегать ловушек, которыми напичканы пещеры драконов, а также правильно оценивать намерения людей. Никогда не приходил на опасные для него встречи, а если их всё же не удавалось избежать, умел повернуть ситуацию в свою пользу. Всегда выходил сухим из воды даже там, где другой давно бы утонул. За все годы никто не смог его не то что убить — ранить. Честной схватки он по мере возможности избегал, но, когда не было иного выхода, бился отчаянно и умело, ловко уклоняясь от чужих ударов и нанося свои с большой точностью и силой. Неудивительно, что через какое-то время он уверовал в свою неуязвимость.

Весть о том, что этим летом в долине объявится экспедиция магов-исследователей, возбудила в нём надежды на хорошую добычу. До сих пор он не имел дела с хорошо обученными выпускниками университетов и академий, а те маги, с которыми ему довелось сталкиваться, либо не обладали серьёзной силой, либо были недостаточно обученными. С помощью своих способностей он легко с ними справлялся. К тому же его душу грело сознание, что магам по закону запрещено воздействовать своей силой на простых, обычных людей. Почему-то он выпустил из виду, что этот запрет действовал лишь до момента, когда простой человек бросится на мага с оружием.

А уж про ведьм он и вовсе ничего толком не знал, несмотря на то, что сам был ведьмаком. То, что большинство из них трудились знахарками в деревнях и мелких городках, навело его на мысль, что ничего серьёзного они сделать не могут.

Но, несмотря на легкомысленную уверенность в своих силах, он всё же кинул клич и собрал большой, а, по меркам чёрных, просто огромный отряд отщепенцев, чтобы, когда маги найдут и извлекут сокровища, хватило бы сил их отнять. Симон подозревал, что маги не отдадут свои трофеи без боя и многие чёрные полягут в схватках, но тем больше будет в конце концов его доля. Он твёрдо верил в то, что количеством всегда можно победить. Магов не должно быть много, а своих конкурентов-сподвижников Симон привлёк больше сотни и только он знал, кто они, сколько их и где они прячутся. Отщепенцы прибыли и рассредоточились в окрестностях долины Ласерн: у каждой маленькой группы было там своё убежище, которое тщательно скрывалось. Но по линиям силы Симон нашёл всех и этим знанием держал в узде свою небольшую армию.

Он думал, что отлично спланировал операцию. Задачей отщепенцев было сидеть и ждать, пока маги найдут им сокровища, а затем напасть всем скопом. Но, когда маги прибыли в долину и распотрошили первую пещеру, некоторые отряды как с цепи сорвались. Нападение следовало за нападением, число отщепенцев уменьшалось, а толку от вылазок не было никакого. Маги каким-то образом умудрялись убивать магией даже в долине, где она не действовала. Отщепенцев становилось с каждым днём всё меньше. Но их решимость перебить магов и забрать их добычу только росла.

Симон собирал их, ходил от убежища к убежищу, уговаривал, стращал… Безрезультатно.

В этом месте Дейдра прервала его излияния и потребовала сказать: кто и каким образом следил за лагерем. Она наблюдения не заметила, а это значило одно: Симон занимался этим лично. Парень отвёл глаза и подтвердил: да, он следил за лагерем магов, но не глазами, а с помощью линий силы. На это он тратил день, а ночью маги спят, поэтому ночь он посвящал обработке своих временных союзников. Спал очень мало, но ему много и не надо.

Дейдра кивнула, побуждая его продолжать. Симон вдохнул поглубже, как будто в воду нырнул, и перешёл к последнему нападению.

Он был главным, но не единственным авторитетом среди отщепенцев. Его постоянного оппонента, человека опытного, решительного и властного звали Франк Дагор. Когда стало известно, что вскрыли пещеру, на которую все чёрные возлагали большие надежды, он решил не медлить, не ждать, когда её распотрошат, а воспользоваться тем, что туда поднялось только несколько магов. Расчёт шёл на то, что их удастся захватить врасплох, а те, кто находятся внизу, не успеют подать помощь.

Никто так и не понял, что из себя представляют боевые ведьмы, поэтому весть о том, что у пещеры находятся девушки, всех вдохновила. Кроме внезапности, они рассчитывали на то, что парни станут их защищать и тем ослабят собственную оборону.

О результате вылазки госпожа ведьма должна знать. Все нападающие, кроме Франка, погибли, а тот остался цел только потому, что желал загребать жар чужими руками. Симон наблюдал схватку со стороны и был впечатлён подготовкой магов, сколько слаженностью их действий. При этом магами никто не командовал, каждый сам знал свой маневр и при этом заботился о других.

Никто из чёрных, кроме Симона, не понял, что один из магов вместе с девушкой остались замурованными в пещере. Ему же понять это позволили нити силы. Кроме того, впервые он видел всю схватку от начала до конца и понял, что у его воинства нет никаких шансов против магов. В лучшем случае он избавится от большинства конкурентов, но к сокровищам это противостояние его не приблизит ни на шаг.

Поэтому, когда он увидел, что маги отправили спасательную экспедицию, он решил, что судьба посылает ему случай с ними договориться. Он хорошо знает эту пещеру: не раз в неё входил и выбирался наружу. Выходов из неё множество, но найти их непросто. Если он поможет вызволить запертых парня с девушкой, то сможет договориться об оплате. Хорошей, щедрой оплате: например, о доле для него.

— Что ж ты пришёл и стал выпендриваться? — с сомнением спросила Дейдра.

— Ну а как иначе? — удивился Симон, — Вы бы не восприняли меня всерьёз!

— У мальчика сбиты ориентиры, — вдруг добродушно произнёс Элиастен, — он привык жить в своём диком мире и не понимает, как нужно вести себя. Дурачку кажется, что, если он ведёт себя воспитанно, всем кажется, что он слабак. В его окружении это так и он не может себе представить, что для нормальных людей это дикость, глупость и нелепость.

Симон вспыхнул, чувствуя, что его как раз и не принимают всерьёз из-за того поведения, которое он считал правильным, но перечить магу не посмел, тем более что заклинание, которым его спеленали ведьмы, ему бы этого и не позволило.

— Хорошо, — сказала Дейдра, — Если так веди нас туда, где есть выходы из пещеры. Твоих товарищей мы отпустим. Вернее, заклинание, которое их удерживает, развеется, когда мы отойдём на достаточное расстояние. Пусть идут туда, откуда пришли, нам на хвосте такой довесок ни к чему. Сделаешь, Эли? — обратилась она с своему возлюбленному.

Тот усмехнулся:

— Обижаешь, Дей. Лёгкое внушение и они идут домой, ни разу не вспомнив, за каким демоном из занесло так далеко в горы. Так что, — он повернулся к Симону, — можешь на ближайшее время о них забыть, как они забудут о тебе. Конечно, убить их было бы проще, но чего не сделаешь ради любимой девушки.

Отщепенец заскрежетал было зубами, потом вспомнил, что стоит на кону, и не стал перечить. Дейдра же продолжала:

— Если нам удастся с твоей помощью спасти наших товарищей, получишь вознаграждение. С одним условием: уберёшься вместе со своими ценностями с наших глаз. Многие из нас служат правосудию и их долг ловить таких, как ты. Сделай так, чтобы им не пришлось изменять своему долгу.

Симон кивнул и сделка была заключена.

Несмотря на договор, Дейдра постаралась обезопасить всех от возможных выходок отщепенца. Днём его должны были караулить по-очереди то она с Элиастеном, то Зелинда с Хольгером, а на ночь Симона решено было укладывать спать в палатку с принцем под сдерживающее заклинание. Зная, на что способен даже необученный ведьмак, Дейдра придумала разместить энергетический узел заклятья на ладони Александра. Попытка развязать обязательно разбудит принца, а каждый знает: с боевым магом шутки плохи.

* * *

Чем дальше они шли, тем больше Александр проникался мыслью, что не любит горы. То, что считалось горами в родной Сальвинии были по здешним меркам в лучшем случае холмами. На родине он чувствовал простор, а здесь давили нависавшие со всех сторон серые скалы, мешали свободно дышать. Ориентироваться тоже было сложно: вершины, окружавшие его, были все на один лад и, отведя взгляд, он не мог быстро найти то, на что смотрел ещё минуту назад. А скалы! Огромные, с острыми гранями и ещё более острыми выступами! Необходимость карабкаться по ним стало для Александра настоящим испытанием. Он был искренне благодарен Дейдре, которая не ленилась давать ему полезные советы. Правда, делала она это довольно ворчливо, изображая, что недовольна принцем. Он тоже не оставался в долгу, сердито шипя: "и без тебя знаю", или что-то в этом роде. Но оба знали, что это игра.

Элиастен, присмотревшись к принцу, тоже стал ему помогать, правда, молча. Время от времени перед лицом Александра чудесной птицей взлетала изящная кисть потомка эльфов, указывая, за что можно ухватиться или куда поставить ногу. Чувствуя, что без этой молчаливой помощи он мог бы и не справиться, принц всё равно злился, в душе понимая, что злится на себя. Принц отлично сознавал: его умению скалолаза не доверяют, считают его слабым звеном в своей цепочке. С ним обходятся как с младшими, но не с равным, и он это заслужил.

Невольно он завидовал Хольгеру. У того с его ведьмой сложился дружный тандем, где один дополнял другого. Они отлично справлялись с обеими стоявшими перед ними задачами: и по скалам лазили лучше некуда, и пленник оставался под неусыпным присмотром.

Зелинда с Хольгером весь день были плотно заняты Симоном. Наверное поэтому они и сократили своё наладившееся было общение с Александром. Младшая ведьма прониклась важностью своей задачи и следила за пленником строже, чем тюремщик в королевских застенках, несмотря на то, что он всё время демонстрировал: бежать не собирается.

Наоборот: старался доказать, что от него есть польза. Ткнул пальцем в точки на карте, развернутой перед ним Элиастеном, на места, где Адель с Аланом могут выти на поверхность, и пообещал провести спасательную команду к любой выбранной ими точке.

Дарсианец приложил руки к камням, долго думал, прикидывая, куда могли бы направиться попавшие в ловушку, затем указал на одно из предложенных Симоном мест:

— Сюда можешь вывести?

Отщепенец пожал плечами.

— Да не вопрос. А почему туда? Не самое очевидное место. Они могут туда попасть, если три раза подряд ошибутся и, вместо того, чтобы пойти по реке, захлопнут за собой три ловушки. Этот ваш Алан такой тупой? Или маг слабый?

— У этого нашего Алана на шее обуза в виде слабой магички, — вздохнула жалобно Зелинда.

Симон на мгновение прищурился, запоминая такую существенную информацию, а Дейдра больно ткнула большим пальцем под рёбра товарки: нечего всем подряд выдавать секреты отряда. Пусть бы думал, что среди магов слабых нет. Зелинда поняла свою ошибку, но слово уже было произнесено и Симон его услышал.

* * *

Алан лежал рядом со спящей Аделью, но сна у него не было ни в одном глазу. Он любовался своей подругой. Даже в наступивших сумерках было видно, как она хороша. Девушка крепко спала: дивные голубые глаза были закрыты, а от пушистых ресниц на щёку ложилась тень. Похожий на полураспустившийся бутон розы ротик приоткрылся и время от времени она очень мило им причмокивала. Наверное, ей снились сладкие сны. Свои пышные белокурые волосы она старательно заплела в две тугие косы, чтобы они не путались, но несколько тонких завивающихся прядей выбрались из плена и сейчас делали всё, чтобы привлечь внимание мужчины. Одна вилась по щеке до самых губ, шевелясь от дыхания девушки, другая раскинулась по импровизированной подушке, вызывая желание играть с ней, наматывая на палец, третья же свернулась кольцом на стройной шейке, а кончиком скользнула вниз, под ворот рубашки Адели, и Алан время от времени сглатывал, прослеживая её изгиб.

Ничего особенного между ними не произошло, они всего-навсего целовались, но Алан теперь точно знал: с этой девушкой ему предстоит прожить всю свою жизнь, сколько её будет отпущено богами. Он станет её первым мужчиной, первым и единственным. А тот дурак из Лиатина может утереться: иметь возможность сделать Адель своею и просрать такой шанс — надо быть полным придурком. И пусть она до сих пор вспоминает некоего Генриха, он, Алан, сделает всё, чтобы стереть из её памяти дурацкие мысли об этом недостойном.

Когда он поцеловал Адель в первый раз, то больше всего боялся не того, что она его оттолкнёт, этот этап в их отношениях был пройден. Он опасался, что не сумеет её увлечь, не передаст ей своего чувства, не затронет в ней ни одной струны и она останется равнодушной. Даже ненависть ближе к любви, чем равнодушие. Но ему повезло: и добрая мать, и мудрая дева играли сегодня на его стороне. Адель только в первый момент удивилась, а затем ответила так пылко, как будто долго ждала этого поцелуя.

Они целовались самозабвенно, отрывались друг от друга на мгновение, чтобы вдохнуть поглубже, и снова приникали друг к другу. Это было удивительно и чудесно. Алан ощущал всем своим существом, что между ними нет никаких преград. Он мог быть чуть понастойчивей и получить её всю уже сейчас, но остатки здравомыслия просто вопили: не торопись, парень! Не порть девушке первый раз. Пусть это произойдёт в постели, а не на камнях. Ведь от того, насколько ей понравится, зависит вся ваша дальнейшая счастливая совместная жизнь.

Алан внял голосу разума и ограничился поцелуями. Когда стало уже совсем невмоготу, он поменял диспозицию. Теперь он лежал, его голова покоилась на коленях сидящей девушки, а она ласково гладила его спутанные вихры. В таком положении только и оставалось, что рассказывать всякие байки, поэтому Алан приступил к изложению истории своей жизни. Адель была с ним откровенна, он тоже не стал ничего скрывать.

Родился он на юге, в знаменитых Байях, куда богатые элидианцы любили приезжать летом, чтобы купаться в море, пить вино и предаваться наслаждениям. Один такой заезжий маг и стал отцом Алана. Интрижка с дочерью местного учителя чистописания закончилась с отъездом отдыхающего, а когда бедная девушка заметила, что больше не одна, искать виновника было уже поздно.

