Book: Ярость космоса



Ярость космоса

Сергей Сергеевич Ермолаев


Ярость космоса

книга первая


НАКАНУНЕ КАТАСТРОФЫ


ГЛАВА I


В космосе…

Полет продолжался всего несколько недель. И вот та цель, к которой так стремительно и упорно двигался космический корабль, внутри которого находилось несколько человек, предстала перед ним во всей своей красе.

Это был Марс. Его диск, который венчали полярные шапки, усеянный сине-зелеными пятнами на темно-оранжевом фоне, приобрел размеры, чуть превосходящие величину лунного диска на небосводе, когда астронавты, выйдя из продолжительного, многодневного сна, впервые взглянули на него.

Они спали в специальных капсулах все в одном отсеке, расположенном под кабиной корабля. Как только капсулы, запрограммированные открыться в определенное время и пробудить находившихся в сверхдолгом искусственном сне членов экипажа, выпустили на волю своих пленников, те сразу направились в душевую кабину. Нужно было смыть с себя холодную желеобразную массу, облеплявшую их тела в капсулах и обеспечивавшую тот самый сверхдолгий сон, затем одеться и обязательно провести какое-то количество времени в тесном камбузе, чтобы принять определенную порцию пищи для восстановления сил. Только после этого можно было занять свои места в главном отделении этого корабля – в отсеке управления – и заняться делом, ради которого они прилетели сюда, оставив Землю где-то в десятках миллионов миль позади себя.

Пока люди готовили себя к началу работы, "Созвездие" продолжал двигаться в сторону Красной планеты, с каждым часом приближаясь к ней на тысячи миль.

Главные ускорители не работали, а курс лишь изредка корректировался небольшими маневровыми турбинами. Тем не менее, действие ускорения, которое было передано кораблю большими двигателями в самом начале пути, разогнавшими его до десятков тысяч миль в час, ощущалось до сих пор. "Созвездие" все еще летел по инерции, сохраняя приличную скорость, позволившую ему легко и быстро догнать четвертую планету от Солнца, двигавшуюся по своей орбите со скоростью примерно пятнадцати миль в секунду.

"Созвездие" представлял собой большой шаттл со складывающимися крыльями и хвостовым стабилизатором, сзади к которому крепился целый комплекс из отдельных блоков – всевозможных хранилищ, как пустующих, так и заполненных полезным грузом, топливных и кислородных баков, отсеков, где были дополнительные лаборатории и для работы экипажа. Все блоки были скреплены между собой мощным каркасом из толстых балок, перекладин и переходов для людей. Один из переходов, наиболее длинный и большой по диаметру, проходил под днищем челнока и примыкал к нему в том месте, где у того был люк. По бокам и сверху шаттл держали специальные захваты, которые и обеспечивали прочную связь между ним и остальной конструкцией, в конце которой было установлено три разгонных двигателя, в данный момент бездействовавших.

Это была первая в истории экспедиция людей на Марс, для осуществления которой и был создан "Созвездие", внутри которого могло поместиться до десяти человек, способных без проблем прожить в нем многие месяцы без учета времени, затрачиваемого на искусственный сон в герметичных капсулах.

Последнее стало настоящим прорывом, едва ли не главным изобретением XXI века, позволяющим сразу значительно облегчить путешествия землян не только ко всем планетам Солнечной системы, но и к другим звездам. Для человека, находившегося в сверхдолгом сне под воздействием особого вещества, заполнявшего часть специальных спальных камер, все жизненные процессы, в том числе и старение организма, замедлялись, что позволяло ему совершать полет далеко за пределы своей планетной системы и возвращаться из многолетнего странствия почти нисколько не изменившись, не состарившись.

Команда "Созвездия" – первого межпланетного пилотируемого корабля, – состоявшая из восьми астронавтов и ученых, была набрана из добровольцев, пожелавших вписать себя в историю не только как первых людей, побывавших на другой планете после Луны, но и как людей, впервые применивших на практике данный способ путешествия по космосу – способ, названный погружением в искусственный, или сверхдолгий сон.

И вот первый сон прошел. Они проснулись. На Земле прошло несколько недель, но им казалось, что они ложились вздремнуть часок-другой.

Приводя себя в порядок и завтракая (для них это, конечно, было завтраком и никак иначе), астронавты еще с трудом осознавали, сколько они проспали на самом деле.

Точное количество часов (или дней, если хотите), проведенных во сне, они, разумеется, знали, но поверить в то, что это действительно произошло с ними и что действительно прошло столько времени, оказалось непросто. Ведь раньше им не приходилось переживать ничего подобного.


ГЛАВА II


Главный отсек "Созвездия" – его кабина – имел размеры длинной, но не слишком широкой комнаты. Примерно 16х9 футов. Впереди, перед лобовыми окнами шаттла, стояли кресла командира и второго пилота; за ними располагались другие кресла, окруженные еще большим количеством мониторов, дисплеев, и пультов с мигающими или постоянно светящимися кнопками, переключателями. За вторым рядом кресел отсек не заканчивался. Там по бокам стояло по два кресла, перед каждым из которых был установлен большой компьютер.

Потолок кабины также был весь в различных кнопках и лампочках.

Пока в данном помещении не было ни одного человека, корабль летел и работал полностью на автоматике. Автопилот вел "Созвездие" к небольшой планете с тонкой атмосферой лучше любого самого искусного и натренированного пилота. Тихо и систематично попискивала сложнейшая электроника, по включенным дисплеям медленно ползли ряды слов и цифр, рассказывавших о состоянии космического корабля в целом и каждой системы в отдельности. Работа всех систем контролировалась специальным компьютером, отвечавшим только за это. Но и сами системы подстраховывали друг друга, передавая на проверку одна другой свои вычисления, прежде чем хоть одной из них совершить ту или иную операцию.

"Созвездие" был единым живым существом, которому на месяцы доверили свои жизни восемь людей, бросивших вызовы времени и пространству, устремившись к другим планетам.

И вот весь экипаж, наконец, собрался в кабине шаттла и центральном отсеке всего их корабля. Люк в задней стене мягко и почти беззвучно отошел в сторону, и в помещение, пригибая головы в проходе, один за другим шагнули командир корабля Джон Беттелз, второй пилот Аксель Стокард, техники Карл Харт, Джим МакФейн и ученые, одни из лучших специалистов НАСА по астрономии, астрофизике, химии, геологии и климатологии Мейсон Слоупер, Джек Нельсон, Томас Принс, Лорен Хан.

Пилоты заняли свои места впереди, за ними сели техники, а ученые разместились в третьем ряду, в креслах, специально существовавших для них.

– Добрый день, "Созвездие"! Надеюсь, ты не слишком скучал, пока мы там внизу храпели,- проговорил Стокард, усаживаясь удобнее и пристегиваясь ремнями.

– По тебе он точно не скучал – это я могу сказать наверняка,- произнес Беттелз.- А вот для меня он сообщение приготовил!

– Да?

Командир всмотрелся в дисплей, светившийся перед ним, сразу за торчавшим слева из панели рычагом штурвала. Обладавший определенной долей искусственного разума и способный мыслить, почти свободно общаться с людьми с помощью текстовых сообщений, Главный компьютер приветствовал первого пилота и сообщал, сколько проспал экипаж, сколько прошло времени с начала полета и так далее.

– Почему он пишет только тебе?- спросил штурман.

– Не знаю. Быть может, мы с ним сумели с первых секунд знакомства найти общий язык,- попытался пошутить Джон Беттелз.

Ученые в это время включили свои компьютеры и уже начали проводить за ними какую-то работу.

Второй пилот также занялся делом, нажимая некоторые кнопки, включая на своей приборной панели дополнительные дисплеи, каждый из которых для чего-нибудь да был предназначен.

Командир "Созвездия" был опытным астронавтом, человеком, знающим свое дело на "отлично".

На его счету числились десятки полетов на орбиту и на Луну, где в последнее время строилась научная база и целый лунный город с аффинажными* и другими заводами. Внешностью он не особо отличался от остальных членов экипажа: такой же крепкий, невысокий, с мужественными чертами лица мужчина, уже в возрасте, что, однако, не мешало ему сохранять бодрость души и тела и выглядеть моложе своих лет.

Лорен Хан была единственной женщиной на борту и одновременно с этим самой молодой в команде. Но в последнем не было ничего необычного, если учесть тот факт, что этот полет был для нее первым. Отправившись впервые в жизни в космос, она полетела не просто на орбиту, на какую-нибудь орбитальную станцию, а сразу в межпланетную экспедицию, а такое раньше не удавалось никому. Хотя, и пилотируемых полетов до этого момента к соседним планетам не проводилось.

Что касается остальных, то кто-то был в космосе в третий раз, кто-то в четвертый.

Единственное, чем все были схожи – это прекрасное здоровье, какое и должны иметь все астронавты, очень хорошее знание своего дела, искреннее желание добиться за время экспедиции больших успехов, сделать как можно больше открытий и, конечно, героями вернуться домой.

– Ну, ладно, друзья!- молвил Беттелз, покончив с чтением сообщения и проверяя показания приборов на своей приборной доске.- Вот уже и подлетаем. А значит, будем заниматься делом, работать!

Марс виднелся впереди, прямо по курсу.

– До Марса осталось меньше двухсот тысяч миль,- сообщил торжественным тоном второй пилот.- Будем выходить на высокую орбиту вокруг планеты или как?

– Зачем на высокую? Нет. Делаем расчеты на низкую. Так и поверхность лучше рассмотрим из окон без камер и телескопов.

– Думаю, высоты в 130 миль будет достаточно,- вымолвил Стокард через несколько секунд.

– Сто тридцать?- переспросил командир и на мгновение задумался.- Нет, давай лучше 70! Подойдем к планете очень близко.

– Будет исполнено,- кивнул Аксель Стокард.- Итак, орбита высотой 70 миль; орбитальная скорость корабля при этом составит приблизительно 17 570 миль в час.

Выйдем на орбиту через… через… Сейчас скажу.

– Может, дать новое ускорение, чтобы скорее выйти на орбиту?- предложил техник Карл Харт, догадываясь, что до той еще не один десяток часов лету.

– Ну что ты, Карл!- проговорил Джон Беттелз.- Какое ускорение, когда осталось лететь меньше, чем от Земли до Луны? Доберемся уж как-нибудь.

Члены экспедиции на Марс хорошо знали друг друга, из-за чего свободно могли общаться между собой, словно были не просто коллегами, а хорошими друзьями или даже родственниками.

– Вот! Есть! Есть результат расчета!- воскликнул второй пилот.- Осталось 30 часов.

Не так уж и много, Карл.

– Программа выполнения маневра готова?- спросил Джон Беттелз у штурмана, занимаясь чем-то своим, проводя какие-то операции с приборами, окружавшими его.

– О, да! Я как раз ввожу последние данные в компьютер.

– Тогда переключаемся с автопилота N1 на автоматический выход на орбиту вокруг Марса. Готов?

– Готов!

– Раз, два, три!

И оба пилота нажали каждый на своей приборной панели кнопки для отключения автопилота. Запустить программу, которая должна была завершить перелет, необходимо было также одновременно с двух пультов, что Беттелз и Стокард и проделали.

– Отлично!- хлопнул в ладоши второй пилот.- Идем дальше.

– А дальше будем наслаждаться видом, какой открывается из иллюминаторов,- произнес Джон.- Можно на некоторое время забыть обо всем и полюбоваться этой красивой и загадочной планетой, ведь мы впервые прибыли к ней и можем смотреть на нее невооруженным глазом с такого малого расстояния! И это не все! Через несколько суток трое из нас даже приземлятся на ее поверхности! Подумать только, мы первые люди с планеты Земля, которые войдут в атмосферу Марса и совершат на нем посадку! Ради этого можно даже глотнуть вина прямо на рабочем месте!

– Принести бутылочку?- поинтересовался Джим МакФейн – любитель и знаток вин, не забывший взять с собой в полет целых три бутылки различного красного вина.

– Тебе бы только винца хлебнуть!- произнес, засмеявшись, Беттелз.- Сделаем так: вот выйдем на орбиту, проведем сеанс связи с ЦУПом, а потом сходим в камбуз попробовать твоего вина. О'кей?

– O'кей, капитан.




ГЛАВА III


"Созвездие" делал уже двадцатый или даже двадцать пятый виток вокруг Марса, когда почти получасовой сеанс связи с Центром управления полетами подошел к концу.

– Будем ждать от вас весточки теперь через сутки, "Созвездие"!- прозвучал голос из динамиков громкой связи.

В кабине в это время сидели только пилоты, один техник и один ученый. Все они смотрели на небольшой монитор, расположенный под потолком над лобовыми окнами.

Там высвечивалось лицо Кларка Трумана – руководителя Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА).

– Поняли!- молвил Джон Беттелз.- Тогда до связи, Центр. Мы будем начинать операцию по подготовке к спуску на планету челнока. Доложим о ходе работ через 24 часа.

– Удачи. Конец связи,- пришел через несколько минут голос с Земли.

Командир выключил экран. Повернувшись к одному из членов команды, осведомился:

– А где все? Где они бродят?

– Думаю, кто-то в лабораториях, а кое-кто в камбузе, разливает нам красное сухое вино, как и договаривались,- поведал техник Карл Харт.

– Ох уж этот МакФейн! Сколько знаю его, а он все тем же остается, не меняется. Ну, он же теперь не успокоится, пока не угостит нас вином. Давай отлучимся, что ли?

– А корабль?- спросил Томас Принс, когда командир и техник поднялись с мест.

– Что "корабль"?- не понял Стокард.- Ведь я же остаюсь!

– А! Ну, ладно.

– А что такое?- поинтересовался второй пилот.- Даже если бы и все ушли из кабины, с кораблем-то что бы случилось? Он на орбите и ничего с ним произойти не может.

– Да ладно, Аксель.

– Ты какой-то напряженный, Том,- сказал Аксель Стокард, посмотрев на приятеля.- Сходи-ка с коллегами к МакФейну, составь им кампанию.

– Спасибо. Я, возможно, слишком напряжен, но пить во время такой ответственной работы не собираюсь!

– Так ты из-за этого так заговорил?- воскликнул, словно очень удивившись, штурман.

– Мы не собираемся пьянствовать!- заговорил Беттелз, задержавшись у люка, который вел в переходную камеру и другие помещения как на самом шаттле, так и на всем "Созвездии".- У нас есть право прерывать свою работу, чтобы пойти поесть и отдохнуть. В это время не запрещается выпить немного вина или чего-нибудь еще для улучшения самочувствия. Мы устроим себе перерыв. И другие пусть присоединяются. Или ты находишь в этом что-то дурное и против этого?

– Да я не говорил, против я или нет!- начал вдруг заводиться Принс.

– Эй, эй, приятель!- крикнул с места Стокард.- Держи себя в руках. Нам только ссоры здесь не хватало. Тебе нужно отдохнуть. Ты целых пятнадцать часов тут сидишь, и не встал ни разу!

– Да, действительно,- согласился командир.- Пошли с нами.

– Ладно, ладно,- выдохнул Томас Принс.- Извините. Наверное, вы правы: я слишком много работаю и мне необходимо размяться.

– Вот и прекрасно,- проговорил Беттелз.

Томас Принс переносил этот полет к Марсу тяжелее других, хотя и не являлся самым молодым и малоопытным ученым-астронавтом. Просто осознание того, что они улетели на неимоверно большое для человека расстояние от Земли и вернутся по истечению многих месяцев, что экспедиция достаточно опасна, сложна и в случае чего ни о какой помощи из вне не могло быть и речи, весьма напрягало и заставляло постоянно думать о чем-то плохом. Остальные, похоже, не на столько задумывались над этим, чтобы начать видеть опасность в любом непривычном и необычном поступке любого члена экипажа или необычной работе какого-либо прибора, механизма, не зацикливались на всем том, что могло привести к помешательству.

Направляясь за командиром и техником в камбуз, Принс подумал, что если он не прекратит постоянно размышлять над тем, где они, как далеко от Земли, сколько он еще должен здесь пробыть и какие опасности могут их подстерегать в этих "краях", то очень скоро начнет сходить с ума.

Лорен Хан и Мейсон Слоупер сидели в обсерватории и занимались настройкой и отладкой приборов. Модуль обсерватории располагался вверху, над всеми остальными, составляющими вторую часть "Созвездия", блоками, и имел сферическую форму.

– Нужно проверить все, чтобы потом, когда шаттл отправится на планету, нам не тратить на это время и успеть сделать то, что запланировано,- проговорила Лорен.

Они сидели рядом за одним длинным, слегка загибающимся пультом с тремя большими и несколькими маленькими мониторами, в круглом помещении размером не более 120 квадратных футов. Это был один из двух самых больших жилых блоков "Созвездия", не считая отсеков на самом челноке.

– Могу начать исследования атмосферы Марса и изучение его климата на настоящий момент прямо сейчас,- объявил Слоупер.- Для этого все готово. Не вижу ничего, что нуждалось бы в основательной перенастройке.

– Инфракрасные и ултрафиолетовые камеры функционируют нормально,- сообщила, в свою очередь, Лорен Хан.- Два оптических телескопа вообще смотреть не стоит.

Одним словом, все в полной боевой готовности. Действительно, хоть сейчас начинать.

– Когда шаттл отстыковывается?- спросил Слоупер.

– Не знаю точно. Командир должен предупредить заранее, после сеанса связи с Землей.

– Хотел бы я быть с ними,- вздохнул мужчина, прекратив нажимать кнопки и откинувшись на спинку своего кресла.

– Хочешь на Марс?- решила уточнить Лорен.

Тот посмотрел на нее задумчивым взглядом, секунду рассматривал ее молодое, открытое лицо, прямые черные волосы, обрезанные до плеч, а затем заговорил так:

– Я стремился попасть в эту экспедицию только из-за того, что желал одним из первых людей оказаться на поверхности Марса. Я узнал, что туда в шаттле будут спускаться только Беттелз, Стокард и Нельсон, а мы останемся их дожидаться на орбите в модулях, когда меня уже взяли в команду и начали тренировать, готовя к полету.

Женщина улыбнулась ему, сочувствуя, и произнесла:

– У меня, если говорить с тобой честно, тоже была мечта оказаться на Марсе. Но я еще до зачисления в команду знала, кто отправится в шаттле на поверхность планеты. Так что не переживай. Ты не один такой.

Теперь Мейсон улыбнулся ей, улыбнулся в знак того, что благодарен за соучастие и сочувствие.

Через минуту Лорен Хан встала и, собравшись выходить из модуля, сказала:

– Пойду, посмотрю, как у всех обстоят дела, а заодно узнаю, когда расстыковка.

Если хочешь, начинай работать прямо сейчас. Что тянуть?

– Хорошо,- кивнул Слоупер.

Она вышла, и мужчина остался наедине с приборами.

– Ладненько,- пробубнил он себе под нос,- начнем. Что там у нас с погодой, в каком состоянии атмосфера? А что с космическим пространством вокруг планеты?

Сейчас все проверим.


ГЛАВА IV


– Ну, ребята, как вы себя чувствуете?- спросил бодрым голосом Джон Беттелз, обращаясь к своей команде, которую собрал в блоке "Созвездия", предназначенном для совместного отдыха и собраний.

– Все прекрасно!- сказал так же бодро и весело Джим МакФейн.

– Да. Все в норме,- поддержал его Карл Харт.

– Боевой дух витает в воздухе всех помещений корабля, и мы готовы начать настоящую работу!- продолжил Джек Нельсон.

– Молодцы,- не без радости заговорил командир.- Мы на орбите вокруг Марса уже вторые сутки. Пора и вправду заняться делом. Где Слоупер? Он должен был предоставить мне информацию о состоянии атмосферы Марса и погодных условиях в зоне нашей посадки.

– Он в обсерватории,- сказала Лорен Хан. Наверное, увлекся чем-то и не заметил, как всех созывали на собрание.

И тут, как по заказу, в помещение из перехода между блоками модульной части "Созвездия" шагнул Мейсон. Ученый передал командиру пару отпечатанных листов с различными данными и быстро заговорил:

– Вот. Все о состоянии атмосферы в целом и об активности радиации вокруг планеты.

Более подробно изучить погодные условия в районе посадки я поручил Принсу, потому что сам обнаружил в космосе что-то непонятное и хочу разобраться в этом.

– Что же ты такого обнаружил, что помешало тебе исполнять твои прямые обязанности?- поинтересовался тот.

– Я пока не знаю. В космосе через пояс астероидов в нашу сторону движется какой-то объект. Я предполагаю, что это может быть комета или крупный астероид, неизвестный ученым.

– Ладно,- кивнул Беттелз,- выясните, что там такое, а потом занимайтесь тем, чем вам с Лорен положено заниматься.

Все мужчины почему-то заулыбались, а Мейсон произнес:

– Нет проблем, командир. Я тогда пошел?

– Иди, иди. Но я тобой не доволен.

Когда тот удалился обратно в обсерваторию, Джон Беттелз повернулся к Принсу – тот сидел в напряжении, нахмурившись – и спросил:

– Итак, Джек, ты временно исполняешь роль нашего марсианского метеоролога, черт бы побрал Мейсона. Что скажешь нам?

– Прости, шеф, я еще не успел взяться за это дело, ведь ты нас созвал на собрание.

Повисла тишина. Командир осмотрел всех сидевших за овальным столом астронавтов (сам он стоял), и лицо его стало в этот момент суровым. Ему не понравилось, весьма не понравилось, что в работе его команды произошел сбой из-за какой-то, как ему думалось, ерунды.

– Мне нужна информация о погодных условиях в зоне приземления! Почему ее нет до сих пор? Мы двое суток на орбите! Если Слоупер попросил тебя заняться этим, Джек, ты должен был сразу же взять и заняться. Меня особо не волнует, кто будет готовить прогноз. Главное, чтобы он был! Чтобы в моей руке был лист с распечаткой погодных условий в том месте, куда нам предстоит спуститься!

– Я же сказал, что не успел,- виновато выговорил Принс.

Беттелз махнул на него рукой, взял со стены рацию и заговорил в нее:

– Слоупер! Из-за тебя вся наша работа и миссия по высадке на Марс сдвигается на много часов! Тебе будет за это большой выговор и лишение премии – это все как минимум. Если не докажешь, что тебе помешало нечто более интересное и важное, чем погода Марса – пеняй на себя.

Его голос прозвучал во всех модулях и во всех отсеках шаттла, так что Мейсон не мог не слышать предупреждения.

– А вдруг докажу?- пробурчал Мейсон, усаживаясь в свое кресло в обсерватории.- Может, я какое-нибудь открытие сейчас сделаю.

Он не придал значения словам командира. Подумаешь, лишат премии. Невелика беда.

Да и выговор – не самое страшное. Ну, лишат, возможно, на несколько лет права летать в космос. Да хоть на всю жизнь. Он в этой экспедиции так налетается, что мало никак не покажется. Зато вдруг сейчас повезет и наткнется на что-нибудь эдакое, чего никто еще не видел. А сделает открытие или даже просто какое-то достижение, наоборот приплатят за это и, быть может, повысят. А если кораблю угрожает опасность и…

"Так! Что-то повело меня на дурные мысли",- подумал ученый, занимаясь изучением своей загадочной находки.

Главный монитор с диагональю три фута, находившийся прямо перед ним, показывал изображение, получаемое через главный телескоп, высунувшийся из специального укрытия – прямоугольного отсека сбоку модуля обсерватории, где был закрыт до начала работ. Большой, в два фута диаметром, "глаз" телескопа смотрел в сторону от Красной планеты, где некоторое время назад радиотелескопы и инфракрасные камеры зафиксировали наличие большого тела, двигавшегося к ней.

– Есть!- воскликнул Мейсон, всматриваясь в экран.

Оптический телескоп был настроен так, чтобы, двигаясь вместе с кораблем вокруг планеты, все время поворачивался в сторону, в которой ученый заметил нечто.

На мониторе была пустота космоса с многочисленными звездами. Но вот прямо посередине звездный фон пропадал, словно в нем зияла дыра. Белые точки далеких светил не наблюдались в том месте – их загораживало что-то. Это и было оно, то, что Мейсон предпочел рассмотреть и изучить, жертвуя исследованием марсианской погоды и рискуя получить обвинения в невыполнении своих обязанностей и распоряжений командира корабля. Но безопасность "Созвездия" и его экипажа должна была всегда оставаться на первом месте, а это нечто двигалось в их сторону. Мало ли что могло случиться.

– Да, чую, будет открытие! Я сделаю открытие!- начал повторять ученый, занимаясь вычислениями и обработкой данных, получаемых с различных телескопов и приспособлений для ведения астрономических работ.

Тут к нему вошла Лорен. Садясь в кресло, она спросила:

– Как дела? Ты знаешь, что командиру очень не понравилась твоя затея с изучением какого-то космического тела, когда нам нужно знать все о погоде на этой планете?

– Я понял по его сообщению через систему оповещения. Но он не приказал мне отставить это занятие, а значит, понимает, как и все мы, что такие сюрпризы опасного и хитрого космоса лучше не игнорировать. Мало ли что может произойти!

Разве я не прав?

– Но какие "такие сюрпризы"? Что ты нашел, что успел узнать о своей находке?

– Узнал еще очень мало. Сейчас мы летим над освещенным полушарием планеты, а наблюдения того объекта можно проводить лишь над его противоположным полушарием.

Я же не могу смотреть в телескопы сквозь планету. На эту минуту знаю только то, что это космическое тело очень большое, практически нисколько не отражает солнечный свет и движется в нашу сторону на большой скорости. Это не комета, иначе хвост у нее на таком расстоянии от Солнца уже начал бы формироваться. Я был очень удивлен, когда наш радиолокатор заметил эту штуковину. Я просто решил просканировать пространство вокруг планеты с целью проверить его на наличие мелкой метеорной пыли и вдруг наткнулся на нечто необыкновенное – на этот самый объект. А как там у всех дела?

– Командир дал еще сутки. Сказал, чтобы по истечению 24 часов ему предоставили самую точную сводку погоды. Бедный Томас пошел трудиться в лабораторию модуля N2.

Он ведь не климатолог, как мы. Вдруг что-то не так сделает? А ты, кстати, не астроном, чтобы гоняться за астероидами, или что там еще может быть.

– Помоги Принсу – вот и решение проблемы,- сказал Мейсон.- А заодно и позови ко мне Нельсона. Он единственный среди нас отличный астрофизик. Только поскорее, Лорен, поскорее.

Женщина заметила, как начало меняться лицо ее коллеги. Почувствовав что-то неладное, она не стала задавать лишних вопросов и поспешила за астрофизиком.

Тем временем "Созвездие" вновь вышел из зоны, где вести изучение загадочного объекта не представлялось возможным, и вскоре нырнул в тень, отбрасываемую планетой. Теперь взору телескопов и всевозможных других аппаратов снова открылись космические просторы, незаслоненные марсианским шаром.


ГЛАВА V


Джек Нельсон пришел вместе с Лорен Хан и Джимом МакФэйном спустя пять минут после того, как женщина вышла по просьбе Мейсона за специалистом в области астрономии.

– В чем дело, Слоупер?- были первые слова Джека, подошедшего к сидевшему в кресле и изображавшему из себя астронома климатологу.

– Смотрите все!- проговорил Мейсон, повернувшись на секунду к пришедшим и убедившись, что те смотрят.- Я начал сам делать расчеты, но их нужно немедленно перепроверить. Ты, Джек, это сможешь. Это расчеты по траектории полета, по определению всей орбиты и так далее. Вот то, что я узнал сам и что можно не проверять.

Мужчина был явно взволнован. Он подал стоявшим возле него людям листы с рядами данных и фотоснимками со всех видов телескопов, продолжая:

– Вот эти фото с увеличением, полученные с оптических, инфракрасных и гамма-камер.

Видите, какая хрень? Это не комета и не астероид. Это огромное, просто фантастически огромное метеорное облако! И оно идет прямо к Марсу!

Нельсон быстро устроился в соседнем кресле и начал манипулировать своими руками и пальцами, нажимая, переключая, щелкая клавиатурой.

– Насколько огромно облако?- спросил он.

– Не знаю. Ты лучше меня сможешь сделать вычисления. А сделаешь – тогда и узнаешь ответ на свой вопрос. Но оно огромно! И скорость метеоров большая! Судя по всему, он уже пересек или пересекает пояс астероидов.

– Господи!- выговорил астрофизик, получив новые изображения с главного оптического телескопа.- Поток настолько большой и плотный, что кажется со стороны одним цельным объектом.

Тут они услышали звук, будто били стеклянные бутылки где-то за дверью.

– Что это?- испуганно спросила Лорен.

Через несколько секунд звук повторился, а корабль при этом вздрогнул. Все напряглись, судорожно вслушиваясь в тишину, в основном царившую во всех помещениях на "Созвездии".

– Мне не нравятся эти толчки и звуки,- прошептала Лорен Хан.

– Да. На работу двигателей не похоже,- молвил устрашенный Слоупер.

Между тем компьютер закончил какие-то вычисления и обработку информации, полученной еще на предыдущем витке, и подал сигнал. Джек Нельсон начал смотреть результат, и его зрачки расширились в ужасе.

– Черт!- вскрикнул он.- Быстрее к командиру! Немедленно покидаем орбиту!

Немедленно уходим! Облако движется точно на Марс. И оно уже здесь! Здесь!!!

– Вот черт!!!- выругался МакФейн, первым поспешив с волнующей информацией к командиру корабля.

Отдельные метеоры начали входить в атмосферу Марса еще за несколько минут до этого. Затем "Созвездие" получил удар двумя крошечными метеорами по перекладинам, которые скрепляли модули между собой. Одну из них перебило. Спустя еще некоторое время к нему вплотную подошел уже целый метеорный рой. Там были миллиарды космических камней самого различного размера: от нескольких миллиметров до десятков дюймов. И это произошло в те самые секунды, когда Джим МакФейн бросился предупреждать командира об опасности. Он был в переходе между модулями, когда прямо по нему был нанесен первый сокрушительный удар: два больших камня одновременно врезались в корпус перехода и пробили его, пройдя насквозь и вылетев с противоположной стороны. Крик техника потонул в звуке взрыва, а затем его выбросило в открытый космос.



Космический корабль от удара тряхнуло и повело с орбиты в сторону атмосферы.

– Господи, что происходит?- вскричал Джон Беттелз, едва удержавшись на ногах при толчке.

Он и второй пилот только вернулись в кабину шаттла после собрания и не успели еще сесть на свои места.

– Похоже, что-то серьезное случилось,- проговорил испуганный Стокард.

На одной из приборных панелей, находящихся под лобовыми окнами, тревожно запищали какие-то приборы. Оба пилота кинулись к ним посмотреть.

– Зафиксирована утечка кислорода! Большая пробоина в переходе от обсерватории к лаборатории N 2,- произнес второй пилот, быстро разобравшись, что к чему.

– Там же наши люди!- проговорил Беттелз, уже потянувшись к переговорному устройству над своим креслом.

И тут произошел еще толчок. Он сбил людей с ног. Затем еще и еще, все новые толчки.

Метеоры один за другим начали пробивать все модули и переходы корабля. "Созвездие" утонул в частых взрывах.

– Черт! Стокард!- закричал капитан.- Быстро в отсек за скафандрами! Это метеоритный дождь! Быстро одеваем скафандры!

В кабине трясло хуже, чем на яхте в шторм. Многие приборы стали гаснуть, а некоторые заискрили, стали взрываться от скачков энергии. Наконец, какие-то метеоры попали в главные двигатели и баки с топливом. Прогремели настолько мощные взрывы, что всю модульную часть "Созвездия" разметало в стороны, а шаттл с силой швырнуло вниз, прямо в атмосферу планеты.

Пилоты добрались до маленького, тесного отсека, расположенного между кабиной и грузовым отсеком, где в стенах за прозрачными дверцами слева и справа висело по пять скафандров. Они открыли первые два отделения и принялись поспешно облачаться в них.

Между тем один из метеоров прошел сквозь левое крыло шаттла, наполовину втянутое в корпус, проделав у его кончика дыру. Корабль закрутило еще сильнее. Через несколько секунд достаточно большой каменный снаряд, стремительно примчавшийся откуда-то из космических глубин, едва не поразил его прямо в середину фюзеляжа.

Спасло лишь то, что челнок кружился, все ближе спускаясь к планете, и вовремя увернулся от удара, который бы покончил с ним раз и навсегда. Метеор лишь слегка чиркнул по днищу шаттла, даже не сделав ему серьезного повреждения.

Пилоты кое-как смогли надеть скафандры, застегнуть их и включить друг у друга системы жизнеобеспечения.

– Отлично,- произнес Беттелз.- Теперь назад, в кабину. Думаю, команде уже ничем не помочь, если весь корабль взорвался. Будем себя спасать. И наш шаттл.

Скафандры весьма затрудняли и ограничивали движения. Пилоты превратились в неуклюжих увальней. Но с этим пришлось мириться. Лучше было вытерпеть некоторые неудобства, но потом зато остаться в живых.

Снова пробравшись в кабину, они увидели в окнах стремительное приближение атмосферы. Челнок уже начинал входить в нее и постепенно нагревался от трения.

– Скорее по местам!- скомандовал первый пилот.- Нас сносит в атмосферу!

Необходимо сделать все, чтобы совершить более или менее нормальную посадку.

– Мы садимся?- удивленно переспросил Стокард.

– Иного выхода нет. Посмотри – вокруг всей планеты сплошной метеоритный дождь!

Нам не улететь, нас обязательно собьет. Будем садиться на планету.

Говоря это, командир уже занимал свое кресло. То же начал делать вслед за ним и штурман.

– Все,- сказал Джон Беттелз, пристегнувшись ремнями безопасности и начав работать с приборами и рычагами.- Садимся вручную. Все управление на меня! А ты следи за состоянием корабля.

– Есть!- отозвался Стокард.

Шаттл врезался в марсианскую атмосферу. До поверхности в этот момент оставалось лишь несколько миль. Пилоты вступили в схватку с космосом и самой смертью.

С течением секунд шаттл благодаря их слаженным и точным действиям выровнялся, выпустил хвостовой стабилизатор и большие боковые крылья, приподнял нос, начавший покрываться искрами и трещинами, чтобы защититься тепловым щитом, закрывавшим ему все днище фюзеляжа и нижнюю сторону крыльев.

Атмосфера Марса гораздо менее плотная, чем у Земли, а поэтому кораблю не составило большого труда ее преодолеть.

Все ниже и ниже спускался к марсианской земле шаттл с двумя астронавтами. Его корпус покрылся множеством трещин и дымился, оставляя за собой прямой след.

Вокруг падали метеориты, которые не могла остановить тонкая газовая оболочка Марса, называемая атмосферой. Тех было много. Десятки огненных следов мелькали повсюду, протягиваясь из космоса до самой поверхности Красной планеты.

Шаттл планировал еще какое-то время во мраке ночи, а затем вылетел на освещенное Солнцем полушарие.

– Шасси не выбрасываются!- чуть не закричал Стокард, пытаясь изо всех сил не поддаваться панике.- Что делать? Шасси не выбрасываются!!!

– Выдвинуть твердые опоры!- отдал команду Беттелз.

– Не получается! Не получается!

– Пробуй!!!

Стокард с силой ударил кулаком в свою приборную панель, и тут же на ней загорелась лампочка, извещавшая о том, что все-таки получилось выпустить опоры.

– Есть! Вышли!- обрадовано вскрикнул второй пилот, а у самого на лбу выступил крупный пот.

Три большие стальные опоры – под носом и под каждым крылом – вылезли наружу за несколько ярдов до поверхности. В следующие мгновения шаттл, который Джон Беттелз старался, как только мог, держать ровно, рухнул на них всей своей массой.

Во все стороны полетели камни, песок, пыль. Людей встряхнуло в креслах с такой силой, что они чуть не сорвались с мест вместе с ними. Спустя несколько секунд испытаний передняя опора не выдержала и сломалась; потрепанный, разбитый и запыленный шаттл рухнул носом на землю и зарылся им в нее на большой скорости, которая не успела к этому моменту заметно погаситься. Все стекла в кабине покрылись сетью трещин, но выдержали. Обшивку в носовой части корабля сорвало начисто до внутренностей: оборудования, механизмов и электропроводки.

Наконец, протащившись по каменистой поверхности еще некоторое количество ярдов, челнок резко остановился, зарытый в почву почти наполовину. Место аварии окутали густые облака пыли, похожей на сильный туман бурого цвета. По земле к потерпевшим катастрофу тянулась длинная борозда, оставленная опорами корабля и его днищем. Пыль оседала очень медленно, словно взвесь в каком-то химическом растворе.


ГЛАВА VI


На Земле…

В Хьюстоне начался отличный теплый летний вечер. Не смотря на поздний час, жизнь в нем не только не затихала, а наоборот, как это происходит в крупных городах, бурлила с большей силой. Горожане отдыхали в скверах и парках, гуляли по улицам, где также передвигалось множество машин, некоторые из них изредка сигналили друг другу непонятно из-за чего. Многие детские площадки во дворах больших жилых зданий были заполнены ребятней. Но все же такая картина наблюдалась не повсеместно. В одном юго-западном районе, состоящим почти из одних особняков, большинство из которых были очень похожи друг на друга и имели почти одинаковые размеры, было относительно спокойно. С каждой минутой в домах становилось все больше освещенных окон. Но один большой трехэтажный дом, окруженный пышной зеленью и стоявший почти на самой окраине города, уже давно светил всеми своими окнами. В сумерках между несколькими ухоженными невысокими деревьями он походил на величественный замок средневековья. Со всех сторон шикарный особняк окружала мощная ограда.

Еще с улицы можно было заметить, что в доме проходит какой-то праздник: оттуда доносились звуки музыки, веселые голоса и крики людей.

В гостиной на первом этаже вокруг стола, поставленного посередине помещения, собралось немало народа. Все выглядели нарядно и пребывали в отличном настроении.

Просторная комната была украшена разноцветными воздушными шарами и лентами, натянутыми под потолком.

– А теперь настало время для самого главного,- произнесла одна из сидевших за столом женщин, на вид немолодая, с покрывающимся морщинами лицом, но, тем не менее, умудрившаяся все еще не потерять своей женской красоты.- Пора нашей имениннице загадать желание и задуть свечи на праздничном торте!

Под веселые одобрительные возгласы она поднялась со своего места и, прихватив с собой несколько пустых грязных тарелок, чтобы освободить немного места на столе, вышла. Через несколько секунд из-за стола встал невысокий, плотного телосложения, хорошо накачанный молодой человек. Но встал не за тем, чтобы удалиться из комнаты, а затем, чтобы взять из бара, расположенного справа от входа, очередную бутылку шампанского.

– Стив, возьми две,- крикнули ему.

– Две? Отлично! Понял!- отозвался парень.- Одна хорошо, а две – еще лучше!

Он взял из бара две бутылки, закрыл ногой дверцу шкафчика и вернулся ко всем.

– Вот! Думаю, праздник продолжается.

Несколько человек захлопали ему в ладоши, а одна девушка громко, чтобы ее услышали все в шуме музыки и голосов, сказала:

– Сейчас торт принесут! Разливайте скорее шампанское.

– Стивен сейчас все сделает. Он же по этому делу мастер,- проговорил сидевший за столом лысый парень и похлопал Стивена по плечу (тот стоял рядом с ним и уже начал открывать бутылки).

Другой, с длинными черными волосами, вызвался помочь и взял открывать вторую бутылку. Спустя некоторое время обе пробки к всеобщему восторгу отлетели в потолок, а пена, выплеснувшаяся из бутылок, залила половину стола. Тут из дверей послышался голос:

– Ой, ребята, только осторожнее, не разбейте ничего, не убейте никого.

– Не беспокойтесь, миссис Беттелз, это же пробки,- произнес один из парней.

Мойрис Беттелз внесла в гостиную на круглом подносе красивый большой торт, за которым уходила на кухню. Из торта уже торчало двадцать длинных фигурных зажженных свечей.

– Кто-нибудь, выключите свет!- раздался чей-то голос.

Другой молодой женский голос попросил конкретного молодого человека:

– Стивен, ты же у нас мастер на все руки! Создай нам нужную обстановку, погаси свет.

– О'кей, будет сделано,- радостно отозвался здоровяк.

Он вручил свою бутылку шампанского длинноволосому парню и отправился к выключателю, поручив тому разливать напиток по бокалам. Уже от выключателя он крикнул:

– Эй, Уоррен, смотри, не обдели меня! Мой бокал стоит рядом с твоим.

Тот махнул рукой в знак того, что услышал эти слова.

– Ну что?- громко спросил Стивен.- Начинаем представление?

И вырубил свет. Осталось светиться только неоновая подсветка огромного музыкального центра, стоявшего на тумбе в дальнем углу комнаты, которая отражалась в шарах, оконном стекле и других предметах, имевших хорошую отражательную способность.

Торт поставили напротив именинницы, и пожилая женщина молвила:

– Ну, давай, доченька, загадай свое самое хорошее и доброе желание. У тебя ведь есть оно?

– Конечно, мама,- ответила девушка, сидевшая во главе стола в окружении своих лучших друзей, подруг и родственников.

Все притихли и ждали, когда виновница торжества задует свечи и можно будет начать вручать ей подарки и снова поздравлять, желая только всего хорошего.

Именинница сияла красотой больше остальных. На ней было небесно-голубое воздушное платье, а в волосах вились голубые ленточки.

Девушка задумалась на мгновение, наблюдая за маленькими язычками пламени свечей, а когда посчитала, что желание уже достаточно хорошо загадано и, самое главное, правильно, вобрала в легкие столько воздуха, на сколько была способна, и дунула.

Все свечи разом потухли, а вокруг грянули, заглушая музыку, аплодисменты, свист, смех.

– С днем рождения!!!- хором прокричали несколько женских голосов.- С днем рождения, Джинива.

Потом, поднимая вверх бокалы с шампанским, и, чокаясь, все продолжали поздравлять именинницу стоя, перебивая друг друга, не позволяя договорить. И она тоже стояла с бокалом, счастливая, чокаясь со всеми и принимая все новые поздравления.

– С днем рождения тебя еще раз, дочка,- проговорила Мойрис, стоявшая рядом.- Будь счастлива. Всего тебе самого хорошего и доброго.

– Спасибо, мама,- произнесла девушка.- Спасибо всем за ваши поздравления. Как здорово, что вы сегодня пришли ко мне!

– Но это еще не все,- воскликнул один из молодых людей на другом конце стола.- Ребята, где наши подарки?

– Ой! Да вы еще и подарки приготовили!- засмеялась удивленная Джинива Беттелз.

– Разумеется!- сказал лысый парень.- На любом дне рождения имениннику дарят подарки. Сегодня у тебя что? День рождения! Значит, тебе полагается принимать подарки.

Кто-то, наконец, включил свет, и церемония вручения подарков проходила в нормально освещенной гостиной.

Первыми подарки стали дарить родные: старшая сестра, ее муж, мама и двоюродные брат с сестрой. Затем пошли друзья: Кори Инвуд, Дилан, Уоррен Лиснай, Ник, Патрик, которых позже сменили подруги Марина, Кристина, Лара, Нэнси и другие.

Только когда получила последний подарок, Джинива вдруг вспомнила, что от Стивена еще ничего не получила и вообще в последние минуты не видела его в общей массе гостей. Оглядевшись по сторонам, она заметила его у кресел с журнальным столиком, которые стояли по левую сторону от входа в помещение. С ним рядом стояла ее мать, и они о чем-то говорили.

Оставив свои подарки на диванчике, на который она их складывала, принимая ото всех, Джинива решила подойти к матери и Стивену. Остальные уже успели перейти в другой конец большой гостиной и толпились возле музыкального центра.

Заметив приближение дочки, Мойрис Беттелз поспешила закончить разговор с молодым человеком и отойти в сторону. Но Джинива услышала ее последние слова "… надеюсь, Стивен. Надеюсь, на тебя можно положиться".

– Стивен, а что ты отошел от всех?- спросила она.- О чем вы разговаривали?

Тот улыбнулся ей и, осторожно обняв, проговорил:

– Я не хотел мешать тебе с принятием подарков.

– Да ты что?- не сдержала смеха девушка.- Как же ты мог помешать? И где, кстати говоря, твой подарок?

– Он у меня есть!- торжественно объявил Стивен.- У меня для тебя особый подарок.

Но… Мы можем выйти на улицу?

– Выйти?

– Ну да. Давай прогуляемся во двор?

– Хорошо…- согласилась Джинива.- Давай прогуляемся. Что же ты такого приготовил, что не хочешь это дарить при всех?

Тот лишь улыбнулся в ответ.

Они вышли во двор. От крыльца к воротам тянулась выложенная камнем дорожка, по бокам которой росли низкие кустики. У забора они превращались в пышные высокие кустарники и разрастались вдоль него по всему периметру. Справа к дому примыкал гараж, к которому от ворот отходила более широкая и асфальтированная дорожка, а слева раскинулся уютный сад с несколькими аккуратными скамейками и столиками возле них. Все вокруг постепенно погружалось в ночную темноту. Лишь у входа в особняк и гараж горели фонари, не дававшие слишком много света и освещавшие небольшие участки земли под собой.

– Сегодня такой замечательный день!- начал Стивен, когда он и именинница прошлись по дорожке к воротам, а потом повернули в садик со скамейками.- Можно было бы поехать куда-нибудь.

– Куда?- спросила Джинива, терпеливо ожидая момента, когда он преподнесет ей свой сюрприз.

– Да ведь много разных мест есть! Мы могли бы поехать в какой-нибудь клуб или просто на природу. Ты же любишь гулять ночью?

– Ночью?- переспросила девушка.- Да, люблю. Это так романтично! А ты?

– Конечно. Особенно если гулять с такой красивой девушкой как ты.

– Спасибо, Стив,- засмущалась Джинива.

Они присели на одну из скамеек.

На небо медленно поднималась яркая, почти полная луна. Она привлекла внимание Джинивы. Принявшись ее рассматривать, девушка молвила:

– Стив, посмотри. Красиво, да?

Он взглянул на луну.

– Да, да, красиво.

И после этого хотел заговорить о чем-то своем, но она опередила его:

– Смотрю сейчас на луну, на появляющиеся звезды и вспоминаю папу. Как он там? Они сейчас далеко так отсюда, где-то в космосе…

В ее голосе послышались грустные нотки. Заметив это, парень решил больше не тянуть время и поскорее перейти к главному, ради чего он уединился с ней. Ему не хотелось, чтобы она сейчас на что-то отвлекалась, и он начал говорить своим спокойным, немного низким голосом:

– Джинива, ты помнишь, как мы познакомились? Это было как раз ночью. Я праздновал свой день рождения. Гостей было много. И тут появилась ты! Кажется, ты пришла со своими подругами, одну из которых я тогда знал.

– Да, Стив, я помню. Меня пригласила на ту вечеринку Ангелина,- сказала Джин.

– Точно. Но это не важно. Главное, когда я тебя увидел, то ты мне сразу же понравилась. Спустя совсем немного времени я понял, что влюблен в тебя. Мы знаем друг друга почти два года, и я решил, что сегодня и сейчас сделаю то, что должен сделать.

Девушка заулыбалась, догадываясь, что может сейчас произойти, и внимательно слушала. А Стивен Барр засунул руку в карман брюк и извлек оттуда небольшую черную коробочку, одновременно с этим продолжая говорить:

– Джин! Я считаю тебя замечательной девушкой, красивой и умной. Вот, прими от меня этот подарок, являющийся прямым доказательством моей любви к тебе и ответь мне только на один вопрос: ты согласна выйти за меня замуж?

Когда он открыл перед ней коробочку, девушка увидела там золотое кольцо с блестящим бриллиантом.

– Ой, Стив! Какая красота!- восхищенно произнесла она.- Мне еще никто не дарил такой дорогой вещи! Я даже не знаю, что сказать тебе. Ты меня поразил!

– Скажи только то, что мне бы так хотелось услышать.

Джинива взяла осторожно из коробочки кольцо и надела себе на палец. Затем обняла Бара и негромко, полушепотом произнесла:

– Я согласна, Стив.

– Это же замечательно,- сказал он, обрадованный этим.

Он тоже обнял ее и тихо добавил:

– Ты сделала меня самым счастливым человеком. Я тебя очень люблю.

– Я тебя тоже, Стив.

Они начали целоваться. Через некоторое время парень спросил:

– Хочешь прокатиться в открытой машине под звездным небом? Поехали ко мне в клуб и отметим там еще раз твой день рождения и заодно нашу помолвку.

– А как же остальные?

– При чем тут они? Пусть они остаются здесь, а мы поедем. Только ты и я.

– Нет, Стив, я так не могу. Давай поедем, но я обязательно должна предупредить всех. Хотябы маму. Только… вдруг она будет против того, чтобы мы уехали?

– О, нет. Не будет,- заверил Барр.- Я уже успел у нее спросить об этом.

– Да?- удивилась Джинива.- Так ты все заранее продумал?

Тот засмеялся, а она ткнула его кулаком в плечо, изобразив, будто бы рассердилась. Потом, вставая, произнесла:

– Ладно, я сейчас. Подожди минутку. Я все равно должна предупредить маму.

Со счастливой улыбкой ушла.

– Я буду ждать у машины,- сказал ей вслед Стивен.

Молодой человек проводил девушку взглядом до самого крыльца, а потом переместил свой взгляд на луну. Тут он все же и сам, засмотревшись на нее, подумал о тех людях, которые отважились на длительное и опасное космическое путешествие, какое еще не совершалось людьми до этого. Где-то там, в десятки, в сотни раз дальше Луны, на фоне звезд, наверное, блестел и Марс, к которому еще с несколькими астронавтами отправился отец Джинивы Джон Беттелз.

Парень был плохо знаком с ним, и ему было все равно, где тот летает и что там с ним происходит. Для него это был абсолютно чужой человек, а к чужим людям он имел привычку либо относиться плохо, либо никак не относиться. Это являлось главной отрицательной чертой его характера. Стивен Барр не любил и не уважал людей, а тех, кто не нравился ему по непонятным никому причинам или не был ему другом – в особенности. Этот самолюбивый, самонадеянный, не блиставший культурными манерами молодой человек не считался с интересами окружающих и любил добиваться всего, чего ему хотелось, любыми способами. Вот сейчас, к примеру, он поставил перед собой цель – добиться любви той девушки, которую сам полюбил. И ему это удалось. По крайней мере, он так думал. И ему было наплевать, что вокруг все говорили о том, что они не подходят друг другу, не будут счастливы и так далее. Да, Стивен Барр и Джинива Беттелз были, можно сказать, противоположностями друг друга: он – грубиян и эгоист, она – добрая и нежная, увлекающаяся искусством и безгранично любящая, уважающая своих родителей. Но это его нисколько не заботило. Сама Джинива, влюбившись впервые в жизни, просто-напросто пока не замечала этого. Или старалась не замечать. А ее родители – мать в частности, так как в основном она могла общаться со Стивеном, когда тот приходил к Джиниве, – если и смогли за эти два года их знакомства понять, что он за человек на самом деле, то пока просто ничего ей не говорили. Чтобы не расстраивать. Они надеялись, что любовь их дочки и этого странноватого молодого человека окажется лишь обыкновенным увлечением.


ГЛАВА VII


Именинница вошла в дом и направилась в гостиную, где веселье продолжалось. Люди смеялись, громко разговаривали: кто-то сидел на диване и в креслах, кто-то танцевал. Заглянув туда, она спросила так, чтобы ее было слышно сквозь шум музыки:

– Кто-нибудь знает, где моя мама? Куда она вышла?

– Она, кажется, на кухне, Джин,- ответила одна из ее подруг, находившаяся ближе всех к выходу из большой комнаты.

– Ладно. Пойду, посмотрю.

И девушка пошла на кухню, которая находилась недалеко. Нужно было только обойти лестницу на верхние этажи. Но, оказавшись на месте, она никого там не нашла.

Телевизор, стоявший на полке над холодильником, работал; пульт от него лежал на краю большого кухонного стола, а Мойрис Беттелз не было.

Именинница обратила внимание на программу, которая транслировалась по включенному каналу, и заинтересовалась. Там шли новости, и, кажется, в них говорили о марсианской экспедиции. Она быстро взяла пульт дистанционного управления и прибавила звук настолько, чтобы разбирать речь ведущего без малейшего напряжения слуха. Ведущий говорил: -…и до этого часа на борту "Созвездия" все шло хорошо. Между первым сеансом связи и вторым, как условились экипаж и Центр управления полетами, должны были пройти сутки. Сутки прошли, но "Созвездие" не вышел на связь с Землей. В НАСА обеспокоены молчанием команды межпланетного космического корабля, но все надеются, что это может быть вызвано всего лишь неисправностью оборудования, передающего сигналы от него к Земле. Сейчас сотрудники ЦУПа делают все возможное, чтобы наладить контакт с "Созвездием" и вслушиваются в тишину космоса на множестве дополнительно открытых частот, чтобы не пропустить сообщения астронавтов, если те попытаются связаться с Центром на совершенно другой волне, которой раньше в списке частот для выхода на связь не было.

Девушка замерла, слушая это, а сердце тревожно забилось.

Сзади послышались шаги. Она обвернулась и увидела подошедшую к ней Мойрис.

– Мама! Ты слышала, что только что сказали?

– Слышала, доченька.

Женщина поставила на стол чашку, которую до этого держала в руках, и встала рядом с дочерью. Между тем, ведущий продолжал:

– И вот только что мы получили новую информацию, касающуюся первой экспедиции людей на планету Марс. НАСА поймало сигнал аварийных передатчиков корабля "Созвездие".

Сигналы были получены буквально перед началом этого выпуска новостей. Зная, что радиосигнал от Марса до Земли при настоящем положении в пространстве этих планет летит четверть часа, можно сделать вывод, что заработали они де более чем за тридцать или сорок минут до начала нашей программы. Специалисты Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства уже занялись расшифровкой послания, не дожидаясь, когда закончится их прием. Мы будем держать вас в курсе событий и сразу сообщим новые подробности. Спасибо за внимание.

На телеканале пошел рекламный ролик. Джинива выключила телевизор и, вновь повернувшись к матери, проговорила:

– Мне это не нравится, мама. Мне это совсем не нравится. Что же нам теперь делать?

Там же наш папа!!!

Вид при этом у нее стал такой несчастный, словно она была готова взять и разрыдаться на месте. Мойрис обняла ее за плечи, сама потрясенная услышанным, и сказала:

– Доченька, не переживай. Будем надеяться, что все обойдется. Если там что-то и случилось, за ними обязательно отправится спасательная группа.

Стивен Барр стоял возле своей машины и нетерпеливо смотрел по сторонам, ожидая свою возлюбленную. Только та почему-то все не приходила. А прошло более десяти минут, как она ушла в дом предупредить всех, что поедет с ним развлечься. Барр уже хотел идти за ней, но тут на крыльце показалась девушка, окликнувшая его:

– Стив, ты ждешь Джиниву?

– Да, Нэнси, жду! Почему она там так долго? Сколько мне еще ждать?

Девушка спустилась на землю и подошла к молодому человеку.

– Стив! Кажется, она не сможет с тобой поехать веселиться.

– Как это?- не понял тот.- Как не сможет? Мы вот только что договаривались съездить в клуб!

– Стив, она очень расстроена. Она узнала из новостей, что с командой астронавтов, где ее отец, что-то случилось и очень переживает за него. Ты должен ее понять.

– Вот черт!- выругался парень, и со злостью пнул в колесо своей "Феррари".- И приспичило же там чему-то случиться именно сегодня!

– Стивен, зачем ты так говоришь?- воскликнула Нэнси.- Ты что?

– Да ладно, ладно. Но мне не нравится это!!!

– Если ты про неприятности с Марсианской экспедицией, то я согласна. Мне тоже это не…

– Нет!!! Я не про эту чертову экспедицию!- резко произнес Барр, перебив девушку.- Я из-за другого.

– Из-за чего же, позволь узнать?- решила вступить с ним в поединок Нэнси Клонк.

И тот решил принять вызов:

– Джинива обещала поехать со мной! Мы договорились поехать! Как она может? Это же обман! Издевательство!

– Да что же ты? Что ты, не понимаешь ничего? Она не может поехать с тобой.

Случилось непредвиденное! Ее отец, должно быть, где-то там в опасности, а тебе на это наплевать и ты хочешь, чтобы Джинива отправилась куда-то с тобой веселиться! Если все так, как я сказала, то ты просто мерзавец.

– Не надо оскорблений, Нэнси. Не стоит. Меня и без того оскорбили. Обманули! И кто обманул! Моя же девушка! Джинива!

Он вдруг открыл дверцу и сел в машину. Девушка удивилась этому:

– Ты что, уезжаешь?

– Да. Поеду кататься один, раз такое дело.

– А как же Джинива? Ты не хочешь поддержать ее, успокоить?

– Я к ней завтра приеду,- сказал он.

Но Нэнси не дала ему закрыть дверцу и серьезным, требующим однозначного ответа, тоном спросила:

– Ты любишь ее или нет?

– Да,- рявкнул Стивен, начиная злиться на весь белый свет.- И что? Что ты хочешь от меня? Чтобы я с ней вместе порыдал из-за ее папочки? Или что?

– Ничего…

И она отвернулась. Он захлопнул дверь, завел мотор и быстро выехал со двора.

Нэнси посмотрела ему вслед и тихо проговорила:

Ты даже со своей любимой не можешь вести себя как человек. Скотина!

Она знала, какой у Стивена скверный характер, что он бывает вспыльчив и агрессивен, но то, что он так поведет себя по отношению к своей любимой девушке, ее весьма удивило, даже поразило.


ГЛАВА VIII


Аризона – удивительное с точки зрения астроклимата место. Там только два месяца в году – в июле и августе, в период муссонов – идут частые дожди. Все остальное время обычно стоит безоблачная погода. Именно поэтому в этом районе материка расположилась обширная сеть крупнейших обсерваторий, принадлежавших разным университетам. Среди них была и Национальная оптическая астрономическая обсерватория Китт-Пик, построенная, как и все остальные, на вершине одного из горных хребтов в пятидесяти с небольшим милях восточнее города Тусон.

По неширокой дороге в горы медленно двигался мощный джип, более похожий на "хаммер".

Он поднимался все выше и выше, проезжая сопки, на склонах которых росли настоящие кактусовые леса. Гигансткие кактусы – главная достопримечательность Аризоны, ее символ – торчали из земли тысячами. Многие поднимались к небу на 16 футов и больше и чем-то напоминали людей, возносящих руки кверху.

Испепеляющий зной пустыни постепенно оставался позади. Чем выше уходил джип в горы, тем прохладнее становилось. Стоял поздний вечер, небо постепенно меняло цвет с синего на темно-синий, а затем и черный; зажигались мириады больших ярких звезд, видимых сквозь чистую, абсолютно прозрачную атмосферу и радовавших глаз любого наблюдателя.

Наконец, дорога, вилявшая из стороны в сторону, привела одинокого путника к цели.

Водитель подвел свой джип к главному павильону обсерватории и, остановив его, вышел. Он оказался высоким худощавым мужчиной с немолодым, но почти не имевшим морщин лицом, одетым в простой джинсовый костюм.

Вокруг почти не было освещения. Это было сделано специально для того, чтобы абсолютно ничто не мешало астрономическим наблюдениям.

У входа в павильон мужчина встретил человека, который очень спешил туда же, куда шел и он сам – внутрь строения, придя со стороны соседних башен.

– О, Сэм, добрый вечер!- воскликнул тот человек.- Знаешь уже, что случилось?

– Привет, Артур,- поздоровался приехавший.- Нет, не знаю. Ты о чем?

– Недавно передавали по телевизору, что с астронавтами, полетевшими на Марс, кажется, случились какие-то неприятности. Сначала на связь не выходили, а потом пошли сигналы бедствия!

– Да ты что? И что же говорят по этому поводу в НАСА?

– Да ничего пока. Нет версий. А сигналы сразу взялись расшифровывать.

Разговаривая так, мужчины прошли внутрь первого этажа башни телескопа, где в основном находились помещения с механизмами, гидравлической системой и основаниями опор, принадлежавших телескопу Ричи-Кретьена.

– Дин здесь?- спросил Сэм.

– А как же? Он ждет тебя. Не хотел начинать работу один.

– Хорошо.

Оба ученых-астронома поднялись по узкой и крутой лестнице наверх и оказались в большом круглом куполообразном помещении, в потолке которого в это время расходились в стороны две створки, открывая небо взору огромного оптического инструмента, возвышавшегося на мощных конструкциях посередине зала. Во всю шла его подготовка к работе. Несколько инженеров проверяли готовность прибора к работе, занимались его техническим обслуживанием.

Подойдя к одной из опор телескопа, Сэм Катферт и Артур Монро стали смотреть по сторонам, выискивая среди людей, находившихся здесь, ведущего астронома обсерватории, ее руководителя и своего хорошего друга Дина Кетелсена. Тот оказался на остекленном балконе, тянущемся вдоль всего периметра купола. Стоя там, на высоте, и наблюдая, как Ричи-Кретьена готовили к очередным наблюдениям, Дин заметил пришедших коллег и, махнув им рукой, крикнул:

– Поднимайтесь сюда!

Монро и Катферт выполнили его просьбу. И вот все трое ученых стояли на смотровом балконе на высоте почти 16 футов от пола павильона. Обменявшись с Сэмом Катфертом рукопожатием, Дин Кетелсен сказал:

– Сегодня прекрасная погода. Небо чистое, как зеркала нашего рефлектора. Будем работать?

– Ну, конечно!- кивнул Сэм.- Зачем же тогда я приехал? Нам нужно еще много чего сделать, прежде чем новый звездный атлас будет готов.

– Нужно постараться, чтобы наш атлас получился ничуть не хуже тех, которые делают в Маунт Паломар.

– Постараемся,- сказал Катферт.- Я только проверю свою электронную почту и позвоню домой.

– Ну, давай. Я буду в смотровой кабине телескопа,- сказал руководитель.

Катферт удалился куда-то вниз. Артур тоже хотел уходить, но потом вдруг повернулся к Дину и спросил:

– Вы еще не в курсе, что произошло с нашей экспедицией на Марс?

– Нет, ничего не знаю,- насторожился тот.- Что случилось, Артур?

И Артур Монро повторил услышанное из выпуска новостей сообщение о предполагаемой катастрофе космического корабля "Созвездие" с восьмью астронавтами на борту, которое совсем недавно пересказал Сэму, встретившись с ним за стенами павильона.

Кетелсен принял эту новость достаточно близко к сердцу и отправился в кабину наблюдений в расстроенных чувствах.


ГЛАВА IX


На Аризону опустилась глубокая ночь. Мириады звезд сверкали на чистом черном небосводе, словно бесчисленные жемчужины, напоенные собственным светом, словно искристый бисер, разбросанный по бескрайнему фантастическому полю. Звездный свет молча лился на землю и завораживал. Такая ночь была бесценным подарком природы для любого астронома, будь то профессионал или любитель. Но для любителя с его минимумом оборудования и большой зависимостью от погодных условий все-таки в первую очередь.

Стоял июнь, и эта восхитительная ночь, возможно, была последней такой перед приближавшимся пасмурным, дождливым сезоном. Наверное, поэтому во многих западных штатах, а особенно в Аризоне и Калифорнии, где сосредоточена основная масса всех американских астрономических обсерваторий, при которых действуют крупнейшие любительские клубы, на природу выехали сотни людей, увлекающихся самой прекрасной, интересной и таинственной наукой. Но было немало желающих провести свои наблюдения в самих клубах с помощью многочисленного профессионального оборудования, в связи с чем на всех астрономических объектах стало очень людно. Огромной популярностью среди простых энтузиастов пользовалась крупнейшая в стране любительская обсерватория Вега-Брей, оснащенная по последнему слову. Были и другие, официально не именуемые любительскими, но являющиеся еще более крупными научными центрами, настоящими гигантами: Китт-Пик, обсерватория имени Фреда Л. Уиппла, Ликская обсерватория, Маунт Вилсон, Маунт Паломар, МакДональдская. Каждый, кто занимался астрономией, знал все эти названия, и сердце его начинало трепетать, когда он их слышал.

В нескольких милях к востоку от Тусона было темно и тихо. Здесь была пустыня и вокруг не находилось ни души. Только двое молодых людей, развернувших свой наблюдательный пост на пригорке под открытым звездным небом. Они приехали сюда на своем джипе по шоссе, убегающему дальше в Нью-Мексико. Машину оставили в трехстах футах от дороги, а сами взошли на небольшую возвышенность, вокруг которой росли высокие кактусы, и решили, что место для астрономических наблюдений найдено. Прямо здесь поставили раскладное кресло с регулируемым углом наклона спинки, маленький столик, телескоп на треножнике и профессиональную зеркальную фотокамеру на штативе. Теплая безветренная погода позволяла провести всю ночь в легких летних брюках и рубашках с коротким рукавом, в которые и были одеты эти двое.

В салоне автомобиля негромко работало радио, а друзья возились неподалеку со своим оборудованием. Один из них – среднего роста, в меру упитанный, с открытым лицом и ясными зеленоватыми глазами – устроился в кресле и, откинув спинку так, чтобы сидеть полулежа, настраивал небольшой телескоп, зависший прямо над ним на специальной опоре, отходившей от мощного тяжелого треножника. Видя, как другой зарядил в фотоаппарат пленку и открыл коробочку со съемными объективами, он заговорил:

– Если будем фотографировать звезды и туманности вместе, лучше взять объектив с фокусным расстоянием 70-210 миллиметров. Кстати, какую пленку ты поставил?

– Цветную,- несколько удивленно ответил парень, сидевший на корточках возле штатива с камерой.- У нас и нет другой. Чувствительность около ста единиц.

– Да? А мне показалось, что я еще и черно-белую взял. Хорошо. У меня все готово.

А у тебя?

– Тоже готово.

– Отлично. Я начну наблюдения первым, если ты не против. Хочу внимательно рассмотреть Марс. Вон как он сверкает!

– Да, пожалуйста. Я все равно ничего там не понимаю, когда смотрю в телескоп, так что не буду отнимать у тебя драгоценное время. Смотри в него, сколько тебе нужно, а я лучше буду заниматься фотографированием.

– Ты ничего не понимаешь?- удивленно воскликнул парень с кресла.- Ну, не скажи, Стен! Ты хорошо знаешь созвездия и галактики, можешь отличить эллиптическую галактику от иррегулярной! И не только это.

– Ну, это же просто,- отмахнулся Стенли.- Мне все равно далеко до такого специалиста, как ты, Крис. По сравнению с тобой я еще очень мало знаю и умею.

– Ты преувеличиваешь. Я пока еще не специалист,- произнес молодой человек, названный Кристофером, а потом мечтательно добавил, подняв свой взгляд к небу.- Вот мой отец… вот он настоящий профессионал. Он один из лучших астрономов страны. Если бы мне стать таким же, как он!

– Будешь, если хочешь.

Крис ничего не ответил, усмехнулся сам себе и с мыслью "Хочу, хочу, но буду ли?" припал к окуляру 100-миллиметрового рефлектора.

Марс сверкал ярчайшей красноватой звездой недалеко от горизонта. Рядом с ним даже такие звезды, как Альдебаран, Вега или Ригель, были бы значительно меньшей яркости.

Кристофер Катферт серьезно увлекся астрономией несколько лет назад, еще обучаясь в школе, а сподвигло его заниматься этой наукой то, что отец парня Сэм Катферт являлся одним из ведущих ученых-астрономов Соединенных Штатов, с некоторых пор работал в одной из крупнейших обсерваторий всего континента Китт-Пик ведущим специалистом и директором программы по составлению новейших звездных атласов, руководил работой двух ее павильонов с новыми крупными рефлекторами и преподавал физику с астрономией в Аризонском университете, где с позапрошлого года стал учиться его сын.

Крис гордился своим отцом, любил и боготворил его, старался ему подражать и во многом хотел быть на него похожим. Да, для него Сэм Катферт был лучшим отцом в мире. С ним не сравнился бы ни один другой. Вот, к примеру, отец Стенли Диксона был обыкновенным фермером, глуповатым от природы и таким толстым, каких еще поискать. Ну, разве мог с ним сравниться отец Кристофера? Конечно же, нет!

Разумеется, Крис не говорил об этом своему лучшему другу, с которым был знаком чуть ли не с детского сада, но тот сам догадывался об этом. Но он не ставил на обсуждение вопрос о том, чей отец лучше, так как прекрасно видел все сам. Было бы глупо спорить с очевидным.

Стенли начал понемногу интересоваться астрономией вскоре после того, как ею начал заниматься его друг. Тот просто заинтересовал его своими постоянными рассказами о звездах и галактиках, фотографиями и книгами, которыми пользовался сам. Однажды Стен получил от него приглашение поехать с ним в обсерваторию к отцу и посмотреть, как работают истинные профессионалы, настоящие ученые. Потом начались регулярные совместные любительские наблюдения. И вот с недавних пор они активно осваивали астрономию вместе, рука об руку.

Кристофер был влюблен в звезды и являлся ярым фанатом своего увлечения. Он знал о космосе все, что может знать обычный любитель, а быть может, и больше. Стенли решил отдать этому часть своей жизни, чтобы поддержать друга и просто с интересом и пользой проводить свободное время, постоянно узнавая что-нибудь новое о Мироздании. Ему тоже стало интересно. Однако все же не до такой степени, как Кристоферу. Он не ставил перед собой целью стать великим ученым и добиться выдающихся успехов в изучении Вселенной.

Начались астронаблюдения. Кристофер Катферт непрерывно высматривал что-то в свой небольшой любительский рефлектор, а Стенли Диксон делал снимки звездного неба.

– Не забывай описывать каждый кадр в форме, которую я составил,- напомнил приятелю Крис.

– Нет, нет, не забуду. Не беспокойся.

Отсняв одну пленку и зарядив в фотокамеру вторую, Стенли произнес:

– Приготовлю кофе! Ты будешь?

– Угу,- послышалось от молодого астронома.

Отходя к машине, его напарник сказал:

– Сейчас будет сделан отличный капуччино, к которому прилагается по хот-догу и круасану. Ну, а потом я бы все-таки хотел взглянуть в телескоп. Я хоть и не понимаю многого из того, что происходит в космосе, но посмотреть-то интересно!

– Конечно, посмотришь!- сказал сидевший в кресле у телескопа молодой человек.- И не только полюбуешься, но и поработать попробуешь. Я придумал для тебя задание.

– И что же это за задание такое?- спросил Стен Диксон уже от джипа.

– Я хочу, чтобы ты самостоятельно отыскал несколько комет и астероидов по координатам, которые я тебе дам.

– Да? Может, скажешь, чтобы я еще для них эфемериды* нашел?

– А что, было бы неплохо!

– Ну, уж нет. Мне и первого хватит. Занимайся эфемеридами лучше сам.

Спустя несколько секунд Стенли спросил:

– Послушай, ты уже минут двадцать или тридцать так внимательно что-то наблюдаешь, что ни разу не оторвал глаз от окуляра. Что ты увидел?

Кристофер, наконец, отодвинулся от телескопа и встал. Выпрямив уставшую от своего пребывания около получаса в одном положении спину, он переместился к своему джипу и заговорил, роясь в багажнике:

– Я рассматривал Марс и Сатурн. Они стоят сейчас рядом. Только с Сатурном происходит какая-то чертовщина. Он должен быть хорошо виден в эту ночь, и сверкать как звезда 1-й звездной величины, но его будто какая-то пелена закрыла!

