Book: Свадьба по гороскопу



Свадьба по гороскопу

Алина КУСКОВА

СВАДЬБА ПО ГОРОСКОПУ

Вместо предисловия

Нормальные люди встречают Новый год, как все: сначала с родственниками, потом – с кем придется. Чета Львовых тоже собиралась отметить праздник тихо, по-семейному. Но когда жена пришла с работы с довольным и загадочным лицом, Степан Львов не на шутку встревожился.

– Дорогой, – начала его жена Лана с порога, – я приготовила тебе сюрприз!

– То-то я чувствую, что чем-то воняет! Духи себе купила?

Лана вошла в их маленький коридорчик и тихо закрыла за собой дверь.

– Не угадал, – сказала она почему-то шепотом. – Считаю до трех раз. – И приготовилась загибать пальцы.

Степан испугался. Прошлый раз она так же загибала пальцы, когда въехала на семейной «Оке» в чужой «Мерседес». После чего им пришлось целый год вести полуголодное существование.

– К нам едет теща?! Вместе с тестем?! И везут с собой своего наглого ротвейлера?!

– Не угадал, не угадал, – обрадовалась Лана и сняла пуховик, – какой год наступает по японскому календарю? – поинтересовалась она у мужа, пристраивая пуховик на вешалку.

– А кто их, японцев, знает? – развел руками Степан, озадаченный ее вопросом и не успевший за ней поухаживать, как он обычно это делал. – У них, судя по производимой технике, уже наверняка четвертое тысячелетие грядет.

Жена таинственно улыбнулась, открыла входную дверь и втащила в дом... свинью. Настоящую, живую, грязно-розовую свинью с пятачком и копытами.

– Вот! – Ее тонкий палец уперся в животное. – Какое нам счастье привалило. Алина сказала, что этот Новый год нужно встречать с его представителем!

– Не понял, – протянул Степан, пятясь от вонючего гостя. – В доме своих представителей полно, а она с улицы приводит. Между прочим, к ужину ты обещала гуся, а не поросенка. Я его и зарезать-то не смогу.

– Ее резать не нужно. – Лана наклонилась к свинье и поцеловала ее в пятачок. – Алина сказала, что мне, как Обезьяне, этот год нужно обязательно встречать со Свиньей. И будет мне тогда счастье и богатство.

– Какой такой обезьяне? – недоумевал муж.

– Мне, – досадуя на его несообразительность, ответила Лана, – я – Обезьяна!

– Ну, если ты это по поводу аварии, в смысле «женщина за рулем, как обезьяна в танке», – принялся рассуждать Степан, – очень даже может быть. Но при чем здесь это животное?

– Какой ты у меня все-таки необразованный. По японскому гороскопу наступает год Свиньи. Я по году рождения – Обезьяна. И мне его нужно встречать со Свиньей.

– А, – дошло до мужа, – очередной бред твоей подруги. Понятно. Так бы сразу и сказала. А кто я там, по вашему гороскопу?

– Ты Кролик, – авторитетно заявила Лана.


– Кролик?! – Возмущению Степана не было предела. – Тридцать лет был Львов, а сегодня – кролик?! Ну, спасибо, ну, обрадовала. А что же нам, Кроликам, твоя Алина советует? Не напрягайся, я сам знаю, – встречать Новый год в постели с Девой! Ты – Обезьяна, значит, отпадаешь, отмечай праздник со Свиньей! А я – по девкам, тьфу, по Девам!

– Ну что ты раскипятился. В японском гороскопе Дев нет. Может, это и не свинья вовсе, – задумчиво посмотрела Лана на парнокопытное, которое к этому времени уже чинно прошествовало в комнату и улеглось в центре дорогого персидского ковра. – Может, это кабан?

– А что же ты не проверила?! Если кабан – так весь праздник насмарку?! Тогда приглашай своих подруг, они все – порядочные свиньи!

– Давай проверим, – предложила Лана мужу, – поищем у нее кабанье хозяйство. – И добавила, видя недоброе выражение лица супруга: – Если там ничего нет, значит, у нас будет счастье и богатство.

И она направилась к животному, подняла его окорочок, но свинья не стала дожидаться, пока с ней что-то сделают, она недовольно взвизгнула, вскочила и принялась выписывать по комнате круги, снося все на своем пути.