Рождение незаконного ребёнка легло пятном позора на девушку. Неудивительно, что она так и не смогла полюбить сына, ведь в душе считала именно его, а не собственное легкомыслие, причиной того, что стала изгоем среди жителей Байи. Но ей ещё повезло.

К счастью для Алана учитель не проклял дочь и не выгнал её из дому, как сделал бы на его месте купец. Он принял внука и стал его растить. Очень скоро стало ясно, что мальчик унаследовал дар отца. Для безродного ублюдка это было поистине благословением богов: магам общественное мнение прощает то, что никогда не простит обычному человеку.

Дедушка постарался передать мальчику всё, что знал и умел сам, а как только стало возможно, отправил его учиться в магическую школу подальше от дома. Отъезд Алана изменил положение его матери. Не прошло и полугода, как она нашла себе мужа: не слишком молодого, но вполне крепкого вдовца из купцов. Тот оказался всем хорош: любил свою новую жену, готов был дарит ей подарки и баловать, только вот прижитого на стороне пасынка видеть в своём доме не желал. Даже на свадьбу не позволил приехать. Дедушка же не прожил после этого и года, завещав всё, что имеет, внуку.

К сожалению, владел он немногим. Алан получил посылку со своим наследством. Там были книги, несколько амулетов, брачные браслеты, которые отец так и не захотел отдать дочери, и мешочек с деньгами: пятьдесят гитов золотом, итог длинной трудовой жизни.

Через пять лет семейного счастья мать Алана умерла от какой-то внутренней болезни, разъевшей ей внутренности язвами. Сын узнал об этом только через две декады после похорон: супруг не желал, чтобы тот светил своей незаконной физиономией перед байским купечеством. А ведь если бы не погнушался обратиться к пасынку тогда, когда женщина была ещё жива, возможно, её удалось бы спасти. Сам Алан не обладал даром целительства, подобные заклинания выходили у него косо-криво и вылечить он мог разве что рану или ушиб, зато его лучший друг по магической школе был просто самородком: ему покорялись даже те болезни, которые не могло вылечить большинство взрослых целителей.

В общем, узнав, что мать давно в гробу, Алан решил в Байи больше не ездить: делать ему там нечего. Вместо паломничества в город детства, он налёг на учёбу, видя в этом единственный способ преуспеть в будущем. Ему удалось закончить школу с отличием, после чего перед ним гостеприимно распахнул свои двери Элидианский магический университет.

Какое-то время Алан развлекал Адель байками про своё студенческое житьё-бытьё, напирая больше на забавные истории, но затем она попросила рассказать про Горячие болота, а эта тема его совсем не привлекала. Горячие болота принесли ему славу, но отняли слишком многое: друга, деньги и приличную толику здоровья. Сейчас ему совсем не хотелось жаловаться на жизнь, а это бы произошло обязательно, если бы он взялся излагать историю покорения самого гиблого места Элидианы. Так что Алан улыбнулся, поцеловал руку, ласково перебиравшую его волосы, и сказал:

— Давай как-нибудь в другой раз. Нам сейчас пора подкрепиться, да и на покой, а эта история очень длинная, да и хороша она только если рассказывать её с кафедры на какой-нибудь научной конференции.

Но она попыталась настаивать, пришлось пояснить:

— Я слишком счастлив сегодня, чтобы говорить о плохом. Не хочется портить хорошее настроение. Потом как-нибудь я обязательно расскажу тебе и про болота, но надо дождаться дня, когда всё будет настолько плохо., что даже эта тяжёлая и гадкая история покажется утешительной.

Адель удивлённо подняла брови, давая понять, что не представляет, как с Аланом может быть связано что-то гадкое. Он сделал вид, что не заметил, и она молча полезла в сумку с продуктами. Действительно, пришло время что-нибудь съесть, а еду не следовало смешивать с чем-то грустным или неприятным.

Давно потеряв счёт времени, они решили считать съеденное ужином, ведь после него настаёт время идти спать. Алан осознавал, что на самом деле им надо бы подняться и пройти ещё какое-то расстояние. Сил бы хватило, но не хотелось покидать место, где ему было так хорошо. Казалось, что-то измени, стронь хоть камешек и можешь попрощаться с призраком счастья, встреченным здесь. Поэтому он даже не завёл разговор о продолжении пути. Завтра. Всё завтра. А потом долгие часы не мог заснуть, любуясь на спящую Адель под тусклым сиянием слабого магического светлячка.

Глава 17

* * *

Лагерь магов замер в ожидании. Нападение могло произойти в любой момент, никто не хотел пропустить начало и оказаться хуже других. Даже ребята, раненные в схватке у пещеры дракона, уверяли, что они уже полностью здоровы и готовы отразить врага. Йовану с Райо ведьмы в один голос приказали лежать и не мешать остальным. Их травмы на вид зажили, но способны были преподнести неприятные сюрпризы, если парни поторопятся считать себя здоровыми. Валента, Линдора и Томаса допустили в строй. Опасных повреждений у этих парней не было, а ожоги на их телах уже зажили, о них напоминали только островки молодой, розовой кожи, которые должны были сравняться в цвете с остальными в течение декады.

Так что эти трое приняли на себя те же обязанности, которые несли все участники экспедиции по очереди: сторожили границы лагеря.

С самого начала Родриго настоял на том, чтобы девушек к патрулированию не привлекать. Не потому, что они не способны заметить врага и поднять шум, а просто как ценных другими качествами. Рианну вообще следовало поберечь, универсальная боевая машина, в любой момент готовая вступить в схватку — это вам не шуточки. Берту же он собирался припахать на кухне, чтобы снова не припекла кого-нибудь своим ненаправленным огненным ударом. Раз уродилась бестолковая, пусть хоть так пользу приносит.

Очень быстро выяснилось, что с ней он ошибся. Берта умела есть, но не готовить. Пришлось Рианне взять над ней шефство: приучать к котелку, разделочной доске и половнику. Сама ведьма готовила великолепно и легко могла научить этому кого угодно, но не Берту. Та сочла себя ущемлённой, обиженной, непонятой и старательно упиралась, несмотря на все усилия Рианны. Даже ласковые уговоры Луиса не помогали. Хотя… Корталец теперь стал вести себя с Бертой далеко не так нежно, как раньше. Это заметили все в лагере и гадали, чем дело кончится. Выдержит парень, сможет и дальше играть свою роль, или плюнет и пошлёт капризную девицу куда подальше.

Валент стоял на том, что Луис всё вытерпит. Кортальские шпионы приучены выполнять поставленную задачу во что бы то ни стало. Лукавый эльф Сандорион утверждал обратное: как только ситуация позволит Луису отделаться от Берты, не роняя своего достоинства, он тут же с ней расстанется и будет при этом неприлично счастлив. Они даже устроили нечто вроде тотализатора: парни делали ставки и это вносило некое оживление в мрачный настрой, вызванный ожиданием грядущих неприятностей. Только трое не приняли в нём участие, если не считать самих Луиса и Берты. Родриго не захотел принимать ничью сторону как глава этой шайки-лейки, Рианна сказала, что не станет участвовать, потому что не интересно: финал лично ей известен заранее. Какой именно она говорить не стала

Эвмен же был настолько занят собственными переживаниями, что просто прощёлкал клювом, когда собирали ставки. Хотя своё мнение по вопросу Берты у него имелось: он планировал использовать эту девчонку, чтобы отвести от себя гнев короля Феофана. Пусть повторит перед ним свои измышления, в которые сам Эвмен не верил ни на гаст. У Берты это получится убедительно: она-то сама их придумала и всей душой желает, чтобы это оказалось правдой. Но король в долину Ласерн не прибудет, значит, надо доставить Берту перед его светлые очи. Ни с того, ни с сего тащить элидианскую подданную в Сальвинию можно только при одном условии: она сама этого захочет. Придётся посоперничать с Луисом и отбить у него красотку. Чутьё подсказывало Эвмену, что особо напрягаться не придётся. Девушка сама идёт на контакт, а корталец уже устал её воспитывать и с удовольствием сбагрит куколку. Поорёт для порядка, поругается, но скорее на неё, а не на него, Эвмена. Вызывать на поединок не станет, в этом приближённый сальвинского короля был уверен.

Приняв такое решение, Эвмен стал везде таскаться за Бертой, пытаясь подкараулить её, когда Луис отойдёт по делам. Ему везло. В лагере ждали нападения, Луис как опытный боевой маг был нужен повсюду, где крепили оборону, а Берта наотрез отказалась за ним следовать. Да он и не настаивал: его устраивало то, что она оставалась на кухне под присмотром Рианны.

А той не было дела до противной девицы. Чем-то занята, не путается под ногами — и довольно. Выдавала Берте задания, а затем проверяла как сделано: мелко ли порезан лук, хорошо ли почищены корешки и так далее. Вот в эту кухонную идиллию и влез Эвмен. Он, казалось, выбросил из головы то, что сам неслабый боевой маг, зато вспомнил науку первых лет пребывания в военном лагере, когда мальчишек-новичков отправляли в помощь поварам. Помогал Берте с готовкой, утирал ей слёзы, выступавшие то ли от лука, то ли от злости, участливо выслушивал жалобы, поддакивал угрозам и обвинениям, то есть делал то, чем наотрез отказался заниматься Луис. Корталец-то ни разу не согласился со своей любовницей, наоборот, пытался внушить ей более конструктивный с его точки зрения взгляд на происходящее и не позволял злословить. А тут она нашла уши, готовые выслушать, и разум, согласный поддержать.

Эвмен и раньше привлекал её внимание: красивый мужчина, ничем не хуже Луиса, да ещё не какой-то там рядовой маг, а друг принца и приближённый короля. Когда же он показал, что не считает Берту дурочкой и готов прислушиваться к тому, что приходит ей на ум, она и вовсе решила, что с Луисом пора завязывать. Скоро, очень скоро придёт помощь и все они окажутся не в диких горах, окружающих долину Ласерн, а в цивилизованном обществе. Появиться там в обществе Луиса — и с репутацией можно попрощаться. Отец, конечно, попытается помочь, но кортальцев в Элидиане считали извечными врагами, связь дочери с одним из них и на отца бросит тень. А вот Эвмен — другое дело. Сальвиния далеко, никаких конфликтов у стран никогда не было, а папочка всегда мечтал, чтобы дочка нашла себе высокопоставленного мужа. В Элидиане на это рассчитывать было трудно: декан боевого факультета только в университете был фигурой, а при дворе влиянием не обладал. Поэтому и нацелил дочь на сальвинского принца. Ну что ж, принца окрутить не удалось, зато вот его придворный. Кто он там, граф?

В промежутках между нарезанием кореньев, она, как ей показалось, очень ловко навела Эвмена на эту тему и чуть не задохнулась от радости. Тот оказался даже не графом, а целым герцогом. Вернее, сыном и единственным наследником герцога, но это же вопрос времени! Берта тут же переменила фронт и стала жаловаться Эвмену на Луиса: жестокий, бездушный, принудил её к близости, использовал силу. При этом она постоянно озиралась, проверяя, нет ли на горизонте её любовника.

Рианна заметила маневры как своей подопечной, так и Эвмена, именно поэтому она и не стала биться об заклад. Понимала: Берта бросит Луиса при первом удобном случае, сменяет на сальвинца, которого считает более выгодным. Ведьма отлично понимала, что дурочка заблуждается: Эвмен её использует и выбросит. Природному герцогу ни к чему скомпрометированная простолюдинка, пусть даже магичка и дочь уважаемого мага. Но Рианне не было до них никакого дела, поэтому она даже не подумала предупредить Берту. Да та не стала бы её слушать.

Два дня лагерь магов готовился к обороне и ждал нападения, но отщепенцы затаились. То ли собирали силы, то ли не могли договориться. Кое-кто в лагере, особенно маги мирных профессий, начали поговаривать, что чёрные испугались и больше их не побеспокоят. Военные на такое не рассчитывали, разумно предполагая, что враги просто выбирают удобный момент, выжидают, когда все устанут караулить и бдительность охраны вожделенных сокровищ поуменьшится.

Естественно, они оказались правы. На третий день атака наконец состоялась, но совсем не так, как предполагали маги. Началось с того, что на головы магов посыпались камни. Это не могло быть естественным явлением — обвалом: камни не катились с горы, а именно падали с неба. Маги тут же прикрыли лагерь пологом, по которому скатывались в долину, не нанося лагерю никакого ущерба, но всё же два самых первых достигли цели: смяли одну из палаток и повредили руку выскочившему оттуда Сандориону.

— Что это? Как это? — загомонил остальные, — Как им это удаётся, ведь магия совсем не чувствуется?

— Это не магия, это давнишнее изобретение лиатинских механиков, катапульта называется, — пояснил знакомый с подобной техникой Эвмен.

Атака сверху заставила его покинуть Берту и вспомнить, кем он является на самом деле. С катапультой же он был знаком не понаслышке. У Сальвинии с Лиатином был давнишний территориальный спор за маленькое горное графство, в котором добывались великолепные опалы и ещё более прекрасные бериллы. Практически каждый новый сальвинский государь снаряжал войска, чтобы отбить этот лакомый кусочек. Но лишённые магии лиатинцы напридумывали столько разнообразного механического оружия, для того, чтобы бить врагов сверху, что графство так и осталось в составе Лиатина. Магии сальвинцев нечего было им противопоставить.

Так он и сказал всем:

— Против катапульты мы не выстоим. У них вокруг — бесконечный запас снарядов и устройство, которое можно заряжать бесчисленное количество раз, а у нас магия.

И рассказал вкратце про графство, до сих пор дающее отпор боевым магам Сальвинии. Там каждый раз происходило одно и то же: силы магов иссякали, защита таяла, а град летевших сверху камней не уменьшался. Поэтому и отступали войска, заключив мир.

— Как ты думаешь, сколько у отщепенцев таких катапульт? — сморщив носик, спросила вдруг Рианна, — Одна, две, три?

— Думаю, одна, — с готовностью ответил Эвмен, — вряд ли они тащили её сюда из Лиатина, полагаю, построили на месте. Это простое, но очень громоздкое устройство. Зато его можно соорудить из подручных материалов: палок, брёвен и верёвок.

— Понятно, почему они так долго на нас не нападали, — кивнула ему ведьма, — Строили, значит. И теперь всецело полагаются на эту дуру механическую. Надо её сломать, а лучше сжечь. Здесь, в горах, брёвна и палки не так уж просто достать.