Его диск почему-то плохо просматривается, выглядит размытым. Должны быть хорошо видимы и кольца, но их я вообще не увидел!

Кажется, Кристофер был озабочен тем, что увидел в космосе. По крайней мере, он выглядел таким.

Порывшись в вещах, парень достал звездный каталог – толстое издание, похожее на журнал, – в котором, как он пояснил товарищу, имелись не только карты звездного неба с положением на нем планет, комет и крупных астероидов на каждый день, но и с координатами их прямых восхождений и дополнительной информацией. Он собрался читать без всякого искусственного освещения, довольствуясь только природным, исходившим от звезд.

– Ты удивлен, что увидел не то, что думал увидеть? Или же ты озадачен? Быть может, ты даже в смятении? Дела пошли совсем не так, и ты не знаешь, как поступить дальше? Неужели ты в тупике?

– Ты чего?- полюбопытствовал Катферт, испугавшись, что его приятель как-то странно и необычно заговорил.- Откуда сразу столько вопросов и предположений?

Но потом, посмотрев на него, Крис понял, что тот пытается над ним подшучивать, и они оба засмеялись. Успокоившись, Кристофер молвил:

– Не знаю, что тебе могло показаться, но я не озадачен и не удивлен тем, что с Сатурном происходит какая-то чертовщина. Скорее, я дико заинтересован этим и теперь не обрету покоя, пока не выясню, что это такое.

– Ясненько. Знаешь, кто ты?

– Нет. Ну-ка просвети.

– Ты – астроном-маньяк!- соответствующим тоном объявил молодой человек, на мгновение оторвавшись от приготовления капуччино.

Катферт вновь рассмеялся, а затем со звездным атласом в руках присел к тому на маленькую складную табуретку и, спустя около минуты общего молчания, произнес:

– Вот незадача! Я не вижу ничего, что бы мне помешало в данную ночь смотреть на эту планету-гиганта. На прямой линии между Землей и Сатурном, если верить моей книге, сейчас не может быть ничего. Не понимаю.

– Дай мне взглянуть,- попросил Стенли.

– Пожалуйста. Будто ты сможешь узнать и поведать мне, что это за явление! Недавно говорил, что мало чего понимаешь в этом деле, а тут вдруг…

– Посмотрю ради интереса. А вдруг у меня возникнут какие-нибудь соображения по этому поводу! Вдруг смогу помочь!

– Смотри, смотри…

Закончив готовить кофе, разлив его в чашки, убрав кофеварку, работавшую от автомобильного аккумулятора, в машину и распаковав хот-доги, Стен сел в кресло у телескопа и начал всматриваться сквозь инструмент в черное бездонное небо Аризоны.

– Нашел Сатурн?- спросил его через небольшой промежуток времени астроном-маньяк, сам в тот момент взявшийся за еду, которая была оставлена на столике.

– Вроде как нашел. Он должен быть рядом с Марсом, не так ли?

– Не просто должен, он и есть там! Совсем рядом, в нескольких градусах от Красной планеты.

– Красной!- усмехнулся тот.

– Что-то не так?- не понял Катферт.

– Нет, ничего,- заверил его друг.- Так просто, название интересное…

– Не название – прозвище!- уточнил сидевший за едой астроном.- Так что, ты видишь что-нибудь непонятное?

Произнеся эти слова, он тут же понял, что спросил немного не так, как было нужно.

Стенли еще новичок, не такой опытный астроном, как он, а поэтому для него могло быть еще многое непонятным. Но поправить себя было уже поздно. Тот самый новичок ответил:

– Слушай, я смотрю на Сатурн и узнаю его по расцветке! Это, несомненно, он!

Только… Я, может, и плохо разбираюсь в астрономии, однако мне кажется, что диск этой планеты закрывает какой-то туман. Диск выглядит расплывчатым и… даже каким-то искривленным… Не знаю, как это описать.

– Вот! О чем я и говорил! Знаешь, на что это похоже?

– На что?

– На гравитационное поле, создаваемое группой очень больших астероидов! Это подозрительно!

– Да?

– Ну, для меня, по крайней мере. Знаешь, что я хочу сейчас сделать?

– Что?

– Позвоню отцу в обсерваторию и спрошу у него об этом. Возможно, он знает что-нибудь!

– Хорошая идея! Звони ему, а я еще полюбуюсь Марсом.

Так и сделали. Кристофер сел на водительское место своего "Шевроле" и, запихивая остатки хот-дога в рот, потянулся свободной рукой за мобильным телефоном, оставленным на приборной панели.

Астрономы-любители находились в полной темноте. Свет вообще никакой не включали: ни фары джипа, ни лампочку внутри кабины, ни даже карманный фонарик, так как любая минимальная вспышка света сразу могла оказать пагубное воздействие на глаза, привыкшие к его отсутствию. Если бы такое произошло, то на повторную адаптацию зрения к ночным условиям ушли бы драгоценные минуты, во время которых наблюдатели могли просмотреть на небе что-нибудь для себя интересное и важное.

Все без исключения астрономы знали, что чем больше глаза находятся без света, тем они лучше адаптируются к темноте, и через некоторое время человек начинает видеть даже в полнейшем мраке, а это означает, что он сможет рассмотреть на небе значительно больше объектов.

Глаза Катферта и Диксона к этой минуте очень хорошо привыкли к ночи, и им было более чем достаточно света, исходившего от бесчисленного количества звезд над их головами. В кабине светился лишь электронный дисплей автомагнитолы, чего уже хватало для того, чтобы рисковать своим зрением, настроившимся на "ночное видение".

Под негромкие звуки одного из хитов Chantal Kreviazuk был набран номер сотового Сэма Катферта – одного из ведущих специалистов в области астрономии и астрофотографии в Соединенных Штатах. Гудки не заставили себя ждать. Длинные.

Отлично. Значит, его телефон не занят и не отключен.


ГЛАВА X


У Стивена Барра был отличный спортивный автомобиль с открытым верхом, быстрый, двухместный. И он нес своего владельца по одной из автомагистралей Хьюстона в его юго-восточные районы, на самую окраину города. Там у Барра находился дом – он жил отдельно от родителей – и клуб, который отец передал ему.

У Эдгара Барра и без того имелось немало проблем, просто масса всяких забот и дел, поэтому он, посчитав, что сын уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно управлять заведением, содержать его и получать прибыль, сделал его владельцем "Ультра-клуба".

А сам он, начав богатеть именно на нем, занялся другим, более серьезным делом, из-за чего теперь ездил довольно часто на деловые встречи в другие города.

Мать же, проработав некоторое количество лет бортпроводницей на внутренних авиалиниях, теперь занималась различной домашней работой на компьютере.

С недавних пор у Эдгара и Мичелины Барр была квартира в центре города в одном из высотных зданий. Стивен тоже был не прочь иметь квартиру где-нибудь на пятнадцатом этаже. Его клуб приносил, порой, очень неплохой доход, и парень намеревался спустя некоторое время осуществить свою мечту, но дом, который оставил ему отец, переехав с матерью в центр, продавать не собирался.

В настоящее время никого из родителей в городе не было. Отец пребывал в очередной командировке, а мать отдыхала в Майами со знакомыми.

Ночь была в самом разгаре. Единственный крупный мегаполис, расположенный на побережье Мексиканского залива, сравнимый по размеру и числу населения с такими сверхгигантами как Чикаго или Лос-Анджелес, жил своей жизнью. Свернув с трассы, уходившей дальше на восток к Бомонту, Стивен подкатил к двухэтажному зданию клуба, расположенному немного в стороне от шоссе и окруженному с трех сторон автомобильными стоянками, а с четвертой – несколькими деревцами и кустарником.

Остановил свою "Феррари" перед центральным входом и покинул салон машины.

В свете уличных фонарей, установленных по периметру территории клуба, молодой человек увидел, что к нему вышли двое его приятелей.

– Привет, Стив,- проговорил один из подошедших.

– Привет, Джек. Привет, Рой,- с мрачным видом поздоровался тот.

Рой – он был выше Джека и довольно худощавый – спросил:

– А где твоя избранница? Ты обещал с ней приехать. Что-то случилось?

– Случилось,- подтвердил догадку приятеля Барр.- Получилось так, что она просто не поехала. Я один, как ты успел заметить. И не спрашивай, из-за чего она не захотела поехать. Не хочу говорить об этом.

– О'кей, не буду,- пообещал тот, зная переменчивый и вспыльчивый характер друга и не желавший вступить с ним в конфликт из-за своих вопросов.

Троица парней простояла возле машины Стивена около минуты, затем тот молвил:

– Ну, все, давайте в клуб. Я хочу отвлечься. Этот вечер у меня получился не совсем таким, как я хотел. Наша с Джинивой помолвка – это радостное событие, но эта Марсианская экспедиция с ее папашей… она все портит!!! Видите ли, там что-то случилось, и она, узнав об этом, решила остаться дома и переживать за этих долбаных астронавтов, мать их! Ну что, я и уехал один…

– Так нам поздравлять тебя, дружище, или как?

– Ну, разумеется! Нет Джинивы – отметим без нее,- вдруг оживился Стивен.- Давайте, давайте, идем. А все, кто не с нами, пусть идут куда подальше!

И он устремился к дверям дома, взбежав по лестнице на крыльцо, над которым была установлена вывеска, освещаемая двумя специальными лампами. Джек и Рой не произнесли ни слова и тоже поспешили внутрь клуба. Ладно, раз нет Джинивы, можно было и без нее обойтись, но как можно было забыть о двух товарищах, оставшихся там, у нее на дне рождения?

Оказавшись внутри заведения, Джек поинтересовался у Барра:

– Эй, Стив, а как же Корри и Уоррен? Они остались у Джинивы? Ты без них уехал?

Стивен совсем забыл о том, что оставил своих товарищей у Беттелзов, ничего не сказал им, но на вопрос Джека Стюарта ответил почти сразу, не растерявшись:

– Они скоро приедут, не волнуйтесь. Они знают, куда я отправился.

Холл клуба был небольшим: он представлял собой прямоугольное помещение, где слева от входа стояло два шкафчика для хранения одежды. Здесь же находились два журнальных столика и несколько кресел вокруг них, аппарат для чистки обуви и стол с креслом, где сидел охранник. Это был Дин Хэммонд – здоровый парень, даже чуть выше владельца "Ультра-клуба". Стивен Барр держал в своем клубе только тех людей, которых знал очень хорошо и мог доверять им на все сто процентов.

Поздоровавшись с Дином, Стив прошел в главный зал клуба с танцполом на несколько десятков человек. В зале, разрывая динамики, подвешенные где-то на стенах под потолком, громко играла музыка, а помещение освещалось лишь маленькими светильниками на столиках для посетителей и бегающими по стенам разноцветным огоньками от крутившихся вверху цветных мини-прожекторов. Парень надеялся, что Корри Инвуд и Уоррен Лиснай не будут обижены на него из-за того, что он оставил их на дне рождения, а сам смылся в свой клуб. Да, не очень красиво вышло. Стоп!

Интересно как получилось: он почему-то думал о друзьях, но не о своей девушке!

Это удивило его самого, но… Стивен не хотел философствовать и размышлять над тем, правильно ли он все сделал. Оказавшись в зале с громкой музыкой, он отбросил все в сторону и забыл обо всем. Просто, он считал, что всегда все делает правильно, а значит и нечего задумываться над содеянным. И пусть его кто-либо попробует в чем-то упрекнуть.


ГЛАВА XI


На Марсе…

Наполовину разбитый и покореженный, космический челнок лежал в марсианских песках на поверхности дневного полушария планеты. Вся пыль, поднятая им при падении, улеглась, но его фюзеляж в нескольких местах еще дымился.

В кабине корабля тоже все было в дыму. Двое астронавтов лежали на полу на спинах и смотрели в потолок через прочные стекла своих скафандров. Из-за густого дыма потолок едва просматривался, и если бы они не были в защитных костюмах, то уже отравились бы угарным газом и умерли от этого. Не зря все-таки были сделаны эти изобретения, эти космические скафандры, так как они действительно сохраняли жизнь в экстремальных ситуациях тому, кто находился в них.

Двое мужчин – командир и штурман – пришли в себя после весьма жесткого приземления на чужую планету, но продолжали лежать на спинах и смотреть, как дым забивал отсек до такой степени, что ничего нельзя было разглядеть дальше вытянутой руки. Они лежали и медленно осознавали, что с ними произошло, что вообще случилось.

Метеорный поток! Очень мощный метеорный поток! Он застал их команду врасплох.

Выскочил из глубин космоса и ударил по ним. Команда не могла выжить. Никак не могла. Карл, Джим, Мейсон, Джек, Томас и… Лорен – они все погибли. Взорвались вместе с модульной частью системы "Созвездие". Метеоры за секунды разнесли в клочья "Созвездие" и едва не подбили сам шаттл. Только им – Джону Беттелзу и Акселю Стокарду – повезло. Они еще не погибли. Не погибли там, в космосе под лавиной метеоритов, но могли запросто погибнуть и здесь, в безжизненной пустыне Марса, где летними ночами температура опускалась ниже -40 градусов по Цельсию, и постоянно возникали пылевые бури ужасающей силы.

Их осталось только двое. Двое из восьми членов экспедиции. Они лежали здесь, в разбитом или почти разбитом шаттле, и думали, думали… осознавали случившееся…

Где-то в других отсеках корабля был пожар, и все его помещения плотно забивало дымом от жженой проводки, горящих деталей приборов и внутренних частей корпуса.

А до Земли, отсюда было 30 миллионов миль.

Они поняли, что живы. И вроде как не пострадали при посадке. Их сорвало с кресел и бросало по отсеку, но прочные, толстые костюмы их защитили. Никакой особо сильной боли в теле не ощущалось, а значит, кости должны быть целы. Да, они, несомненно, живы и даже не травмированы. Сомнений в этом уже не было, когда оба услышали в своих переговорных устройствах, встроенных в скафандры, неровное дыхание друг друга.

Дым, наконец, сгустился до такой степени, что невозможно стало увидеть самих себя. Казалось, они лежали не в дыму, а зарытые в землю.

Джон Беттелз осторожно поднял левую руку и поднес к стеклу скафандра, но едва ли различил ее смутный, очень смутный силуэт. Боже, дым! Пожар! Так ведь у них сейчас весь кислород выгорит, который есть в баках корабля, и они больше не смогут снять эти неудобные и тяжелые костюмы. Надо было срочно тушить пожар! Все остальное после. Сначала тушить.

Взяв себя в руки и стараясь не выдавать своего нервного возбуждения и страха перед возможной смертью, Беттелз позвал товарища:

– Аксель, ты меня слышишь?

Прошло несколько секунд тревожного и нетерпеливого ожидания, прежде чем в наушниках переговорного устройства раздался голос штурмана, испуганный, хриплый, ослабший.

– Слышу тебя. Я жив. Кажется, со мной все в порядке. А как ты?

– Вроде тоже ничего. Аксель, мы горим! Нужно немедленно что-то предпринять!

– Да… кажется, ты прав. О, черт! Джон! Мы здесь только двое! Двое!

По его голосу Беттелз понял, что тот пытается сдержать себя, чтобы не дать волю чувствам, и молвил в ответ, сам переполненный ими, с наворачивающимися на глаза слезами:

– Я знаю, дружище. Ниши друзья и коллеги погибли. Так уж вышло. Будь мужественным.

Мы еще живы и должны что-то сделать, чтобы попытаться выжить и вернуться домой.

Если мы это сделаем, тогда сможем отдать дань памяти товарищам.

Тот не отвечал. Некоторое время промолчал и Джон, однако потом заговорил, и смог сделать так, чтобы его голос прозвучал более твердо, чем до того:

– Аксель, ты меня слышишь? Нам не стоит лежать и ждать смерти. Надо бороться.

Кислорода в скафандрах хватит лишь на несколько часов. Мы должны ликвидировать все очаги возгорания в корабле и проверить его герметичность. Ты слышишь?

– Да, да… да,- наконец, подал голос Стокард. Я… готов, наверное.

– Хорошо. Необходимо отключить подачу кислорода во все отсеки. Скорее!

Медленно и осторожно, будто все еще не веря в то, что они целы и почти не пострадали, астронавты поднялись с пола из груды осколков взорвавшихся приборов и сорванных с креплений в момент сильной тряски и расколовшихся на части мониторов. Из-за дыма ничего не было видно. Им пришлось действовать наугад.

Аксель уселся в свое кресло и стал нащупывать на приборной панели перед собой пульт управления подачей и очисткой кислорода. Он помнил, где тот находится, и скоро нашел его, нащупал на нем кнопки и переключатели. Потом произнес:

– Я нашел. Только постой, подожди.

– Что?- спросил командир, стоя за ним и шаря рукой по пультам на потолке.

– Энергии нет. Все системы вырубились, и нам не отключить подачу кислорода.

– Черт!- громко выругался Беттелз.- Верно говоришь! Как я мог забыть? Наверное, это из-за стресса.- Потом его осенило, и он с надеждой в голосе спросил.- А запасная система энергоснабжения? Она не пострадала?

– Откуда же я знаю?- нервно откликнулся второй пилот.- Я ничего перед собой не вижу. Я даже не могу сказать, цела ли у нас кабина.

– Нужно попытаться включить резервное питание,- сказал Джон Беттелз.- Я надеюсь, она работает.

– Хорошо. Ты помнишь, где она включается?

– Да, помню.

Первый пилот с трудом смог пробраться на свое место, а когда все же расположился в кресле, начал водить руками по всем приборам у себя над головой, так как нужные им кнопки и переключатель находились именно там. Когда рука наткнулась на самый большой рычаг слева от головы, там, где потолок плавно переходил в боковую стенку кабины, он сообщил своему коллеге:

– Я нашел рычаг включения аварийного энергоснабжения.

– Я тоже,- произнес Стокард.

– На счет "три",- скомандовал Джон, и его голос прозвучал уже вполне спокойно и уверенно. Работа и мысли о том, что нужно сделать для своего со Стокардом спасения, отвлекали от остального и заставляли собраться.- Один, два… три!

Оба пилота одновременно перевели рычаги в противоположное положение. Приборы корабля издали легкий писк, на панелях перед лобовыми окнами и по бокам кабины вспыхнули некоторые уцелевшие при посадке дисплеи, кнопки и датчики.

– Есть! Слава богу, работает,- вздохнул с облегчением командир.- Теперь отключим кислород.

В свете приборов, очень мутном из-за густого дыма, который скопился внутри корабля уже в таком количестве, что, казалось, начинал распирать его, вырываясь наружу, они нашли нужные кнопки, отключавшие подачу кислорода. Ввели в систему многозначный пароль, который во всей команде знали только они вдвоем, нажали несколько кнопок, производя все действия наугад. Но Джон и Аксель не были бы отличными астронавтами и первоклассными пилотами как самолетов, так и космических кораблей всех типов, если бы не знали где и что в кабине расположено: где находится управление системой навигации и автопилот, где датчики работы систем челнока и так далее.

Кислород перекрыли и включили вакуумную вытяжку. Весь дым, скопившийся в отсеках, начал быстро уходить из корабля. Пожары прекратились сразу, как оставшийся после этого кислород полностью выгорел, и его больше не стало. Нет кислорода – нет и огня.

Секунда за секундой дым уходил. Становилось все светлее и чище. И вот, наконец, взору выживших астронавтов открылись окружавшие их предметы.

– Отсеки корабля очищены от вредных примесей и дыма на 55 процентов,- спустя минуту молвил Беттелз, глядя на датчик загрязнения воздуха.

– Подтверждаю,- отозвался штурман.

– Отлично. Главный компьютер сообщает, что никакого возгорания больше нет. Можно пускать кислород.

– Раз можно, значит, пускаем,- не был против Аксель Стокард.

Они провели необходимые манипуляции с аппаратурой и дальше просто следили за показанием датчиков. Еще через минуту уровень загрязнения воздуха в отсеках челнока составлял не 55, а 15 процентов – уровень чистого воздуха с сорока пяти возрос до 85.

– Отлично, Аксель. Поздравляю. Мы победили пожар и очистили наш корабль!- произнес командир и потом даже улыбнулся самому себе или, возможно, находившимся перед ним приборам.

Когда с момента включения аварийной подачи энергии прошло всего около двух с половиной минут, приборы показали полное очищение воздуха в каждом уголке шаттла: никаких вредных и токсичных примесей в нем не отмечалось.

– Да, мы очистились,- повторил Беттелз.- Но у нас сгорело более четверти запасов кислорода. Печально. Оставшегося хватит максимум на три недели.

Когда "Созвездие" был еще целым и невредимым, кислород для вентиляции всех его помещений брался из больших резервуаров, находившихся в модульной части космического корабля. Оторвавшись от модулей, челнок стал использовать собственные запасы жизненно важного для человека газа. Пожар, возникший в отсеке шаттла, уничтожил немалую его часть, и запасов кислорода в небольших баках челнока стало еще меньше. Теперь наступал тот период, когда придется бросить затею с исследованием Красной планеты, не тратить на научные работы драгоценное время, а делать все, чтобы спасти себя. Если верить показаниям приборов, у Беттелза и Стокарда действительно оставалось в запасе никак не более трех недель.

И три – это в самом лучшем случае. Времени не так уж и много на то, чтобы отладить шаттл "Созвездия" и убраться с этой злосчастной планеты. Какие уж тут научные изыскания? Не до них как-то.

Было еще восемь других скафандров. У каждого имелся кислородный баллон, которого хватило бы для дыхания в течение пяти – шести часов. Но это не спасение. На это не стоило особо рассчитывать.

Покончив с пожаром и очисткой воздуха, два товарища-астронавта остались в креслах и какое-то время молчали. Обдумывали все, что только что сделали, прогоняли в уме всю свою трагедию и осознавали всю серьезность положения, в котором оказались.

– Да-а, дела…- вздохнул Беттелз, глядя перед собой, в окна.

Лобовые стекла покрылись многочисленными трещинами, но выдержали и не разбились.

Нос "Созвездия" зарылся в марсианские песок и пыли до самых иллюминаторов, и астронавтам, смотревшим сейчас в них, из-за этого казалось, что они находились на уровне земли. Впереди, куда смотрел шаттл, красовалась сухая безжизненная пустыня бурого цвета. В мутном желто-сером небе невысоко от горизонта стояло солнце. То самое солнце, что согревало и освещало Землю. Но здесь оно было чуть меньшего размера; его диск выглядел совсем небольшим, но светил еще достаточно ярко, чтобы марсианский день не отличался заметно от земного по яркости. И тишина. Мертвая тишина как внутри шаттла, так и за его пределами. Такая тишина, словно люди в один миг оглохли, напрочь лишились слуха.

Несколько минут оба астронавта сидели и безмолвствовали, просто смотрели на этот марсианский пейзаж, на этот чужой холодный и беззвучный мир, а затем Аксель Стокард негромко, с определенной долей волнения и трепета в голосе выговорил:

– Джон, мы на Марсе! Мы на Марсе! Понимаешь?

– Да, на Марсе,- подтвердил командир.- Мы первые люди, которые совершили посадку на эту планету.

– Знаешь, я бы сейчас рассмеялся. Чувствую, что хотел бы посмеяться, но… нет, не могу,- сказал штурман.

– Почему?

– Почему?- тот промолчал немного.- Не знаю. Просто у нас все так вышло… Мы первые люди, прилетевшие на Марс. От этого и радостно становится. Но то, как мы сюда прилетели…

– Понимаю,- вздохнул Джон.- Нет, у меня только грусть, никаких радостных мыслей не возникает.

– Я же не сказал, что мне весело,- так же негромко и достаточно медленно, словно находясь в глубоком раздумье, говорил Стокард.- Мне отнюдь не весело, Джон. Если б я сейчас и посмеялся, то это, скорее, был бы горестный смех над нашей судьбой, вообще над нами. Да уж, отличные из нас получились первопроходцы. И это при всем притом, что мы с тобой далеко не новички. Особенно ты.

– Если я правильно тебя понял, то ты хочешь сказать, что не веришь в наше спасение. Так?- с опаской спросил Беттелз.

Его коллега молчал. Наверное, не хотел отвечать, потому что Джон Беттелз правильно все понял. Не дождавшись ответа, командир корабля заговорил следующим образом:

– Мы еще не проверили состояние шаттла в целом. Если у него нет никаких пробоин – а у меня есть основание полагать, что нет, – то у нас есть шансы на то, чтобы улететь отсюда. Но даже если мы не сможем стартовать с планеты, мы отрегулируем аппаратуру для связи и пошлем на Землю сигнал. Они, наверное, получили сигналы аварийной системы "Созвездия" и считают погибшими всех, но мы передадим, что двое ждут спасения на поверхности Марса. За нами прилетят.

– Прилетят…- усмехнулся Аксель.

– Да. Ведь есть второй модульный корабль "Созвездие". На нем и придут за нами.

– У нас кончатся все запасы кислорода задолго до прибытия помощи,- констатировал штурман.

– Аксель!- вдруг резко произнес первый пилот Джон Беттелз.- Мы еще живы и должны сделать все для спасения, прежде чем станет ясно, что мы и впрямь обречены. Я не хочу раньше времени думать о смерти. Если ты запамятовал, я напомню: у меня на Земле семья осталась. И у тебя есть семья. Давай думать о них.

– И?

– И начнем работать. Будем пытаться спасти себя.

– Да, спасти,- повторил Стокард.- Было бы неплохо…

– Если мы будем держать себя в руках и работать слаженно, то у нас может получиться!

– Джон, ты такой оптимист!

– Оптимистом необходимо быть, дружище. Иногда это ой как помогает.


ГЛАВА XII


На Земле…

Ночь в Аризоне продолжалась. Медленно, но верно перемещались по небосводу созвездия. Одни уходили понемногу за горизонт, а другие наоборот появлялись над ним, только уже с противоположной стороны.

За те минуты, сколько Кристофер общался с отцом по телефону, его приятель смог отлично рассмотреть Марс, в данный момент времени приближавшийся к той точке своей орбиты, где он оказался бы на самом минимальном расстоянии от Земли за последние годы. Наступало уже второе в XXI столетии великое противостояние*, и Красная планета сверкала на небосклоне необычайно яркой звездой с большим и отчетливо видимым даже невооруженным глазом диском. А вот звездочка Сатурна без бинокля практически не просматривалась. Она исчезла с неба!

Увидев это, Крис сообщил об этом отцу.

Сидя за телескопом – вернее, под ним, – Стенли слышал почти все, о чем разговаривали Кристофер с отцом. Взглянув в очередной раз на Окольцованную планету через телескоп, молодой парень увидел только ее нечеткий, размытый диск.

Были как в легком тумане и звезды, на фоне которых висела шестая планета Солнечной системы. Все это было очень странным и наводило на определенные мысли…

Наконец, разговор старшего и младшего Катфертов закончился. Оставив свой мобильный телефон на панели за рулем, где тот и находился до этого, Кристофер вышел из джипа и, допив кофе у столика, приблизился к другу.

– Ну, что там творится такого? Разглядел, что с Сатурном? На небе его не видно. И это тогда, когда он должен сверкать наравне со звездами 1-й величины!

– Да, я вижу какое-то дерьмо в космосе! Между нами и той планетой, словно, что-то есть. Но ведь в космосе не может быть тумана, так?

– Так! Там есть газ и газовые сгустки – туманности. Но в пределах Солнечной системы и вообще в ее окрестностях никаких газовых туманностей нет и быть не может!

– А что сказал твой отец?- поинтересовался Стенли Диксон, поднимаясь с кресла, так как думал, что его товарищ уже хочет сам расположиться в нем.

Крис Катферт не садился. Он смотрел на звездное небо в течение десяти секунд, а потом ответил:

– Он работает над созданием суперточного звездного атласа и ему самому пока некогда сидеть и смотреть, происходит ли что-то странное с Сатурном. Он сказал, что в эту ночь небосвод рассматривают телескопы всех обсерваторий запада страны, плюс еще сотни астрономов-любителей. Если на небе что-то будет не так, кто-нибудь это непременно заметит и всем остальным очень быстро станет известно о случившемся. Тогда он попробует что-нибудь разузнать для меня.

– В Китт-Пик очень мощные и большие телескопы. Там быстро разобрались бы, что за туман в космосе,- произнес Стенли.

– Конечно,- согласился молодой Катферт.- Телескопы там не просто большие и мощные – лучшие оптические инструменты на континенте!

Диксон отошел к столику. Взяв свой хот-дог и налив себе кофе, стал жевать.

По шоссе изредка проходили автомобили, и звук от них доходил до двух парней. Но как только звук транспорта стихал, вновь устанавливалась полная тишина. Сверху на астрономов-любителей смотрели безмолвные и подозрительные созвездия.

Кристофер стоял на месте уже минуты две или три, любуясь ими, а по истечению этого времени спросил у приятеля:

– Ну, так как насчет задания? Выполнишь, если я тебе его дам?

– Давай, давай,- услышал он в ответ.- Попробую выполнить.

Он вернулся к машине, взял атлас звездного неба и подсел с ним на корточки к телескопу. Читать в темноте даже полностью приспособившимися к ней глазами оказывалось весьма сложно, но все же можно.

Стенли начал копаться в багажнике, наверное, складывая их кружки и кофеварку.

Потом затих, а еще через минуту раздался его голос:

– Эй, Крис! Ты что, приобрел билет на этот корабль?

Тот оторвал взгляд от своей книги. Стенли стоял у "Шевроле" и держал в руке что-то похожее на несколько скрепленных между собой длинных узких листков. Глаза у него сверкали от удивления и даже восторга.

– Ты поплывешь на "Амбассадоре"?

Кристофер закрыл атлас, встал с корточек и, в очередной раз приблизившись к автомобилю, а теперь еще и к Диксону, с улыбкой сказал:

– Да, дружище, это билет на "Амбассадор". Где ты его нашел?

– У тебя сумка с вещами открыта. Я и увидел там его. Ты мне ничего не рассказывал об этом! Когда успел?

Молодой человек отложил атлас и взял у друга свой билет – книжечку из нескольких листов размером 8 на 4 дюйма, с множеством защитных знаков, картинок и рельефных золотых надписей. Теребя билет в руках, рассматривая его так, будто бы видел впервые, он начал читать:

– Океанский рейсовый пассажирский суперлайнер "Амбассадор". Билет Первого экономического класса. Палуба 16, номер 27. Отбытие из Нового порта в Нью-Йорке в 6 часов пополудни 2-го июля.

Спрятав после этого билет в сумку, молодой астроном продолжал говорить следующим образом:

– Да… послезавтра я поплыву на нем! Обойду вокруг всей планеты и вернусь через два месяца. Или чуть больше. Я приобрел билет всего пару дней назад, поэтому еще как-то не пришлось заговорить ни с кем об этом.

– Слушай, ведь это же здорово! Ты и не представляешь, как бы я хотел оказаться на твоем месте, попасть на этот корабль. Я о нем много читал. Это поистине великолепное судно! О нем так все отзываются, так пишут и рассказывают!

Во время произнесения таких слов Стенли Диксон был похож на ребенка, который возбужденно, с горящими глазами, рассказывал папе и маме о каком-то чудесном явлении, свидетелем которого стал, и которое его потрясло до глубины души. Крису даже как-то неловко стало. Чтобы это ощущение не усилилось, он попытался от него отвлечься и спросил:

– Если ты так восхищаешься им, и хотел бы тоже отправиться в путешествие, то почему бы тебе также не купить билет? Отправились бы вместе! Мне кажется, билеты еще есть в продаже.

– Дружище!- проговорил тот, вздохнув и покачав головой.- Если б я только мог себе это позволить! Ты же знаешь, как я небогато живу.

– Но на Второй класс стоимость у билета не такая уж большая. Точную сумму сказать не могу, но где-то не более нескольких сотен долларов. И хочу заметить: мой Экономический класс от Второго ничем принципиальным не отличается, хотя за свой мне пришлось заплатить больше.

– И это еще называется Экономическим классом?- усмехнулся Стенли.- Сколько же стоят самые дорогие и престижные апартаменты?

– По-моему, двенадцать тысяч, или даже больше,- прозвучал ответ.

Потом они немного помолчали, и Катферт с виноватым видом молвил:

– Слушай, я же не знал, что ты так мечтаешь о путешествии. Но если я тебе ничего не говорил о покупке билета, то ты, в свою очередь, не говорил мне о том, что хотел бы тоже поплыть на корабле.

– Да я и сам лишь несколько дней назад узнал, что его уже успели приготовить к очередному плаванию и идет распродажа билетов.

– Если бы ты сказал раньше, то я, возможно, смог бы одолжить тебе на билет, как-то помочь купить его…

– Э, нет, дружище, этого не надо! Правда, не надо,- воскликнул Диксон так, словно испугался последних слов приятеля.- Спасибо, конечно, что сумел бы помочь, но я уж обойдусь. Правда, обойдусь. И если ты думаешь, что я обижусь на тебя за то, что ты плывешь, а я нет, то уверяю – все просто отлично. Я и не подумаю ни на кого держать обиды. Мы же просто друзья, не родственники, не братья, в конце концов.

– Да, но… мы очень хорошие друзья!- уточнил Кристофер.- С самого детства знаем друг друга.

– А разве ты один уплываешь?- решил поинтересоваться его очень хороший друг.- Может, ты собрался в путешествие с родителями или даже с девушкой, и я тут вдруг буду крутиться у вас под боком.

– Не говори так. Обижаешь, приятель,- вымолвил Крис, взглянув на того с укоризной.- Лучшие друзья не могут никогда помешать друг другу. Я убежден в этом. К тому же никакой девушки у меня сейчас нет, если ты не знал. Я плыву с двумя знакомыми.

Они учатся на последнем курсе в нашем университете и работают с отцом в Китт-Пик.

На "Амбассадоре" есть обсерватория, и они плывут, чтобы проводить там для себя наблюдения в течение всего рейса с разных частей земного шара. Отец предложил мне отправиться с ними в качестве их помощника. Это будет мой первый небольшой шаг к карьере профессионального астронома.

– Я искренне рад за тебя. Значит, твоя мечта стать великим ученым все же имеет немало шансов сбыться.

– Хочется надеяться на это.

Прошло еще пять или десять секунд молчания, после чего Стенли, как ни в чем ни бывало, спросил:

– Так что там с заданием? Ты хочешь, чтобы я что-то сделал или как? Ночь скоро будет заканчиваться.

Крис улыбнулся чему-то, глядя себе под ноги, потом перевел взгляд на небо и произнес:

– А к черту все эти занятия! Давай просто ляжем на землю и посмотрим на звезды без всяких телескопов и прочих приборов. Знаешь, чем отличается астроном-профессионал от любителя? Я это понял и мне из-за этого становится грустно.

– Чем же?- полюбопытствовал Стен.

У Кристофера появился оттенок грусти на лице, и он произнес, остановив свой взгляд на ярком сверкающем Марсе:

– Тем, что у профессионала почти нет времени на романтику. Он делает какие-то вычисления, постоянно работает с компьютерами, даже в телескоп смотрит все реже, так как радиоастрономия в последнее время уверенно вытесняет оптические наблюдения. А любитель – это нечто другое. Любитель сидит под совершенно открытым небом где-нибудь в поле. Вокруг только ночь и… эти прекрасные загадочные звезды. И ему даже не обязательно иметь ручной телескоп: он может получать куда больше удовольствия, просто наблюдая за ними, за их блеском, за мерцанием и медленным, но таким уверенным передвижением по небосводу. Здесь-то и начинается вся романтика. Мысли твои летят ввысь, в черные небесные дали, и ты думаешь о Вселенной, о бесчисленных мирах, из которых она состоит, о невообразимых просторах, разделяющих галактики, и о вечном…

В это время звезда Марса на небосклоне вдруг сильно задрожала, начала мигать, а потом стала терять четкость и яркость.


ГЛАВА XIII


Утро последнего дня июня неумолимо приближалось. В Китт-Пик закончились все основные работы, но закрыл свои створки, спрятав внутри себя огромный телескоп, только главный павильон обсерватории. Еще несколько павильонов с чуть меньшими оптическими инструментами еще продолжали работать. В них проводили свои наблюдения любители астрономии, пользуясь профессиональным оборудованием под присмотром сотрудников данного научного астрономического центра. Попасть в Китт-Пик, чтобы поработать с помощью самых совершенных приборов – рефлекторов четвертого поколения, добсонов, 400-миллиметровых телескопов Шмидта-Кассегрена, снабженных ПЗС-камерами для получения отличных астрофотоснимков – было непросто. Вначале нужно было оставить заявку на посещение комплекса и встать в очередь в ожидании "своей ночи". Каждый день обсерватория принимала до нескольких десятков посетителей, а очереди составляли тысячи человек.

После окончания работы Сэм Катферт спустился вместе с Дином Кетелсеном из смотровой кабины, где они в течение трех с лишним часов занимались астронаблюдениями, фотогравированием звезд и определением координат всех светил, которые позволял увидеть телескоп системы Ричи-Кретьена. На основе всех данных, полученных ими, в недалеком будущем должен был быть составлен самый точный атлас звездного неба, содержащий помимо координат нескольких тысяч светил еще и сведения о них. Разумеется, над таким фундаментальным изданием работали не только Катферт и Кетелсен, но и многие другие ученые как из Китт-Пик, так и из других обсерваторий штата. К проекту был подключен даже один специалист из НАСА.

Сразу после того, как двое ученых ступили на пол павильона, к ним подбежал один из сотрудников и быстро, словно торопился куда-то, заговорил:

– Мистер Кетелсен, мистер Катферт, вас зовут в информационный центр.

– Что-то случилось?- автоматически спросил Сэм. Он обычно всегда задавал такой вопрос, когда кто-то подбегал к нему взволнованный или радостный, чтобы что-то сообщить.

Тот протараторил:

– С нами связались сразу из двух обсерваторий – Ликской и Вега-Брей. Они просят подтвердить факт потери видимости Марса на небе.

– Что значит "потери видимости"?- озадаченно спросил Дин Кетелсен.

– Это означает то, что я сказал, мистер Кетелсен. Марс исчез с небосклона!

– Ну-ка идем, Сэм. Надо лично переговорить с теми, кто нам позвонил. Что-то я ничего не понимаю,- проговорил руководитель Национальной оптической астрономической обсерватории.

И они вдвоем поспешили за сотрудником, пришедшим за ними из информационного центра.

Информационный центр Китт-Пик занимал два больших смежных кабинета в прямоугольном двухэтажном здании, находящемся рядом с главным павильоном. Здесь были: ряд компьютерных терминалов, тянувшийся вдоль стены с окнами, небольшие шкафчики для книг, расставленные по углам, привинченные к стенам стеллажи для папок с документами, компакт-дисков и других вещей, столики с креслами, большой телевизор на специальной тумбе и стол для просмотра на нем географических карт.

В каждом из двух помещений за компьютерами сидело по три человека. Сверху ярко горели лампы дневного освещения. Стены и пол были голыми. Это создавало впечатление присутствия, скорее, в процедурном кабинете больницы, нежели где-то еще.

– Сюда,- произнес сотрудник центра и провел главных ученых к видеотелефону, установленному в самом дальнем углу второго помещения.

Это был Дерек Брейзел – один из потомков знаменитого в прошлом фермера Эндрю Брейзела из Нью-Мексико, который, как все тогда говорили, нашел на своем поле близ Розуэлла разбившуюся "летающую тарелку". Но ни Сэма, ни Дина НЛО не интересовали, и они не горели желанием общаться с Дереком на эту тему, расспрашивать о его прапрапрадедушке, знакомом всем уфологам планеты. Нет, они не интересовались уфологией. Они занимались исключительно астрономией и были преданы только ей.

Ученые сели в кресла перед плазменной панелью диагональю 22 дюйма. Над ней в стене были закреплены видеокамера и два стереодинамика. На столе перед панелью стоял крошечный микрофон и пластина с сенсорной телефонной клавиатурой. На плазменном экране высвечивалось два лица, разделенные вертикальной чертой: работала конференц-связь, и благодаря этому между собой могли общаться сразу три абонента, находившиеся в разных точках страны. В человеке слева Сэм узнал заместителя директора Ликской обсерватории известного астрофизика Алана Кнаака.

Второе лицо принадлежало одному из известных аризонских астрономов, работавшему попеременно то на Китт-Пик, то на Вега-Брей Спенсеру Шторму.

– Здравствуйте, господа,- поздаровался Дин Кетелсен с людьми на экране.

Когда их приветствовал и Катферт, те ответили взаимностью. После всех положенных любезностей начался разговор, во время которого Сэм вспомнил о недавнем звонке сына. Теперь о странных, непонятных явлениях в космосе говорил не Крис, а весьма видные, известные всему научному миру ученые. К их словам не только можно, но и нужно было прислушаться.

Представитель Ликской обсерватории рассказал о сложившейся ситуации, о том, что происходило в данное время над головами всех жителей этого полушария.

– Наши ученые,- говорил Алан Кнаак,- полтора часа назад отметили резкий спад яркости Марса. Его блеск снизился с -1,2 звездной величины до 8-й, так что даже для наблюдателя, имеющего очень хорошее зрение, он полностью пропал с неба! До этого была примерно та же история и с Сатурном, находящимся в том же секторе неба, очень близко от Красной планеты. За последние три четверти часа мы получили свыше полусотни звонков и электронных писем от отдельных энтузиастов со всей территории страны, которые сообщают одно и то же, то, о чем я сейчас вам рассказал. Наши специалисты сейчас занимаются этим, однако ночь на исходе, и мы вряд ли успеем что-либо выяснить. Вы ничего не замечали? Или, может, кто-нибудь из ваших сотрудников, посетителей?

– Мы, как вам известно, работаем над атласом, и большинство наших телескопов были устремлены совершенно в противоположную сторону небосклона. И мы в данный момент закончили все работы на эту ночь. Но мы можем посмотреть, чтобы подтвердить увиденное вами, или же опровергнуть это.

– Благодарю.

Теперь заговорил Спенсер Шторм:

– Наблюдая ту же картину и здесь, в более восточном штате, мы сразу же принялись за выяснение обстоятельств. В наш 500-миллиметровый телескоп Шмидта-Кассегрена сотрудники Веги-Брей смогли увидеть нечто, заслоняющее от нас Марс. На небесной сфере загадочный объект занимает участок площадью около 2 квадратных градусов.

– Что же это такое?- прервал его Кетелсен.- Вы можете дать определение тому, что наблюдаете?

– Я не знаю, что это такое,- молвил астроном с Веги-Брей.

Глава Китт-Пик повернулся к сотруднику информационного центра, который стоял рядом, и проговорил:

– Дерек, сообщите в башню N3 со Шмидт-Кассегреном: пусть там бросают все, что делали, и посмотрят, происходит ли что-нибудь с Марсом или Сатурном. Пусть доложат, как проверят.

– Хорошо,- кивнул Брейзел, выговорив это слово в своей обычной манере. Он будто не мог нормально разговаривать, а общался с людьми лишь отдельными фразами, произносимыми скороговоркой.

Он ушел в первый кабинет к терминалу, с которого по внутренней системе оповещения сделал сообщение в третий павильон. Там его услышали все, потому что сообщение прозвучало громко, из динамиков на стенах башни. Только говорил не сам Дерек. Молодой человек набрал текст сообщения на компьютере, который уже воспроизвел все набранные слова.

Пока Дерек ходил исполнять поручение Дина Кетелсена, Сэм Катферт решил не молчать и обратился к собеседникам, смотревшим на него и его коллегу с большого монитора видеотелефона:

– Недавно мне звонил сын. Он сегодня на астрономических наблюдениях где-то недалеко от Тусона. Он сообщил, что заметил нечто непонятное, что мешает ему рассмотреть Сатурн. Сказал, будто туман закрыл планету и размыл ее очертания.

– Похожие описания дают все любители, которые звонят нам, но почти все сообщают о затруднениях в наблюдении Марса, а не Сатурна,- сказал Алан Кнаак.- Я сам еще не смотрел, однако десяткам сообщений, говорящих об одном и том же, нет повода не доверять.

– Некоторые считают это нехорошим знаком,- добавил Шторм.- Один из связавшихся с нашей обсерваторией энтузиастов, с которым я общался лично, был весьма напуган увиденным.

– Понятно,- кивнул Дин.- Насколько мне известно, сейчас между нами и Марсом не должно проходить никакого метеорного потока, который мог бы заслонить собой диск планеты. Но даже если бы такое и произошло, на видимости Марса это бы никак не отразилось. Метеоры – это очень мелкие частицы, и они расположены в пространстве не настолько близко друг к другу, чтобы создавать впечатление какого-то цельного тела, способного затмить звезды и планеты. Ни один из ныне существующих в Солнечной системе метеорных потоков не обладает такой плотностью.

– Я с вами согласен,- произнес Кнаак.

– Что же это может быть?- задался вопросом Сэм Катферт.

– И не астероид – это точно,- молвил Спенсер Шторм.- Вот мы и связались с вами, чтобы вместе проверить сообщения очевидцев и, если они действительно что-то нашли, выяснить, в чем дело.

– Понимаю,- улыбнулся Кетелсен, довольный услышанным. Ему было очень приятно слышать, что к ним с предложением о сотрудничестве обращаются не менее крупные и всеми уважаемые обсерватории, чем их собственная.- Думаю, стоит обратить на это внимание, раз это явление так задело любителей.

Спустя еще несколько минут дружеского общения глав одной из аризонских обсерваторий со своими коллегами из других астрономических центров, за спиной Сэма Катферта раздался телефонный звонок. Звонили по внутренней линии. Мужчина повернулся к телефону, находившемуся на стене, и снял трубку. Он около минуты слушал кого-то, потом поблагодарил за переданную информацию, повесил трубку и сообщил всем:

– Это звонили из третьего павильона. Они подтвердили, что в области Марса наблюдается какая-то аномалия, препятствующая его тщательному рассмотрению. Что это такое они не определяют.

– Все ясно,- молвил Кнаак.- Благодарю. Вот уже три крупных астрономических центра видят на небе одно и то же, а это значит, что видимое нами никому из нас не мерещится, и информация, полученная от любителей, подтверждена полностью. В космосе действительно появилось некое загадочное тело, затмившее Красную планету.

Но вы, мистер Кетелсен, были правы, когда говорили, что между Землей и четвертой планетой ничего не должно быть. Я это и сам прекрасно знаю. Однако же там явно что-то есть.

– Мы попробуем выяснить, в чем дело,- сказал Дин Кетелсен.

– Спасибо,- отозвался Спенсер Шторм.- Мы также займемся этим. Если мы все начнем заниматься данным явлением, хотелось бы попросить вас, господа, чтобы при первых же результатах вы сообщили о них нам. Мы будем благодарны вам за вашу информацию так же, как, надеюсь, и вы нам за нашу.

– Вижу, вы этим очень заинтересовались,- отметил Кетелсен.- Можете рассчитывать на нас, коллега. Мы всегда рады помочь в силу наших возможностей и нашей компетентности, тем более соседям – Веге-Брей.

– Очень хорошо. В таком случае спешу попрощаться, господа коллеги. Идут последние минуты перед началом рассвета, а мне хотелось бы попытаться выяснить что-нибудь поскорее. Желаю удачи.

Спенсер Шторм отключился, и через секунду лицо Кнаака оказалось посередине монитора плазменной панели. Он проговорил:

– Что ж, и я пожелаю вам удачи и отправлюсь еще раз взглянуть на то "нечто" перед рассветом.

– Успехов и вам,- сказал Дин.- Надеюсь, вы тоже проинформируете нас о любых своих открытиях относительно сегодняшней аномалии.

– Разумеется.

Наконец, видеотелефон был отключен, и Дин спросил:

– И что ты думаешь, Сэм? Что там такое, в космосе?

– Откуда же я могу знать?- пожал плечами тот.- Пошли, посмотрим.

– Пошли, посмотрим,- согласился руководитель обсерватории.

Ученые направились прочь из информационного центра, а потом и вовсе из здания.

Прошли в третий павильон, где работы велись с помощью средних размеров телескопа – 400-миллиметрового Шмидта-Кассегрена фирмы "Meade". Проходя по узкой дорожке от здания и главной башни к третьему куполу, Сэм заметил:

– По-моему, начинает светать.

Дин Кетелсен бросил взгляд на восток и, прищурившись, ответил:

– Ты прав. Ночная чернота начала отступать. Вряд ли мы успеем что-либо хорошо рассмотреть. Но все же попробуем. Уж очень интересно.


ГЛАВА XIV


"Фольксваген-Sharan" свернул с многополосной и достаточно оживленной автострады на юге Хьюстона и пошел по более спокойной и менее широкой дороге с нанесенной на нее свежей разметкой. Это шоссе вело через южную и юго-восточную окраины мегаполиса и выводило любого, кто двигался по нему из центральных районов, к огражденной зоне, где располагались корпуса Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства США и его собственный аэродром.

Проехав после поворота милю или чуть больше, автомобиль остановился на пропускном пункте. Водитель обменялся с постовым несколькими фразами, и тот открыл автоматические ворота. "Sharan" проехал на закрытую территорию и вскоре затормозил на стоянке перед большим белоснежным зданием с еще более белыми и чистыми оконными рамами, многочисленными кондиционерами под окнами, массой всевозможных антенн на крыше и на стенах.

Из машины вышли два человека. Это оказались Мойрис и Джинива Беттелз. Женщина, которая и управляла "Фольксвагеном", была одета в светлый костюм, состоящий из пиджака и юбки до колен, а ее дочь оказалась в ярко-синем джинсовом костюме. Как только они подъехали к зданию, припарковались возле него, на большом и высоком крыльце с навесом, покоившимся на трех колоннах, показался человек. Высокий, стройный, коротко подстриженный мужчина в затемненных очках быстро спустился на стоянку и подошел к приехавшим. Он вежливо, но без радости и широкой улыбки поздоровался. Радоваться было нечему. Он знал, почему эти женщины приехали.

Видимо, новости о том, что с марсианской экспедицией произошло что-то нехорошее, дошли до них сразу же, как только попали в СМИ.

После приветствия, молодой мужчина произнес:

– Мне сообщили с поста о вашем прибытии. Я только что звонил вам, но у вас дома никто не отвечал. Вижу, вам уже известно обо всем.

– Извините, что мы не предупредили о том, что едем сюда, мистер Труман,- сказала Мойрис.

– Ничего страшного, миссис Беттелз. Я прекрасно вас понимаю. Вы правильно сделали, поспешив сюда, ведь вы вправе знать все о своем муже. К тому же не вы первая приехали к нам. Миссис Стокард прибыла за целый час до вас. Идите за мной, пожалуйста.

Он выглядел так, словно и сам тоже переживал из-за случившегося, переживал не меньше родных и близких астронавтов-первопроходцев, отправившихся на Марс и попавших в беду. Но, быть может, так все и было в действительности.

– Я вам очень признательна, мистер Труман,- молвила женщина, попытавшись изобразить легкую улыбку.- Спасибо за сочувствие и гостеприимство. И за то, что понимаете, что мне и моим дочерям, в частности Джиниве, необходимо знать правду о Джоне Беттелзе: как они там, что у них стряслось, живы ли они и смогут ли вернуться. Нам не будет покоя, пока мы находимся в неведении. Закрыв автомобиль на замки, используя пульт дистанционного управления, она проследовала за Кларком Труманом.

Это был руководитель НАСА, занявший данную должность всего два неполных года назад, но уже успевший зарекомендовать себя как превосходный, сообразительный, разбирающийся во многих вопросах без помощи советников и заместителей, добрый и всепонимающий начальник. Хотя он был добродушным, веселым и общительным, это ему не мешало поддерживать в своей организации строгую дисциплину. И все знали его как человека пунктуального, исполнительного, которому можно было доверять, а приглашая куда-либо на деловую или дружескую встречу, не опасаться, даже в мыслях не держать, что он может опоздать и на три минуты.

Джинива с еще более подавленным видом, чем ее мать, шла за ними, опустив взгляд, и все время молчала. Она была вся напряжена и боялась услышать от главы НАСА самые страшные новости. Ее опасения настолько завладели ею, что она не смогла даже заставить себя нормально поздороваться с ним, когда он вышел их встретить.

Она думала, что Труман не заметил этого, но он заметил. Однако мужчина прекрасно понимал то состояние, в каком пребывала девушка, а поэтому и не думал осуждать ее за неучтивость, невежливость. Бедная девочка, любящая и, разумеется, любимая дочь, чрезвычайно сильно переживала за своего отца, и в этом не было ничего противоестественного.

День стоял теплый, солнечный. Отдельные небольшие кучевые облака медленно-медленно ползли по ярко-голубому небосводу над всей южной и юго-западной территорией страны. На большей части Соединенных Штатов стояли прекрасные летние дни. Только где-то было чуть жарче, а где-то несколько прохладнее, но всюду светло.

Внутри административного здания Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства было тихо, как в глубоком подвале. Все звуки, которые тут возникали, оказывались мягкими, приглушенными, будто у людей появились невидимые затычки в ушах. Наверняка все стены были покрыты хорошим звукоизоляционным материалом. Полы в некоторых коридорах устилали ковровые дорожки, на стенах то здесь, то там висели картины или маленькие горшочки с висячими растениями, с навесных потолков смотрели вниз крошечные глазки светодиодных светильников.

Мойрис и Джинива думали, что Кларк поведет их в свой кабинет, но, как только все трое оказались внутри здания, он сообщил, что они идут в Центр управления полетами. Он объяснил, что сейчас несколько специалистов работают над расшифровкой сигналов, отправленных специальной аварийной системой "Созвездия", и в самое ближайшее время уже стоит ожидать результата.

В Центр управления полетами иногда допускали самых близких родственников астронавтов в то время, когда проходили сеансы связи космических орбитальных станций и кораблей с Землей, и сегодня Труман не видел ничего, что бы воспрепятствовало ему допустить туда своих сегодняшних гостей. Ведь их не интересовала работа ЦУПа, и они не собирались шпионить – им только нужно было знать о астронавтах из Первой пилотируемой марсианской экспедиции.


ГЛАВА XV


На Марсе…

Звезда по имени Солнце продолжала светить на чистом небосводе Красной планеты, очень медленно перемещаясь от горизонта к горизонту. Планета вращалась вокруг своей оси практически с такой же скоростью, что и Земля, а значит, ночь не заставит себя долго ждать. Она начнется уже через час-другой. Так думали двое астронавтов, двое первых людей, попавших в этот холодный и неприветливый мир, лишенный жидкой воды и чистого, пригодного для дыхания воздуха.

Они все подсчитали: они приземлились на планете, если то, что произошло, можно назвать посадкой, когда только начался день. Прошло около десяти часов после того, как они пришли в себя, разобрались с пожаром и стали решать, что делать дальше, каким образом попытаться спастись, улететь отсюда. Марсианские сутки длятся 24 часа 37 минут. Шаттл, судя по всему, совершил посадку почти на экваторе этой планеты. Значит, день и ночь на этой широте должны быть примерно одинаковыми – по 12 часов 18 минут 30 секунд, плюс-минус до нескольких минут.

Вот и получалось, что свою первую ночь на поверхности загадочной и до сих пор малоизученной планеты, четвертой по счету от Солнца, Джон и Аксель должны были встретить довольно скоро. Что же готовила им эта инопланетная ночь? Могла ли она таить в себе какие-нибудь опасности? Подобные мысли все больше одолевали единственных выживших посланников с Земли. Каждый раз, как они смотрели на маленький солнечный диск и видели, что он все ближе к коричнево-буро-красному горизонту, им становилось все тревожнее.

Необходимо было как можно скорее улетать – не только из-за того, что им здесь становилось все более неуютно. На Марсе в любой момент могла возникнуть сильная пылевая буря, какие для него не редкость.

– Если поднимется ветер и начнется ураган, нас занесет песком, а камнями может еще больше повредить корабль. В таком случае мы потеряем всякую надежду выбраться отсюда,- говорил Джон Беттелз в микрофон переговорного устройства.

Аксель Стокард, находившийся в эти минуты за бортом в скафандре и имевший возможность говорить точно так же, с помощью рации, встроенной в шлем костюма, все слышал. Командир сидел на своем законном месте в кабине шаттла уже без защитного скафандра. За те часы, что прошли с момента ликвидации пожара, пилоты проверили исправность всех систем "Созвездия", восстановили работу некоторых вышедших из строя при посадке, провели полное сканирование корпуса, дабы удостовериться в отсутствии любых мельчайших пробоин. Герметизация корабля оказалась ненарушенной, и это их весьма порадовало. Астронавты искренне поблагодарили за это бога и, немного перекусив, начали готовиться к взлету.

Так как космический корабль приземлился на лыжеподобные опоры горизонтально, как это делает самолет, он их сильно повредил. Кроме того, опоры вспахали поверхность планеты и зарылись в почву настолько глубоко, что шаттл плотно лег на нее своим днищем и ушел носом в песок. Это было не очень хорошо хотя бы потому, что из такого положения поставить его в позицию вертикального старта оказывалось крайне проблематично. Было решено осмотреть космический челнок, выйдя из него наружу. Этим и занялся второй пилот.

Держа в руках видеокамеру, он передавал изображение того, что видел сам, на один из мониторов в кабину, чтобы Беттелз также смог увидеть творившееся снаружи.

Предупреждение о возможном урагане застало Акселя, когда тот закончил осмотр и собирался возвращаться в грузовой отсек. Последний был открыт, и две створки люка, имевшие длину 50 с лишним футов каждая, лежали, распахнутые в стороны, по бокам фюзеляжа на крыльях корабля. Для выхода людей на поверхность планеты у "Созвездия" имелась специальная спусковая кабина. Она располагалась в передней части грузового отсека и могла опускаться к земле через отверстие в днище. Но раз шаттл зарылся в грунт, и прямо под ним невозможно было находиться, пришлось выбираться из него, перелезая через борт, а потом спускаясь на землю по одной из створок отсека. Задача не из легких для человека, облаченного в громоздкий тяжелый герметичный скафандр. А забраться назад должно было оказаться еще тяжелее. Хорошо, что на внутренней стороне створок грузового отсека были какие-то перекладины, создававшие некое подобие ступенек. Можно было подняться по ним, а там просто спрыгнуть внутрь корабля.

Какое-то время штурман молчал, стоя в нескольких ярдах от шаттла и продолжая рассматривать его, а потом все же ответил товарищу на его предостережение:

– Понятно. Я совершенно с тобой согласен. Песчаная буря нам ни к чему. Она просто убьет нас. Но ты видел, что с кораблем? Как мы будем его отрывать?

В наушнике он услышал, как Джон тяжело вздохнул, видимо, погруженный в невеселые думы относительно их положения, а затем сказал:

– Что ж, друг, придется немного поработать лопатой. К счастью, она у нас есть.

– Ты шутишь? Вручную все это не разгести!- Акселю стало дурно при мысли, какую работу им еще предстоит совершить для получения возможности покинуть этот холодный мир.

– А что нам еще остается?- поинтересовался первый пилот.- Придется грести вручную.

Но знаешь, если ты не хочешь, то можешь попробовать вызвать бульдозер. Только его доставят тебе месяца через два или даже три.

Вероятно, это было сказано с определенной долей иронии, однако Стокард не обратил на это внимания. Он спросил:

– Когда будем начинать? Прямо сейчас или подождем начала ночи?

– Чего нам выжидать, Аксель?- Джон, кажется, удивился такому вопросу коллеги.- Чем быстрее взлетим, тем только лучше. Забыл, как я только что говорил об опасности попасть в пылевую бурю? Давай, заходи в корабль. Поменяешь скафандр на другой, с новым запасом кислорода. Я тоже оденусь. И начнем! Нам некогда отдыхать, приятель.

– Я понимаю,- вздохнул второй пилот.- И все же это какое-то сумасшествие. Я не представляю, как мы с тобой это сделаем, пусть даже и вдвоем.

– Так всегда бывает,- произнес командир в наушнике.- Так всегда бывает, когда нужно сделать большую работу: человек начинает бояться, что он не справится, что у него не получится, но на самом деле ему это под силу. Только необходимо верить, что все получится, и в итоге будет тот результат, который нужен. Я еще не потерял веру в то, что у нас все получится, и мы улетим. Так что давай заниматься делом и не унывать понапрасну.

– Легко сказать "не унывать понапрасну",- пробурчал Аксель и двинулся к шаттлу.- Погибли твои друзья и коллеги, сам застрял на чужой планете и не знаешь точно, сможешь ли на ней выжить, но не унывай! Ты меня удивляешь, Джон.

– Я просто не хочу сдаваться, Аксель,- проговорил тот.- Я хочу выжить. И мы должны верить, что выживем. Ты должен верить. Ради своих друзей и товарищей, оставшихся на Земле, ради семьи. Нельзя сдаваться раньше времени! Мы разгребем этот вонючий ржавый марсианский песок, освободим опоры и взлетим. Я тебе это говорю! И мы сделаем это раньше, чем у нас кончится кислород в скафандрах.

Аксель забрался по створке люка грузового отсека, кое-как перелез через борт и, наконец, оказался в корабле. На приборной панели, встроенной в стену, отделявшую грузовой отсек от кабины, он нажал несколько кнопок. Отсек, в котором свободно могли разместиться два больших и длинных грузовика, вскоре оказался герметично закрыт. В него напустили воздуха, и среда в нем стала пригодной для того, чтобы мужчина мог снять скафандр.

Взглянув на показания приборов и удостоверившись, что все в порядке и можно дышать, астронавт разделся. Он бросил герметичный костюм на пол и остался в толстых носках, плотных однотонных штанах и водолазке.

– Все, Джон, я прибыл. Я в порядке,- сообщил он в кабину, используя переговорное устройство, вмонтированное в стену.

– Рад за тебя,- раздалось в ответ из маленького динамика в окружении кнопок и дисплеев.- Сейчас выйду к тебе и будем снаряжаться для работы.

– Жду,- угрюмо вымолвил Стокард и отключил устройство связи.

Ожидая коллегу, мужчина внимательно осмотрел грузовой отсек. В нем был закреплен марсоход, рассчитанный на двух пассажиров, который предполагалось выгрузить с корабля на поверхность планеты, используя руку-манипулятор челнока в качестве подъемного крана. Теперь он им не понадобится. Они улетят, так и не прокатившись по планете в этом восьмиколесном аппарате размером с небольшой легковой автомобиль. Аксель мечтал о подобной прогулке по пустыням Марса, как, наверное, мечтал и любой другой из их несчастливой экспедиции.

Также здесь находился воздушный шар, который планировалось запустить на небольшую высоту и провести сверху видео- и фотосъемку приземлившихся людей, а также сделать кое-какие исследования нижней части тонкой, разреженной атмосферы.

Этот шар теперь им точно не понадобится. Да… Как грустно было осознавать, что они не смогут насладиться своим пребыванием в этом мире, усыпанным ржавчиной, ощутить романтику и высокие чувства, какие испытывают первооткрыватели далеких миров, то волнение и радость совершенного открытия, достижения. Они не смогут произвести даже треть всех исследовательских работ, которые были в плане экспедиции. Они должны спасать свои жизни, а потому на все остальное – на другие дела, на другие чувства – просто нет времени.

Прошло несколько минут, прежде чем Джон пришел к Акселю. Когда это случилось, тот по-прежнему стоял у переговорного устройства и панели управления механизмами грузового отсека, осматривая помещение. Свет сочился из шести круглых крошечных лампочек, встроенных в стены отсека ближе к полу. Иллюминаторов здесь не было, а при неярком свете шести лампочек в длинном помещении оказывалось достаточно мрачно. Света было лишь столько, чтобы видеть предметы вокруг себя. Яркость светильников понизили специально, чтобы экономить заряды аккумуляторов корабля.

Но как же тогда они собираются работать ночью вне шаттла без всякого освещения?

Ведь у них не было ни одного ручного фонарика. Аксель не подумал об этом раньше и, когда Беттелз вышел к нему, спросил:

– Джон, сейчас будет ночь. Ты не подумал о том, как мы там будем работать в кромешной тьме? Нам обязательно нужен источник света!

– Не беспокойся об этом,- сказал тот.- Я все продумал. Мы возьмем одну лампу мощностью двести ватт, и будем держать ее между собой так, чтобы она давала нам равное количество света. Мы подключим ее не к кораблю, а к аккумуляторам марсохода.

– Отлично. Но вдруг нам придется копать всю ночь? Ты видел, сколько нужно разгести?

– И что? Если ты из-за лампы, то не переживай – аккумуляторов марсохода хватит, чтобы в течение всей ночи горела лампа мощностью свыше пятисот ватт, а мы возьмем свет мощностью лишь в двести. Но если ты о другом, то помочь уже ничем не могу. Если нужно будет работать до утра – будем работать до утра. Мы больше не можем позволить себе тратить кислород на заполнение грузового отсека после возвращения и закрытия люка. Мы выйдем, сделаем там все и только потом вернемся и закроем люк. Больше выходить будет нельзя.

– Ясно. Что ж, я готов на это испытание.

– Еще требуется осмотреть днище, проверить, нет ли больших повреждений у теплового экрана, и смогут ли убраться в корпус поврежденные опоры. Если они не смогут убраться внутрь, я не знаю, как мы с ними взлетим.

– Будем взлетать с выставленными опорами!

– Смешно… Хотел бы я посмотреть, как ты с ними будешь взлетать.


ГЛАВА XVI


На Земле…

Мойрис Беттелз и ее дочь Джинива сидели на диване за большим прямоугольным столом. Кроме дивана и стола в комнате вдоль противоположной стены тянулся чуть более высокий и узкий стол, сделанный под тип барной стойки. На нем стояло несколько раскрытых ноутбуков и по микрофону с парой наушников на каждое из пяти мест. В стене находилось большое и длинное окно, через которое можно было наблюдать, как в просторном зале ЦУПа работали сотни людей, сидя за своими компьютерными терминалами и какими-то пультами, располагавшимися ровными рядами во всю ширину помещения. Перпендикулярно рядам терминалов тянулись два прохода, выводившие к площадке перед тремя огромными экранами, прикрепленными к стене.

Средний и наиболее крупный экран заполняла карта мира с множеством дугообразных линий, высвечивающихся на ней разными цветами. Это были орбиты спутников, орбитальных обсерваторий и станций. Экран слева давал видеоизображение земли, получаемое из космоса с какого-то спутника, а правый пока не работал.

Прошло несколько часов с момента, когда Беттелз приехали сюда для выяснения всех обстоятельств трагедии, произошедшей с Первой пилотируемой марсианской экспедицией. То, что там случилась настоящая трагедия, уже не вызывало никаких сомнений и опровержению не подлежало. Специалисты закончили обработку сигналов специальной аварийной системы "Созвездия", и женщины вместе с Кларком Труманом смогли просмотреть и прослушать весь материал. Их взору предстали волнующие, пугающие, непонятные кадры последних минут существования космического корабля и его экипажа. На видеозаписях было видно, как модули "Созвездия" взрываются один за другим, а из одного вылетают тела двух или трех погибших астронавтов. Записи, сделанные внутри отсеков, сохранили момент, когда все помещения и коридоры заполнились потоками искр, огнем, дымом и обломками, а затем все разлетелось к чертям. Все сопровождалось душераздирающим шумом, и сквозь этот шум, грохот гибнущего "Созвездия" пару раз проскользнули крики обреченных членов его команды.

Одна из камер поймала момент, как один мужчина выбегает из какого-то отсека в коридор, ведущий в другие модули и… прямо перед ним в переход влетает что-то, пробивает его насквозь, разрывает пополам, и мужчину, вопящего от боли и страха, высасывает в вакуум космоса с температурой -273,4 градуса по Цельсию. Тело за секунду замерзло, превратившись в сверхтвердый кусок льда. В следующий момент, видимо, была повреждена камера, снимавшая все это, так как изображение оборвалось.

Одна из камер на корпусе взрывающегося "Созвездия" поймала момент, когда шаттл отсоединился от остальной массы корабля – модулей, переходов, блоков с двигателями, кислородных и топливных баков. Он отделился и начал удаляться куда-то вниз, исчезая из поля зрения камеры. Но проходит еще мгновение, и один из взрывов сбрасывает эту камеру с корпуса, с того места, где та была прикреплена.

Секунду – другую она еще работает и успевает "увидеть", как шаттл, летящий среди огненных стрел и мелькающих черных объектов, приближается к планете и начинает входить в ее атмосферу.

Все видеокамеры, размещенные внутри челнока, передали кадры, на которых двое мужчин забегают в отсек экипировки и начинают поспешно облачаться в скафандры.

Они что-то говорят, но слова очень трудно разобрать – корабль трясло, были слышны взрывы, вой аварийных сирен, шуршание и лязганье герметичными костюмами…

Все смешалось, но специалисты НАСА с помощью особых компьютерных программ смогли выделить из общего шума голоса людей и сделали распечатку фраз, которыми обменивались первый и второй пилоты – Джон Беттелз и Аксель Стокард. Распечатка слов была предоставлена жене и дочери первого из них.

Узнав своего мужа, Мойрис чуть не вскрикнула, а сердце ее забилось сильно-сильно в предчувствии самого ужасного. Она до смерти перепугалась, что увидит смерть того, кого любила и с кем жила в мире и согласии вот уже более двадцати лет. Но нет, не увидела.

И звук, и изображение оборвалось еще до того, как двое мужчин полностью оделись в скафандры. На этом аудио- и видеоматериалы закончились, но в распоряжении ученых было еще несколько десятков килобайт текстовой информации, переданной специальной аварийной системой с помощью главного бортового компьютера челнока.

После просмотра всего этого кошмара Мойрис и Джинива остались одни, чтобы немного успокоиться и усвоить увиденное, а руководитель НАСА вышел за кофе и еще не на долго отвлечься на другие дела. Не смотря на прибытие Мойрис и Джинивы Беттелз, НАСА продолжало работать в своем обычном режиме, а Кларк Труман продолжал оставаться его главным сотрудником, с участием которого решались почти все вопросы Управления.

Ханна Стокард, просмотрев те же материалы, была расстроена еще больше, чем Мойрис и Джинива вместе взятые. Ей стало очень плохо, и ее увезли домой. Она не могла больше здесь оставаться. Она не верила, что ее муж – Аксель – мог выжить в том кошмаре, начавшемся непонятно из-за чего, и у нее началась истерика. К такому же состоянию были близки и Беттелзы, но они держались. Ни сама Джинива, ни ее мать не хотели сойти с ума прямо здесь и сейчас, на виду у сотен работников организации, в которой они находились. К тому же истерика никак не могла помочь делу. Уж лучше было собраться, постараться быть спокойными и ждать, когда станет точно известно, все погибли, или же кто-нибудь уцелел.

Пока они сидели одни в прямоугольной комнате с окном в зал ЦУПа – молчали.

Каждая думала о несчастье, свалившемся на них. И каждая хотела надеяться, что Джону Беттелзу повезло, что он выжил. А в уме постоянно крутились слова, произнесенные в страхе одним из мужчин, находившимся в модуле, из которого затем выбежал другой, чтобы сообщить тревожную весть капитану, но попал в лапы смерти.

Он произнес: "Быстрее к командиру! Немедленно покидаем орбиту! Уходим! Огромный поток метеоров движется на Марс, и он уже здесь!". Они так напугались, что даже забыли о существовании переговорных устройств и бросились сообщать пилотам о своем открытии лично.

Метеоры. Метеоры!

– В корабль попали метеоры, из-за них он и взорвался,- вдруг нарушила тишину в помещении Джинива.- Это были метеоры, мама! Ты поняла это? Я только сейчас сообразила!

Ее голос был напряжен и почти дрожал от пережитого волнения, полученного при просмотре и прослушивании переданных на Землю записей катастрофы.