– Поведение довольно свинское, – сказал Степан, глядя, как хрюшка сносит с журнального столика вазочку с его любимыми жевательными конфетами, приобретенными взамен сигарет. – Похоже, это действительно свинья. Ну, конечно, свинья! – Расстроился Степан, когда животное, после того, как опрокинуло вазочку, резко остановилось и сожрало все до единой конфеты. – Чего тут разглядывать? Мужик так бы не поступил!

Неизвестно, чем бы закончился уходящий год для этой семейной ячейки общества, но в дверь Львовых постучали. И позвонили, и забарабанили!

– Помогите, убивают! Режут! Помогите! – орал кто-то противным женским голосом на лестничной площадке.

Степан закатал рукава и приготовился разбираться с маньяком. Но за дверью оказалась соседка.

– Где моя Ираида?! Вы сварили из нее холодец?!

Лана виновато опустила глаза и указала на комнату, где снова в центре персидского ковра возлежала свинья.

– Ираидочка моя ненаглядная! Ты нашлась! Добрые люди. – При этих словах соседка посмотрела на чету Львовых, словно проверяя, действительно ли они добрые или все-таки собирались варить холодец, – добрые люди не дали тебе замерзнуть на улице!

– Она стояла в подъезде такая одинокая, – начала Лана.

– Убежала, неблагодарное животное, – ворчала соседка, надевая на свинью ошейник с поводком, – вы же знаете, этот Новый год нужно обязательно встречать с его представителем. И тогда будет счастье!

Когда соседка со свиньей ушли, Степан поцеловал расстроенную жену и пообещал завтра же (он знал, что первого января никто не работает) пойти и купить новую, свою собственную свинью.

Глава 1

Среди миллиардеров больше всего Дев

Алина Сташевская никогда не была ветреной девушкой. Она была увлекающейся натурой и считала, что в жизни всегда есть место сдвигу. Не важно, в какую сторону. Если человек на чем-то подвинут, ему интересно жить. Сначала Алина была поклонницей всего потустороннего, каждый день участвовала в спиритических сеансах, вышла первый раз замуж за белого колдуна, потом развелась, потому что колдун на самом деле оказался черным и постоянно ее глазил, хотя он попросту ее страшно ревновал. Потом Алина увлекалась народной медициной, вставала вместе с солнцем и ехала к черту на кулички собирать какие-то травы вместе с народным целителем, за которого вышла замуж во второй раз. Потом она вернулась к традиционной медицине – ее целитель был застукан со своей помощницей в откровенной позе.

Но одиночество Алину пугало. Она считала, что девушка должна быть замужем. Иначе она не девушка, а старая дева, или соломенная вдова, или многое другое из того, что придумал народ для определения свободной женщины. Но к третьему своему замужеству она решила подойти со всей ответственностью – заняться гороскопами. И сквозь астрологическую призму вычислить единственного, дарованного ей судьбой. Для этого пришлось повозиться с несколькими мужчинами.

Сначала она занялась молодым человеком со странным именем Микаил Бутузов. Может, на самом деле он был Мишкой, но представлялся именно Микаилом и мечтал уехать в Америку. Мик, как ласково звала его Алина, был ярким представителем зодиакального знака Девы.

– Ты знаешь, – просвещала она свою подругу Лану Львову, – среди миллиардеров больше всего Дев! Целых двенадцать процентов! Только их качества: трудолюбие, решительность, придирчивость к деталям – позволяют добиваться успешного ведения бизнеса и накапливать целые состояния. Вдруг получится так, что Мик уедет в Америку и станет миллиардером?

Лана не очень верила, что тщедушный Мик станет богатым. Деньги он любил, благоговел перед ними и сосредоточенно копил, но они у него не копились. Хотя просто были обязаны это делать по зодиакальному гороскопу.

– Может, – говорила Лана, – твой Мик – неправильная Дева? У тех все наоборот.

– Не может, – мотала головой Алина, – иногда он бывает так мелочен, и это подтверждает его зодиакальность. Девы, в принципе, все ненормальные. Кто еще может с упоением проделывать одну и ту же нудную работу? А его пристальный пронизывающий взгляд? А его хозяйственная жилка? Ты вот выносишь каждый вечер мусорное ведро на помойку? Нет. И я тоже. А он выносит. Говорит, что иначе нельзя, в несвежем мусоре скапливаются многочисленные микробы и бактерии.