Говоря это, она не бездействовала: аккуратно подцепляла к выстроенному магами пологу струйки энергии, чтобы конструкция держалась сама, не выпивая силу у своих создателей.

Родриго, с завистью глядя на её действия, вздохнул и спросил:

— Как мы это сделаем, если даже выглянуть из-под полога — верная смерть?

Он не преувеличивал: каменный град только нарастал. Видимо, отщепенцы клали теперь на ложку катапульты не отдельные валуны, а камни помельче целыми грудами. Пристрелявшись, они накрыли лагерь магов так, что выйти за его пределы на шаг мог бы только самоубийца. С помощью Рианны полог мог продержаться как угодно долго, но тут являлась новая опасность. Если отщепенцы продолжат обстрел в том же духе, то скоро лагерь окажется просто похороненным под камнями. Выбраться из завала будет непросто даже магам. Из стихийников у них только бестолковая Берта, да и та огневичка. Придётся откапываться, применяя кто что может и умеет.

За это время отщепенцы вполне могут обчистить их пещерку и слинять. Ищи их потом, отбирай награбленное. Скроются в своих схронах и привет. Отыскать их всех в горах могла бы Дейдра, но где она?

Когда Родриго изложил свои соображения, все зашумели. Никого не прельщали описанные им перспективы. Нужно было что-то придумать и как можно скорее.

— Я могу сходить и уничтожить их катапульту, — сказала Рианна, — Проберусь под невидимостью туда, где она стоит, шарахну драконьим огнём и все дела. Если Берта мне поможет, то мы сделаем парочку амулетов, а то огонь нам, ведьмам, просто так вызывать трудно. Но дело не в этом. Вопрос в том, как мне выбраться из-под полога. Невидимость тут не поможет, надо, чтобы отщепенцы прекратили нас обстреливать хоть на пару минут.

Никто не возразил, что такое лучше поручить мужчинам, все прекрасно понимали, что уступают Рианне по всем статьям. Тем более у неё есть опыт действий в горах.

— Переговоры? — предложил Валент.

Он уже выздоровел и сейчас находился в первых рядах защитников лагеря.

— Хорошая мысль, — согласился Родриго, — Только как их предложить, чтобы отщепенцы согласились?

— Нам не нужно даже, чтобы они соглашались, только бы на минуточку остановили свою демонскую машинку, — вздохнула Рианна.

— Может, попытаться высунуть из-под полога белый флаг? — выдал идею кто-то из задних рядов, кажется, Радован.

— Точно, — обрадовался Валент, — Это может сработать. Наверняка те, кто управляют катапультой, мечтают бросить свою работу и спуститься сюда, поискать сокровища. Если дать им повод…

— Эй, ищите какую-нибудь белую тряпку, — распорядился Родриго, — рубашку, полотенце: всё сойдёт. И палку.

— Незачем, — сказал вдруг протолкавшийся к нему Ральф, — Полотнце и рубашка вмиг порвутся и станут грязными под этим камнепадом. Я вам такую иллюзию сооружу: первый сорт. Белое полотнище будет просто сиять, всем в глаза бросится. Если оно не подействует, можете меня стукнуть.

Сказал и тут же получил ощутимый удар по плечу: это Рианна надумала его поощрить.

— Молодец, отличная идея, давай, лепи свою иллюзию. Только подожди минутку: я соберусь.

Обычно когда барышни говорят "минутка", это означает чуть не целую вечность, но ведьма собралась мгновенно. Вот она стояла с половником и кухонным ножом в руках, вокруг бёдер завязано полотенце, а вот она уже увешана оружием, полностью готова к бою и подзывает к себе Берту:

— Эй, милая, заряди-ка мне эти два амулета драконьим огнём! Видишь белую точку? Туда цепляй заклинание, оно само уложится.

У Берты не было опыта создания ведьминских амулетов, но справилась она на удивление быстро: всё работало само, ей пришлось только сплести знакомое заклинание, что она с первого курса делала машинально, без участия головы. Рианна кивнула, сунула амулеты в два разных кармашка, и махнула Ральфу:

— Давай, высовывай свою иллюзию. Вот тут я полог приподниму, а ты валяй!

Парню не надо было говорить дважды. Щель под пологом не успела появиться, как над кучей камней уже развевалось белое полотнище. Каждый среди отщепенцев мог убедиться: маги запросили пощады. Сверху упала очередная партия камней, а затем всё стихло. Через мутную ткань защитного полога можно было разглядеть, как отовсюду вылезают люди.

Родриго приосанился и сказал стоявшему рядом магу:

— Валент, пойдёшь со мной. Отвлечём нападающих от нашей Ри, будем изображать парламентёров.

Тот кивнул и первым шагнул в проход, который ему наколдовали оставшиеся внутри. Родриго вышел за ним.

Из-за каменной стенки вышел уже знакомый им предводитель отщепенцев и крикнул:

— Ну что, маги, одумались? Только учтите: таких льготных условий, какие я предлагал в первый раз, больше не будет.

Никто не заметил, что Рианны больше нет под пологом. Даже маги внутри не успели спохватиться, как она уже карабкалась по скалам наверх, туда, откуда ещё пару минут назад вылетали камни. Невидимость надёжно защищала девушку от чужих взглядов.

* * *

Родриго с Валентом остановились в шаге от защиты, прикрывающей лагерь. Идти дальше не имело смысла. Они не собирались принимать предложение лидера отщепенцев и даже вести с ним долгие переговоры не входило в их задачу. Только прекратить на несколько минут работу катапульты и дать Рианне её уничтожить. В других условиях им бы не понадобилась помощь ведьмы, боевые маги разнесли бы злодеев в клочья, силы-то у них хватало, но в горах следовало вести себя в десять раз осторожнее, чем на родных равнинах. Вызвать камнепад, сход лавины или землетрясение не хотелось никому. Опытная в таких делах Дейдра советовала положиться на свою подругу: та знает, что делает. Поэтому никто даже не попытался остановить Рианну и не вызвался её заменить.

Оставшийся под пологом Линдор прошипел так, что его было слышно снаружи:

— Эх, жаль, что нас занесло в это место. Дома бы мы их передавили как клопов.

Родриго в ответ усмехнулся. Он был спокоен. Знал: они справятся и так.

Между тем вышедший вперёд предводитель отщепенцев крикнул:

— Вы в ловушке! То, что было — только начало! Цветочки! В наших силах обрушить вам на голову всю гору, а не только горстку ничтожных камешков! Так что сдавайтесь.

Валент, который оказался опытным переговорщиком, рассмеялся врагу в лицо:

— Обрушьте, обрушьте. И что вы получите? Ничего! Если, конечно, ваша цель не убийство, а поиск сокровищ. Всё, что мы добыли, здесь, вместе с нами. Артефакты, драгоценности, монеты, золотые слитки… Гора, сваленная нам на головы, надёжно скроет их от вас, надёжнее, чем это было в пещере дракона. Так что советую подумать прежде, чем начинать действовать. Как, кстати, к вам обращаться и кто вы такой? Я, например, зовусь Валент, мне поручено вести переговоры, а наш предводитель, — он указал рукой, — Родриго. Решение будет принимать он.

— Франк Дагор, — мрачно представился мужчина, — я тут главный и сам буду вести переговоры! Нечего тут мне лапшу на уши вешать! Сдавайтесь! Магия вам не поможет!

Его последние слова маги пропустили мимо ушей или сделали вид, что пропустили. Валент продолжил так, как будто они не были произнесены.

— Франк Дагор, вот как? А нам сообщили, что вашим предводителем является Симон Ловкач. Причин не верить тому, кто это сказал, у меня нет. Так как, Франк Дагор, ты действительно тут главный? Тогда при чём здесь Симон? Или мы имеем дело с двумя группировками?

Родриго чуть пихнул Валента в бок и, когда тот искоса бросил на него взгляд, показал большой палец: мол, здорово ты время тянешь.

Вопрос про Симона разозлил Франка настолько, что он, казалось, забыл о своей цели: отнять у магов добытые ими сокровища драконов.

— Симон никто! — крикнул он в гневе, — Этот червяк думал, что сможет всех обмануть и забрать власть в свои руки, но не тут-то было! Кишка тонка! При первой же неудаче наложил в штаны и сбежал как жалкий трус! Где он теперь? Никто не знает. Сгинул в горах! А я здесь, и вся моя доблестная армия тоже никуда не делась. Вы, небось, думаете, что у меня мало людей? Ошибаетесь! Посмотрите вокруг, посчитайте! Видите, сколько народа? И это далеко не все, так, не больше четверти. Ими руковожу я, Франк Дагор, понятно! Можете забыть имя Симона Ловкача, нету такого.

Если он думал, что никто до сих пор не пересчитал отщепенцев, то ошибся. Их считал Родриго, считали и те, кто находился под пологом. У всех выходило разное число, но в среднем оно крутилось около цифр 45. То ли Франк сильно хвастался численностью своей армии и на самом деле она была тут практически целиком, то ли пойманный искатель знал далеко не всё, поэтому и занизил количество. Вот только качество народа оставляло желать лучшего.

Родриго с Валентом увидели всего человек десять сильных бойцов, ещё примерно столько же несли в себе зачатки магии, но это были разные люди. Остальных же опытный взгляд боевого мага оценил как сброд. Очень опасный, если ты рядовой обыватель и столкнулся с подобными типами в тёмном переулке, но для организованных и обученных людей — ноль без палочки. здесь находились те, кому нечего было терять. Несмотря на это, ни Родриго, ни прочие маги не сочли исходящую от них опасность мнимой. В городе это отребье просто разбежалось бы, завидев отряд, подкреплённый хотя бы одним боевым магом, но здесь находились те, кому нечего было терять. Даже жизнь ценилась у отщепенцев невысоко, но за сокровища они вполне готовы были сложить свои бездарные головы.

А вот маги не готовы были жертвовать ни собой, ни своими товарищами, в их задачу входило сохранить всех живыми и здоровыми, найденное в пещерах — нераскраденным. Поэтому стоило поберечься: стрела в сердце и дубинка по голове воздействуют на магистров и архимагов точно так же, как на обычных людей. Те же, кто не жалеет себя и готов на всё, опасен по определению, потому что неизвестно, какая дурь ему в голову вступит.

Поэтому за спиной Родриго с Валентом сейчас готовилась операция "усыпи врага надолго". Проводить её собирались Линдор со своим соотечественником Сандорионом, а в помощь они позвали Эйно и Ральфа. Планировалось накрыть всех отщепенцев заклинанием сна, но так среди них нашлось несколько магов неизвестной силы и степени обученности, а также неясно было, все ли они собрались тут, то заклинание выбрали групповое: "Сети сна". Накладывать его требовалось не менее чем втроём, зато накрывало оно всех, кто находился на выбранной площади вне зависимости, видно его было магам или нет. Надо только было дождаться, когда Родриго с Валентом снова спрячутся под полог: вытаскивать из сетей сна отдельных спящих считалось делом трудным. Скорей бы Рианна уже сожгла вражескую катапульту!

Как бы в ответ на их мысли наверху вдруг полыхнуло. Пламенем осветило окрестные горы так, что они казались залиты нестерпимо ярким оранжевым светом. Это продолжалось несколько мгновений, затем всё погасло, зато раздались дикие крики, которые тоже быстро смолкли.

Франк Дагор завертел головой, пытаясь понять, что происходит. В это время кто-то внутри полога произнёс:

— Вот и всё.

С этими словами Валента и Родриго быстро втянули внутрь, а подготовившаяся группа выскочила в освободившийся проём и быстро наложила уже подготовленное заклинание. Стоявшие на ногах бандиты посыпались наземь как кегли в детской игре.

Маги вытерли пот с многочисленных лбов. Это противостояние, хоть и с предрешённым финалом, далось всем непросто. Одних нервов сколько потрачено! Те, кто до сих пор не принимал участия в происходящем, вышли наружу, чтобы очистить полог от камней и снять его: под толстой магической пеленой становилось душно. К сожалению, с ними не было ни одного мага земли, который бы мог одним движением брови превратить все камни в песок. Пришлось таскать их силовыми заклинаниями. Тех, кого не задействовали на расчистке территории, послали связывать спящих отщепенцев и укладывать их рядком. "Сети сна" позволяли удерживать их в таком положении несколько суток, так что маги надеялись, что сумеют передать их властям, когда наконец придёт помощь.

А она что-то задерживалась.

Уже закончился день, все нападавшие были связаны и уложены рядками, уже ни одного камня, выпущенного по лагерю, не осталось на его площадке, полог был убран и над палатками сонно мерцало звёздное небо. Уже спустилась в лагерь Рианна, сообщившая, что катапульты было две, но теперь нету ни одной и сделать их не из чего. Вместо радости от победы, на её лице отражалась задумчивость. На ведьму произвело огромное впечатление механическое устройство, способное работать безо всякой магии. Казалось, она даже жалела, что сожгла оружие отщепенцев. Она не пошла заседать с магами, которые собрались, чтобы решить, что делать дальше, а удалилась в свою палатку, кинув напоследок:

— Ну, вы там и без меня разберётесь. Только Берту не слушайте, а то она вам наврёт в лесу рыбок, а в море птичек.

Родриго не стал её удерживать. У него был только один вопрос: когда придёт подмога и как её дождаться. Выбираться самостоятельно означало бросить всё добытое. И дело было не в нескольких оставшихся на свободе бандитах. Но вот перетащить всё их добро через всю проклятую долину до того места, где они поднимались и где можно будет соорудить некую конструкцию, способную спустить их вниз, представлялось неразрешимой задачей. Телеги, на которых они всё привезли, пропали. Им пришлось их оставить, когда они создавали новый лагерь в зоне действия магии. Отщепенцы же захватили брошенное добро и, будучи не в состоянии его использовать, просто уничтожили.

Пропало и многое другое, что могло бы им помочь соорудить новые средства передвижения. Претаскивать же всё на себе по частям… Этак до зимы можно провозиться.

Несмотря на одержанную победу, они всё ещё оставались пленниками долины Ласерн, а ответов на посланные письма пока так и не пришло.