– Да, дочка. Метеоры,- согласилась женщина, поставив локти на стол и закрыв лицо ладонями. Но она не плакала – только пыталась немного собраться, взять себя в руки и подавляла желание разрыдаться во весь голос.

Наконец, вернулся Труман. Он поставил перед своими гостями поднос с чашками крепкого черного кофе, горсткой шоколадных конфет и несколькими круасанами.

– Спасибо, мистер Труман,- поблагодарила Мойрис, открыв лицо и убирая руки со стола.- Это били метеоры? Мы не ошиблись?

– Нет, вы все правильно поняли. Это подтверждает и текстовая информация, отосланная главным компьютером "Созвездия".- Мужчина взял папку с распечаткой информации и, поглядывая то на листы, то на женщин, продолжил говорить.- Бортовой компьютер "Созвездия" обладает определенной долей интеллекта и может общаться с пилотами, составляя на специальном дисплее в кабине целые предложения.

Точно так же он за секунды составил отчет о случившемся, получив для этого необходимые данные от специальной аварийной системы, и отправил его нам, сообщая обо всех неисправностях на борту, а так же о количестве выживших человек.

– Так значит, этот отчет был послан уже после того, как эта аварийная система передала нам видео- и аудиоматериалы?- спросила Джинива.

– Да. Значительно позже. Компьютер пронумеровал каждую строчку, каждое предложение, поставив время его отправки с точностью до десятых долей секунды.

Последний килобайт был отправлен спустя четверть часа после завершения передачи видеоматериалов.

– И что это означает?- спросила Мойрис.

– Компьютер сообщил, что они сошли с орбиты и начали стремительное сближение с атмосферой Марса. Это было последнее, что мы узнали от него. Завершающее передачу слово было отправлено 30 июня вскоре после полуночи по нашему времени.

– То есть уже после того, как мы услышали о трагедии из срочного выпуска телевизионных новостей,- заметила Джинива.

Кларк Труман кивнул ей, давая понять, что услышал, и продолжал:

– Экипаж "Созвездия" должен был выйти на связь с Землей еще вечером, как раз в то время, когда включились передатчики специальной аварийной системы.

– Мистер Труман, я не могу сообразить, к чему вы ведете, и что хотите всем этим сказать,- промолвила Мойрис.

Джинива молчала, внимательно слушая ученого и руководителя НАСА, и очень хотела верить, что догадалась, к чему тот клонит.

Мужчина стал объяснять все дальше:

– Сейчас вы все поймете. Данная аварийная система была разработана специально для "Созвездия". Она очень сложна, но эффективнее любого обычного черного ящика.

Случись авария с каким-нибудь аппаратом на чужой планете, мы о ней не сможем узнать абсолютно ничего, кроме того, что она произошла, используя старые черные ящики. Мы получим кое-какую информацию, только когда найдем их. Опять же, где их искать? А наша система при любой неисправности корабля или небольшого исследовательского аппарата начинает не только записывать и сохранять все подробности происходящего в системах корабля и на его борту, но и передавать их нам, в Центр управления полетами. И она, как вы могли уже убедиться сами, может доставлять нам не только видео- и аудиосообщения, но и текстовые тоже, в которых, помимо подробной сводки о функционировании тех или иных систем, указываются координаты места расположения терпящих аварию. У нашей уникальной в своем роде аварийной системы есть лишь только один недостаток: она не может действовать, если сильно поврежден или вовсе не работает главный бортовой компьютер шаттла или другого аппарата, на котором она установлена. Полученные данные и сам факт их получения позволяют сделать смелое предположение. Мы даже можем не предполагать, а с большой долей уверенности заявить, что Джону Беттелзу и Акселю Стокарду каким-то образом удалось уцелеть в метеоритном дожде и совершить посадку на планете. Если бы погиб и шаттл – а они находились, как я понял, именно в нем, а не в модулях – ЦУП не получил бы той информации, какой мы сейчас располагаем.

– Господи, мистер Труман!- не сдержала восклицания Джинива.- Неужели они, правда, выжили? Я чувствовала, что вы так скажите!

– Я хотел бы так утверждать, но я пока вынужден лишь предполагать, пусть и с немалым процентом уверенности.

– Я все это понимаю,- сказала девушка,- но я уверена, что можно и утверждать. С моим отцом просто не может что-либо случиться, с ним должно быть все в порядке.

Я это чувствую!

– Мистер Труман,- обратилась к молодому мужчине миссис Беттелз,- а я не могу сообразить, из-за чего вы беретесь строить такие догадки по отношению к моему мужу.

Тот нисколько не растерялся при таких словах, так как знал, почему посмел объявить, что пилоты вполне могли быть сейчас живы и вселить надежду в их сердца и хотел что-то ответить, но Джинива его опередила:

– Мама, все же понятно. Они приземлились на Марсе, и пока происходила посадка, шла передача всей информации, что мы с тобой сейчас видели.

– К тому же передача несколько раз повторилась: так предусмотрено той специальной аварийной системой,- добавил Кларк.

– Поэтому,- продолжала девушка,- есть шанс на то, что папа жив. Разве не понимаешь? Они приземлились на Марс, шаттл не разбился и не взорвался, раз передача продолжала повторяться!

Женщина только кивнула, осмысливая услышанное и тупо глядя в пол. А ее дочь была готова уже радоваться, хотя все-таки не могла пока знать наверняка, жив ли отец.

Но она очень-очень хотела надеяться на это и надеялась. Внутренний голос подсказывал ей, что с отцом все в порядке.

Наконец, Мойрис выговорила:

– Дай бог, чтобы так все и было, как вы говорите.

Она с благодарностью за сочувствие и поддержку, которую пытался оказать им глава НАСА, взглянула на Трумана, а потом даже улыбнулась дочери, взяв ее за руку. Она также стала пропитываться верой в счастливое спасение мужа и хотела, чтобы эта вера, которую разжег в ней и Джиниве Кларк.


ГЛАВА XVII


Тусон заливало ярким солнечным светом. Небо дня было кристальной чистоты, таким же праздничным и бездонным, как и небо прошедшей ночи. Но сейчас бездонной была его яркая, сверкающая голубизна, на фоне которой светила только одна звезда, дающая тепло, свет, а вместе с ними и жизнь нашему миру – Солнце. Не смотря на то, что в данной местности пасмурная погода была поистине редким явлением, подобного восхитительного дня штат Аризона не видел, по меньшей мере, пару недель.

Не самый большой, но и не сказать, что слишком маленький, город Тусон раскинулся среди гор и пустынь юго-запада страны под жарким солнцем и, изнывая от тридцатиградусного зноя, жил своей жизнью: неспешной, нешумной, не такой дикой, какой живут огромные мегаполисы наподобие Лос-Анджелеса и Нью-Йорка.

Район Тусона, заставленный частными домами, каждый из которых окружали небольшие ухоженные садики и великолепные ослепительно-зеленые газоны, казался настоящим оазисом в пустынной и гористой местности. Райский уголок для тысяч человек, живших в нем.

Перед трехэтажным особняком с живой оградой, деревцами и даже небольшим бассейном, располагавшемся на заднем дворе, остановилась машина такси. У переднего правого сиденья открылась дверца, и из салона выбралась девушка, высокая, стройная, с кудрявыми волосами, спадавшими на плечи и обрамлявшими пышным ореолом простое, но приятное загорелое лицо. Она дождалась, пока такси уедет, и, поправляя свой наряд (на ней были штаны из легкой ткани чуть ниже колен и топик из того же материала) двинулась к крыльцу дома. На плече висела сумочка из плотного джинса. К дому от тротуара вела неширокая, вымощенная камнем дорожка. Слева и справа зеленели газоны. В нескольких местах из земли на три – пять футов вверх били тоненькие фонтанчики воды – автоматическая система полива, которой старались обзавестись все, кто не хотел увидеть траву и цветы возле своего дома высохшими и пожелтевшими.

У дверей девушка вдруг в нерешительности остановилась. Если до этого она, узнав от одного своего знакомого, что Кристофер Катферт неожиданно собрался уезжать в длительное путешествие, решила во что бы то ни стало встретиться с ним и попрощаться, то сейчас резко усомнилась, стоит ли заходить к нему, стоит ли вообще показываться на глаза ему или даже кому-то из его родных.

Они – Мелисса Филдс и Кристофер – были одногрупниками. Он понравился ей с самого начала. Но даже сейчас, под конец второго года совместного обучения в Аризонском университете, она все еще не могла показать, что неравнодушна к нему. Крис водил знакомства со многими девушками из университета, с одной даже пытался завести какие-то отношения и встречаться, а она следила за всем этим, тайно обожая его, и не набиралась храбрости, чтобы признаться в своих чувствах. До момента знакомства с Крисом Мелисса и не подозревала, что могла быть такой робкой. Но она понимала, что вечно это продолжаться не может, и если она не поборет все свои страхи и не сможет открыться ему сейчас, либо в самое ближайшее время, то будет поздно. У него пока тоже мало что получалось с девушками, хотя он казался более смелым и раскрепощенным, однако рано или поздно он встретит кого-то, они по-настоящему полюбят друг друга, и тогда все пропало.

Определенно нужно было что-то делать! И не стоило сомневаться в том, что она поступила правильно, приехав к парню с бьющимся сердцем и опасением не застать его дома. Хватит уже изображать непонятно что. Или действовать решительно, или попытаться разлюбить его. Впрочем, последнее она пыталась сделать. Безуспешно.

Ладно, она здесь, а не где-то еще. И уже минуты две стоит под его дверью.

Поэтому уходить поздно.

И Мелисса постучала. Потом вспомнила, что есть электрический звонок, мысленно отругала себя за рассеянность и волнение и нажала на кнопку звонка.

Приготовилась. Спустя секунд двадцать или тридцать дверь распахнула светловолосая женщина в простом домашнем платье и повязанным поверх него фартуком.

Это была его мать!

– Добрый день, миссис Катферт. Скажите, Крис дома? Он еще не уехал?- быстро проговорила девушка.

– О, здравствуй, Мелисса,- узнала одну из подруг своего сына Джудит Катферт.- Он еще не уехал, но уже собирается.

– Можно к нему на минутку?

– Ну, разумеется! Проходи. Он в своей комнате на третьем этаже. Налево от лестницы. Ты не ошибешься дверью.

– Большое спасибо.

Мелисса вошла в дом и начала преодолевать путь от порога до самой дальней комнаты на верхнем этаже. Она была впервые в доме Кристофера и его родителей.

Интерьер, можно сказать, поразил ее. Все было выдержано в стиле хай-тек.

Особенно строго стиль был соблюден внизу: в большой прихожей, гостиной и других помещениях. Девушке почудилось, что ее занесло не в дом к одногрупнику, а на борт большого космического корабля. Стеклянная, железная и пластиковая мебель всевозможных серых оттенков, сверкающие стальным блеском светильники на стенах (на потолке нигде ничего не висело), пол с таким странным покрытием, что, казалось, идешь по стальной поверхности… Вместо обычных нарисованных картин или репродукций на стенах висели большого формата фотографии планет, туманностей, галактик и непонятно чего еще, помещенные в пластиковые рамки, сделанные под вид стальных. Эти фотографии висели повсюду десятками. И пока Мелисса поднималась с первого этажа на второй, она смогла увидеть все планеты Солнечной системы. Они висели так, что любой человек, поднимавшийся наверх, всегда сначала встречался с Меркурием, а последнюю планету – Плутон – видел, только поднявшись на два лестничных пролета. Кто спускался, тот просматривал снимки в обратном порядке: от последней планеты к первой и самой близкой к Солнцу. Интересно задумано. Но почему так, а не наоборот? Наверное, ей этого никогда не узнать, если она не спросит у Криса.

Мелисса Филдс окончательно убедилась в том, что мистер Сэм Катферт и его единственный сын являются ярыми поклонниками астрономии, настоящими фанатами этой науки, когда, проходя на втором этаже к лестнице, ведущей еще выше, увидела на потолке довольно просторного коридора модель Солнечной системы с подсветкой каждого элемента. Девять разных по величине и цвету шариков находились с разных сторон от ярко-оранжевого шара диаметром в четыре дюйма. Но и это было еще не все. Перед дверью в комнату Кристофера на тонкой ножке стояла модель Сатурна со всеми кольцами, имевшая размер футбольного мяча.

Девушка осторожно обошла макет и остановилась перед дверью, опасаясь даже представить себе, какие красоты Вселенной ей откроются за ней. Спустя пару секунд, она неуверенно постучала.


ГЛАВА XVIII


Комната Кристофера имела размеры 20х9 футов. Ее более длинная стена, в которой посередине было окно, одновременно являлась торцевой стеной всего дома. У окна стоял письменный стол; слева находились шкаф для одежды и большое кресло, напротив которого можно было увидеть плазменный телевизор с отдельными стереоколонками. Справа стояли кровать, книжный шкаф и тумба с музыкальным центром. А над тумбой с центром крепились две полок с разными астрономическими приборами. Дверь в комнату оказывалась прямо против окна.

Молодой человек только закончил собирать чемодан со своей одеждой. Поставил его к выходу, он присел за стол к включенному ноутбуку, чтобы доделать на нем что-то перед уходом. Телевизор в этот момент тоже работал. По включенному каналу транслировалась программа новостей, и там говорили о том самом корабле, на котором Крис собирался оказаться уже через сутки. -…Построенный не так давно, всего около трех лет назад, и совершивший лишь два рейса в Европу, этот невероятных размеров океанский лайнер теперь отправляется в свое первое, дебютное плавание вокруг света,- говорил ведущий ТВ-программы.- Отплытие произойдет уже завтра из специально построенного для такого гиганта порта на острове Лонг-Айленд недалеко от восточных и юго-восточных окраин Нью-Йорка.

В свое кругосветное плавание, которое займет чуть больше двух месяцев, "Амбассадор" возьмет десятки тысяч пассажиров и членов обслуживающего персонала. Владелец гигантского судна мультимиллионер Норман Никсон, чья компания на протяжении многих лет, начиная с конца XX века, вела работы по его созданию, решил пойти сразу на двойной рекорд: первый уже есть – это постройка самого большого плавучего судна за всю историю человечества в кротчайшие сроки. А второй будет достигнут послезавтра, когда на лайнер взойдет самое большое количество человек, когда-либо перевозимое одним кораблем – без малого сорок тысяч! Норман Никсон будет совершать это грандиозное плавание на собственном корабле в одном из самых дорогих номеров Первого класса, каждый из которых имеет собственный кинозал, сауну, бассейн и теннисный корт. Кроме того, на "Амбассадоре" ближайшие два с лишним месяца проведут в беззаботном отдыхе, наслаждаясь безграничной роскошью и мощью корабля, многие бизнесмены, политики, известные деятели шоу-бизнеса и искусства, артисты и ученые. В ходе этого великого плавания на борту "Амбассадора" будет реализована обширная культурная программа для его гостей: пройдут показы модной одежды, концерты классической музыки, спектакли в театре "Премьер-сити".

А в кинозале "Премьер-палас" пассажиры смогут увидеть все главные новинки американского и европейского кинематографа одновременно с их выходом на экраны в США. Помимо этого, мегалайнер предложит и другие развлечения, например, планетарий, ночной клуб, боулинг-клуб, фитнес-центр, спортзал, обсерваторию.

Рестораны, кафе и бары на "Амбассадоре" предложат проголодавшимся мексиканскую, европейскую, русскую, армянскую, американскую, корейскую, индийскую кухни. Тем, кто приобрел билет на "Амбассадор" и смотрит данную программу, мы смело можем сказать: вы поступили правильно и ничуть не пожалеете о том, что решили провести два месяца своей жизни на этом корабле.

Речь ведущего сопровождалась кадрами, на которых гигантское судно, пришвартованное недалеко от Нью-Йорка, проходило последние приготовления к путешествию вокруг света. Затем стали показывать его интерьер. Закончив к этому моменту со своим ноутбуком и отключив его, Кристофер решил немного посмотреть передачу и сел напротив телевизора. У него еще было в запасе минут десять.

Телеведущий принялся рассказывать о том, какие шикарные убранства и какие номера ожидают пассажиров. Крис не помнил, чтобы так подробно и так много говорили об "Амбассадоре" три года назад, когда его только построили, и он готовился к своему первому выходу в океан.

Неожиданно в дверь постучали. Хотя, почему же неожиданно? Наверняка, это пришла мама, а быть может, и сам отец явился. Зачем? Чтобы позвать сына вниз и попрощаться. Подумав так, молодой человек произнес, выключая телевизор:

– Да, да. Я иду, уже иду!

– Крис, это Мелисса. Привет,- раздалось из-за двери.

Тот, удивленный услышанным, быстро вскочил на ноги и, через секунду оказавшись на пороге комнаты, открыл дверь.

– Привет, Мелисса!- поздоровался Катферт.- Не знал, что ты решишь вдруг зайти ко мне.

– Я сама не знала,- произнесла девушка, попытавшись ему улыбнуться.- Но вот решила прийти, когда до меня дошел слух, что ты собрался уехать. Хотела попрощаться. И… пожелать тебе всего хорошего… удачи и всего в этом духе…

– Да…- Кристофер не ожидал такого. Не ждал самого ее визита, не говоря уже о подобных словах.- Что ж, спасибо. Раз ты пришла попрощаться, то, наверное, мы… попрощаемся.- Он больше не нашел, что сказать ей.

– Да, да… Я не намеревалась тебя отвлекать и задерживать.

Кажется, девушка нервничала. Это выглядело странным. Отчего ей нервничать? Она же не в дом маньяка-убийцы пришла, а к своему другу.

Они были неплохими друзьями, общались постоянно, и парень не замечал, чтобы Мел когда-нибудь волновалась, разговаривая с ним. Сегодня она была сама не своя и говорила так, будто слова давались ей с трудом, или она растеряла половину своего словарного запаса и с большим трудом выстраивала подходящие фразы.

Кристофер не знал о ее истинных чувствах к нему и не знал о ее застенчивости и нерешительности, из-за которой девушка не в силах была даже просто сказать, что он ей очень сильно нравится, не говоря уже о настоящем признании в любви, а потому думал, что у нее случилась какая-то неприятность и, возможно, сейчас, прощаясь с ним, она захочет о чем-то посоветоваться. Но он ошибался. А Мелиссе было бы гораздо проще, если бы он догадался сам.

Парень уезжал и ждал в ближайшие минуты машину, которая должна была отвезти его в аэропорт одного из соседних городов, но не мог не пригласить Мел пройти в комнату и не спросить, все ли у нее в порядке.

Филдс прошла внутрь его комнаты и, оглядевшись, отметив про себя, что эта часть дома была, скорее всего, единственным местом, до которого такой непривычный для нее хай-тек не добрался, попыталась объяснить:

– У меня все нормально, Крис… Просто ваш дом… у вас так здорово! Я впервые пришла к тебе в гости. Я и не подозревала, что у тебя так интересно. Да, я еще не извинилась, что пришла без приглашения и без предупреждения. Ведь я могла позвонить…

– Зачем извиняться из-за этого? Что ты, Мел? Все просто замечательно! Я рад, что ты зашла!- заверил молодой человек.

Девушка все еще нервничала и не знала, как продолжать разговор и как лучше начать свое признание. Они встали посередине комнаты, и на некоторое время повисла молчаливая пауза. Крис ждал, что она еще что-нибудь скажет, а Мелисса ожидала того же от него. Затем она, смущенная, отвернулась и принялась разглядывать астрономические и другие приборы, расположенные на полках, спросила:

– Почему ты почти никому не говорил, что собираешься плыть на "Амбассадоре"?

"А, вот в чем может быть дело,- подумал парень.- Наверное, она обиделась, что я ничего никому не сказал и хотел уехать, не попрощавшись"!

Да, он мало кому из своих друзей успел объявить, что уезжает. Но ведь это получилось довольно неожиданно. Даже его лучший друг узнал обо всем каких-то семь или восемь часов назад.

Слушая такие объяснения, незваная гостья нервно теребила в руках свою сумочку и бегала взглядом по сторонам. Потом вновь остановилась на изучении полок с приспособлениями для проведения астрономических наблюдений. Ее тайно обожаемый одногрупник взялся упаковывать ноутбук в специальную сумку для его ношения, продолжая говорить:

– Отец предложил мне поехать не только для того, чтобы отдохнуть. Просто так я бы не поехал. С его обсерватории на "Амбассадоре" плывут двое людей, кстати, моих знакомых. Возможно, ты даже их знаешь – это Гарри Белден и Мерфи Грант. Они учатся на том же факультете и по той же специальности, что и мы. Только они в этом году уже заканчивают учиться. Они будут работать в обсерватории на корабле, чтобы эта работа пошла им в практику к диплому, а мне было предложено отправиться с ними в качестве их помощника. От этого я не мог отказаться. Целых два месяца настоящей серьезной работы в профессиональной обсерватории! Мене это чрезвычайно интересно.

– Конечно. Это здорово,- кивнула Филдс.- Ты убьешь сразу двух зайцев: у тебя будет и отличное путешествие, и интересное занятие.

– Да, верно.

– Но почему на корабле? Разве твой отец не может устроить тебя на свою обсерваторию?

– Пока не может. Китт-Пик и так сейчас переполнена сотрудниками и практикантами.

К тому же в последнее время там очень много любителей. А от посетителей отказываться нельзя: они платят большие деньги за работу на профессиональном оборудовании. Понимаешь, в чем дело?

Кристофер продолжал наблюдать за девушкой, и ему все больше казалось, что она пришла к нему не только из-за того, чтобы поговорить об его отъезде и попрощаться. Она хотела сказать что-то или, скорее, спросить. Что же ей было нужно?

Уложив ноутбук в сумку, рассовав по ее карманам все провода, он встретился с девушкой взглядом и понял, что она уже стояла и смотрела на него до этого. На лицо все признаки уже по-настоящему сильного волнения: заметная дрожь в руках, несчастное выражение лица и прерывистая, неуверенная речь, которая последовала далее:

– Крис, я… Понимаешь, я первый раз у тебя в гостях и… мне неловко из-за этого.

Просто я… В общем, я пришла не только попрощаться, но еще кое-что сказать тебе…

– Да…

– Крис, я не знаю… как сказать… я…

Он подошел к ней.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке и у тебя ничего не случилось? Ты какая-то странная! Сама не своя!

– Дело в том, что… Нет, у меня нет никаких проблем или неприятностей. Все хорошо.

Молодой человек уже ждал, что она сейчас или упадет в обморок, или заплачет, или сделает еще что-то экстраординарное, чего раньше не вытворяла, общаясь с ним. Ее внешний вид предупреждал об этом.

Мелисса помнила, что у нее мало времени. Кристофера могли позвать в любую минуту.

Надо было успеть признаться. Но мысли о том, что стоит поторопиться, не придавали ей уверенности – наоборот только разжигали панику.

Прошла секунда молчания, прошла другая, третья, и девушка вдруг выдала:

– Крис, ты не поверишь. Я влюбилась!

Она сама не поверила. Не поверила, что ей удалось это сказать. Не может быть!

Только бы он ее правильно понял. Господи, только бы понял.

– Но это же здорово! Прекрасно! Поздравляю, Мел!- обрадованно проговорил Катферт.- Неужели ты из-за этого такая… такая…- он запнулся, не зная, какое слово лучше сказать,- такая взволнованная?

– Да, именно из-за этого!

Она продолжала надеяться, что до него дойдет то, что она хочет сказать.

– Если ты влюблена, то это же просто великолепно. И это не должно ни расстраивать, ни печалить, ни пугать. Это прекрасное чувство. Ты должна радоваться ему, а ты, судя по всему, места себе не находишь. Скажи, разве не нужно радоваться случившемуся?

– Нужно, конечно же, но…

Ей не дал договорить стук в дверь, а затем и голос Сэма Катферта:

– Крис, ты здесь? Пора ехать, машина ждет!

Молодой человек посмотрел на дверь, потом на Мелиссу и молвил, улыбнувшись:

– Ну, вот и пришло время! Проводишь?

Она кивнула, а у самой на глаза навернулись слезы. Но нет, она не могла позволить себе расплакаться прямо здесь, на виду у всех и приложила определенные усилия, чтобы избежать этого.

Крис, к счастью, не заметил едва не вылившихся наружу ее слез. Он открыл дверь отцу, который взял чемодан с вещами и, поздоровавшись с Мел, понес его вниз, напомнив сыну:

– Не задерживайтесь. Ехать долго. Вы можете не успеть на авиарейс.

– Успеем,- заверил тот.

Когда Сэм Катферт ушел, за ним вниз поспешил и Кристофер. Он вышел с Мелиссой из своей комнаты и захлопнул дверь, потом еще, к удивлению гостьи, закрыл ее на ключ. Когда оба стали спускаться, парень сказал:

– Ты не должна переживать из-за того, что полюбила. Радуйся этому, Мел. Если бы я полюбил, я был бы только счастлив. Я не буду спрашивать у тебя, кто он, но скажу следующее: если ты боишься ему признаться, то это плохо. Не стоит бояться. Нужно просто взять и сказать ему о своих чувствах, а дальше будь что будет. Ну, скажи, Мел, я прав? Ты не решаешься ему признаться?

Девушка вновь кивнула – говорить она вообще уже не могла. Последние слова ее друга просто-напросто убили ее.

– Не стоит, поверь мне. Сделай это и тебе обязательно станет легче. Договорились?

Она ему не ответила.

Через несколько секунд они оба вышли из дома. Перед дорожкой, тянувшейся от дороги до крыльца между сочными зелеными газонами, стоял огромный "Шевроле-Тахо" Дина Кетелсена. Сам он стоял рядом с машиной вместе с Гарри, Мерфи и родителями Кристофера. Все было готово к отъезду.

Подойдя к ним, Кристофер отдал сумку с ноутбуком отцу, чтобы тот и ее положил в багажник джипа, а сам, повернувшись к Мелиссе Филдс, вымолвил:

– Ну что, будем прощаться?

– Пока,- еле выдавила из себя девушка.

– До встречи, Мел,- сказал парень.- Надеюсь, у тебя все будет хорошо. Спасибо, что заглянула.

Она попыталась улыбнуться, а затем еще кивнула и, опустив взгляд, пошла по улице.


ГЛАВА XIX


Мелисса не видела, как тот, кого она любила, но кому так и не смогла нормально признаться в этом, прощался с родителями и садился в автомобиль руководителя обсерватории Китт-Пик. Она шла прочь от них, от их дома, наконец, дав волю чувствам.

Слишком мало было времени в ее распоряжении. Возможно, она и смогла бы довести дело до конца, ради которого явилась к Крису, но… Надо было прийти немного раньше. Тех нескольких минут, которые она провела в его комнате, никак не могло хватить для подобного мероприятия и смелому, решительному человеку. Что ж тогда говорить о ней?

Она шла, плакала и злилась лишь на саму себя, потому что она и только она была виновна в том, что так и не смогла сделать то, ради чего ходила в дом Катфертов.

Нет, нельзя быть такой кроткой и жутко нерешительной. Просто нельзя. Так можно всю жизнь проскромничать и в итоге остаться ни с чем. Нужно как-то исправляться, что-то делать с собой. И опять же винить во всех неудачах себя. Крис не виноват в том, что не догадался, о чем она пыталась ему сказать. У него сейчас были другие дела, и голова была забита иными проблемами. Он торопился уехать.

Кристофер Катферт простился с родителями на два с лишним месяца, сел в большой и мощный "Тахо", и джип-внедорожник взял курс на город Финикс. Из Финикса Крис, Гарри и Мерфи поздно вечером должны были вылететь в Нью-Йорк.

Во время переезда из города в город в объятиях шикарного кожаного салона потрясающего американского джипа Катферт вспомнил визит Мелиссы. И не переставал удивляться тому, какой она в этот момент была. Ему, разумеется, было приятно, что она пришла к нему проститься и заодно поделиться своей замечательной новостью. Влюбиться – это же так здорово! Что может быть лучше? И он, конечно, не мог понять того состояния, в каком пребывала его подруга. Если бы ему не нужно было уезжать, он бы обязательно поговорил с ней серьезно, все выяснил и узнал, в чем именно причина ее беспокойства. Кажется, она сказала, что боится признаться тому, кто стал любим ею. Вернее, дала положительный ответ, когда он спросил об этом. И что? Даже если причина была бы только в этом, он все равно ее не понял бы. Нет, у Мелиссы, наверное, случилось еще что-то, о чем она умолчала.

Ну, прямо-таки девушка-загадка какая-то! Такой странной и взволнованной Крис ее не помнил. И он решил, что позвонит ей из Нью-Йорка, чтобы поговорить о том, что могло на самом деле так повлиять на ее духовное состояние, то есть встревожить или озаботить, расстроить или напугать.

Дорога в Финикс заняла немногим больше трех часов. Дин Кетелсен привез парней прямо в аэропорт и, простившись с ними, повернул назад.

Он взялся перебросить их в этот город, так как ему самому нужно было съездить в него по делам. А раз им всем было по пути, отчего не подвезти друзей? Согласился.

И вот Кристофер, Гарри и Мерфи расположились в зале ожидания аэропорта Финикса, дожидаясь своего рейса, до которого оставалось немного времени. Теперь день уже явно клонился к закату, солнце вплотную приближалось к горизонту.

Троица астрономов решила отправиться в самый большой город восточной части страны именно из Финикса, потому что из Тусона рейсов туда не было ни в этот день, ни в следующий. Из их родного города в Нью-Йорк самолеты вообще не летали.

Молодые люди, собравшиеся в кругосветное путешествие на самом большом в мире корабле, с нетерпением ждали того момента, когда они взойдут на его борт, и он отчалит. "Амбассадор" стал единственной темой их разговоров во время пребывания в здании аэропорта. Их ожидало весьма интересное и, можно сказать без преувеличения, захватывающее ближайшее будущее. О плавании на "Амбассадоре" можно было лишь мечтать. Он завораживал и манил к себе так же, как прекрасные просторы Вселенной завораживали и манили к себе молодых ученых. Им не верилось, что менее чем через двое суток огромный океанский лайнер понесет их по Мировому океану навстречу неизведанным ими просторам, туда, где их еще никогда не было.

Кристофер Катферт ждал этого момента особенно сильно. Но только после прибытия в аэропорт Финикса, парень понял, насколько ему хочется оказаться на корабле, о котором говорил весь мир все последние три с лишним года. "Амбассадор" стал воистину величайшей гордостью его страны, и это не могло не радовать. И вот теперь он вместе со своими приятелями сможет убедиться во всем его великолепии, мощи и грандиозном величии, о которых до настоящего времени лишь только читал в газетах, журналах и узнавал из телевизионных передач.

Мысли о предстоящем незабываемом событии в его жизни – странствии на легендарном корабле и работе в его астрономической обсерватории – постепенно вытеснили мысли о Мелиссе.

Когда до полуночи оставалось всего ничего времени, широкофюзеляжный "Боинг 747-400" с тремя сотнями пассажиров на борту, в число которых входили Крис и его друзья-астрономы, вылетел в Нью-Йорк. Из длинного монолога бортпроводницы, произнесенного перед стартом, Катферт выделил для себя только следующую информацию: полет будет продолжаться более четырех часов, а проходить на высоте не менее 36 тысяч футов.

– Эй, ребята, вы летать, я надеюсь, не боитесь?- шутливым тоном спросил Гарри, когда лайнер устремился вперед по взлетно-посадочной полосе.

– Никак нет,- отозвался Мерфи.- Тот же вопрос тебе, приятель!

– О, нисколько! Я просто закрываю окно и не смотрю туда. Если я не смотрю туда, то все в полном порядке,- проговорил Гарри.

– Но стоит посмотреть в окно…- решил продолжить Мерфи с разрастающейся улыбкой на лице. -…и вам лучше рядом со мной не сидеть…- развивал дальше тему Белден. -…потому что все, имеющееся внутри моего желутка… -…окажется не внутри, а… -…снаружи!!!

Последнее слово они произнесли вместе, глядя друг на друга, а после того негромко рассмеялись. Ну, прямо-таки, дети малые. А ведь были старше Кристофера на целых три года! Тем не менее, Катферт посмеялся над одной из любимых шуток этих двоих вместе с ними. Те объяснили ему, что повторяли эти слова каждый раз, как куда-нибудь летели вместе, а началось все, когда они впервые вдвоем полетели на школьные каникулы в Сан-Франциско, семь или восемь лет назад.

Когда с момента взлета прошло больше часа, пассажирам начали разносить еду.

После некоторого молчания и отдыха парни опять завели разговор о корабле, но Крис теперь говорил с ними очень мало. Он думал о своем и продолжал жить своей жизнью, не смотря на то, что полностью разделял с ними желание поскорее попасть на борт гигантского судна. Ему было не свойственно постоянно болтать, без конца обсуждать все подряд и шутить, шутить, шутить. Хотя он и был заинтригован и почувствовал, что его тянет на борт "Амбассадора", Кристофер не забывал, зачем он отправился в кругосветное плавание. Неизвестно, как для его друзей, но для него самого занятия астрономией никогда не перестали бы являться главной причиной, по которой он решил прожить два месяца в "плавающем городе". Ему казалось, что Белден и Грант плыли исключительно для того, чтобы отдыхать и развлекаться. Крис опасался, что его подозрения могут подтвердиться, хотя ему и не должно было быть от этого ни хорошо, ни плохо. Отец позаботился о том, чтобы ему сделали отдельный документ, позволяющий ему посещать обсерваторию "Астролаб" и пользоваться ее аппаратурой, когда угодно. Это было очень хорошо. Если бы парень мог приходить в научный центр на корабле исключительно с Мерфи и Гарри, было бы плохо и до чрезвычайности неудобно.

Перелет несколько утомил. Но вот прошло то время, которое требовалось для преодоления расстояния, разделяющего Финикс и Нью-Йорк, и "Боинг" произвел мягкую посадку в одном из нескольких крупных аэропортов Большого Яблока. Шасси скользнули по мокрой посадочной полосе и, спустя еще несколько минут, самолет медленно подкатил к телескопическому трапу-коридору, ведущему из салона лайнера прямо в помещения большого здания. Это оказалось весьма кстати, так как снаружи было довольно-таки сыро и дул пронизывающий ветер.

Мегаполис восточного побережья страны встретил прибывших ночным рейсом из Финикса как-то равнодушно, даже холодно. Но от крупнейшего городского комплекса этой части континента другого ждать и не стоило. Враждебный, темный, не смотря на миллиарды огней на улицах и зданиях, чужой, Нью-Йорк стоял под низкими тучами и, похоже, далеко не первый час принимал душ из холодного, мерзкого моросящего дождя.

Как же все-таки интересно складывалась жизни на планете Земля: в одном конце материка стояла ясная, жаркая и сухая погода, а в другом конце господствовали дожди, плотная облачность надежно закрывала небо – солнце днем, а звезды ночью.

Когда парни вышли из здания аэропорта в поисках такси, держа в руках по чемодану, а на плечах придерживая по свисающему на одном ремне рюкзаку (только у Криса вместо рюкзака была сумка с ноутбуком), они пожалели, что не взяли с собой зонты или хотя бы дождевые плащи. И прежде чем трем товарищам удалось отыскать свободную машину, каждый из них успел промокнуть насквозь и промочить все вещи.

Злой и ворчливый таксист на старой "Шевроле" еще больше озлобился, когда они попросили найти недорогую гостиницу как можно ближе к Новому порту. Им пришлось ехать через весь город, потому что аэропорт Титерборо располагался на северо-западе, совершенно в противоположной стороне от места, где стоял пришвартованный "Амбассадор".

К концу длительной поездки водитель такси едва не лопался от гнева, объяснения которому не мог найти даже сам. Просто с каждой минутой блуждания по паутине бесчисленных улиц и улочек он заводился все больше и больше, создавая впечатление психически больного человека. Простые жалобы на скверную жизнь и мрачный, скучный, ужасно несправедливый мир постепенно сменились прямыми обвинениями во всем подряд самых разных людей от простых рабочих до самого президента Штатов. Эти обвинения, в свою очередь, сменил бурный поток ругательств и проклятий, направленный на весь Свет божий, а также водителей встречных и попутных автомобилей. Особенно этот таксист ненавидел своих коллег и готов был в любую секунду выбежать из машины и наброситься с кулаками на кого-нибудь из них.

Вскоре придурок-таксист превзошел все ожидания пассажиров, которых взялся подвести. Он начал наезжать на них, обвинять чуть ли не во всех смертных грехах и в том, что черт дернул их появиться в его городе в такую погоду и встать у него на пути. К счастью, это произошло, когда они уже подъехали к месту назначения, и до драки дело не дошло. Оскорбленные, обиженные, с испорченным из-за этого идиота, который нисколько не умел спокойно и вежливо общаться, настроением, Крис, Мерфи и Гарри расплатились и поспешили забрать свои вещи из багажника. Они даже не стали спорить из-за непомерно высокой цены, которую заломил за свои услуги таксист-психопат. Посчитали, что лучше не связываться с ним и молча удалиться. Мало ли что он мог сделать. Вдруг напал бы на них с ножом?


ГЛАВА XX


На следующую ночь после обнаружения в направлении Марса непонятных космических тел (или же одного тела), каким-то невероятным способом заслонивших собой планету, в черное звездное небо устремили свои взоры телескопы всех астрономических обсерваторий на территории Соединенных Штатов Америки. Ученые, а параллельно с ними и сотни энтузиастов во всех уголках страны, где позволяли метеорологические условия, искали в космосе неизвестно что.

Погода позволяла проводить наблюдения во всех штатах за исключением района Великих озер, где была облачность, и время от времени местами шли легкие летние дожди, а также района Нью-Йорка и Бостона, где дожди с грозами, очень низкая и чрезвычайно плотная облачная структура и порывистый ветер держались уже несколько дней. Были, конечно, и другие места, где атмосфера предстала перед наблюдателями в ночь с 30 июня на 1 июля не столь чистой, как в Аризоне.

Например, в Джорджии и северной части Флориды, в Техасе и штате Вашингтон. Но все же астронаблюдения вполне могли состояться и там. Лучшие же условия астрономов ждали в Аризоне, Неваде и Калифорнии. Как раз там, где установлены многие оптические телескопы ведущих научных центров и университетов.

Дин Кетелсен вернулся в Китт-Пик из Финикса глубокой ночью, Практически под утро.

И сразу поспешил на поиски Сэма Катферта, который, по словам одного из сотрудников, встреченного Дином первым, решил заняться загадкой прошедшей ночи.

Загадкой прошедшей ночи ученые окрестили то самое событие, о котором сообщал Сэму его сын, находясь на собственных наблюдениях. Что послужило причиной внезапного, никем не ожидаемого и не предсказанного затмения Красной планеты?

Если это был какой-то реально существующий объект, возможно, гигантский астероид, который прилетел в Солнечную систему из глубин Галактики и о котором до сих пор никто ничего не знал, то астрономы обязательно должны были увидеть его.

В необъяснимые, мистические явления ни Дин, ни Сэм не верили. И правильно, ведь они были учеными. В мире можно объяснить все, и объяснить двумя способами: научным или ненаучным языком. Так они всегда говорили. Для таких людей ни привидений, ни каких-либо других аномалий не существовало. Если Марс и Сатурн (или одна из этих планет) исчезали, то этому рано или поздно найдется объяснение.

Руководитель Китт-Пик нашел коллегу там, где и думал найти: Катферт сидел на наблюдательной площадке большого телескопа в главной и одной из самых больших башен обсерватории и смотрел в окуляр.

Пока Кетелсен поднимался к нему, телескоп, приводимый в движение новыми современными механизмами, опустил объектив на несколько дюймов к горизонту, а потом вновь стал всматриваться им почти в зенит. Башня чуть повернулась вместе с мощным инструментом к западной части небосклона.

Добравшись до наблюдательного поста и усевшись рядом в пустое кресло, Дин поздоровался и спросил:

– Я немного запоздал. Утро уже на подходе. Но скажи, что ты сделал, пока меня не было? Мне сказали, что все как будто помешались и отыскивают нечто, ставшее причиной вчерашнего затмения Марса.

– Да, это верно. Помешались многие. И я в их числе!- отозвался Сэм.- Извини, но сегодня я не уделил должного внимания нашей работе над атласом.

– Да что ж теперь извиняться,- вздохнул тот.- Ты сам знаешь, что такой ясной ночи у нас больше может и не быть до сентября. Но я надеюсь, что ты с пользой тут просидел последние часы.

– Дин, я замерил угловые расстояния между теми звездными парами, которые мы оставили на сегодня. Ты отметил, что из них 17 являются физически двойными* звездами, но на самом деле среди оставленных нами на эту ночь таковыми оказались шестнадцать! С одной парой ты кое-что напутал, дружище.

– Да? Как такое произошло?- удивился Дин Кетелсен.- Хорошо, что ты выявил ошибку.

А что с системой Мицар-Алькор? Ты проверял ее?

– Да, я все перепроверил. Наши подозрения сбылись. Среднее расстояние между Мицаром и Алькором за последние полвека уменьшилось почти на одну сотую градуса.

Еще немного и самая крайняя звезда в Ковше Большой Медведицы уже не будет обычной двойной. Звезды действительно притягиваются друг к другу, и через два-три десятка лет начнется их столкновение. Что будет с другими звездами-спутниками Мицара пока неизвестно. Видишь, ночь все же не зря прошла, так что не волнуйся.

Кое-что все-таки сделано.

– Ну, тогда ты молодец, Сэм!- обрадовался руководитель Китт-Пик и похлопал товарища по плечу.- А теперь давай вернемся к моему вопросу о том, что ты делал сейчас, в момент моего появления здесь. Ты занимался вчерашним случаем, не так ли? А раз так, то, вероятно, что-то успел выяснить?

– Ничего я не выяснил, Дин. В этом уж мне придется тебя разочаровать,- проговорил Сэм Катферт.- Я целый час, как проклятый, ломая зрение, всматривался в пространство и продолжал бы это делать, не подойди сюда ты, но мне так и не удалось увидеть что-нибудь обычного или необычного. Хотя… Знаешь, несколько раз мне показалось, что там что-то есть. Там должно что-то быть!

– Я думаю, оно там есть,- сказал Дин.

– Там, явно, либо астероид больших размеров, но очень темный, либо незагоревшаяся комета… тоже большая…

– Говоришь, хорошо смотрел?

– Очень хорошо.

– И ничего не заметил особого?

– Нет…

– Но сказал, что тебе показалось…

– Возможно. А может быть, я просто устал, и мне из-за этого стало казаться.

– А что именно тебе показалось?

– Не знаю уже…- Сэм потер уставшие глаза, но вновь смотреть в окуляр телескопа больше не торопился.- Просто что-то непонятное привиделось. Понимаешь, будто между орбитами Марса и Земли есть нечто внушительных габаритов, но увидеть это никак нельзя, словно оно невидимо! Как ты считаешь, может даже очень большой астероид быть для нас абсолютно невидимым?

– А почему нет? Чем только черт ни шутит! Ведь есть же тела с очень низкой отражательной способностью.

– С очень низкой, но не нулевой!- подчеркнул Катферт.- Любое тело хоть сколько-то должно отражать свет. Единственные абсолютно темные объекты во Вселенной – черные дыры.

– Дай-ка мне взглянуть,- произнес Дин, нагнувшись к окуляру, который Сэм повернул к себе и закрепил так, чтобы он был все время работы перед ним.

Два лучших ученых обсерватории Китт-Пик и одни из лучших астрономов мира сидели перед окуляром рефлектора "Ричи-Кретьена" и пытались отыскать космического невидимку. То же самое делали все, кто иог себе позволить этим заниматься, но никто к наступлению утра не добился никаких результатов в данном мероприятии.


ГЛАВА XXI


Джинива пробыла с матерью в НАСА, в гостях у Кларка Трумана, до позднего вечера.

Когда стало темнеть, ей пришлось вернуться домой, чтобы собрать все вещи заранее и не суетиться утром перед самым выездом в аэропорт. Мойрис Беттелз хотела проводить дочь и отправилась домой с ней, но после ужина с семьей – Джинивой, второй дочерью Нэнси и их двоюродными братом Дэвидом и сестрой Элеонорой, гостивших в эти дни у них, – собиралась вернуться в Аэрокосмическое агентство и продолжить следить за тем, как его сотрудники будут пытаться предпринять какие-нибудь меры по оказанию помощи астронавтам. Только каким образом они собирались им помощь непонятно, ведь те были за десятки миллионов миль отсюда.

Будучи очень обеспокоенной и расстроенной случившимся с отцом, страшась больше не увидеть его, Джинива не хотела улетать в Нью-Йорк, где послезавтра ей предстояло сесть на "Амбассадор". Но она не могла остаться с матерью и всеми остальными, чтобы самой лично следить за ходом событий, связанных с неудавшейся Марсианской экспедицией.

Еще до того, как ее дорогой и любимый отец улетел в глубины Солнечной системы, Джинива, поддавшись уговорам родных, подала заявку на участие в конкурсе красоты в одно из Нью-Йоркских модельных агентств. Победительницам данного конкурса агентство "Планета Мун" обещало денежные призы и размещение их фотографий на страницах модных журналов. Участнице, занявшей первое место, предлагалось подписать контракт на участие в дополнительных фотосессиях, съемке рекламного ролика и показе новой молодежной одежды, разработанной домом моды Маркуса Валериана, который собирались провести на борту огромного корабля во время его кругосветного путешествия. Когда через три недели, в середине июня, Джинива получила ответ на высланные анкету и несколько фото, она просто не поверила в свою удачу. "Планета Мун" сообщило, что девушка заняла первое место. Беттелз была счастлива. Успех вскружил ей голову, и она, не думая ни о чем, решила подписать призовой контракт; спустя пару дней она встретилась с представителем агентства в Хьюстоне. Подписав контракт, она уже не могла отказаться от участия в ряде мероприятий, перечисленных в нем. Первым из них как раз был показ современной одежды на "Амбассадоре". Билет на него Джин, разумеется, получила бесплатно, как еще один элемент своего приза за первое место в конкурсе красоты.

Дома за ужином Мойрис и Джинива рассказали остальным обо всем, что узнали о трагедии за несколько часов пребывания в НАСА. Перед их отъездом Кларк Труман убедительно просил никому не разглашать увиденное и услышанное ими в стенах Управления. Но своим нельзя было не сказать. Они тоже должны были все знать.

Нэнси тревожилась за отца не меньше Джинивы и обязательно поехала бы с сестрой и матерью к Труману, но работа не позволила этого сделать.

После ужина, собирая вещи, Джинива уже жалела, что связалась с этим агентством и высказала свои мысли вслух.

– Доченька, милая, ты ведь не могла предугадать, что станет в будущем, пусть даже совсем в недалеком,- ответила на ее жалобы Мойрис.- Я верю, что все будет хорошо, и ваш с Нэнси отец вернется. Тебе нужно ехать, ты же с детства о таком мечтала.

Мать села на кровать к Джиниве и принялась укладывать выбранные девушкой вещи в небольшой чемодан с двумя маленькими колесиками на одном торце и длинной пристегивающейся к нему ручкой – на другом. Благодаря таким дополнениям этот чемодан можно было катить за собой как двухколесную тележку.

Промолчав немного, женщина добавила:

– Ты не должна упускать такой шанс, дочка. Отправляйся в путешествие, участвуй там во все мероприятиях и постарайся быть спокойной, не думать ни о чем плохом.

– Мам, ты же знаешь, как я люблю папу. Я не могу не думать об этом. Не могу. Не думать – это слишком сложно для меня,- молвила девушка, присев рядом.

– Конечно, я знаю. И все же не позволяй дурному настроению и мрачным мыслям взять над тобой верх. Ты молодая, красивая, твоя жизнь должна продолжаться не смотря ни на что, не смотря ни на какие невзгоды. Это я могу позволить себе прогоревать остаток жизни, но тебе этого делать нельзя.

– Не говори так, мама! Ты тоже еще не старая. И ты ведь сама сказала, что будешь верить в лучшее. Значит, все будет нормально.

– Да, это верно. Давай будем верить в лучшее вместе. Тогда ничего ужасного не случится.

– Я буду верить,- пообещала Джинива и улыбнулась матери.

Рейс из Хьюстона в Нью-Йорк, на который несколькими днями ранее взяла билеты Джинива, начался без четверти семь утра. Тем не менее, девушку встали проводить и ее сестра, и двоюродные сестра с братом. Даже мать ко времени отъезда дочери вернулась из НАСА, чтобы попрощаться на два с лишним месяца.

В конце шестого часа такси уже стояло перед домом Беттелзов с багажом уезжавшей, который вынес и уложил в машину сам Дэвид. Он первым поцеловал Джиниву на прощание, пожелав удачи и всего наилучшего. После него то же самое сделали Элеонора и Нэнси. Затем настала очередь Мойрис. Обнимая дочь, она молвила:

– Удачи тебе, доченька. Береги там себя и не думай о грустном. Все должно быть хорошо. И все будет хорошо. И у тебя, и у нас всех.

– Стивен не приехал попрощаться,- сказала девушка.- Он обещал сам отвезти меня в аэропорт, но так и не показался.

Мойрис взглянула в ее грустное лицо, в красивые ясные глаза и, улыбнувшись, проговорила:

– Не приехал – и бог с ним.

– Я ему звонила перед тем, как лечь спать, но он не ответил.

– Ох, доченька!- вздохнула Мойрис.- Может, не стоит тебе с ним продолжать отношения? Не забыла, как он повел себя по отношению к тебе в ту ночь, когда мы отмечали твой день рождения и услышали тревожные новости о Марсианской экспедиции.

– Я это помню, мне очень обидно, но… Я по-прежнему чувствую, что люблю его…

– Дочка…

– Мама!- остановила ее Джин.- Давай обсудим это потом, когда я вернусь.

– Да! Ты абсолютно права,- согласилась та.- Поговорим об этом потом. Ну, счастливого пути.

– Они снова обнялись, и мать поцеловала дочь. Джинива попросила:

– Если тебе станет что-то известно о папе, обязательно сообщи мне, и как можно скорее. Не важно, какими будут новости. Просто позвони и все. Хорошо?

– Хорошо. Конечно, позвоню.

Через минуту Джинива отъехала от особняка, где проживала.

Девушка до последнего ждала, когда за ней приедет Стивен. Они специально об этом не договаривались, но парень говорил, что может отвезти ее и отвезет. Однако не приехал. Не только не приехел, но и не позвонил, чтобы пожелать доброй дороги.

Когда времени оставалось столько, что Джин начала опаздывать, пришлось вызвать такси.

Во время переезда от дома до аэропорта она думала о Стиве, впервые серьезно задавшись вопросом, почему он такой странный человек. В том, что он странный, у Джинивы сомнений с некоторых пор не возникало. Она видела, что Стивен, порой, обращается с ней не должным образом, ставит свои интересы выше ее интересов, всегда настаивает на своем, но на этом наблюдении все и заканчивалось.

Что же будет дальше? Смогут ли они ужиться вместе и хоть немного находить общий язык? Если бы она не была влюблена в Стива, то, скорее всего, задумалась бы над этим, сделав в итоге вывод, что им не следует оставаться вместе. Но девушка любила его и гнала от себя все мысли о тяжелом характере Барра. Нет, Мойрис Беттелз была права, говоря, что ее дочку ослепила любовь, и она не понимает, какой перед ней стоит человек.

Джинива не понимала и, по всей видимости, не хотела понимать. Ей просто не хотелось видеть своего молодого человека таким, каким он являлся на самом деле.

По просьбе своей пассажирки таксист торопился и вел машину, едва не нарушая все правила дорожного движения: несколько раз обгонял на широких автомагистралях попутный транспорт, ехал на максимально дозволенной скорости, однажды проскользнул на красный сигнал светофора. В итоге такси остановилось на стоянке рядом со зданием аэропорта всего за несколько минут до окончания посадки на самолет. Девушка заплатила за услуги водителю и едва не убежала на самолет без чемодана, прихватив только рюкзак, с которым ехала в кабине. Таксист предложил ей помочь отнести чемодан внутрь здания, но она более чем просто торопилась, а поэтому отказалась. Пожелав ему всего хорошего, Джинива сама потащила свои вещи.

Ей почему-то казалось, что сама она быстрее доберется до пропускного терминала.

Когда, наконец, добралась до него, там, конечно, уже не было пассажиров – все успели пройти паспортный и билетный контроль, проверить на сканерах и металлоискателях ручную кладь и разместиться в салонах "Боинга".

Подбежав к работникам аэропорта, выполнявшим проверку пассажиров и допускавшим их на борт воздушного судна, Джинива, запыхавшись от спешки, заговорила:

– Подождите, пожалуйста! Не закрывайте терминал! Мне необходимо успеть на мой рейс.

– Вы почти опоздали,- вежливо произнесла женщина, которой Джинива бросила на проверку свои документы,- но, думаю, мы успеем вас посадить.

– Да… Буду очень благодарна,- сказала девушка.

– Вы не сдали чемодан на погрузку в багажный отсек самолета,- заметил один из охранников, проверяя на сканерах ее багаж.

– Но я же опаздывала! Когда бы мне его сдавать?

– Хорошо,- сказал мужчина.- У вас все в порядке. Я могу сам отнести его. Рюкзак можете взять с собой.

– Спасибо. Вы очень добры.

Женщина вручила Джиниве все документы и проводила ее до телескопического трапа, по которому последняя уже одна прошла в самолет.

Когда это произошло, люки сразу закрыли, и не успела девушка расположиться в своем кресле, как буксировщик потащил за собой лайнер, выводя его на рулежные дорожки на летном поле.

С мыслями о том, как все же вовремя, просто минута в минуту, она успела на свой рейс, Джинива Беттелз устроилась в кресле у иллюминатора по правую сторону самолета в пятом ряду бизнес-класса. Через несколько минут "Боинг 747-300" поднял в небо около двухсот пассажиров и взял курс на Нью-Йорк. Помимо правил поведения на борту и инструкций, как вести себя в случае какого-либо ЧП, бортпроводница сообщила, что полет будет продолжаться три часа. Не очень много.

Джинива как-то летала гораздо дальше. Это было два года назад, когда она с сестрой и родителями проводила школьные каникулы в Австралии. Вот тогда они летели действительно целую вечность.


ГЛАВА XXII


Стивен Барр купил букет роз и поехал к дому Беттелзов. Он уже не надеялся застать там Джиниву, так как знал, что она уедет в аэропорт еще до шести часов.

Всю ночь он провел в своем клубе, а в конце шестого часа выехал к своей девушке.

Зачем – сам не знал. Но вдруг она передумала уезжать из-за своего папаши? Стиву стало смешно от этого.

Как пошли первые минуты седьмого часа, он остановил свой автомобиль с откидным верхом, заехав на дорожку, ведущую к гаражу большого особняка, и вышел. За считанные секунды Барр добрался до крыльца и, поднявшись по нескольким ступенькам, позвонил в дверной звонок.

Дверь открыла миссис Беттелз.

– Доброе утро,- поздаровался молодой человек.

– Здравствуй, Стивен,- сухо ответила Мойрис.- Ты все-таки приехал!

– Да. А вы знаете, что я обещал отвезти Джиниву в аэропорт?

– Конечно, знаю. Но ты опаздал. Она уехала на такси. Не могла больше тебя ждать.

– Уехала?- Такая новость настолько удивила парня, будто он того не ожидал.- Как же так? Давно?

– Не более десяти минут назад.

Стивен сделал вид, будто огорчен, и протянул женщине цветы.

– Возьмите. Дарю их вам, раз мне не суждено сейчас увидеть Джиниву.

– Спасибо, Стивен.- Но, приняв презент, та сделала серьезный вид и спросила.- Джин звонила тебе вчера весь вечер. Почему ты не отвечал?

– Звонила?- перепросил Барр.- Меня не было дома. Я был в клубе с вечера и до настоящего часа.

Мойрис не стала уточнять, что ее дочь звонила ему и на мобильный тоже. Черт с ним, с этим парнем. Ей не хотелось устраивать с ним разборки этим утром. Без него забот хватало.

Они распрощались. Парень вернулся к "Феррари" и вскоре покинул территорию особняка. Из окна его холла Мойрис Беттелз наблюдала, как этот самовлюбленный мерзавец вырулил на улицу и с визгом шин рванул прочь.

Когда звук мощного двигателя спортивной машины стих, с верхних этажей по лестнице сбежал Дэвид и подошел к женщине.

– Это Барр приезжал?

– Да. Это был он,- со вздохом произнесла миссис Беттелз и, взглянув на цветы, усмехнулась чему-то.

– Я хочу поговорить с ним как мужчина с мужчиной,- сообщил Дэвид.- Я не позволю ему обижать Джиниву и насмехаться над ее интересами и проблемами. Пусть она мне и двоюродная сестра, но я люблю ее как родную. Ты знаешь, где он живет?

– Успокойся, Дэвид,- попросила Мойрис.- Я не знаю, где он живет. И не вздумай его искать, договорились?

– Но почему?

– Не сейчас. Мы обязательно разберемся с этим и, если будет необходимо, защитим Джиниву от него. Но это будет не сейчас. Сейчас моя девочка уехала, и пока он не сможет оказывать на нее дурного влияния. Кто знает, вдруг за время плавания ее любовь к нему пройдет, и она сама не захочет иметь с ним ничего общего.

– Хорошо бы так,- молвил тот. Потом указал на букет и поинтересовался.- Это он принес?

– Да. Но цветы красивые. Жалко выбрасывать. Поставлю их в вазу – пусть постоят немного.

Стивена одновременно и расстроило и разозлило, что его девушка не дождалась его.

Она, конечно, не могла знать, когда он приедет и приедет ли вообще, тем не менее, ярость овладела им. Если разобраться, это была беспричинная и бессознательная ярость. Если кто и был здесь виноват, так это он сам. Ведь ему ничто не мешало выехать из клуба немного раньше. Случись так, тогда бы он успел. Но Стивен не мог признать своей вины, а поэтому виноватыми в том, что они с Джинивой не успели встретиться и попрощаться, оказывались все люди, попадавшиеся ему на глаза. Весь мир был виноват. И сама Джинива в том числе.

Тут парень опомнился и, сбавив скорость, свернул на другую улицу. Гнаться за ней было бесполезно. Он не знал, в какой именно аэропорт и какой дорогой отправилась юная Беттелз. Но если бы и знал, шансы на то, чтобы ее догнать в пути или застать у пропускного терминала, могли быть лишь минимальными.

Злой на всех, недовольный всем, но только не собой, Стивен Барр направился к себе домой. Но он не собирался там отдыхать. В голове созрел план действий! Он собрался бросить вызов всем, кто, как ему казалось, был против него, то есть всему миру. Молодой человек собрался показать, насколько он крут, решителен, смел и властолюбив. Пусть только попробует кто-нибудь не считаться с ним после этого.


ГЛАВА XXIII


Стенли Диксон сидел у себя в маленькой квартире многоэтажного жилого дома на северной окраине Тусона. Он расположился в гостиной на старом диване напротив телевизора и с коробкой поп-корна в руках смотрел полуденные новости. Ведущий сменил тему, заговорив о Первой пилотируемой марсианской экспедиции. Сначала он вкратце поведал о том, с какой целью восемь человек отправились на Марс, что должны были там сделать, как и когда вернуться, зачитал список участников экспедиции и только после этого перешел к предполагаемой катастрофе, произошедшей с кораблем лучших астронавтов и ученых Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства. Спустя какое-то время ведущего на телеэкране сменила запись короткого интервью одного из репортеров данного телеканала с главой НАСА Кларком Труманом.

– Мистер Труман, вы можете нам рассказать, что же произошло с "Созвездием"?

Насколько нам известно, вы получили сигналы специальной аварийной системы корабля и, наверное, знаете, что послужило причиной для ее активации,- произнес репортер.

– Мы действительно получили сигналы аварийных маяков первого межпланетного пилотируемого корабля и имеем общую картину произошедшего,- ответил ученый.- Но мы не можем говорить об этом, так как информация пока является засекреченной.

Все узнают обо всем только на пресс-конференции, которую мы устраиваем сегодня вечером.

Когда ведущий новостей вновь оказался на экране и начал развивать тему дальше, Стенли услышал звонок в дверь. Кто-то к нему пришел!

Убавив громкость телевизора, парень встал и вместе с поп-корном пошел к входной двери. В глазок не стал смотреть – открыл сразу. На пороге стояла его знакомая, девушка из группы Кристофера. Он познакомился с ней благодаря своему другу некоторое количество времени назад. Мелисса Филдс выглядела понурой, невеселой, даже подавленной.

– Привет, Мел,- произнес Диксон.- У тебя что-то случилось? Ты… какая-то грустная.

Она чуть улыбнулась ему невеселой улыбкой и сказала:

– Стен, мы с тобой не очень давно знаем друг друга, но мне нужно с тобой серьезно поговорить, потому что ты лучший друг Криса.

– Это верно, мы хорошие друзья.

Он пригласил ее пройти в квартиру, и через минуту они оба присели в гостиной на диван, где чуть ранее Стенли спокойно смотрел новости, даже не подозревая, что эта девушка явится к нему, чтобы обсудить с ним свои проблемы. Почему она пришла именно к нему? Неужто из-за того, что он был очень хорошим другом Катферту? Что же она хотела сказать или о чем спросить?

За время, прошедшее с ее вчерашнего визита в дом Катфертов и отъезда Криса, Мелисса, наконец, смогла взять волю в кулак и с непоколебимой решимостью прибыла к другу своего возлюбленного, чтобы открыть ему свою тайну, рассказать о своей несчастной любви и спросить, как ей быть дальше. Она надеялась на помощь Стена как ни на чью другую.

Джинива Беттелз прибыла в хмурый, прохладный и мокрый Нью-Йорк в том же настроении, в каком и покидала родной Хьюстон, наполненный теплом и солнечным светом. Гостиницу выбрала в Куинсе, на юго-востоке этого района, не слишком далеко от Нового порта. Конечно, можно было поискать дольше и найти гостиницу, расположенную еще ближе к месту, где был пришвартован суперкорабль, но эта понравилась девушке настолько, что она решила остановиться именно в ней.

После оформления документов Джинива получила ключ от номера и поднялась на седьмой этаж красивого, современного здания, входившего в большой гостиничный комплекс из нескольких корпусов, носивший название "Атлантик-Сити".

После перелета хотелось немного отдохнуть в тишине, но желание выйти на улицы мегаполиса, чтобы прогуляться и посмотреть на него, взяло верх. Через полчаса девушка покинула свой номер. Она давно мечтала съездить в Нью-Йорк, и вот сейчас, когда прибыла в этот знаменитый город, просто не могла сидеть на месте в четырех стенах.

Она впервые была в Нью-Йорке! Ее мечта сбылась! Один из самых гигантских, интересных и в то же время неприветливых и неуютных городов мира был вокруг нее, живой, наполненный звуками и запахами, беспокойный и непредсказуемый. И Джинива ходила внутри него по длинным, нередко тянувшимся на многие мили, улицам среди высоких небоскребов, культурных и торговых центров такая маленькая и беззащитная, но с чувством радости оттого, что все-таки оказалась в городе своей мечты, и пусть хоть на время, но стала маленькой частичкой его цивилизации.

Джинива не могла даже самой себе объяснить, почему Нью-Йорк был так ей интересен, чем так ее привлекал. Просто он был не таким, как остальные. Это был город со своей особенной энергетикой, атмосферой, со своими законами и культурой.

Казалось, сам воздух здесь был каким-то другим и пах по-особому. Он был тяжелым, пропитанным аурами миллионов жителей. Но он ей нравился. Ей нравился весь Нью-Йорк, не смотря на его готическую тяжесть и мрачность, холодный блеск стекла и стали стиля хай-тек, разнообразие других актуальных стилей, слитых воедино и нашедших свое воплощение во всевозможных зданиях: торговых центрах, кинотеатрах, офисных небоскребах, концертных залах и клубах, мостах, мостовых и набережных, туннелях метро…

Когда девушка вышла прогуляться по Куинсу, дождя не было, но все еще стояли серые, пепельно-серые и грязно-синие тучи, препятствовавшие проникновению в город солнечного света.

Она провела на улицах самого большого района Нью-Йорка больше времени, чем планировалось изначально. Потеряв счет времени, она могла гулять, местами заглядывая в магазины, до самых сумерек, но вдруг проснувшееся чувство голода заставило ее вернуться в гостиницу.

Оставив покупки, сделанные за время добровольных и, видимо, доставивших ей большое удовольствие скитаний по Нью-Йорку, и переодевшись, Беттелз отправилась в один из ресторанов "Атлантик-Сити". Теперь она пребывала куда в более хорошем настроении, чем еще несколько часов назад.

А после хорошего ужина был поход в кинотеатр, прилегающий к гостиничному комплексу и являвшийся его частью. Грустить в этот вечер Джиниве уже не хотелось.

Скорее наоборот, проснулось желание повеселиться или хотя бы просто с интересом провести остаток дня. Все заботы и невеселые мысли разом отошли куда-то в сторону, и стало легко и свободно. Говорят, резкая смена обстановки – лучшее средство против стрессов и депрессий. Очень возможно, что Джинива давно нуждалась в подобной терапии, но просто до последних дней не замечала этого.


ГЛАВА XXIV


На Марсе…

Отработав несколько часов рядом с шаттлом и потратив в скафандрах весь запас кислорода, Джон Беттелз и Аксель Стокард вернулись в "Созвездие". Уставшие, измотанные работой в тяжелых и неудобных герметичных костюмах, астронавты сняли с себя защиту и прошли в кабину, где расположились на отдых каждый в своем законном кресле. Усилия были потрачены не зря, и задача, которую они поставили перед собой – освободить шаттл от плена песков и улететь отсюда, – имела все шансы быть выполненной. Они полностью освободили от песка заднюю часть корабля и его задние твердые лыжеобразные опоры. Те оказались изуродованными и почти вырванными, из-за чего шаттл не мог на них нормально стоять и практически лежал на земле на своих крыльях. Также был частично отрыт и нос челнока. Однако до передней опоры добраться так и не удалось. И не факт, что она нашлась бы там, где, по идее, должна была находиться. Наверняка ее выдернуло с корнем, раз такое едва не произошло с остальными.

Осматривая приборы на пультах в кабине, Беттелз устало произнес:

– Аксель, мы не сможем еще раз выйти из корабля. А если выйдем – мы используем оставшиеся запасы кислорода. Он еще пригодится нам для дыхания, а не для очистки грузового отсека после того, как тот вновь побывает открытым. Но мы сделали немало за этот выход. Возможно, этого хватит.

– Сила тяжести здесь более чем наполовину меньше земной,- вдруг сказал Аксель.

– Я знаю. Она составляет примерно 40 процентов от силы тяжести на Земле.

– Это значит, все предметы здесь, в том числе и наш корабль, легче на целых 60 процентов!

– И что ты хочешь этим сказать?- решил поинтересоваться у своего коллеги Джон, хотя, скорее всего, догадывался о смысле его слов.

Тот пояснил:

– Здесь, на поверхности Марса, "Созвездие" весит на 60 процентов меньше, чем на Земле! В связи с этим он легко взлетит с этой планеты. Если бы мы оказались в аналогичной ситуации на Земле, то нам было бы не суждено стартовать, не освободи мы его от песков полностью. На Марсе мы могли вообще этого не делать.

– Черт!- воскликнул Джон Беттелз и с силой хлопнул себя по лбу.- Черт! Почему я не подумал об этом?

– Я тоже забыл об этом,- проговорил Стокард.- Но что теперь с досадой бить себя по лбу?

Они могли ничего не делать и сразу поднять свой шаттл на стартовых опорах, которые до сих пор прятались внутри него. Если корабль имел здесь куда меньший вес, нежели на планете, где был построен, механизмам стартовых опор хватило бы мощности поднять челнок из песка и грунта, в которые он зарылся.

"Созвездие" создавали специально для полета на Марс, а поэтому маршевые двигатели челнока, на которых он собирался взлетать, могли с легкостью поднять его с поверхности Красной планеты и вынести в космос, но вряд ли справились бы с такой же задачей под тяжелой атмосферой Земли. Стартовые опоры шаттла, выдвигаясь с четырех сторон хвостовой части фюзеляжа, без особого труда должны были поставить его в вертикальное положение для взлета с четвертой планеты Солнечной системы.

Молчание затянулось. Джон Беттелз не мог никак отойти от мысли, что именно из-за него они делали то, что, в принципе, делать было не обязательно. Из-за него они потеряли немало времени, несколько процентов драгоценного кислорода из общих запасов корабля и использовали больше половины скафандров, работая в них за пределами "Созвездия". Как же он, такой опытный и знающий астронавт, пилот не только космических кораблей, но и военных самолетов, один из главных специалистов НАСА по авиационной и космической технике, смог так сплоховать и подвести напарника? Если это из-за нервов, тогда, конечно, можно было на первый раз себя простить и как-то искупить вину. В данной ситуации было бы затруднительно не лишиться хладнокровия даже человеку с самыми прочными нервами и самым непоколебимым спокойствием. И если такое случилось с Джоном, то что тогда говорить о его напарнике Акселе Стокарде?

Ладно, хватит сидеть и думать обо всем этом. Пора убираться отсюда! И вслух Беттелз проговорил:

– Если у нас все в порядке – готовим шаттл к старту. Чем скорее взлетим, тем лучше.

– А как же метеоры?- спросил Аксель.

– Я думаю, метеорный поток давно уже пролетел, ушел дальше в космос, ведь мы торчим здесь не первый час. Нам уже не стоит его опасаться,- заверил командир.

– Да, верно. Что ж, тогда делаем необходимые приготовления и улетаем.

Началась подготовка к старту. Заработали все приборы, датчики и мониторы, которые уцелели после скачков электроэнергии и жесткой посадки. Астронавты приступили к вычислению траектории подъема и выхода в космическое пространство, проверке работы всех систем и главного бортового компьютера, маршевых и маневровых двигателей, еще раз проверили герметичность челнока. Когда данный объем работ оказался выполнен, мужчины сходили в отсек со скафандрами, облачились в герметичные костюмы, вернулись в свои кресла и начали пристегивать себя к ним. Нужно было не просто пристегнуться, а буквально стать с креслом одним целым, чтобы остаться в нем и не выпасть во время старта.

Привязывая себя ремнями к креслу, Аксель вдруг спросил:

– Если твердые посадочные опоры повреждены настолько сильно, что не уберутся в корпус, как поступим?

– Они сильно повреждены. Ты сам видел,- спокойно отозвался Джон.- Если мы не сможем убрать их в корпус, то просто-напросто избавимся от них! Вот и все.

– Избавимся?- не понял тот.

– Ну, да… Нам не следует волноваться по этому поводу. Опоры отстреливаются от корабля после нажатия всего нескольких кнопок на моем или твоем пульте управления.

– И, правда!- воскликнул, обрадовавшись, Стокард.

– Слушай, я понимаю, что мы перенервничали и очень напряжены, беспокоимся за свое будущее, даже боимся,- вымолвил капитан "Созвездия".- Но все же, по-моему, это как-то странно…

– Странно что?- не дал ему договорить штурман.

– Странно, что мы так легко поддались стрессу и начали нервничать, путаясь из-за этого во всем, что-то забывая или совершая не те действия.

– Но это же естественно! Мы не роботы, а люди! Да и не такие уж большие ошибки мы сделали. По-моему, мы вообще все делаем нормально.

– Возможно, серьезных ошибок никто из нас и не допустил, однако не должно быть вообще никаких промахов и просчетов: ни больших, ни мелких,- проговорил Беттелз, закончив возиться с ремнями.