– Как будто их нет в свежем мусоре, – обиделась за себя и подругу Лана.

– Он – настоящая Дева.

– Точно-точно, – согласилась Лана. – Девы прижимистые. Мик тоже очень экономный. Подарить тебе на день рождения проездной билет на следующие полгода – это надо додуматься.

– Да, он очень экономный. А это чрезвычайно хорошо для семейных отношений.

Лана ей не поверила. Она подумала: если бы Степан подарил ей на день рождения проездной билет, то они бы точно разругались. Хотя со временем и он стал прижимистым. Раньше дарил ей цветы просто так, потом – только по праздникам, теперь – на Восьмое марта. Может, закатить ему скандал? Пусть дарит букеты просто так. Нет, цветы такие дорогие, а они собираются поехать летом отдыхать в Турцию. Нужно жить поэкономнее. У Степана скоро день рождения, она подарит ему проездной на полгода.

– И когда он приходит, – продолжала рассуждать Алина, – всегда проводит пальцем по столу в поисках пыли. Точно – Дева. Я ему специально оставляю недельный слой, и он получает от этого массу удовольствия. Конечно, пока он осознает, что я и есть его единственная и неповторимая, пройдет определенный промежуток времени. Девы не из тех, кто бросается сломя голову в кипящий котел. Но скоро он сделает мне предложение, я чувствую. Вчера он сказал, что приготовил мне необыкновенный новогодний подарок. Что может быть необыкновенным под Новый год? Только обручальное кольцо. Для Тельца, а ты ведь знаешь, что я – Телец, идеально подходит только Дева. То есть Мик.

Лана кивала головой, смотрела на подругу и думала о том, что Степан так ничего и не сказал про готовящийся подарок. Даже не намекнул. Неужели он забыл ей что-нибудь купить?

Это было за пару дней до всеобщего торжества.


И вот он наступил, долгожданный вечер новогоднего праздника. В морозном воздухе пахло елками и мандаринами, в магазинах было не протолкнуться, люди спешили домой с полными пакетами. Степан вопреки ее опасениям не забыл купить Лане подарок. После того, как она преподнесла ему свинью, которую тут же забрала настоящая хозяйка, он достал из кармана коробочку и протянул ее расстроенной жене. В коробочке лежал миленький перстенек с маленькой бриллиантовой капелькой.

– Это мне?! – обрадовалась Лана. – А в честь чего?

– Просто так, – ответил довольный произведенным эффектом Степан.

Лана тут же кинулась к телефону и позвонила подруге, которая, по ее расчетам, в этот вечер тоже должна была получить похожий подарок со значением.

– Он еще не пришел, – всхлипнула Алина, – представляешь, я звоню, а дома никого нет! Уже целых два часа никого нет. Девы такие непостоянные! Он передумал на мне жениться и ушел встречать Новый год к другой.

– Не реви, – успокоила ее Лана, – позвони ему на мобильный. Если он ушел из дома, взял же он с собой сотовый телефон.

– Я звонила, там говорят: «абонент недоступен». Ты представляешь! Это я должна быть недоступна, а не он. Ой! Хлопнула дверца лифта! Это он! Я побежала.

Алина кинулась к двери и прижалась к глазку: на лестничной клетке никого не было. Она хотела уже вернуться и продолжить разговор с подругой о превратностях судьбы, как вдруг кто-то закричал замогильным голосом: «Люди! Помогите!» Трезво рассудив, что она – человек, Алина пошла помогать. Вдруг там кого-то убивают? И она такое пропустит! На лестничной клетке картина прояснилась. Никого не убивали, просто в их старом, дышащем на ладан лифте в очередной раз кто-то застрял. И не повезло же ему в новогодний вечер! Вот она, умница, красавица, знает, что пользоваться старыми лифтами нельзя. Они имеют обыкновение падать или застревать. На свой третий этаж Алина всегда ходила пешком и ругалась с домоуправлением, берущим с нее плату за пользование лифтом.

Голос вопиющего в лифте был каким-то знакомым.

– Эй, вы! Там, в лифте! Вы чего кричите? – Алина подошла к наглухо закрытым дверцам и прислушалась.