* * *

Дни сливались в одно серое, тоскливое и бесконечное нечто. Сколько их прошло? Два? Три? Александру казалось, что они тащатся по горам уже целую вечность. Каменный выступ… Ухватиться, подтянуться, перенести тяжесть с одной ноги на другую… И снова каменный выступ, снова ухватиться… А теперь спуск и надо двигаться спиной вперёд, не видя, что там поджидает. Ни кустика, ни деревца, чтобы взгляду было за что зацепиться, одни сплошные серые камни, редко-редко расцвеченные ядовитыми пятнами лишайников. Зелинда уверяла, что он неправ: у всех камней разные оттенки и на солнце они играют, создавая неповторимые картины. А какие тут, в горах, восходы! А какие закаты!

Для принца вся эта прелесть пропадала даром. Он, сильный, тренированный мужчина, так уставал, что не мог воспринимать окружающие красоты. Уставал не только физически, к этому он привык, но в основном морально. Находясь среди команды, он чувствовал себя брошенным. Ни с кем у него не установилось нормального, доверительного общения. Окружающие были доброжелательны и только. Элиастен тактично и незаметно помогал во время переходов, на стоянках Зелинда поила зельями и давала мазь, чтобы залечить натёртые мозоли, но на этом их интерес к Александру заканчивался, если не считать того провианта, что лежал в его заплечном мешке.

Поговорить по душам ему было катастрофически не с кем.

Он даже начал жалеть об Эвмене, хотя не любил этого прихвостня дядюшки-короля и никогда ему не доверял. Александр довольно рано сообразил, что дружок у него появился не просто так, а прислан в этом качестве королём Феофаном. Он бы отказался от такого общества, если бы уже не разоблачил и не выгнал нескольких дядиных соглядатаев. Тогда его вызвал родной отец и объяснил, что наличие оных неизбежно: король должен держать под контролем ближайших родственников. Мало ли какие крамольные мысли могут взбрести в их головы? Но раз уж выхода нет, то следует выбрать того, кто тебе хотя бы симпатичен.

А против Эвмена Александру нечего было сказать кроме того, что он шпион родного дяди. Близкий по возрасту, привычкам, вкусам, легко подстраивающийся под обстоятельства молодой дворянин ему в принципе нравился. А то, что он тоже воин-маг, делало Эвмена и вовсе незаменимым. В учебном лагере новобранцев принц мог легко бросить на него дела и тот справлялся с блеском, не слишком при этом себя утруждая. Так что через некоторое время Александр привык к навязанному другу и даже стал считать, что это его выбор.

Но так было до тех пор, пока интересы принца и его приятеля не разошлись, а произошло это только через много лет в долине Ласерн. Ему хотелось быть героем, а под влиянием Эвмена он вёл себя как идиот и заработал весьма нелестную репутацию заносчивого и недалёкого типа. Даже Адель, которая, по идее, должна была быть без ума от прекрасного принца, смотрела на него как на пустое место. А потом она пропала. Именно тогда принц вдруг вспомнил, что всю жизнь мечтал отвязаться от дядиной опеки и утопал в горы с Дейдрой и её командой. Его целью было доказать всем и Адели в том числе, что он не дурачок-зазнайка, а действительно прекрасный принц: умный, смелый, благородный.

Дейдра поначалу поддержала его порыв и он был ей за это благодарен. Но когда ведьме стало ясно, что принца нужно всему учить, энтузиазм её сильно уменьшился. Да и доставалось е больше всех: кто, как не она, прокладывал тропу для остальных? Кто шёл впереди и принимал все решения? Конечно, ей ещё только нянчиться с сальвинским принцем недоставало.

Добродушная Зелинда и спокойный, вдумчивый Хольгер с самого начала были всецело заняты друг другом и внимание принцу выделяли по остаточному принципу. А когда им в подопечные достался Симон, то на принца их перестало хватать. Так что Александр был полностью предоставлен самому себе и от этого в его голову лезли разные малоприятные мысли.

Это хорошо жаловаться на то, что тебе все надоели, не дают побыть наедине с самим собой, когда вокруг полно людей, готовых в любой момент разделить твоё одиночество. А когда ты и в самом деле одинок? Когда нет рядом никого, кому ты мог бы пожаловаться, с кем посоветоваться и на кого излить своё раздражение?

Так что когда на привале за ужином рядом с ним уселся Симон, принц был даже рад. Пусть отщепенец не лучшая компания для королевского племянника, но, возможно, на него удастся спустить своё плохое настроение? Зелинда подошла и шепнула:

— Последи за ним сегодня вечером, хорошо, Санди? А то нам с Хольгером надо словечком перемолвиться.

Александр хотел было ей высказать насчёт того, как она коверкает его имя, а заодно намекнуть, что пренебрегать своими обязанностями ради секса — здорово, но недостойно. Но подумал и промолчал, а молчание, как всем известно, знак согласия.

Симон плюхнулся рядом с ним на свёрнутый плащ, подвинул к себе миску с похлёбкой, вытащил из-за пояса ложку, но, вместо того, чтобы начать есть аппетитно пахнущее варево, обратился к принцу:

— Что, тебе тоже невесело? Все мужики с подружками, одного тебя обделили. А правду говорят, что ты настоящий принц?

Его глаза сверкали лукавством и непритворным интересом. На мгновение Александр подумал, что общаться с этим типом должно быть значительно веселее, чем с Эвменом, но тут же вспомнил кто есть кто и ответил:

— Принц — не принц, думаю, это тебя не касается. Я здесь не для того, чтобы развлекаться и болтать со всякими разными, а по важному делу. Так что лопай свою пайку и помалкивай.

— Значит, принц, — сделал своё умозаключение Симон и снова задал вопрос, — А верно, что та девица, которая попала в драконью ловушку, красотка каких поискать?

Александр хотел было на него рыкнуть, чтоб заткнулся, но сумел сдержаться и с достоинством произнёс:

— Адель — очень красивая девушка, но не думаю, что для тебя это что-то меняет.

— Почему? — искренне удивился отщепенец, — Спасать красавицу всяко приятнее, чем уродину. Она, конечно, в пещере не одна, а с мужчиной, но вдруг за это время он успел ей надоесть и она захочет сделать новый выбор? А он у неё невелик, свободных мужчин в вашей спасательной команде только ты да я. Знаешь, принц, — мечтательно продолжил Симон, — у меня было много женщин, но порядочных — раз, два и обчёлся. А уж красивых среди них не нашлось ни одной, только среди шлюх, но их не стоит учитывать.

Потом посмотрел на лицо своего соседа, с трудом сдерживающего гнев, и довольно рассмеялся.

— А, кому я это говорю?! Ты, небось, одних благородных красоток трахаешь, а они в очереди стоят, чтобы принц соблаговолил. Только, скажу тебе по секрету, они ничем не лучше моих шлюх!

Каким-то чудом Александру удалось не прибить наглого мерзавца, но разок в ухо он ему дал, прибавив на словах:

— Знай своё место! Ещё лишнее слово скажешь — вообще закопаю. Думаешь, ты такой незаменимый и поэтому я должен тебя терпеть? Мы все тут все маги не из последних, так что обойдёмся без твоих великих познаний.

Симон поначалу съёжился под суровым взглядом принца, но затем сел, потирая распухшее и немного оглохшее ухо и нахально присвистнул. Его миска перевернулась, ложка вообще откатилась в сторону. Хорошо, что отщепенец успел почти всё доесть. Пришлось ему собирать свои пожитки под пристальными взглядами принца и остальных.

— А ты здоров драться, — сказал он, как только Александр немного отошёл, — под горячую руку тебе лучше не соваться. Шутил я, а ты всерьёз принял. Ладно, раз ты юмора не понимаешь, больше не буду.

Принц промолчал, но сунул Симону половину своего куска хлеба. Вроде как извинился.

Потом перебрал в уме весь разговор и разозлился снова: ничего шутливого Симоном сказано не было, одно сплошное глумление. Но не бить же его снова?

Наблюдавшая всю сцену Дейдра отозвала Александра в сторону и выговорила ему:

— Ну, и зачем ты с ним разговоры разговаривать стал. Сказал бы сразу: помалкивай, пока не спрашивают. А ты слушаешь его, на вопросы отвечаешь. Вот и вышло что вышло. И что теперь делать? Снова Зелинду звать? Она не железная, должна и отдыхать время от времени, я тоже нуждаюсь в отдыхе.

— Не надо никого звать, — мрачно буркнул Александр, — сам справлюсь. Опыт у меня теперь есть, что делать знаю. Каким заклинанием его лучше связывать на ночь?

— Обычной верёвкой, — фыркнула Дейдра, — Только узел пусть за спиной будет. Магические путы ведьмак за ночь развяжет: просто вытянет из них всю силу. Против верёвки у него приёма нет. А ещё сторожку поставь, чтобы будила тебя, если поганец решит удрать. Зелинда так делала и всё пока шло прекрасно. Да, Элиастен проверил: наши в подземельях живы и движутся примерно в том же направлении, что и мы. Если всё верно, через два дня наши пути пересекутся, а Симон утверждает, что как раз в тех краях есть выход на поверхность. Лишь бы они эти два дня продержались.

Александр кивнул, чтобы показать Дейдре, что он её понял. Вспомнил, как его, тогда совсем зелёного юнца, учили связывать пленных, чтобы они шли сами, но не могли сбежать. Да, это он сумеет. Спасибо ведьме, что не стала корить его при всех, выразила недовольство келейно. И спасибо, что поддержала надежду на хороший исход их миссии. То, что Адель с Аланом живы, проходило по разряду добрый вестей, а то, что их дороги должны вскоре пересечься, и вовсе внушало оптимизм.

Симон дал себя связать, не выказывая недовольства, но стоило принцу закончить с этим делом и пристроить сигнальный маячок над головой отщепенца, снова завёл разговор.

— Да, здорово тебя обратали эти ведьмы, никогда бы не подумал. Слыхал, что нет того мужчины, который бы им мог слово поперёк сказать, но не верил. А теперь вижу: так оно и есть. Если даже природный принц подчиняется, то что сказать о прочих? А ведь ты с ней даже не спишь.

— Ты такой храбрый, потому что думаешь: принц не ударит связанного? — с угрозой в голосе произнёс Александр, — Разочарую тебя: мне приводилось допрашивать пленных шпионов самыми разными методами, а им мы не даём шанса себя защитить. Так что врезать тебе я смогу без угрызений совести. По уху ты уже получил? А теперь сравни меня с собой и осознай размеры опасности.

Симон равнодушно пожал плечами и отвернулся от принца, скорчившись под укрывавшим его плащом. Он сделал ход и убедился, что противник отвечает. На сегодня ему было довольно и этого. Вряд ли удастся превратить принца в сознательного союзника, но вот действовать в своих интересах его вполне можно заставить. Не сегодня, так завтра.

Глава 18

* * *

Наверное я сошла с ума. По-другому не объяснить, почему, когда ничего не изменилось, у меня в душе всё поёт, а тёмные, мрачные пещеры кажутся милыми и почти родными. Неужели я и впрямь влюбилась в Алана? Прямо не верится. Это совсем не то чувство, которое я испытывала к Генриху, ничуть не похоже. На того я глядела снизу вверх, как на сошедшее с небес божество, каждый раз обмирала, когда он просто ко мне обращался, а уж когда за руку брал, и вовсе чуть не теряла сознание. Генрих вызывал у меня безграничное восхищение и даже его недостатки казались мне привлекательнее достоинств других людей, ведь это же был он! Марта, как я сейчас понимаю, несколько раз предупреждала меня от такого восприятия своего сына, но разве глупой влюблённой девице втолкуешь разумные вещи?

При этом я всё время боялась. Боялась самой себя: что что-то не так скажу, не то сделаю, что не умею целоваться и кокетничать, что недостаточно красива или умна для него, божественного и великолепного. Боялась самого Генриха, его недовольства, и недаром. По его мнению я была дурно воспитана в косной купеческой среде, не умела держаться, была слишком скована, зажата, полна предрассудков. Он вроде как прощал мне эти недостатки, потому что их перевешивали другие достоинства, но я всё время не могла отделаться от мысли, что положительных черт, которые он ценит, во мне слишком мало. Каждую минуту ждала: он вдруг увидит мои несовершенства в другом свете и передумает, бросит меня. Как, собственно, и случилось.

Ведьма, я уверена, не превосходит меня красотой, она наверняка менее подкована в искусстве вести домашнее хозяйство, да и рассудительными их обычно назвать трудно, если не брать в расчёт ремольских. Зато, как всё их племя, она умеет быть очаровательной, милой, легкомысленной и сексуальной. То, что мне не дано в силу природы и воспитания. Мои унылые достоинства образцовой дочери гремонского купца средней руки никогда не имели веса в глазах Генриха. Сейчас я понимаю, что он увлёкся как раз той самой картинкой на конфетной коробке и, если бы не влияние Марты, вообще не стал бы со мной связываться. Я же вела себя бесконечно глупо. Тянулась, пыталась через не могу стать кем-то, кем не была, но, как сейчас ясно вижу, эти попытки были изначально обречены на провал.

С Аланом не так. Страха нет и в помине. Конечно, я боюсь, что мы не дойдём, что пропадём здесь, в холодных и тёмных пещерах, да и он этого опасается, хотя всё время уверяет, что мы справимся. Дело в другом: я не боюсь ни себя, ни его. Могу быть собой и не стесняться. То, что Генриха раздражало, Алана вполне устраивает. Наверное, это потому, что по рождению и воспитанию мы с ним ближе. Для Алана я совершенство. Не потому, что он закрывает глаза на мои недостатки, а потому, что они ему нравятся. Оказывается, сознавать, что для кого-то ты — идеал, удивительно приятно. И вообще Алан хороший. Конечно, поначалу он повёл себя не слишком благородно, но мне понравилось, что он не стал бегать от ответственности, когда я потребовала оплатить мою экипировку. Отдал, как я сейчас понимаю, последние деньги. Сомневаюсь, что в подобной ситуации Генрих поступил бы так же. Можно говорить, что он не довёл бы дело до подобного кризиса, но я знаю, что он привык брать то, что ему нравится. Только делает он это легко, изящно, по-дворянски, так, что никому не приходит в голову потребовать с него ответа, а тем более прижать такой низменной вещью, как деньги. Если же подобное случалось… Я прекрасно помню, как Марта вынуждена была просить своего мужа послать старшему сыну денег на уплату долгов.