– Если ты о том, что мы не должны были разгребать песок, то тебе пора об этом забыть, Джон. Мы до сих пор еще живы и уже улетаем, а значит, никакой ошибки, грозящей нам гибелью, не допущено.

– Да, но… я почему-то не могу выбросить это из головы, Аксель. Мы делали ненужную работу, расходуя ценнейшие запасы кислорода, без которого нам будет не прожить ни минуты!

– Ты что, в шестой раз совершаешь на Марсе аварийную посадку? -…Нет.

– А раз так, то нечего себя терзать из-за этого. У нас стресс, потому что такого с нами раньше не случалось. Все наше состояние – это то, что и должно быть в такой ситуации. И знаешь что? Мы наоборот, как мне кажется, проявили определенную стойкость и мужество, не впали в настоящую панику и нашли силы бороться до конца.

Теперь, похоже, Аксель успокаивал вдруг разволновавшегося и усомнившегося в себе и своих силах Джона Беттелза. А ведь именно тот являлся командиром корабля и кому еще, как ни ему, следовало держать себя в руках и верить в спасение.

Джон Беттелз глубоко вздохнул, пытаясь полностью расслабиться и сосредоточиться на старте, а через минуту негромко вымолвил:

– Запускаем механизмы для постановки челнока в вертикальное положение.

На счет "три", который был озвучен капитаном, оба астронавта одновременно нажали по кнопке, каждый на своей приборной панели над головой. В отсеке управления раздался электронный писк приборов. Затем на специальном мониторе слева, за рычагом штурвала капитана появилось сообщение главного компьютера, который спрашивал: "Вы действительно хотите поставить корабль в вертикальное положение?

Для начала операции нажмите кнопки под номером 2". Без лишних разговоров пилоты выполнили предложенное компьютером действие. Сразу после этого шаттл дрогнул, а где-то сзади послышался легкий гул механизмов. На электронном дисплее отобразилась надпись: "Идет постановка корабля в вертикальное положение".

Нос челнока начал медленно подниматься, выбираясь из песочного плена. Постепенно, дюйм за дюймом, "Созвездие" поднял нос на 90 градусов и застыл в таком положении на четырех стартовых опорах, которые расположили свои "ступни" прямо под ним в виде буквы "X" и приподняли его над землей на несколько футов.

Главный компьютер сообщил астронавтам, что их корабль закончил изменение своего положения и встал под прямым углом к поверхности планеты. Следующим этапом было избавление "Созвездия" от его теперь уже ненужных твердых посадочных опор. И снова эту работу первый и второй пилоты проделали синхронно. Так все было устроено на "Созвездии" во избежание специально неверной или действительно ошибочной команды, данной кораблю кем-то из членов экипажа с одного из главных пультов управления.

Поврежденные опоры отстегнулись от шаттла. Пустые отсеки, где они прятались, когда тот в них не нуждался, плотно закрыли уцелевшие створки люков, оставшиеся невредимыми после жесткой посадки потому, что открывались не наружу, а расходились в стороны подобно дверцам лифта. Опоры упали рядом, подняв новое облако пыли, добавившееся к тому, что было вызвано поднявшимся с земли челноком.

– Все системы работают исправно,- сообщил штурман.

– На продувку маршевых двигателей нет лишнего кислорода. Обойдемся без этого и понадеемся, что они не засорены,- проговорил командир, а через секунду добавил.- Я запускаю секундомер с обратным отсчетом времени. До старта 5 минут, или 300 секунд. Время пошло!

Он нажал одну из сенсорных кнопок на приборной панели слева от себя, и на дисплее, находившемся перед его штурвалом, где главный компьютер сообщал ему разную информацию, появилось число 300. Затем оно сменилось на 299. Пошел обратный отсчет.

Марсианский закат только начинался. Небо стало терять в яркости, сменяя светлые желто-коричнево-голубоватые цвета на более темные. Сумерки сгущались со всех сторон почти на глазах, не смотря на то, что Марс вращался вокруг своей оси чуть медленнее, чем это делала Земля. Это могло происходить только из-за того, что здешняя атмосфера, гораздо более разряженная и тонкая, хуже рассеивала солнечные лучи.

С момента совершения аварийной посадки прошло менее полутора марсианских суток, или немногим более полутора земных. И вот двое выживших в страшной катастрофе астронавтов уже покидали то место, куда сначала так стремились попасть, и откуда теперь были рады улететь.

Лежа в своих креслах на спинах и наблюдая сквозь потрескавшиеся обзорные окна кабины, как темнеет марсианское небо, астронавты ощутили дрожание корабля, а по прошествию нескольких секунд до них донесся гул – это заработали все двигатели, призванные сослужить службу попавшим в беду людям и умчать их из холодного мира Красной планеты. Начался прогрев трех маршевых двигателей, готовящий их к включению ударной тяги, на которой и предполагалось взлететь. Их сопла располагались так, что одно находилось прямо под хвостовым стабилизатором, а два других были ниже, у основания больших крыльев. По бокам верхнего ускорителя было по двигателю несколько меньших размеров. Еще один такой устроился между вторым и третьим ускорителями. Это были двигатели-стабилизаторы. Если главные направляли свою тягу строго вниз, то эти, немного разведенные в стороны, направляли тягу в трех разных направлениях, тем самым, создавая кораблю устойчивость во время старта с поверхности планеты. Четвертый и пятый маневровые двигатели, торчавшие из специальных клиновидных выпуклостей по обеим сторонам хвоста, и несколько импульсных двигателей, спрятанных в носу челнока, представляли систему, обеспечивавшую ему легкую маневренность на орбите.

До старта оставались мгновения, счетчик отсчитывал последние секунды, "Созвездие" задрожал в полную силу, словно пытался сбросить с кресел пилотов, из ускорителей посыпались искры.

– Опускаем смотровые щитки,- скомандовал Джон Беттелз.

Оба мужчины закрыли лица полупрозрачными стеклами своих шлемов. У каждого автоматически включилась рация, которая позволяла ему общаться со своим коллегой без каких-либо затруднений.

И в этот самый момент главный компьютер подал тревожный сигнал, сообщая что-то командиру с помощью диалогового дисплея. Тот взглянул на него и прочел сообщение, от которого ему стало беспокойно.

– Что там?- спросил Аксель подрагивающим от тряски голосом.

– Компьютер сообщил о резкой перемене погодных условий в нашем районе,- выкрикнул сквозь шум стартующего шаттла Беттелз.- В атмосфере отмечено усиление движения воздушных масс. До 55 футов в секунду.

– Это же не много…

– Может, 55 футов – это и немного, однако скорость ветра растет каждую секунду на 3-4 фута. Это ненормально. Если мы не успеем подняться до того, как буря разойдется в полную силу – нам крышка.

– Господи, помоги,- взмолился штурман.- Хоть бы успеть.

– Держись,- снова крикнул Джон.

Их с силой тряхнуло и прижало к креслам. Последняя секунда таймера сменилась надписью "старт". Из трех ускорителей и трех вспомогательных двигателей вырвалось тугое пламя, резко осветив ярким светом пески Марса. Все сопла вместе выдали тягу силой свыше 2,6 миллионов фунтов, которая, с ревом вылетая из них, уперлась в землю, подняла плотные, невообразимо большие облака песка и пыли и толкнула шаттл вверх. Он оторвался от марсианской поверхности. Тут же стартовые опоры автоматически отстегнулись от корпуса, рухнув обратно вниз. Отверстия в фюзеляже, откуда они торчали, закрылись. "Созвездие" начал набирать высоту и скорость. Расстояние между ним и планетой стало увеличиваться все быстрее: 2 фута, 3 фута, 5 футов, 8 футов, 15 футов, 25 футов, 50 футов, 110 футов…

Когда корабль отделяло от планеты свыше семисот футов, он, наконец, ощутил на себе силу марсианского ветра, порывы которого, вероятно, достигала не менее 80 футов в секунду. "Созвездие", продолжая разгоняться и уходить дальше в небо, вздрогнул и начал крениться под напором ветра.

– Отклонение от курса, черт бы меня побрал!- закричал сквозь гул двигателей Джон Беттелз.

Ветер ударил в днище челнока, и тот стал заваливаться на кабину. Если бы он полностью лег вверх дном, это сразу привело бы к падению. Чтобы не допустить катастрофического отклонения от прямой траектории старта, в работу включились маневровые двигатели в носовой части корабля, до этого не функционировавшие.

Однако за первым порывом ветра последовали другие, постепенно сливаясь в сплошной воздушный поток, мчавшийся со скоростью уже под сотню футов в секунду!

Марсианский ураган начался!

"Созвездие" упорно летел ввысь, но из-за борьбы с ветром и сильным смещением от первоначальной траектории подъема скорость подъема стала замедляться.

– Нас сдувает!- догадался Аксель Стокард.

– Вижу,- отозвался Беттелз.- Отклонение достигло критической отметки. Отключаем автоматику. Я беру управление на себя!

– Ты уверен, что справишься?- перепугался такого решения коллеги второй пилот.

– Не время обсуждать! Действуем! Больше нет никаких вариантов.

Отключая программу, заложенную в бортовой компьютер и управлявшую шаттлом до этого момента, штурман спросил:

– Что ты хочешь сделать?

– Опасный маневр, которого я никогда не совершал!

С этими словами командир, держа рычаг штурвала, резко повел им вправо и чуть вперед. Челнок развернулся к ветру сначала левым бортом, а затем и верхней частью фюзеляжа с длинным люком грузового отсека. Одновременно с этим он приступил к переходу в горизонтальный полет. Но тут ветер закрутил его "бочкой", и Джон Беттелз на мгновение потерял ориентацию в пространстве. Этого было достаточно для того, чтобы случилось худшее. Шаттл принялся описывать зигзаги, стараясь выровняться, больше двигаясь теперь не вверх, а в сторону, по направлению ветра. Но это продолжалось недолго. В один из моментов, встав на левое крыло, челнок устремился ввысь, но потом резко направился к земле.

Потеряв, где небо, а где земля, Джон повернул ручку штурвала в том направлении, куда не следовало. Кажется, он сам направил "Созвездие" вниз. Ошибочка вышла. Он совсем не для того взял управление, чтобы собственноручно убить и себя, и товарища. Внезапно осознав, что происходит, что они движутся обратно к земле, буквально камнем падают на нее, первый пилот с громким возгласом от страха судорожно потянул штурвал на себя. В окнах мелькнула каменистая коричневатая поверхность планеты. Она приближалась с ужасающей быстротой, и, казалось, столкновения не избежать. Шок сковал Беттелза и Стокарда, и они не могли больше ничего предпринять. Не смогли бы в любом случае, даже будучи в нормальном состоянии.


ГЛАВА XXV


На Земле… 2-го июля в Нью-Йорке, наконец-то, засияло солнце. Облачность значительно рассеялась по сравнению с предыдущим днем, и только кое-где отдельные кучевые облака небыстро плыли по небу, время от времени набегая на дневное светило, но скоро вновь открывая его. Даже потеплело. Но ветер дул с севера, и в нем чувствовалась прохлада.

В этот день в восточных и южных районах города было чрезвычайно людно. Можно было подумать, что весь Нью-Йорк со всеми своими многочисленными пригородами и близлежащими населенными пунктами собрался в той его части, которая располагалась на острове Лонг-Айленд. Манхэттан, Бруклин, Ричмонд, Бронкс, Джерси-Сити, Йонкерс значительно опустели, будто жителей этих районов Большого Яблока, каждый из которых был как отдельный город с населением в 1,5-2 миллиона жителей, в срочном порядке эвакуировали в юго-восточную часть острова, омываемые Атлантическим океаном.

На всех автомагистралях Лонг-Айленда, особенно в восточном Куинсе, в Хемпстеде, Левиттауне, Инвуде стояли чудовищные пробки. Автомобильные цепочки протянулись на десятки тысяч ярдов, на многие мили и, казалось, часами не продвигались ни в одном направлении.

Миллионы автомобилей на дорогах, миллионы людей на тротуарах. Все были чем-то заинтересованы и спешили куда-то на юго-восток.

"Амбассадор" стоял в личном порту, выстроенном на полуострове Рокавей, на одноименном мысе. Территорию Нового порта, которая начиналась почти сразу после поворота к нему с моста через пролив Рокавей, закрывала мощная чугунная ограда высотой с человека среднего роста, с кирпичным основанием и кирпичными колоннами, стоявшими в 10 ярдах друг от друга.

Когда такси Джинивы намертво застряло в пробке, тянувшейся в глубину Бруклина от больших автоматических ворот Порта с многочисленной вооруженной охраной, оно находилось посередине вышеупомянутого моста. Отсюда, с моста, было хорошо видно сверкающий на солнце фантастический стально-серого цвета с голубоватым отливом корпус корабля. "Амбассадор" возвышался над водой на 245 футов. Стройные ряды окон, застекленных прогулочных палуб и лоджий тянулись вдоль бортов. Лайнер имел весьма специфический вид. Он не был похож ни на один из кораблей, построенных до него. Его длина составляла чуть более 4-х тысяч футов, а ширина – четыре с лишним сотни футов. 11 нижних палуб являлись наиболее длинными: они тянулись практически во всю длину от носовой части до кормы. Затем шел второй блок из 9 палуб гораздо меньшей протяженности. От носа корабля его отделяли отдельно стоявший на двенадцатой палубе корпус кинотеатра с большим холлом в виде круглой пирамиды, площадь размером 440 на 140 футов и огромный ночной клуб, очень напоминающий амфитеатр в Сиднее. На самом кончике носа уютно располагался трехуровневый ресторан с двумя закрытыми и одним открытым залами. На корме так же отдельно стояло не менее, а даже более внушительное строение: пятипалубный универсальный развлекательный центр, в плане образовывающий букву "Т", ножкой указывающую вперед. Сверху на нем красовалась высокая белоснежная башня астрономической обсерватории. Сзади развлекательного центра еще оставалось место до края кормы, и его заполняла небольшая, в виде полукруга из-за того, что корма имела закругленную форму, площадь. Ее покрывали сменные рулонные газоны. А в 14 футах от них на многочисленных опорах стоял навес. Он был таким прочным, что одновременно служил стоянкой для нескольких маленьких двухместных вертолетов.

Вышеупомянутые 9 палуб в передней части судна образовали своеобразную лестницу (каждая последующая палуба была немного короче предыдущей), а в конце его вливались в овальную чашу настоящего стадиона.

Но всеми этими двадцатью палубами высота "Амбассадора" не ограничивалась. Выше было еще 5 палуб, возвышавшихся над судном на множестве фигурных стальных колонн и подпорок. Пятипалубный блок от двадцатой палубы отделяли 17 футов – он сообщался с остальным кораблем тремя лестничными и лифтовыми шахтами. Таким образом, 20-я палуба оказывалась открытой со всех сторон и представляла собой длинную прямую улицу на лайнере с двумя фонтанами, газонами, клумбами, скамейками для отдыха. Последняя палуба, 26-я, была открыта не только по сторонам, но и сверху, так как была последней. Помимо прогулочных дорожек и трех больших газонов, в одном из которых стоял еще один фонтан, она имела корт для игры в теннис, волейбол и ряд вертолетных площадок. Кроме того, по ее периметру торчали спутниковые антенны различного диаметра, а по углам этого гигантского прямоугольника со сторонами 1550 и 455 футов вверх уходили высокие мачты, служившие специальными передающими антеннами. У задней оконечности палубы на небольшой вышке был установлен радар. Его специфическая овальная тарелка вращалась вокруг своей оси.

Центр управления кораблем являл собой продолжение 20-й палубы, но был, в отличие от нее, закрытым. Он был блоком высотой 10 футов, шириной 60 и длиной 160 футов, заканчивавшимся смотровым балконом, зависшим почти над кинотеатром. Часть корпуса Центра управления, являвшаяся противоположной той, которая примыкала к палубе-улице, покоилась на одной толстой колонне.

Сложная конструкция "Амбассадора" трудно поддавалась описанию, поэтому Джинива, впервые видя его с моста, где стояла в автомобильной пробке, ни за что не смогла бы рассказать о том, какой он, как именно выглядит. Невозможно было сразу описать все мелкие детали, все изгибы и элементы "Плавучего города". О нем сразу можно было сказать лишь одно: очень большой, неописуемо большой корабль с 25-этажной надводной частью. И такой длинный, что его хватило бы для посадки и взлета не только реактивного истребителя, но и небольшого пассажирского самолета.

Девушка читала о нем в специальном буклете, прилагавшемся к билету, но до сих пор не могла представить его истинные размеры. Эти размеры поразили ее, вызвали восторг и отчасти даже испугали. До настоящего момента она не могла поверить, что человек способен своими руками сотворить нечто подобное, даже если в его распоряжении имелись все необходимые для этого технические средства.

В буклете говорилось, что на строительство этого колосса ушли миллиарды долларов.

Точную цифру не указывали, но было ясно, что это не один, не два и даже не три миллиарда – гораздо больше. Благодаря дорогим билетам первого класса, великому множеству платных услуг и развлечений, представленных на борту, и большому числу пассажиров, способных разместиться почти на двух десятках его этажей, а также кругосветным плаваниям, которые собрались проводить каждые 10 месяцев, "Амбассадор" должен был окупить себя за считанные годы. Если, конечно, поток пассажиров не начнет ослабевать после первых же плаваний.

Судя по описаниям внутренних помещений "Плавучего города", которые содержал в себе буклет, Джиниву ожидали самые роскошные интерьеры, какие можно себе представить, королевские апартаменты и общественные залы, где сливались воедино безумные стили будущего, по сравнению с которыми стандартный хай-тек был только лишь началом всего. Однако кое-где авторы "Путеводителя по "Амбассадору" обещали и старину с оформлением комнат в стиле конца XIX – начала XX веков, с деревянной мебелью, какая была в моде в то далекое время.

– Да уж, чего только не увидишь в своей жизни,- подал голос таксист – полноватый, лысый, со щетиной на лице мужчина, когда заметил, куда смотрит его пассажирка.

Она не сразу отреагировала на его слова, а потом переспросила, что он сказал, но тут же и догадалась, о чем шла речь. Поспешно, чтобы не вынуждать человека повторяться, молвила:

– О, я засмотрелась на корабль. Никогда не думала, что возможно создать нечто такое.

– Это еще что!- проговорил таксист.- Это всего лишь корабль, плавающий по океану.

Вот когда человек построит такую же громадину для далеких межзвездных перелетов и отправится в "плавание" по космосу, тогда нам будет можно удивляться по-настоящему.

Тогда в нашем удивлении не будет ничего необычного.

Как только он затронул тему космических полетов, Джинива вспомнила об отце. Он где-то там, в просторах океана под названием Космос. Ей бы пока не думать об этом, не возвращаться к тревожащим душу мыслям, но откуда этому человеку знать, что нужно говорить при ней, а что нет? Злиться на него не имело смысла. И девушка, чтобы не позволять плохому настроению взять верх, чтобы отвлечься, решила продолжить разговор.

– Я читала о нем,- она кивнула в сторону корабля,- однако не получила ни от прочитанного, ни от просмотра фотографий столь сильного впечатления, какое получила сейчас, увидев его.

– Я вас понимаю,- сказал, улыбнувшись, мужчина.- Со мной тоже такое происходило, когда я увидел эту громаду собственными глазами. Я даже не поверил поначалу своему зрению, но он все же был передо мной, реальный и такой большой, что у меня захватило дух! Вот подойдете к нему очень близко, тогда и у вас дух захватит. Его конца не увидите, а в высоту он вам покажется как настоящий небоскреб!

– Вы так говорите, будто удивляетесь тому, что он существует, восхищаетесь им. Но из сказанного вами ранее я поняла, что мы не должны удивляться этому, что человечеству теперь ничего не стоит создавать что-либо подобное.

– Совершенно верно. Не должны. Но мы, тем не менее, удивляемся, поражаемся, восторгаемся. И я в том числе.

– Но почему?

– Почему не должны дивиться этому воплощению научной, технической и дизайнерской мысли человека?

– Да! Почему? Ведь такого раньше не было, и неизвестно, повторится ли когда-то снова.

Таксист снова улыбнулся ей, а затем молвил:

– Мы живем в двадцать первом веке. Близится конец первой его четверти.

Цивилизация достигла таких результатов в науке, технике, искусстве, что любым новым изобретениям и открытиям становится уже как-то неудобно восхищаться. Это восхищение выходит из моды, если можно так выразиться. Мы должны принимать это как данность.

– Интересно.- Джинива подумала про звездолет, "громадину для далеких межзвездных перелетов", как выразился этот человек.

Хоть она и не хотела говорить на тему космоса и звездоплавания, потому что та вызывала тревожные мысли об отце, ей все-таки захотелось довести дело до конца и договорить с таксистом о том, о чем начали говорить. В его словах прослушивалось некоторое противоречие. Джиниве захотелось дать ему знать об этом. Она начала следующим образом:

– Если это так, то почему мы должны будем неравнодушно отнестись к появлению подобного корабля для полетов в космосе? Что-то не сходится, вам так не кажется?

Ведь когда его построят, человечество будет стоять на лестнице своего развития еще выше, нежели в данный момент. Тогда корабли типа "Амбассадора", наверняка, смогут выпускать с такой же легкостью и скоростью, как обычные автомобили.

– Но…- Кажется, таксист был поставлен в тупик. Но чуть позже он все-таки нашел, что сказать.- Звездолет и морской корабль – это совершенно разные вещи. К технике, передвигающейся в пределах одной нашей планеты, мы привыкли давно. А межзвездные полеты больших космических кораблей, летающих на немыслимых скоростях, для нас некоторое время все же будут являться чем-то необычным. Разве нет?

И мужчина, думая, что он выкрутился и достойно ответил собеседнице, бросил на нее короткий взгляд. Опять улыбнулся, но теперь самодовольно. Девушка на это никак не отреагировала. Она лишь хмыкнула, немного помолчала, и, спустя паузу, решительно заявила:

– Нет. Я не согласна. Мне кажется, если мы не должны ничему удивляться сейчас, то в будущем не должны и подавно!

– Ну, как хотите,- вздохнул таксист.- Ваше право так думать. Вы думаете так, а я думаю иначе.

Этот человек Джиниве сразу не понравился. А теперь, разговорившись с ним, она поняла, что лучше немедленно прекратить диалог, дабы не втянуть себя в какой-нибудь спор, из которого выйти победительницей будет крайне сложно. Джин вообще не любила людей, которые постоянно спорили (и не обязательно с ней лично), пытаясь доказать, что они правы, хотя на деле так не оказывалось. Увы, таких типов в мире было предостаточно, и с ними приходилось довольно часто иметь дело. Вот как сейчас.

Автомобиль такси с Кристофером и его приятелями Гарри Белденом и Мерфи Грантом застрял в чудовищной пробке на шоссе, тянувшемся вдоль бухты Джамейка и ведущем прямо к мосту через пролив Рокавей. Отсюда корабля еще не было видно.

Шел тринадцатый час. "Амбассадор" отплывал в 18:00, но парни хотели пораньше оказаться на нем, посмотреть до отплытия свои номера, где им предстояло жить два месяца, попасть на его палубы одними из первых. Они даже не думали, что народ потянется к лайнеру с самого утра, и что тот начнет принимать пассажиров еще до полудня. Хотя чему тут было удивляться? На "Амбассадор" было продано свыше 30 тысяч билетов (остальные несколько тысяч человек, которые доводили это число до четырех десятков, представляли собой обслуживающий персонал и экипаж). Столь большое количество людей быстро посадить на судно было невозможно, ведь каждый из пассажиров проходил паспортный контроль и тщательный досмотр багажа.

– Да, немного мы не рассчитали с дорогой,- заговорил Мерфи после длительного изучения карты города.

– В смысле?- не понял Гарри.

– Надо было выехать другим путем,- сказал Кристофер.

– И лучше было это сделать еще раньше,- закончил мысль первый.

– Так, может, пойдем пешком, прогуляемся?- предложил Гарри.

Мерфи, наконец, сложил карту и усмехнулся:

– Прогуляемся? Если только ты не боишься прогулки длиной в 5,5 миль. Именно столько нас отделяет от Нового порта, если измерять расстояние по дорогам, а не по прямой.

– О, тогда я лучше посижу с вами и подожду!

Кристофер сидел на переднем сидении, все окна в машине были опущены, и свежий ветер трепал им волосы, гуляя легким сквозняком в кабине.

– Чувствую: стоять мы будем долго, ребята,- высказал свое предположение водитель такси.

– Это же Нью-Йорк!- вздохнул Крис.- Чего мы еще ждали?

– Плывете по делу или отдыхать?- спросил таксист.

Никто из парней не был против беседы с ним. На этот раз их вез нормальный водитель, уравновешенный, достаточно опрятно одетый, даже обладающий некоторыми манерами, присущими интеллигентному, высокообразованному человеку. Отчего не поговорить с ним? Не сдыхать же от скуки!

Крис ответил:

– И отдыхать, и делом заниматься.

Гарри, который был немного более разговорчивым, чем Мерфи, сразу добавил:

– Не такая уж там у нас и работа, как может показаться кому-то.- Он бросил беглый взгляд на Катферта.- Наша практика не потребует абсолютно никаких усилий, а потому лично для меня это плавание будет исключительно отдыхом.

– Чем же вы будете заниматься на корабле? Что еще за практика такая, если не секрет?- полюбопытствовал таксист.

– На "Амбассадоре" есть астрономическая обсерватория с восемнадцатифутовым рефлектором,- поведал Крис.- Мы будем в ней работать!

– Небольшая поправочка!- заговорил Мерфи.- Не восемнадцать, а девятнадцать!

– Подожди, так ведь в "Путеводителе по "Амбассадор" указана именно цифра 18.

– Они ошиблись,- уверенно заявил Грант.

– А ты откуда знаешь?

Мерфи достал из кармана рюкзака тонкую книжку маленького формата и объяснил:

– Я думал, ты читал книгу руководителя обсерватории "Астролаб" на "Амбассадоре" Эдома Страйберга! Он подробно рассказывает о своем научном центре, об инструментах и оборудовании, о его возможностях. Я удивлен, что ты не читал.

– Если бы я знал о существовании такой книги, то прочел бы ее обязательно,- сказал Кристофер.- У тебя она одна?

– Одна, но, думаю, она мне не нужна. Забирай себе.

Тот обрадовался такому подарку и, больше ничего не говоря, только произнеся несколько слов благодарности, тут же принялся листать книгу. Внутри, как оказалось, были цветные иллюстрации!

Тем временем Белден решил немного просветить водителя такси в отношении Катферта:

– Наш приятель, на самом деле, очень серьезно относится к астрономии и всему, что с ней связано. Он учится вместе с нами в Аризонском университете, но мы его уже заканчиваем, а он только еще на втором году обучения. Однако я задумался бы над ответом, если бы вы спросили, кто знает о космосе больше: он или мы. Он плывет с нами в качестве нашего помощника, но создается впечатление, что все наоборот!

– Твои слова могут оказаться истинной правдой,- заметил Мерфи.

Друзья засмеялись. Крис кивнул на них и сказал:

– И это без пяти минут настоящие профессионалы! Ученые! Они старше меня на несколько лет, но со стороны и не скажешь.

Гарри промолчал некоторое время, но после этого, по-прежнему находясь в состоянии приподнятого настроения, вновь заговорил:

– Расслабься, дружище. Если ты думаешь, что мы не очень серьезно относимся к избранной нами профессии и тому делу, из-за которого плывем, то я тебя успокою.

Мы будем отдыхать и развлекаться лишь в сто раз больше, чем заниматься астрономией.

И та парочка снова засмеялась, считая, что шутка Белдена удалась на славу.

Таксист тоже хохотнул, а потом сказал:

– Быть учеными – это здорово, ребята. Значит, будете заниматься дипломной практикой! Замечательно!

– Я надеюсь, они сдадут ее,- молвил Катферт.

Двое парней на заднем сиденье успокоились и, попытавшись даже сделать серьезные лица, одновременно нацепили на голову наушники своих МР3-плееров.

Кристофер не интересовался той музыкой, какую они слушали. Хеви и панк-рок его ничуть не привлекали.

Когда в их ушах начали бушевать гитары, громыхать бешенные ударные, и они перестали что-либо слышать помимо этих звуков, Крис и водитель такси разговорились в полную силу. Как выяснилось, тот являлся бывшим школьным учителем физики из Бостона. С ним оказалось интересно беседовать на различные темы. Не только о физике и астрономии, а вообще обо всем. В процессе общения Крис высказал Джеку Филипсу (таким именем представился таксист) свои опасения насчет практики Белдена и Гранта. Ему казалось, что они, не смотря на свой возраст, живут жизнью обычных школьников, и ко многим делам еще не научились относиться со всей серьезностью и ответственностью.

– Если не будут ничего делать, то пусть не делают,- ответил Филипс.- Это их проблема. Ты не должен волноваться за их дипломы.

– Но мы хоть и не лучшие, но друзья, как ни как.

– Ну… понимаешь,- мужчина замолчал на секунду,- дружба дружбой, а в жизни каждый должен достичь намеченной цели сам. Только сам, и ни в коем случае не за счет других.


ГЛАВА XXVI


Большой конференц-зал в многоэтажном административном корпусе НАСА под Хьюстоном заполнялся людьми. Длинный стол из красного дерева, покрытый темно-красным лаком, стоял в окружении нескольких десятков черных стульев с высокими спинками. В нескольких местах на столе установили микрофоны с эмблемами разных телекомпаний и радиостанций, а по сторонам зала расставили видеокамеры на мощных штативах.

Журналисты уже были в сборе. Пресс-конференция должна была вот-вот начаться, но никто пока не садился за стол – ждали сотрудников Агентства. Те появились вовремя, но их было лишь несколько человек: главные специалисты и часть руководства НАСА. Место во главе стола занял Кларк Труман и заговорил:

– Уважаемые коллеги, наша пресс-конференция посвящается Первой пилотируемой экспедиции на Марс. Прежде чем мы расскажем для теле- и радиокомпаний, то, что нам самим известно, я бы хотел, чтобы каждый из вас представился. Возможно, у представителей средств массовой информации возникнут вопросы не только ко мне, но и к кому-либо из вас. Прошу.

После церемонии знакомства представителей НАСА с журналистами глава агентства заговорил о катастрофе, произошедшей с Первой марсианской экспедицией. Начал повествование, двигаясь от того момента, когда астронавты не вышли на связь с ЦУПом в назначенное время, до полной расшифровки всех данных, полученных от аварийной системы пилотируемого межпланетного корабля. В ходе повествования была озвучена причина трагедии: в "Созвездие" одновременно попало несколько крупных метеорных тел, пробивших его корпус и вызвавших взрыв всего судна. Других версий быть уже не могло.

Когда рассказ был завершен, журналисты зашумели, начались активные обсуждения услышанного, зазвучали вопросы, адресованные ученым. Тогда им были показаны кадры, переданные камерами видеонаблюдения с "Созвездия", на которых тот взрывался. Остались сокрытыми лишь те фрагменты материалов, где гибли сами астронавты.

На столе перед Кларком стоял ноутбук, с которого изображение шло в проектор, висевший под потолком, и проецировалось на экран за его спиной на торцевой стене зала. После прокрутки всей видеозаписи мужчина вернулся к одному из последних кадров, щелкнув несколько раз радиомышью, и заговорил:

– Вот здесь одна из камер корабля, скорее всего, сорванная с корпуса взрывом, успела заснять кусочек атмосферы планеты. И мы видим в ней следы, явно оставленные прохождением через нее метеоритов. На этом кадре можно насчитать двадцать три космических тела! Об их размерах трудно судить, но столь яркие следы, оставленные ими в марсианской атмосфере, говорят о том, что метеориты были довольно большими и массивными. Возможно, до нескольких футов диаметром.

Отсюда мы и смогли заключить, что "Созвездие" погиб в результате попадания в него таких тел. Теперь, думаю, мы с коллегами ответим на ваши вопросы.

Пожалуйста, начинайте.

Один из репортеров, сидевших за одним столом с начальством НАСА, опередил других и представился:

– Телекомпания "Окленд-ТВ", Сан-Франциско. Скажите, мистер Труман, значит ли все сказанное вами и показанное нам на экране, что астронавты погибли?

Кларк Труман задумался на одну секунду, хотя ответ был готов задолго до этого.

Просто выбирал, как лучше его начать.

– Мы знаем, что вся модульная часть "Созвездия" взорвалась. Те, кто находился в модулях, однозначно не могли выжить. А вот судьба челнока для нас остается неизвестной. Потому нам неизвестно и то, живы ли двое пилотов, находившихся в его кабине в момент происшествия.

Поднял руку еще один журналист:

– Мистер Труман, телекомпания "Тревел-ТВ", Нью-Йорк. Вы собираетесь в ближайшее время предпринять еще какие-нибудь меры по прояснению мельчайших подробностей трагедии помимо построения теорий и их подтверждения с помощью полученных от Аварийной системы "Созвездия" данных?

– Если вы имеете в виду запуск еще одного пилотируемого корабля к Марсу, то скажу следующее. Вам известно, что в нашем распоряжении имеется второй корабль "Созвездие" с челноком "Канаверал", который может отправиться на Марс в любой момент. И если мы каким-то образом узнаем, что хотя бы один из астронавтов выжил и ждет помощь, не имея возможности вернуться на Землю самостоятельно, он ее непременно получит.

А отправлять к четвертой планете людей, чтобы просто попытаться выяснить все обстоятельства случившегося, бессмысленно. Обломки "Созвездия" развеяны по космосу, часть их сгорела в атмосфере Марса. Исходя из этого, делаем вывод: прилетев на место, мы ничего там не найдем. Будет пустое космическое пространство.

– Ежемесячный астрономический журнал "Любители астрономии Лос-Анджелеса", Лос-Анджелес.

Мистер Труман! Вероятно, мой вопрос будет несколько отдален от темы пресс-конференции, но в моем журнале очень просили, чтобы я задал сегодня этот вопрос вам лично. В ночь на 30 июня при идеальных погодных условиях вдруг возникли значительные затруднения с наблюдениями Марса. Какими вы обладаете сведениями по этому поводу?

– Затруднения с наблюдениями Марса?- Кларк нахмурился.- Похоже, я об этом не проинформирован.

Он посмотрел на старшего астронома Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства и спросил:

– Мистер Ноллан, вам ничего такого не известно?


ГЛАВА XXVII


В космосе…

Потрепанный, весь в трещинах и с отсутствующей местами внешней обшивкой, шаттл "Созвездия" обращался вокруг Марса по невысокой орбите. Все его двигатели не работали, а кабина была обесточена. В целях экономии электроэнергии работали только некоторые из самых важных приборов и устройств.

Первый пилот Беттелз и его штурман Стокард сидели в оглушающей тишине и полном мраке, слушая собственное дыхание. В окнах кабины проплывал шар планеты, уходя куда-то в бок. Из-за его края выглянуло Солнце, сверкая своим стальным с желтоватым отливом блеском на фоне далеких звезд.

– Ну что же, приятель,- заговорил Джон Беттелз после продолжительного молчания и созерцания вечного, бесконечно большого пространства,- думаю, мы с тобой справились. Мы поднялись с этой планеты и теперь находимся в относительной безопасности. Великое противостояние Марса и Земли начинается, и за нами скоро прилетят. Если они смогут разогнаться так же хорошо, как это в свое время сделал наш корабль, то через три недели мы будем уже на пути домой.

– Я надеюсь на это,- сказал усталым и подавленным тоном Аксель.- Но что же мы будем делать сейчас, пока ждем помощь?

– Спать!- невозмутимо ответил командир, искоса посмотрев на коллегу.

– Опять лезть в герметичные капсулы с этой слизью!

– Другого способа, позволяющего заснуть на неопределенно долгий промежуток времени, наука пока не имеет. Придется лезть, иначе мы задохнемся из-за нехватки кислорода.

– Что верно, то верно,- согласился второй пилот.- Тогда вперед, навстречу снам!

– Только после того, как сольем в космос остатки топлива для маршевых и маневровых двигателей шаттла. У нас есть на эту процедуру немного времени.

Пилоты стали готовиться к погружению в искусственный сон, делая все, чтобы максимально обезопасить себя на его время. И, прежде всего, избавились от оставшегося топлива, чтобы оно не взорвалось. От запасов сжиженного кислорода избавляться не потребовалось: их попросту уже не было. Всю оставшуюся энергию в аккумуляторах корабля направили в спальный отсек для поддержания работы капсул сверхдолгого сна.

Грузовой отсек челнока был открыт. Из него торчала на высокой ножке антенна с радиопередатчиком, благодаря которой выжившие астронавты отправили на Землю сообщение с кратким устным докладом о своей вынужденной посадке на поверхность Красной планеты и просьбой как можно скорее прислать к ним спасательную команду.

После завершения передачи ее так и оставили болтаться в космосе с целью избежать дополнительных энергозатрат на ее демонтаж и закрытие створок люка челнока.

– Когда мы будем спать, весь корабль полностью обесточится. Отключится совершенно все,- проговорил Беттелз.- Ничего не будет работать кроме наших капсул. Но даже при таком раскладе они продержатся недолго. Максимум две недели. Я думал, пока мы взлетаем, и работают двигатели, аккумуляторы зарядятся лучше и смогут проработать дольше, но вышло не так.

– Если камеры искусственного сна вырубятся, нам никогда не выбраться из них самим!- подметил Аксель Стокард.

– Да. Но это одна часть проблемы. Вторая заключается в том, что когда прекратится электрическое воздействие на вещество спальных капсул, и оно перестанет действовать, мы, оставаясь погруженными в него и отрезанными от всего мира герметичными крышками, начнем медленно умирать. Наши жизненные процессы будут замедляться с каждым часом, пока не станут бесконечно долгими. В один момент сердце и нервная система откажут. Их работа, наконец, на сто процентов остановится.

– Но ведь у нас есть шанс дождаться своих?- с надеждой в голосе спросил Стокард и посмотрел на старшего коллегу.

Тот, в свою очередь, взглянул на него и, кивнув головой, с едва заметной улыбкой ответил:

– Есть. Конечно, есть. Мы дождемся. А теперь давай в спальный отсек. Все, что надо, сделано. Не будем терять время.

– И все же я боюсь,- молвил Аксель, направляя свой взгляд через стекло иллюминаторов в космос.- Мне еще никогда не приходилось так рисковать.

– Я понимаю,- участливо сказал Джон.- Мне тоже не доводилось идти на подобный риск. Но риск – единственный путь к спасению. Мы должны лечь в эти капсулы.

– Да…- вздохнул штурман и начал вставать из кресла, угнетенный мрачными думами.

Командир вдруг остановил его, схватив за руку, и, когда тот посмотрел на него, вымолвил:

– Мы договорились держаться до последнего. Это "последнее" пока еще не наступило!

– Спасибо за поддержку.


ГЛАВА XXVIII


На Земле…

Стенли Диксон порылся в ящике своего письменного стола у себя в спальне и, отыскав то, что ему было нужно, вернулся на кухню. Мелисса сидела за прямоугольным столом на шесть человек, стоявшим под свисающей с потолка лампой в матерчатом абажуре, и пила чай с печеньем. Помимо стола со стульями и обязательных кухонных атрибутов – электроплиты с вытяжкой, старой машины для мытья посуды, стиральной машины и маленького низкого холодильничка – в этом помещении не было больше ничего. Все говорило о том, что Стен был человеком далеко не богатым и жил в двухкомнатной квартире, которой не помешал бы хороший ремонт.

– Вот!- сказал он и, положив перед незванной гостьей, находившейся в его квартире уже второй час, буклет с заголовком: "Путеводитель по "Амбассадор", выпущенный большим тиражом специально к первому кругосветному плаванию суперкорабля.- Там расписан весь маршрут "Амбассадора", указаны даты и даже часы, в которые он прибывает в ту или иную точку на планете. Посмотри. Кажется, первого августа он останавливается у Сиднея.

Девушка пересилила свои страхи и смогла рассказать лучшему другу Кристофера о своих чувствах к последнему. Рассказала о своем неудавшемся походе к нему перед самым его отъездом, а потом они какое-то время разговаривали только о Крисе. Так как он и Стенли дружили со школы, с самых первых классов, то Диксон хорошо его знал и мог немало поведать интересного.

Мелисса панически боялась, что Кристофер найдет себе какую-нибудь девушку в течение плавания, познакомиться с ней на корабле и влюбится. И она ничего не хотела слушать о том, что вероятность этого если и была, то она чрезвычайно мала.

Стенли уверял, что Крис засядет там в обсерватории и не будет оттуда высовываться, что он вообще из тех людей, кто не знакомится, а с кем знакомятся.

Мелисса же все время повторяла, что если он не захочет с кем-то познакомиться, то другие этого захотят.

Как ей помочь, Диксон не знал и мог только лишь утешить и предложить позвонить Крису, ведь тот должен был взять с собой мобильный телефон. Вот тут-то девушке и пришла другая, по ее мнению, более гениальная идея. Раз корабль собирался сделать остановку около берегов Австралии, то нужно было отправиться туда и сесть на борт "Плавучего города", проплыть вторую половину пути вместе с Крисом.

Пока Мел рассматривала буклет, Стенли налил ей и себе по второй порции чая и сказал:

– Это безумие!!! Самая безумная идея, но никак не гениальная! Даже если у тебя и есть австралийская виза и деньги, это не значит, что тебе удастся в Австралии сесть на "Амбассадор". Мел, ты в курсе, сколько стоят билеты на самолет за океан?

А на сам корабль? К тому же мы не знаем, остались ли они вообще!

– Стен, я все знаю и понимаю!- отозвалась Филдс.- Перелет будет стоить немало, билет на "Амбассадор" еще больше.

– Из Штатов в Австралию можно улететь лишь из двух городов: Лос-Анджелеса и Сан-Франциско.

Тебе сначала придется добираться до какого-то из этих городов, а это еще расходы.

– Да, да, да…- угнетенным тоном вымолвила гостья, не отрывая глаз от страниц "Путеводителя по "Амбассадор".

– Так у тебя есть на все это деньги? Ты думаешь, что сможешь осуществить свой безумный план?

Она откинулась на спинку стула, потерла виски и с усталым видом спросила:

– Мне кажется, или у тебя правда очень жарко?

– Извини, кондиционера не имею… И так открыты все окна.

Девушка отпила из чашки свой чай и, положив локти на стол, закрыла руками лицо.

"Она в тупике,- подумал Диксон.- Денег-то на дорогу у нее, явно, нет".

Та минуту молчала, потом открыла лицо и, не глядя на парня, вдруг объявила:

– У меня есть сбережения. Небольшой счет в банке. Около десяти тысяч долларов.

Молодой человек присвистнул, искренне удивившись услышанному.

– Ты что, Стен?- усмехнулась Мелисса.- Это же не так много.

– Да, возможно, но в моих руках никогда не было столько. Я и не мечтал, чтобы у меня была когда-либо даже такая сумма.

– Извини, если что. Я не хотела…

– Нет, нет, – остановил ее Стенли,- не надо извиняться. Я действительно небогат и мне давно пришлось с этим смириться. Поэтому я не обижусь на тебя.

– Но разве твои родители тебе не помогают?

– Ах, Мелисса. Если бы мои родители были богаты, то и я сейчас не сидел бы здесь в этой нищей квартирке! Они не могут мне помочь ничем, и мы живем каждый своей жизнью. Эту квартиру они приобрели для меня через знакомых, да еще в кредит.

Хоть за это им спасибо. Больше я ничего от них не жду.

– Понятно…

Они снова замолчали на небольшой промежуток времени, а затем Мелисса бросила на него робкий взгляд и решилась на следующие слова, при этом нервно теребя края своей одежды:

– Возможно, моя затея – чистое сумасшествие, а я сама похожа на ненормальную, но если так, что же делать в таком случае?

Стенли прикоснулся к ее рукам своими и успокаивающим тоном молвил:

– Дождись его возвращения, Мел. Никого он там себе не найдет. Я уверен, иначе не говорил бы так! А когда Крис вернется, ты ему скажешь, что должна сказать. Не нужно никуда ехать и тратить столько денег. Поверь мне на слово. И знаешь, позвони-ка ему все-таки.

– Но, Стен!- воскликнула девушка.- Покажи мне хоть одного человека, кто первый раз признается в любви по телефону! Это же так нелепо! Нет, я не буду никуда звонить! Буду его просто ждать!


ГЛАВА XXIX


Центр управления кораблем – прямоугольный блок в один этаж, представлявший собой своеобразное продолжение двадцатой палубы – уже работал в полную силу. Имевший размеры 170 на 60 футов, он был разделен на несколько отдельных помещений. В передней части находился мостик – зал размером 165 на 45 футов. С трех его сторон были большие, почти от самого пола и до потолка, окна. Посередине передней стены находилась дверь, ведущая на смотровой балкон. С каждой стороны от нее стояло по одинаковому пульту управления судном. У каждого из них помимо одного монитора, множества разных дисплеев, тумблеров, счетчиков, сенсорных кнопок и переключателей имелось по круглому экрану радара.

Ближе к выходу из зала во всю его длину тянулся ряд компьютерных терминалов с одним проходом посередине.

Еще дальше, по левую и правую сторону от выхода, стояло по квадратному столу для географических карт.

С палубы-улицы на мостик вел широкий коридор, с каждой стороны которого было по три просторных комнаты.

Экипаж готовился к отбытию. До 18 часов 2-го июля оставались считанные минуты.

Капитан корабля – рослый смуглый мужчина с проседью в волосах, но еще не старый, с резкими чертами лица – занял место за первым пультом управления. Штурман в это время уже сидел за вторым пультом и что-то делал с приборами. Сзади за компьютерами стучали клавишами шесть членов команды, следившие за всеми системами лайнера.

– Реактор запущен. Дизельные электростанции с 1-й по 6-ю выведены на полную мощность. Энергия исправно подается на все уровни,- доложил дежурный по системе управления реактором.

– Навигационная система и главный бортовой компьютер функционируют нормально,- сообщил дежурный, контролировавший работу ГБК.

– Порт дает разрешение на отправление. Можем отчаливать,- произнес еще один член экипажа, сидевший за третьим терминалом.

– Готовность к работе гидравлики винтов?- запросил капитан.

– Полная готовность всех механизмов,- ответили ему с четвертого поста.

– Дать сигнал! Отчаливаем!- молвил капитан, нацепив на голову наушники, немного отличавшиеся по размеру от наушников команды.

– Приступаем,- обратился к кому-то в микрофон рации штурман. Отложив ее на место, на панель перед собой, он вновь принялся работать с кнопками и переключателями.

В порту на мысе Рокавей по-прежнему отмечались огромные столпотворения, не смотря на то, что все пассажиры "Амбассадора" были уже давно на борту: кто-то находился внутри, продолжая осматривать свои номера и другие общественные помещения, но многие вышли на открытые палубы. Сотни человек собрались в носовой части, сотни стояли на корме, а на остальных открытых местах, особенно на 20-й палубе-улице и 26-й палубе – гигантской прямоугольной площади под открытым небом, – находились тысячи.

Пассажиры и провожавшие их люди, которые составлял немалую часть толпы на суше, наблюдали, как длинные трапы, тянувшиеся от корабля к железобетонной пристани, украшенной прочной уличной плиткой, стали отделяться от суперлайнера и складываться на берегу подобно выдвижным лестницам пожарных машин. На земле их держали специальные опоры и гидравлические механизмы.

В это время буксировщики облепили "Амбассадор": один на носу и по два с каждой стороны корпуса. Когда тот подал гудок, они принялись за свою работу.

Гудок "Амбассадора" был подобен вою какого-то могучего чудовища, низкий, продолжительный, отдающий вибрацией в груди у каждого человека на его палубах и слышимый далеко за пределами Нового порта.

– Ну, в добрый путь, господа!- молвил капитан, глядя на приборы, показывавшие положение "Плавучего города" на поверхности планеты (его координаты, скорость передвижения и маневров, крен, если тот появлялся, степень осадки и т.д.).

Судя по приборам, "Амбассадор" очень медленно начал сдвигаться с места. Корабли-буксиры, имевшие размеры всего 110 на 33 фута с высотой борта над водой 20 футов, дружно, хотя и с некоторым трудом, отводили стального гиганта подальше от порта и разворачивали носом в открытый океан. Стоявший до этого к земле правым бортом и смотревший носом на континент, тот постепенно повернулся к ним кормой, сдвинутый с места стоянки на целую милю.

Джинива Беттелз взошла на борт спустя почти два часа после того, как застряла в пробке на мосту через пролив Рокавей. С чемоданом, который теперь катила за собой, и рюкзаком на плече, она поднялась по наклонному трапу на третью палубу, прошла там проверку багажа и документов и только после данных процедур поднялась на лифте на свою пятнадцатую палубу в номер, обозначенный как 15/14.

Коридор, по которому она шла к двери своего номера, был довольно широк, футов десять. Потолок был весь в маленьких круглых лампочках; стены покрывали панели обтянутые каким-то прочным толстым, но красивым, похожим на бархат, материалом серого и коричневого тонов. Этот этаж, как и множество других этажей, или уровней "Плавучего города" походил на салон широкофюзеляжного самолета с двумя проходами между кресел. По левую сторону каюты пассажиров, более похожие на настоящие квартиры в две и даже три комнаты; широкий коридор; снова большие номера и общественные помещения: бары, библиотеки, залы для отдыха, игры в боулинг и бильярд; второй широкий коридор и вновь номера, только теперь по правому борту. На первых уровнях было даже по три коридора, протянувшихся на всю длину судна, между которыми находились не только номера пониженного комфорта и каюты для членов команды, но и залы для проведения игр в сквош, большой и настольный теннис, волейбол и баскетбол. На каждом этаже нижней половины суперкорабля было до нескольких саун, тренажерных залов, бассейнов различного размера, баров и кафе.

Номер Джинивы располагался почти в начале палубы по левому борту и выглядел как настоящая квартира. Прихожая имела большие размеры и в плане повторяла букву "L".

По левую руку от входа можно было увидеть три двери: в туалет, ванную комнату и барную комнату. Напротив последней стояла дверь, ведущая в шикарную спальню с просторной кроватью, трюмо, шкафом и письменным столом. Спальня была выполнена в темно-красных и бардово-коричневых тонах. Если от входной двери сразу повернуть направо, то можно было попасть в проход, ведущий в большую гостиную, вход в которую прикрывал занавес из пластиковых блестящих бусин. В гостиной стояла пара простых тренажеров, длинный фигурный журнальный столик из цветного стекла с диваном. Еще один небольшой диванчик располагался перед плазменной панелью с отдельно стоявшими стереоколонками.

Девушка никак не ожидала попасть в такие роскошные аппараменты. Если номера Первого класса категории "эконом" выглядели столь богато, то что же тогда ожидало жителей номеров "стандарт", "люкс" и "президентский"? Об этом страшно было подумать!

После прохождения паспортного контроля Джинива решила воспользоваться услугой носильщика. Не потому, что ей было очень тяжело нести свой чемодан (она могла его вовсе не нести, а катить, как тележку). Просто ей хотелось казаться более солидной персоной, более важным пассажиром, нежели было на самом деле. Если честно, то ей нравилось ощущать себя необычной особой, важной и значительной фигурой в том или ином месте, нравилось, когда за ней ухаживали и исполняли ее просьбы и распоряжения. Но тяга к этому не превышала определенных границ, и мисс Беттелз не страдала эгоизмом, тщеславием, чрезмерным самоуважением, ведущим к гордыне или еще каким-нибудь порокам.

Когда носильщик выполнил свою функцию (поставил чемодан девушки в прихожей ее номера) и, получив чаевые в виде пары долларов, удалился, Беттелз принялась с замершим от восхищения сердцем обследовать комнаты.

К моменту подачи кораблем мощного, сотрясшего небо и землю, гудка, который извещал всех об отплытии, Джинива закончила с осмотром номера, разобрала вещи, сходила в интернет-салон, расположенный на этой же палубе, чтобы отправить домой электронное письмо, и села в барной комнате за столом с металлической чашкой, наполненной ванильным сандэем. Это восхитительное мороженное Джин заказала по возвращению из интернет-салона и теперь, в минуты, когда буксиры разворачивали "Амбассадор" носом в океан, наслаждалась им под звуки передачи, транслировавшейся по внутреннему кабельному радио "Плавучего города".

Динамики были встроены повсюду: в коридорах, общественных залах, комнатах номеров. Так было сделано для того, чтобы пассажиры в любой момент, где бы они ни находились, могли услышать любое обращение к ним, переданное экипажем.

В передаче, которую прослушивала жительница номера 15/14, подробно рассказывалось о корабле, о его строении, сообщалось о том, что и где на нем находилось, какие услуги предоставлялись на борту и сколько они стоили.

– Буксиры докладывают о завершении операции,- сообщил штурман.- Я подтверждаю выход в точку активизации собственных двигателей.

Капитан посмотрел на монитор, дававший изображение географической карты и корабля на ней, которое сопровождалось данными о его положении на планете, а потом обратился к диспетчеру:

– Мистер Гнатик, отпускайте буксиры. Сообщите в порт, что мы приступаем к пуску двигателей и начинаем рейс.- Затем он заговорил со штурманом.- Мистер Хайд, запускаем винты! Набор скорости вращения лопастей до отметки "2".

– Есть отметка "2"!

Через несколько секунд диспетчер доложил:

– Буксиры отсоединились. "Новый порт" желает нам всего хорошего.

– Винты приведены в действие. Гидравлика функционирует без малейших сбоев и неполадок,- доложили капитану с четвертого терминала.

– Отлично,- произнес тот.- Поздравляю, господа! "Амбассадор" отбыл в свое первое кругосветное плавание!

По такому случаю капитан заказал прямо на мостик для всех шампанское, и экипаж отметил начало большого путешествия несколькими глотками этого торжественного напитка. Все находились в приподнятом настроении, ощущали вокруг себя атмосферу праздника, но о своих обязанностях никто не забывал. Суперкорабль начал медленно удаляться от Нью-Йорка и берегов американского континента на собственном ходу.

Четыре из шести винтов под кормой судна, нависшей над водой, равномерно и не спеша вращались вокруг своих осей. Очень медленно, но уверенно "Амбассадор" разгонялся в океане и спустя несколько времени его движение уже стало заметно для всех его обитателей.

– Ну, вот мы и начали наше путешествие!- торжественно объявил Гарри Белден.- Поздравляю вас, друзья.

Трое молодых людей вышли на кормовую площадь под навесом, устланную искусственным газоном. Они подошли к самому краю борта и облокотились на ограждение. Каждый из них уже побывал у себя в номере, разобрал вещи, и вот теперь решил прогуляться по открытым палубам. Здесь, на корме, которая выдавалась над водой на 405 футов в длину и состояла из шести палуб (начиная с шестой и заканчивая одиннадцатой), собралось немало народа. Троица молодых астрономов едва протиснулась к заграждению, чтобы посмотреть на Нью-Йорк, все быстрее уходивший за горизонт. Его высокие небоскребы, носившие звание самых высоких в мире, потеряли ту величественность и высоту, какой обладали в действительности. На горизонте они выглядели как тонкие и невзрачные башенки какого-то небольшого игрушечного замка.

– Стоит отметить, что это судно меня впечатляет,- сказал Крис, разглядывая внизу воду.

Под кормой, в 46 футах от нее, поверхность океана была взбита работой громадных мощных винтов до состояния пены и как бы кипела, поднимая вверх множество брызг.

Четыре гребных винта диаметром несколько ярдов каждый (примерно три средних человеческих роста) делали свое дело, двигая вперед стальную громаду, имеющую такой вес, который обычному человеку слишком трудно себе представить.

– Думаю, это путешествие окажется для нас незабываемым,- продолжал Кристофер.- Примите и вы мое поздравление с тем, что мы здесь. Дни, проведенные на борту этого корабля, должны стать для любого из нас одними из самых счастливых в жизни.

Для меня это точно будет так.

– Но это всего лишь плавание!- напомнил Мерфи.- Что в нем такого сверхъестественного, что все мы должны вдруг стать такими счастливыми?

– Вы же знаете, что я никогда не плавал. Первое странствие по океану, к тому же сразу вокруг всей планеты, обязательно запомнится на всю жизнь и займет ту часть памяти, где хранятся лишь хорошие воспоминания.

– Не стоит ли тогда это дело отметить?- предложил Мерфи.

– Отличная мысль!- обрадовался Гарри Белден.

– Тогда я приглашаю.

– Я знал, что это рано или поздно должно случиться!- улыбаясь, почти смеясь, проговорил Кристофер. Он был в курсе, что его приятели любили отмечать чуть ли не все события, происходившие в их жизни, не говоря уже о календарных праздниках.- Что ж, я согласен. Это отпраздновать можно.


ГЛАВА XXX


Сразу после пресс-конференции Кларк Труман поставил на уши почти все Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства, где почему-то никто не знал о том, что в космосе творилась какая-то чертовщина, и что-то затмевало сначала Сатурн, а затем и Марс. Было неприятно узнать, что такая большая и авторитетная организация как НАСА не располагала никакой информацией, касающейся недавно произошедшей на небе аномалии. Нужно было немедленно исправить ситуацию. И Труман решил начать со звонков в те обсерватории, которые наблюдали за так называемым временным исчезновением с небосвода красной звезды Марса. Некоторые звонки он доверил своим помощникам и заместителям, но в Китт-Пик хотел позвонить лично, так как был знаком с ее руководителем.

К сожалению, Дин Кетелсен не смог прояснить ситуацию. Да, на Китт-Пик наблюдали присутствие чего-то непонятного, оказавшегося в пространстве между Землей и Красной планетой, но определить его природу не смогли. Когда решили поискать таинственный объект на следующую ночь, того и след простыл, словно ничего и не было.

Когда помощники закончили опрос обсерваторий и предоставили главе НАСА доклады о проделанной работе, то, что в них говорилось, ничем особенным не отличалось от слов руководителя Китт-Пик.

– Ничего конкретного, проливающего свет на это дело и позволяющего разгадать данную головоломку,- задумчиво проговорил Кларк Труман, когда все перед ним отчитались.- Известно только два факта. Первый: Марс (по некоторым данным, еще и Сатурн) исчезал из поля видимости на небольшой промежуток времени; второй: звезда планеты исчезала, потому что затмевалась каким-то телом, опознать которое не успели из-за его быстрого исчезновения. Что же это могло быть, если в ночь аномалии на прямой между Землей, Марсом и Сатурном не находилось ни одного крупного астероида, ни одной кометы? Существующие метеорные потоки не способны до такой степени закрывать собой диски планет, чтобы последние полностью исчезали с небосвода.

– Предлагаю самим заняться просмотром небесной сферы и поиском неизвестного тела,- молвил один из трех молодых мужчин – помощников Трумана.

Помещение освещала люстра с несколькими небольшими и неяркими лампами. За окном, наполовину закрытым жалюзи, сгущались сумерки. С момента пресс-конференции прошло несколько часов.

Услышав предложение одного из коллег, Труман задумался над ним, хотя думать здесь было не над чем, а затем решительным тоном заговорил:

– Да, стоит заняться этим. Следует проверить все пространство между орбитами Земли и Марса на наличие любых космических тел крупнее метеоров. Возможно, появился новый очень крупный блуждающий астероид.

– Но, может быть, этот объект не такой уж большой, просто расположен совсем недалеко от Земли?- предположил все тот же мужчина.

– И ни одна профессиональная обсерватория до сих пор не заметила его?- усмехнулся Кларк Труман.- Мне в это не верится.- Затем он хлопнул ладонью по столу и встал, поднимая за собой остальных.- Дик, ты должен связаться с Европейской южной обсерваторией в Чили, где в данный момент работают двое наших астрономов, и переговорить с ними. Если они ничего не знают о нашем деле, пусть попробуют что-нибудь для нас сделать. Герберт, тебе придется вновь обзвонить обсерватории запада США, в которых есть наши люди, и оставить им задание: в ближайшие ночи провести наблюдения с целью обнаружения неизвестного темного объекта, располагающегося в настоящее время где-то в зоне Земля-Марс. Пусть смотрят во всех направлениях кроме южного. А ты, Патрик, свяжись с многофункциональной радиоволновой и оптической обсерваторией Аресибо. Там, как тебе известно, работает больше половины наших сотрудников, поэтому они могут организовать специальные исследования неба, пожертвовав некоторым количеством плановой работы. Нужны ответы хотя бы на следующие вопросы: что появилось в космосе, когда и откуда пришло, какие размеры у объекта. Все ясно?

– Да,- почти хором ответствовали молодые специалисты.

– Тогда действуем. А мне еще нужно проследить, как идет работа над выяснением всех обстоятельств гибели Марсианской экспедиции, и переделать кое-какие дела, которые мне пришлось накопить со вчерашнего дня.

Жестом руки глава Управления предложил помощникам выйти из кабинета вперед себя и покинул его, только когда там никого не стало.


ГЛАВА XXXI


Почти сразу после отплытия Джинива получила приглашение на встречу со своим агентом. Встреча была намечена на утро следующего дня. И вот, когда ее первая ночь на корабле прошла, девушка явилась по указанному в приглашении адресу. На таком гигантском корабле вполне уместно было употреблять слово "адрес", потому что он на самом деле создавал ощущение настоящего города на воде, как о нем писали газеты и журналы.

И вот юная пассажирка "Амбассадора" оказалась в офисе модельного агентства "Планета Мун", находившегося на четвертом этаже блока из пятиэтажного центра развлечений, размещенного на корме судна. Сам офис представлял собой продолговатое, но не слишком большое помещение. Вдоль стены с окнами стояли четыре стола, а на них были установлены стационарные компьютеры. На одном из столов помимо ПК можно было увидеть многофункциональное устройство, заменявшее собой принтер, копир, сканер и факс. На другой стороне офиса вдоль стены стояли два дивана с низкими стеклянными столиками напротив них, а возле выхода, справа от него, стоял узкий и высокий шкаф. Видимо, для документов и другой офисной утвари. В самом дальнем углу за еще одним столом с ноутбуком сидел мужчина двадцати трех-двадцати шести лет, худощавый, однако не высокий, с достаточно приятным и дружелюбным лицом, с окрашенными у кончиков ярко-красным цветом светлыми волосами, которые торчали вверх. И прическа, и пестрая свободная одежда – все в нем говорило о том, что он никто иной, как самый настоящий панк! Вот уж повезло, так повезло! Неужели этот панк и есть ее агент?

Не скрывая удивления, девушка поздоровалась. Панк, с интересом разглядывая ее своими блестящими улыбающимися глазами, ответил на приветствие и предложил расположиться на диване и подождать. Только чего она должна была ждать, он не объяснил, моментально погрузившись в работу на ноутбуке. Сама же Беттелз постеснялась что-либо спросить и присела на край дивана, стоявшего ближе к выходу.

В офисе стояла тишина, и никого больше не было. Но вот прошло несколько минут, и в помещении появился мужчина в костюме. Он оказался таким же молодым, как и первый, с приятным открытым лицом и почти такой же странной прической. Только его волосы были темные и не мелированные.

Дверь за вошедшим еще не успела до конца закрыться, как тот уже заговорил веселым голосом:

– Это вы, мисс Беттелз? Здравствуйте! Рад вас видеть! Очень рад!

Она встала.

– Здравствуйте.

Сохраняя на лице улыбку, мужчина осторожно пожал ее небольшую нежную ручку и заговорил снова:

– Меня зовут Майкл Холлис. Я ваш агент. Это,- он указал на парня за столом,- один из лучших фотографов и фотодизайнеров нашего агентства Мэт Телли. Вы еще не успели познакомиться?

– О, нет, я пришла совсем недавно,- ответила Джинива.

– Ну вот, с этой минуты вы будете с нами знакомы,- сказал довольный чем-то Холлис.

Когда девушка посмотрела на Телли, он ей улыбнулся. Агент, между тем, продолжал:

– Сегодня отличный денек, как я посмотрю! Наше первое утро в этом плавании!

Он открыл дверь, которую Джинива раньше не замечала за жалюзи, закрывавшими последнее, самое дальнее, окно и позвал свою гостью за собой. Через минуту они вышли на балкон шириной всего около полутора метров.

"Амбассадор" шел по Атлантике на полной скорости. Ветер гулял по его открытым палубам и балконам и трепал всем волосы. Солнце поднималось все выше и заливало своим ярким светом океан и палубы корабля. Воздух был чистым и прохладным.

– Как вам на этом корабле, Джинива?- полюбопытствовал мужчина.

Девушка убрала с лица волосы, разлетавшиеся на ветру, но, глядя по сторонам, сразу не нашла, что сказать, так ей понравилось увиденное. Балкон находился по левую сторону пятиэтажного центра развлечений. По палубе под ним ходили люди, а сама палуба раскинулась здесь на несколько десятков футов в ширину. За высокой стальной оградой серебрилось бескрайнее водное пространство.

– Как вам здесь?- повторил Майкл Холлис по истечению почти минуты молчания.

– А, как здесь?- наконец, отозвалась Беттелз.- Да, здесь здорово! Я полна впечатлений и эмоций. Мне очень нравится этот корабль. Но то, что я чувствовала вчера, увидев его вживую, я, наверное, описать не смогу. Не предполагала, что он действительно так огромен. Это просто чудо какое-то. Я не знаю, что еще говорить.

– Что ж, я рад за вас. Рад, что все отлично. Признаюсь, я тоже в какой-то мере поражен всем увиденным.

Они простояли еще немного, любуясь видом с балкона и слушая едва доносившийся до них откуда-то снизу шум волн и голоса людей. В один из моментов времени Джинива спросила:

– Мистер Холлис, вы…

Он вдруг остановил ее и быстро проговорил:

– Нет, нет! Давай договоримся, что я буду для вас просто Майкл. О'кей?

– Хорошо, Майкл.- При этом Джинива улыбнулась своей прелестной, обворожительной улыбкой, взглянув на него.

Эта улыбка очаровала Холлиса, и он не мог не ответить своей собеседнице тем же.

Джин, в свою очередь, почувствовала, что симпатизирует ему, и что он смотрит на нее так, как может смотреть мужчина на женщину, которая ему очень понравилась.

Смутившись, она отвела от него взгляд и поспешила задать свой вопрос:

– Вы пригласили меня сегодня в ваш офис, чтобы поговорить о мероприятиях, в которых мне предстоит принять участие?

Да, да, разумеется,- кивнул Майкл.- Именно за этим вы здесь. Я просто не люблю сразу переходить к делу. Тем более мне очень приятно поболтать с вами о пустяках.

Только не обижайтесь на то, что я сейчас скажу, хорошо? Я считаю вас очень красивой девушкой. Вы – само очарование! Такая нежная, сексуальная! И не стоит стесняться этого. Я вижу, что вам неудобно из-за того, что я на вас так смотрю и говорю такое, но в этом нет ничего предосудительного, поверьте. Вам следует радоваться тому, что природа не обделила вас достойной внешностью и не бояться показывать свою красоту другим. Но у вас не только прекрасная фигура, но и потрясающе красивые и выразительные глаза! Знаете, я обожаю девушек с ярко-голубыми глазами и темными слегка вьющимися волосами подобно вашим. Вы – чудо, а не тот кусок стали, на котором мы плывем. И знаете, что я вам еще скажу? Если вы хотите стать фотомоделью или артисткой, вы не должны смущаться, когда вами любуются и говорят что-нибудь наподобие моих слов. Нужно быть свободной и раскрепощенной, понимаете?

Такого Джиниве еще никто никогда не говорил. Даже Стивен Барр, якобы любивший ее больше всего на свете, едва ли одаривал ее подобными комплиментами. Именно поэтому она, не привыкшая к подобным словам в свой адрес со стороны мужчины, испытала такое сильное чувство замешательства и неловкости, какое вряд ли испытывала когда-либо прежде. Если бы еще это говорил ей кто-то из друзей или знакомых, а не тот, кого она видела в этот день впервые в жизни и с кем познакомилась считанные минуты назад! Какой смелый, не имеющий никаких комплексов молодой человек! Так легко и непринужденно ведет себя с девушкой, которую знает не больше, чем она его!

Джинива не знала, как ей реагировать на услышанное и, покраснев, отвернулась, не находя себе места. Но потом вдруг засмеялась и снова повернулась к Холлису, заговорив с ним:

– Спасибо за ваши слова, Майкл. Даже не знаю, что вам еще сказать. Я не ожидала услышать от вас такую речь, но… мне очень приятно получить подобные комплименты.

– Ну, хорошо, Джинива, не смею вас более смущать. Поговорим о деле.

Он пригласил ее вернуться в офис и за чашкой кофе обсудить все. Девушка согласилась, и скоро они говорили о предстоящем мероприятии, в котором та должна была участвовать. Это был показ коллекции одежды для повседневного ношения, разработанной Домом моды Маркуса Валериана, начинающего американского модельера.


ГЛАВА XXXII


День продолжался. Трое молодых астрономов – Кристофер, Гарри и Мерфи – вышли на двенадцатую палубу и оказались на открытом пространстве между стадионом и развлекательным центром. Они только что закончили свой ланч и теперь, наслаждаясь бодрящим океанским воздухом, небыстрым шагом направлялись в обсерваторию. Они могли пройти туда, не выбираясь на открытую палубу, например, воспользовавшись коридором девятой палубы, который вел к лифтам, поднимающимся до научного центра, но решили этого не делать. Спешить было некуда. Знакомство с обсерваторией было назначено на 16 часов, а в момент их выхода на воздух часы показывали около половины четвертого пополудни.

На палубах, как полностью открытых, так и открытых только по сторонам, гуляли тысячи людей. Но еще большее их число находилось внутри корабля, в самых различных его уголках. Выбор развлечений на "Амбассадоре" был велик, и каждый пассажир мог найти себе занятие по душе.

После ланча большинство кресел и шезлонгов на прогулочных палубах оказались заняты отдыхающими. Некоторые расположились за шахматными столиками, которые можно было найти не только на открытых палубах, но и внутри судна. Несколько сотен пассажиров отправились на первый в этом плавании киносеанс в большой кинотеатр "Амбассадор-палас".

Удобства, предоставляемые "Амбассадором" своим пассажирам поистине впечатляли. И это стало основной темой разговоров молодых людей перед посещением обсерватории.

Каждый рассказывал о своем номере с восхищением.

– Я не мог уснуть ночью!- признался Гарри.- Такая необычная роскошная обстановка лишила меня покоя. Сколько впечатлений! Честно говорю, парни – долго уснуть не мог: думал обо всем этом.

– Какая речь, какие слова!- заметил Мерфи.- Может, еще какими-нибудь умными фразами заговоришь, описывая свой восторг? Но тогда я тебя не пойму.

Оба засмеялись.

– Нет, ты прав, Гарри,- сказал Кристофер.- Впечатления от всего этого необъятны.

Я не менее восхищен увиденным, чем ты. Ты везде побывал на нашей палубе?

– Наверное, нет. Здесь же столько помещений, залов и коридоров! Их невозможно сразу все обойти. Но зато я уже побывал на передней площади между отдельно стоявшими большим клубом и кинотеатром. Вы, держу пари, там еще не появлялись, да?

– Это точно. В этом ты нас опередил,- признал Гарри.- Но мы обязательно туда отправимся после обсерватории. Да, Мерфи?

– Конечно, конечно! Можно и в кино сходить.

– Пойдешь с нами в кино?- спросил Белден у Кристофера.

– Не знаю, ребята. Там видно будет. Я думал провести вечер на последней палубе-крыше под открытым небом, если не будет очень холодно. Хотелось посмотреть на океанский закат и темнеющее небо Атлантики.