– Девушка! Помогите! Лифт застрял! – продолжал орать мужской голос.

Кстати, отметила Алина, совершенно трезвый. Значит, человек положительный, судя по голосу, молодой.

– Вы на кнопку вызова нажмите, – посоветовала она ему, – в диспетчерской загорится красная лампочка, и прибежит дежурный.

– Не учите ученого, девушка! – возмутился знакомый голос, – жал уже раз двадцать, никто бежать не собирается.

– Понятное дело, – развела руками Алина, – все нормальные люди сидят за праздничным столом, а не в других, менее доступных местах.

– А, – возмутился голос, – так, по-вашему, я ненормальный, если застрял в лифте?! Подумаешь, какая цаца нашлась! Еще обзывается. Вали отсюда!

– Кретин! – возмутилась Алина, собираясь повернуться и уйти.

– Девушка! – неожиданно снизу, где застрял лифт, раздался женский голос. – Девушка, если вам нетрудно, позвоните, пожалуйста, в десятую квартиру, там меня должен ждать молодой человек...

– В десятой квартире никаких молодых людей нет! – заявила Алина. – Там проживает одна вредная особа по имени Машка.

– Это я, – признался женский голос.

– Машунечка, это ты?! Ты застряла в лифте с каким-то придурком?

– Я попросил бы не обзываться, – более примирительно заметил мужской голос.

– Маша, это я, твоя соседка Алина, давай думай, что можно сделать!

– Алина?! – взвизгнул мужчина в лифте, будто его там прищемили. – Это ты?!

– Ми-и-ик...

Банальная ситуация стала трагикомичной. Ее Мик, который должен был сделать ей в этот замечательный вечер предложение руки и сердца, оказался заложником своей мелочности. Вот если бы лифт был платным, он бы точно пошел на третий этаж пешком. А теперь сидит в нем с ее соседкой и неизвестно чем занимается. Хотя нет. Ей известно, чем он занимается, – просит у нее, Алины, помощи. А чем она ему может помочь?

– Алечка, – заныла Машка, – сгоняй в лифтерную, она, ты же знаешь, находится на соседней улице. И растолкай там лифтера, который игнорирует сигналы тревоги!

Алина только собралась вернуться за шубкой в квартиру для того, чтобы устремиться в лифтерную, как из застрявшего лифта послышался приглушенный смешок. Она навострила ушки. Хихикают! Машка с ее Миком хихикают! Какая наглость! И посылают ее куда подальше. Тут есть над чем задуматься.

– А что вы там смеетесь? – Алина не сумела скрыть своей заинтересованности.

– Ты представляешь, – захихикала Машка, – у нас в кабинке свет выключился. Темень такая, хоть глаза выколи. Мы теперь на ощупь разговариваем.

– Чего ты там щупаешь?! – не выдержала Алина. – Вдруг нечаянно в глаз попадешь и выколешь?

– Алинка, честное слово, – давилась от смеха Машка, – я его пальцем не тронула. Беги в лифтерную!

– Сейчас, побежала, – пробурчала недовольно Алина.

Получается, что это Мик щупает Машку, отчего та издевательски хохочет?!

– Алинка, у твоего Мика пятачок такой смешной, – продолжала давиться от смеха соседка.

Наглая девица, нашла над чем смеяться. Конечно, у него не орлиный нос, но и не пятачок вовсе. Нос как нос, очень даже обыкновенный орган. И как Машка умудряется разглядывать его органы, если в кабине лифта нет света? Может, это она для отвода глаз так говорит? А занимается совсем другим?! Не остаться бы самой Алине с носом!

– Мик, – сказала Алина, – немедленно вылезай оттуда! Нечего хихикать с незнакомыми девицами.

– Между прочим, – ответил ей предатель Мик, – я здесь, как ты, вероятно, заметила, застрял. А с Машей мы уже познакомились.

– Точно, – хихикала соседка, – не переживай. Мы уже час как знакомы.

– Вы просидели там целый час? – искренне удивилась Алина. – А почему сразу не позвали на помощь?

– Алинка, не ревнуй, – оправдывалась Маша, – ничем таким мы не занимались, просто жали на кнопку и ждали помощь. А Мик рассказывал, какая у него замечательная девушка и какой интересный и полезный подарок он тебе приготовил. Ой, умираю от смеха, у него такой пятачок!