Так как долги были не карточные, то она этого не стыдилась и не скрывала. Но покупать дорогие амулеты и книги, которые тебе не по карману, а затем предлагать торговцам взыскивать долг с твоих родителей… даже тогда мне казалось, что такое поведение пятнает прекрасный образ моего возлюбленного. Теперь мне не кажется, я это знаю точно. Я пыталась ему объяснить, как это некрасиво, но он упрекнул меня в мещанстве и узколобости. Он же делает это ради науки! Сейчас я понимаю, что Генрих вёл себя недостойно и прекрасно знал об этом, а меня стал упрекать только потому, что стыдился собственного поступка.

Думаю, Алан бы никогда так не поступил. У него, насколько я поняла, никогда не было за спиной состоятельных родителей, которые могли бы оплачивать его увлечения. Он всего добился сам, потому знает цену как слову, так и деньгам. Да, в нём нет броской красоты Генриха, но он очень даже симпатичный. Глаза такие выразительные и улыбается он просто чудесно. Про тело сложение я и не говорю. Ещё умный, честный и образованный, что немаловажно.

Но что это я его всё время хвалю, как будто пытаюсь продать сама себе? Неужели чтобы оправдаться в том, что он мне нравится? Что греха таить, это так. Привыкла я к нему за время экспедиции, присмотрелась, привязалась… А уж после того, как мы прошли весь этот путь по пещерам, он и вовсе стал родным и близким. С ним я точно могу не бояться и ему могу доверять: он будет меня защищать пока дышит. А ещё он сказал, что любит и я не сомневаюсь: это так и есть. Алан видел меня всякой, далеко не всегда идеальной: чумазой, больной, плачущей, но отношения своего не поменял: я как была для него совершенством, так и осталась.

Я гоняла по кругу эти мысли, а тем временем занималась обычными делами: умывалась, приводила себя в порядок, готовила завтрак. Хотя что там готовить? Лепёшки из муки и воды испечь? Закаменевший сыр покромсать или вяленое мясо? Больше подходящего ничего не было. На поверхности хоть дикие лук и чеснок можно найти, мяту сорвать, чтобы скрасить трапезу, а здесь, под землёй, ничего.

Сказала об этом Алану, устраивавшему костёр. Он удивился:

- Ты же горожанка, откуда знания про дикий лук и чеснок?

Это он с моими отцом знаком не был. Тот экономил наличные где и как только мог, поэтому позволял покупать эти овощи только зимой, а летом мы с Вилмой и её девочками собирали их на лугах и в рощах, делая вид, что гуляем за городом. У нас даже места притоптанные были. Девочки всегда носили с собой игрушечные совочки, которые им дарили сердобольные соседи, а мы с Вилмой копали и складывали в изящные сумочки, в которые изнутри были подшиты специальные мешочки, чтобы грязь не просочилась наружу.

Рассказала об этом Алану, тот аж глаза вытаращил.

— Это чтобы внешне продолжать роль зажиточных горожанок? Ну дела!

— Мы и были зажиточными горожанками, — призналась я, — у отца достало бы денег, чтобы нас артишоками кормить, не то, что на какой-то там лук. Но он патологический скупердяй. Больше всего я боюсь, что это наследственная черта и она когда-нибудь вылезет у кого-нибудь их моих детей.

Сказала и тихонько ойкнула. Я что, уже думаю о том, чтобы завести с Аланом детей?

Он приобнял меня за плечи.

— Даже не думай об этом. У НАШИХ, — подчеркнул он голосом, — детей не будет никаких отклонений, кроме гениальности. А ещё он будут красивые как ты.

— И умные? — рассмеялась я.

— Ну конечно умные, — гордо ответил Алан, — в кого им быть дураками?

Он сказал, а я смутилась. Ведь пока что между нами даже разговора о будущей семье не было, он мне предложения не делал, и вдруг такие заявления. Я тоже хороша: сама провоцирую.

Он, кажется, правильно меня понял и шепнул на ухо:

— Не красней, моя хорошая, это я должен сначала замуж позвать, а потом уже деток планировать.

Затем отстранился, заглянул мне в глаза, что было непросто при нашем скудном освещении, и произнёс уже в голос:

— Конечно, глупо делать предложение тогда, когда не уверен, будет ли у тебя завтра. Но такой у меня характер: пусть вокруг полная задница, а я всё равно думаю о хорошем. Например, о том, что ты мне скажешь да.

Я похлопала глазами как истинная блондинка. Алан поправился:

— Ах, я забыл самое главное. Адель, — сказал он, внезапно опускаясь на одно колено, — ты выйдешь за меня замуж?

Неизвестно от чего я вдруг замялась.

— Не молчи, решай скорее, — подбодрил меня Алан, — а то тут такие камешки, очень больно колену.

— Выйду, — сказала я и потащила его за плечи вверх, — вставай, я бы и так тебе не отказала.

— Но надо же было соблюсти традицию, — фыркнул он, вскакивая и заключая меня в объятья, — а заодно повалять дурака. Зато ты теперь моя невеста, если не перед людьми, то перед богами точно. Они здесь гораздо ближе, чем в городах.

Он сказал, а я почувствовала: на нас кто-то смотрит. Если не божество, то подгорный дух: кто-то огромный, могущественный и бесстрастный, не имеющий к людям ни малейшего отношения. Я инстинктивно прижалась к своему защитнику, затем сообразила, что вреда этот кто-то нам наносить не собирается, и натужно рассмеялась.

— Раз уж мы всё выяснили и я приняла твоё предложение, может, позавтракаем? А то скитаться по пещерам на голодный желудок мне как-то не улыбается.

Больше в тот день мы о будущем не заговаривали. Я молчала, потому что стеснялась. Не знаю, почему Алан ничего не говорил. Зато он всё время старался ко мне прикоснуться: взять за руку, поддержать, просто погладить. Я не уворачивалась, давала ему такую возможность. Мне тоже было приятно, ведь он касался меня так бережно.

Зато наше путешествие продолжалось без видимых успехов. Коридоры петляли, уводя то в одну сторону, то в другую, то превращались в пологий склон, то шли чуть ли не вертикально вверх. Мы шли всё дальше и дальше, то карабкались по подобию стёртых ступеней, т, сидя в обнимку на зачарованном кожаном плаще, съезжали вниз по жёлобу, не представляя себе, куда он нас вынесет.

Несколько раз коридоры выводили нас в огромные подземные залы или, вернее будет сказать, гроты. Там приходилось применять уже знакомое заклинание поиска. Каждый раз мой поисковичок улетал в очередной тоннель, но теперь у меня его полёт не связывался с надеждой на быстрое спасение. Он, как выяснилось, гарантировал одно: там, куда он летит, есть проход, мы не упрёмся в стенку. Но вот выход… временами мне казалось, что он с каждым шагом не приближается, а удаляется.

Алан вёл себя бодро и уверенно, не показывал виду, что ему тоже страшно, но иногда мне начинало казаться, что и он потерял надежду.

Вечером или в то время, которое мы условились считать вечером, я решила провести ревизию наших припасов. Хотелось узнать, на сколько их ещё хватит.

Радости оказалось мало. Если не считать присоленное и укрытое стазисом мясо той ужасной змеюки, еды у нас оставалось всего ничего. Мешочек из-под муки жалобно сдулся, показывая, что в нём не больше, чем на одну лепёшку, кроме этого нашлось по горстке разных круп, полгорсточки соли и на донышке горшочка немного мёда. Сыра и вяленого мясо не осталось совсем, равно как и сушёных овощей. Одна радость: воды в пещерах можно было набрать чуть ли не на каждом шагу и по большей части она была питевая. А единственный продукт, кроме мяса, которого хватило бы на декаду, если не больше, была заварка их шестнадцати разных трав. Если произнести над ней заклинание, получится бодрящее, прибавляющее сил зелье.

Вот только пить его регулярно очень опасно: ведь силы оно берёт из собственного резерва организма. Когда еды кругом навалом, маг может себя не стеснять, восполнит необходимое, сев за обильный стол. Но когда есть нечего, можно легко загнать себя в кому, из которой не каждый выберется.

Алан вместе со мной внимательно изучал наши припасы, а когда я стала укладывать их обратно в торбы, уныло сказал:

— Эх, были бы мы сейчас на поверхности…

Я не поняла:

— Чем бы это нам помогло? Наколдовать съедобное можно, только для этого нужно что-то органическое, а где бы ты его взял?

— Призвал бы, — сознался Алан, — из кладовки моей квартирной хозяйки. В болотах, когда утонула сумка с едой, только так и спасся. Призвал всё, что мог вспомнить: крупу, масло, муку, соль, пироги, баночки с паштетом и горшочки с вареньем. Потом, когда вернулся, расплатился за всё. Деньгами, да ещё по шее получил. Но я не в обиде: зато выжил. Тут призыв не действует, камень экранирует и не позволяет перемещать материальные предметы. Даже вестника послать не получается. Впрочем, ты это и без меня знаешь.

Ой, знаю. Я, когда пришла в себя в первый раз, попыталась отослать сообщение ректору. Ничего не вышло. Горы не пропускают магические потоки, перемещающие почту. Я потом это даже попыталась посчитать, всё равно на ходу думать о чём-то надо. Желательно об отвлечённом, чтобы не сойти с ума.

Вышло, что далеко не каждое послание, выпущенное на волю в Драконьих горах, сможет дойти до адресата. Это зависит от места и силы мага. А простым людям воспользоваться магпочтой на этих землях просто не дано. Так что мы не только еды себе добыть не можем, мы даже на помощь не позовём.

Странно, я это и раньше знала, но, наверное, старалась не думать, потому что мысль о том, что нам никто не поможет и не спасёт, внезапно ударила по сознанию с неимоверной силой. Хорошо, что я в обморок не грянулась. Только спросила Алана:

— Ты веришь, что мы спасёмся?

Я, надо признаться, задавала этот вопрос не в первый раз и всегда слышала от Алана нечто бодрое и жизнеутверждающее. Сейчас он впервые задумался прежде чем ответить.

— Понимаешь, Адель, это не вопрос веры. Я делаю всё, чтобы спастись и ты тоже. Мы не падаем духом, идём вперёд, ищем путь. Рано или поздно наши труды должны увенчаться успехом. Так устроены все пещеры драконов без исключения. Вопрос в том, сколько мы ещё продержимся на том, что у нас есть. Мяса у нас твоими стараниями достаточно, заварки тоже. На этом можно прожить декады три. Плохо, скудно, но не смертельно. За себя я не боюсь. Но ты такая нежная. И не делай такое выражение лица. Если ты не жалуешься и не ноешь, это говорит о силе твоего духа, но не о состоянии тела. Тебя угнетает не только и не столько недостаток еды. Темнота, необходимость поддерживать светлячков и создавать поисковики обессиливают тебя. Я же вижу: ты таешь на глазах. Так что будем смотреть правде в глаза: если мы сумеем выйти в течение ближайшей декады, то мы спасены. А если нет… Не будем об этом: я не готов тебя потерять.

Он не договорил, но я поняла: если не выберемся за декаду, я скончаюсь от бессилья и Алан ничем не сумеет мне помочь, хоть и готов на всё. Он смотрел на меня с таким обожанием и такой мукой в глазах, что я не выдержала, прижалась в нему и сама поцеловала.

Наверное, я поступила правильно, потому что, когда наш поцелуй наконец прервался из-за того, что обоим не хватило дыхания, Алан улыбнулся и сказал:

— Не бойся, моя радость, прорвёмся. Я не дам тебе так бездарно погибнуть в этих дурацких пещерах. Ты ведь ещё не успела выйти за меня замуж, хоть и обещала, а обещания надо выполнять.

Ну что ж, если у него хватает духу шутить, значит, не всё ещё потеряно.

Два следующих дня мы всё так же бездарно брели по пещерам. Узкие коридоры сменялись широкими галереями, виляли как пьяный уж, отчего начинало казаться, что мы ходим кругами. Не удивлюсь, если так оно и есть, только круги эти не пересекаются, а накладываются один на другой в разных плоскостях. Мы ни разу не прошли такого места, про которое я с определённостью могла бы сказать "мы тут были". Никаких примет вроде оставленного пустого мешочка из-под крупы или верёвочки, которыми были перевязаны куски вяленого мяса или следа от костра, не говоря уже о кучках с продуктами нашей жизнедеятельности: закапывать их тут было не во что. Но я бы не стала уверять, что мы не видели раньше тех мест, по которым проходили, потому что все каменные коридоры был похожи друг на друга как родные братья.

Под вечер второго дня, когда силы были на исходе и я с трудом переставляла ноги, нас вынесло в огромный подземный грот, в центре которого испускало голубоватое сиянье круглое как миска озеро. Я было устремилась к воде, но прежде успела бросить взгляд на Алана и увидела, как помертвело от страха его лицо.

— Ал, что случилось? — воскликнула я и схватила его за руку.

— Нам нужно как можно скорее убираться отсюда, Адель, — проговорил он, еле шевеля губами, — иначе смерть.

— Куда? — только и спросила я.

— Неважно, лишь бы подальше от этого проклятого озера. Держимся подальше от воды и двигаемся вдоль стены. Сворачиваем в первый попавшийся проход. Отходим на приличное расстояние, а там уже будем думать, что дальше, — огласил план действий Алан.

Видимо, действительно знал про это озеро что-то плохое, раз так отреагировал. Мне было очень интересно, что оно такое, но я не стала расспрашивать: не время. Вот когда мы окажемся в безопасности, он мне всё выложит с подробностями. Я же не отстану.

Мы довольно быстро отступили к стене. Можно было нырнуть снова в тот проход, по которому мы пришли, но это было бы неразумно: мы тащились по нему уже много часов и не встретили ни одной развилки. На возвращение сил уже не оставалось не только физических, но и душевных. А вот новый тоннель означал новую надежду. Вдруг именно он выведет нас на поверхность?

Нам не пришлось долго идти вдоль стеночки. Локтей сорок — и перед нами открылся зев нового прохода, отличавшегося от того, по которому мы до сих пор двигались, формой. Если до этого тоннели по большей части напоминали дыры, прогрызенные червями гигантских размеров, то этот походил на скальный разлом. Над головой не круглился свод, а под острым углом сходились две плиты. Пол здесь оказался удивительно ровным, без каменной крошки, зазубрин и заусенцев. Как будто над ним трудились некие безымянные подгорные мастера.