– Красиво сказал,- отметил Мерфи.- Что ж, в этом мы не будем тебе мешать.

Наблюдение за небом – это для нас святое! Мы же астрономы, верно?

– Верно, хотя по вам не заметить ни то, ни другое.

– Уверяю, дружище: тебе это кажется.- Гарри похлопал Криса по плечу и хитро заулыбался.

Разговаривая таким образом, троица астрономов прогуливалась вдоль левого борта, направляясь в самый конец кормы.

Во время беседы с приятелями Катферт смотрел то на океан, то на людей, находившихся поблизости. В один из моментов его взгляд упал на красивую девушку, шедшую мимо них в противоположную сторону, и невольно задержался на ней. Ее темные недлинные волосы разлетались на ветру и блестели на солнечном свете, а легкий стильный джинсовый костюм, состоящий из джинсов с низкой талией и жакета с рукавами до локтей, подчеркивал все совершенство ее стройного, изящного тела.

Когда она вдруг посмотрела в его сторону, Кристофер хотел отвернуться, но не смог, пораженный красотой ее ярких голубых глаз. Их взгляды встретились, и он не сдержал улыбки. Девушка улыбнулась в ответ, хотя, скорее всего, инстинктивно, не осознавая этого.

Спустя несколько мгновений они разошлись. Пройдя несколько шагов, Крис обвернулся, чтобы посмотреть, куда пошла красивая незнакомка, но уже не заметил ее среди прочего народа.


ГЛАВА XXXIII


Руководитель "Астролаб", мистер Эдом Страйберг, был мужчиной широкоплечим, усатым, полным, с пышной шевелюрой. Он с радостью принял трех гостей в помещениях научного центра корабля, на котором стояла башня телескопа.

Непосредственно под башней находился круглый зал: посередине зала была толстая колонна, внутри которой, судя по всему, прятались механизмы, приводившие в движение купол башни, и основания опор телескопа. Крис, Гарри и Мерфи оказались в этом просторном и высоком помещении, пройдя через холл научного центра. Ступая внутрь зала из холла, они могли увидеть столы с компьютерами, поставленные вдоль закругляющейся стены. С противоположной стороны от входа была дверь, которая вела еще в другие помещения: лаборатории и кабинеты. Вошедшие увидели ее не сразу из-за большой колонны в центре.

Руководитель сразу повел гостей наверх, в башню. По лестнице из стальных прутьев все вчетвером они поднялись в еще одно круглое помещение. То была уже сама башня.

Как и ожидалось, труба телескопа была установлена в центре зала с куполообразным потолком и покоилась на одной мощной опоре с помощью американской монтировки.

Огромная "вилка" сжимала телескоп с двух сторон, а тот своим объективом смотрел в закрытые створки длинного окна для наблюдений в куполе. Вокруг телескопа стояло несколько компьютерных терминалов. Головной компьютер, с которого шло управление оптическим инструментом, стоял позади него. По периметру на стенах горели люминесцентные лампы красноватого цвета, яркость которых можно было плавно регулировать. В двух местах под ними находилось по низкому журнальному столику с парой кресел.

Мистер Страйберг начал рассказывать об оборудовании обсерватории сразу, как только оказался в башне вместе с двумя практикантами и их помощником.

Практиканты слушали, но без особого интереса, явно, размышляя о том, как лучше провести предстоящий вечер. Большую часть информации, которую давал им руководитель "Астролаб", они уже знали, прочитав об этом в его книжке. Знал и Кристофер. Тем не менее, он слушал с большим вниманием, стараясь ничего не пропустить.

– Это первая обсерватория, построенная на борту корабля,- не без гордости говорил Эдом Страйберг.- И одна из самых автоматизированных в мире. Диаметр главного зеркала нашего рефлектора составляет 19 футов и 6 дюймов. Окуляра для прямого наблюдения глазом у него нет – наш телескоп полностью исключает это. Все наблюдения за небом проводятся только через компьютер с монитором, дающим сверхчеткое изображение с очень большим разрешением картинки. Системы ПЗС, как вам должно быть известно, очень чувствительны и позволяют измерять свет с высочайшей точностью. Нами здесь используются самые совершенные ПЗС-матрицы – лучшие приемники изображения. Такие имеем только мы и еще лишь несколько обсерваторий на планете, среди которых оптический телескоп НАСА в Аресибо на острове Пуэрто-Рико, Европейская обсерватория в Чили, обсерватория Китт-Пик.

Зеркало нашего инструмента изготовлено из плавленого кварца и имеет не параболическую, а гиперболическую форму. Его форму можно подстраивать с помощью ЭВМ после того, как будет сделан автоматический анализ оптической системы.

Разумеется, у нас есть спектрографы, фотометры, даже сцинтилляционный счетчик.

Благодаря нашему богатому техническому оснащению мы имеем возможность проводить разные работы: наблюдение двойных и кратных звезд, наблюдение Солнца и всех планет… да, много чего еще. Есть одна особенность нашей обсерватории, о которой нужно непременно сказать. Мы находимся на корабле. Этот корабль движется по планете со скоростью 16-18 узлов. Это очень большая скорость для наблюдения неба в телескоп. По этой причине при наводке нашего телескопа на какой-либо объект во время плавания мы активизируем специальную систему управления его вращением. Это как второй часовик. Если первый компенсирует движение небесной сферы, то второй компенсирует движение самого телескопа, все время перемещаемого по Земле "Амбассадором". Таким образом, наш телескоп остается направленным на выбранный объект столько времени, сколько мы захотим, с какой бы скоростью не шел корабль. Нам лишь требуется знать эту скорость и направление движения судна – и все.

Когда осмотр башни с телескопом закончился, Эдом повел молодых людей в лаборатории и другие помещения научного центра. Во время их экскурсии в центре было безлюдно и невероятно тихо.

– Работники обсерватории появятся позже,- сказал Эдом Страйберг.- На предстоящую ночь у нас запланировано проведение первых астрономических наблюдений в этом путешествии. Открою вам один небольшой секрет. На корабле плывет сам Томас Бопп!

Он изъявил желание поработать в "Астролаб", чем оказал большую честь для нас. Мы все очень рады, что с нами вместе здесь какое-то время будет работать такой замечательный ученый.

– Томас Бопп!- восторженно повторил Кристофер.- Тот самый знаменитый астроном, открывший комету Хейла-Боппа в 1996 году!

– Он самый,- кивнул с улыбкой мистер Страйберг.

Они прошли в самый конец коридора, тянувшегося на несколько десятков ярдов от зала под башней и разделявшего ту часть научного центра, где находились лаборатории, на две половины, и свернули в просторный кабинет. Навстречу им с дивана, бросив на него какой-то журнал, поднялся пожилой мужчина с проседью в волосах, но чисто выбритый, с живым добрым лицом и прямой осанкой.

– Знакомьтесь – мистер Томас Бопп,- проговорил Эдом.

– Добрый день. С кем имею честь быть знакомым?- спросил знаменитый ловец комет.

– О, мистер Бопп, это для нас честь познакомиться с вами!- заговорил Кристофер, взволнованный такой неожиданной встречей.- Вы не представляете, как я рад встретиться с вами. Я много читал о вас, читал все ваши научные статьи о малых телах Солнечной системы… Ах, да! Меня зовут Кристофер Катферт, а это мои друзья – Гарри Белден и Мерфи Грант. Мы из Аризонского университета с астрофизического факультета. Плывем на "Амбассадоре" с целью поработать здесь, в этой обсерватории.

– Замечательно. Значит, наши люди. Приятно,- не спеша проговорил Томас Бопп.- Только хочу вас попросить об одной услуге. Давайте впредь обойдемся без обсуждения того, какой я великий и знаменитый. Это ни к чему. Не люблю, когда меня так восхваляют.

– Хорошо, мистер Бопп. Как скажете,- обрел дар речи Гарри.- Нам не сложно выполнить вашу просьбу, но вот наш приятель Крис… Он не такой и ему будет трудно справиться с этим.

Молодой любитель астрономии ткнул друга локтем в бок и молвил:

– Все в порядке, мистер Бопп. Они постоянно пытаются подшутить надо мной, подколоть и многие вещи, связанные со мной, часто извращают, чтобы было над чем посмеяться. Скажите, вы не откажите мне в беседе с вами. Мне бы очень хотелось обсудить с вами некоторые темы и послушать ваши рассуждения по той или иной из них. Окажите мне такую честь.

Мужчина засмеялся и, похлопав парня по плечу, улыбаясь, молвил:

– Хорошо, поговорим, если у вас есть, что мне сказать. Учтите, частных лекций я не даю так же, как и интервью.

– Томас Бопп действительно очень скромный человек и не любит славу,- заговорил Эдом Страйберг.- Советую вам, молодые люди, исполнить его просьбу и оставить восхищение им при себе, хотя, если честно, он и впрямь замечательный ученый.

– Спасибо, Эдом,- сказал Бопп.- Думаю, мы найдем общий язык.

После знакомства молодых парней с одним из знаменитейших астрономов конца прошлого столетия управляющий обсерваторией предложил всем отпраздновать то, что все они сегодня собрались здесь, и заказал прямо в свой кабинет пиццу с пивом.

За пивом и потрясающе вкусной овощной пиццей Томас Бопп, Эдом Страйберг, Крис, Гарри и Мерфи разговорились и вскоре все ощущали себя одной дружной кампанией друзей-сверстников. Парни узнали, что известный первооткрыватель ярчайшей кометы ХХ века Хела-Боппы поселился не так уж далеко от них – палубой ниже, что плыл на "Амбассадоре" инкогнито и собирался в ближайшие ночи опробовать оборудование и инструменты обсерватории "Астролаб". Когда разговор зашел о практике Гарри и Мерфи, Томас Бопп любезно предложил им свою помощь в том случае, если они действительно будут в ней нуждаться.


ГЛАВА XXXIV


В космосе…

Сердце ушло в пятки и, казалось, вырвалось наружу, прорвав там кожу, когда Джон Беттелз понял, что управляемый им шаттл камнем пошел вниз. И вот внизу показалась земля. До нее оставались считанные десятки ярдов, но… Столкновения не произошло. Внезапно вой марсианской бури стих, а вокруг вспыхнула чернота космоса. Оба астронавта словно провалились в бездну, не имеющую пространства и времени.

Когда пилоты очнулись, первое, что пришло им в голову, было мыслью о том, что они умерли, разбились и теперь оказались неизвестно где: то ли в раю, то ли в аду, то ли вообще нигде. Однако постепенно к ним вернулось ощущение собственного тела, вернулось и осознание того, где они оба находились. Но голова у обоих продолжала кружиться еще долго.

– Черт!- наконец подал голос Джон.- Черт! Ничего не понимаю. Не понимаю… Что случилось?

– Кажется, все в порядке,- раздался в шлеме его скафандра голос штурмана, слабый, но радостный.

– Что?- переспросил Беттелз.

– Мы живы, Джон! Мы не погибли!- заговорил Аксель, постепенно приходя в себя.- Мы в космосе!

– Какого черта?- воскликнул первый пилот и с бьющимся от волнения сердцем стал внимательно смотреть в окна.

Туман перед глазами почти рассеялся, и ему открылось космическое пространство.

Шаттл "Созвездия" дрейфовал невысоко над тонкой атмосферой Красной планеты, и та закрывала собой почти половину всего пейзажа, открываемого лобовыми окнами.

Далеко, неизмеримо далеко за Марсом стояли большие немигающие звезды.

– Не может быть!- выдавил из себя командир.- Этого не может быть! Аксель, мы действительно живы! Мы не рухнули на планету! Мы вылетели в космос! Но как?

– Не знаю, как, но нам удалось подняться с этой чертовой планеты. Удалось!

После таких слов второй пилот не смог сдержать эмоций и засмеялся, как смеются сумасшедшие: долгий истерический смех разорвал глухую тишину в ушах Джона Беттелза.

Когда Стокард немного успокоился, Джон заговорил с ним:

– Аксель, мы оба ясно видели, что падаем. И мы упали! Мы же упали! И… не разбились. Упали, и не разбились! Мы живы? Это точно так?

Он сам был на грани сумасшествия, но все же сдерживал свои эмоции.

– Мы живы, мать твою! Живы!- радостно вскричал тот.

Астронавты замолчали. Нужно было еще немного подумать и прийти в себя окончательно.

Через пару-тройку минут оба сняли шлемы, даже не задумываясь над тем, что в корабле могло не быть кислорода, а затем отстегнули ремни, прижимавшие их к креслам. Медленно, будто бы неохотно, но они успокаивались. Однако то, что с ними произошло, оставило неизгладимый след в их памяти. Они получили массу впечатлений, а их психика подверглась самому жесткому испытанию. Не сойти с ума от подобных приключений было крайне сложно, и оба астронавта балансировали на грани безумия. Они даже едва не подрались, начав бурные обсуждения всего, что с ними приключилось с самого начала, и споры о том, как все же им удалось избежать смерти и не оказаться расплющенными о марсианские камни. Но вскоре мужчины вновь взяли себя в руки и стали возвращаться в нормальное состояние, обретая трезвость ума и ясность мыслей.

Внезапно Джон и Аксель ощутили дикий голод и бросились в камбуз, где еще оставались запасы кое-каких продуктов. Первым делом приготовили себе горячий кофе и разбавили его коньяком. Затем разогрели в микроволновой камере гамбургеры и достали питательную желеобразную смесь в тюбиках, по вкусу напоминающую мармелад.

Закончив с едой и почувствовав себя после этого гораздо лучше, пилоты вернулись в кабину на свои законные места и начали размышлять над тем, как быть дальше.

– Кислород на исходе,- произнес Джон после некоторого молчания.

– Вижу,- отозвался Аксель.- Заканчивается быстро. Счет уже на часы, а не дни. Что будем делать?

– Что делать? Что делать… что делать…- начал повторять в задумчивости Беттелз, а затем его вдруг как осенило.- У нас выведена из строя главная передающая и принимающая антенна. Чтобы послать сообщение на Землю, необходимо наладить ее.

Но видеосвязи все равно не будет: камера и монитор разбиты. Удастся восстановить лишь аудиоконтакт. И нам необходимо попытаться сделать это, чтобы вызвать помощь.

– А что, самим нам никак не улететь?- спросил Аксель, словно сам не знал ответа на этот вопрос.

Джон Беттелз отыскал глазами прибор, показывающий общее количество топлива во всех баках и, показав на него, молвил:

– У нас почти не осталось топлива после старта с планеты. Остатков едва ли хватит для выхода на прямую траекторию к Земле. На ускорение уже ничего не останется.

Да нам и не разогнаться на маршевых двигателях шаттла. Их мощность не позволит придать кораблю ускорение, подобное тому, какое он получал, используя двигатели модульной части "Созвездия".

– Значит, вызовем спасательную группу, и будем ждать ее прихода на орбите вокруг Марса?- уточнил Стокард.

– Иного выхода нет, приятель.

– Но кислород…

Беттелз бросил быстрый взгляд на коллегу и, отметив, что тот напряжен и ждет ответа, произнес:

– Насчет этого пока не беспокойся. Нам лучше побеспокоиться о том, чтобы антенна была восстановлена. Если починим ее – помощь будет гарантирована. И мы дождемся ее. Только придет она не сразу. Возможно, придется ждать даже не один месяц.

Великое противостояние уже заканчивается, и Марс вновь удаляется от Земли. Чтобы не умереть от нехватки кислорода, мы ляжем в камеры и погрузимся в гиперсон.

Находясь в искусственном сверхдолгом сне, наш организм потребляет во много раз меньше кислорода. Так мы и дождемся спасателей.

– И ты не боишься?- спросил штурман.

– Чего?

– Я просто подумал: вдруг на нас опять обрушатся метеоры? Глупая мысль, конечно…

Но вдруг что-нибудь произойдет?

– Раньше ты был уверен в себе и не задавал подобных вопросов,- заметил Джон Беттелз, но без всякой насмешки. Он говорил абсолютно серьезно и вполне понимал друга.

– По-моему, ты тоже изменился,- сказал тот.- Если честно, то я сейчас чувствую себя новичком. Словно это мой первый полет, и сразу неудачный.

– Так, ладно, приятель! Не будем больше о плохом и грустном. Давай поторопимся с наладкой антенны, а рассуждать и думать будем потом,- со вздохом проговорил капитан корабля.


ГЛАВА XXXV


На Земле…

Спустя сутки после проведения в НАСА пресс-конференции, посвященной гибели первой пилотируемой экспедиции людей на Марс, большой конференц-зал вновь наполнился людьми. На этот раз здесь не было ни одного журналиста. Пришли одни ученые. За длинным столом собрались: Кларк Труман, его помощники Дик Харлоу, Герберт Сигал и Патрик Андерсон; астрофизик Эрвин Ноллан, руководитель научно-исследовательской программы новейшего радиооптического орбитального телескопа Милтон Саймонс, главный специалист по технике Арнольд Дорман, главный физик Альберт Кепфелл и несколько молодых специалистов в области астрономии, астрофизике, квантовой физике, палеоастрономии и космогонии. Почти у всех были напряженные, а порой даже взволнованные лица.

– Начнем, господа,- произнес руководитель Агентства, когда все разложили перед собой бумаги или раскрыли ноутбуки и приготовились к началу собрания.- Я чувствую, что у вас появились какие-то новости, которые следует как можно быстрее обсудить! Так не будем медлить.

– Это необычные новости, мистер Труман,- предупредил главный астрофизик,- всех нас весьма озадачившие.

– Я внимательно слушаю ваши доклады,- молвил Кларк.

Заговорил один из его помощников:

– Вчера мы связались со всеми обсерваториями, как вы просили, и дали нашим людям задание: просматривать небо и сообщать о результатах. Часть обсерваторий в прошедшую ночь не смогла осуществить наблюдения из-за плохих погодных условий, но те, кто это сделал, передали нам сегодня весьма интересные известия.- Он кивнул одному из специалистов по астрономии.

Молодой мужчина по имени Уильям Блэк, поглядывая на монитор своего ноутбука, начал докладывать:

– Информация получена с нашей радиооптической обсерватории Аресибо, с Европейской обсерватории в Чили, с Ликской обсерватории. Также с нами связались из других астрономических центров, с которыми мы не контактировали по поводу поиска неизвестного объекта в космосе. Это обсерватории на Мануа Кеа на Гаваях с телескопами Кек, Кек-2 и GEMINI North, а также Южно-африканская обсерватория с гигантским телескопом SALT. Они обнаружили в космическом пространстве нечто странное и трудно поддающееся определению во время проведения плановых работ.

Лучших результатов в наблюдении загадочного объекта добился телескоп SALT. Как сообщается в послании Южно-африканской обсерватории, в пространстве между орбитами Земли и Марса замечен не просто какой-то объект, а метеорный поток, ранее никогда не наблюдавшийся в пределах Солнечной системы. Он имеет необычные свойства: невероятные размеры и чрезвычайно высокую плотность.

– Вот как, значит! Метеорный поток!- выговорил глава НАСА, обдумывая сказанное ему одним из коллег.- И какие комментарии к этому открытию дают астрономы из названных вами обсерваторий?

– Они отнеслись к своему открытию довольно серьезно,- подал голос Дик Харлоу, уловив в голосе начальника легкую насмешку.- Если верить их словам, то данный рой и стал причиной плохой видимости на небе Красной планеты. Ничего другого в промежутке Земля-Марс не обнаружено.

– Хорошо. Допустим, это он затмевал планеты,- вздохнул Кларк, которому с трудом в это верилось.- Так что именно о нем говорят ученые? Им удалось вычислить точный размер метеорного роя?

– По предварительным данным, полученным с космических орбитальных обсерваторий, открытое метеорное облако во многие десятки раз превосходит по всем параметрам любой из ныне известных метеорных роев,- принялся поспешно рассказывать Блэк, читая на мониторе своего ноутбука информацию, полученную от сотрудников Аресибо, но передавая ее вокруг сидящим своими словами.- Что касается плотности, то здесь вы, господа, будете удивлены больше всего, так как она составляет от двух до пяти частиц на кубический ярд! Это похоже на сплошную каменную стену, движущуюся в нашу сторону!

В течение следующей минуты все молчали, переваривая услышанное. Молчал и Труман.

Затем тот же молодой человек продолжил свой доклад, вдохновленный тем, что ни у кого не нашлось, что сказать на его слова:

– Еще одна особенность открытого роя – это его полностью нулевое альбедо*. Если он настолько огромен и плотен, как говорят исследователи с обсерваторий, то должен, по идее, отражать много солнечного света. А если учесть, что со стороны он выглядит не как группа отдельных объектов, а как одно целое тело, то на небе мы должны видеть его в виде яркого и очень крупного астероида. Но мы почти ничего не видим.

– Как же его нашли?- вопросил Кларк и тут же сам попытался себе это объяснить.- Возможно, благодаря инфракрасным спутникам?

– Радиотелескопы и инфракрасные обсерватории – все верно,- сказал Уильям Блэк.- Именно сканирование космического пространства помогло определить, что перед нами поток из метеорных тел.

– Мы не видим открытый нами рой, но если взять даже простой ручной телескоп, то можно заметить, что далекие звезды закрывает что-то темное, имеющее площадь, равную нескольким дискам ярчайшей звезды!

– Спасибо. Я думаю, мне этого достаточно,- заговорил Труман со спокойствием, даже каким-то равнодушием.- Господа, вы так об этом говорите, словно открыли не метеорный поток, а целую планету! Но я не вижу ничего для восторженных или взволнованных речей. Вам должно быть известно, что очень низкая отражательная способность космических объектов имеет место быть в природе. Неплохой пример тому спутники Сатурна Гиперон и Феба. Что касается больших размеров и плотности потока, то это может свидетельствовать в пользу того, что человечество открыло совсем молодой рой метеоров, который еще ни разу не встречался с Землей и который, возможно, окружает новую комету. Только не загоревшуюся.

– Возможно, вы правы, мистер Труман, но облако действительно невероятных размеров и чрезвычайной плотности,- сказал Блэк.- И оно очень быстро приближается к нашей планете. По-моему, все это заслуживает внимания.

– Это заслуживает внимания. И мы должны будем изучить этот поток,- заговорил руководитель Агентства,- но я не понимаю, зачем делать из этого открытия сенсацию. Мы каждый год открываем новые блуждающие астероиды, новые темные и светящиеся кометы, не так давно была открыта десятая планета Солнечной системы.

Я не могу удивляться открытию нового метеорного роя, каким бы необычным он ни был. Мы разберемся во всем без лишних эмоций и рукоплесканий. Нам это ни к чему.

– Есть еще новости, сэр,- заговорил один из молодых специалистов.

– Что еще?

– Обсерватории, наблюдавшие поток прошедшей ночью, сделали попытку определить его орбиту и выяснили, что несколькими днями ранее он прошел вблизи Марса и, вероятно, даже задел его.

– Ясно,- кивнул ему глава НАСА.- Теперь мы точно знаем, из-за чего погиб "Созвездие".

Блэку не понравилось то, что Кларк Труман так равнодушно отнесся ко всем новостям, сообщенным ему не только им, но и другими людьми, поэтому он решил заговорить следующим образом:

– Мистер Труман! Если на других обсерваториях все отнеслись к данному открытию довольно серьезно и оказались озабочены этим, значит, на то есть причины. Мы не должны смотреть на него как на нечто, отвлекающее нас от обычной повседневной работы. Я, конечно, не решаю, что и кому здесь делать, но хотел бы, чтобы вы знали мое мнение: этим метеорам следовало бы уделить как можно больше внимания.

Руководитель не стал гневаться на этого человека, даже не торопился отвечать на его укор, так как понимал: кто бы что ни говорил, что бы ни говорил даже он сам, явление, обсуждаемое ими сейчас, вероятнее всего, действительно не вполне стандартное. Просто у него – Кларка Трумана – не возникало по этому поводу никаких эмоций. Вместо того чтобы сделать Блэку замечание по поводу его излишней впечатлительности и навязывании своего мнения остальным, руководитель Агентства заговорил так:

– Эрвин, соберите всю информацию о новом метеорном рое, которой располагают все обсерватории, наблюдавшие его, и распорядитесь, чтобы наши люди в Аресибо, Лике и Европейской южной обсерватории в Чили занялись изучением гостя.

– Будет сделано,- кивнул старший астрофизик.

После этого Кларк посмотрел на Уильяма Блэка и обратился к нему:

– Меня радует ваш энтузиазм и стремление к решению возникающих задач, мистер Блэк.

Как вы смотрите на то, чтобы отправиться в астроцентр Аресибо и возглавить программу по детальному изучению этих метеоров?

– Я буду очень рад заняться этим!- воскликнул тот с радостным блеском в глазах.- Когда можно будет отправиться?

– Можете сегодня же собирать людей, которые, по вашему мнению, могут быть полезны в вашем деле, и выезжать.

Затем Труман обратился к остальным:

Уважаемые коллеги! Я не могу дальше оставаться здесь, так как нужно заниматься и другими делами. Но если появятся еще новости, и не только относящиеся к метеорам, сразу сообщайте мне. Всем спасибо.

Как только все стали подниматься со своих мест, в конференц-зал вбежал один из сотрудников НАСА. Он быстро подошел к столу и, положив перед Труманом лист бумаги с какой-то информацией, отрывисто, переводя дыхание, заговорил:

– Извините, если помешал. Мистер Труман, срочное сообщение из ЦУПа. Пилоты "Созвездия" вышли на связь! несколько минут назад получено аудиосообщение!

– Сообщение с шаттла "Созвездия"?- разом воскликнуло несколько человек, не сдержавших удивления.

– Вы уверены?- спросил Труман, на мгновение растерявшись, услышав данную новость.

– Сомнений быть не может, потому что они назвали себя, а сигнал пришел со стороны Марса! Да ведь и их голоса! Многие их знают!


ГЛАВА XXXVI


После знакомства с обсерваторией, ее руководителем и знаменитым астрономом Томасом Боппом Кристофер вернулся в свой номер, чтобы немного отдохнуть. Он договорился с исследователем комет вместе опробовать аппаратуру "Астролаб" и отыскать новую комету Шумейкеров-КЮ-8, которая пока что была видна только в мощные телескопы. Ее открыли те самые Кэролайн и Юджин Шумейкеры, которые вместе со своим коллегой астрофизиком Дэвидом Леви на обсерватории Маунт Паломар обнаружили в 1992 году известную всему миру комету Шумейкеров-Леви-9. В 1994 году эта комета раскололась на 17 частей и упала в атмосферу Юпитера, вызвав там большие бури, наблюдавшиеся с Земли. Сейчас эти люди, как и мистер Бопп, находились на заслуженном отдыхе и занимались астрономией только в собственное удовольствие.

Пока парень пребывал в стенах обсерватории, он не мог думать ни о чем кроме астрономии. Оставшись наедине с самим собой в номере, он, наконец, расслабился, и тут ему вспомнилась красивая девушка, которую ему довелось увидеть на палубе.

Эта незнакомка просто-таки очаровала его и теперь не выходила у него из головы.

Вскоре Крис понял, что ему хотелось бы увидеть ее снова, а, быть может, даже познакомиться с ней. К чему бы это? Он всего несколько секунд видел ее и совершенно ничего о ней не знает!

Продолжая думать о неизвестной ему красавице, Кристофер достал из узкого холодильника в кухне-столовой банку пива, извлек из микроволновки пакет с соленым поп-корном и перешел по просторному коридору в гостиную. Там он устроился на диване перед плазменной панелью. Сначала хотел посмотреть новости национального американского новостного канала, а затем запустить какой-нибудь DVD, из тех, что были взяты утром на прокат в киоске на четырнадцатой палубе.

Жизнь на корабле пока еще продолжалась по средневосточному времени. В 18 часов, как и на всем атлантическом побережье США, здесь должен был начаться выпуск новостей из мира науки и техники. Однако, включив канал, Катферт не увидел знакомой заставки одной из любимых телепередач. Вместо нее новостной канал транслировал кадры с какого-то заседания ученых в НАСА. На экране появился Кларк Труман, который говорил:

– Всего от "Созвездия" было получено три отдельных звуковых послания. Каждое из них имеет продолжительность не более четверти минуты. Из этих сообщений мы поняли, что шаттл уцелел и у нас есть выжившие астронавты в количестве двух человек.

– Вы можете передать то, что сказали в своей передаче на Землю астронавты?- прозвучал вопрос одного из журналистов, находившихся в конференц-зале главного корпуса НАСА.

Труман и еще трое его людей сидели в один ряд перед несколькими микрофонами, стоявшими на специальных подставках на столе.

Глава Аэрокосмического агентства ответил прямо и без уверток:

– Мы не можем дословно передать то, что говорили пилоты Марсианской экспедиции – наши правила запрещают делать это. Но я скажу следующее: оба астронавта целы, здоровы, однако, вернуться домой самостоятельно не могут. И это понятно, ведь модульная часть "Созвездия" была взорвана, оказавшись под метеоритным дождем, а с ней были потеряны большие ускорители и все запасы топлива. На собственных двигателях челнока им невозможно вернуться.

– Значит ли все это, что сейчас вы начнете готовить спасательную операцию?- задал вопрос другой голос из среды репортеров.

– Сразу после получения сообщения с шаттла "Созвездия" я доложил о сложившейся обстановке президенту и после его одобрения предложенных мною действий подписал распоряжение о срочном запуске корабля "Канаверал" со спасательной группой,- ответил Кларк Труман.

– Астронавтам на уцелевшей части "Созвездия" угрожает какая-нибудь опасность?

– Мы точно не знаем,- вздохнул Кларк.- К сожалению, двухстороннюю связь с челноком наладить так и не удалось. Будем надеяться, что у них сейчас все в порядке, и они дождутся второго "Созвездия" с астронавтами-спасателями.

– Когда вы планируете запустить шаттл со спасательной миссией?

– Как только он будет готов. Думаю, в ближайшие дни.

Кристофер с интересом смотрел передачу и настолько увлекся просмотром, что даже забыл о пиве и поп-корне, которые держал в руках.

Вскоре картинка на экране изменилась: теперь показывали интервью с главным специалистом НАСА в области астрофизики. Он отвечал на вопросы журналистов о таинственном объекте в космосе, который был замечен прошлой ночью одновременно несколькими крупными обсерваториями по всему земному шару. Молодой астроном-любитель с замершим сердцем смотрел в экран. Было забыто все на свете, даже та незнакомка, ведь говорили о том самом объекте, из-за которого в ночь на 30-е июня неожиданно пропал с неба Марс!

– На самом деле обнаруженный мировыми астрономическими центрами объект – это метеорный рой огромных размеров, имеющий невероятно высокую плотность,- говорил астрофизик.- Сегодня вечером в Аресибо отправляется группа наших специалистов, которая займется его детальным изучением. Пока ничего конкретного сказать о нем нельзя.

Дальше Эрвина Ноллана попросили ответить на вопрос о том, может ли данный метеорный поток иметь какое-то отношение к гибели "Созвездия" и почти всех членов его экипажа. Ответа Крис не услышал. Трансляция программы была прервана сильными помехами: изображение на экране начало прыгать, а звук, шедший из стереоколонок, наполнился противным треском. Затем все вроде как восстановилось, но спустя минуту помехи возобновились, и экран вспыхнул синим светом, что означало полную потерю сигнала. Подобная картина наблюдалась и со многими другими телеканалами. Это очень расстроило парня, но ничего сделать он не мог.

Пришлось смириться и вместо просмотра телевизионных передач включить видеофильм.


ГЛАВА XXXVII


Большую часть ночи с 3-го на 4-е июля Кристофер Катферт провел в "Астролаб". Он, Томас Бопп и еще парочка рядовых работников обсерватории, которых звали Кертис Кин и Джек Джаммер, настраивали аппаратуру и проверяли главный инструмент на наличие каких-либо технических поломок или неполадок в его электронике. Когда все профилактические и другие работы были сделаны, створки в куполе башни разошлись в стороны и открыли телескопу полосу черного неба, густо усеянного звездами разной яркости, или, как говорят астрономы, различного блеска. Гарри и Мерфи обещали тоже прийти посмотреть, каков этот телескоп в деле, но, судя по всему, где-то загуляли. Хотя, возможно, это было и к лучшему: никто не помешал Крису спокойно обсудить с пожилым ловцом комет неудачно закончившуюся экспедицию людей на Марс и недавнее астрономическое открытие, о котором он узнал из телепередач. Ему казалось, что Томас Бопп должен был что-то знать о метеорном рое, который все почему-то нарекали то загадочным, то еще каким-нибудь. Однако все оказалось не так. Тот вообще впервые слышал об этом.

Томас не стал удивляться тому, что рассказал ему парень об открытых метеорах, однако решил после окончания всех запланированных работ позвонить одному своему знакомому в НАСА, чтобы разузнать подробности.

В ночь с 3-го на 4-е июля почти половина всех оптических и радиолокационных обсерваторий мира устремили свои телескопы в ту сторону неба, где продолжал блестеть яркой оранжевой звездой загадочный и манящий к себе Марс. Ученым Соединенных Штатов в этих наблюдениях повезло меньше всего: над большей частью территории страны установилась неблагоприятная для изучения неба погода.

Одной из очень немногих обсерваторий, принадлежавших США, которая могла в эту ночь провести полноценные наблюдения нового метеорного облака и начать его детальное изучение как с поверхности Земли, так и с околоземной орбиты, являлась обсерватория Национального центра астрономических и ионосферных исследований в Аресибо на острове Пуэрто-Рико. Около полуночи сюда приехала небольшая группа ученых из Хьюстона, возглавляемая молодым специалистом Уильямом Блэком. Он и его коллеги Флорио Мирро и Марк Харпер – настоящие фанаты своего дела, прекрасные знатоки в области малых тел Солнечной системы – собирались лично заняться метеорами, непонятно почему поставившими на уши половину ученого мира.

Главной достопримечательностью обсерватории Аресибо по-прежнему оставался громадный 984-футовый радиотелескоп, гигантское неподвижное зеркало которого покоилось в естественном котловане между холмов, заросших густым кустарником и травой. В 330 футах от зеркала все так же висела многотонная платформа, закрепленная на стальных тросах. На ней были расположены главные элементы телескопа: облучатели и приемники.

Недавно радиотелескоп подвергся капитальному ремонту. Было заменено почти все оборудование, даже само зеркало. Обновленный, он готовился отметить 60-летие своего существования, которое ожидалось через три года. И все эти 60 лет радиообсерватория Аресибо оставалась ведущей на планете. С размером ее главного инструмента не мог поспорить не один радиотелескоп мира. В последние годы на обсерватории Аресибо стал работать большой оптический телескоп с диаметром зеркала 20 футов, а сама она превратилась в один из самых крупных астрономических центров западного полушария.

Когда Блэк, Харпер и Мирро прибыли на место, в научном центре работали не менее двух десятков астрофизиков и радиоастрономов. Руководитель обсерватории Лоуренс Липскомб был предупрежден о прибытии новых специалистов из НАСА и лично встретил их при въезде на закрытую территорию. Он сразу устроил для них небольшую экскурсию по своим владениям и показал, где они могут устроиться на время работы.

Блэку нетерпелось начать работать, и он со своей группой взялся за дело этой же ночью. В его распоряжении оказался не только самый большой радиотелескоп в мире, не только двадцатифутовый рефлектор, управляемый компьютером, но и многофункциональная радиолокационная и инфракрасная обсерватория на орбите, управление которой осуществлялось со специально выделенного для нее терминала, находящегося в главном здании астроцентра Аресибо.


ГЛАВА XXXVIII


Кларк Труман был разбужен звонком одного из нескольких телефонных аппаратов. Он не помнил, как заснул. Ясно было одно: он работал в своем кабинете и, вероятно, настолько устал, что погрузился в сон прямо за столом с бумагой в руке.

На столе без какого-либо порядка лежали факсы с какими-то данными. Посмотрев на них, Труман вспомнил, что ночью получал отчеты разных обсерваторий о том, как проходило изучение нового сверхплотного метеорного облака. Но факсы не содержали ничего кроме уточненных параметров облака. То, что метеоры не были видны и в самые мощные оптические телескопы, было естественным: метеор – такая мелкая частица космического вещества, что ее просто невозможно увидеть. Можно только засечь с помощью радиолокации. Кларка не только удивляла озабоченность коллег, но даже раздражала. Они словно испугались этого метеорного потока. Взрослые, серьезные люди, ученые, и так ведут себя! Что такого необычного и страшного в этом потоке? Да, ничего. Огромные размеры, плотность, скорость, нулевое альбедо – все это глупости! Ладно, черт с этим. Нужно ответить на звонок.

Глава НАСА снял трубку и ответил, стараясь сделать так, чтобы его усталый голос звучал как можно увереннее и тверже.

– Доброе утро, мистер Труман,- раздался в трубке ровный, чуть хрипловатый голос, в котором угадывались нотки недовольства и раздражения.- Вас беспокоит генерал Снайпс, ВВС США. Знаете такого?

– Да, сэр! Слушаю вас!- Кларк только теперь узнал этот хриплый голос.

– Мистер Труман! Как вы знаете, ВВС собирались провести ряд секретных операций с помощью нового спутника "SH-260 Sky". Ваше Агентство дало гарантию, что спутник продержится на нужной нам орбите восемь месяцев и будет все это время исправно работать. Однако пару часов назад мы потеряли с ним связь.

Труман молчал, не зная, что ответить на заявление генерала Джереми Снайпса.

Новейший военный спутник "SH-260 Sky" был запущен на низкую орбиту всего две недели назад. Последняя проверка его систем показала полную готовность аппарата к работе. Три дня назад все управление спутником было передано ВВС. Спутник работал отлично. Что же могло случиться?

Примерно так заговорил со Снайпсом руководитель Агентства, когда, наконец, полностью пришел в себя ото сна. В один из моментов генерал его перебил:

– Я все это знаю, и я не обвиняю вас ни в чем. Но вы, надеюсь, понимаете, что я не могу быть чем-то доволен в сложившейся ситуации, и хотел бы выяснить причину молчания нашего спутника. Если с ним что-нибудь случилось, это может означать только одно: срыв нашей спецоперации, которую не завершить без него!

– Я понимаю, сэр,- отозвался Труман.- Я немедленно займусь этим и, как только станет ясно, в чем дело, свяжусь с вами.

– Буду с нетерпением ждать вашего звонка,- проговорил генерал на противоположном конце линии и повесил трубку.

Озабоченный сообщением генерала Снайпса, Кларк поднялся из-за стола и поспешил в зал ЦУПа.

Центр управления полетами продолжал работать круглые сутки. Большая часть компьютерных терминалов, стоявших в несколько рядов, протянувшихся на всю длину зала, была занята сотрудниками. Слежение за наиболее важными и засекреченными объектами на орбите осуществлялось с терминалов, находившихся в первом ряду.

Глава Аэрокосмического агентства нашел там лишь одного человека, сидевшего со скучающим видом и вертевшим в руках от нечего делать свой мобильный телефон.

– Мистер Энсакович!- обратился к нему Труман.- Разрешите узнать, почему вы здесь одни и почему вас еще не сменили? Насколько я помню, вы дежурили ночью и сейчас должны уже отдыхать.

Тот резко выпрямился, услышав голос начальника, и торопливо заговорил:

– Мой напарник отлучился на несколько минут по личному делу, потому я один. А смена еще не подошла.

– Она, явно, опаздывает! Я прав?

– Да, сэр, но приходится ждать. Я же не могу бросить терминал без присмотра!

– Что верно, то верно.

С этими словами Труман поднес к лицу длинную и узкую рацию, которую почти всегда носил с собой в руках, и проговорил в микрофон:

– Первому помощнику Харлоу немедленно пройти ко мне в Центр управления полетами.

Повторяю: первому помощнику пройти в Центр управления полетами.

Голос Кларка прозвучал во всех коридорах всех корпусов НАСА, где были динамики системы оповещения.

– Подойдет Дик Харлоу – разберемся, почему тебя еще не сменили,- сказал руководитель,- а пока посмотри, не случилось ли чего со спутником "SH-260 Sky".

Мне звонили из ВВС и сказали, что потеряли с ним контакт. Сможешь отыскать его прямо сейчас?

– Конечно! Только дайте минуту.

Энсакович взглянул на большой экран впереди, на который проецировалась карта мира, и были показаны траектории полетов над планетой некоторых спутников и других космических аппаратов. Он несколько раз ударил по клавишам своего компьютера, и картинка на большом экране сменилась другой. Теперь над картой мира высвечивались пути только засекреченных военных спутников.

– И где же он?- вопросительно проговорил сотрудник ЦУПа, всматриваясь в густую сеть разноцветных линий-орбит.- Я не нахожу его, мистер Труман!

– Как не можете? Где же он?- заволновался Кларк.

Дэнис застучал по кнопкам клавиатуры, поглядывая то на свой монитор, то на экран с проекцией карты мира, но ничего из того, что должно было происходить после таких его действий, не произошло.

– Нет, мистер Труман, не получается. Спутник "SN-260 Sky" не откликается ни на одну команду.

– Что же случилось?

– Мне кажется, это может означать только одно: его нет на орбите!

– Черт!- воскликнул руководитель НАСА.- Как его может не быть там? Мы запустили его меньше трех недель назад, и он был в полной исправности! Это самый дорогой и совершенный из всех спутников-шпионов нашей страны! Он не может просто взять и исчезнуть! Что я скажу генералу Снайпсу? Слушайте, Дэвид! Нужно попытаться восстановить с ним связь. Сделайте все, что возможно, иначе у нас будут проблемы.


ГЛАВА IXL


Cэм Катферт выключил телевизор и повернулся к вошедшему в комнату Дину Кетелсену.

В руках у него была чашка с горячим кофе.

– Какие новости?- поинтересовался вошедший.

– Откуда ты знаешь, что я смотрел передачу новостей?- удивился Сэм.

– Здесь и догадываться не приходится. Ты всегда смотришь только одни новости!- произнес Дин.

– Нет, не всегда,- засмеялся тот.- Но насчет того, что я делал сейчас, ты оказался прав: я действительно смотрел новости!

– Ну, и…

– Все восточное побережье вчера вечером оказалось без спутникового телевидения.

Телекомпании заявили, что сбои в работе их каналов, транслирующих передачи через орбитальные спутники, начались неожиданно и продолжаются до сих пор. Несколько американских спутниковых телеканалов так и не восстановили свое вещание. Они будут направлять жалобы в Космическое агентство.

– Но дело не в Агентстве!- сказал Дин Кетелсен.- НАСА здесь ни при чем. Они не стали бы специально выводить из строя телевизионные спутники.

– Ну, разумеется, не стали бы!- согласился Катферт, а потом вдруг с подозрением взглянул на товарища.- Постой, ты на что-то намекаешь?

Руководитель Китт-Пик с таинственной улыбкой на лице взял со столика, где стоял небольшой телевизор, пустую чашку, налил в нее кофе и только потом заговорил.

– Мак-Дональдская обсерватория сообщила о наблюдении этой ночью сразу нескольких очень ярких болидов и кратковременного метеорного дождя с радиантом, располагавшимся на востоке очень низко над горизонтом.

– Хочешь сказать, что метеоры сбили какой-то спутник?

– Такое возможно.

– Возможно. Однако, Дин, в эти дни не должно быть никаких метеорных дождей! Не время!

– Я знаю. Это и интересно!

Сказав это, Кетелсен присел на диван к Сэму и задумался.

Оба ученых находились в одной из нескольких маленьких комнат небольшой пристройки к башне с телескопом, которая находилась немного в стороне от остальных павильонов. Установилась погода, при которой астрономические наблюдения проводить было невозможно, и обсерватория опустела. Не было не только посетителей – большинство сотрудников тоже разъехались. Кетелсен и Катферт были одними из немногих, кто оставался в Китт-Пик всю прошедшую ночь.

– Кто-нибудь уже высказал мнение насчет этого?- задал вопрос Сэм Катферт.

– На Мак-Дональдской обсерватории удивлены случившемся больше кого бы то ни было, но никто ничего объяснить не берется,- медленно выговорил хозяин Китт-Пик.- А знаешь, что я подумал? Уж не тот ли это метеорный поток, о котором все говорят с таким трепетом?

– Брось, Дин. Он еще далеко от нас. Если и накроет Землю, то еще не скоро,- сказал Сэм, поднимаясь на ноги и убирая свою чашку в шкафчик, висевший на стене над телевизором.

– Ты так говоришь, будто тебе не интересно происходящее,- заметил его приятель.

– Просто я не занимаюсь метеорами и тем, что с ними связано,- ответил Сэм.

– Ты сейчас куда?- поинтересовался Кетелсен.

– Поеду домой. Хочу отдохнуть. Нам ведь нечего сейчас делать – все небо в облаках.

– А я останусь,- заявил Дин.- Хочу кое-что узнать об этих метеорах.

Он тоже встал, намереваясь проводить друга. Мужчины направились к выходу из комнаты отдыха сотрудников обсерватории, но покинуть строение так и не успели.

Раздался грохот, который сотряс все вокруг. Он был похож на скрежет ломающегося металла и звук бьющегося стекла. При этом стены башни и пристройки содрогнулись, а ученые инстинктивно втянули головы в плечи, испугавшись, что все сейчас начнет рушиться. Возникнув неожиданно, он так же внезапно стих, и все погрузилось в тишину.

– Боже, что это было?- вырвался вопрос у Сэма.

Схватившись за сильно бьющееся сердце, Дин быстро проговорил:

– Что-то взорвалось. Совсем близко. Возможно, рядом с башней или даже внутри нее!

Идем!

Они бросились к выходу и, спустя несколько секунд, выбежали из пристройки.

Остановившись на некотором удалении от башни телескопа и взглянув на нее, астрономы вздрогнули. В куполе зияла рваная дыра диаметром не менее двух футов, из которой валил густой темный дым. Окна под верхней, вращающейся частью башни были выбиты взрывной волной и также выпускали клубы дыма. В павильоне возник сильный пожар.

– Там кто-нибудь находился?- спросил Сэм.

– Только механик,- отозвался Дин.- Я как раз шел от него, когда решил заглянуть в комнату отдыха и нашел там тебя.

– Нужно скорее позвать на помощь,- опомнился Катферт.- Скорее свяжись с кем-нибудь по рации. Необходимо срочно потушить пожар. Черт побери, мы потеряем сотрудника и лишимся одного из наших лучших телескопов!

– Бедолага уже погиб,- сказал Кетелсен, взяв в руки рацию.- Вряд ли там возможно выжить.

Он хотел вызывать сотрудников обслуживающего персонала обсерватории, но те уже сами бежали к ним по дорожкам, вилявшим между различными постройками и башнями телескопов.


ГЛАВА XL


– Генерал Снайпс, у нас творится черт знает что!- неровным от волнения голосом говорил Кларк Труман, по-прежнему находясь в зале Центра управления полетами и нервно прижимая к уху трубку радиотелефона.- Ваш спутник – не единственный орбитальный аппарат, с которым потеряна связь! Пропало несколько аппаратов самого разного назначения!

– Но что прикажете делать мне?- раздался в трубке разгневанный голос.- Мы столько вложили средств в спутник "SN-260 Sky"! Он нужен нам! Вы понимаете это?

– Сэр, послушайте! У нас самих только что пропал очень дорогой и нужный нам спутник! Мы выясняем, как можем, в чем дело.

– Не перебивайте, Труман!- вскричал Джереми Снайпс.- Если мне не вернут мой спутник, кто-то за это обязательно ответит, чует мое сердце. Понимаете меня?

– Я понимаю вас, сэр. Я на вашем месте был бы расстроен точно так же, но и вы должны кое-что понять. Мы здесь ни при чем. Со спутником все было отлично.

– Завтра я лично явлюсь к вам для выяснения всех обстоятельств данного инцидента и поиска виновных,- заявил Снайпс.- Я это сделаю, если только до завтрашнего утра вы не сообщите мне, что с моим спутником все в порядке и я не получу доказательства этого. Всего хорошего, мистер Труман.

В трубке раздались короткие гудки. Кларк Труман выругался и, возвращая трубку одному из помощников, направил взгляд в зал ЦУПа. Все были на взводе и нервно переговаривались между собой. Потеря сразу нескольких дорогостоящих спутников грозила стать катастрофой не только Агентству, но и некоторым другим государственным службам.

Когда к нему подошел главный астрофизик, Кларк опередил его слова, заговорив первым:

– Выяснили хоть что-нибудь?

– Кое-что,- кивнул тот и подал руководителю распечатку цифр и отдельных слов, выстроенных на листе бумаги в столбцы.- Это факс из России. Они подтверждают пропажу наших орбитальных аппаратов и сообщают о том, что теряют и свои тоже.

– Какое мне дело до России?- вспылил Труман.- Мне нужно знать, из-за чего прервана связь с нашими спутниками, и возможно ли вернуть их!

– Есть информация, полученная от двух обсерваторий. В первой половине ночи над нашей страной наблюдался кратковременный, но очень интенсивный метеорный дождь.

Радиант звездопада находился в созвездии Андромеды. Уж не знаю, что об этом думать!

– Подумайте вот о чем,- заговорил руководитель НАСА, смягчив свой тон.- Всему должно быть какое-то объяснение, так? Мы, похоже, нашли объяснение пропаже наших спутников. Метеорный поток мог сбить их. Все просто до безобразия. Можете считать, что нам повезло.

– В каком смысле?- не понял астрофизик.- В каком смысле нам повезло?

Его весьма озадачили слова начальника, но тот быстро все объяснил:

– Генерал Снайпс приедет сюда завтра, чтобы разобраться в причинах исчезновения спутника "SN-260 Sky". Ему почему-то кажется, что мы виноваты во всем, и он из-за этого зол на весь мир. Но он не сможет придраться ни к одному из наших сотрудников… теперь.

– Нужно еще проверить, действительно ли метеоры стали причиной отказа в работе аппаратов, или это все же что-то другое,- сказал Ноллан.

– Так проверяйте!- молвил Кларк и по-дружески хлопнул коллегу по плечу.- Вперед.

У нас мало времени.

Затем он повернулся к своим помощникам, что-то бурно обсуждавшим в нескольких шагах от него. Заметив, что руководитель переключил на них свое внимание, они притихли, и Герберт Сигал молвил:

– Звонил Дин Кетелсен с обсерватории Китт-Пик. Сообщил, что на их территории упал крупный метеорит. Есть разрушения и один пострадавший.

Услышав данную новость, Труман нахмурился, а мысли его невольно обратились к тому необычному метеорному потоку, убившему "Созвездие". Вдруг он уже рядом и гибель первой пилотируемой экспедиции на Марс, потеря нескольких спутников и падение метеорита на Китт-Пик – лишь его первые сюрпризы? Наконец, Кларк впервые задумался о недавно открытом метеорном рое более или менее серьезно и обратился к Сигалу.

– Свяжитесь с группой Блэка. Пусть сообщат то, что успели узнать о метеорном облаке.


ГЛАВА XLI


Кристофер Катферт покончил с ланчем, но вставать из-за столика уютного кафе на своей палубе не торопился. В заведении было мало посетителей и можно было не торопиться освобождать место для других. После ночи, проведенной в обсерватории, парень чувствовал себя усталым и сонным. Он еще не до конца адаптировался к жизни на корабле и пребывал в непонятном для себя состоянии: вроде как и бодром, но в то же время и угнетенном, подавленном. Кто бы мог подумать, что выход в океан так скажется на его самочувствии. А Мерфи и Гарри, похоже, прижились тут с первых же минут. Им все ни по чем. Они и в космосе будут чувствовать себя так же хорошо, как у себя дома. Кстати, вот и они сами! Крис даже удивился: стоило ему подумать об этой парочке, а она тут как тут!

Гарри и Мерфи прошли через все кафе и, не спрашивая разрешения присоединиться к Катферту, заняли свободные стулья.

– Вы всегда такие бесцеремонные,- спросил Кристофер.

– Да, ладно тебе!- заговорил Гарри.- Или друзьям своим не рад?

– О, только давайте без этого!- взмолился Крис, сделав страдальческое выражение лица.

– Значит, ты рад нашему приходу, просто у тебя настроение паршивое! Угадал?

Тот улыбнулся на это, а затем проговорил:

– Я всю ночь не спал. Занимался делом в "Астролаб". А вы где были и почему не пришли туда?

– Мы забыли, старик. Ты уж извини нас,- начал оправдываться Мерфи.- На корабле столько всего интересного, что мы забыли обо всем на свете… -…и не могли отказать себе в развлечении,- закончил за друга Гарри.

Оба попытались сделать виноватый вид, но у них мало что получилось.

– Вам не передо мной надо извиняться, а перед Томасом Боппом,- сказал Кристофер.- У вас оказалась великолепная возможность пообщаться с таким замечательным ученым, а вы ею не воспользовались!

– Как?- не понял Белден.- Разве?

– Мистер Бопп ждал вас. Неужели вы думаете, что после этого он будет вам помогать в чем-то?- В голосе Катферта появлялось все больше недовольства и возмущения.- Вы обещали прийти и должны были сдержать слово. Теперь он не будет вас ждать. Вы произвели на него не очень хорошее впечатление, уж поверьте мне, друзья.

– Это он так сказал?- решил уточнить Мерфи Грант.

– Не сказал, но это было видно по нему.

– Хорошо, хорошо,- заговорил Гарри, взмахнув руками,- не будем больше об этом. Не будем. Мы найдем его и извинимся за то, что не пришли. Не захочет помочь – обойдемся без него. Подумаешь, знаменитый ученый! Да, мы сами скоро такими станем! Слыхал, Крис?

– Да, да,- ответит молодой астроном-любитель, и зевнул в кулак.- Но мне в это не верится.

– Ну, все, приятель, проехали. Давай о другом,- проговорил Мерфи, становясь недовольным критикой Катферта.- У нас могут быть другие темы для разговоров. Мы имеем право на отдых! Мы еще молодые и надо этим пользоваться. Или ты станешь отрицать это? Не читай нам нотаций, как это делают наши предки. В конце концов, ты один из нас или нет? Ты ведь такой же, как мы! Почему бы тебе ни развлечься вместе с нами?

– Мне хватает развлечений,- ответил Кристофер.- Я много гуляю по открытым палубам и наблюдаю за жизнью на судне – вот мое развлечение. А клубы и дикие вечеринки не для меня. Они мне просто не интересны.

– Эй, ты нас пугаешь!- вымолвил Гарри, сделав испуганное лицо, а потом они с Грантом не выдержали и засмеялись над тем, как тому удалось правдоподобно изобразить испуг.

Когда смех прекратился, Белден вновь заговорил:

– Я думал, простые прогулки только для детского сада или для стариков! Странный ты какой! Хотя бы в кино сходи. Ты же так ни с кем не познакомишься! Кстати, у тебя есть девушка?

– Какая тебе разница, Гарри? Что ты от меня хочешь?- устало проговорил Крис.

– Что хочу? Вот!- Сказав это, парень достал из кармана небольшой глянцевый билет на какое-то мероприятие и положил его перед Катфертом.- Мы с Мерфи идем этим вечером на просмотр модной женской одежды, который пройдет в Большом зале выставок и презентаций. Там будет много красивых девушек, приятель!

Присоединяйся, и не пожалеешь.

После этих слов парни ударили друг друга в кулак и, посмеиваясь, вышли из кафе.

Кристофер взял оставленный ему пригласительный билет и принялся его рассматривать. На лицевой стороне билета были изображены несколько девушек в ярких нарядах. Лицо одной из них показалось Крису знакомым. Уж не та ли это была девушка, которую он видел вчера на открытой палубе? Неужели она?


ГЛАВА XLII


Океан был со всех сторон. Самый огромный корабль, когда-либо строившийся человеком, разогнался почти до максимальной скорости и шел по его просторам, разрезая носом водную гладь и поднимая по бокам корпуса большие волны. Прошло ровно двое суток с начала плавания. Вечер 4-го июля начинал царствовать в бескрайних водах Атлантики, солнце все быстрее уходило за горизонт, раскрашивая небосклон в яркие цвета заката. В его свете "Амбассадор" казался не просто кораблем-гигантом, а каким-то фантастическим плавающим городом, блиставшим чистыми стальными бортами и тысячами различных по размерам и форме окон, или необъятных размеров сказочным замком, дрейфующим подобно айсбергу по суперокеану волшебного мира.

Кристофер Катферт решил побывать в Большом зале презентаций и посмотреть, что за мероприятие там будет проходить. Он надеялся увидеть ту незнакомку, что никак не выходила из его головы.

Место, где должна была состояться презентация новой модной одежды, находилось на уровнях 8-й и 9-й палуб, как раз под большим ночным клубом, стоявшим отдельным строением в носовой части судна. Уточнив у стюарда, попавшегося ему на пути, как лучше пройти в Большой зал и получив подробное объяснение, Молодой человек спустился на восьмую палубу со своей шестнадцатой и вскоре достиг пункта назначения. Мероприятие уже начиналось, и всюду, где проходил Крис, находилось огромное количество людей.

Зал, в котором оказался парень, впечатлял своими размерами. В его передней части, то есть там, где была сцена, потолок уходил на высоту двух этажей, или семнадцати с половиной футов. Он был усеян множеством мелких лампочек, среди которых висело несколько разноцветных прожекторов, меняющих угол наклона. От сцены в центр зала тянулся невысокий подиум, составленный из отдельных переносных блоков. Интерьер Большого зала был выполнен в темных тонах, преимущественно коричневых и сиреневых. Только покрытие сцены и подиума выделялось на фоне всего остального благодаря своему ярко-красному цвету.

Большую часть задней половины помещения занимали ряды столиков, рассчитанных на двух и четырех посетителей. С каждой стороны от подиума был установлен мобильный бар с длинной стойкой, за каждой из которых могло разместиться до нескольких десятков стоячих зрителей. Тусклое освещение придавало этому месту какую-то особенную атмосферу, свойственную только ему.

Осматривая все вокруг, Катферт поднял взгляд повыше и увидел над сценой узкий балкон, на котором уютно расположился со своим пультом ди-джей. Из малозаметных динамиков, расположенных по бокам сцены в стенах, звучала музыка. Парень поставил что-то из хип-хопа, незнакомое Крису, и качался в такт мелодии. Народ в это время постепенно заполнял зал, занимал места за столиками и стойками баров.

Неизвестно откуда появились официанты и поспешили к посетителям, чтобы принять у них заказы и в скором времени принести блюда, которые те пожелают попробовать.

Предъявив охране приглашение, молодой астроном-любитель прошел к одному из баров и устроился на высоком табурете. Он заказал пиво и, откупорив банку, хотел уже сделать первый глоток, как вдруг услышал справа от себя:

– Как я рад, что ты все же воспользовался нашим приглашением и пришел сюда!

Даже сквозь громко включенную музыку голос Гарри Белдена нельзя было не узнать.

– Эй, я тоже рад тебя здесь видеть!- произнес Мерфи.- Поверь, сейчас начнется самое интересное. Держу пари: ты отсюда не уйдешь до самого окончания представления.

Катферт усмехнулся чему-то, а потом заговорил с этими двоими следующим образом:

– Я тоже рад, что вы здесь!

– Рад? Правда?- удивился Гарри.

– Ну, да, рад. Вы нашли себе отличное развлечение на весь вечер, и я могу только порадоваться за вас. Глазеть на красивых девчонок куда интереснее, чем пялиться в окуляр телескопа и разглядывать какие-то непонятные светящиеся точки и разноцветные пятна, верно? Вы, наверное, именно так и думаете, раз вы здесь!

Грант и Белден переглянулись, ничего не поняв, а потом, решив, что Катферт пытается с ними шутить, Гарри произнес:

– Ты абсолютно прав, дружище! Сейчас мы будем глазеть на самых красивых девчонок!

Именно глазеть! Пялиться, лупиться, таращиться… Надеюсь, и ты пришел сюда за этим.

– Надейся,- снова ухмыльнулся Крис.

– Эй, ты ведь не ходишь в подобные места! Сам об этом говорил! Как же ты решился прийти сюда?- полюбопытствовал Мерфи.

Крису не хотелось болтать с ними, и он уже хотел попросить их оставить его в покое, как вдруг свет в зале полностью погас, а музыка затихла. Все погрузилось в безмолвную темноту.

– Начинается!- воскликнул Гарри и, хлопнув Кристофера по плечу, добавил.- Ладно, дружище, пора по местам. Счастливо оставаться. Будет что сказать – мы на другом конце зала. У нас там свой столик.

Когда причудливая парочка удалилась, Крис облегченно вздохнул и на радостях, что от него отстали, заказал еще пива и закуски.

Большой зал выставок и презентаций к этому времени был забит почти до отказа.

Большинство посетителей были довольно серьезными людьми: бизнесменами, деятелями шоу-бизнеса и культуры. Они одевались в костюмы. Но можно было увидеть и таких людей, которые предпочли менее строгое одеяние, и пришли сюда в брюках, футболках и рубашках различных ярких цветов.

Все столики были заняты, не было свободного места и за стойками баров. Вокруг подиума на низких табуретках и стульчиках, чтобы не загораживать собой происходящее на сцене остальным людям, расположились журналисты и фотографы разных рекламных агентств Соединенных Штатов и европейских стран.

Наконец, по истечению нескольких секунд тишины, сцену и уходивший от нее подиум залил голубоватый свет. Но в зале свет не появился, и кроме подиума со сценой вокруг ничего не было видно. С минуты на минуту должно было начаться самое главное. Неожиданно для всех присутствующих в Большом зале из динамиков акустической системы зазвучал голос:

– Уважаемые дамы и господа! Модельное агентство "Планета Мун" радо приветствовать всех вас на своем собственном мероприятии. Разрешите познакомить вас с первым представителем агентства на корабле мистером Карлом Кнааком! Встречайте!

Под звуки барабанной дроби на сцену вышел мужчина в строгом костюме, однако, без галстука. Зал встретил его негромкими аплодисментами. Когда же все затихли, мужчина заговорил. Он в краткой форме познакомил собравшихся с историей модельного агентства, о людях, работающих в этой организации, а затем поведал о том, как и почему "Планета Мун" решило помимо выполнения своих прямых обязанностей заниматься разработкой своей линии одежды. Когда монолог Кнаака, длившийся несколько минут, был закончен, настало время дать слово главному дизайнеру новой коллекции, который, имея в своем распоряжении нескольких помощников, работал над ее созданием, придумывая что-то свежее и оригинальное, искал новые способы ее украшения, новые цветовые решения. Его звали Патрик Саймонс.

Выйдя на сцену и остановившись рядом с Кнааком, Саймонс начал свое выступление:

– Добрый вечер, друзья! Рад видеть вас на этой презентации. Если созданная мной и моей группой дизайнеров коллекция одежды вам понравится и будет высоко оценена нашим многоуважаемым жюри,- на этих словах мужчина сделал легкий жест рукой в сторону нескольких человек, сидевших за одним из тех столиков, что находились близко к подиуму,- "Планета Мун" получит возможность официально преобразоваться в независимое дизайнерское агентство, а после этого стать одним из самых влиятельных Домов моды. Коллекция модной одежды, разработанная нами, называется "Модная женская одежда для повседневного ношения". Она предназначена в первую очередь для молодых девушек, которым всегда хочется, чтобы их одежда была не только удобной и практичной, но и очень красивой, элегантной, легкой. Именно такие качества сочетают в себе все модели одежды, которые вы увидите здесь сегодня. А представят вам костюмы самые красивые девушки нашего агентства, специально отобранные для этого мероприятия. Благодарю за внимание.

Карл Кнаак и Патрик Саймонс поклонились публике, и сошли со сцены в зал. Они расположились за столом, где уже сидели Майкл Холлис – агент нескольких участниц дефиле, фотограф Мэт Телли и стилист Антуан Гарднер. Спустя несколько секунд показ начался.

Свет над сценой и подиумом стал плавно переходить от голубого к желтому. Когда от голубого света ничего не осталось, из колонок акустической системы ударила музыка, и послышался голос, произносящий следующие слова:

– Модельное агентство "Планета Мун" представляет собственную коллекцию "Модная женская одежда для повседневного ношения", разработанную группой молодого дизайнера Патрика Саймонса специально для молодых, энергичных, независимых девушек. Одежда "Планеты Мун" современна и контрастна. Она сочетает в себе то, что, казалось бы, невозможно сочетать друг с другом. В чем проявляется ее оригинальность? В комбинировании определенным образом ткани и трикотажа, бархата и атласа, джинсы и вельвета. Костюмы, сшитые специально для прохладной погоды, с добавлением мохера и люрекса также имеют место быть в настоящей коллекции.

Главная изюминка нашей одежды в необычной цветовой палитре. Вы увидите красные и розовые акценты на сером, бежевом и песочном тонах, сочетание черного, коричневого и оранжевого, черного и красного. Особенно вас должны заинтересовать вечерние наряды, украшенные вышивкой, блестками и стразами.

На сцену начали выходить девушки-модели, одетые в наряды, о которых шла речь.

Медленная музыка, сопровождавшая эту речь, резко прервалась, и воздух в зале задрожал от мощного звучания одного из великих хитов группы "Depeche Mode". Эта песня, как показалось Кристоферу, удивительно подходила к данному мероприятию.

Она сразу завладела залом, погрузив всех присутствующих в мир фантастических звуков и интонаций, заставила отбросить лишние мысли и не думать ни о чем, кроме происходящего вокруг.

Все внимание публики было устремлено на девушек, плавно двигавшихся по подиуму в свете разноцветных прожекторов. Все они были среднего роста, стройными, с красивыми лицами, но все же ни одна из них не приглянулась Крису. Парень не находил ни одной участницы, которая понравилась бы ему по-настоящему, до тех пор, пока на подиум не вышла та, которую он надеялся увидеть. Та самая очаровательная незнакомка, которую он видел на открытой палубе, а потом на пригласительном билете. Увидев ее, он замер и продолжал следить за ней, за всеми ее движениями, больше ни на кого не обращая внимания. Теперь эта девушка казалась Катферту еще прекраснее, чем раньше. Он начал понимать, что влюбился в нее с самого первого взгляда.

Она вышла в блестящем облегающем костюме из джинсовой ткани с люрексом темно-серого цвета и находилась на подиуме считанные мгновения, не больше полутора минут, но этого было достаточно для того, чтобы Крис почувствовал себя немного счастливее и принял твердое решение: во что бы то ни стало найти ее и познакомиться. На что-то большее он рассчитывать не смел. Только найти и познакомиться, сказать, как он восхищается ее красотой и обаянием, и получить от этого незабываемое наслаждение.

А потом будь, что будет. Даже если они не продолжат общаться и не начнут встречаться, он все равно уйдет от нее, преисполненный счастья. А пока он не встретится и не поговорит с ней хотя бы один раз, ему не будет ни счастья, ни радости все оставшееся путешествие – как минимум.


ГЛАВА XLIII


Уже несколько дней подряд руководитель Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства не досыпал и почти не появлялся дома: слишком много происходило разных событий, требовавших к себе повышенного внимания. За минувшие сутки НАСА получило новые сообщения с еще нескольких обсерваторий из разных стран мира о наблюдении в космическом пространстве загадочного объекта: то ли кометы, то ли астероида. Специалисты обсерваторий интересовались, что это такое, но ученые НАСА и сами толком не знали, с чем они столкнулись. О регистрации между орбитами Земли и Марса некоего объекта, предположительно не вспыхнувшей кометы, окруженной огромным количеством мелких частиц, сообщили и с орбитальной космической станции "Скайлэб-2". Объекту присвоили обозначение КМО-2020.

Утром, едва успев позавтракать, Кларк Труман отправился в гараж, где сотрудники Аэрокосмического агентства ставили свои автомобили. Он хотел лично встретить гостей из Национальной оптической обсерватории Китт-Пик. Гостями были руководитель программы по составлению высокоточных звездных атласов и ведущий астроном обсерватории Сэм Катферт и астрофизик Ричард Каннинг. Они привезли с собой остатки метеорита, упавшего прямо на башню с телескопом. Труман очень хотел заполучить образцы этого метеорита, чтобы передать их своим людям для детального изучения.

Встретив Катферта и Каннинга и обменявшись с ними приветствиями, глава НАСА пригласил их пройти за ним в научные лаборатории, где метеоритом могли бы сразу заняться ученые.

После посещения лабораторий мужчины направились в кафе для сотрудников Агентства и за кофе стали обсуждать последнее открытие в области астрономии.

– И что вы об этом думаете?- в один из моментов времени спросил Труман, по большей части обращаясь к Сэму Катферту.

Этот человек оказался весьма интересным собеседником, у него было много разных мыслей, которые он охотно озвучивал. Не смотря на то, что Кларк Труман был достаточно умным человеком, имеющим два высших образования и успевшим познакомиться со многими выдающимися учеными и другими не менее умными людьми, его поразила образованность Катферта. Астроном с Китт-Пик обладал поистине обширными знаниями, причем не только в астрономии, но и в некоторых других областях науки.

Кларк слышал о Сэме Катферте и раньше, даже читал его статьи на различные астрономические темы, но лишь сейчас по-настоящему смог восхититься им.

На последний вопрос Трумана Катферт ответить не успел: его остановил подошедший к их столику человек. Это был один из помощников руководителя Управления.

Извинившись перед сидевшими, он заговорил:

– Получена новая информация с обсерватории в Аресибо о КМО-2020. Уильям Блэк на связи. Хочет говорить лично с вами, мистер Труман.

– Спасибо, Дик,- кивнул ему Кларк, а затем обратился к гостям.- Это должно быть интересно, господа. Не хотите взглянуть?

– Мне будет интересно посмотреть материалы по этому объекту,- сказал Сэм.

– В таком случае и я с вами,- молвил Каннинг.


ГЛАВА XLIV


На третий день путешествия погода в Атлантике стала еще лучше, чем была до этого.

Океан был удивительно спокоен, движения ветра практически не ощущалось, а если на палубах он продолжал время от времени возникать, то это происходило лишь из-за постоянного движения корабля, преодолевавшего второй по величине водоем на планете со скоростью велогонщика. Солнце ярко светило с неба, принося вместе со своими лучами на поверхность планеты не только свет и тепло, но и хорошее настроение, какое преобладало у пассажиров и экипажа "Амбассадора".

Капитан Хайнлайн раздвинул в стороны дверцы и прошел на мостик. Команда весело его приветствовала. Штурман первым поднялся из-за своего пульта и отдал честь.

Капитан подошел к нему и, ответив на приветствие, спросил:

– Как проходит рейс, мистер Хайд?

– Все в полном порядке, сэр!- с улыбкой ответил Питер Хайд.- Идем строго по заданному курсу, отклонений от нормы в работе электроники не наблюдается. Идем на скорости почти в двадцать узлов. Компьютер показывает, что это не предел.

Механизмы судна уже разработаны, и мы могли бы разогнаться еще больше!

– И какой же новый предел скорости "Амбассадора"? -25 узлов, или 29 миль в час, сэр!

– Любопытно,- покачал головой капитан.- До этого мы и на двадцати узлах почти не ходили, а тут вдруг целых двадцать пять!

На минуту Хайнлайн задумался, но потом решительным тоном произнес:

– Давайте проведем эксперимент, мистер Хайд. Задайте скорость в 24 узла.

Посмотрим, действительно ли наш красавец при всем его размере и весе способен на такой разгон.

– Будет исполнено!- отозвался штурман.

Спустя несколько секунд капитан вышел на смотровой балкон и устремил свой гордый взгляд вперед, за горизонт.

"Если "Амбассадор" прибудет в Австралию хотя бы на день раньше намеченного срока,- подумал он,- это многих удивит. Но если он подойдет к Зеленому континенту на два дня раньше, это станет настоящей сенсацией".