– Алина, – раздался серьезный голос Мика, внушивший ей слабую надежду, что ничем таким они действительно не занимались, – будь другом, сходи в лифтерную.

– Другом? – Ей надоело стоять, и она в шелковом вечернем платье села на холодную ступеньку. – Раньше ты называл меня любимой.

– Не придирайся к мелочам, – оправдывался Мик.

– Да, мелочность – это твоя стихия, – продолжала Алина, теперь уже не уверенная в том, что, если она уйдет отсюда, между этими двумя в темном лифте ничего не случится.

Только она скроется за горизонтом... Хотя они не увидят, как она скрылась. А что, если изобразить, будто она ушла, и послушать, о чем они будут говорить? Алина встала и сообщила, что уходит в лифтерную. Те обрадовались и замолчали. Она громко потопала по ступенькам вниз, после чего тихо поднялась на прежнее место и прислушалась. В замкнутом пространстве кабины слышалась какая-то возня.

– Осторожно, он такой хрупкий, – шептал Мик.

– Ой, не могу, – хихикала Машка, – он такой маленький и смешной.



– И совсем даже не маленький, вот потрогай...

– Действительно, большой, надо же, и такой круглый. А что это у него... Ой, не могу...

– Мик, – сказала не выдержавшая Алина, – если ты сейчас же не вылезешь оттуда, между нами все кончено!

– Ты же собиралась уйти? – удивился Мик.

– А ты этого хочешь? – жестко поинтересовалась Алина.

– Боже мой! Вот чего я действительно хочу, так это выйти на свет из проклятого лифта!

– Жми на кнопочку, дорогой, дверь, возможно, и откроется, – рассердилась Алина и повернулась для того, чтобы скрыться в квартире.

В это самое время на лестничной клетке появился симпатичный молодой человек. Они встретились взглядом и улыбнулись друг другу. Парень подошел к десятой квартире и нажал на звонок.

– Марии нет дома, – кокетливо заметила стоящая у своей двери Алина, разглядывая у незнакомца букетик полуживых розочек и пакет с бутылками и фруктами.

– А как вы догадались, что я к ней?

Симпатичный парень наверняка родился под созвездием Тельца, подумала Алина, только до них все доходит на десятые сутки, но уж если дойдет...

– А она сама мне похвасталась, что ожидает в гости молодого человека. – Алина развернулась и пристально посмотрела незнакомцу в глаза. – Симпатичного такого молодого человека...

Парень замялся и покраснел, как и его многострадальный букет.

– Люди! – раздалось из застрявшего лифта, – вас стало больше?

– Да, Машуня, – язвительно ответила Алина, – нас стало больше на одного молодого, совершенно одинокого мужчину. Кстати, у него шампанское и мандарины. А часы скоро пробьют полночь. Если ты не против, я приглашу его к себе встретить Новый год...

– Я против! Я категорически против! – заорал лифт. – Ни в коем случае! Я сейчас отсюда вылезу!

В лифте снова послышалась возня. Но никто уже не хихикал. Алина удовлетворенно улыбнулась и протянула руку для знакомства, представившись по имени, которым она чрезвычайно гордилась.

– Тимофей, – прозаично ответил ей парень. – Как я понимаю, Маша там, внизу?

– Вы правильно понимаете, – согласилась с ним Алина, – и она там не одна. А с моим бывшим женихом. И занимаются они в полнейшей темноте, уж поверьте мне, не разгадыванием кроссвордов.

– Неправда! – кричала Машуня, – здесь есть свет. Через щели пробивается пара лучиков. Если вы сейчас встанете ближе к дверям, я вас обоих увижу.

– Алечка, солнышко, – раздался голос Мика, – ты же обещала сбегать в лифтерную! Хватит дуться, скоро двенадцать часов, а у нас тут ни шампанского, ни мандаринов.

– Как встретишь Новый год, так его и проведешь! – заключила Алина и взяла Тимофея под руку, – пройдемте кушать салаты.