Несмотря на ровный пол, я еле переставляла ноги. Стоило подумать, что придётся топать не меньше часа, чтобы удалиться от опасного озера на безопасное расстояние, и силы как будто утекали куда-то. Хотелось лечь и уснуть, желательно навеки. А тоннель всё вёл нас куда-то, постепенно забирая вверх.

Алан понимал моё состояние и делал всё, чтобы я не упала прямо тут. И тащил за руку, и подталкивал в спину, и шептал что-то ободряющее. Но я уже так устала, что даже его перестала воспринимать.

Вдруг он шепнул мне:

— Адель, посмотри! Видишь, впереди?…

И подтолкнул в бок.

Это он новый метод меня взбодрить изобрёл? Я подняла глаза, уверенная, что не увижу ничего интересного. Сначала и впрямь ничего не заметила, но тут Алан погасил наших светлячков и я аж заорала:

— Ура-аааа!!!

Откуда только силы взялись?

Перед нами сияла самая настоящая звезда! Звезда на тёмном ночном небе! Первый попавшийся проход оказался спасительным, он вывел-таки нас наружу! Мы дошли! Мы выбрались! Теперь появилась надежда, что нас найдут.

* * *

Если бы участники экспедиции могли видеть, что творилось в Элидианском университете! Послания нашли адресатов и те, вместо того, чтобы нестись со всех ног в долину Ласерн, представительными делегациями телепортировались в столицу элидианского королевства. Ректор доложил королю и послал вызов валариэтанскому совету.

Служители спешно оборудовали всем необходимым покои для высоких гостей, а во дворце решали, по какому церемониалу следует встречать прибывших и кто именно из дворцовой иерархии должен с ними разговаривать. Дело осложнялось тем, что отовсюду прибыли люди в ранге ректора магического учебного заведения, на худой конец главного королевского мага или, как в Кортале и Шимассе, министра магии, а из Сальвинии — король Феофан лично.

Только прибыл он не как положено при официальном визите, а прямо в университет, отчего мозг у королевского церемониймейстера вскипел и свернулся. Так не положено!

Но Феофану было плевать на муки придворных его августейшего брата, он прибыл, чтобы выяснить судьбу племянника. А то что получается? Он отправил своего родича, мага и ценного для Сальвинии воина в соседнее государство, а там его просто-напросто потеряли! Как перчатки какие-нибудь! Не потеряли? А где он тогда? И вообще, что творится? В кои-то веки Сальвинии предложили принять участие в важной международной магической экспедиции, он ради престижа не пожалел собственного племянинка послать, хотя он дома нужен, а тут не экспедиция, а бардак!

Так как двор элидианского короля так и не определился с тем, по какому церемониалу следует принимать явившегося без приглашения чужого короля, то все претензии пришлось выслушивать ректору, а заодно и уступить свои апартаменты, ибо ничего другого, достойного принять Феофана, на территории университета не нашлось.

Были бы это все ректорские трудности, он бы как-нибудь справился. Но к нему заявились и другие гости. Корталький министр магии прибыл под ручку с министром иностранных дел и свитой его помощников, про которых доподлинно было известно, что все они шпионы. Министра магии из Шимассы сопровождали две злющие, как гадюки, которым отдавили хвост, ведьмы, как оказалось, родственницы отправившихся в экспедицию парней. Ректор магической академии из Мангры тоже приехал не один, а с группой весьма агрессивно настроенных преподавателей боевого факультета. Дарсианец в ранге придворного мага прибыл в гордом одиночестве, но когда ректор глянул на его ауру магическим зрением, то чуть не сел. Архимагов такой силы в университете не было, даже валариэтанские корифеи до него не дотягивали. Группа гостей из Гремона не показалась ректору такой уж сильной магически, зато каждый в ней носил громкое имя, был крупным землевладельцем и приближённым короля. Выяснилось, что гремонские парни приходились этим заносчивым и неприятным людям близкими родственниками, в основном не претендующими на титул младшими сыновьями. Это было понятно: титул — одно, а родная кровь — не водица.

Мало было ректору этих иноземных господ с их требованиями срочно организовать спасательную экспедицию, так ещё свой добавил! Архимаг Леонтий, декан боевого факультета и по совместительству отец Берты требовал того же. Не просто требовал: угрожал!

Никто при этом не ответил на один простой вопрос: на какие шиши? Ректор и так вбухал в этот проект столько, что самому страшно. Одна доставка порталами стоила как бюджет хорошего города. А оборудование? А инвентарь? Конечно, валариэтанский совет обещал всё оплатить, как только он представит счета, но до возвращения экспедиции сделать это по каким-то там бухгалтерским заморочкам было невозможно.

А с него требовали! Врывались в кабинет и орали, топали ногами, вызывали к себе и указывали на неприемлемость его позиции, но никто, никто не пожелал слушать, когда он предлагал профинансировать спасательную экспедицию. Королевский казначей и министр финансов сделали вид, что не понимают, что от них хотят. Валариэтан даже не ответил на его отчаянное письмо.

А ещё внезапно пропал арихимаг Эндор Кассийский. Вроде бы он собирался лечить застарелую травму позвоночника в Байях., Когда начали искать концы и вспомнили, что это он должен был руководить экспедицией, оказалось, что из столицы-то он отбыл, но в оговоренное место так и не прибыл. В отделе международных связей даже лежало его заявление и объяснительная, только вот самого архимага найти не удалось, что наводило на очень неприятные размышления.

Что тут прикажете делать? Бедный ректор целую декаду от своих именитых гостей и одновременно забрасывал их всяческими объяснениями и предложениями в эпистолярной форме. Единственное, что его радовало, это то, что не прибыли ремольские ведьмы. Вот если бы они решили выяснить судьбу своих подданных, от университета могли остаться только дымящиеся развалины.

Но гвоздь в гроб ректора вбила та, от кого он ничего подобного не ожидал.

К концу декады он наконец перезнакомил между собой всех приехавших и сделал так, что они ругали его друг другу, а не досаждали ему лично. Избавившись на краткий срок от домогательств знатных иностранцев всех мастей, он закрылся в кабинете, налил себе вина и успокаивающего зелья в один бокал и только собрался его выпить, как замок щёлкнул и запертая дверь распахнулась.

Перед ним стояла невысокая, изящная женщина с копной серебристых кудряшек. Марта Аспен или, правильнее сказать, Марта ар Герион. Он видел её не в первый раз в своей жизни и сожалел как о первой встрече, так и о сегодняшней. За спиной у женщины маячил высокий, темноволосый маг с донельзя мрачным лицом, её муж Конрад.

— Вы знаете, по какому вопросу я явилась, господин ректор? — спросила женщина обманчиво спокойным тоном, — Я хочу спросить: какого демона вы послали в опасную экспедицию госпожу Аделину Гертруду Манцль? Девушку со слабым даром и к тому же не вашу сотрудницу, а мою? Стажёрку? Э?

Она прищурилась, прищурился и мужчина за её спиной, а ректору показалось, что у него в лёгких кончился воздух. Затем он как-то справился с собой, но, видно, не очень, потому что вместо того, чтобы спокойно ответить на обвинение, начал орать, выплёскивая всё, что накопилось у него за эту декаду. То, что он не рискнул высказать в лицо знатным господам и высокопоставленным вельможам, он вывалил прямо на голову маленькой женщине. К его удивлению, она не стала ни кричать, ни возмущаться. Молча выслушала и произнесла задумчиво:

- Так вы говорите…

А затем по полочкам разложила все факты, проблемы и причины, по которым они до сих пор не имели достойного решения. Конрад ар Герион ректора игнорировал, а на жену смотрел с нескрываемым восхищением.

Закончила Марта таким образом:

- Ну что ж… Я попробую сдвинуть ваш воз с мёртвой точки, а вы всё-таки подумайте и попытайтесь мне объяснить, что делает Аделина Манцль в экспедиции в долину Ласерн. Боюсь, рационального объяснения у вас нет и быть не может, так что заложите в бюджет будущего года компенсацию за причинённые страдания. Если вы вдруг забудете, мой адвокат вам обязательно напомнит.

Она ушла, дверь сама собой закрылась и даже снова заперлась. Ректор откинулся в кресле, достал из кармана платок и вытер пот со лба. Сейчас, когда приступ иррационального страха, вызванного явлением руководителей Высшей школы магии из Литатина, прошёл, он подумал, что ему первый раз за эту декаду повезло. Марта полмира на уши поставит, упрётся, но сделает так, как считает правильным.

И точно. На следующий день на счёт университета стали поступать деньги, ещё через день из Оджалиса сообщили, что склады, арендованные для экспедиции, снова полны оборудованием и они готовы переправить всё истокам Лиеры, туда, откуда начинался подъём к озеру Ласерн.

Ректор вызвал к себе Леонтия и сообщил, что поручает ему важную миссию спасения собственной дочери и всех её спутников. Разрешает набрать команду самому, но требует, чтобы в неё включили ведьм, потому что обычная магия в долине бесполезна. Ради этого он даже вызвал из отпуска декана факультета ведовства, а она привлекла других преподавателей-ведьм и парочку аспиранток.

Не прошло и пяти суток после разговора ректора с Мартой, как спасательная Экспедиция в составе двенадцати человек, семи магов-мужчин и пяти ведьм выдвинулась в Оджалис.

Ректор было вздохнул с облегчением, но тут выяснилось, что туда же отправились и все прибывшие в университет иностранцы во главе с королём Феофаном. Он за голову схватился. Если его родной, элидианский король об этому узнает, а это вопрос времени, то мало ему не покажется. И никто даже не вспомнит, что архимаг вообще-то гражданин другого государства.

От Валариэтана помощи ждать тоже не приходится. В лучшем случае пришлют адвоката или предоставят убежище, если уж совсем жареным запахнет. Так что уважаемый архимаг подхватился и тоже рванул в Оджалис, радуясь, что король Феофан и иже с ним не стали выбирать лимит университетского портала, а воспользовались дипломатическим.

Небольшой городок на берегу Лиеры встретил его проливным дождём. Маг- портальщик пожалел его и предложил переждать тут же, да ещё чаю налил, а заодно поделился новостями.

Команда спасателей прибыла вчера вечером и нынче утром её в полном составе переместили туда, откуда начинался подъём на Ласерн. Король и прибывшие с ним иностранцы хотели было разместиться в гостинице, но мест на всех не хватило и специально для них открыли пустующий уже третий год герцогский замок. Все местные женщины сейчас там, моют, убирают, стирают, готовят. А ведьмы ушли на Ласерн ещё декаду назад.

— Какие ведьмы? — изумился ректор.

Он уже так устал от неприятностей, что готов был услышать всё что угодно. Портальщик же радостно скаля зубы, рассказал следующее.

Декаду тому назад из портала внезапно высадился целый десант: семь ремольских ведьм. Было это как раз в его дежурство. Он тогда ничего про них не знал. Просто, когда увидел, какие женщины вываливаются из портала одна за другой, чуть не подавился.

Что они ведьмы было заметно сразу. Одежда специфическая, вся в особой вышивке, а ещё обвешаны амулетами так, что аж звенят при ходьбе.

Похожи на тех дамочек, которые отбыли с экспедицией.

Откуда он знает? Так он их тогда и отправлял вместе с остальными.

Все красотки одна другой лучше. Вооружены до зубов: кинжалы, арбалеты, метательные ножи, трубки со стрелками, удавки и прочие экзотические штучки, предназначенные для убийства честных граждан. Он было попытался им сказать, что не положено, но старшая так на него посмотрела, что он язык проглотил. Снаряжение? Он не заметил. У каждой ведьмы через плечо висела сумка, за спиной ещё одна, а что уж в них такого, он понятия не имеет. Может, как раз то самое снаряжение и есть. Дамочки посовещались и потребовали, чтобы их как можно скорее переправили к горам поближе: они должны как можно скорее попасть в долину Ласерн. Он их отговаривал, уверял, что порталом можно пользоваться не чаще, чем раз в сутки, но разве такие станут его слушать? Кинжал к горлу, и привет. Про то, что в карман ему сунули кошель с золотом, маг упоминать не стал, но ректор и так догадался.

Ремольские ведьмы! Так они тоже прибыли спасать своих, но, вместо того, чтобы морочить голову всем в столице, сразу отправились на место. Сразу взялись за дело и никому ничего не сказали. Не просили финансов, не требовали оборудования, обошлись без помпы и скандалов. Хотя, будучи много лет женатым на ведьме, ректор прекрасно понимал: скандал ещё предстоит и мало никому не покажется. На фоне ведьм Марта — милый полевой цветочек.

Он долго думал, стоит ли сообщить всем о миссии из Ремолы, но когда решил, что стоит, оказалось поздно. Иностранные делегации расселились по герцогскому замку и заняли все жилые комнаты, а ему пришлось довольствоваться гостиницей. Король Феофан отказался дать ему аудиенцию, предложив прийти завтра и отчитаться: что уже сделано для спасения людей, а что только предстоит сделать. Ректор плюнул и лёг спать, а утром ни свет, ни заря заявился в портальную и потребовал, чтобы его срочно отправили туда, куда отбыла спасательная команда. Хоть раз он окажется впереди, а не в хвосте.

На том месте, откуда не так давно стартовала экспедиция Алана Баррского, сейчас копошились люди. Они доставали сложенное под навесом снаряжение, разбирали бухты верёвок и канатов, приводили в рабочее состояние лебёдки и блоки, в общем, готовились поднять наверх прибывших спасателей во главе с архимагом Леонтием. Сам архимаг вместе с заведующим кафедрой заклинаний воздуха пытался забросить на скалу и закрепить средней толщины верёвку, более всего похожую на бельевую.

Все прекрасно знали, что наверху не действует магия, поэтому разработали сложную стратегию. Сперва верёвку со скользящей петлёй на конце поднимали левитацией как можно повыше, петлю расправляли воздушным заклинанием, а затем тоже воздухом толкали её вперёд, чтобы, когда магия перестанет действовать, она упала на скалу сверху и зацепилась там.