Палуба-улица, носившая название Амбассадор-стрит, в послеполуденные часы наводнилась пассажирами. Сотни людей прохаживались взад-вперед по самой просторной открытой палубе судна, обдуваемые ветром, свободно гулявшим в пространстве между ее полом и потолком, образованным еще несколькими палубами, покоившимися на множестве цельнометаллических опор. На всем протяжении Амбассадор-стрит отдыхавших радовали своим ярким, сочным цветом небольшие газоны.

Кое-где рядом с газонами стояли скамьи. Среди газонов в передней и задней части улицы шумело по одному фонтану.

В этот день Джинива встала очень поздно, потому что устала на своем выступлении на показе модной одежды, состоявшемся прошедшим вечером.

После запоздалого завтрака она поговорила по своему мобильному телефону со своими родными и узнала от матери последние новости о Первой марсианской экспедиции. Мойрис Беттелз сообщила дочери радостную, порождающую новую надежду весть о том, что вскоре после ее отъезда в НАСА получили сигнал с корабля "Созвездие", сообщивший специалистам о наличии на шаттле выживших, в числе которых оказался Джон Беттелз. Она поведала Джиниве все, что знала сама, и они обе не смогли сдержать слез радости.

Джинива пошла гулять по кораблю с новым настроением. Она вновь радовалась жизни, уверенная в том, что ее отец обязательно вернется на Землю. И когда она его вновь увидит, то непременно крепко обнимет, как перед его вылетом к Красной планете в момент прощания, и непременно скажет, ничуть не лукавя, как она его сильно любит.

Поднявшись на лифте со своей палубы на двадцатую и выйдя из него, Джинива сразу оказалась на главной прогулочной палубе лайнера. В руках девушка держала журнал, приобретенный по пути, собираясь полистать его где-нибудь на лавочке. Это был один из ведущих астрономических журналов, выходивший с конца прошлого века с Соединенных Штатах, "Скай энд телескоп". Юная Беттелз особо не увлекалась астрономией, но иногда ей все же было интересно узнать что-нибудь из мира звезд и планет. Но сейчас ее интересовал конкретный вопрос. В космосе был обнаружен таинственный, повергший всех ученых в замешательство, объект КМО-2020. Астрономы считали, что именно из-за него произошла трагедия с первой экспедицией на Марс.

Но мама ничего не сказала об этом объекте во время разговора. Наверное, она не знала о нем ничего. Джинива же узнала о КМО-2020 и его связи с катастрофой из выпуска новостей. Однако в новостных выпусках не называлось ни одной точной цифры относительно данного объекта, никаких достоверных фактов. Можно было услышать лишь фантазии и домыслы журналистов. Купив последний номер серьезного и влиятельного научного журнала, Джинива надеялась найти на его страницах хотя бы какую-то официальную информацию.

Одна свободная скамья на двоих нашлась лишь тогда, когда девушка прошла через всю длину Амбассадор-стрит и повернула обратно. Все лавочки и шезлонги были заняты либо полностью, либо частично. Ей же хотелось посидеть одной.

Небольшая, рассчитанная на двух человек, лавочка располагалась недалеко от Центра управления кораблем по правому борту. Перед Центром была установлена большая круглая клумба, в центре которой красовался макет "Амбассадора" длиной более трех метров.

Расположившись на свободной скамье, Беттелз раскрыла свой журнал и принялась изучать его содержимое: рассматривать картинки, читать заголовки, просматривать рекламу и только после этого пробегать взглядом по тексту статей. Увлекшись журналом, она не обращала внимания на одного молодого человека, сидевшего на соседней лавочке метрах в трех-четырех от нее точно с таким же номером и крайне внимательно его читавшего. Казалось бы, что тут особенного? Но прошло немного времени, и парень начал заметно терять интерес к чтению и все больше смотрел в сторону Джинивы. Когда Джинива бросила в его сторону несколько незаметных взглядов и рассмотрела его повнимательнее, ей показалось, что он ей знаком, и они где-то недавно виделись. Интересно, почему ей так стало казаться?

Между тем, незнакомец продолжал следить за ней и, похоже, это занятие доставляло ему определенное удовольствие. Однако подозрительным он не казался, на маньяка не походил. Это был аккуратно и со вкусом одетый молодой человек с простым добродушным лицом, создававший впечатление культурного человека, ни для кого не представлявшего никакой угрозы. Так, разумеется, все было на первый взгляд, но Беттелз сразу бы почувствовала злого человека с дурными намерениями. Она всегда чувствовала, какой перед ней человек и почти никогда не ошибалась.

Незнакомец с астрономическим журналом продолжал поглядывать на Джиниву, и та все больше начинала интересоваться им. Почему он так смотрит на нее? Что в ней могло привлечь его внимание? Хотя, наверное, последний вопрос был глупым. Она была чрезвычайно красивой и привлекательной девушкой, и парни, само собой разумеется, должны были обращать на нее внимание. Но в данном случае, как ей показалось, все могло быть куда сложнее.

Поразмыслив таким образом, Джинива вдруг решительно встала и подошла к заинтересовавшему ее человеку. Парень чуть ли не испуганным взглядом воззрился на нее, но потом его лицо расслабилось и на нем осталось лишь легкое удивление.

Не находя ничего предосудительного в том, чтобы завести разговор с незнакомцем приятной внешности, Джинива спросила:

– Не будешь возражать, если я присяду с тобой? Одной как-то скучно…

– Я не против… Конечно садись…- ответил парень, смущенный таким ходом со стороны Джинивы.

Устроившись рядом с ним, она вновь заговорила:

– Скажу честно: мне стало очень любопытно, почему ты постоянно смотрел на меня с того самого момента, как я пришла сюда. Нет, я ничего не имею против этого, также не скажу, что мне от того стало неприятно, но… знаешь, до тебя за мной на этом корабле еще никто не следил!

– Извини,- раздалось в ответ.- Я… я просто увидел у тебя этот журнал…

Кажется, он занервничал, не зная, как лучше ответить, а поэтому, скорее всего, сказал не совсем то, что хотел. Нет! Он точно сказал не то, что у него было в мыслях!

– Только ли из-за журнала?- лукаво улыбнувшись, задала уточняющий вопрос Беттелз.

Но затем, видя, как напрягся ее пока еще незнакомый собеседник, сжалилась и принялась говорить, не дожидаясь ответа.- Ладно, это, быть может, действительно немного странно: девушка отдыхает на палубе корабля, изучая журнал по астрономии!

Если говорить откровенно, я не занимаюсь астрономией, и даже не увлекаюсь особо этой наукой. Так, взяла посмотреть… ради интереса. А ты, как посмотрю, полная моя противоположность! Я угадала?

– Ну, в общем, да… Да.

– Давно занимаешься астрономией?

– С первых лет школы.

– Молодец!- похвалила его Джинива.- Нет, правда, молодец! В наше время трудно найти хорошего парня, проживающего свою жизнь не зря, а за каким-нибудь достойным занятием!

Видимо, молодой человек начал отходить от ее внезапного "нападения" на него и уже более уверенно, даже с вдохновением вымолвил:

– Я стал увлекаться астрономией со школы, а теперь занимаюсь ею почти профессионально.

– О, вот как! Это замечательно! Да, я так и не представилась! Я – Джинива Беттелз.

– Мне очень приятно, Джинива!- проговорил парень.- Меня зовут Кристофер.

Кристофер Катферт.

Она улыбнулась ему и, пробежав взглядом по сторонам, решила продолжить с ним знакомство посредством следующего вопроса:

– Ну, а как тебе на этом корабле? Здесь так здорово, по-моему!

– Я плыву впервые в жизни. Непривычное и очень странное чувство испытываю, находясь здесь, посреди океана.

Сказав это, он вдруг смутился, сообразив, что ответил не совсем так, как требовал вопрос: его спросили, хорошо ли ему на корабле, все ли на нем нравится, а не как он себя чувствует в этом плавании, хорошо ли его переносит.

Заметив, что парень смущен и не знает, как лучше вести себя дальше, Джинива задалась вопросом: почему он так волнуется, разговаривая с ней? Она не понимала, что такого в том, что она подсела к нему и заговорила с ним. Не каждая девушка первой начинает проявлять инициативу в подобных делах, так что ему бы лучше радоваться.

"Хорошо,- подумала Джин.- Посмотрим, как будет обстоять дело дальше".


ГЛАВА XLV


Знакомство Джинивы Беттелз и Кристофера Катферта продолжалось, по меньшей мере, целый час. За это время они успели поговорить о корабле, высказать друг другу свои впечатления о нем и о своем путешествии. Девушка задала своему новому знакомому несколько вопросов на астрономические темы, и тот ответил на них так профессионально и замысловато, что она поняла совсем немногое. Спросила также и о недавнем открытии астрономов, но парень знал не больше того, что знала она сама.

Под конец их встречи Кристофер так и не расслабился полностью, хотя говорил уже достаточно свободно и даже сам задавал вопросы. Но вот пришло время разойтись.

Джинива неожиданно вспомнила, что ей нужно быть в офисе модельного агентства на встрече со своим агентом. Только когда она заговорила об этом и сказала, что накануне участвовала в показе одежды, парень решился на то, чтобы сообщить ей, что был там и видел ее. Беттелз удивилась и обрадовалась этому одновременно и сказала:

– Замечательно! Значит, мне не придется тебе все рассказывать! Надеюсь, я хорошо выглядела на сцене?

– Более чем,- заверил ее Крис.

– Спасибо.- Она была очень веселой, все время разговаривала с радостным выражением лица и, порой, так быстро, что едва успевала переводить дыхание.- Ну, все! Я побежала! Поболтала бы с тобой еще час, но мне действительно пора. Было очень приятно познакомиться. Увидимся!

– Надеюсь. Мне тоже было приятно познакомиться,- ответил молодой астроном.

Джинива отправилась на встречу с представителями своего агентства и по дороге в офис, наконец, вспомнила, где до этого видела Катферта. Нет, не на вчерашнем мероприятии. Это произошло еще раньше на кормовой площади! Они тогда встретились взглядами, и какое-то время смотрели друг на друга.

Одного часа общения с ним хватило ей для того, чтобы составить о нем определенное мнение. Крис, по ее мнению, был довольно нерешительным, а может, просто стеснительным человеком, воспитанным, образованным и очень обаятельным.

Кристофер пребывал на седьмом небе от счастья. Он и мечтать не мог о том, чтобы все произошло именно так, и эта девушка сама с ним познакомилась. Он не надеялся на это, а оно произошло! Крис мог назвать это настоящим чудом.

После ухода Джинивы он, переполненный радостными эмоциями, не мог уже сидеть на одном месте и читать свой журнал. Он поспешил на поиски друзей, чтобы, плюнув на все, поделиться с ними превосходным настроением и составить им кампанию на какой-нибудь тусовке. Да, на радостях с ним могло произойти и такое.


ГЛАВА XLVI


Руководитель Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства был вынужден в конце дня объявить о новом внеочередном собрании. За прошедшие сутки были получены первые результаты работы специальной группы астрономов в Аресибо. Эти результаты заставляли всех ученых, которым они становились известны, обретать озабоченный, а порой, и тревожный вид.

Кларк Труман был одним из первых, кто узнал последние новости, касающиеся КМО-2020.

Сказать честно, они ему не понравились. Его мнение о таинственном космическом объекте как о чем-то несущественном и не представляющем особого интереса для профессиональных ученых изменились после этого в противоположную сторону.

Помимо главы Агентства и старших специалистов из разных областей науки, большой конференц-зал главного корпуса НАСА в Хьюстоне собрал представителей других организаций и научных институтов. На собрании присутствовал генерал ВВС США Джереми Снайпс.

Старший астрофизик НАСА и генеральный директор данной организации первыми раскрыли на столе перед собой папки с бумагами, и Труман начал:

– Итак, приступаем, господа! У нас появилась первая точная информация об объекте КМО-2020. Ее нам передала наша группа специалистов, работающая в настоящее время в Аресибо. Результаты первых суток работы команды Уильяма Блэка уже вызывают массу возбужденных обсуждений и споров. Вопрос: что удалось выяснить Блэку и его людям? Мистер Ноллан, вы общались с нашими специалистами в Аресибо. Расскажите присутствующим все.

– Хорошо,- кивнул старший астрофизик.- От наших коллег получена информация следующего содержания. Исследования ведутся как с помощью наземных оптических инструментов и радиотелескопов, так и посредством орбитальных телескопов, радиолокаторов и инфракрасных обсерваторий. Объект КМО-2020, как и показывали предварительные наблюдения, представляет собой метеорное облако. Очень большое метеорное облако! Размеры облака по скромным оценкам превышают 600 тысяч миль.

Размер метеорных тел в облаке колеблется от нескольких сантиметров до десятков футов! Таких глыб там миллионы. Мелких частиц – сотни миллионов.

– Все понятно,- подал голос генерал Снайпс.- Я хочу разобраться только в одном.

Мне казалось, речь идет о метеорном потоке. Насколько мне известно, метеоры – это мелкие частицы космического вещества, но никак не глыбы размером с автомобиль!

Труман и Ноллан переглянулись, как бы спрашивая друг друга, кто будет отвечать.

В итоге заговорил первый из них:

– Понимаете, генерал Снайпс, в науке нет понятия "астероидный поток". Да, тела размером до нескольких футов и больше могут быть классифицированы уже не только как крупные метеорные объекты, но и как особо мелкие астероиды. Однако в КМО-2020 их все же меньшинство, что позволяет нам со стопроцентной уверенностью называть его метеорным потоком или облаком.

– Ясно. Благодарю за разъяснения.

После этого Эрвин Ноллан решил, что ему можно продолжать выступление, и вновь заговорил:

– Плотность облака в разных его областях неодинакова. К настоящему моменту времени также известна и структура облака. Крупные тела концентрируются к его центру, а самые маленькие находятся на периферии. Однако последние, окружая центр, не образуют сферы, а держатся вдоль орбиты движения всего облака спереди и сзади его плотного центра. Причем спереди метеорные частицы собраны плотным облаком и являют собой нечто вроде каменного экрана, закрывающего от глаз наблюдателя скопление больших тел, а сзади рассеяны подобно кометному хвосту.

– Быть может, я чего-то не понимаю, но, по-моему, в том, о чем идет речь, нет ничего сверхъестественного,- вновь заговорил генерал.- Почему всех тревожит появление каких-то метеоров, или что там еще?

Трумана эта личность начинала раздражать. Снайпс достал его еще до начала этого собрания, когда приехал разбираться, почему пропал его драгоценный спутник и кто виноват в случившемся. Глава НАСА опасался, что скоро не вытерпит и наговорит ему грубостей. Во избежание этого, он предпочел промолчать и предоставил тем самым возможность говорить своим коллегам.

Эрвин Ноллан, хотя и сам не был в восторге от терроризировавшего их всех в этот день Снайпса, все же был гораздо более спокоен и сдержан в отношении него. Поняв, что руководитель отвечать на вопрос гостя собрания не спешит, он молвил:

– Мы уже называли приблизительные размеры КМО-2020, но я заострю ваше внимание на этом моменте, генерал. Центральная область, где собраны почти все крупные метеорные тела, насчитывает не менее 400 тысяч миль в поперечнике! Поперечник всего облака имеет более 600 тысяч миль – по минимальным подсчетам! Вероятно, что истинные размеры КМО-2020 приближаются к миллиону миль в поперечнике! Что касается длины метеорного потока, движущегося за этим облаком – его так называемого хвоста, – то она может оказаться чрезвычайно большой: до десятков миллионов миль! Вы представляете себе все эти размеры? А теперь представьте, что это облако размером в несколько диаметров планеты-гиганта Юпитер имеет плотность до десятков мелких метеорных частиц, состоящих из камня и железа, на один кубический ярд.

– Но… это же сплошная каменная стена,- проговорил Джереми Снайпс, задумавшись над услышанным.

– Стена из камня и железа,- уточнил Кларк Труман.- Вот почему все мы взволнованы появлением КМО-2020.

– Однако почему ваше метеорное облако, каким бы огромным оно ни было, должно волновать меня? Мне нет и не должно быть никакого дела до него. Меня может беспокоить только одно – исправное функционирование всех моих спутников, которые вы вдруг начали терять!

– Генерал Снайпс!- едва не выкрикнул от раздражения Труман.- Кажется, мы уже поговорили о вашем спутнике и выяснили, из-за чего он погиб! Он был сбит крупным метеором! Что до волнения, то никто не говорит, что вы обязаны переживать из-за появления КМО-2020. Но нам вы не можете запретить уделить ему на порядок больше внимания, чем нескольким пропавшим спутникам. Чтобы вам стало ясно, почему, скажу следующее. КМО-2020 летит в нашу сторону, прямо к Земле, и делает это со скоростью не менее 35 тысяч миль в час! Все верно, мистер Ноллан?

– Все именно так!- кивнул старший астрофизик.

– И если эта лавина накроет Землю, нам очень непоздоровится.

Генерал нахмурился, а потом спросил:

– Но если метеорное облако еще далеко, что за метеоры сбили спутники сейчас?

– Либо спорадические метеорные тела, случайно пролетавшие вблизи планеты и не имеющие никакого отношения к КМО-2020, либо – и это более вероятно – наш метеорный поток настолько огромен, что его передняя часть не так уж далеко от нас, и первые метеорные тела из нее уже добрались до Земли!

– Сейчас как раз выясняется точное расстояние между КМО-2020 и Землей,- произнес Ноллан.

– Необходимо с высокой точностью определить возможность столкновения облака с нашей планетой,- устало проговорил Кларк Труман, отворачиваясь от Снайпса.- Сообщите Уильяму Блэку, чтобы постарался сделать это как можно скорее.


ГЛАВА XLVII


Новый вечер на "Амбассадоре". Вновь загорелось множество источников света: красных бортовых огней, прожекторов, освещавших открытые прогулочные палубы, и маяков на мачтах и антеннах. Издалека лайнер казался сверкающим островом, медленно, величаво перемещающимся по просторам океана.

Почти стемнело. На западе догорал закат, а на востоке небосклон был уже черным.

Не смотря на поздний час, пассажиры не покидали палуб. Особенно много их было на палубе Амбассадор-стрит. Несколько небольших фонтанов, расположенных в разных частях гигантского корабля, круглосуточно радовали отдыхавших журчанием воды и разноцветными водяными струями. Установленные на дне их бассейнов лампы окрашивали воду в красный, голубой, золотистый, зеленоватый цвета.

На стенах коридоров Первого, Первого экономичного и Второго классов горели лампы, имевшие форму четырехконечной звезды, помещенной внутрь кольца. В некоторых и общественных помещениях к ним добавлялись люстры с позолотой и хрустальными плафонами в виде разнообразных фигурок. Однако были и такие помещения, где источниками света служили современные неоновые и светодиодные лампы. Их иссиня белый свет придавал обстановке некую строгость и холодность.

На пятнадцатой палубе, являвшейся палубой Первого экономного класса, все дышало хайтековским стилем: с потолка лился белый люминесцентный свет, стены коридоров были выложены алюминиевым каркасом, на который крепились стеклянные панели. Кое-где за этими панелями можно было увидеть фотокартины с подсветкой.

Молодой мужчина в деловом темно-синем костюме шагал по одному из таких коридоров, держа в руках бутылку шампанского и большую коробку шоколадных конфет. Вскоре он остановился в начале палубы перед дверью с номером 15/14. Нажал кнопку вызова и быстро прошелся рукой по волосам, проверяя свою прическу. Он был полностью спокоен и уверен в себе, не смотря на то, что собрался в гости к девушке, которая ему очень понравилась, но которую он практически не знал. На мгновение он даже удивился, с какой легкостью он принял решение пойти к ней. Хотя, с другой стороны, удивляться здесь было нечему, ведь он был уже достаточно опытен в подобных делах и умел соблазнять приглянувшихся ему красавиц.

Оставаясь перед номером 15/14 в ожидании ответной реакции на свой звонок, молодой мужчина посмотрел по сторонам и вдруг заметил в тридцати-сорока ярдах от себя на выходе из кафе коротко подстриженного парня весьма крепкого телосложения, который со злобным блеском в глазах смотрел в его сторону. Казалось, еще немного, и этот тип бросится вперед, с поднятыми кулаками. Интересно, зачем он так смотрел? Что ему было нужно?

Но в скором времени мужчина забыл о странном человеке у кафе. Дверь распахнулась, и в образовавшемся проеме показалась Джинива. На ее лице отразилось легкое удивление, когда она увидела, что за гость пришел к ней:

– О, Майкл! Не ожидала увидеть тебя! Что-нибудь случилось?

Она была в одном халате, ее влажные волосы покрывали плечи и свисали почти до пояса. От нее приятно пахло персиками и чем-то еще. Было видно, что она совсем недавно принимала ванну.

Майкл Холлис представил ее в ванной без всего, представил, как она моется, а потом он заходит к ней, и они прямо там начинают заниматься любовью.

Спустя несколько секунд, которые заняли его фантазии и мечты, он улыбнулся девушке и, показав ей то, с чем пришел, произнес:

– Надеюсь, не помешал. У меня сегодня день рождения, но праздновать его сейчас особо не с кем. Да, в общем-то, и самому не хочется устраивать шумные вечеринки.

Однако мне что-то скучно. Решил вот к тебе заглянуть, угостить шампанским, посмотреть, как тебе здесь живется… если, конечно, не возражаешь.

– Нет, нет, не возражаю!- со свойственной ей искренней, веселой и немного застенчивой улыбкой сказала Джинива.- Но, так как я никого не ждала к себе, я сейчас не в очень подходящем виде. Как-то неудобно принимать гостей в таком наряде.

– Брось,- махнул рукой Холлис,- ты выглядишь потрясающе! Но если все же тебе нужно переодеться, я готов подождать.

– Хорошо,- засмеялась Беттелз.- Так и быть, проходи в гостиную. Я быстро.

– Отлично!

Он прошел в ее номер, свернул направо и через несколько шагов оказался в большой комнате.

Джинива удалилась в спальню, чтобы переодеться, а Майкл разложил на журнальном столике возле дивана все принесенное с собой и, заметив, что не хватает бокалов, смело отправился за ними на кухню. В одном из шкафов кухонного бара он отыскал пару подходящих стеклянных емкостей и вернулся в гостиную. Расположившись на диване, молодой мужчина стал распаковывать бутылку, ожидая прихода хозяйки апартаментов, в которых находился. Мысли же неуклонно двигались в одном направлении: как бы поскорее добиться ее полного расположения к себе, раздеть и затащить в постель. У него в голове даже начал зреть конкретный план действий.

Нет, Майкл Холлис не был озабоченным маньяком, однако и нормальным человеком его нельзя было назвать. Слишком уж он любил соблазнять красивых молоденьких девушек, и делал это неприлично часто: не успев разойтись с одной, он уже находил себе другую. За свою пока еще недолгую жизнь Холлис успел узнать очень многих девушек, но Джинива оказалась совсем не такой, как все его предыдущие подружки. Она была скромнее их, гораздо более образована, обладала культурными манерами. Но это только прибавляло ей привлекательности в его глазах. И ему даже показалось, что очередное увлечение может оказаться чем-то большим, нежели просто увлечением.

Ожидая Джиниву, открывая бутылку и разливая шампанское, Майкл обдумывал все и в итоге пришел к выводу, что лучше ему не спешить, иначе можно ее спугнуть. С такой девушкой, как Джинива, лучше было не торопиться, а сближаться с ней постепенно, поэтапно. Придется немного подождать, но оно того стоит. Бояться упустить ее не стоило: пока действует ее контракт с "Планетой Мун", а он остается ее агентом, она никуда от него не денется. Насчет того, что она может ему разонравиться раньше времени, тоже можно было не опасаться. Она намертво засела в его мыслях, запала глубоко в душу и покидать эти места в ближайшее время точно не собиралась. Холлис, думая о ней, чувствовал себя влюбленным мальчишкой. А вдруг он и на самом деле влюбился? Что тогда? Майкл усмехнулся этой мысли, однако шутить с этим не стоило.

Тут в гостиную вошла Джинива. Увидев ее, Майкл едва не выронил из рук коробку с конфетами, которую пытался открыть. Беттелз предстала перед ним в бордовом с синими пятнами коротком платье, у которого не было рукавов. Ее волосы оставались распущенными. Сиреневые туфли завершали наряд.

– Так все же лучше,- молвила девушка.

– Ты просто великолепна! У меня нет слов!- наконец нашел, что сказать ей Холлис.

– Спасибо.- Она села рядом со своим гостем.- Сколько комплиментов, Майкл! Я слышу их от тебя постоянно, при каждой нашей встрече! Если так пойдет и дальше…

Она, конечно, сделала это замечание в шутливой форме, с улыбкой, но мужчина понял, что его нескончаемые комплименты начинали ее раздражать.

– Но я всегда говорю правду!- сказал он.- Неужели тебе не нравится, когда тебе говорят приятные, добрые слова?

Она замялась, не зная, как лучше ответить, а потом неуверенно заговорила:

– Не то чтобы мне не нравилось… Нравится, но… знаешь, когда все наши разговоры начинаются с того, как я замечательно выгляжу, это все же выглядит несколько странным и постепенно начинает раздражать. Только не обижайся, я…

– На что обижаться? Все в порядке,- поспешил заверить ее Майкл.- Хорошо, я постараюсь больше не смущать тебя так часто своими комплиментами.

– Да дело не в этом…

– Нет, нет, я не буду, если тебе при этом неловко,- вновь прервал ее Холлис.

– Ну, вот и договорились! Теперь давай о том, почему же так получилось, что ты один в свой день рождения и никак его не отмечаешь.

Он подал ей бокал с шампанским и, подняв свой, из которого сразу отпил, заговорил следующим образом:

– Как я уже говорил, мне не с кем праздновать. Я плыву без друзей. Несколько моих коллег из нашего агентства в счет не идут. Я общаюсь с ними только во время работы и только по делам. Ты, должно быть, не знаешь, что я совсем недавно работаю в "Планете Мун" и еще не успел сделать хорошую карьеру и заиметь много друзей и сторонников в агентстве. До этого я был фотографом и журналистом в одном из Нью-Йоркских журналов, а начинал свою деятельность еще в школьные годы дешевым газетным папарацци. Такие вот дела! Интересно, не правда ли? Скажу честно, я и не люблю дни рождения, поэтому не расстроен из-за того, что здесь нет моих лучших друзей и знакомых, которые могли бы меня поздравить. Но и скуку я не переношу. Не могу долго быть один в тишине.

– И поэтому решил прийти ко мне!- догадалась Джинива.

Майкл не знал, как ему понимать ее слова: то ли она хотела сказать, что не очень довольна его приходом, то ли сделала замечание без всякой задней мысли, ни на что не намекая. Однако он не растерялся и ответил так:

– Возможно. Мы с тобой, как мне кажется, неплохо сдружились, вот я и подумал, что, может быть, ты не откажешься составить мне кампанию, пообщаться со мной.

Вероятно, я для тебя еще не такой близкий друг, как кто-нибудь другой, но ты мне уже кажешься совсем даже не чужой.

– Тебе легче, ведь ты старше,- сказала Джинива, пробуя шампанское.

– Старше?- Тот произнес это слово так, словно вдруг удивился данному факту.- Но всего-то на несколько лет. Разве в возрасте тут дело? Или ты считаешь, что если я старше тебя на пять-шесть лет, то мы уже не можем стать друзьями?

– Ну, вообще-то я так не сказала.

Он кивнул, потягивая газированный алкогольный напиток, а затем проговорил:

– Если я как-то стесняю тебя, то лучше скажи мне, и я уйду.

Джинива не могла сказать, что была рада названному гостю, но, в то же время, не бралась утверждать, что нарушение ее одиночества этим человеком испортило ей настроение и весь оставшийся вечер. Она пребывала в смешанных чувствах, не находя, что ответить, и решила уклониться от ответа, сказав следующее:

Через час я иду в кинотеатр. До этого времени мне все равно нечего делать, так что можно пока посидеть вместе и пообщаться. Кстати, Майкл, я так и не поздравила тебя с днем рождения! От всей души поздравляю! Всего самого хорошего тебе! Успехов в работе и личной жизни!- Затем она развела руками и с невинным видом добавила.- Только подарка у меня нет. Я не знала…

– О, не беспокойся об этом. Мне ничего не нужно,- вымолвил Холлис.

Когда они чокнулись бокалами и отпили из них, девушка спросила:

– Что это за шампанское? Никогда раньше не видела такой красочной блестящей этикетки!

– Это итальянское шампанское. Называется "Мондоро". Хорошее, не правда ли? Оно сейчас в цене! Да, конфеты тоже итальянские!

– Ты любишь итальянские вещи?- полюбопытствовала Беттелз.- Ты сам, случайно, не из Италии?

Майкл засмеялся, а потом ответил:

– Нет, нет! Я не итальянец. И никто из моих предков не был итальянцем. Но мне действительно нравится эта страна, ее кухня и все остальное, что с ней связано.

У нее очень необычная история и культура.

– Вот как!- удивленно воскликнула Джинива.- Так ты увлекаешься историей и искусством?

– Так, немного,- скромно ответил молодой мужчина.

Он знал, что говорить. Беттелз, кажется, интересовалась историей стран и искусством, и, говоря об этом, Майкл затрагивал одну из главных и любимых ее тем для бесед.

– Вот уж не думала,- призналась девушка.- Ты совсем не похож на любителя искусства, Майкл.

– Да, в это трудно поверить,- согласился он. Затем немного промолчал и после паузы неуверенно спросил.- Джинива, можно задать один вопрос?

– Вопрос?- Она немного замялась.- Ну, если только…

– Нет, нет,- поспешил уверить тот,- все в пределах приличия. Я только хотел спросить, каким человеком я кажусь со стороны. Каким ты меня видишь? Никогда раньше я не интересовался этим, а теперь мне очень интересно, каким меня видят другие люди.

– Тебе важно знать, что о тебе думают другие?- спросила Джинива.

– Все-таки не столько важно, сколько интересно. Но если тебя что-то смущает – можешь не отвечать.

– Все нормально,- улыбнулась Беттелз.- Раз ты так хочешь, я расскажу тебе о тебе же самом.


ГЛАВА XLVIII


Майкл Холлис остался доволен тем часом, что провел в обществе Джинивы, хотя ушел от нее, не достигнув той цели, с какой приходил к ней. Он не стал приставать к ней не только из-за того, что побоялся отпугнуть от себя такую милую, скромную, доверчивую девушку. Главной причиной стало то, что к концу своего визита в ее номер он проникся к ней такой нежностью и любовью, что ему стало жалко насильно принуждать ее к чему-то. Ему очень не хотелось резко изменить мнение Джинивы о себе в худшую сторону, что обязательно случилось бы при неудачной попытке затащить ее в постель, поэтому Холлис решил добиваться ее постепенно, так, чтобы ей не показалось, что он хочет от нее только одного.

Закрыв за Майклом дверь, Джинива остановилась в прихожей, ощутив легкое головокружение, вызванное двумя выпитыми бокалами шампанского, а потом тихо засмеялась.

– Похоже, он ко мне клеится,- проговорила она.- Точно клеится! Ох, уж эти мужчины!

И что они во мне находят? Что во мне такого особенного? По-моему, ничего сверхъестественного.

Майкл Холлис думал, что девушка не догадалась, зачем он к ней приходил, но это было не так. Она поняла. То, что он был один в свой день рождения и никак его не праздновал, было правдой, однако эта правда оказалась великолепным предлогом, чтобы прийти к Беттелз. Но Джин была сообразительней и умнее, чем он предполагал, и раскусила его почти сразу. Но Холлис не отталкивал ее от себя и был приятен ей.

С ним было интересно болтать о всяких пустяках. Пока что этот человек не дал ей действительного повода усомниться в том, что он хороший, добропорядочный человек.

На протяжении всего вечера после визита к Джиниве Беттелз Майкла Холлиса не покидало ощущение того, что за ним упорно следят! Когда он возвращался к себе в номер на девятнадцатой палубе, он даже пару раз посмотрел по сторонам, пытаясь обнаружить слежку. Оказавшись перед своей дверью, молодой мужчина снова оглянулся. Длинный коридор был пуст и тих. Безмолвно светили холодным светом люминесцентные лампы на стенах под самым потолком. Однако через секунду в противоположном конце коридора Холлис увидел человека. В дверях, ведущих на лифтовую площадку и лестницу, стоял тот самый парень, который рассматривал его пристальным взглядом на этаже Джинивы. Но теперь этот тип не смотрел на Майкла – он разглядывал картину на стене. Простояв против нее около половины минуты, парень развернулся и быстро покинул коридор с номерами Первого класса. Только когда за ним захлопнулись двери, агент Джинивы вздохнул с облегчением и вошел к себе. В другой раз Майкл обязательно догнал бы того человека и потребовал бы ответить на вопрос, не следит ли он за ним, однако сейчас молодой мужчина испытывал лишь одно единственное желание: затаиться в своем номере и не высовываться до следующего дня. Какая-то неприятная, навевающая тревожные чувства, энергия исходила от парня, который явно за ним наблюдал. Но зачем ему было это нужно? Чего он хотел?


ГЛАВА IL


– До настоящего времени науке было известно восемь основных метеорных потоков, существующих в Солнечной системе с незапамятных времен. Все они были порождены крупными кометами, которые, обтаивая и разваливаясь при каждом сближении с Солнцем, со временем оставили вместо себя облака мелких частиц. Эти частицы рассредоточились вдоль орбит каждой из погибших комет, образовав свой тор, осью которого стала кометная орбита. Почти все известные метеорные потоки ходят в пределах нашей планетной системы, но плоскости их орбит совершенно противоположны плоскости орбит планет.

– Так, так,- протянул Томас Бопп, выслушав Кристофера Катферта.- Ну, все правильно, в принципе. Но ты, конечно, рассказал не все. Что ты еще знаешь о метеорах?

В этот момент в башне обсерватории "Астролаб" не было никого, кроме них. Створки в куполе башни были раздвинуты, и на мониторе главного компьютера высвечивалось изображение далекого космоса, получаемое с помощью телескопа. Профессиональный ловец комет и молодой астроном-любитель сидели рядом за панелью управления главным компьютером и беседовали. Ночь заканчивалась, а они лишь успели найти тот необычный объект, то сверхплотное метеорное облако, о котором говорил уже весь научный мир. Вдохновленные тем, что под утро поиски все же увенчались успехом, они и заговорили о метеорах.

После недолгого размышления, Катферт ответил:

– Помимо метеоров, образующих потоки, существуют и такие метеоры, которые летают в пространстве по одиночке. Их называют спорадическими. Именно такие метеоры чаще всего бывают больших размеров и падают на Землю.

– И по своему составу спорадические метеоры принципиально отличаются от поточных!- заметил Бопп.

– Ну, разумеется, кивнул Кристофер,- ведь это строительный материал, оставшийся после образования планет, а поточные метеоры – продукт развалившихся комет.

Кометы, как мы знаем, состоят изо льда, в основном.

Они замолчали. Томас Бопп провел какие-то манипуляции с компьютером посредством главной клавиатуры и мыши, а затем со вздохом вымолвил:

– Ладно, я выключаю компьютер. Уже светает. Главное, мы с тобой нашли КМО-2020 и запомнили его координаты. В следующий раз найдем его уже без труда и изучим.

– Но если он движется быстро, то уже следующей ночью его может не быть в той части неба, где он сейчас,- возразил Кристофер.

– Я не думаю, что за сутки КМО-2020 сместиться настолько, что мы его потеряем и не сможем найти,- с профессиональным спокойствием ответил Томас Бопп.- Этот поток идет прямо на нас, а не проходит мимо, поэтому его смещение на небосклоне не будет заметно изменяться.

– Мистер Бопп, вы говорили, что свяжитесь с НАСА и попытаетесь узнать у них что-нибудь об этом,- напомнил ученому астроном-любитель.

– Я звонил одному своему знакомому, который работает в Аэрокосмическом агентстве,- начал Бопп.- Ничего особенного я от него не узнал, Крис. Они сами обнаружили данный объект считанные дни назад. Знают о нем едва ли больше нашего. Знают, что он чрезвычайно огромен, движется к нам с большой скоростью, содержит в себе не только мелкие метеорные частицы, но и полноценные астероидные тела.

– По-моему, это должно быть очень интересно!

– Да? А по-моему, КМО-2020 – это самая крупная сенсация столетия! Никогда раньше астрономы не встречали поток из метеоров и астероидов длиной в миллионы миль и поперечником несколько сотен тысяч миль.

Когда мужчина закончил это говорить, в башне появился Кертис Кин – один из нескольких работников обсерватории корабля.

– Кертис, очень хорошо, что ты подошел!- переключил свое внимание на молодого человека Томас Бопп.- Мы с Крисом закончили. Я выключил главный компьютер.

Наведешь порядок во всем остальном сам?

– Конечно!

Поднимаясь с кресла, пожилой ловец комет обратился к Катферту:

– На данную минуту это все, мой друг. Пора отдохнуть. Ты выглядишь усталым. Да и я, наверное, не в лучшей форме.

– Вы правы, я устал,- согласился с мужчиной Кристофер, поднимаясь вслед за ним.- Но, прежде чем я отправлюсь к себе, скажите, что вы сами думаете насчет этого метеорного облака? Откуда оно взялось? Неужели его действительно никогда раньше не было в Солнечной системе, и оно пришло из глубин Галактики?

– Тебя, правда, так сильно это заинтересовало?- улыбнулся Томас Бопп.

– Вы только что сказали, что это сенсационное открытие. И я не могу не быть заинтересованным этим открытием!

– Еще не доказано, что КМО-2020 пришел в Солнечную систему впервые. Однако некоторые ученые считают, что это его первый визит к нам.- Затем мужчина вздохнул устало и добавил.- Да, интересные вещи происходят в наше время.

Странные, непонятные… тревожные!

Они спустились по узкой стальной лестнице под башню и оказались на уровне, где были лаборатории и кабинеты, принадлежавшие обсерватории.

– Тревожные?- переспросил Катферт, насторожившись.- Вы это сейчас о метеорном облаке?

Томас Бопп резко остановился и заговорил, понизив голос:

– Мне показалось, что в НАСА не только удивлены происходящим, но и встревожены!

Почему? А вот послушай. Все мы прекрасно знаем, что обыкновенные метеорные потоки появляются благодаря разрушающимся кометам и состоят из водяного льда, твердой углекислоты и некоторых замороженных газов. Доля каменных пород в них незначительна. Тела метеорного облака КМО-2020 полностью состоят из камня и железа! Причем последнее преобладает над первым! Как ты думаешь, что стало его прародителем?

– Не знаю,- с озадаченным видом произнес молодой астроном.- Но это, явно, не комета. А если не комета, то что?

– А вот это вопрос из вопросов!- таинственным тоном заключил Бопп.

– Действительно настоящая сенсация,- вымолвил со вздохом Кристофер.

– Поверь, тут есть из-за чего удивляться, поражаться и даже тревожиться,- продолжал пожилой ученый.- Понимаешь, что будет, если наш метеорный поток накроет Землю?

– Судя по всему, нечто неприятное?

– Неприятное?- усмехнулся ловец комет.- Нет, дружище! Гораздо хуже!


ГЛАВА L


После ночи, проведенной в обсерватории, после обнаружения загадочного и взволновавшего всех метеорного облака, после разговора с Томасом Боппом Кристоферу Катферту совсем не хотелось спать. Слишком много впечатлений было получено им за эту ночь. Однако, оказавшись в своем номере, парень понял, что отдохнуть стоит, иначе, рано или поздно, проведенная без сна ночь даст о себе знать.

Астроном-любитель проспал несколько часов. Возможно, он проспал бы еще больше, но звонок в дверь, а потом громкий стук его разбудили. Вскочив с постели и поспешно одевшись, Катферт переместился из спальни в прихожую и открыл дверь.

Как он и подумал, его побеспокоили двое друзей, с которыми ему "посчастливилось" отправиться в это плавание.

– Ну, конечно! Кто же еще может так долбиться ко мне!- проговорил Крис, позевая.

– Ты нас не ждел?- изобразил удивление Гарри.

– Вообще-то нет,- ответил парень.- Я отдыхал.

– Что, ночь была бурной?- поинтересовался Мерфи.- Колись, с кем развлекался?

– Я был в обсерватории! Занимался астрономией и больше ничем из того, чем могли заниматься вы!

– А чем могли заниматься мы?- спросил с недоуменным видом Гарри у Мерфи.

Тот пожал плечами, сделав еще более тупое выражение лица.

"Они идиотов изображают, или что?"- подумал Катферт. Затем вслух произнес:

– Хватит паясничать! Что вы от меня хотели?

– Узнать хотели, поговорил ты с этим астрономом насчет нас или нет, замолвил за нас словечко или не стал этого делать!- объяснил Гарри, похлопав Криса по плечу.

– А! Вот, значит, почему вы топчетесь у моего порога!- вспомнил парень.- Я сказал ему про вас все, что вы просили сказать, и спросил, поможет ли он вам с работами.

– А он что?- нетерпеливо спросил Мерфи.

– А вы как думаете?- с усмешкой на лице выговорил Кристофер.- Мистер Бопп заявил, что если вам нужна будет его помощь, попробуйте сами его об этом попросить. В конце концов, это вам нужно делать практическую работу, а не кому-то другому.

Если так, то вы сами и должны обо всем заботиться. И знаете, он абсолютно прав.

Те двое несколько секунд молчали, не очень довольные услышанным, после чего Гарри Белден, смирившись, видимо, с тем, что им с Грантом все же придется поработать самим, сказал:

– Ладно, дружище, спасибо.

Парни развернулись и стали уходить. Закрывая за ними дверь, Катферт услышал, как они начали обсуждать какую-то клубную вечеринку, которая должна была состояться предстоящей ночью, и на которую неплохо было бы сходить. Ну, что за люди! Когда они думают взяться за дело?

После кратковременной встречи со своими приятелями, Крис уже не хотел возвращаться в кровать. Посмотрев на часы и поняв, что если он сейчас ляжет, то лучше уже не вставать до утра следующего дня, он решил отправиться куда-нибудь и устроить себе поздний ланч.


ГЛАВА LI


Прихватив с собой номер "Скай энд телескоп", Кристофер пошел на пятнадцатую палубу. Та девушка, с которой он познакомился накануне, проговорилась, на какой палубе она живет, и он набрался храбрости оказаться там, надеясь "случайно" встретить ее.

Палуба Джинивы не отличалась ничем от палубы Кристофера. Все здесь было точно так же: несколько небольших кафе и баров, парочка интернет-кафе, зал для общественного отдыха, канцелярский и журнальный киоски. Людей на пятнадцатом уровне почему-то было намного меньше, чем на шестнадцатом, где находился номер молодого астронома. Парень не знал наверняка, с чем это могло быть связано, однако предположил, что на палубе его очаровательной знакомой проживало меньше народу.

Выбрав одно из кафе, Кристофер Катферт устроился за столиком и заказал немного поесть. Немного, потому что ему не хотелось надолго задерживаться на одном месте, он хотел побродить по этажу Джинивы еще некоторое время. А вдруг все же встретит ее?

Быстро перекусив, астроном-любитель снова пошел гулять по коридорам и залам палубы. Время от времени он останавливался перед картинами и большими фотографиями, помещенными в легкие алюминиевые рамки, с интересом рассматривал их, сравнивал друг с другом и не заметил, как оказался в небольшой тихой библиотеке. В читальном зале стояло всего несколько столов, за каждым из которых мог расположиться лишь один человек. Здесь же вдоль стен стояли узкие шкафы с книгами, которые можно было брать и читать под присмотром охранника, либо выписывать себе в номер на пару-тройку дней. В дальнем конце читального зала был проход в еще одно помещение – обычных размеров комнату, в которой не было ничего кроме висевших на стенах картин. Заглянув в комнату с картинами, молодой человек застыл на месте, чувствуя, как часто забилось у него сердце. Он не думал, что может увидеть Джиниву именно здесь, однако это произошло. Девушка стояла в глубине комнаты и с большим увлечением рассматривала выставленные работы. Кроме нее в помещении не оказалось никого. Как это кстати!

Растерявшись, парень стоял в проходе и усиленно думал, как ему лучше повести себя дальше. Бывает же такое: идешь кого-то искать, а когда вдруг встречаешь этого человека, теряешься, не знаешь, что делать!

Наконец, Джинива повернула голову в сторону выхода, чтобы мельком посмотреть на того, кто вошел, и, увидев своего нового знакомого, улыбнулась ему.

– Привет, Крис! Надо же, какая встреча!

Парень сказал бы то же самое, но он понимал, что это прозвучит глупо, потому что не она искала его, а он ее! Поэтому удивляться их встрече у молодого человека не было никаких оснований.

Ответив на улыбку девушки своей улыбкой, он произнес:

– Привет, Джинива! Рад тебя видеть!

Но затем он все же немного сглупил, поинтересовавшись:

– А ты действительно не ожидала меня тут встретить?

– Не ожидала,- призналась Беттелз, не теряя улыбки.- Ты вроде бы говорил, что живешь где-то на более высокой палубе.

– Верно,- сразу нашел, что ответить Крис.- На шестнадцатой. Я приходил к одному другу, чтобы забрать журнал, а потом решил зайти сюда.

Джинива, конечно, не имела никаких оснований не верить в выдуманную своим знакомым историю. А тот солгал, едва осознав это. Но что ему оставалось? Он не мог сказать ей, что спустился на палубу ниже специально для того, чтобы увидеться с ней.

– Ты интересуешься живописью?- неожиданно спросила девушка.

Кристофер, наконец, приблизился к ней и, пожав плечами, молвил:

– Даже не знаю, как тебе сказать. Я не очень в этом разбираюсь. Но стоит признать, что мне иногда интересно посмотреть, как люди умеют рисовать. Мне нравятся пейзажи.

– Да,- кивнула Джинива,- пейзажи и мне очень нравятся. Я даже сама пробовала рисовать!

– Правда? И получалось?

– Получалось! Многие, кто видел мои попытки создать настоящую картину, говорили, что у меня есть талант. Я хотела пойти на курсы художников и рисовать профессионально, однако в последнее время забросила это дело. Сама даже не знаю, почему. А ты знаешь, что это за выставка?

– Понятия не имею,- признался Катферт.- Вообще-то я не заглянул бы в эту библиотеку, если бы…

Он запнулся, вдруг сообразив, что еще немного, и проговориться об истинной причине своего появления на этой палубе. Но делать было нечего и фразу нужно было заканчивать. И он договорил: -…если бы не увидел тебя!

– А, вот оно что!- девушка покосилась на астронома и кокетливо улыбнулась, а затем заговорила о выставке.- Это работы самого капитана корабля. Его картины можно увидеть во всех библиотеках на судне. Я лично проверяла! Он хорошо рисует, не правда ли? Особенно море.

– Да, да, очень неплохо, насколько могу судить,- отозвался Катферт.- А почему он выставил свои картины в библиотеке, а не в специально оборудованном выставочном зале?

– Вот уж не знаю,- пожала плечами Джин.- Он, насколько я знаю, очень скромный человек, неприхотливый. Однако его скромность нисколько не мешает ему быть отличным капитаном и хорошим художником.

Сколько парень ни смотрел по сторонам, ни изучал комнату, он не мог найти ни названия этой небольшой выставки, ни наименования работ, ни автора картин.

– Откуда ты знаешь, кто автор всех картин?- наконец спросил он у своей милой собеседницы.- Я не вижу здесь ни одной таблички! Или ты знакома с ним?

– О, нет!- засмеялась Беттелз.- С капитаном я лично не знакома, к сожалению. Но поскольку я изучаю искусство и различных художников, мне должно быть известно имя Томаса Хайнлайна. Я считаю его одним из лучших мастеров нашего времени. Не так давно мне посчастливилось посетить персональную выставку мистера Хайнлайна в своем городе Хьюстоне. Там я и познакомилась поближе с его творчеством. Оно мне сразу понравилось. А то, что он свои картины не подписывает, это его дело. Не нам его судить.

Девушка перешла в другую часть комнаты и указала на две работы небольшого формата в тонкой рамке и сказала:

– Вот эти произведения мне уже знакомы, я видела их в Хьюстоне.

На картинах, на которые она указала, было изображено море во время шторма, обрушивавшее на скалистый вечерний берег высокие волны. Кристофер не сразу заметил, что берег на них был показан один и тот же. Только на первой картине под натиском моря разрушался маяк, а на второй разбушевавшееся море выбросило на берег небольшой корабль, и тот лежал на правом борту посреди руин маяка.

– А в этих картинах что-то есть,- задумчиво произнес Катферт.

На самом деле он только казался сосредоточенным. На самом деле он не мог сконцентрировать своего внимания ни на одной из картин: все его внимание упорно обращалось в сторону Джинивы. Он почти не сводил с нее глаз, и с каждой минутой все больше убеждался в том, что она ему очень нравится, что он влюбляется. И каждый раз, когда она смотрела на него, ему становилось хорошо, почти радостно.

Общаясь с Джинивой, молодой астроном старался говорить четко и ясно, правильно выражать свои мысли. Он не хотел показаться ей смешным или глуповатым из-за невнятной от радостного волнения речи. И пока у него неплохо получалось владеть собой. Сегодня он чувствовал себя рядом со своей прелестной знакомкой несколько увереннее, чем накануне.

Осмотрев и обсудив все картины, находившиеся в комнате, прилегающей к читальному залу, пара молодых пассажиров "Амбассадора" покинула библиотеку и направилась к лифтовой площадке. Несколько секунд они оба молчали. Каждый задумался о своем.

Кристофер не мог знать и даже не догадывался, о чем думала Джинива, но сам он думал только о ней. Ему хотелось, чтобы их встреча продолжалась как можно дольше, и он искал, что бы такого сказать или сделать, дабы продлить свое пребывание в обществе этой восхитительной девушки. Эх, если бы Кристофер знал, что Джинива думает о нем!

Она размышляла о том, что общение с ним доставляет ей удовольствие, что он не раздражает ее так, как раздражают многие молодые люди, с которыми она имела сомнительное счастье быть знакома. Нет, Кристофер оказался не таким, как другие.

Все, кого она знала и кому нравилась, не стеснялись дать ей знать о том, чего они хотят от нее. Крис был гораздо более скромным, осторожным в общении с ней, спокойным юношей. Особенно Беттелз понравилось в нем то, что он не таращился на нее так, как это делали некоторые, не разглядывал некоторые части ее тела, истекая слюной и мечтая стянуть с него одежду.

Джинива, разумеется, заметила, что она ему очень симпатична, если не сказать большего, но парень вел себя очень сдержанно и галантно, практически не показывая этого.

– Значит, ты увлечена искусством и знаешь многих художников?- переспросил Крис Катферт, чтобы молчание не слишком затягивалось.

Самое главное в общении с девушкой – не молчать дольше минуты. С ней постоянно нужно о чем-нибудь говорить. Пусть беседа зачастую будет не о чем, но зато у тебя появится шанс не показаться ей слишком скучным, неинтересным собеседником.

Беттелз чуть засмеялась и весело отвечала:

– Я же сказала, что изучаю искусство! Это увлечение всей моей жизни! В школе я ходила на дополнительные занятия по истории европейского искусства!

– И сама пыталась рисовать, но потом вдруг оставила попытки,- опередил ее парень.- Но отчего же? Считаешь, что этому нужно специально учиться?

Девушка пожала плечами:

– Так просто из тебя не получится первоклассного художника. Одного присутствия таланта недостаточно. Его нужно развивать, а правильно развить свой талант можно, как мне кажется, только под присмотром хорошего преподавателя. Да и с образованием гораздо легче чего-то добиться в жизни.

– Наверное, ты права,- задумчиво протянул Кристофер.- В научном мире та же самая история. Там вообще нельзя сделать карьеру, если не имеешь образования. Чтобы с человеком считались и прислушивались к его мнению, ему необходимо иметь высшее научное образование, зачастую даже не одно, а затем еще массу грамот, ученые степени или звания… Я с этим сталкивался… Вернее, не я – мой отец. Да, и мама тоже.

– А кто твои родители?- поинтересовалась его милая собеседница.

Крис был неописуемо рад, что она продолжала с ним говорить и задавала вопросы. И он с воодушевлением начал отвечать:

– Моя мать начинала работать в одной малоизвестной компании дизайнером интерьера.

Это было в Сан-Франциско. Там же она вышла замуж за папу. Он был тогда младшим научным сотрудником Ликской обсерватории. Потом отец написал диссертацию на тему "Скорость гравитации и ее изменения", которая возвысила его в глазах других ученых и послужила первым большим шагом к его нынешней всеобщей признанности и славе. Ему предложили заняться своими собственными научными исследованиями на обсерватории имени Фреда Уиппла в Аризоне. Там как раз требовался молодой талантливый ученый. Отец не смог отказаться от такого предложения, и мы переехали в город Тусон, где живем до сих пор. В момент переезда мне было где-то четыре года, может, пять лет. Сейчас отец занимается научной деятельностью на одной из крупнейших обсерваторий США Китт-Пик, занимает должность старшего сотрудника и директора собственной программы по составлению высокоточных атласов звездного неба. Он уже профессор и преподает в Аризонском университете. Но если бы он не написал ту диссертацию и не доказал, что способен на подобное, он так и остался бы на неопределенно долгое время рядовым сотрудником обсерватории, которого никто из больших ученых не стал бы слушать. Да-а-а, карьеру ученого сейчас сделать невероятно сложно! Столько людей этого хочет, происходит огромнейшая конкуренция среди начинающих ученых!

– Вот как!- удивилась Джинива, а затем задумалась не на долго.- Значит, все-таки не вся молодежь безобразничает, занимается черт знает чем, попусту теряет лучшие годы своей жизни?

Катферт не сдержал улыбки и спросил:

– Откуда такие сведения насчет молодежи?

– Не знаю,- пожала плечами Беттелз.- Просто мне так кажется.

Парень вспомнил своих друзей, с которыми отправился в это путешествие, и заговорил:

– Есть люди, которые, как ты выразилась, теряют время, впустую проживают свои годы. Я лично знаком с двумя из них. Но поверь: такие не все. У меня очень много знакомых и друзей, которые занимаются серьезными делами и уже в моем возрасте добились гораздо большего, чем я.

– Ты меня обрадовал, Крис! Честное слово!- сказала Джинива.- Я очень рада, что не все так плохо, как мне казалось. Чем сейчас занимается твоя мама? Ведь ей пришлось бросить ту работу из-за вашего переезда в другой город?

– Я не сказал о ней?- спохватился Катферт.- Да, она прервала карьеру дизайнера.

Через некоторое время пыталась начать все с начала в Тусоне, но у нее ничего не получилось. Крупные конторы ее не брали из-за отсутствия опыта работы и хороших рекомендаций, которые она не успела заслужить на прежнем месте работы. Другие профессии, которые ей предлагали, ей не нравились, или что-то в них ее не устраивало. Но, в конце концов, мама нашла себе достойное занятие: пошла в университет за вторым образованием. Так и осталась в нем. Сейчас вместе с отцом преподает, параллельно с этим занимаясь фотографией и писательством. В скором времени хочет издать свою первую книгу.

– Как это замечательно!- воскликнула Джинива.- Я бы с удовольствием прочла книгу твоей мамы. Как ее зовут?

– Маму? Ее зовут Джудит Катферт.

– Я запомню,- пообещала девушка.

За разговором они и не заметили, как вышли на площадку перед лифтами и уже несколько минут стояли на одном месте. Обнаружив, наконец, что они топчутся перед лифтами, мешая другим людям, новая знакомая Катферта оглянулась назад, туда, откуда они пришли, затем вздохнула с усталым видом и, нажимая кнопку вызова одного лифта, спросила:

– Тебе куда сейчас нужно идти?

– Мне?

Парень понял, что, как бы ему ни хотелось продлить их встречу, она не сможет тянуться вечно: у него были свои дела, у нее – свои. И он, с чуть погрустневшим лицом, проговорил:

– Пока особо никуда не нужно. Наверное, пойду к себе.

– А я отправлюсь вниз, на нижние палубы. Где-то там, говорят, есть большой фитнес-центр.

Хочу найти его и записаться на несколько посещений. Раз мне вниз, а тебе наверх, то, получается, нам не по пути.

Она вновь улыбнулась ему и нажала кнопку другого лифта – для него. Спустя четверть минуты раздался короткий электронный сигнал, и дверь первого лифта, который она вызвала пару минут назад, медленно раскрылась.

– Мне пора!- произнесла Джинива.- Всего хорошего!

Она прошла внутрь кабины и хотела уже нажать кнопку нужного ей этажа, как вдруг парень шагнул за ней и, придержав лифтовую дверь, быстро, взволнованно заговорил:

– Вот, журнал… Совсем забыл про него! Он не очень новый, но там есть хороший материал об исследовании комет, если тебе это интересно…

Беттелз звонко рассмеялась и, выхватив у него из рук журнал, проговорила:

– Давай, посмотрю! Спасибо!

Прежде чем дверца лифта встала на свое место, Крис успел выкрикнуть, сам не зная для чего:

– Если что, мой номер под цифрой 27.

Девушка уехала куда-то вниз, а через несколько мгновений, открылась дверца второго лифта. Так закончилась их вторая встреча, доставившая молодому астроному истинное удовольствие. Со счастливой улыбкой, удивляясь тому, что с ним происходило и, не веря в то, что ему посчастливилось познакомиться с такой невероятно прекрасной девушкой, Катферт отправился в свой номер.

Подумать только: Кристофер Катферт, у которого раньше никогда не было девушки, который не умел толком ни за кем ухаживать, вдруг встретил девушку, которая ему безумно понравилась, и сразу начал предпринимать попытки для сближения с ней, для развития их отношений и даже смог, как ему казалось, оставить у нее хорошие впечатления о себе. Нет, с ним, явно, что-то происходило очень странное.

Наверное, влюбился!


ГЛАВА LII


Очередная теплая ночь легла на остров Пуэрто-Рико. Природа застыла вокруг многофункциональной радиооптической обсерватории Аресибо в сонном молчании.

Гигантская чаша одного из главных радиотелескопов планеты, недавно полностью обновленная и блестевшая в лунном свете, пряталась между трех холмов, на которых стояли массивные цельнометаллические вышки. Между ними были натянуты стальные тросы, державшие над чашей телескопа платформу с радиопередатчиком и облучателем.

Платформа светилась несколькими тусклыми красными огоньками маяков. Такие же маяки были на кончиках вышек и по краю отражательной чаши. Здесь же, на одном из холмов, стояло небольшое здание с научными лабораториями и офисами. На соседнем холме в полной темноте затаилась куполообразная башня, створки которой были раздвинуты в стороны. Из проема, образовавшегося в куполе, в усыпанное звездами небо смотрел глаз двадцатифутового рефлектора.

В павильоне на площадке, приподнятой над основным полом, возле окуляра телескопа сидел мужчина. Перед ним работал компьютер. На жидкокристаллическом мониторе высвечивались различные изображения: ученый делал с помощью телескопа фотоснимки и обрабатывал их в предназначенной специально для этого программе.

Закончив с очередной фотографией, астроном щелкнул несколькими клавишами, переключая что-то в компьютере, и припал одним глазом к окуляру.

– Никуда ты от нас теперь не денешься, приятель! Скоро мы узнаем о тебе все!- пробормотал он себе под нос.

В павильоне больше никого не было, и вокруг стояла тишина, лишь слегка разбавляемая чуть слышным шипением системных блоков компьютеров, расставленных по его периметру, и легким гулом гидравлических машин большого оптического инструмента.

Но вот в воздухе послышались чьи-то шаги, и в башню с нижнего этажа строения поднялся еще один человек.

Не приближаясь к коллеге, сидевшему на смотровой площадке, вошедший мужчина обратился к нему:

– Как идут дела, Марк?

Тот на мгновение оглянулся и бодро ответил:

– Отлично идут, Мирро. Мне удалось его сфотографировать. КМО-2020 сейчас виден как расширяющееся темное образование, напоминающее обыкновенное облако. Его блеск не выше 20-ти звездных величин!

– Двадцать? Так мало?

– Да! Альбедо некоторых крупных метеорных тел очень близко к нулю.

– Как же любители из Аризоны и других штатов со своими ручными телескопами заметили этот объект?

– Они отметили появление темного объекта на фоне звезд. Сейчас наше облако начинает терять былую плотность. Видимо, приближается к Земле.

– Хорошо. Слушай, Марк! Меня прислал к тебе Уильям. Он хочет, чтобы ты взглянул на материалы, полученные с космической орбитальной обсерватории,- проговорил Флорио Мирро.- Похоже, наш космический друг преподносит нам сюрпризы!

– Сейчас приду!

Приглашение озадачило и заинтересовало Марка Харпера одновременно. На что еще Блэк и Мирро могли наткнуться? Что еще увидели в этом потоке?

Харпер спустился со смотровой площадки на основной пол павильона, сделал несколько распечаток своих астроснимков на фотопринтере и спустился за Флорио вниз.

Прямо под башней находилось несколько небольших кабинетов, в одном из которых сидел Уильям Блэк. У него был усталый и напряженный вид.

Когда Марк вошел к нему в кабинет, перед ним уже сидел Мирро. И лицо последнего также было встревожено.

– Вот фотографии КМО-2020, сделанные только что,- проговорил пришедший ученый, усаживаясь напротив начальника и протягивая ему несколько листов фотобумаги формата А4.- Большая часть объектов по-прежнему почти невидима, а само облако…

– Я в курсе всего,- прервал его Блэк.- Я собрал вас для того, чтобы объявить об открытии, которое я совершил совсем недавно. О нем еще никто не знает.

Руководитель группы астрономов НАСА не стал рассматривать фотоснимки Марка Харпера и, отложив их в сторону, кивнул на 22-дюймовый монитор компьютера, на котором работал. На нем была открыта фотография группы космических тел в красном сиянии:

– Взгляните сюда.

Выждав несколько секунд и предоставив своим коллегам, возможность хорошо рассмотреть изображение, Уильям Блэк продолжил говорить:

– Это одно из лучших отображений центральной части метеорного потока в инфракрасном диапазоне спектра, полученное с орбитальной многофункциональной обсерватории "Скайлаб-2". Что вы здесь видите?

Молодые астрономы не видели для себя ничего особенного в картинке, которую показал им руководитель, и Мирро сказал:

– Я не знаю, что тут можно сказать! Сфотографирована небольшая часть центральной области КМО-2020. Видны мелкие метеоры и крупные.

– Немного вы можете сказать,- заметил Блэк.

Затем он указал курсором мышки на верхний правый угол фотографии, где виднелся малоприметный серп света, похожий на серп молодого месяца.

– Обратите внимание на это. Этот серп вам ни о чем не говорит?

Ученые задумались, после чего Харпер произнес:

– Наверное, это крупный астероид.

– А вот и нет!- с торжествующим видом выговорил Уильям Блэк.- Это Марс, искривленный гравитационным полем. Мощным гравитационным полем, которое, явно, исходит от нашего метеорного потока!

– Но это невозможно, ты хочешь сказать!- закончил вместо начальника Мирро.- Я правильно понимаю?

– Правильно. Это я и хотел сказать.

– Но там же есть несколько астероидов, которые…

– Астероиды могут обладать магнитными полями,- согласился Блэк,- но не такими сильными.

Затем он предложил коллегам распечатку результатов последних исследований и заговорил следующим образом:

– Исследование Облака орбитальными обсерваториями показало, что в его центре находится цельнометаллическое тело. Чтобы создавать такое магнитное поле, как мы сейчас наблюдаем, обнаруженный объект должен иметь размер порядка нескольких тысяч ярдов.

– Астероид из чистого железа?- изумленно вопросил Марк Харпер.- Не знал, что такое возможно.

– И его диаметр или поперечник измеряется в тысячах ярдов!- продолжил задумчиво Мирро.

– Размер необходимо уточнить,- сказал Уильям Блэк.

– Тебе удалось определить орбиту потока и вычислить дату, когда он подойдет к Земле?- спросил Харпер, подозревая, что изучаемый ими объект представляет некую угрозу для планеты Земля, и любой из ответов шефа ему не понравится.

– В основном об этом я и хотел поговорить,- начал Блэк, понизив голос и придав обстановке определенную таинственность.- Пока вы занимались оптическими наблюдениями здесь, в обсерватории, я добился куда больших результатов, используя космические аппараты. С их помощью я определил точную скорость метеорного потока, его размеры и протяженность по орбите. Вот все данные, включая такие детали, как скорость движения отдельных частей потока и каждого отдельно взятого астероида, их блеск и плотность Облака.

Произнося последние слова, ученый передал коллегам лист бумаги с данными. Те молча, с замирающими сердцами стали читать.

Спустя минуту один из компьютеров в помещении издал мягкий электронный писк, и руководитель группы мгновенно повернулся к нему, начал проводить с ним какие-то манипуляции по средствам его мыши, а затем промолвил:

– Программа только что завершила вычисления. С этой минуты у нас есть дата столкновения КМО-2020 с нашей планетой!

Двое его подчиненных резко перевели на него взгляды, и Флорио Мирро с неподдельной тревогой в голосе произнес:

– Если верить информации на твоей распечатке, мы имеем дело не только с метеорами, но и целым потоком астероидов, которые в окружении мелких частиц идут по гиперболической орбите!

– Да, метеорный рой – лишь прикрытие,- достаточно спокойно отозвался Уильям.- За облаком из мелких частиц, которое служит как бы завесой, скрывающей от нас истинную суть происходящего, идут несколько небольших астероидов и как минимум один очень большой – то самое железное тело.

– Ты уверен, что все твои расчеты сделаны правильно?- решил уточнить Марк Харпер.

– Абсолютно,- кивнул Блэк.

– И никто не знает ничего из того, что сейчас узнали мы?

– Ни одна живая душа, кроме нас троих!- подтвердил Уильям Блэк.- И данная информация пока объявляется секретной, она не подлежит разглашению. Нам нужно собрать все результаты нашей работы за последнее время и передать их по электронной почте на личный компьютер Кларка Трумана.

– Все настолько серьезно?- взволнованно спросил Марк.

– Думаю, ты сам уже понял.

– Если КМО-2020 лоб в лоб столкнется с планетой, тут уж будет не до шуток!- молвил Флорио, размышляя над всем тем, что узнал в течение последних нескольких минут.

– Будет паника среди простого населения,- поправил его руководитель.- Нельзя допустить утечки информации в СМИ! Вы понимаете это?

– Да, конечно!- ответили те двое в один голос.

– Наши дальнейшие действия таковы,- начал деловым тоном Блэк.- Я собираю всю информацию, а вы в срочном порядке пишите отчеты о своей работе за последние часы. Через два часа я должен отправить материалы в НАСА!


ГЛАВА LIII


В космосе…

В ночь с 7-го на 8-е июля луна вступила в фазу убывающего месяца и светила на земном небосклоне уже не так ярко, как всего пару дней назад. Полнолуние закончилось.

В Море спокойствия, где солнечного света уже почти не было, располагались корпуса сроившейся лунной научной базы. Несколько куполообразных строений стояли в сером песке, возвышаясь над поверхностью Луны на пару-тройку десятков футов, разместились на небольшой площади в два ряда. Между ними возвышались башни с радиолокационными антеннами и прожекторами, освещавшими территорию, а чуть в стороне блестели фермы из солнечных элементов. За полем из солнечных батарей монтировался аффинажный завод, на котором впоследствии намеревались обрабатывать извлеченный из глубин Луны грунт и добывать из него различные полезные ископаемые. Кое-где уже стояли башни для подвесного канатного транспортера, по которому добытую руду должны будут направлять из пока еще не открытых рудников к перерабатывающему заводу и в складскую зону. Рядом виднелось расчищенное и выровненное пространство для гидрофонического купола – большого помещения наподобие теплицы, только герметичной, для выращивания в специальной жидкости овощей.

Хотя база во многом была еще не готова к введению ее в эксплуатацию, на ней уже проживали первые ученые и исследователи, которые помогали простым рабочим и инженерам заниматься ее возведением.

Над постепенно погружавшейся в темноту базой завис большой космический челнок. В его днище работало несколько двигателей, не позволявших ему упасть на поверхность естественного спутника Земли. Пилоты настраивали связь с диспетчерской лунной базы, а когда им ответили, они запросили дальнейшие инструкции и стали ждать.

– Герд, какого черта ты здесь делаешь?- воскликнул рослый небритый мужчина, быстро вошедший в отсек одного из жилых корпусов, представлявший собой переговорный пункт, откуда велись диалоги с Землей и всеми кораблями, находившимися в космосе.- Мне казалось, ты должен заниматься ремонтом третьего лунохода вместе с Даном! Что ты делаешь?

– Белен, у нас "Атлантик" на подлете,- отозвался диспетчер базы, названный Гердом.

– "Атлантик"?- переспросил небритый мужчина.- Но Хьюстон остановил все работы на Луне и должен был отозвать космические корабли на Землю в связи с угрозой метеоритной бомбардировки! Разве я ошибаюсь?

– Не ошибаешься. Но этот груз нам необходим,- молвил Герд Вадлоу.- Если бы шаттл сейчас улетел, мы бы не получили дополнительного запаса провизии!

– ЦУП в курсе, что ты собрался принять шаттл?

– Разумеется. Не было смысла отпускать груз обратно на Землю: на момент сообщения о приближающихся метеорах "Атлантик" находился уже рядом с нами. У нас еще достаточно времени, чтобы спокойно выгрузить продукты.

– Хорошо,- кивнул Белен Лайтоллер.- Но как только груз будет получен, запираем отсеки всех корпусов и спускаемся в бункер.

– Ты думаешь, все настолько серьезно?- спросил диспетчер.

Начальник базы на секунду задумался, а затем выговорил:

– Если в НАСА отнеслись к этим метеорам столь серьезно, значит и мы должны поступить так же. У нас нет оснований проигнорировать их предупреждение.

Диспетчер отвернулся к монитору и другим приборам и, поправив на голове небольшие аккуратные наушники с отходившей от душки ко рту спицей, на конце которой был микрофон, переключился на канал, по которому его вызывали пилоты челнока.

В кабине "Атлантика" сидело трое астронавтов. Приняв от диспетчера лунной базы разрешения на посадку и выслушав некоторые рекомендации насчет того, как ее выполнить, направил шаттл к взлетно-посадочной платформе. Космический корабль медленно прошел над главными корпусами базы, придерживаясь высоты в несколько сотен футов, и вскоре оказался над площадкой, куда ему посоветовали приземлиться.

Место посадки освещали три прожектора, а по периметру горели красные огни.

Мерно попискивали в кабине приборы, на панелях и пультах управления горели разноцветные лампочки, посадка шла в штатном режиме. Казалось, еще пара минут, и приземление будет завершено. И тут вдруг перед лобовыми стеклами кабины что-то ярко сверкнуло, стремительно приближаясь к шаттлу. Никто не успел ни понять, в чем дело, ни испугаться. Все произошло слишком быстро. Крупный метеорит ударил в нос "Атлантика", разворотил кабину, прошел в грузовой отсек, а затем добрался до его задней части с маршевыми двигателями и топливными баками. Поверхность Луны осветила ярчайшая вспышка большого взрыва. Многочисленные фрагменты космического челнока разлетелись в стороны и стали падать на территорию базы.

Заметив за стеклом круглого иллюминатора вспышку света, Вадлоу и Лайтоллер бросились к нему, надеясь что-нибудь увидеть, но за окном ничего не было кроме привычного лунного пейзажа и черного неба, которое оставалось таким даже в дневное время. Однако через несколько секунд сверху посыпались куски корабля, и ученые поняли, что случилось.