Конечно, они с Тимофеем никуда не ушли, потому что Маша забилась в истерике. Забилась в полном смысле этого слова – какой-то своей конечностью о стенку. А Мик стал кричать и требовать участкового. На шум вышла старушка со второго этажа, в руках она держала хоккейную клюшку. Сначала, не разобравшись, она хотела накостылять спортивным инвентарем парочке, прислонившейся к лифту. Но после того как те путано объяснили ей, в чем дело, она передумала и ушла звонить в службу спасения. Через пять минут вернулась и сообщила, что бригада спасателей прибудет не раньше, чем через пару часов, таких застрявших в лифте по городу пруд пруди, и предложила всем посмотреть «Голубой огонек». Машка разрыдалась, Мик нецензурно выругался. Старушка пожала плечами, забрала клюшку и ушла.

Тимофей виновато посмотрел вниз, где томилась в заточении его подруга, и покорно пошел за Алиной к накрытому столу. Та поначалу метала перед ним икру, красную и кабачковую, но, когда узнала, что Тимофей действительно Телец, успокоилась. Телец с Тельцом – отношения напряженные, оба слишком упертые, не терпящие компромиссов. Алина решила воспринимать Тимофея просто как случайного знакомого. Тем более он пришел в гости к ее соседке, практически подруге. Тимофей, поднимая бокал с шампанским под бой курантов, вероятно, думал то же самое. Но глаза его искрились неподдельным интересом. Впрочем, Алина знала, какое действие обычно оказывает ее приятная внешность на мужчин, и не особенно радовалась. Да, радоваться было нечему, новый знакомый по гороскопу совершенно ей не подходил, а Мик с обручальным кольцом, вместо того чтобы стоять перед ней на коленях и просить руки, сидел с Машкой в лифте.

Когда они встретили Новый год и уговорили бутылку шампанского, в дверь ввалились Машуня с Миком, всклокоченные и злые. Их помятый вид требовал встряски, которую они тут же и устроили. Машка подбежала к Тимофею, залепила ему пощечину и потащила на лестницу ругаться. Мик, выпятив губу и не глядя на Алину, сунул ей в руки коробку и обиженно отвернулся к окну. Она стояла и держала коробку. Не ту, которую должна была держать, это она поняла сразу по ее огромному размеру. Таких колец не бывает. В коробке лежало что-то другое, и это другое не было обручальным кольцом. Алина осторожно открыла упаковку... Там лежала свинья. Розовая хрюшка с носом-пятачком и прорезью на спине для монет. Мик подарил ей копилку.

– Ты, ты, – ее голос дрожал, – подложил мне свинью!

– А чего ты еще ожидала? – искренне удивился он.

– Чего я ожидала? Ну, уж точно не этого. Вот уж это – ни в какие ворота! Ни в какую дверь!

– Ты указываешь мне на выход?

– Указываю, – отрезала Алина и сунула ему обратно свинью-копилку, – уходи.

– Ты об этом еще пожалеешь!

Жалела она на следующий день, сидя в гостях у Львовых. Первый праздничный день клонился к плавному завершению, столы понемногу пустели, головы и животы начинали тихонько ныть от непривычного распорядка дня и ночи и обильного переедания. Алина чувствовала себя прекрасно, но тем не менее она ныла.

– И как он только мог? Вы представляете? – обращалась она к Лане, сидящей напротив нее с довольным видом. Грустный Степан, прильнувший в это время к загруженной посудой раковине, прикидывал, с чего бы начать мыть. – Подарить мне свинью! И не просто какую-то милую Хавронью, а свинью-копилку! С намеком, что я не умею копить деньги, что у меня их никогда нет. Да, у меня не бывает лишних денег. Да, я не умею их копить. И из-за этого мне надо дарить свинью?!

– Вчера все друг другу дарили этих замечательных животных, – между прочим заметил Степан, отрывая взгляд от посуды и переводя его на жену, – и некоторые при виде пятачков так радовались!

– Кто вчерашнее помянет, – отмахнулась Лана, – не все дарили пятачков, не все. Вот Степан подарил мне колечко.

И она протянула руку к Алине, чтобы та внимательно рассмотрела подарок, играющий при электрическом свете.

– Классное колечко, – вздохнула Алина, – с чего это вдруг вы стали делать друг другу такие дорогие подарки?

– Просто так, – гордый за свою необыкновенную щедрость ответил Степан, засучив рукава рубашки. – А Лана мне подарила свинью.

– И ты, Брут?! – воскликнула Алина. – Будто сговорились. Какое свинство!