Пожалуй, если бы эти двое лучше друг к другу относились и действовали более слаженно, их усилия давно бы увенчались успехом. По крайней мере те маги, которые провернули нечто подобное в прошлый раз, сделали это скорее, хотя до архимагов им было как до неба.

Когда Леонтий увидел ректора, то счёл это хорошим поводом для того, чтобы бросить начатое дело и пойти его поприветствовать. К воздушнику тут же присоединился один из боевых магов и, пока архимаги раскланивались и выполняли другие положенные ритуальные телодвижения, он довольно шустро закинули петлю так, что она обвилась вокруг каменного зуба, торчавшего сбоку от обычного места подъёма.

Тут же к ней подбежал невысокий, складный паренёк, в котором ректор узнал одного их преподавателей немагических боевых искусств, проверил надёжность и ловко полез наверх, да так быстро, что уже через пару минут стоял на площадке и махал рукой оставшимся внизу.

К верёвке прикрепили мешки со снаряжением, он втянул их наверх, а затем снова скинул верёвку, по которой к нему поднялся ещё один человек. Через полчаса были установлены лебёдки, вбиты костыли и крючья, протянуты канаты, в общем подготовлено всё, что необходимо для комфортного и безопасного подъёма.

- Ты хочешь пойти с нами наверх? — спросил Леонтий снисходительно.

Он прекрасно знал, что ректор — тот ещё книжный червь и к приключениям относится с опаской. Но тот его удивил, сказал:

- А что ты думаешь? Пойду!

На самом деле ему очень хотелось увидеть, каково будет выражение лица Леонтия, когда он увидит там целую толпу ремольских ведьм. Тем, кто постарше, было хорошо известно, что одна такая когда-то послала Леонтия по всем известному адресу, когда он предложил ей стать его женой. Поэтому он и женился на матери Берты: слабенькой бытовичке, которая никогда ему не перечила и которой архимаг изменял направо и налево. А про ремольских ведьм выражался всегда весьма нелицеприятно. Костерил их так, что уши вяли. Дуры они агрессивные, шлюхи безмозглые и так далее. Так что ректор просто мечтал увидеть эту встречу. Вряд ли Леонтий рискнёт повторить то, что он обычно говорит о ведьмах, им в лицо.

Маги и их помощники тем временем собирали корзину для подъёмника. То ли при разборке что-то сломалось, то ли они просто не разобрались в конструкции, но дело шло туго. Сверху им кричали что-то подбадривающее, но это мало помогало. Леонтий извинился и пошёл туда, но своим присутствием окончательно всё испортил. Тут надо было не командовать, а остановиться и пораскинуть умишком, к чему боевые маги в принципе были не склонны. Так что корзина, которая уже начала было вырисовываться, снова рассыпалась на составляющие.

Леонтий уже хотел назначить виноватого и начать его чехвостить, как вдруг все услышали громкое, слаженное пение. Оно доносилось не сверху, а снизу, от берега Лиеры. Ректор узнал романс из популярного в этом году спектакля "Амариллис", но не понял, кто поёт, хотя голоса показались знакомыми.

Стоящим внизу не было видно тех, кто пел, из-за камней и кустов, отделявших от них Лиеру. Зато парни, стоявшие наверху, вдруг стали прыгать, размахивать руками и выкрикивать что-то непонятное. Леонтий несмотря на свою дуботолость, первым сообразил что происходит и огромными прыжками понёсся к реке, выкрикивая на ходу:

- Берта! Берточка! Доченька любимая! Держись, папа уже идёт!

* * *

Почти за декаду до этого события члены экспедиции собрались на очередное обсуждение своего положения. Всех очень беспокоил вопрос: почему до сих пор нет ответов на их сообщения? Почему никто не спешит им на помощь? Мрачный от свалившейся на него ответственности Родриго выдвинул гипотезу: их списали. Послали на заведомо провальное дело и выбросили из головы. Кортальским спецслужбам такое проворачивать не впервой. Его, как ни странно, поддержал Луис.

Но в эту теорию не укладывался факт отправки с ними сальвинского принца. Пусть он ушёл в горы со спасателями, это неважно. Его-то дядя-король уж никак не мог бросить. Да и Берта…Вряд ли обожающий дочурку папочка не попытается её спасти. Тогда где он?

Ещё одно обоснованное сомнение вызывало то, что все они сообщили о находках. Это же горы ценностей, в том числе и исторические артефакты! Даже если предположить, что они сами никому не нужны, то почему руководство университета и валариэтанский совет не пытаются забрать бесценные находки? Или магам уже не нужны ни золото, ни драконьи поделки?

Что-то тут не так. Может, горы экранируют потоки, регулирующие доставку магпочты, и их письма до сих пор бьются, не в силах пробить энергетически барьер?

Они сидят который день без связи и без надежды достучаться до тех, кто их сюда послал, а еда между тем тает с каждым днём. Рациональная Рианна уже вдвое урезала пайки. Когда же она послала двух парней на охоту за горными козами, на них напали «чёрные искатели». В результате удалось отбиться и добыть одного тощего козлёнка, но это не улучшило общего положения. Стали раздаваться голоса ратующих за то, чтобы наплевать на находки и идти налегке.

Многие готовы были согласиться, всё-таки собственная жизнь и здоровье дороже любого золота, даже драконьего. Но всё упиралось в одну техническую трудность. Даже если бы они пробрались через долину, не столкнувшись с остатками поджидавших их отщепенцев, им бы всё равно не удалось спуститься. Лебёдки, тросы, подъёмники и прочие полезные предметы остались внизу, вне досягаемости, а использовать левитацию для их установки не позволяла долина. Пришлось бы ждать тех, кто по долгу службы должен был забрать их оттуда в заранее назначенный день, а это ещё как минимум полторы декады.

Рианна предлагала пустить её вперёд, она справится и сможет наладить подъём наверх нужного снаряжения, но на это не соглашались мужчины. Сейчас отщепенцев держит на почтительном расстоянии их магия, а в долине — только авторитет ремольской ведьмы. Если она их покинет даже для такого святого дела, как организация эвакуации, всем придётся несладко.

Вот если бы знать, что внизу их ждут с распростёртыми объятьями…

Ну почему, почему никто им до сих пор не ответил?!

Сердитый Радован с досады ляпнул:

- Я бы отдал половину своей доли тому, кто первым догадается прийти к нам на помощь!

- Половину? А это сколько? — прозвучал вдруг вопрос, заданный весёлым женским голосом.

Мужчины дёрнулись в испуге: никакого сходства с голосом Рианны или Берты! У Ри он звонкий как колокольчик, у Берты визгливый, с истерическими нотками, а этот прозвучал как кошачье мурлыканье. А ещё он на пару мгновений ввёл всех в неожиданный ступор. Опомнившись, парни вскочили, похватали оружие, а затем увидели, как из-за скалы одна за другой появляются женские фигуры. Одежда, причёски, вооружение, даже самая манера двигаться свидетельствовали: перед ними отряд ремольских ведьм. Шедшая впереди всем обличьем так напоминала ушедшую в горы Дейдру, что некоторые рот разинули от удивления, подумав, что это она. Но когда женщина заговорила, стало ясно: именно её голос их всех так напугал.

- Привет всем! — весело сказала она, — Не ждали? А мы решили не тратить время на всякие формальности и прямо направились к вам. Благо наша подруга точно указала место, где вас искать. Так что там насчёт половины доли?

Радован который понял, что их бы спасли в любом случае, уже рад был пойти на попятный, но не в его власти было сделать сказанное несказанным. А ведьмы, как знает каждый, никогда ничего не делают даром. Поэтому он ответил:

- Пока не могу сказать, сколько это — половина моей доли, мы сможем определить точную сумму только когда вывезем найденное. Но как сосчитают — забирайте! Только выведите нас отсюда.

- Как вы сюда добрались? — задал свой вопрос Родриго.

Несмотря на сгущающиеся сумерки, он прекрасно разглядел, что ведьмы появились совсем не оттуда, откуда их ждали.

Главная сделала неопределённый жест и ответила уклончиво:

- Ну, мы же знали, что вы далеко от того места, где раньше был подъёмник. Рианна указала нам на водопад. Там-то мы и поднялись.

- По воде? — опешили маги.

- По скалам, — вздохнула ведьма.

Кажется, их недогадливость её расстроила.

- Мы — горные спасатели, это, надеюсь, понятно? — вышла из тени ещё одна красотка, — Вот по горе-то мы сюда и поднялись.

- А как спустимся? — крикнул кто-то из магов.

- Хороший вопрос, — рассмеялась первая ведьма, — Думаю, точно так, как поднялись. Туда ни один ваш отщепенец не сунется, они все боятся водопада.

- Да и мы побаиваемся, — вдруг заявил Томас, — водопад всё-таки, страшная сила. Некоторые даже смотреть в ту сторону избегают.

Кто-то из магов потупился или отвёл глаза в сторону: Томас сказал чистую правду.

Из темноты тем временем выступили остальные ведьмы числом семь. Несмотря на то, что они сильно отличались друг от друга ростом, сложением, чертами лица и цветом волос, да и одеты были не под копирку, а в них какая-то неуловимая общность, которую и выражали слова «ремольские ведьмы». Если элидианскую или шимасскую ведьму трудно было отличить от простой горожанки или селянки в тот момент, когда она не колдует, то вот про этих женщин никому и в голову не пришло бы сказать: обычные. Ведьмы — одно слово. Далёкие от идеала красоты, они притягивали к себе взоры и мужские сердца одним своим появлением.

- Я — Айра, сказала первая, — а это мои подруги. Они сами себя назовут. Мы прибыли, чтобы вывести вас отсюда, а заодно забрать и сокровища. И не дёргайтесь так, — добавила она, заметив, что многие маги напряглись при упоминании о сокровищах, — Мы не претендуем на всё, но надеемся, что вы с нами честно поделитесь. Вы же знаете, ведьмы не работают даром.

- Да, конечно, — сказал Родриго и шагнул вперёд, — вы получите свои доли на общих основаниях, каждая столько, сколько любой из нас. Это, мне кажется, по-честному.

Айра тенью скользнула к нему, чмокнула в щёку и заявила:

- Мы согласны. А теперь призываю вас вспомнить о гостеприимстве. Налейте-ка нам чего-нибудь горячего! А мы, — подмигнула она офонаревшему от такого напора магу, — добавим от себя горячительного!

- Ура! — тихонько крикнул Эйно и остальные подхватили его клич.

Негромко, так, как их учила Дейдра, но вполне явственно, чтобы всему миру стало ясно: их надежды наконец-то близки к осуществлению. Рианна стукнула половником по круглому боку котла, в котором заваривала чай, и пригласила новоприбывших подруг:

- Девчонки, налетайте. Пейте, ешьте, только не спрашивайте меня, где Дейдра и Зелин да.

- Мы знаем, — отозвалась одна из ведьм, — они ведь тоже нам написали. И очень просили помочь тебе в твоей особой миссии. Так что ткни пальцем: кого можно?

Маги, слышавшие этот разговор, навострили уши. Что значит "кого можно"?

- Я лучше скажу, кого нельзя, — ответила, подбоченившись, Рианна и ткнула-таки пальцем в растерявшегося Левкиппа, который крутился поблизости, — Он мой! Остальные — на ваш выбор.

До парней вдруг дошло, что у них появился шанс на ласки ведьм и большинство из них стало поправлять одежду, щупать собственные подбородки на предмет щетины и прикидывать, как и где уединиться с одной из прибывших красоток. Но те только захихикали и, вместо того, чтобы делить понравившихся мужчин, повытаскивали откуда-то кружки миски и ложки и стали рассаживаться у огня на собственных сумках.

Никто даже не заметил, как все перезнакомились и уже пили вместе чай, хорошо сдобренный какой-то ведьминской настойкой на травах. В лагере царило общее, ничем не смущённое ликование.

Его не разделяла одна Берта. Последнее время Луис её страшно раздражал своей заботой и постоянным контролем и она строила глазки Эвмену, который всем своим видом давал ей понять, что не прочь занять место кортальца. Но девушка не торопилась менять любовника. Одно дело в университете. Там ей даже нравилось, когда парни ради неё затевали драку. Но в экспедиции, когда кругом враги… Она была не такая дура, как казалось многим, и понимала: если она спровоцирует что- то подобное сейчас и кто-то пострадает, мало ей не покажется. Даже любимый папочка не станет защищать свою глупую дочурку. Поэтому она кокетничала с Эвменом тогда, когда Луис не мог этого видеть.

И тут вдруг эти ведьмы. Она с негодованием заметила, что мужчина, которого она считала чуть ли не своей собственностью, с восторгом обожания смотрит на одну из этих разукрашенных ленточками нахалок. Вот он, проклятый магнетизм ведьм! Благо бы она была хоть чем-то лучше Берты! Так ведь нет! Разве только зелёные глаза были хороши, а остальное… Средний рост, крепко сбитая, но довольно женственная фигурка, толстые каштановые косы и всё. Ни изящества, ни аристократизма, ни точёных черт, ноги коротковаты, попа толстовата, только талия нереально тоненькая, или это на фоне других, не отличающихся тонкостью частей тела?

Она подошла и села рядом с ними, но Берту как будто не замечала, всё своё внимание отдала Луису. А он… Этот придурок не сводил с неё глаз. А когда Берта дёрнула его за рукав, чтобы привлечь внимание к себе, отмахнулся как от назойливой мухи! И всё это молча, молча! Ну скажите, как такое возможно!

- Меня зовут Гренна, — вдруг произнесла ведьма глубоким, тёплым, грудным голосом, — А тебя?

- Я Луис, — ответил ей маг.

Сказал и замер как заворожённый, не видя ничего вокруг. Берта снова попыталась привлечь его внимание, но потерпела поражение. На этот раз он даже отмахиваться не стал. Поднялся, протянул руку ведьме и они ушли куда-то в темноту. Берта была готова закричать, заплакать, устроить скандал, даже побить подлого изменщика, но отдавала себе отчёт, что сейчас это ей не поможет. Все только посмеются, особенно эти мерзкие ведьмы. Вот если бы здесь был папа…

На её плечо опустилась тяжёлая и тёплая мужская рука.