– О, черт!- вскричал диспетчер.- Как такое возможно?

Он метнулся к аппаратуре и, судорожно нацепив на себя наушники, начал вызывать Центр управления полетами.

Начальник лунной базы быстро снял со стены микрофон, подключенный к системе оповещения, и выговорил неровным от волнения голосом:

– Дан Пиньон, немедленно оставить починку лунохода и перебраться в бункер.

Повторяю: перейти в бункер. На станции чрезвычайная ситуация, начался метеоритный обстрел Луны!

Его слова прозвучали в каждом помещении всех корпусов базы, и третий ученый, к которому он обращался, не мог не услышать объявление руководителя.

В это же время Герд уже сообщал кому-то на Земле о случившейся катастрофе.

Астролаб


ГЛАВА LIV


На Земле…

Простое население планеты еще не знало всей правды о новом объекте, ворвавшемся в просторы Солнечной системы с поразительной скоростью. Оно еще не знало о том, что КМО-2020 был не просто метеорным потоком больших размеров и плотности, даже не догадывалось, что его истинные размеры были намного больше тех, что сообщались в СМИ. И уж конечно никто из рядовых жителей Земли не знал, что кроме метеорных тел там были объекты, достигавшие размеров полноценных астероидов, и один из таких объектов был особенно велик и состоял из чистого железа! Никто из людей не мог догадываться, что спустя считанные дни метеорный поток подойдет к Земле и столкнется с ней, что вероятность столкновения с ее поверхностью таинственного железного тела день ото дня повышалась и уже приближалась к ста процентам. Обычные жители нашей прекрасной планеты не знали многого, но это и понятно, ведь даже не всем ученым и исследователям была предоставлена полная информация о КМО-2020.

Кларк Труман прислушался к совету Уильяма Блэка, сообщившего ему обо всех открытиях, сделанных его группой за последние сутки, и объявил все имеющиеся сведения об Облаке совершенно секретными. Он понимал, что известие о глобальной катастрофе грозит тотальной паникой и всеобщими беспорядками. В век своего наивысшего расцвета человечество просто не готово было принять весть о том, что ему суждено вдруг взять и исчезнуть…

На утро, пришедшее вслед за ночью, в течение которой НАСА узнало о гибели шаттла "Атлантик" и приняло от своих специалистов в Аресибо важные сведения о надвигавшейся катастрофе, началась поспешная подготовка миссии по спасению выживших астронавтов "Созвездия", отправившегося к Марсу и нашедшего там свою смерть.

Руководитель Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства быстро шагал в направлении огромного, размером с высотное здание, ангару. Массивные ворота ангара были распахнуты, и из его помещения на специальной многотонной платформе с множеством колес по бокам выкатывали "Канаверал".

Космический челнок лежал на платформе, прижавшись к ней своим брюхом, и даже без стартовой ракеты казался таким большим, что просто-напросто дух захватывало при виде его.

За Труманом едва поспевал генерал Джереми Снайпс, человек невысокий, упитанный и непривыкший к быстрой ходьбе, а тот громко, чтобы быть услышанным своим спутником, говорил:

– Шаттл "Канаверал" является точной копией челнока "Созвездия", отправившегося на Марс с первым экипажем астронавтов. Мы надеялись, что спасательная операция не потребуется, что первая экспедиция людей на Красную планету пройдет нормально, поэтому он стоял в ангаре, совершенно неготовый к полету. Потребуется не меньше двух недель, чтобы перебросить его на космодром во Флориду, поставить на стартовую площадку и полностью приготовить к выводу в космос.

– Но на последней пресс-конференции вы заявили, что спасатели отправятся к Марсу уже в ближайшие дни!- недовольным тоном выговорил генерал.- По-вашему, через две недели – это означает в ближайшие дни?

– А по-вашему – нет?- огрызнулся Труман.- Миссия спасения вообще могла отправиться туда только лишь в сентябре, если хотите знать, но я настоял на том, чтобы немедленно собрать команду для "Канаверала" и готовить старт в срочном порядке.

– Вы должны были предвидеть такое и держать корабль наготове!!!

Никто не мог предположить, что в Солнечной системе появится новый метеорный поток, сметающий на своем пути все! К тому же держать такой корабль на стартовой площадке в полной стартовой готовности стоит немалых дополнительных затрат – как финансовых, так и иных! Правительство не любит, когда мы тратим свыше нормы, которая нам отводится при планировании бюджета страны, и кому, как не вам – государственному деятелю – это должно быть известно.

Кларк говорил с явным раздражением, но Джереми уже давно понял, что он его не выносит. Генералу стало интересно, насколько хватит Трумана, как долго он сможет терпеть его бесконечные вопросы и колкие замечания. В связи с этим он решил не торопиться покидать НАСА и некоторое время поучаствовать в жизни крупнейшей научно-исследовательской организации планеты. Он считал, что имеет на это полное право, так как ВВС часто финансировали различные некрупные "насовские" проекты, в которых они были заинтересованы.

Поскольку новый дорогостоящий спутник, принадлежавший ВВС, был потерян не по вине сотрудников Агентства, а из-за метеоров, генерал Снайпс не мог никого обвинить в случившемся. Если только саму природу. И это ему жутко не нравилось.

Вот и ходил весь взъерошенный, капал всем на нервы и испытывая терпение руководства организации.

Когда Труман остановился в воротах ангара, Джереми Снайпс недовольным тоном (впрочем, он почти постоянно говорил недовольным тоном) спросил:

– Вас не устраивает то финансирование, которое вы получаете сейчас от государства?

– Я не говорил этого!- довольно резко выговорил Кларк.- И разговор в данную минуту совсем не об этом!

– О чем же?- спросил с издевкой Снайпс.

В эту минуту к ним подошел один из главных инженеров, который следил за отправкой шаттла на космодром. Очень вовремя подошел! Труман был спасен!

Избавленный от участи отвечать на очередной глупый вопрос ненавистного представителя американских ВВС, глава Аэрокосмического агентства первым заговорил с инженером:

– Как идут дела, Гарольд? Все по плану?

– Все идет хорошо, мистер Труман! Через пару часов шаттл погрузят на транспортирующую плавучую платформу и отправят во Флориду на мыс Канаверал.

– Отлично.

Кларк взглянул на космический корабль, уже полностью выкатившийся из ангара, и обратился к генералу:

– Челнок доставят во Флориду через двое суток. Именно столько займет дорога к космодрому по воде. Но это в том случае, если погода не подведет, в Мексиканском заливе не будет волн, и платформа будет двигаться на полном ходу.

– Мы запрашивали в метеоцентре детальный прогноз погоды на ближайшие три дня в тех районах, где будет проходить платформа с челноком,- сказал Гарольд Уайт.- Метеорологические условия на всем протяжении маршрута будут очень хорошие.

– Спасибо,- кивнул ему руководитель Агентства.

– Назовите точную дату, когда вы планируете запустить "Канаверал",- требовательным тоном заговорил Снайпс.

– Мы запустим его до того, как самая плотная часть облака КМО-2020 вплотную приблизится к Земле. Вероятнее всего, 21-го июля.

– Кажется, метеорный поток должен налететь на Землю 23-го июля!- к чему-то заметил Джереми Снайпс.

– Мы постараемся успеть,- отрезал Труман и, не желая больше разговаривать с ним, двинулся за платформой на колесах.

Та по-прежнему тащила на себе большой космический корабль многоразового использования и направлялась в сторону берега Мексиканского залива.

Генерал Джереми Снайпс остался недоволен таким жестом Трумана, но ничего не сказал и даже не последовал за ним. Он решил на некоторое время оставить директора НАСА в покое и осмотреть ангар, где хранился до этого дня шаттл.

Труман понимал, что они могут не успеть все сделать до прихода метеоров: прежде чем шаттл отправится к Марсу, ему нужно пристыковаться к модульной части "Созвездие-2", которую сейчас уже начали готовить к этому в двух сотнях миль от поверхности Земли, а на это потребуется дополнительное время. Он все понимал, но не желал ничего обсуждать с генералом, который словно поселился у них в Агентстве и слишком много стал узнавать из того, что даже ему не следовало знать.

Через минуту Кларк Труман догнал платформу с челноком. Поравнявшись с ней, он заговорил с одним из сопровождавших ее рабочих:

– Было бы хорошо, если б шаттл доставили на космодром к утру 10-го числа. Нужно поторопиться, ребята. Сделайте все возможное.

– Конечно!- отозвался рабочий.

Перекинувшись с рабочими еще несколькими фразами, Кларк оставил их и небыстрым шагом двинулся к главному административному зданию НАСА, где в удобных и просторных кабинетах под кондиционерами работало большинство научных сотрудников.

И тут у него запищала рация.

– Мистер Труман, это Сигал, прием!- раздалось из динамика переговорного устройства.

– Да, Герберт! Я слушаю тебя!- заговорил тот, сняв рацию с пояса брюк.

– Приехали жены и дети погибших астронавтов "Атлантика". Что мне с ними делать?

– Я сейчас приду, Герберт. Проводи их в мою приемную.

Встреча с женами и родственниками погибших астронавтов не сулила ничего приятного. Кларк ненавидел подобные встречи, но ничего поделать не мог.

Так же как и большую часть всей правды о КМО-2020, информацию о трагедии "Атлантика" на Луне скрыли от СМИ. Но родным и близким астронавтов об этой катастрофе было сообщено сразу. Они имели право об этом узнать.

До этого дня Кларк Труман не знал, что такое смотреть в глаза женам и детям тех людей, которые находились под его начальством и погибли в космосе, выполняя задания, полученные не только от специалистов ЦУПа, но и в какой-то мере и от него самого, ведь он был здесь главным. Теперь он понимал, как это сложно и неприятно. Он чувствовал себя виноватым в смерти каждого астронавта, и данное чувство было настолько сильно, что ему хотелось провалиться сквозь землю, чтобы спрятаться ото всех и не видеть их горестных взглядов. Впервые за всю историю освоения космоса человечество – в частности американское Аэрокосмическое агентство – за несколько дней потеряло сразу два корабля, два многочисленных экипажа, состоявших из лучших астронавтов и ученых НАСА. Что же будет дальше, когда Облако достигнет Земли?


ГЛАВА LV


Вечер восьмого июля ничем особенным не выделялся из числа тех вечеров, которые успела провести на самом большом в мире океанском лайнере Джинива Беттелз. Все было так же, как и вчера, и позавчера: народ прогуливался по открытым палубам, то здесь, то там играли дети, чем больше сгущались сумерки, тем ярче разгорались бортовые маяки и лампы, освещавшие палубы.

До участия еще в одном мероприятии агентства "Планета Мун" было достаточно времени, и Джинива решила потратить это время с пользой. Она взяла журнал Кристофера, который тот вручил ей два дня назад, и отправилась на поиски парня.

Она до сих пор больше не завела на корабле никаких серьезных знакомств, с Майклом Холлисом встречаться почему-то не хотелось, хотя он приглашал ее поужинать вместе с ним, а увидеться с Крисом можно было. Он был интересным человеком, с ним можно было поговорить на серьезные темы и не опасаться, что он вдруг начнет приставать. Разумеется, после двух недолгих встреч Джинива знала его очень плохо, можно сказать, практически еще не знала, однако что-то подсказывало ей, что Катферту можно доверять. А раз можно, то почему бы самой не отправиться к нему? И Джинива отправилась искать своего знакомого, даже не подозревая, что пару дней назад точно так же искал ее он!

К концу 8-го дня июля лайнер "Амбассадор" с десятками тысяч пассажиров на борту находился уже на достаточно большом расстоянии от Соединенных Штатов и двигался по Атлантике между берегами самой большой страны южноамериканского континента Бразилии и крошечными африканскими государствами Либерия, Сьерра-Леоне и Гвинея.

До пересечения нулевого меридиана оставалось совсем немного. А сразу после этого должен был состояться поворот в Индийский океан.

Капитан Хайнлайн стоял на смотровом балконе мостика с чашкой дымящегося кофе в руке и смотрел по сторонам. Внизу раскинулись просторы палуб носовой части судна, впереди и по бокам серебрился океан, а сверху полыхало закатными красками небо.

– Красиво,- сказал сам себе Томас Хайнлайн, улыбнувшись горизонту, и сделал глоток из своей чашки.

Снизу до его ушей доносились голоса людей, а порой даже казалось, что слышался далекий шум воды, рассекаемой носом корабля.

"Амбассадор" двигался полным ходом и создавал вокруг себя большие волны, конусом расходившиеся в стороны. Вода с обеих сторон лайнера бурлила и пенилась, ударяясь о его корпус. За кормой тянулся длинный пенный след, похожий на мощный луч гигантского прожектора. Для подавляющего большинства пассажиров это был просто след, оставляемый кораблем на поверхности океана. Но только не для моряков. Моряки называли это явление другим словом – кильватер.

Вскоре к капитану вышел один из его помощников Уоллас Батт и, пожелав ему доброго вечера, молвил:

– Хвалить погоду – плохая примета, но не могу не порадоваться тому факту, что все наше плавание нас сопровождает спокойный океан и безоблачное небо. Кстати, только что был получен свежий метеопрогноз из НАСА. Погода в районе нашего разворота в Индийский океан также будет благоприятной, а небо относительно чистым.

– Что ж, это действительно радует,- согласился капитан.- Значит, пересечем Атлантику, ни разу не встретив непогоду! Такое спокойствие океана даже настораживает. Никогда не видел его таким тихим и безмятежным. Планета словно притаилась, чего-то ожидая или к чему-то готовясь!

– Ну, как известно, затишье перед бурей – не редкость,- проговорил Батт.

– Да…- задумчиво протянул Хайнлайн, а потом сказал.- Пусть разразится самый сильный шторм – пассажиры его даже не заметят. Такой колосс как "Амбассадор" пройдет любую бурю, едва колыхнувшись на воде. Нам абсолютно нечего опасаться, пока мы на его борту.

С наступлением сумерек в куполе обсерватории "Астролаб" собрались все ее работники, среди которых находились Томас Бопп и Кристофер Катферт. Им хотелось собственными глазами увидеть приближавшуюся к Земле опасность, получившую обозначение КМО-2020. Несмотря на то, что большая часть информации о метеорном потоке являлась засекреченной, здесь о нем знали почти все. Проводя ежедневные наблюдения за Облаком, Томас Бопп и руководитель обсерватории корабля мистер Страйберг обнаружили скрывающиеся за метеорами астероиды. Они сосчитали их, определили их приблизительные размеры по альбедо и определили направление движения. Астероиды двигались вместе с потоком метеорных частиц прямо на Землю.

Затем Бопп и Страйберг связались с начальством НАСА и на правах ученых потребовали объяснить все то, что они наблюдали в космосе и чем это может грозить планете. Они получили все интересующие их сведения только под расписку о неразглашении и устное обещание хранить полученные сведения в тайне, которое было записано на диктофон. Ничего никому нельзя было рассказывать – даже остальным сотрудникам "Астролаб". Оба ученых выполняли условие НАСА и держали в секрете все точные сведения, цифры и даты, передав остальным лишь кое-какую общую информацию. Но если все вокруг Кристофера знал хоть что-то, то сам он не знал почти ничего. Он чувствовал, что ему много чего не договаривают. И, похоже, это была серьезная информация, поскольку все вокруг ходили напряженные и сосредоточенные. Парню никогда не нравилось находиться в неведении, поэтому это сразу начало его раздражать, но он пока не бил никому в лоб вопросом, что от него скрывают, что происходит на самом деле. Он думал, что немного позже ему все-таки расскажут. Но вот все приготовления к очередным наблюдениям были сделаны, небо почти полностью потемнело, а он так ничего не узнал из того, что знали другие. А они точно что-то знали!

За главным компьютером, управляющим телескопом и башней, сидел сам Томас Бопп, руководитель обсерватории практически все время был рядом с ним. Рядовые сотрудники обсерватории Кертис и Джек, а также ответственный механик башни Николас и еще один астроном по имени Эллан Руэда, взявшийся непонятно откуда, занимали другие компьютерные терминалы, стоявшие по периметру павильона.

Этим вечером Кристофер ощущал себя среди вышеназванных людей лишним, хотя все относились к нему достаточно неплохо, почти как к своему коллеге. Он подключился к телескопу с одного из свободных компьютеров и, регулируя четкость и цветовую насыщенность изображения, получаемого от рефлектора, с угрюмым видом слушал, как переговаривались астрономы-профессионалы.

Павильон тускло освещался парой неоновых ламп и компьютерными мониторами. От нечего делать молодой любитель астрономии поднял взгляд к куполу башни, и, осматривая его, услышал голос ловца комет, обращенный к нему.

– Крис, твои приятели придут сегодня или нет?- спросил Томас.

– Не знаю,- пожал плечами Катферт.- Я их не видел ни сегодня, ни вчера.

– За все время нашего плавания они заглядывали сюда лишь один раз – и то днем!- проговорил Джек Джаммер.- Осмотрели все оборудование, спросили о том, какие именно наблюдения можно проводить на этом телескопе и как мы ведем электронный дневник наблюдений. Начали что-то делать, а потом убежали, не сказав ничего на прощание.

– Ладно,- махнул рукой Страйберг.- Придут, так придут. Пока же будем заниматься своим делом. В третьем часу пополуночи у нас будет экскурсия для нескольких посетителей. Необходимо уделить им внимание. До этого времени нужно успеть все сделать.

"Что они хотят сделать?- думал Кристофер.- Что за дела?" -Есть!- воскликнул через минуту руководитель "Астролаб".- Мы зафиксировали телескоп на объекте!

На всех мониторах возникло изображение КМО-2020, увеличенное в сотни раз: на черном фоне блестело несколько звездочек, окруженных чуть заметным туманным свечением.

– И все?- удивился один из астрономов Эллан Руэда.- Это и есть ваше гигантское каменное облако?

– Похоже, оно действительно рассеивается в пространстве, приближаясь к Земле,- сказал Томас Бопп.

– Это хорошо или плохо?

– Для Земли – нет. Чем менее плотным оно станет, тем лучше.

Да, это было весьма интересно. Еще пару дней назад Крис мог видеть почти всю массу метеорного облака на мониторе, а теперь оно попросту исчезало из виду. Но что это за светящиеся точки в центре? Неужели какие-то астероиды?

– Девять, как мне и сообщили,- шепнул Страйбергу Томас Бопп.- Трое из них на самом деле большие, а остальных опасаться не следует.

Наконец, парень не выдержал и громко спросил:

– Что это? Астероиды, да?

– Совершенно верно,- хмуро ответил Бопп, всем своим видом показывая, что больше не хочет давать никаких комментариев. По крайней мере, сейчас.

– Среднее смещение всех объектов относительно звезд, произошедшее за сутки, равно двум градусам,- объявил Кертис Кин.- Если учесть тот факт, что они идут на нас, а не проходят мимо, то движутся они крайне быстро!

Кристофер уже подумал о том, чтобы начать массированный допрос астрономов и потребовать сказать ему то, чего они не говорят, но тут ему помешали. В павильон поднялся охранник по имени Питер Ферт, с которым он был знаком, и обратился к нему:

– Крис, тебя хочет видеть какая-то девушка. Спустись в холл обсерватории.

– Девушка?..- удивился парень.

– Да, да. Она ждет. Поспеши.

– Ладно…

Озадаченный таким сообщением охранника, Катферт отправился вниз, под башню, где располагался холл обсерватории корабля. Только когда он спускался по лестнице, до него вдруг дошло, кто это мог быть. Он сразу встрепенулся, а сердце забилось в приятном волнении. Неужели она? Хоть бы это было так! Хоть бы это была она!

Последние два дня он почти не вспоминал о Джиниве, слишком увлекшись происходящим в космосе и наблюдая с остальными астрономами Облако, однако это совсем не значило, что он потерял к ней интерес.

В просторном помещении, прилегающем к основанию башни со стороны кормы, где находился небольшой бар для сотрудников и посетителей, а по сторонам стояли маленькие диванчики и столики с журналами по астрономии, молодой челове5к увидел Джиниву Беттелз! Заметив его приближение, девушка повернулась к нему и улыбнулась.

– Джинива!- обрадовано произнес парень.- Как ты смогла меня здесь найти?

– Здравствуй, Крис,- выговорила она.- Ты же сам сказал мне, где живешь. Я пришла к тебе, но тебя в номере не оказалось. Но мне посчастливилось встретить твоих друзей, которые тоже хотели зайти к тебе. Они сказали, где ты можешь быть. Вот я и направилась в обсерваторию!

Затем она показала ему номер "Скай энд телескоп" и добавила:

– Вот твой журнал. Почти весь прочитала, хотя, если честно, мало чего поняла из этих статей.

Сказав это, она чуть засмеялась и отдала журнал Катферту, в очередной раз восхитившемуся красотой и нежностью ее лица.

Спустя некоторое замешательство, Кристофер внезапно отбросил в сторону смущение и нерешительность, вновь нахлынувшие на него при виде Джинивы, и быстро заговорил:

– Ты была когда-нибудь в настоящей обсерватории? Хочешь посмотреть, как работают профессиональные астрономы?- Затем он обратился к охраннику.- Питер, можно нам вместе на минуту подняться в павильон? Я только покажу подруге наш телескоп.

Тот сначала замялся, но в итоге не стал возражать, только предупредил:

– Ты знаешь, что мистер Страйберг здесь! Если ему не понравится твоя затея с незапланированной экскурсией для этой молодой особы, – он кивнул на Беттелз,- то я ни при чем. Меня здесь не было. Я ходил в туалет!

– Договорились!

– Мы точно никому не помешаем?- спросила Джинива, когда парень повел ее за собой.

– Не беспокойся. Я за все отвечаю,- сказал Катферт.

Спустя считанные секунды молодая пара оказалась в башне с телескопом. В этот момент руководитель обсерватории поднялся со своего кресла и двинулся к выходу, видимо, собираясь посетить бар и что-нибудь выпить. Он встретил вошедших в паре метров от выхода.

– Мистер Страйберг, это моя подруга Джинива. Я хотел показать ей обсерваторию, если это можно,- сказал ему Кристофер.

– Хорошо, Крис,- устало кивнул мужчина.- Только недолго! Несколько минут!

– Да, мистер Страйберг! Мы никому не помешаем.

Вместо нескольких минут Кристофер и Джинива провели в "Астролаб" более половины часа. Сначала молодой астроном-любитель рассказал девушке все, что знал об оборудовании этой обсерватории, о ее телескопе. Потом он пригласил ее за свой компьютер и показал ей фотографии, сделанные 19,5-футовым рефлектором, на которых были звезды, планеты, некоторые яркие туманности и даже КМО-2020. Тихо, чтобы никого не отвлекать от работы, Крис поведал своей подруге о том, чем он сам здесь занимается. Когда Беттелз спросила, не наблюдают ли здесь за тем метеорным потоком, который недавно открыли, парень дал положительный ответ и хотел показать ей результаты наблюдений, однако не смог со своего компьютера проникнуть в главный компьютер, чтобы открыть электронный дневник наблюдений обсерватории. Он сразу понял, что ему закрыли доступ ко всей официальной информации и даже к самому телескопу, но не стал выяснять, зачем так сделали, потому что понимал, зачем. Девушке же объяснил, что, наверное, кто-то вносит дополнения или изменения в дневник наблюдений и временно головной компьютер закрыт от остальных компьютеров.

После тридцати минут пребывания в павильоне телескопа они решили вместе покинуть обсерваторию. Инициатором ухода явилась Джинива, так как на них стали косо и с недовольством поглядывать, и ей стало от этого неловко. Она предложила Крису прогуляться с ней по открытым палубам "Амбассадора" и полюбоваться звездным небом. Тот с радостью принял ее приглашение, и совсем скоро они уже находились вне стен "Астролаб".

По коридорам центра развлечений "Амбассадора" пара вышла на кормовую площадь под навесом. Людей здесь оказалось немного, что весьма порадовало парня. Ему хотелось побыть с Джинивой наедине, чтобы их общению никто не мешал.

Громадный корабль, сверкавший в ночном океане разноцветными огнями, шел вперед на полной скорости. Вряд ли кто-то из пассажиров догадывался, что на седьмую ночь своего кругосветного путешествия он разогнался до двадцати с лишним узлов и уже начинал опережать график движения.

Из-под кормы вырывались пенные волны, вода шипела и бурлила, взволнованная гигантским корпусом судна и его огромными быстро вращающимися гребными винтами.

Часть столиков на площади под навесом была занята любителями ночных прогулок, но другая часть пустовала. И пока Кристофер с Джинивой стояли у поручней и любовались ночным океаном, у парня появилась мысль о том, что было бы совсем неплохо сесть за один из этих столиков, подозвать официанта и заказать что-нибудь для себя и для девушки. Ему очень хотелось сделать ей приятное и угостить чем-нибудь.

Именно сейчас и именно здесь!

Внезапно ночной небосвод пронзила яркая огненная стрела. Она промчалась с востока на юго-запад и через пару секунд исчезла около горизонта, осветив на мгновение корабль и отразившись в блестящей стали поручней.

– Ух ты!- вскрикнула в восторге Джинива.- Ты видел, Крис? Видел? Как здорово! Это был метеорит?

– Похоже на то,- сказал тот, также встрепенувшись при виде редкого и скоротечного явления.

– Как жаль, что он слишком быстро исчез! Я толком его и не рассмотрела,- досадливо произнесла Беттелз.- Вот бы еще увидеть!

– Разве ты не видела метеор до этого?- спросил молодой астроном.

– Нет…- задумчиво улыбнулась ему собеседница.- Не видела ни метеоров, ни комет, вообще ничего. Ну, разве что однажды стала свидетелем солнечного затмения.

Помнишь затмение в 2017 году? Может быть, ты его даже специально наблюдал где-нибудь.

– Конечно, помню! 21 августа 2017 года! Я тогда с большой группой любителей астрономии специально выезжал для его наблюдения в штат Вайоминг. Там полная фаза затмения продолжалась целых три минуты!

– А я его видела во Флориде,- сказала девушка.- Мы с родителями приехали туда в отпуск. Там, правда, полной фазы так и не случилось, но тоже становилось довольно хмуро, почти темно.

Дальше они вновь стояли молча, не без интереса всматриваясь в звездное небо.

– Я и не знала, что полет метеора может быть так красив!- негромко произнесла в скором времени юная Беттелз.- Вот бы еще увидеть!

И почти сразу после ее слов, как по заказу, небосклон вдали осветила еще одна яркая полоска света. Метеор пронесся невысоко над северо-западной стороной горизонта и был еще ярче предыдущего.

– Крис, ты видел!- не удержала радостный возглас Джинива.- Второй метеор! И такой яркий! Это просто здорово!

Второй метеор Кристофер уже воспринял с полным спокойствием, с удовольствием наблюдая, как радуется этому явлению его спутница.

– Они всегда бывают такие большие и яркие?- спросила вдруг Джинива.

Ее вопрос заставил его задуматься и начать сравнение этих двух метеоров с другими, которые он видел раньше. Наконец, он произнес:

– Мне кажется, эти метеоры были ярче всех, что мне доводилось когда-либо видеть.

– Почему? Чем эти могли отличаться от других?- поинтересовалась девушка.

– Ну, вообще-то существует несколько критериев, по которым различаются метеоры.

Например, масса и размер метеорного вещества, входящего в атмосферу, скорость вхождения в атмосферу и так далее. Вероятно, эти были больше и двигались не так быстро. Или наоборот очень быстро.

– Ясно…

Эта милая и веселая девочка сейчас, наверное, была в приподнятом романтическом настроении и думала о чем-то возвышенном, вдохновленная наблюдением сразу за двумя яркими болидами. Кристофер же отошел мыслями к странному и тревожащему всех объекту КМО-2020 и гадал, могли ли быть эти болиды частицами таинственного метеорного облака или нет, и сколько вообще оставалось времени до столкновения Облака с Землей. Ему жутко захотелось расспросить Томаса Боппа или Эдома Страйберга о том, что им было известно о КМО-2020, чего они никому не рассказывали – в особенности ему. Они хранили какую-то тайну – это было видно по их глазам. Но парню не хотелось оставлять Джиниву сейчас и бежать к мистеру Боппу с вопросами. Он хотел еще немного побыть с девушкой, которая с каждой минутой нравилась ему все больше и больше. И он решил присмирить свое любопытство, оставить разговор с учеными на потом, а сейчас продолжать наслаждаться обществом Джинивы Беттелз.

– Больше не сверкают метеориты,- огорчилась Беттелз.

– Но такие метеоры – большая редкость!- сказал Катферт.- Ты что, ожидала увидеть настоящий метеоритный дождь?

– Нет,- пожала плечиками девушка и сделала невинное выражение лица.- А когда будет настоящий метеоритный дождь?

– Говорят, что когда гигантское метеорное облако КМО-2020 достигнет Земли, начнется самый яркий и интенсивный метеоритный дождь, который когда-либо наблюдал человек с момента своего появления на этой планете! Но я до сих пор не знаю точной даты, когда начнется столь грандиозное астрономическое событие.

Вчера два часа копался в сети Интернет, надеялся найти информацию обо всем этом, но нигде ничего нет. Поразительно! Никогда не было такого, чтобы о событии подобного масштаба на астрономических сайтах почти ничего не оказалось! Ничего не понимаю!

– Может, ученые еще недостаточно хорошо исследовали этот поток?- предположила девушка.

– Едва ли. Современное оборудование позволяет сделать любые расчеты относительно того или иного события в течение кратчайшего промежутка времени за многие годы до начала самого события. А КМО-2020, кстати говоря, заметили вот уже почти как две недели назад! По-моему, девять дней назад, если быть точным. И знаешь, кто открыл этот объект? Простые любители! Открытие произошло случайно, только потому, что Облако своей массой закрыло на небе диск Марса, почти затмив его. Я лично это видел! Честное слово!

– Затмили Марс, говоришь?- переспросила Джинива, несказанно заинтересовавшись его рассказом.

– Да! Вот уж никогда не думал, что метеорный поток может быть настолько плотным и большим, что закроет собой далекие звезды и планеты! Правда, позже я узнал, что среди метеорных тел летят еще несколько астероидов, и все же…

– А эти… метеоры… они могли пролетать в это время очень близко от Марса?

– Вероятно, так и было. По крайней мере, в одном из выпусков телевизионных новостей высказывалось такое предположение. А что?

Последний вопрос молодого человека прозвучал, потому что он заметил, что девушка перестала улыбаться и сосредоточилась на их разговоре.

– Это все настолько интересно, а главное… страшно!

– Страшно?- не понял Катферт.- Что именно здесь страшного? Это всего лишь метеоры!

Они налетят на Землю, но ничего никому плохого не сделают! Атмосфера остановит большую их часть – это точно!

– А астероиды?- вдруг вырвался вопрос у Джинивы.- Я знаю, что астероиды – большие объекты. Как здание или этот корабль!

Тут Кристофер был взят врасплох. Он не знал, что ответить насчет астероидов.

Действительно не знал. И, немного помедлив, со вздохом выговорил:

– Об астероидах я еще ничего не знаю, но с ними дело может обстоять иначе.

Сделав паузу, парень заговорил так, чтобы хоть как-то развеять слишком напряженную обстановку, возникшую вследствие их разговора:

– Кажется, я наговорил слишком много всего непонятного и пугающего тебя. Не бери в голову, Джин. Никакой опасности для нас нет, если ты подумала об этом. Я уверен, что ее нет.

– Все в порядке, Крис,- заверила его Джинива.- Я не напугалась. И ты не причина перемены в моем настроении. Я слишком устала сегодня и, наверное, пойду к себе в номер.

– Тебя проводить?- с надеждой спросил молодой любитель астрономии.

– Спасибо, Крис. Ты любезен, но я лучше пойду одна. Не беспокойся, со мной все хорошо. До встречи!

Она улыбнулась ему на прощание, и он, очарованный взглядом ее голубых глаз, не смог удержать ответной улыбки.

– До встречи, Джинива. Всего тебе хорошего!

Когда девушка ушла, Кристофер расположился за ближайшим столиком и принялся размышлять. Некоторое время он думал о Джиниве, вспоминая ее внешность и любуясь ею в своих мыслях, но затем постепенно переключился на проблему, с некоторых пор не дававшую ему покоя. Он пошел обратно в обсерваторию, твердо решив выведать все, что знал о КМО-2020 ее руководитель или исследователь комет Томас Бопп.

Ведь наверняка ожидалось нечто более серьезное, чем просто ярчайший метеорный дождь. Парень чувствовал это и желал проверить, имеют ли его подозрения под собой хоть какую-то почву.

Джинива поняла, что за метеоры стали причиной гибели Марсианской экспедиции. Это были метеоры из облака, названного учеными КМО-2020! Ей нужно было незамедлительно переговорить об этом с матерью и спросить, известно ли ей что-либо об этом метеорном облаке и знает ли она вообще о его существовании.


ГЛАВА LVI


Томаса Боппа в обсерватории уже не было.

– Он закончил свою работу и ушел к себе отдыхать,- сказал руководитель "Астролаб".- Да и мы тоже заканчиваем свою работу: сейчас придут посетители. А что ты хотел, Крис?

– Надо было поговорить кое о чем. Спасибо, мистер Страйберг. Я загляну к нему в номер.

– Не слишком поздно для разговоров?- окликнул Катферта Страйберг.- Может, дашь пожилому человеку отдохнуть, а поговорите днем?

– Это очень важный разговор, но он не займет больше нескольких минут,- проговорил Кристофер, уже спускаясь по лестнице.

Он отправился на пятнадцатую палубу, где находился не только номер его прелестной знакомой, но и знаменитого ловца комет. У Боппа номер был двадцать седьмым. Интересно, а под каким числом жила Джинива?

Проходя по палубе от лифтов до двери пожилого ученого, Крис опять вспоминал девушку, с которой познакомился на этом корабле, но как только перед ним оказалась дверь с числом 27, мысли вернулись к космосу и метеорам. И тут он увидел, что стоит рядом с Томасом Боппом, а тот, держа в руке пластиковую карточку-ключ от номера, удивленно смотрит на него.

– Мистер Бопп!- заговорил Кристофер, чувствуя, что начинает слегка волноваться перед началом, как ему казалось, очень важного и сложного разговора.- Мне надо с вами поговорить!

– Поговорить?- удивленно улыбнулся мужчина.- О чем? Что случилось, Крис?

– Это касается объекта КМО-2020!

– А, вот как…

Кажется, он насторожился. Заметив это, Кристофер пошел в наступление, заговорив следующим образом:

– Мне кажется, вы чего-то не договариваете о нем! Вы и мистер Страйберг. Вы знаете что-то, чего не знают другие. Что-то слишком серьезное…

Парень запнулся, не зная, продолжать или лучше замолчать. Ему показалось, что Томас Бопп сейчас разгневается на него за такое нападение, но тот даже не изменился в лице. Спокойно набрав на электронном замке многозначный код, Бопп провел в магнитной щели замка своей карточкой. Открыв дверь, он одним безмолвным жестом пригласил Катферта войти первым, а когда вошел сам и закрыл ее, негромко проговорил:

– Ты смышленый парень. И очень наблюдательный. Это хорошо. И из тебя получится куда более хороший ученый, чем из твоих друзей. Я понимаю, что тебе все интересно, ты хочешь узнать как можно больше, однако…- Он сделал недлинную паузу.- Скажи, ты решил для себя, кем ты будешь в дальнейшей жизни? Ты действительно хочешь связать свою жизнь с астрономией?

– Да, хочу. Я хочу быть таким же известным и успешным ученым, как мой отец! Но для чего вы это спросили?

Мужчина вновь сделал молчаливый жест, приглашающий парня пройти в глубь номера, и Кристофер понял, что он решил сказать ему нечто важное.

– НАСА объявило всю информацию, связанную с КМО-2020, секретной. Всем, кто ею владеет, запрещено что-либо рассказывать общественности,- начал Томас Бопп, расположившись со своим гостем на диване в гостиной.- Я получил эту информацию в обмен за расписку о неразглашении и, не смотря на мои заслуги перед наукой и некоторые научные награды, которые я имею, я могу оказаться в тюрьме за одну только попытку что-нибудь рассказать. Я должен быть уверен, что ты будешь молчать, как рыба, если я тебе скажу то, что знаю. Дело очень серьезное. Ты не подведешь меня?

– Вы можете мне доверять,- сказал молодой Катферт, глядя ученому прямо в глаза.- Я никому не проговорюсь. Если нужно все держать в тайне, значит так и будет.

– Ну, если мы с тобой уже почти коллеги, и я могу тебе довериться, то слушай,- молвил Бопп, похлопав парня по плечу и улыбнувшись ему.- Все начнется в ночь с 23-го на 24-е июля. Облако метеорных тел налетит на Землю со скоростью около 50 тысяч миль в час! Оно вытянулось в пространстве на миллионы миль, а его поперечник составляет более 600 тысяч миль! 30 процентов тел Облака – это метеоры размером с футбольный мяч и легковой автомобиль. Однако все это еще не так страшно. Самое страшное в том, что за этим метеорным облаком движется группа из нескольких астероидов. Семь из них не слишком большие, но другие два имеют громадные размеры. И они оба упадут на планету.

– Столкнуться с Землей? Сразу два больших астероида столкнуться с Землей?- Кристофер не верил своим ушам.- Сразу два? Когда? Когда это произойдет?

– Через пять дней после начала метеоритного дождя,- бесстрастно произнес Бопп.- 29 июля, если прогнозы точны. Они упадут с промежутком в несколько часов.

– И вы так спокойно говорите об этом?- ужаснулся молодой астроном-любитель.- Это же глобальная катастрофа! Вам известны их размеры? Насколько большие эти астероиды?

– Спокойно, Крис! Не нужно нервничать!

Поняв, что он весь напряжен и готов в любой момент вскочить на ноги, парень перевел дыхание и заговорил, стараясь как можно спокойнее произносить каждое слово:

– Хорошо, хорошо… Я спокоен. Я спокоен! Только вы продолжайте.

– Да, теперь придется,- согласился Томас Бопп.- Специальная группа специалистов НАСА, взявшаяся изучать КМО-2020, выяснила, что Облако состоит не только из метеоров, но и астероидов. Их тоже может быть много, но точно известно только о девяти, чьи размеры наиболее велики. Они идут отдельной группой позади плотной части Облака, поэтому два из них упадут только после того, как мы увидим сильнейший метеорный дождь. А теперь о главном. В числе этих двух астероидов будет самое массивное тело КМО-2020, известное астрономам как цельнометаллический объект, обладающий собственным полем притяжения, и концентрирующий с его помощью вокруг себя все остальные астероидные тела и большую массу метеоров. Его диаметр превышает десять тысяч ярдов!

– Боже!- выдохнул Катферт.- Это будет глобальная катастрофа!

– Я не думаю, что правительство допустит, чтобы она случилась.

– Хочется надеяться, иначе это будет настоящая трагедия. Ну, а как же остальные астероиды?

– А что остальные? Они пролетят строго между Землей и Луной и не заденут ни ту, ни другую. Явление будет уникальное! Не каждый день можно увидеть, как семь астероидов цепочкой проходят между планетой и ее естественным спутником!

– Да, да…- хмуро отозвался молодой человек.- Конец света – зрелище тоже эффектное. А какое редкое!

– Да, брось ты. Не будет никакого конца света!- махнул рукой исследователь комет.- Ни одна из этих штуковин не способна поразить все человечество, даже если свалится на нас. Разрушения, конечно, будут, но не такие, чтобы убить всех на планете.

Мужчина поднялся с дивана и подошел к окну, чтобы взглянуть на предутренний океан. Вот-вот должна была начаться заря.

– Почему вы уверены, что эти астероиды не уничтожат Землю?- спросил Кристофер, также поднимаясь на ноги.

– Потому что уверен!- отрезал Бопп.- Или ты не веришь ученому-астроному? Мне казалось, что после того, как я всю жизнь прозанимался наукой, я разбираюсь хоть сколько-нибудь во всей этой фигне!

– Я нисколько не сомневаюсь в ваших знаниях и профессиональном опыте…

– Вот и славно,- перебил парня хозяин номера.- Но больше не слова, иначе начнется то, чего я не люблю. Если кто и может одаривать меня комплиментами и говорить, какой я замечательный ученый, так это я сам! А теперь пошли, я угощу тебя кофе.

У меня есть отличные порошковые сливки. Мои любимые! Я их везде с собой беру, так как они – большая редкость за пределами Штатов. Просто восхитительные порошковые сливки! Будешь?

Тот не смог сдержать улыбки и принял приглашение.


ГЛАВА LVII


– Итак, сегодня мы знаем уже достаточно много об объекте КМО-2020. Мы знаем его размеры, скорость движения, массу всех астероидных тел, в том числе и тех, что, как предполагается, упадут на Землю. В связи с этим необходимо принять определенные решения, касающиеся нашего космического гостя. Чем скорее мы это сделаем, тем лучше. В нашем распоряжении меньше трех недель,- говорил Кларк Труман, находясь за большим прямоугольным столом в просторном кабинете с высоким потолком и закрытым плотными шторами окном.

За окном было солнечное утро, но в помещении царил полумрак. Все места за столом были заняты людьми в строгих костюмах: учеными из НАСА и представителями правительства страны. Они сидели с мрачными, напряженными лицами.

– Куда упадут астероиды, и какой от этого будет ущерб?- спросил после продолжительной паузы один из присутствующих на собрании мужчин, высокий, с довольно резкими чертами лица и короткими темными волосами.

Этот человек сидел во главе стола и внимательно смотрел на других. Его вопрос адресовался главе Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства. И тот, чуть помедлив с ответом, произнес:

– Еще нельзя сказать с большой точностью, в какие районы нашей планеты упадут эти астероиды, господин президент. В данный момент наши специалисты в Аресибо занимаются вычислениями и в скором времени предоставят нам результат. Вероятнее всего, падение астероидов произойдет в северном полушарии, как раз там, где расположены все ведущие страны мира. Но есть вероятность, что хотя бы один из них упадет в Тихий океан недалеко от экватора. В этом случае ущерб планете будет минимальный.

– Вы сказали, что один из двух астероидов – это железное тело с магнитным полем, имеющее размер небольшого города! Что нас ждет, если этот стальной кусок рухнет на сушу… предположим, на наш континент?

– Удар будет чудовищный. Любой континент, будь то Европа или Северная Америка, будет частично или даже полностью уничтожен… за считанные минуты. Все население материка погибнет от страшных по силе землетрясений и ударной взрывной волны. На всей планете переменится климат, что приведет к страшным катастрофам в других ее частях.

– Господи!- выдохнул президент, опустив свой взгляд на стол и не зная, что еще сказать в ответ на услышанное.

– Мистер Труман, мы обязательно примем какие-нибудь решения, направленные на спасение людей,- заговорил вице-президент, располагавшийся за другим концом стола,- но… я пока не представляю себе, что мы можем сделать. Нам нужен совет ваших специалистов, иначе…

Он начал заикаться от волнения, и президент продолжил говорить за него:

– Чтобы решить, как нам действовать, нужно знать наверняка, куда упадут астероиды, и какими способами можно избежать этого. Скажите, мистер Труман, НАСА может предложить какой-нибудь план действий уже сейчас?

Кларк покосился на Джереми Снайпса. Генерал молчал, и, казалось, обсуждаемая проблема его ничуть не беспокоила. Он, конечно, все знал еще до собрания у президента, и у него было время осмыслить полученную информацию и оправиться от потрясения, и все же его безмятежность удивляла. Но самым странным было то, что он смотрел на Трумана так, будто предупреждал, чтобы тот не отвечал на последний вопрос главы государства.

Переместив взгляд на президента, руководитель Аэрокосмического агентства все же заговорил:

– По дороге в Вашингтон мы с генералом Снайпсом обсуждали сложившуюся ситуацию и согласились с тем, что можно попытаться сбить астероиды ядерными боеголовками.

– Можно попытаться, но нет уверенности, что это у нас получится, поэтому я не стал бы рекомендовать делать это,- произнес Снайпс, недовольно поглядывая на Трумана.- К тому же на войну с астероидами может уйти весь запас ядерного оружия.

Мы не можем оставить страну без него! Нет, я категорически против.

– А зачем еще вам ядерные ракеты, если не на защиту от космического удара, способного уничтожить пол-Земли?- поднял на него негодующий взгляд президент.- Вы собираетесь развязать с кем-то ядерную войну?

– Нет, господин президент! Вы меня не так поняли!- оскорбленным тоном начал генерал, но был прерван.

– Я все понял,- молвил глава государства.- Сейчас армии эти заряды не нужны.

Сейчас нет угрозы подобной войны и, я уверен, что никогда не будет.

– Мы не можем быть в этом уверены, господин президент!- вскричал Джереми Снайпс.- Такая выкокоцивилизованная страна, как наша, никогда не начнет ядерную войну, но о других нельзя сказать точно так же! Поэтому у нас должны быть ракеты для обороны! Пока они у нас есть, никто не посмеет поднять на нас руку, не задумавшись о последствиях!

– Не повышайте тон! С кем вы говорите, генерал Снайпс!- возмутился президент.- Забыли, где находитесь?

– Господа, не будем терять над собой контроль! Мы разумные люди и должны принять разумные решения. Споры и оскорбления не помогут – только усугубят положение,- проговорил Патрик О'хара – советник президента, сидевший по правую руку от главы государства.

– Я не предлагал использовать ядерные заряды – только сказал, что это возможно,- пробурчал Снайпс, а затем указал на руководителя НАСА и добавил.- Это его затея.

Но она бессмысленна. Я не буду отвечать за ее успех.

– Позвольте возразить,- поспешил сказать слово в свою защиту Кларк Труман.- Затея совсем даже не бессмысленная. Ее смысл заключается в спасении человечества.

Нужно только рассчитать, сколько потребуется зарядов и как именно следует произвести удар по астероиду… -…чтобы взорвать его,- закончил за своего начальника старший астрофизик НАСА.

Все посмотрели сначала на Трумана, потом на Эрвина Ноллана и снова на Трумана, и президент с надеждой в голосе спросил:

– Вы полагаете, астероид можно уничтожить ядерной боеголовкой?

– Теоретически это возможно. Даже если мы не разрушим его, то наверняка сдвинем на новую орбиту, и он пролетит мимо Земли. Но для этого нужен далеко не один заряд и… мощные ракеты, способные в кротчайший срок унести заряды далеко в космос и долететь до нужного астероида.

– У нас достаточно ядерных боеголовок, чтобы попытаться сбить оба астероида,- проговорил глава государства, покосившись на генерала Снайпса.

– Может, и достаточно, но есть ли такие ракеты, на которых эти боеголовки должны отправиться к астероидам?- с ехидной улыбкой вымолвил тот.

Воцарилось молчание. Прошло, по меньшей мере, около минуты, прежде чем руководитель НАСА нарушил тишину в большом кабинете президента для спецсобраний:

– В настоящее время у нас нет ракет-носителей, которые могли бы доставить груз ядерных снарядов в космос. Всем вам должно быть известно, что уже восемь лет НАСА использует обновленную систему "спейс-шаттл", и все грузы от продуктов питания для экипажа МКС до спутников и целых блоков орбитальных станций отправляются за пределы Земли на борту челноков.

– На самом деле ракеты остались, и они хранятся на наших складах в разобранном виде,- поспешил внести поправку в слова директора Аэрокосмического агентства главный специалист по технике Дорман,- Мы не успеем собрать, заправить и запустить ни одну из них за то время, что нам отпущено до катастрофы.

– Это так,- кивнул Кларк.

– Разве нельзя вывести боеголовки в космос на шаттле?- поинтересовался вице-президент.

– Можно, конечно, однако здесь есть целый ряд трудностей, начиная с точного наведения зарядов на цель и заканчивая способом встречи зарядов с их целью.

Шаттл – это не ракета, которую можно нацелить на астероид, разогнать до десятков тысяч миль в час и столкнуть с ним, уничтожив их вместе. После гибели Первой марсианской экспедиции и рейса N21 на лунную базу у нас осталось всего два шаттла нового поколения, каждый из которых стоит как три двухпалубных пассажирских "Аэробуса". Один из них должен отправиться к Марсу за выжившими астронавтами. Я бы не хотел преднамеренно уничтожать практически последний челнок, направив его с ядерным грузом на астероид.

– Понимаю вас, мистер Труман,- молвил президент.- Тогда необходимо найти другой выход из положения.

– Мы могли бы обратиться за помощью к другим странам, у которых есть ракеты-носители,- сказал О'хара.

– Что? Просить помощи?- взвизгнул Снайпс.- Это недопустимо! Вы хотите, чтобы наша страна унижалась перед кем-то, мистер советник?

– Почему вы сразу говорите об унижении?- довольно резко заговорил президент.- Никто не собирается унижаться. Это будет сотрудничество! Сотрудничество во благо Земли! Вы имеете что-то против того, чтобы мы пытались как-то спасти себя, генерал?

– Нет. Конечно же, нет, господин президент. Я не могу быть против этого. Но я против бесполезной потери ядерных боеголовок. Но, в конце концов, последнее слово будет не за мной, а свое мнение я уже высказал.

Глава государства ничего ему не сказал на это. Он окинул взглядом присутствующих и, глядя на них, твердым тоном проговорил:

– Итак, вот мое решение. Мы сейчас же начнем переговоры с Россией. У русских есть "Союз", "Протон" и другие корабли, которые мы можем использовать для нанесения ядерного удара по астероиду. Если соглашение с Россией будет достигнуто, мы доставим туда наши заряды и запустим их на российских кораблях. Мистер Труман, пусть ваши специалисты занимаются всеми необходимыми вычислениями для успешного осуществления этой миссии.

– Разумеется,- отозвался ученый,- но им нужно знать, из какой точки земного шара и когда будет осуществлен запуск ракет.

– Не беспокойтесь об этом. Вы первым узнаете о результате переговоров и получите необходимую информацию.

Вскоре собрание у президента закончилось. Было решено сбить астероиды ядерными ракетами. Вероятнее всего, взорвать их не получится, но космические глыбы должны изменить траекторию полета и разойтись в пространстве с Землей. Единственный вариант спасения планеты, имеющий некоторые шансы на успех, получил одобрение президента Соединенных Штатов Америки и всего правительства за исключением генерала ВВС Джереми Снайпса. Последний был очень недоволен тем, что придется потратить большую часть ядерных запасов страны на войну с космическими каменными пришельцами. Но он все же не был глупым человеком и понимал, какая угроза нависла над Землей, а потому все же стал успокаиваться и прекратил постоянные высказывания против Трумана и его плана. В конце концов, он и его дети жили на этой планете и имели право на безопасное будущее.

Генерала обязали проинформировать президента о том, сколько ядерных зарядов находится в распоряжении армии США, затем собрать столько зарядов, сколько потребуется для осуществления миссии по спасению планеты, и приготовить их к транспортировке за рубеж.

Солнце все выше поднималось над Белым Домом, ярко освещая сочные зеленые лужайки перед ним. Покинув здание вскоре после завершения собрания, Кларк Труман остановился на его мощной и высокой лестнице и посмотрел по сторонам. Вокруг было удивительно спокойно, хотя рабочий день в городе набирал обороты, а воздух был вполне чистым и свежим, чего нельзя было заметить в других городах.

Наслаждаясь приятной атмосферой Вашингтона, Труман заметил, как мимо него торопливо спускается к своей машине Джереми Снайпс. Генерал что-то ворчал себе под нос, нервно сжимая кулаки, и ученый понял, что он не в духе. Но что ему не нравилось? Почему он выступал против использования ядерного оружия для защиты от астероидов? Неужели только из-за того, что ему было жалко боеголовки? Чушь какая-то!

Он просто искал причину для ссоры с Агентством, хотел вконец испортить отношения с его руководством и, возможно, настроить против него самого президента. И все из-за какого-то военного спутника, который не смогли сохранить в целости и сохранности его сотрудники!

Кларку еще не доводилось встречать более злопамятных и мстительных личностей, чем генерал Снайпс. Покачав головой и улыбнувшись самому себе легкой ироничной улыбкой, он тоже пошел вниз. К огромному крыльцу Белого Дома уже подкатил его автомобиль, на котором ему предстояло отправиться в аэропорт.


ГЛАВА LVIII


И вновь на корабле-гиганте "Амбассадор" проходило большое культурное мероприятие, второе по своей значимости и грандиозности после недавнего показа модной одежды от "Планеты Мун". Оно проходило в Малом зале выставок и презентаций, представлявшем собой квадратное помещение, немного меньшее по размерам, чем Большой зал, но в целом очень на него похожее. Стены Малого зала презентаций были завешаны картинами разного размера, каждая из которых имела собственную подсветку. В центре помещения стояло несколько длинных столов на восемь-десять человек, и около десятка столиков на двух персон, за которыми сидели люди и, выпивая и закусывая, о чем-то говорили друг с другом. На небольшой сцене в противоположном от входа конце зала играл духовой оркестр из нескольких музыкантов. Возле картин толпились ценители искусства, обсуждая каждую из них и делая предположения о стоимости той или иной работы.

Среди посетителей Малого зала была и Джинива Беттелз, пришедшая на выставку в кампании своего менеджера Майкла Холлиса. Их столик располагался возле самой сцены, откуда некоторое время назад произносил приветственную речь автор выставленных картин, и был заставлен дорогими салатами. Посередине стояли две бутылки шампанского.

– Мистер Хайнлайн замечательный художник!- говорила Джинива, наблюдая, как Холлис наполняет ее фужер очередной порцией чудесного напитка, а потом наливает себе.- Я видела многие его работы и раньше, но здесь есть такие картины, которые меня по-настоящему поразили! Спасибо, что пригласил меня сюда, Майкл. У меня масса впечатлений от увиденного!

Капитана в Малом зале уже не было. Выступив перед приглашенными и немного пообщавшись с журналистами, Томас Хайнлайн скромно удалился, оставив гостей одних. Но он имел на это право, ведь ему нужно было работать. Командование самым большим в мире океанским лайнером, совершавшим кругосветное плавание – это большая ответственность, поэтому к своему делу Хайнлайн подходил со всей серьезностью и не мог позволить себе на долго покинуть центр управления кораблем.

Прежде чем сесть за столик, о наличии которого позаботился Майкл, юная Беттелз дважды обошла весь зал, рассмотрев каждую картину, выставленную на суд зрителя.

Картины были небольшими, в основном формата А2, но, не смотря на это, они поражали мрачным величием и невероятной реалистичностью изображенных на них предметов. Каждая картина казалась кусочком застывшего фантастического мира, который до этого существовал на самом деле.

– Я рад, что тебе понравилась выставка,- сказал Майкл Холлис.- Предлагаю выпить за искусство.

– Замечательно!- обрадовано воскликнула Джинива.

Они чокнулись фужерами и отпили из них. В течение следующих двух минут они молчали: каждый доедал свой салат. Затем девушка вдруг спросила:

– Мне кажется, или посетителей стало меньше? Неужели приглашенные начали расходиться?

Ее спутник посмотрел по сторонам и, откинувшись на спинку стула, ответил:

– Наверное, кто-то ушел. Думаю, нам уходить еще рано. Тебе же нравится здесь?

– Да, да, здесь замечательно,- кивнула Беттелз, и взяла фужер, чтобы допить шампанское.

После нескольких глотков она снова заговорила:

– Я с удовольствием посмотрела бы еще на эти… на эти… на эти картины…

Сообразив, что у нее начал заплетаться язык, девушка почему-то решила, что это весело и рассмеялась. Майкл поначалу не понял в чем дело, но потом догадался и тоже засмеялся, пригрозив ей пальцем:

– Смотрите, не переусердствуйте с шампанским, мисс Беттелз, иначе нас привлекут к ответственности.

– О, да, пожалуй, мне хватит,- вздохнула Джинива, успокаиваясь после приступа хохота.- Но если нас и поймают, то не думаю, что нам грозит что-то значительное.

Мне осталось меньше года до совершеннолетия и, думаю, нас простят за эти пустые бутылки шампанского.

Она взяла одну из бутылок и вылила себе остатки содержимого. Затем на глазах у изумленного Холлиса выпила это и обратилась к нему:

– Знаешь что, Майкл?

– Не знаю,- покачал тот головой.- А что?

Девушка, почти шепотом и едва сдерживая озорную улыбку, продолжала:

– Картины можно купить! Я уверена в этом. Почему бы мне не приобрести какую-нибудь?

Я смогу сделать это прямо сейчас?

Холлис как-то странно заулыбался и произнес:

– Купить, конечно, сможешь, но только не сейчас, как мне кажется. Лучше отложи до завтра, иначе вместо картины случайно попытаешься купить весь корабль.

Беттелз вновь засмеялась, а потом с трудом произнесла:

– Ты прав. Кажется, я уже почти не соображаю.

Этим вечером Джинива была так красива, что Майкл Холлис не мог насмотреться на нее и почти не отводил взгляда в сторону. Ее пышные, красиво уложенные волосы, нежное, ухоженное лицо и ясный взгляд голубых глаз завораживали его, а стройная и хрупкая шея, аккуратные плечи и грудь, подчеркнутая облегающим платьем и приоткрытая из-за глубокого разреза, просто сводили с ума. Он смотрел на Джиниву, затаив дыхание, и мечтал признаться ей в том, что она ему сильно нравится, и он сходит по ней с ума, но почему-то никак не мог решиться начать действовать. И вот сейчас, когда они снова дружно смеялись непонятно над чем, Майкл решил, что самое время заговорить о них! Их глаза встретились, и молодой мужчина уже начал открывать рот, чтобы заговорить, но Беттелз его опередила.

– Пошли, посмотрим картины еще раз,- предложила она.- Ты покажешь мне те, что понравились тебе, а я покажу картины, понравившиеся больше всего мне!

– Но мы недавно все осмотрели,- только и смог сказать в ответ Холлис.

– Ну и что? Давай, не дрейфь! Ты же сам говорил, что тебе многие работы понравились.

– Ну, хорошо,- вынужден был согласиться Майкл.- Давай посмотрим.

Он первым встал из-за стола и остановился, чтобы подождать Джиниву.

Поднявшись со своего стула, девушка хотела двинуться мимо своего приятеля, но тут поняла, что пьяна гораздо больше, чем ей казалось до этого. Голова резко закружилась, в глазах все смешалось и она, оступившись на ровном полу, рухнула… прямо в руки к Майклу. Тот вовремя подхватил ее, не позволив упасть к себе под ноги.


ГЛАВА ILX


– Как удачно,- выдохнула Джин, оказавшись в объятиях Майкла Холлиса.- Спасибо.

Если бы не ты, я бы расшиблась.

Майкл поймал ее, обхватив за талию и прижав к себе. Ему еще не доводилось быть настолько близко к ней, и ему хотелось, чтобы этот момент продлился как можно дольше, однако это было невозможно. Он понимал, что если продержит Джиниву прижатой к себе дольше нескольких мгновений, это вызовет подозрение как у нее самой, так и у окружающих.

Когда девушка вновь стояла на своих ногах и больше не нуждалась в поддержке со стороны, Холлис, чтобы хоть чем-то заполнить возникшую паузу, произнес:

– Нужно быть осторожнее, Джин! Все нормально?

Тут он заметил, что его прелестная подруга с неподдельным удивлением смотрит куда-то ему за спину. Вид у девушки был не просто удивленный, а даже в определенной степени испуганный. Майкл повернулся, проследив за ее взглядом, и увидел за соседним столиком коротко подстриженного молодого человека плотного телосложения, пристально смотревшим в их с Беттелз сторону. Затем парень резко встал и сделал шаг по направлению к Холлису. С каменным выражением лица и злобным блеском в глазах он выговорил:

– Привет. Не ждали?

Ничего не понимая, Майкл воззрился на него, потом посмотрел на Джиниву. Но та, похоже, сама нуждалась в объяснении происходящего.

Наконец, сбросив с себя оцепенение, Беттелз заговорила со здоровяком:

– Стивен? Это ты? Но… как ты здесь оказался?

– Ты удивлена или даже ошеломлена? – усмехнулся тот.- Понимаю, ведь ты была уверена, что я остался дома.

– Это верно, я более чем удивлена.

– И, как мне кажется, ты не рада меня здесь увидеть?

– Стивен, я…- Джинива никак не могла взять себя в руки, растерявшись при столь неожиданной встрече.- Все произошло так неожиданно… Я не ожидала, понимаешь?

– Понимаю.

– Да?..- она растерянно улыбнулась.

Майкл Холлис, все время стоявший рядом, решил, наконец, вмешаться и заговорил:

– Джинива, ты знаешь этого человека? Кто это?

Парень повернулся к нему и процедил сквозь зубы:

– Ты узнаешь, кто я такой, но сначала ты мне скажешь, кто ты такой!

Подобный тон возмутил Майкла. Он просто не мог принять такое обращение к себе и заговорил в ответ следующим образом:

– По-моему, я первый спросил и поэтому первый должен получить ответ! Вы с Джинивой знакомы или нет?

– Знакомы?- усмехнулся здоровяк и перевел взгляд на девушку.- Он спрашивает, знакомы ли мы! Почему ты молчишь, Джинива? Ты не хочешь представить нас друг другу? Кто этот человек?

– Это мой друг!- проговорила та.- И… А что случилось, Стивен? Почему ты так разговариваешь?

– Как я разговариваю?

– А ты не замечаешь? Прислушайся.- Беттелз начала обретать уверенность и заговорила более твердым голосом.- Ты вдруг появляешься здесь и начинаешь нам грубить! По-твоему, это хорошо?

Барр пропустил все ее слова мимо ушей, словно она и не говорила ничего, и опять задал вопрос:

– Скажи, ты рада моему появлению? Рада, или уже успела обо мне забыть?

– Забыть?- удивленно воскликнула Джинива.- Ты думаешь, я забыла? Я… я…

Она вдруг замялась, не зная, как и что ему сказать, ведь на самом деле она почти не думала о нем в эти дни!

– Я за вами наблюдал!- неожиданно заявил парень с торжествующим видом.- Особенно за тобой, Холлис!

– Что это значит?- настороженно спросил молодой мужчина.- Что значит "наблюдал"?

– Когда говорят, что за тобой наблюдали, это означает, что за тобой наблюдали!

Никакого подтекста!- Стивен повысил голос, чтобы его хорошо было слышно на фоне игравшего оркестра.- Ты – тот тип из "Планеты Мун", который, судя по всему, положил глаз на мою девушку! Я так думаю не без основания. Я следил за вами не только сегодня! И мне не понравилось, как ты пялился на Джиниву!

– Стивен, ты о чем?- воскликнула Беттелз.

– Просто этот тип хочет унизить и оскорбить нас!- проговорил Холлис.

– Ты!- Барр указал пальцем в грудь Майклу.- Не зли меня! Я не буду объясняться перед тобой! Думаю, ты уже понял, кто я такой, поэтому ты мне скажешь, чего ты хотел от Джинивы!

– Да, я понял!- вступил с ним в словесную перепалку Майкл.- Ты – невоспитанный и бесцеремонный тип, настолько наглый, что для тебя, видимо, уже привычное дело – портить людям отдых всяческими оскорблениями.

– Значит, вот какое у тебя мнение складывается обо мне!

Здоровяк схватил Джиниву за руку и потащил в сторону выхода:

– Уходим отсюда, Джин, иначе я не смогу ответить за свои действия!

– Стивен, стой! Я не могу просто взять и уйти!

После некоторых сопротивлений девушка вырвала свою руку из руки парня.

– Действительно! С какой стати она должна уходить?- поддержал Беттелз Майкл Холлис.

Он попытался встать между ней и здоровяком, но тут же получил от Бара удар в грудь, такой сильный, что едва не растянулся на полу, с трудом устояв на ногах.

– Повторю еще раз: не зли меня!- прорычал Стивен.- Я больше не собираюсь наблюдать за тем, как ты пялишься на мою девушку, а потом начинаешь ее лапать! Я увожу ее отсюда! Ты имеешь что-то против?

– Стивен, прекрати! Никто никого не лапал!- начала заступаться за своего приятеля Джинива.- Я просто поскользнулась и…

– Я все видел! Не выгораживай его!- почти закричал тот, пригрозив ей пальцем.

Майкл уже был вне себя от ярости. Еще никто до этого так не говорил с ним и не унижал его прилюдно! Он хотел ринуться на этого верзилу и как следует ему ответить, но остановился в нерешительности, вспомнив, что вокруг было много людей, некоторые из которых уже смотрели в их сторону.

– Что, хочешь мне врезать?- догадался Барр.- Давай, не стесняйся.

– Вы с ума сошли! Я не позволю вам драться!- вскричала Джинива.- И не думайте!

Она встала между мужчинами, пытаясь сделать так, чтобы они оказались как можно дальше друг от друга.

– Не вмешивайся, Джинива,- попросил Холлис.- Если этот негодник хочет выяснить со мной отношение на кулаках, я не убегу. Мне нечего бояться, потому что арестуют его, а не меня. Он первым полез к нам, а не мы к нему!

Стивен рывком приблизился к мужчине и замахнулся на него. Но удара не последовало. Руку парня перехватил один из двух охранников, которые заподозрили что-то неладное и решили узнать, что происходит.

– Одну минуту, молодой человек!- заговорил первый охранник, обращаясь к Барру.- Не соблаговолите пояснить, что это вы намереваетесь сделать? По-моему, здесь не место для драки!

Тот вырвался из его рук, но больше не стал совершать никаких действий: вступать в конфликт с охраной было бы ошибкой. Тем не менее, лицо парня исказила ярость, а сам он чуть не взвыл от досады. Врезать молокососу Холлису не удалось, а Стивен жутко не любил, когда у него что-то не получалось.

Наконец, он полностью овладел собой и с большим нежеланием выдавил из себя следующие слова:

– Все в порядке. Я не хотел никого ударить.

– Вот как?- опешил Майкл.- Что за бред? Может быть, ты скажешь, что тебя вообще здесь нет?

– Немедленно замолкни!- вырвалось у Барра.

Он сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев стали белоснежными.

Охранники встали с двух сторон от нарушителя спокойствия и потребовали от него предъявить им приглашение на этот вечер и любой документ, подтверждающий личность. Стивен начал заговаривать им зубы и попытался покинуть малый зал, но его задержали с помощью третьего охранника. Никакого пригласительного билета у нарушителя не оказалось. Также у него не было и других документов. Только магнитная карточка-ключ от кодового замка его номера. Показывая ее блюстителям порядка, здоровяк раздраженно проговорил:

– Вот ваш идиотский ключ от моего номера! Вам не достаточно того, что я законный пассажир корабля?

– Если у вас нет приглашения на эту презентацию, вы не должны находиться в этом зале,- проговорил стальным тоном один из охранников.- За незаконное проникновение на закрытое мероприятие и нарушение общественного порядка вам придется понести наказание в виде денежного штрафа.

– Вот как!- казалось, ничуть не испугался Стивен.- А если я откажусь платить?

Может, у меня столько не будет, сколько вы потребуете!

– Это уже ваши проблемы,- бесстрастно сообщили ему.- Не заплатите штраф – у вас конфискуют какую-нибудь вещь на сумму штрафа, либо окажетесь под арестом.

– Ну, нет! Это уже слишком!- возмутился парень.- Зачем поднимать столько проблем лишь из-за того, что у меня нет этого чертового приглашения? Давайте договоримся как нормальные люди и разойдемся так, словно ничего не было.

– Мы не умеем договариваться,- отрезал один из хранителей общественного порядка.- Пожалуйста, пройдите с нами в участок.

– В участок?

– Вы собираетесь его арестовать?- вмешалась, наконец, в разговор охранников и своего молодого человека Джинива.

Стивену показалось, что она испугалась за него. Ему это понравилось, но он ничего не стал говорить.

– Мисс, вы знаете этого человека?- спросил у Джинивы охранник, стоявший к ней ближе других.

– Да…- Она ответила не сразу, будто что-то заставляло ее промолчать, не дать на вопрос охраны положительного ответа.- Это мой друг… Стивен Барр.

– Извините, но мы вынуждены отвести его в полицейский участок.

Джинива не знала, что сказать на это заявление. Она лишь взглянула на парня, всем своим видом показывая, что сожалеет о происходящем и не желает ему ничего плохого. Барр тоже посмотрел на нее, но его лицо уже ничего не выражало.

Через минуту его увели. Джинива и Майкл опустились за столик и некоторое время молчали, обдумывая случившееся. Затем мужчина заговорил:

– Джинива, ты расскажешь, кто этот псих? Что ему было нужно от тебя или от нас обоих?

Беттелз посмотрела на него погрустневшим взглядом и, тяжело вздохнув, заставила себя ответить:

– Стивен Барр. Мой парень из Хьюстона. Это был он. Но я отказываюсь понимать, каким образом он очутился здесь, ведь я отправилась в это плавание одна, без него!

– Черт…- вырвалось у Холлиса.

Внезапно девушка вскочила на ноги и устремилась в сторону выхода из Малого зала выставок презентаций.

– Ты куда?- выкрикнул ей вслед Майкл Холлис.

– В полицейский участок. Извини, Майкл. Извини, что все так вышло.

Взволнованная, возбужденная и ошеломленная столь неожиданной встречей со своим парнем, Джинива убежала. Холлис остался сидеть за столиком один. Несколько секунд он молча смотрел в поверхность стола, а потом смачно выругался. Ее парень?

Он не мог поверить в это.

Чуть позже к мужчине пришло странное озарение: он вспомнил того человека, который следил за ним. То был Стивен Барр – лысый накачанный парень, которого охрана увела за нападение на них с Джинивой и к которого последняя назвала своим молодым человеком. Но почему Джинива не сказала ему о том, что на корабле плывет ее парень-придурок? Или она действительно этого не знала? Черт!!!

После некоторых скитаний по гигантскому многоэтажному океанскому лайнеру и расспросов персонала судна юная Беттелз отыскала полицейский участок. Тот оказался в носовой части "Амбассадора", на одном из самых нижних уровней. С каждой минутой девушку все больше одолевало ощущение того, что именно она оказалась виновной в том, что Стивен и Майкл едва не подрались и ее парня задержали. Помимо этого ее начала мучить совесть. Как она могла забыть о Стиве?

Только теперь до Беттелз дошло, что с того момента, как она приехала в Нью-Йорк перед отплытием, у нее не возникло ни одной мысли о своем возлюбленном. Забыла о нем и увлеклась общением с Холлисом! Это было очень странно. Никогда раньше Джинива не забывала о тех, кого любила. Данное открытие заставило ее задуматься над всем происходящим – не только над невероятным появлением Стивена на корабле.

Она нашла своего парня вполне спокойным и расслабленным, таким, каким, привыкла его видеть дома, в Хьюстоне. Он сидел на койке в просторной камере с решеткой, которая полностью заменяла четвертую из ее стен. Барр обрадовался, увидев Джиниву. По его словам, он нисколько не сомневался, что она придет за ним, и был очень благодарен ей за это.

Девушка заплатила штраф, который выписали парню, и вскоре они вместе покинули участок, отправившись гулять по бесконечным коридорам и лестницам "Плавающего города".

– Ты расскажешь, как и почему оказался на корабле?- спросила она.