- Не переживай, милая моя, — зашептал на ухо Эвмен, — Может, все к лучшему. Зачем тебе, такой тонкой, умной, воспитанной девушке этот мужлан, который тебя совершенно не ценит?

- А ты? — спросила она запальчиво, — ты ценишь?

- И ещё как, — замурлыкал сальвинец, — Я с самого начала обратил на тебя внимание, но этот кортальский солдафон меня опередил. Ты выбрала его и я не стал вмешиваться, уважая твоё решение. Но ты сама не дашь мне соврать: разве я скрывал от тебя свои чувства? Ты должна была заметить, что дорога мне.

Опытный соблазнитель действовал без промаха: не прошло и пяти минут, как Берта упала в его объятья, злорадно думая о том, что Луис не ценил своего счастья. Ведьма — она на то и ведьма: как только её миссия завершится, бросит Луиса без зазрения совести. Куда он тогда побежит? Обратно к Берте? Как бы не так! Место занято, да не каким-то там приблудным магом, а сальвинским герцогом! То, что он собирается её использовать, самолюбивой девушке просто в голову не приходило.

Надо сказать, никто не обратил внимание на такое, несомненно, важное событие, как смена любовников у дочери декана боевого факультета. Маги были заняты ведьмами: старались им понравиться. Многих дома ждали любимые девушки, каждый сознавал, что это ненадолго, но никто бы не отказался от своего шанса.

Ведьмы не торопились сделать выбор. Только Гренна под шумок сразу увела Луиса, остальные крутились у костра, болтая и кокетничая со всеми разом и ни с кем в частности. Пели, танцевали, веселились, давая понять, что сегодня — время отдыха и развлечений, серьёзное дело начнётся завтра. Только к ночи маги вдруг заметили, что ведьм среди них больше не видно, да и их товарищей поубавилось. Никто не понял, куда они делись, оставалась надежда, что к утру все окажутся на месте и выведут их наконец из этого гиблого места.

Глава 19

* * *

Мы с Аланом так и заснули головами на пороге. Выходить наружу не стали, тем более ночь кругом, ничего не видно. Он просто соорудил гнездо из плащей и одеял вокруг моего обессиленного тела и сам улёгся рядом, согревая своим теплом. И о чудо! Первый раз за всё время я хорошо отдохнула за ночь и проснулась относительно бодрая. Почему относительно? Да потому, что общая слабость от истощения сил никуда не делась. Зато магии в резерве заметно прибавилось, он бы практически полон. Но свежий воздух сделал своё дело: в голове просветлело, мысли были ясными и чёткими, а настроение вообще замечательным.

Наше прибежище заливали солнечные лучи, они слепили, не давая как следует разглядеть окружающее, но я так давно не видела солнца, что чуть не заплакала от радости. По крайней мере глаза у меня заслезились с непривычки.

Проморгавшись и вытерев невольные слёзы рукавом рубашки, я первым делом посмотрела на устроившегося рядом Алана. Судя по всему, он не спал уже давно, но не захотел меня будить, поэтому просто лежал на животе и задумчиво наблюдал, что происходит снаружи. Выражение его лица показалось мне странным: как будто он не слишком рад нашему освобождению. Он даже не сразу заметил, что я уже проснулась.

Зато когда заметил, просиял.

- Адель, наконец-то! Я так боялся тебя разбудить, что даже вставать не стал. А ведь нам уже опора подкрепиться и что-то решать.

Про подкрепиться я поняла, но что он собрался решать? Вот вылезем отсюда, тогда и решим. Я и спросила:

- Может, сначала вылезем, а потом решать будем, а? Там, на свежем воздухе?

Он посмотрел на меня как на смертельно больную.

- Адель, любовь моя, ты уже выглядывала наружу? Ах, да что это я: пока глаза к свету не привыкли, ты ничего не могла видеть. Так вот: чтобы, как ты выразилась, вылезти, нам обязательно потребуются силы, так что есть будем сейчас, а не потом. А кроме того, я не уверен, следует ли это делать или лучше поискать другой выход.

- Что? — вскинулась я.

Вставать было тяжело, я просто подползла к выходу поближе и высунулась как можно дальше. В первый момент испытала неземное блаженство. Меня овевал мягкий летний ветерок, светило солнышко, пахло нагретым камнем и немного полынью, а я ничего не видела, кроме небесной сини. Потом зрение как-то адаптировалось и до меня наконец дошло…

Туннель, по которому мы сюда добрались, выходил наружу на высокой скальной стенке, локтях в двадцати над тем, что можно было бы назвать нормальной поверхностью. Площадка перед пещерой имелась, но была узенькой, только-только взрослому мужчине ногу поставить. Свесившись, я рассмотрела стенку и заметила на ней небольшие, но многочисленные выступы, расположенные там и сям. Есть за что зацепиться, слезть будет непросто, но вполне возможно.

Всё дело было в том, куда этот спуск вёл. В никуда. В двадцати локтях под нами находилось весьма странное место, больше всего похожее на след гигантского конского копыта. Как будто всё вокруг когда то был мягкими, как тесто, и в него на полном скаку влетел норовистый небесный конь. Продавил глубокую впадину, а когда вытащил ногу, тесто застыло светло-серым камнем. Пожалуй, выступы под выходом из туннеля были единственным негладким местом в этих жутких скальных стенах, окружавших площадку примерно с наш университетский полигон. Внизу даже росли пучки травы, а в одном месте стекала струйка воды, блестевшая на солнце, внизу она образовывала небольшое скопление, по виду примерно в размер большого котла, но куда убегали излишки, я не заметила.

Перевернулась на спину, чтобы увидеть, есть ли над нами такие выступы, как под нами. Ничего похожего. Вверх уходила идеально гладкая каменная плита, да ещё и под тупым углом. О том, чтобы лезть вверх, не стоило даже думать.

Вот так, искали то, что подойдёт человеку, а не дракону? Получите и распишитесь. Если, конечно, умеете летать. Стоило ли тащиться так далеко, преодолевать такие трудности, чтобы под конец угодить в ловушку, из которой нет выхода? Дейдра, конечно, смогла бы отсюда выбраться, но я — не она. Да и мой дорогой магистр тоже скалолазанию не обучался. Еда кончается, а вместе с нею мои силы. Так что нет разницы, спускаться или идти назад и искать другую дорогу. Так и так конец один. Так жалко! Я только-только нашла того, с кем хочу прожить свою жизнь, а она бац! И кончилась. Не совсем, но если учесть, с какой скоростью я теряю силы, ждать осталось недолго. Ещё очень обидно: неужели я так и уйду в мир теней девственницей?

Подумав об этом, я заревела.

Алан испугался и стал меня успокаивать: обнял, прижал к груди, стал целовать в макушку и приговаривать что-то ласковое. Он просто шептал о своих чувствах, называл меня самой лучшей, самой прекрасной девушкой во вселенной, ему хватило ума не уверять меня, что всё наладится, помощь придёт и мы выберемся.

Довольно быстро я перестала рыдать, просто кончились слёзы. Теперь со мной уже можно было разумно разговаривать, поэтому Алан, заметив, что я больше не плачу, спросил:

- Как по-твоему, нам стоит остаться здесь, спуститься вниз или вернуться в подземелья?

Хороший вопрос. Я ответила:

- Давай сначала поедим, как ты и предлагал. А то у меня ни на что не хватит сил.

Есть нам пришлось какую-то гадость из змеиного мяса, потому что ничего больше не было, только оно, соль и вода. Но это варево пошло на пользу: я вдруг ощутила, что вполне могу двигаться, сил прибавилось. Наверное, это обстоятельство как-то повлияло на мои мозги, потому что вместе с силами пришло решение. Не хочу обратно в пещеры! Если умирать, то на свежем воздухе! Пусть лучше мой труп расклюют орлы, чем сожрут подземные гады. Надо спускаться. Здесь у нас осталась одна фляжка, а там настоящая вода, я сама видела!

И потом, может быть, глядя сверху, я что-то пропустила? Вдруг где-то в закоулках этого странного образования найдётся путь наверх?

Всё это я изложила Алану и он со мной согласился. По-моему, больше всего он опасался, что я захочу остаться здесь, не трогаясь с места. Это бы говорило о том, что я отчаялась и жду смерти. А раз я готова лезть хоть куда-то, значит, воля к жизни у меня ещё не погасла.

Он помог мне собрать все вещи и спустил их вниз на верёвке. Под конец он эту верёвку упустил и она упала на наши сумки красивыми, ровными кольцами. Теперь хочешь не хочешь, а полезешь, раз весь припас там.

Сколько длился наш спуск, не могу угадать. По моим ощущениям — вечность. Алан обкрутил нас верёвками и закрепил их, привязав к мощному выступу, находившемуся внутри туннеля. Я опасалась, что её длины может не хватить, но больше привязать было не к чему. Так что я могла не сильно бояться, что упаду, но опасность приложиться не в вертикальном, а в горизонтальном направлении никуда не делась. Если бы я сорвалась, то разбила бы себе всё о стенку, по которой лезла.

Эта опасность заставляла меня действовать очень осторожно и расчётливо, поэтому ползла я медленнее раненой улитки. Алан меня не торопил и тоже двигался с минимальной скоростью. Я чувствовала у него в руках заготовленное заклинание: если бы я стала падать, он подхватил бы меня «воздушной колыбелькой», совершенно мне недоступной из-за малого резерва.

Нам повезло: я верёвки хватило, правда, впритык, да и я не стала падать, проделала весь путь сама. Вот только когда ноги коснулись твёрдой почвы, они сами подогнулись и я рухнула на колени.

- Что с тобой? — всполошился Алан.

Он спустился на пару мгновений раньше, чем я, и уже стоял наготове: вдруг понадобится помощь. Пришлось его успокоить:

- Всё в порядке, только силы вдруг как-то кончились.

Судя по его виду, Алан тоже все силы отдал на этой заразной стенке. А ещё он в кровь ободрал себе руки и разорвал штаны на коленке. Мои кожаные брюки, которые меня заставила купить опытная ведьма, покрылись мелкими царапинками, но остались целы, а вот руки выглядели плачевно. Царапины, мозоли, ссадины и обломанные ногти… И это у меня, которая всегда следила за руками даже больше, чем за лицом? А сейчас на это безобразие больно было смотреть. И это при том, что я надела защитные перчатки, купленные по наущению Дейдры. Только вот пальцев у них не было изначально, да и сами они за время нашего путешествия превратились едва ли не в лохмотья.

Хотя что я так переживаю? Неужели местным стервятникам будет небезразлично, как выглядят мои руки? Я инстинктивно подняла глаза вверх, выискивая взглядом падальщиков, но небо было чистым. Заодно попыталась определить, долго ли мы слезали. Судя по тому, что солнцу было ещё далеко до зенита, мы просто скатились вниз. Почему же мне казалось, что прошла уйма времени?

Алан между тем стал копаться в своей сумке, ничего не нашёл и обратился ко мне:

- Может, раз всё равно делать нечего, займёмся нашими ранами? — со смехом сказал он, показывая мне здоровенную ссадину у локтя.

Вздохнула и полезла за аптечкой. Хорошо, что наше путешествие обошлось без серьёзных травм. Синяки, ссадины, подвёрнутые лодыжки и мелкие порезы не в счёт. А то, что всё тело постоянно болит, как будто бы тебя били… Скажи спасибо, что ещё способна что-то чувствовать. Пока искала бинты и мазь, Алан добрался до воды и набрал полный котелок. Молодец, сама бы я сейчас туда не доползла. Мы умылись, поливая друг другу, и вода закончилась, зато это простое действие здорово нас освежило. Алану пришлось принести ещё один котелок и я видела, как нелегко ему это далось. Промыла его ссадины и царапины, затем он мои… Да, согласна: это проявления глупой надежды. Ведь трупу без разницы, каким зельем намазаны его раны и чистые ли на них бинты. Но я всё же постаралась сделать перевязку как можно лучше, значит, всё ещё жду чего-то хорошего? Пусть не для себя, но Алан-то сильнее, он должен спастись и рассказать всем, что я не была ничтожеством, тупой блондинкой с конфетной коробки.

После перевязки мы посидели, отдохнули и Алан предложил:

- Адель, давай, ты поспишь, а я пойду, обойду нашу ловушку по периметру. Вдруг где-то притаился выход?

Это что, он хочет идти один? Без меня? Ну нет, я тут одна не останусь! Откуда силы взялись! Я вскочила и заявила:

- Пойдёшь только со мной вместе!

Он удивился:

- Зачем тебе, Адель? Тут же близко, не успеешь глазом моргнуть, как я вернусь. Да и скрыться мне тут негде, будешь меня всё время видеть! Вся наша ловушка не больше ста локтей в диаметре. Ну же, Адель, не упрямься, у тебя и так сил немного, надо их экономить, мало ли на что понадобятся.

Но я упёрлась как баран: пойду и пойду. На самом деле мне так страшно было остаться одной, без Алана, что я готова была ползком ползти, лишь бы с ним.

Пошли вдвоём. Вещей с собой брать не стали, им отсюда некуда деться, набрали только свежей воды во фляжку. Надежда гнала нас вперёд. Каждую каменную складку мы исследовали так внимательно, как будто искали мельчайшие вкрапления драгоценных камней. Алан проверял каждый камень на магическое воздействие. Толку никакого. Когда мы снова вернулись к брошенным сумкам, то могли констатировать: выхода отсюда нет. А ещё выяснилось, что мы зря спустились. Там, в пещерах, мы могли пользоваться своей магией, а здесь, внизу, в нескольких местах на поверхность выходили чёрные жилы драконьего камня, который способен был за несколько дней высосать нас до донышка.

К счастью, у воды его не было, иначе мы бы даже не смогли приготовить еду: всё то же унылое варево из змеи. Алан, который разжёг огонь на камне, констатировал: магичить получается с трудом, а резерв почти не наполняется. Поев, мы улеглись рядышком. Я положила голову на плечо Алану, он обнял меня и тут мне удалось высказать то, что терзало меня с того момента, как я осознала всю безвыходность нашего положения.

Не сразу, правда, я долго собиралась с духом, но затем как-то сумела выговорить:

- Алан, раз ты меня любишь и мы вместе, то я хочу стать твоей целиком. Полностью.

Я бы ещё долго подбирала слова, но он понял сразу.

- Адель, ничего я не хо