– Хорошо,- кивнул Стивен,- я расскажу. В день твоего отъезда из Хьюстона я опоздал к тебе. Когда приехал, мне сказали, что ты отправилась в аэропорт на такси. Я очень расстроился, что не смог выполнить обещанное: увидеться с тобой этим утром и проститься на два месяца. И тогда мне в голову пришла дикая идея. Я подумал, почему бы мне не отправиться в путешествие на этом корабле вместе с тобой? Я помчался домой и через Интернет забронировал себе один из последних свободных номеров, что оставались на всем корабле. Затем заказал билет на ближайший авиарейс в Нью-Йорк и уже через несколько часов покинул Хьюстон, отправившись на восток вслед за тобой. Я намеревался сделать тебе сюрприз, удивить тебя своим появлением здесь и был уверен в успехе задуманного, ведь ты не ждала встречи со мной на палубах "Амбассадора"! Но я не помнил, чтобы ты говорила мне номер своей каюты, в которой будешь жить, и этаж, на котором та расположена. Поселившись на одной из нескольких палуб Второго класса, я начал гулять по всем палубам, надеясь на случайную встречу с тобой. Отыскать тебя на корабле столь чудовищных размеров было непростой задачкой, но вскоре мне повезло.

Уже во второй день плавания, 4-го июля, я увидел тебя! Даже не знаю почему, Джин, но мне вдруг захотелось немного поиграть в наблюдателя и незаметно проследить за тобой. Возможно, с моей стороны было нехорошо так поступать, но я не мог ничего с собой поделать. Несколько дней я был рядом с тобой, и ты меня не замечала.

Только сегодня, наконец, увидела!

– Ты следил за мной!- выговорила девушка, совершенно растерявшись и не зная, как реагировать на признание Стивена: то ли обижаться на него, то ли гневаться.

– Следил. Признаю, что это было нехорошо. Я должен был сразу открыть тебе свое присутствие на корабле, но…

Он замолчал. Беттелз тоже молчала. Минуты три они шли, ничего не говоря друг другу, после чего Джинива, не на шутку расстроившись, слабым от волнения и обиды голосом спросила:

– Ты следил за мной каждый день? И ты знаешь, что я делала и с кем была?

– Да!- кивнул Барр.- Ты что, Джин? Ты обижена на меня?

Он заглянул ей в лицо и улыбнулся, однако не получил в ответ ни улыбки, ни даже взгляда.

– Я не ожидала от тебя такого! Не думала, что ты способен так себя вести!- У нее перехватило дыхание от подступивших слез. Говорить стало чрезвычайно трудно.- Вот это сюрприз!

– Получилось не совсем так, как я хотел. Мне жаль,- сказал Стивен, пытаясь сделать виноватый вид.- Ну, что ты? Не будем же мы из-за этого ссориться?

– А за Майклом Холлисом ты тоже следил?- неожиданно для самой себя спросила Джинива.

При упоминании этого человека Барр напрягся, но тут же подавил свое недовольство и ответил:

– Мне пришлось установить за ним слежку и проверить, кто он такой. Мне не понравилось, что он приходил к тебе в номер с шампанским. Мне он вообще не понравился. Что ему от тебя было нужно?

– Он просто заходил в гости!

– Я и не сомневаюсь!- поспешил вставить парень.- Я тебе доверяю. Однако мне не нравится, что ты с ним общаешься. Мне не нравится, как он смотрит на тебя. А то, что случилось сегодня, просто вывело меня из себя! Что это были за объятия?

– Я поскользнулась и могла упасть, если бы Майкл не поддержал меня!

– Он был очень рад поймать тебя!

– Прекрати, Стивен! Я больше не хочу это слушать!- Голос Джинивы дрожал, но она продолжала сдерживать себя, чтобы не расплакаться на глазах у всех.

Они свернули к лифтам и вошли в один. Когда девушка нажала нервно подрагивающей рукой кнопку с номером своей палубы, и лифт пошел вверх, Барр довольно резко заговорил:

– Тебе не нравится это слушать?- удивленно спросил парень.- Мне, знаешь ли, тоже многое не нравится. Я бы не хотел видеть тебя вместе с этим Холлисом и другими типами из твоего агентства. Да и с тем астрономом, с которым ты познакомилась на Амбассадор-стрит тоже! Неужели ты забыла обо мне, оказавшись здесь? Разве ты забыла, что нам было хорошо вместе?- Дальше его голос начал смягчаться.- А я тебя не забыл и не забуду. Я тебя люблю, Джин! Ты должна знать это!

Он потянулся к ней и обнял. Затем хотел поцеловать, но, как только лифт прекратил движение на указанном уровне, а его дверца отъехала в сторону, девушка вырвалась из его объятий и бросилась прочь по коридору к своему номеру, обливаясь слезами и вздрагивая от плача. Больше сдерживаться не было никаких сил.

– Джинива, стой!- крикнул Стивен, выходя из лифта.- Подожди! Куда ты?

Но Беттелз его не слышала. И не хотела слышать. Ее обиде не было конца.

Парень не решился пуститься за ней вдогонку. Он выругался и повернул в другую сторону. Его номер находился двумя палубами ниже, но он пошел не к себе, а в ближайший бар, чтобы напиться.


ГЛАВА LX


Переговоры Соединенных Штатов Америки и России проходили в строжайшей тайне от всего мира. Никто из простых жителей и даже многих государственных служб, не связанных напрямую с правительствами этих двух стран, ничего не знал. Люди находились в неведении и даже не подозревали о том переполохе, что возник среди руководства двух величайших держав планеты. Ученые били тревогу, так как до катастрофы, которая по их подсчетам должна была произойти с вероятностью в 99 процентов, оставались практически считанные дни.

Нужно было действовать быстро, слажено и без малейших ошибок. План НАСА по защите Земли от астероидного удара в идеале выглядел следующим образом. Ракеты-носители выводят в космос корабли с ядерными зарядами на борту. Те включают собственные двигатели и устремляются по особым траекториям каждый к своему астероиду. Всего действует три корабля. Все они направляются на крупнейшие объекты КМО-2020 и сталкиваются с ними лоб в лоб. От мощного удара заряды детонируют, и происходят взрывы, которые сталкивают астероиды с их старых орбит на новые и отводят их от Земли, возможно даже частично разрушая каждую из космических глыб.

Как и ученые, главы государств понимали, что медлить нельзя, и поэтому договориться удалось в рекордно короткий срок. Россия незамедлительно откликнулась на просьбу Штатов оказать помощь по проведению столь сложной и дорогостоящей операции, но прежде чем это произошло, специалистам Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства США пришлось предоставить министерству обороны России полную информацию о метеорном облаке КМО-2020, обо всех астероидных телах, содержащихся в нем, а также сценарий развития катастрофических событий.

На российском космодроме Байконур уже началась подготовка ракет-носителей, когда к нему вылетел транспортный самолет с грузом американских ядерных боеголовок, который сопровождали военные, специалисты Аэрокосмического агентства и сам глава НАСА. Джереми Снайпс тоже хотел лететь в Россию, но потом передумал, чем очень обрадовал Трумана.

Вечером 9-го июля, когда на Байконуре получили распоряжение начать приготовления сразу к трем стартам, а из Вашингтона вылетел "Аэробус А-380" с опаснейшим грузом, началась самая крупная, дорогая и самая сложная операция в истории по спасению человечества. Два крупнейших государства объединили свои усилия и бросили вызов самой страшной силе, перед которой Земля была жалким муравейником, силе холодного и беспощадного космоса. Всю его ярость людям только еще предстояло познать.


книга вторая


ДНИ, ИЗМЕНИВШИЕ МИР


ГЛАВА I


Время шло. КМО-2020 с огромной скоростью двигалось навстречу Земле, а за ним, словно под прикрытием, двигалось несколько астероидов, два из которых серьезно угрожали третьей планете от Солнца. До величайшей трагедии оставались считанные дни.

Долгое время после разговора с Томасом Боппом Кристофер не мог оправиться от потрясения. Он услышал от пожилого астронома такие вещи, которые сразу принять и осознать было никак нельзя. Крис дал обещание не распространяться о страшных событиях, ожидавших его планету в скором будущем, однако ему нужно было с кем-то поговорить об этом, чтобы не сдвинуться от безмолвного ожидания грядущего апокалипсиса. Но с кем? Молодой астроном-любитель знал только одного человека, которому можно было доверить свою тайну и не опасаться, что ее узнает еще кто-нибудь.

И днем, последовавшим за ночью, когда ему стало известно будущее человечества, он позвонил домой и долго общался на волнующую его тему с отцом. Услышанные от сына известия шокировали Сэма Катферта не меньше, чем в свое время Кристофера.

После их разговора Сэм, понимая, что связаться с НАСА он не может, так как это будет грубым предательством Криса и Томаса Боппа, принял решение лично взяться за изучение КМО-2020 на своей обсерватории Китт-Пик.

Жизнь на "Амбассадоре" текла своим руслом, и никто кроме нескольких человек, в число которых входил Кристофер Катферт, не знал о том, что Земля проживала свои последние спокойные и беззаботные дни перед ужасной катастрофой. Казалось, время на суперлайнере шло гораздо медленнее, чем на суше. Это играло на руку отдыхающим.

Джинива была страшно обижена на своего парня. То, что он следил за ней несколько дней, а потом так просто признался ей в этом, оскорбляло ее достоинство. Она еще никогда не чувствовала себя такой униженной. Это же надо было придумать: установить за ней слежку, а потом еще наблюдать за всеми людьми, с кем она общалась!

Первые два дня Беттелз вообще не желала разговаривать со Стивеном, но на третий все же приняла его приглашение сходить вместе в кафе. Однако это мероприятие не доставило никакого удовольствия ни тому, ни другому. Все время, проведенное в кафе, Джинива и Стивен не прекращали выяснять отношения и ссориться. А началось все с того, что девушка стала упрекать своего спутника в отсутствии пунктуальности и неспособности сдерживать обещания. Закончив говорить о том, почему Барр не приехал к ней в день ее отъезда из Хьюстона, Джинива вдруг вспомнила странный, если не сказать больше, поступок парня, совершенный им в ночь, когда она отмечала свой день рождения и, случайно узнав о трагедии, случившейся с экспедицией на Марс, никуда с ним не поехала. Как он мог взять и уйти, ничего ей не сказав, не попытавшись утешить ее и выразить свое сочувствие?

Неужели он лишен сочувствия и понимания и не способен разделять с собственной девушкой ее горе? Это бесчеловечно!

А затем Беттелз вновь перешла к обсуждению последнего, того, что расстраивало ее на данный момент больше всего – шпионажа, который парень устроил за ней.

В силу своего характера Стивен не мог спокойно переносить множество замечаний и поток критики, шедших в его адрес. Каждое новое высказывание девушки все больше раздражало и заводило его. В конце концов, он оказался настолько зол, что не мог сдерживать себя и говорить без грубости и оскорблений. В итоге парень вновь довел Джиниву до слез и вынудил ее оставить его одного и убежать к себе в номер.

Это был первый случай за те два года, сколько Джин и Стивен знали друг друга, когда они поссорились настолько сильно, что обоих трясло от нервов, и оба готовы были кидаться с кулаками на первых встречных, чтобы выместить на них свою злость.

После этой ссоры с Баром Джинива много думала об их отношениях, о том, почему она вдруг забыла о нем, оказавшись на корабле, и, когда встретила его здесь, не почувствовала настоящей радости от этой встречи. Конечно, наплыв новых впечатлений мог на нее повлиять и заставить забыть обо всем и жить только настоящим, как это часто бывает во время путешествий, однако… Однако не все было так просто. Размышляя и рассуждая о многом, Беттелз была вынуждена признать, что Стив ей больше не интересен. Она разлюбила его! Ей не хотелось быть и дальше вместе с ним. Такой грубый, бесстыдный и эгоистичный тип не мог ей нравиться.

В эти дни – до их большой ссоры и особенно после нее – девушка почти не выходила никуда из своего номера, глубоко переживая случившееся. В то время Барр к ней не лез, видимо, решив дать ей время, чтобы она остыла, и девушка не знала, где он и что делает. Также она не видела и Майкла Холлиса и ничего о нем не знала до 21-го июля, дня, когда на корабле состоялось второе большое мероприятие, организованное "Планетой Мун". С Кристофером она встречалась лишь единожды, но, скорее всего, по чистой случайности: он оказался на ее палубе и увидел, как она возвращается к себе с прогулки. Однако Беттелз не была расположена к общению с ним, так как еще не совсем оправилась от встречи со Стивеном и их последней ссоры. Они всего лишь обменялись приветственными словами и вскоре разошлись.

Кристофер Катферт почти каждую ночь проводил в "Астролаб". Его друзья, наконец, решили заняться своей практикой и несколько дней подряд провели за наблюдениями, а он не забывал помогать им так же, как помогал и остальным работникам обсерватории, кто в этом нуждался. Однажды он даже принял на себя ответственность по проведению экскурсии по научному центру для простых пассажиров. Что до Джинивы, то он несколько раз порывался наведаться к ней в номер, хотел пригласить ее куда-нибудь, также думал о том, чтобы написать ей записку с признаниями и приглашением провести с ним вечер, однако же, ни первое, ни второе, ни третье так и не осуществил. Не решился. Но мысли об этой девушки не покидали его ни на день. 13 июля состоялся запуск первой ракеты-носителя с ядерным зарядом с российского космодрома Байконур. В ночь с 14-го на 15-е июля были запущены второй и третий корабли. А еще через несколько суток корабли с ядерными зарядами, которыми управляли дистанционно из российского ЦУПа, пересекли орбиту Луны.


ГЛАВА II


21-го июля из выпусков телевизионных новостей Соединенные Штаты узнали о состоявшемся старте шаттла "Канаверал" с шестью астронавтами на борту, которые отправились на спасение выживших в катастрофе Марсианской экспедиции коллег.

К моменту запуска "Канаверала" Кларк Труман вернулся из России, оставив там своих людей, и присутствовал на космодроме при взлете челнока.

В предзакатном свете солнца на стартовом поле вспыхнул яркий свет, источником которого явилась сверхмощная тяга ракеты-носителя системы "Спейс-шаттл". Корабль мгновенно двинулся вверх, с каждой секундой набирая скорость подъема. Труман смотрел на эту картину из здания космодрома как завороженный. И только когда челнок скрылся высоко в небе, и пропал свет от его реактивной тяги, руководитель НАСА отвернулся от большого смотрового окна к своему второму помощнику, подошедшему к нему за полминуты до этого, и спросил:

– Есть какие-нибудь новости? Как дела в Агентстве?

Сигал подошел к своему начальнику еще ближе и негромко заговорил:

– Есть интересные новости об упавшем в Китт-Пик метеорите. Еще пришла свежая информация о КМО-2020. Вам будет интересно все посмотреть.

– Хорошо. Немедленно едем в Хьюстон.

И оба ученых быстрым шагом направились к выходу из зала, в котором перед огромным окном, выходившим на стартовое поле, находился ряд компьютерных терминалов, с которых осуществлялось управление стартами.

В космосе…

"Звездная" представляла собой довольно крупную орбитальную станцию, состоявшую из десятков больших и очень больших блоков и ощетинившуюся множеством длинных узких солнечных батарей, антенн, сопел маневровых двигателей. Она была собрана в виде ромба, плоскость которого была параллельна плоскости орбиты станции.

Несколькими переходными блоками "Звездная" пристыковывалась снизу к модульному кораблю "Созвездие-2". Для более крепкой связи между объектами станция имела специальные захваты, выбрасывая которые, она становилась похожа на гигантского паука, парившего над земным шаром в 150 милях от него. В центре станции-ромба, на 75 процентов состоявшей из топливных баков, каждый из которых вмещал сотни тысяч галлонов топлива для заправки шаттлов и кораблей типа "Созвездия", располагался единственный блок с несколькими крошечными отсеками, где ее экипаж мог отдыхать, спать, принимать пищу. Этот блок имел форму колеса, которое крепилось к остальной конструкции всего несколькими тонкими, но очень прочными перекладинами и трубой переходного коридора, ведущего в инженерные отсеки в других блоках "Звездной".

В день старта "Канаверала" на "Звездной" находилось четверо астронавтов – единственных людей, до сих пор остававшихся в космосе не смотря на предупреждения НАСА о приближении чрезвычайно мощного метеорного потока.

– Все идет по плану,- произнес командир "Звездной", усаживаясь за главный пульт управления в рубке.- "Канаверал" уже на подходе. Через треть часа будем принимать.

Он нацепил на голову наушники и принялся налаживать связь с приближавшимся челноком. Тот уже достиг орбиты станции и двигался следом за ней, постепенно догоняя ее.

За вторым пультом, который управлял системами орбитальной станции, сидели еще двое астронавтов, готовые по приказу капитана начать обслуживание шаттла.

Четвертый обитатель этого космического дома находился в одном из инженерных отсеков, где места для работы едва хватало лишь ему одному: в круглом помещении, имевшем всего 9 или 10 футов в диаметре, уже ни за что не поместились бы двое.

– Инженерная N2 готова к приему шаттла и подключению к нему всех коммуникаций,- сообщил в рубку мужчина.

Спустя пару секунд из его наушников послышался ответ:

– Отлично, Кин. Приготовься: до прибытия коллег несколько минут. Быстро все сделаем, проводим их – и домой!

– Скорее бы. Все уже давно на Земле, ни на МКС, ни на "Скайлэб-2", ни на "Джемени-Фокс" никого нет, а мы даже не готовимся к эвакуации!

– Хватит ворчать, Норманн!- прозвучал в наушниках голос кого-то из сотоварищей инженера.- Ты подумай об этом вот как: лучше нас никто не сделает то, что мы сейчас делаем. Ну, как? Полегчало?

– Спасибо, Джеймс.

Между тем шаттл нагонял станцию с модульным кораблем и вот, наконец, поравнялся с ними.

– О'кей, "Канаверал". Теперь мы можем сами подвести вас к станции и пристыковать,- заговорил капитан "Звездной".- Позволите?

– Будем вам очень признательны,- пришел ответ с челнока.

Команда орбитальной станции приступила к операции по пристыковке к ней "Канаверала".

Астронавтам в космическом корабле оставалось только сидеть в своих креслах и ждать ее завершения.

Все происходило над освещенной Солнцем стороной планеты. Сквозь ее атмосферу, там, где она была чистой и прозрачной, можно было рассмотреть материки и океаны, даже крупные острова и горы на суше. Земля по-прежнему не знала о том, что ее ожидало уже в самые ближайшие дни. Приближение передовой части метеорного потока к системе Земля-Лена ожидалось через несколько часов. Нужно было успеть отправить спасательную миссию к Марсу и покинуть "Звездную", поэтому люди работали быстро и слажено.

На Земле…

Первый помощник и заместитель главы НАСА Дик Харлоу и специалисты по аэрокосмической технике и ядерной физике Дэн Дэвер и Кертис Картер круглосуточно дежурили в российском центре управления полетами. Они исполняли приказ своего начальства и вели контроль за тем, как русские специалисты координировали движение космических кораблей с их ядерными зарядами, по ходу дела внося коррективы в программу автоматического полета.

– Облако КМО-2020 приближается к лунной орбите. Пересечет ее примерно через сутки!- сообщил Дэвер, подходя к Харлоу, который отдыхал в небольшой тихой комнате позади главного зала ЦУПа.

– Спасибо, Ден. Надеюсь, корабли смогут избежать удара метеоров о свои корпуса, иначе всей нашей операции – крышка.

– Мне кажется, все было хорошо продумано, и корабли успеют нанести удары по главным астероидам.

– И все же затея очень рискованная, не говоря уже о том, что невероятно затратная,- сказал один из работников ЦУПа, находившийся здесь же.

Дик Харлоу повернулся к нему на крутящимся кресле и, потягивая горячий чай из маленькой чашечки, проговорил:

– Лучше об этом не говорить, Андрей, иначе сглазим.

– О!- удивился русский ученый.- Вы верите в эту примету, Дик?

– В такие моменты, наверное, все же верю.

Ден занял свободное кресло возле стола, занимавшего чуть ли не треть комнаты, и тоже налил себе чаю. Заметив его действия, Дик пододвинул к нему большое блюдо с выпечкой и произнес:

– Тебе стоит попробовать эти булочки. Я от них в восторге. Никогда не ел таких!

Андрей молча заулыбался позади них, довольный тем, что его угощение пришлось по вкусу американцам.

Неожиданно в зале ЦУПа произошло резкое оживление: все зашумели, забегали из стороны в сторону, начали сменять друг друга за терминалами. Харлоу моментально насторожился, заметив эту суету, и стал всматриваться в большое помещение с высоким потолком через окно в одной из стен комнаты отдыха.

– Смотрите!- сказал он.- Что это? Что-то случилось?

Андрей вскочил на ноги и на своем ломаном английском поспешно произнес:

– Наверное, что-то случилось, друзья. Надо уточнить.

В следующую минуту к ним ворвался Кертис Картер и сразу же, без всяких церемоний, заговорил:

– То, чего мы опасались, все-таки произошло! Пять минут назад мы потеряли один корабль. Он взорвался вместе с ядерным грузом от попадания в него крупного метеорита.

– Ты не ошибаешься?- бросился ему навстречу Харлоу.

– Увы. Инфракрасные телескопы подтвердили это, зафиксировав вспышку ядерного взрыва в 314 тысячах миль от Земли.

– Вот и сглазили,- выдохнул Дик, расстроенный услышанным.

Все вышли в зал и почти сразу нашли руководителя российского центра управления, обсуждавшего случившееся с кем-то из своих специалистов.

– Мне доложили о произошедшей потере,- сходу заговорил с ним Харлоу.

– Вы заверяли нас, что траектория полета, по которой мы пустили корабли, выходит за границы действия метеорного облака, и что им ничего не грозит!- резким, недовольным тоном проговорил тот.

– Так и есть! Было запланировано облететь Облако на безопасном расстоянии и ударить по астероидам сзади или чуть сбоку. Ваше министерство обороны поддержало наш план действий. Что же не так?

– Кое-что пошло не так! Либо в ваши расчеты закралась ошибка, либо метеорное облако изменило размеры. Так или не так, но маршруты наших кораблей лежат внутри


КМО-2020!


– Но… Но ошибки не должно было быть!- осмелился возразить Дик.- Я в этом уверен.

– Тем не менее, либо первое, либо второе. Третьего не дано.

– Господин Захаров, если космические корабли оказались в зоне метеоров, их необходимо оттуда увести!

– Я уже распорядился сделать это.

– Теперь у нас только два корабля. Шансы на успех операции несколько сократились,- констатировал Дик Харлоу, с расстроенным видом отворачиваясь от руководителя ЦУПа.

В этот момент компьютер одного из ближайших терминалов подал тревожный сигнал, а на мониторе высветилась рамка с какой-то информацией. Оператор активно застучал пальцами по клавиатуре, приняв напряженный вид.

– Что еще, Антон?- спросил у него по-русски Захаров.

Несколько секунд оператор продолжал работать, а затем со вздохом откинулся на спинку кресла и, обреченно опустив руки, заговорил:

– Нет связи со вторым "Союзом". Кажется, и его мы тоже потеряли.

– О, черт!- вырвалось у Картера.- И второй тоже!

– Как раз тот, который должен был ударить по главному железному телу!- добавил Дэвен.- Там были самые мощные заряды для его подрыва!

– Я собираюсь немедленно связаться с министром обороны!- решительным тоном заявил руководитель центра управления космическими полетами России.


ГЛАВА III


Срочное собрание в стенах главного корпуса НАСА в Хьюстоне объединило за одним столом Кларка Трумана, ведущих специалистов Николаса Лайтоллера и Милтона Саймонса, Арнольда Дормана, старшего астрофизика Эрвина Ноллана, а также главнокомандующего национальной армией генерала Маркуса Брауна, Генерала ВВС Джереми Снайпса и вице-президента Френка Оджилви. Наступило время для решения самых важных вопросов в истории американского государства и всей планеты. От этих решений зависела дальнейшая судьба человечества.

Сначала старший специалист по астрофизике зачитал новый доклад Уильяма Блэка, до сих пор работавшего со своей группой в Аресибо. Специалисты Аэрокосмического агентства США продолжали внимательно следить за продвижением КМО-2020 по космическому пространству и узнавать о нем что-то новое. Последний доклад Блэка сообщал о том, где именно упадут на Земле два астероида, если их не остановят.

Из сообщения помощника главы НАСА собравшиеся узнали о потере сразу двух космических кораблей, с помощью которых предполагалось сбить главные астероиды Облака.

После всех сообщений и докладов в конференц-зале на некоторый промежуток времени воцарилось тяжелое молчание. Генерал Снайпс нервно стучал пальцами по столу, Труман, впервые услышавший о неудачном исходе операции по подрыву астероидов только сейчас, подпер подбородок нервной рукой и думал. Вице-президент казался потрясенным больше остальных и сидел в своем кресле в полнейшей растерянности.

Он пытался представить себе тот ужас и разрушения, что принесут с собой падающие астероиды.

Чувство смятения и страха нависло над всеми. Только теперь каждый осознал до конца, насколько все серьезно и какой может стать катастрофа. У Кларка даже холодок пробежал по спине от ощущения близости этих ужасных событий.

Наконец, все услышали задумчивый голос советника президента по науке:

– Значит, двух из трех кораблей больше нет. Не исключено, что потерпит крушение и третий. Просто невероятно!

– Что же тут невероятного?- заговорил Милтон Саймонс.- Мы имеем дело с настолько плотным метеорным потоком, что он способен смести с орбит более 90 процентов всех спутников, обращающихся вокруг нашей планеты!

– Но послушайте!- проговорил вице-президент.- Ведь космические корабли были запущены по специальным траекториям, огибающим метеорное облако! Так? Или я что-то путаю?

Он посмотрел на Трумана, и тот понял, что ему необходимо что-то ответить. Ученый заговорил следующим образом:

– Мы отправили корабли по траекториям, о которых было доложено вам и президенту.

Мои люди сами занимались внесением программы полета в бортовые компьютеры всех трех кораблей.

– Однако ваши люди известили вас о том, что космические корабли оказались на пути метеоров!- промолвил Снайпс, чуть улыбнувшись.- Ваши люди не могли ошибиться в расчетах и направить наши ядерные заряды не туда, куда надо?

– Я не думаю, что такое возможно,- холодно отозвался Кларк Труман.

– Как же произошло то, о чем мы сейчас узнали? Корабли не могли взять и отклониться от траектории полета сами по себе, ведь за их полетами наблюдали!- продолжал Снайпс.- Выходит, мои опасения подтвердились. Мы отправили в космос лучшие и мощнейшие ядерные заряды, но не для уничтожения астероидов, а для показа дорогого фейерверка! А теперь что? Русские отвергли нашу программу и взяли управление последним "Союзом" в свои руки! Они будут действовать только по своему усмотрению! По-моему, это начинает пахнуть несоблюдением договора о проведении совместной операции двух стран и игнорированием одной страны другой страной! Я бы назвал это захватом нашего ядерного груза!

– Генерал Снайпс! Будьте осторожнее со своими выводами,- сделал замечание своему коллеге генерал Браун.- Обе стороны по-прежнему действуют согласовано. Никто никого не игнорирует. Заявление российских специалистов о ручном управлении последним "Союзом" продиктовано нежеланием потерять и его. Их можно понять, ведь и мы поступили бы так же. У нас с Россией хорошие отношения, и я не вижу ни одной причины, по которой мы должны не доверять своим русским партнерам.

– Но теперь они самолично управляют кораблем, на борту которого наше ядерное оружие!- не унимался Джереми Снайпс, злобно сверкая глазами и бросая ненавистные взгляды в сторону Трумана.- Так не должно быть! Чем сейчас занимается НАСА?

Почему не предлагает новый вариант действий?

– Если уж вы заговорили об этом, я скажу так: в отличие от ВВС, НАСА делает очень многое для предотвращения глобальной катастрофы,- с вызовом проговорил глава Аэрокосмического агентства.- Было бы неплохо услышать от вас какие-нибудь стоящие предложения. Кстати, генерал, разве не НАСА явилось автором идеи об использовании ядерных боеголовок для уничтожения астероидов? Я бы попросил не обвинять мою организацию в бездействии.

– Ваша идея никуда не годилась тогда, а сейчас, когда все завершилось неудачей, у меня даже нет слов, какими можно обозвать эту вашу идею!!!- почти вскричал Снайпс.

– Хороша была затея с ядерным ударом или плоха – это теперь уже неважно,- решил вступиться за Трумана мистер Ноллан.- На тот момент у нас не было ничего другого, а действовать нужно было. А если вам что-то не нравилось, почему вы не предложили нам достойную альтернативу? Хочется спросить, чем же вы все время занимаетесь?

– Извините, господин вице-президент,- вымолвил Снайпс, поднимаясь из-за стола с перекошенным от злости лицом,- но я не собираюсь оставаться здесь дальше и наблюдать за тем, как меня пытаются оскорбить.

Когда генерал покинул конференц-зал, вице-президент обратился к Труману:

– Пусть идет. Не обращайте внимания. У нас еще много работы. Итак, сегодня точно установлено, где упадут оба астероида. Верно я говорю?

– Верно, господин вице-президент,- кивнул ученый.

Тот раскрыл последний доклад Уильяма Блэка и после нескольких секунд молчаливого просмотра его страниц, хмуро выговорил:

– Значит, первый и самый большой обрушится на восточную Европу, а второй упадет на восточном побережье Соединенных Штатов Америки. Что ж тут можно еще добавить?

– Если только то, что вся Европа будет уничтожена, а на востоке нашей страны катастрофа унесет жизни миллионов человек, до сих пор не подозревающих, что их ждет в один из ближайших дней,- проговорил Кларк Труман.

– Нужно сделать все от нас зависящее, чтобы третий космический корабль долетел до главного астероида и сбил его,- сказал Лайтоллер.- Мы можем закрыть глаза на маленький астероид, угрожающий лишь из восточных штатов нашей страны, но объект в 10 тысяч ярдов нужно остановить.

– Согласен,- молвил Кларк.


ГЛАВА IV


Собрание продолжалось еще около часа. За это время метеорное облако и астероиды приблизились к Земле на очередные 40 тысяч миль. И вот ученые и руководители страны разошлись, приняв новое решение: сконцентрировать все силы на главном астероиде, который может уничтожить половину земного шара. О результате собрания было доложено президенту. Тот одобрил новый план действий, нисколько не задумываясь над ним, и сразу же связался с главой Российского государства с просьбой принять его к реализации. Для повторного рассмотрения и утверждения плана американских специалистов не было времени, и президент Российской Федерации, понимая, что он дает людям последний шанс остановить несущуюся к Земле смерть, согласился принять его без детального изучения, полностью положившись на умы НАСА.

Третий "Союз" нужно было вручную подвести к железному астероиду, так как на новые вычисления для изменения настройки программы автоматического полета не было ни минуты свободного времени. Сложнейшую задачу взялись осуществить лучшие российские специалисты, имевшие до этого опыт дистанционного управления другими космическими аппаратами. Теперь все зависело только от них.

Кларк Труман уединился в своем кабинете и долго сидел за письменным столом, обхватив голову руками. Он тяжело переживал все, что происходило в последнее время, и молился про себя за то, чтобы третий корабль не разделил судьбу первых двух и благополучно достиг цели. Ведь если такого не случится, погибнут сотни миллионов! Более четверти суши на Земле будет уничтожено. От удара небольшого, по космическим меркам, астероида возникнет взрывная волна, которая снесет все города, леса и прочие препятствия, что окажутся на ее пути, в радиусе тысяч миль.

Возникнут землетрясения мощностью 15-20 баллов, которые вызовут гигантские цунами по всей планете и извержения всех имеющихся на Земле вулканов. А потом…

Изменится климат планеты, причем настолько сильно и резко, что это вряд ли переживет оставшаяся в живых после падения астероида часть населения Земли.

Господи, неужели все это произойдет? Сколько же еще несчастий и страданий нужно перенести человеку на пути своей эволюции, чтобы достичь высшей точки своего научного и технического развития и суметь защитить себя от любых опасностей?

Возможно ли, что когда-нибудь люди забудут такие слова, как "смерть", "горе", "катастрофа"?

Многие из нынешних жертв случаются не только по вине сил природы, но и по вине самого человека, который создает все новые виды многообразной техники, автомобили, самолеты, космические корабли и считает, что вместе с этим создает свое могущество и укрепляет власть над окружающей его Вселенной. Нет, это не так.

Человек глубоко ошибается. Его машины становятся орудием убийства его самого, средством многочисленных страданий. Случись авария или поломка какого-то механизма, и человек становится беззащитным перед своим же изобретением и ничего не может поделать. И пока он не создал идеальную машину, которая никогда не сломается и не станет угрозой для его жизни, говорить об эффективной защите от природных катаклизмов и от Космоса не имеет смысла. Сначала необходимо научиться защищать себя от себя самого.

Зачем люди начали изобретать транспорт? Зачем сначала стали передвигаться по земле на разных аппаратах, а потом построили механизмы, позволившие им взмыть в небо и даже устремиться в Мировое Пространство к звездам? Неужели только для того, чтобы доказать, что они – высшие существа в этом мире, способные не только на размножение и постое существование? Но кому все это доказывается?

Кларка потянуло на философские рассуждения, и он сидел за своим рабочим столом, отрешившись от дел и размышляя о судьбе человечества. Несомненно, решив, что они могут все, люди начали покорять Природу. Но неужели никто до сих пор не понял, что человек в принципе не может противостоять силам Природы. Он слишком мал и слаб для этого. Он никто и ничто в Космосе. Жалкая букашка.

И все же, как могло такое произойти, что на Землю оказались нацелены одновременно мощный метеорный поток и два больших астероида? Простое стечение обстоятельств? Просто невероятно, что такое возможно. Но возможно, раз это уже происходит! И если это лишь случай, а не воля каких-то высших сил, то такая случайность, видимо, происходит впервые за историю существования Солнечной системы в целом и Земли в частности.

А что, если не случайность? Что, если некие разумные силы, сотворившие Вселенную, обратили свое внимание на маленькую Землю и ее жалких обитателей, возгордившихся и зазнавшихся существ, называющих себя людьми, и решили напомнить, что они – никто в Космосе и никак не могут быть властителями природы. Возможно, это метеорное облако и астероиды – кара за все, что делал человек разумный.

– Твою мать! Чушь какая-то!- ругнулся Кларк Труман и, тряхнув головой, откинулся в кресле.- Чушь. Никакого бога не существует, а подобное стечение обстоятельств – не такая уж и редкость.

Стоит заметить, на Землю и раньше падали астероиды. Некоторые из них были еще больше того, что угрожал планете сейчас. Взять хотя бы тот, что закончил эпоху динозавров 65 миллионов лет назад. Он был больше 6 миль в диаметре.

Взгляд мужчины упал на отчет лаборатории, занимавшейся изучением метеорита Китт-Пик.

Вспомнилось, что на собрании никто почему-то и не заикнулся о нем. Наверное, было не до этого. Слишком много нужно было обсудить серьезных проблем. Между тем метеорит, упавший на аризонскую обсерваторию, заслуживал не меньшего внимания, чем железная глыба, нацелившаяся на Европу.

Вновь пролистав отчет, генеральный директор Аэрокосмического агентства решил позвонить президенту и доложить об открытии, связанном с метеоритом. Дин Кетелсен и Сэм Катферт просили, чтобы им тоже сообщили о результатах исследования их находки. Надо было с ними связаться, но сначала, разумеется, звонок президенту.


ГЛАВА V


Из сорока тысяч пассажиров гигантского океанского суперлайнера "Амбассадор" о близившейся глобальной катастрофе знали лишь несколько человек – ничего не изменилось. И не должно было измениться, так как разглашение информации об этом было строжайше запрещено. На корабле было очень мало людей, интересовавшихся астрономией, поэтому в обсерваторию "Астролаб" почти никто не ходил. Это позволяло ее сотрудникам работать в свое удовольствие каждую ясную ночь. Они продолжали наблюдать за КМО-2020, который был уже совсем близко от Земли и уже практически не был заметен в видимом диапазоне спектра, и астероидами, следовавшими за рассеивающимся метеорным облаком. Они вели журнал наблюдений, куда вносили всю информацию обо всех своих работах и результатах наблюдений.

Доступ к нему был закрыт для других. Даже экипаж "Амбассадора" оставался в неведении. Люди продолжали наслаждаться жизнью, отдыхать и общаться на отвлеченные темы.

Корабль обогнул южную оконечность африканского континента и во всю спешил через Индийский океан, с каждым часом приближаясь к Австралии на двадцать с лишним узлов. Недалеко от Сиднея он должен был сделать двухдневную остановку, но потом вновь устремиться в океанские просторы и, обойдя вокруг Южной Америки, вернуться обратно в Атлантику.

Позади остался 21-й день плавания. Вечером 22-го июля Джинива, наконец, смогла снять с себя напряжение, не отпускавшее её много дней, и почти полностью оправиться от стресса. Она приняла участие во втором мероприятии, организованном модельным агентством "Планета Мун", с которым у нее был подписан контракт. Но в этот раз проходила презентация коллекции одежды настоящего модного дома и дизайнерского центра, работавшего вместе с "Планетой Мун". На суд публики были представлены праздничные платья и вечерние наряды преимущественно из шелка, украшенные стразами, галаграфическими узорами, перламутровыми пуговицами.

Вместе с еще несколькими девушками из своего агентства Беттелз несколько раз выходила на подиум Большого зала выставок и презентаций и со своей легкой, непринужденной и загадочной улыбкой прохаживалась по нему, привлекая к себе внимание всех мужчин в помещении и заставляя их восхищаться своей красотой.

Казалось, все смотрели только на нее и не замечали остальных участниц показа. Те тоже были красивы, но Джинива была особенной. Было в ее внешности нечто такое, что выделяло ее из общей массы. Но невозможно было так просто понять, что именно делало ее такой неповторимой. И поэтому она становилась настоящей загадкой для всех окружающих.

– Она просто чудо!- говорил Майкл Холлис, сидя за столом, за которым устроилось еще около десятка человек вместо положенных четырех.- Начинаю смотреть на нее и все – глаз отвести не могу!

Когда он это произносил, показ одежды уже завершился, девушки покинули сцену, и представители Модного Дома Маркуса Валериана, немецкого Модного Дома "Драй-хаус" и агентства "Планеты Мун" собрались за одним столиком, чтобы поболтать.

– Полностью с тобой согласен,- молвил Маркус Валериан, качая головой.- Я всегда считал, что если тебе нужны красивые американские девушки – обращайся только в "Планету Мун". Но Джинива не просто красива, она – истинное украшение сегодняшнего вечера.

Где ты откапал такую прелесть, Майкл?

Довольный такими словами главного модельера Америки и своего хорошего знакомого, Холлис ответил, повысив голос так, чтобы его слышали все за столиком:

– Она оказалась у нас благодаря конкурсу красоты, что организовало наше агентство.

Вы знаете о нем, Маркус. Когда в офис "Планеты Мун" пришло ее письмо с фотографиями, мне сразу стало ясно, кто должен стать главным победителем. Ее хотели прибрать к своим рукам другие, но я похлопотал над тем, чтобы стать ее личным менеджером.

– Смотри не влюбись!- сказал, посмеиваясь, Кнаак, а потом обратился к остальным.- И дня не проходит, чтобы Майкл не восхищался Джинивой.

– А кто мне запретит влюбиться, если я вдруг захочу?- задал шутливым тоном вопрос молодой менеджер модельного агентства.- Мне к этому, слава богу, не привыкать!

Мужчины засмеялись, после чего кто-то из немцев – Майкл его не знал – спросил:

– У вас с ней заключен какой-нибудь контракт, герр Холлис?

– Да. Контракт победительницы конкурса на участие в нескольких мероприятиях во время первого кругосветного путешествия "Амбассадора": два дефиле, две фотосессии, интервью для нашего журнала – все это входит в ее приз помимо чека на несколько тысяч долларов.

– Значит, когда плавание закончится, контракт потеряет силу? А что потом?- поинтересовался представитель немецкого Дома моды.- Неужели вы с ней проститесь?

– Ни в коем случае!- воскликнул Майкл Холлис.- Я сделаю Джин такое предложение, от которого она не сможет отказаться. А знаете почему? Она как-то призналась мне, что мечтает стать профессиональной моделью и добиться большого успеха в этом направлении. Я готов ей помочь. Она останется в "Планете Мун", не сомневайтесь в этом.

– Нельзя быть уверенным в этом так сильно,- заговорил один из немцев.- Вдруг другое агентство, более влиятельное и богатое, захочет забрать ее себе?

– Вы о чем?- насторожился Холлис.- Никто ее не заберет у нас. Это невозможно.

Джинива победила в нашем официальном конкурсе, и если решит остаться в "Планете Мун", она и останется.

Немцы как-то странно переглянулись с улыбками на лицах, после чего Ральф Вебер – директор модельного агентства при Модном Доме "Драй-хаус" – проговорил:

– Господин Холлис! Позвольте, я кое-что объясню. Несомненно, девочка победила в конкурсе, который организовала ваша компания, и в качестве приза получила контракт на участие в ваших мероприятиях. Но это вовсе не говорит о том, что уже сейчас, до конца плавания, ей не могут делать предложения другие агентства. Если вы ее открыли миру, она, конечно, будет вам благодарна, но не на столько, чтобы остаться с вами, даже если ей будут предложены куда более интересные и выгодные контракты.

До того стало доходить, к чему могли быть сказаны все эти слова.

– Постойте, неужели вы хотите сказать, господин Вебер, что…

– Думаю, вы правильно поняли, к чему я клоню,- перебил его немец с довольным выражением лица. "Драй-хаус" – вот кто сделает Джиниве Беттелз предложение, от которого та не сможет отказаться!

– Как же так?- растерялся Майкл.- Это нечестно. Вы не можете отобрать ее у нас.

Мне это не нравится!

– Мистер Холлис, вы давно в шоу-бизнесе?- задал неожиданный вопрос тот из немцев, которого молодой менеджер не знал и впервые видел.

Не дожидаясь ответа, немец продолжал:

– Судя по всему, нет. Но даже если я не ошибся, то вы все равно должны были знать о таком понятии как здоровая конкуренция. В конкуренции нет ничего сверхъестественного или предосудительного, если это нормальная, честная конкуренция. Джиниве сделать предложение вправе любое агентство, любая кампания – не только вы и мы. И, что самое интересное, вы, Майкл, не можете заставить девушку остаться возле себя, если она вдруг выберет кого-то другого. Я имею ввиду, разумеется, другую организацию.

– Так же, как никто не может насильно перетащить ее на свою сторону,- позволил себе заметить Майкл Холлис, расстроенный и подавленный от чувства того, что он может потерять Джиниву и больше не увидеть ее.

Все мужчины, сидевшие рядом, заметили перемену в его настроении, но не стали показывать этого. Ральф Вебер поднял свой бокал с шампанским и, улыбнувшись менеджеру из "Планеты Мун", промолвил:

– Предлагаю выпить за Джиниву. Она этого заслуживает.

Никто не был против такого тоста.

– А вот и наша птичка!- сказал Маркус Валериан, сделав пару глотков.

Холлис посмотрел по сторонам в поисках Джинивы, и быстро ее обнаружил: она уже подходила к нему сзади, вся сияющая, улыбающаяся, в одном из нарядов только что представленной коллекции немецких модельеров. Никто из сидевших за столом не смог сдержать ответной улыбки.

Девушка поздоровалась со всеми и чуть нагнулась к Майклу, стараясь говорить так, чтобы ее услышал только он:

– Можно тебя на минуту? Хочу кое-что спросить.

– Разумеется!- решительно отозвался молодой мужчина.

Он извинился перед кампанией, в которой находился последние минуты, и, поднявшись из-за стола, отошел с девушкой в сторону выхода из зала. И в это самое время у него в голове начал зреть план, как сделать так, чтобы она не ушла никуда, а осталась с ним в агентстве, где он работал. Джинива ему очень нравилась, и он не хотел прощаться с ней после плавания на корабле. Нужно было опередить других и первым поговорить с ней о продолжении ее карьеры в "Планете Мун". Подумать только, эти гнусные немцы из "Драй-хаус" положили на нее глаз и задумали переманить ее к себе!

– Как, по-твоему, все прошло?- спросила Джинива.

– Прекрасно!- ответил Майкл, стараясь не выдавать своей озабоченности.

– Правда? Мне показалось, что половина платьев, в которых я выходила на подиум, были неудобными, словно на размер или половину размера меньше. Как я выглядела?

– Все было отлично, поверь мне,- проговорил Холлис тоном, внушающим доверие.- Ты выглядела просто великолепно. Даже лучше, чем в первый раз. И вела себя на подиуме вполне профессионально. Все хорошо.

Затем он бережно взял ее под руку и, шагнув с ней к выходу, тем самым еще больше удалившись от столика со своими приятелями и коллегами, негромко заговорил:

– Джин, у меня есть к тебе одно дело. Мы можем в ближайшее время поговорить где-нибудь наедине? Будет очень хорошо, если получится переговорить сегодня же!

– Можем, конечно. А что случилось?

– О, только не волнуйся, дорогая. Ничего особенного не произошло. Я только хотел поговорить с тобой о модельном бизнесе. У меня появилось кое-что, возможно, способное тебя заинтересовать. Ты же сама говорила, что хотела бы остаться в этой сфере! Так, когда мы сможем поговорить?

– Ну… я даже не знаю,- растерянно произнесла Джинива.

– Тогда сделаем так,- поспешно начал менеджер.- Ты не приходи завтра в офис. Я возьму все документы, которые тебе нужно посмотреть, и сам к тебе приду. Идет?

– Хорошо,- неуверенно согласилась девушка.- Но как ты узнаешь, когда я буду в номере? Давай тогда встретимся в первой половине дня. Я специально никуда не выйду – буду тебя ждать.

– Отлично,- обрадовался тот.- Значит, договорились. Поверь, у меня будет нечто очень интересное.

– Хорошо,- улыбнулась ему Беттелз.- Буду ждать.

И Майкл, с довольной ухмылкой на лице, вернулся за столик, дотронувшись на прощание до ее руки своей рукой.

Джинива на секунду задержалась на том месте, где они только что стояли вместе и разговаривали, а когда собралась отправиться в ту часть зала, где она проводила время в кампании других девушек-моделей, ее взгляд вдруг попал на Стивена Барра.

Парень шел к ней через зал от другого входа. Интересно, что ему здесь нужно?

Беттелз решила подождать, пока он подойдет к ней, надеясь, что он явился не за тем, чтобы продолжать их недавнюю ссору.

– Привет, сухо поздоровался Барр.

– Привет,- в том же духе ответила девушка.- Что ты здесь делаешь?

Ей не хотелось общаться с ним, но она была хорошо воспитана и не могла просто так взять и потребовать, чтобы он ушел, ведь он имел право приходить в любое место на корабле так же, как и она, и отдыхать там, где захочет.

– Я искал тебя, Джинива,- молвил парень.- Хотел побыть с тобой, поговорить о нас, но, как посмотрю, ты даже не вспоминаешь обо мне. Тебе и одной здесь хорошо.

Ведь так?

– Стивен, не продолжай!- взмолилась Джинива.

– Но почему? Как ты можешь спокойно гулять здесь, не думая обо мне? Тебя словно подменили на этом корабле! Ты какая-то другая! Холодная ко мне, необщительная!

Что это значит?

– Я бы сказала то же самое о тебе, Стивен,- спокойно проговорила Беттелз.- Тебя тоже будто подменили. Я перестала тебя узнавать, как мы встретились здесь. Ты никогда не был таким грубым и злым!

– Наверное, ты до сих пор плохо меня знала.

– Я так и думала!

Она потупила взор и замолчала. Барр понял, что она хотела бы сказать ему еще что-то не слишком приятное, но сдерживала себя. Он подошел к ней почти вплотную и, обняв одной рукой, как можно мягче заговорил:

– Джин, я не хотел как-то обижать тебя и тем более устраивать с тобой ссоры, когда решил последовать за тобой на этот корабль. Я всего лишь не хотел оставлять тебя и оставаться без тебя! Ведь мы любим друг друга! Я прав?

Джинива не знала, что ему ответить на такие неожиданно нежные слова. Даже не верилось, что с ней говорил Стивен Барр. Что же делать? Как быть дальше? Она начала путаться в своих чувствах к нему. Еще вчера ей казалось, что между ними все кончено, а сейчас она стояла с ним в обнимку в Большом зале и уже не знала, что и думать насчет них. Скажи он ей еще несколько ласковых слов, и ей казалось, она забудет их ссору и простит его. Такой уж она была: обидчивой, не терпящей никаких насмешек, лжи и подлости, и в то же время, чересчур доброй, незлопамятной, способной чуть что – сразу просить.


ГЛАВА VI


Огромные и безмолвные кактусы, казалось, такие же вечные, как и далекие звезды, тянулись к небу, заполонив собой всю долину Тусона. Однако чем выше в горы уводила узкая, вилявшая из стороны в сторону дорога, тем кактусовый лес все больше редел. Наконец, горное шоссе привело небольшой автобус к цели. Водитель подвел его к главному павильону обсерватории Китт-Пик, знакомому всем по ребристым очертаниям башни, и остановил. Здесь, на высоте более восьми тысяч футов, воздух был гораздо прохладнее, чем в долине, а небо казалось кристально чистым.

Оказавшись внутри двухэтажного здания с лабораториями, кабинетами сотрудников и библиотекой, которое прилегало к главному павильону, Дин Кетелсен постучал в одну из самых дальних дверей на верхнем этаже, а затем открыл ее и вошел в кабинет, скрывавшийся за ней. Сэм Катферт оторвал усталый взгляд от монитора компьютера и проговорил:

– Я сделал, Дин! Все готово! Расположение всех девяти астероидов КМО-2020 в пространстве относительно друг друга. Это была нелегкая задача, если учитывать то, что я только начал осваивать программу космического моделирования.

– И как обстоят дела?

– Видишь?- стал объяснять Сэм, чуть повернув монитор в сторону руководителя обсерватории.- Все девять астероидов как на ладони. Их пути строго параллельны друг другу. Вот модель падения на Землю двух главных тел: один врезается в Европу и уничтожает ее, второй обрушивается на восток Штатов. Остается еще семь тел, которые должны пройти между Землей и Луной. Но скажи, тебе ничего здесь не кажется странным?

– Странным?- переспросил Дин.- Да сам факт, что к нам летит целый выводок астероидов – уже такая странность, с какой мы сталкиваемся впервые!

– Это понятно, но я хотел сказать о другом. Обрати внимание на семерку, собирающуюся проскользнуть между нами и Луной.

– Договаривай, дружище. Я сегодня плохо соображаю. Что не так с этими семью каменюгами?

– Хорошо, слушай. Когда они будут проходить между Землей и Луной, каждый из них должен испытать на себе силу гравитации обеих планет, ведь так?

– Разумеется. Но на что ты намекаешь?

– Смотри,- сказал Катферт, несколько раз щелкнув компьютерной мышью. Астероиды на мониторе начали двигаться и стали видны так, словно их наблюдали, находясь прямо над ними.- Смотри, смотри. Сам увидишь, что я хочу тебе сказать.

Астероиды, блестевшие в центре монитора, приближались к системе Земля-Луна.

Затем два из них с промежутком в несколько секунд врезались в Землю. После этого остальные семь стали пролетать между планетой и ее естественным спутником. И тут траектории их полетов начали резко меняться. Три астероида начали смещаться к Луне и вскоре столкнулись с ее поверхностью, а оставшиеся четыре каменных тела направились прямо к земной атмосфере и через какое-то время вошли в нее. Внизу экрана возникла надпись, сообщавшая координаты падения астероидов на земную поверхность.

– Главных ударов, которые примут на себя Европа и Восточное побережье Северной Америки, будет еще четыре, гораздо менее страшных и разрушительных, но, тем не менее, очень опасных. Мелкие астероиды ударят по Аляске, Австралии, Китаю и Индийскому океану.

Дин Кетелсен убрал руки за спину и подошел к окну, размышляя над тем, что поведал ему коллега. После непродолжительного молчания он спросил:

– Ты уверен, что все именно так и будет? Ты сам говорил, что едва освоил эту программу моделирования. Может, ты допустил какую-то ошибку, что-то неправильно просчитал?

Катферт вздохнул, отыскивая подходящие слова для ответа, а потом молвил:

– Я не исключаю того, что мог допустить где-то просчет и получил неправильный прогноз поведения астероидов после их сближения с системой Земля-Луна, но то, что они изменять траектории полетов – факт! Это непременно случится. И шансы увидеть больше двух падающих на нас астероидов велики!

– Черт побери, Сэм!- воскликнул Кетелсен.- Как ты до этого додумался?

– Ну, это же элементарно! Воздействия магнитного поля Земли на пролетающие вблизи нее объекты еще никто не отменял!

– Но если на планету упадет больше двух астероидов, от человечества ничего не останется!- проговорил глава обсерватории и нервно зашагал по комнате.- Как думаешь, НАСА знает об этом? Они ведь должны предугадать это?

– Я не думаю, что в НАСА могут такое пропустить. Они должны знать.

Дин вновь посмотрел в окно и, вспомнив, зачем изначально шел к Сэму, проговорил:

– Слушай, приятель. Мне это все очень не нравится, и я хотел бы остаться с тобой, чтобы обсудить все как следует, но видишь вон тот автобус с людьми в светлых костюмах?- Он указал за стену башни телескопа, из-за которой выступала задняя часть вышеназванного объекта.- Приехала делегация из Китая. Мне нужно уделить им внимание. Можешь поработать в эту ночь без меня?

– Разумеется,- кивнул Катферт.- А когда закончишь с делегацией, мы вернемся к обсуждению грядущей катастрофы. Только скажи, как мне быть дальше. Ждать падения астероидов и ничего не делать? А если все же в НАСА упустили этот момент? Я рвусь набрать номер Кларка Трумана, но тут же вспоминаю, что вся информация о КМО-2020 и падении астероидов засекречена, и я, на самом деле, не должен ничего знать. Мне что-то нехорошо становится от всего этого.

– Я не знаю, что тебе посоветовать,- сказал руководитель Китт-Пик.

Он остановился перед дверью и закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. А они не слушались и разбегались, словно тараканы. Ему бы не делегацией какой-то заниматься, и даже не составлением звездных карт, которые никому не будут нужны после уничтожения человеческой цивилизации, а со всеми остальными, кто был посвящен, работать над КМО-2020, исследовать астероиды и пытаться найти способ избежать трагедии. Сэм испытывал почти то же самое. И неизвестно было, кто из них страдал больше от того, что должен был молчать и тайком от других наблюдать за угрозой в космосе.

Напряженная пауза затянулась. Катферт перевел взгляд с Дина на свой стол. Ему на глаза попалась папка с бумагами. Три часа назад он положил туда факс, пришедший из НАСА, содержащий результат исследования метеорита, упавшего прямо на одну из башен их обсерватории. Он, конечно, уже ознакомился с этим результатом, а тот был очень даже интересным и заслуживающим не меньшего внимания, чем КМО-2020. Но Сэм не стал нарушать тишины, так как его друг и коллега вот-вот должен был что-то сказать. Это чувствовалось.

И тот вскоре заговорил:

– Ни одной обсерватории не было запрещено заниматься наблюдением КМО-2020 и астероидов! Поэтому можно считать, что всю информацию, которой мы обладаем, мы получили в ходе собственных исследований. Понимаешь меня?

– Точно!- обрадовано выговорил Сэм.- У нас есть все необходимое оборудование, с помощью которого мы могли докопаться до истины. Спасибо, Дин! Не знаю, когда бы я мог вспомнить об этом, если б не ты!

– Так ты свяжешься с НАСА?

– А как же? Я непременно должен показать Труману свою модель катастрофы! Конечно, я не верю, что в НАСА могли не заметить то, на что обратил внимание я, но чем черт не шутит! Чем больше организация и чем более важными делами она занимается, тем больше вероятность, что она не обратит внимания на какие-нибудь мелочи.

– Интересное предположение,- сказал директор Китт-Пик, отворачиваясь от двери и обращая взгляд на товарища.

– Это не просто предположение. Поверь, так часто бывает.

– О чем же, по-твоему, может не знать НАСА?- спросил Дин Кетелсен.

– Там, безусловно, знают многое о метеорном облаке и астероидах, но можно быть абсолютно уверенным, что никто ни на секунду не задумывался о том, как появилось Облако, откуда оно пришло и… почему в составе вещества, из которого состоял наш метеорит и из которого, возможно, состоят другие объекты КМО-2020, обнаружены погибшие бактерии.

– Что? Бактерии?- удивленно вскрикнул Кетелсен.

Катферт взял в руки папку с факсом и, потрепав ее перед глазами своего собеседника, проговорил:

– Здесь лежит лист бумаги, на котором можно найти результаты лабораторного анализа вещества метеорита, упавшего на нас.

Тот выхватил у него папку и, раскрыв ее, стал изучать вложенные в нее бумаги.

– Ты получил факс в обеденный перерыв, а сейчас почти конец дня! Ты столько времени ничего мне не говорил! Это же просто потрясающая новость, Сэм! В каменном теле, прилетевшем из космоса, обнаружены аминокислоты и углеводороды, а также следы болезнетворных бактерий.

Глава Китт-Пик был в восторге от этого, и, казалось, готов был запрыгать на месте от радости.

– Это потрясающее открытие, Сэм! Где-то в космосе есть микроорганизмы, эволюция которых может привести к появлению высокоорганизованной жизни! Возможно, даже разумной!

– Тебя это радует? А меня почему-то не очень. Я озабочен грядущими событиями. И еще происхождением КМО-2020. Только об этом и думаю. Наверное, я займусь этим, Дин. Ты же не будешь возражать?

– Какие возражения, приятель?- вымолвил тот.- Ты должен этим заняться, а я присоединюсь к тебе, как только смогу. С чего ты начнешь?

– Необходимо определить возраст Облака и его отдельных объектов, вычислить путь, по которому оно прилетело в Солнечную систему,- сказал Катферт, поднимаясь из-за стола.

– Мы выделим для твоих работ с Облаком и астероидами третий павильон. Там есть все необходимое для сложных исследований космического пространства и различных космических объектов,- сказал руководитель обсерватории.

– Спасибо, Дин.

Переговорив с президентом и отправив по факсу в Китт-Пик отчет об исследовании упавшего на территории этой обсерватории метеорита, генеральный директор Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства решил заглянуть в зал ЦУПа и проследить, как будет проходить сеанс связи с командой челнока "Канаверал". Заправка Шаттла и модульного корабля "Созвездие-2" дополнительными сотнями галлонов топлива и жидкого кислорода подходила к концу.

Через девять часов "Созвездие-2" должен был покинуть орбиту и поспешить в сторону Красной планеты. После его отбытия у экипажа "Звездной" будет еще несколько часов на то, чтобы законсервировать станцию и отправиться на Землю в специальных спасательных капсулах.

Сеанс связи, из которого стало ясно, что пока все шло в штатном режиме, продлился менее половины часа. Когда он завершился, Труман пошел в столовую и за ланчем попытался расслабиться и ни о чем не думать, но у него почти ничего не получилось. Его все больше мучили мысли о грядущей катастрофе, и все больше казалось, что избежать ее не удастся. Он закрывал глаза и видел одно и то же: летящий где-то в сотнях тысяч миль отсюда единственный космический корабль с ядерными зарядами на борту, на который была вся надежда. Корабль приближался к главному астероиду, и уже казалось, что все должно получиться, но тут внезапно он откланялся от курса и промахивался, либо взрывался в стороне от астероида.

Затем мысли меняли направление, и мужчина начинал размышлять над тем, откуда взялось метеорное облако КМО-2020 и почему его сопровождают девять астероидов различного размера? Если все эти тела образовались не в Солнечной системе, то где, и почему пришли именно сюда? Как много странностей! Недаром ученые назвали КМО-2020 самым невероятным и поразительным открытием в астрономии за все десятилетие.

Вернувшись в свой кабинет, Кларк Труман попросил секретаря временно никого к нему не пускать, так как хотел все же попытаться успокоиться и совладать с одолевавшим его мрачными мыслями. Однако через треть часа на его e-mail пришел свежий отчет группы Уильяма Блэка об их работе в Аресибо, где говорилось об обнаружении еще нескольких небольших астероидов, идущих за уже известной "девяткой".

А еще через какое-то время ему позвонили из одной крупной и влиятельной обсерватории Штатов. Это оказался Сэм Катферт из Китт-Пик.


ГЛАВА VII


Вечер в Большом зале выставок и презентаций закончился после полуночи. Всю оставшуюся его часть Джинива провела в кампании Стивена Барра. Нельзя сказать, что она была рада этому, но прогонять его не стала и позволила находиться рядом.

Они даже говорили друг с другом. Джинива поделилась с ним своими впечатлениями от выступлений на подиуме. Мероприятия, на которых она выступала в качестве модели, незаметно стали одной из главных тем их разговоров. Ближе к концу вечера они, наконец, разговорились настолько, что, казалось, позабыли обиду друг на друга и полностью примирились. Даже стали строить планы на будущее и рассказывать друг другу о том, кто какой деятельностью хотел бы заниматься на протяжении жизни. Беттелз продолжала мечтательно говорить о том, что хотела бы попасть в шоу-бизнес, и восхищалась звездной жизнью знаменитостей, в том числе известных фотомоделей. Стивен, в свою очередь, лишь усмехался на это и говорил, что она занимается глупостями. Он, конечно, старался обходиться без резкой критики в ее адрес и оперировать более или менее безобидными фразами, но не мог не дать ей понять, что она слишком наивна и еще не знает, что это такое – окунуться с головой мир шоу-бизнеса. Сам же Стивен твердо заявил, что откроет свое дело, и будет работать только сам на себя. Он признался, что с недавних пор ненавидит свой маленький клуб, эту забегаловку для небогатых посетителей и халявщиков, и хочет построить большой развлекательный центр с настоящим клубом и рестораном. А если с центром развлечений не получится, можно было бы открыть сеть небольших мотелей по всему штату или заняться автомобилями. Что-нибудь из этого обязательно должно заработать.

– А когда заработает,- говорил Барр,- мы будем купаться в деньгах и жить как короли! Ты могла бы взять с меня пример и также открыть свое дело. Выпустишь свой собственный журнал о красоте, или как там это называется, а я тебе помогу в этом: найду хороших фотографов и дизайнеров. И не нужно будет шататься по каким-то подиумам под пристальными взорами подозрительных типов, у которых всегда на уме только одно.

На его последние слова девушка ничего не ответила, лишь только вздохнула с угрюмым видом. Ей не хотелось вновь ссориться со своим парнем. Только не этим вечером. Любое ее категорическое несогласие с его идеями могло послужить причиной для нового скандала.

Когда пришло время покидать Зал, Стивен изъявил желание проводить свою девушку до ее номера. Той ничего не оставалось, как согласиться. Просто из вежливости.

Парень заметил это и с трудом подавил желание сделать Джиниве замечание по данному поводу. Все-таки она стала очень странной. И ему не верилось, что она так изменилась только вследствие большой обиды на него за то, что он тайно проник на корабль и несколько дней следил за ней. Здесь было нечто другое. И он хотел поскорее в этом разобраться, понять, почему его некогда послушная, безропотная и ласковая Джин вдруг стала так холодна с ним.

Оказавшись на пятнадцатой палубе подле двери в ее номер, Стивен дотронулся до руки Джинивы и заговорил с ней следующим образом:

– Джин, давай будем честны друг перед другом. Ты хорошо знаешь, что я тебя люблю и не желаю тебе плохого. Но после нашей встречи на этом корабле я ни разу не услышал таких же слов от тебя! Такое чувство, будто мы становимся чужими! Я хочу знать, из-за чего возникла эта перемена в наших отношениях.

– Стив, ты начинаешь неприятный для нас обоих разговор,- вздохнула Беттелз, а затем отвернулась, чтобы открыть дверь в номер.- Я очень устала. Давай не будем.

– Почему же? Чем может быть неприятен подобный разговор?- возмутился Барр.- Я хочу узнать, любишь ли ты меня, как раньше, или нет. Ты можешь ответить?

Приоткрыв дверь, Джинива замерла на мгновение, не оборачиваясь на парня и обдумывая свой ответ. Она еще не знала точно, разлюбила она его или нет. Она испытывала непонятные ощущения: вроде бы и не любила больше, но, в то же время, и сказать об этом почему-то не могла.

– Я…- попыталась заговорить Беттелз, но голос дрогнул: возможно, из-за утомления, а быть может и от нежелания говорить с Барром.

– Да, да, я слушаю тебя,- решил подбодрить ее Стивен, а также подтолкнуть к ответу, который желал услышать. Сам же в это время приблизился к ней и обнял за плечи.- Давай, скажи то, что я хотел бы услышать.

– Стив, пожалуйста…

– Что?- тихо спросил тот, подталкивая Джиниву в номер и двигаясь за ней.- Мы же любим друг друга, не так ли? Сколько же можно терпеть? Давай, наконец, проведем вместе настоящую ночь! Или скажешь, что не хочешь?

Джинива вроде бы начала поддаваться его ласкам, но потом вдруг опомнилась и хотела отстранить Барра от себя, однако парень не послушался.

– Стивен, не надо. Тебе лучше уйти!

– Я бы не стал уходить!- проговорил тот и принялся обнимать ее, прижимая к себе и покрывая множеством поцелуев.

Его руки держали Беттелз за талию, затем одна из них поползла вверх и коснулась груди. В тот же момент девушка изловчилась и вырвалась из крепких мужских объятий, после чего взволнованно и быстро проговорив:

– Стивен, я серьезно! Лучше не надо! Я не готова. Оставь меня одну, пожалуйста.

– Да как же так?- возмущенно воскликнул Барр.- Сколько можно? Сколько ты еще будешь не готова? Может, хватит уже этих женских отговорок?

Он решительным движением толкнул дверь, не оглядываясь на нее, чтобы та захлопнулась. Однако удара и щелчка замка не последовало. Вместо них раздался мужской голос:

– Разве ты не понял, что тебе было сказано? Девушка хочет, чтобы ты ушел!

Стивен Барр моментально развернулся. В дверном проеме стоял тот самый тип, менеджер Джинивы Майкл Холлис. Парень почувствовал, как в нем растет ожесточение и злость.

– Ты что здесь делаешь?- вскричал он.- Ты следил за нами? Отвечай!!!

С этими словами здоровый и мускулистый молодой парень надвинулся на стройного и не отличавшегося особой мускулатурой Холлиса. Но тот ничуть не испугался, и смело ответствовал:

– Я шел за вами, чтобы удостовериться, что между вами с Джин не возникнет новой ссоры. Вижу, я не зря это затеял!

– Что?- опешил здоровяк и посмотрел грозным взглядом на Беттелз.- Ты рассказывала ему о наших ссорах? Рассказывала?

Девушка отшатнулась от него и задрожала в испуге, готовая к любым неожиданностям с его стороны.

– Мы с Джинивой друзья,- заговорил сзади Майкл.- Она имеет право говорить с друзьями о том, о чем захочет. А теперь давай оставим ее в покое и, если тебе нужно, выясним наши отношения в ином месте.

Ничего не говоря в ответ, Стивен начал поворачиваться к мужчине, а затем резко и совершенно неожиданно нанес ему удар в лицо. Майкл вылетел в коридор и упал, схватившись за челюсть.

– Стивен, ты что делаешь!!!- вскрикнула, потрясенная такими действиями своего парня, Джинива и бросилась к нему.

– Не вмешивайся!- приказал Барр и оттолкнул ее от себя.

Не удержав равновесия, девушка упала и, ударившись головой о стену, потеряла сознание.

Когда Джинива очнулась, все, по-видимому, уже закончилось. Она лежала в кресле в прихожей своего номера, а рядом стоял какой-то молодой мужчина в светло-сером костюме. Он повернулся к ней, услышав ее возню в кресле, и спросил:

– Все в порядке, мисс? Вам лучше?

– Кажется, да.- Беттелз узнала в мужчине сотрудника охраны с ее этажа.- А где все?

– Вы о ваших друзьях?- охранник чуть заметно усмехнулся.- Они задержаны за драку в коридоре.

– Оба?

– Разумеется.

– О, боже,- вздохнула Джинива и потрогала голову с той стороны, которой ударилась.

Ушибленное место болело.

– Вам ничего не надо, мисс Беттелз? Я могу идти?

Она собралась с силами и встала на ноги. Потом улыбнулась охраннику и сказала:

– Со мной все в норме. Спасибо за заботу. Можете идти.

Тот пожелал ей спокойной ночи и вскоре удалился.

Оставшись наедине с самой собой, Джинива Беттелз некоторое время стояла в прихожей и не знала, что ей делать. Она попыталась представить себе, как Стивен мог избивать Майкла, когда к ним подоспела охрана, и ей стало нехорошо от этого.

Наверняка, Майклу пришлось несладко, ведь Барр был гораздо сильнее и крупнее него.

– Господи, зачем это все происходит?- проговорила она и направилась к себе в спальню.


ГЛАВА VIII


Раннее утро 23-го июля. Все пассажиры "Амбассадора" еще спали. Не торопились начинать свой день особенно те, кто весь вечер и большую часть ночи развлекался в одном из нескольких клубов корабля, был на двойном ночном сеансе в кинотеатре или просто тусовался с друзьями на открытых палубах.

Суперлайнер шел полным ходом по спокойным водам Индийского океана, двигаясь навстречу разгоравшейся утренней зари, и был ярко освещен восходящим солнцем. На открытых прогулочных палубах было пустынно. Лишь несколько человек, рассредоточенных по этажам и палубам, наблюдали за восходом в океане. Солнце быстро поднималось из-за горизонта, буквально на глазах.

Кристофер Катферт, усталый и изможденный после целой ночи, проведенной в обсерватории, едва добрался до своего номера и, качаясь на ногах, с полузакрытыми глазами открыл свою дверь магнитной карточкой. Он прошел в номер, не обратив внимания на упавший на пол в прихожей плотный лист бумаги, сложенный пополам. Видимо, кто-то вставил этот лист ему в дверь. После того, как дверь захлопнулась, бумага осталась в номере парня, и он обязательно должен был заметить ее позже.

Начался последний день перед сближением Земли с Колоссальным метеорным облаком, об опасности которого было сказано уже немало. В течение следующей ночи Облако должно поглотить планету и некоторое время терзать ее, пронизывая атмосферу тысячами огненных стрел-метеоритов.


ГЛАВА IX


На исходе ночи 23-го числа единственный космический корабль с ядерным зарядом вышел на траекторию перехвата главного астероида и устремился прямо на него.

Долгожданное столкновение должно было произойти в этот же день. Однако связь с третьим "Союзом", участвовавшим в миссии спасения Земли, внезапно и без видимой причины прервалась. Первыми начали бить тревогу русские. Когда это произошло, Дик Харлоу, Дэн Дэвен и Кертис Картер были в своих номерах одной из гостиниц города Королев, где остановились на время наблюдения за работой российских коллег. Им сообщили о случившемся, и все трое незамедлительно прибыли в ЦУП. Их встретил сам руководитель Центра полетов.

– Доброе утро, подполковник Захаров,- заговорил с ним Харлоу.- Ваш сотрудник Андрей Козловский известил нас о происшествии, но мы не знаем подробностей.

– Идите за мной, господа,- сказал Михаил Захаров, жестом предлагая ученым первыми пройти в зал ЦУПа.

Оказавшись в огромном помещении с высоченным потолком и невероятно длинными рядами компьютерных терминалов, подполковник подвел американских ученых к одному из компьютеров, подле которого стоял Козловский, и молвил:

– Здесь сидели специалисты, державшие под непрерывным наблюдением последний корабль и управлявшие его полетом. Меньше часа назад они сообщили, что "Союз" перестал отвечать на их команды.

– Связь восстановить не удается,- с волнением продолжал Козловский.- Радиолокация космического пространства показала, что корабль цел и продолжает дв