Алина махнула рукой, и Лана наполнила их бокалы вином. Степан поставил вымытую им кофейную чашку в сушку и присоединился к дамам.

– Девы – они такие, – рассказывала непосвященным Алина, – с ними только свяжись. Вы не связывайтесь лучше.

Супруги согласно замотали головами.

– Они вступают в брак только по расчету! А тем, кто им не подходит, подкладывают свиней. Кстати, если брать сексуальные привычки Дев...

– Может, не будем их брать? – замолвила словечко Лана.

– А почему? – возразил Степан, – очень интересно.

И после этого выслушал целую лекцию о безнравственных склонностях этих зодиакальных мучителей.

Но оказалось, что Алина знает лишь теорию, на практике проверить она еще ничего не успела.

– Так, может, – спросила Лана, – ты ему позвонишь?

– Зачем? – грустно поинтересовалась Алина, – между мной и Девой все кончено. Кстати, чтобы вы, друзья мои, знали: самый богатый человек на планете Билл Гейтс – Скорпион! Степа, у тебя есть знакомые Скорпионы?

– Один мой школьный товарищ работает в серпентарии. Если ты хочешь, я ему позвоню, договорюсь о встрече. Только я не знаю, холостой он или уже повесил себе на шею ярмо.

После перебранки с женой по поводу нелестных выражений о брачных отношениях Степан вспомнил еще парочку знакомых, каким-то образом связанных со скорпионами. Один из них ездил на отдых в Египет, где был этим чудовищем чуть не укушен. Другой любил музыку и тащился от группы «Скорпионз». Алина забраковала обоих.

– Придется начинать все сначала, – твердо сказала она и нетвердой походкой пошла надевать свою шубку.

Выпустить ее в таком состоянии супруги Львовы не могли, хоть в непогоду совершенно не хотелось высовываться на улицу из теплой квартиры. Но мысль, что Алина не доберется до дома, не давала им покоя. Они оделись и вышли вместе с ней.

Вечерняя прогулка обернулась ночным кошмаром. Алина настояла на пешеходном моционе, который занял два с половиной часа. Но не от того, что дорога была слишком длинной, а потому что она цеплялась к каждому мужчине на улице и интересовалась датой его рождения. Лана со Степаном пытались ей внятно объяснить, что таким образом невозможно выловить своего Скорпиона, что лучше положиться на судьбу, которая обязательно ее с ним столкнет в нужный момент... Алина не стала ждать момента и, ни на кого не полагаясь, свалилась в сугроб. Вылезать оттуда по-хорошему она не захотела, супругам пришлось ей пообещать еще пару кругов вокруг круглосуточного супермаркета, где затариваются продуктами владельцы богатых иномарок.

Дрожащие от холода Лана со Степаном и Алина стояли в центре проезжей части, когда их фарами осветил какой-то джип. Супруги хотели кинуться врассыпную, но неизвестно откуда взявшаяся у Алины сила заставила стоять их на месте. Она вцепилась в них мертвой хваткой и не дала сделать ни шагу. Конечно, Степан мог бы вырваться и убежать, но он побоялся это сделать вместе с Алининой конечностью.


Иван Васильков, сидящий за рулем джипа, увидел перед автомобилем странную картину: прямо посреди дороги шаталась вдрабадан пьяная девица в дорогой норковой шубе и держала за руки двух таких же шатающихся в разные стороны личностей. Он вспомнил, что в каком-то старом кино уже видел подобную картину, но забыл, чем закончилось это противостояние. Однако рисковать не стал и, молниеносно выкрутив руль, направил автомобиль в стену магазина. Прибывшие на место дорожно-транспортного происшествия инспектора ДПС зафиксировали первое в наступившем году происшествие, произошедшее на совершенно пустой от транспорта трассе совершенно трезвым водителем. Последний факт показался служителям порядка слишком странным, и они на всякий случай посадили Василькова в кутузку, где он отсидел весь следующий выходной день. После этого доказывать, что ты – верблюд и можешь не пить, было бесполезно. Водительские права у Василькова изъяли, джип поставили на платную стоянку, владелец магазина выставил Ивану астрономический счет. С этого дня девица в норковой шубе снилась ему каждую ночь. И эти сны были настоящими кошмарами.


Увидев, что джип все-таки свернул, друзья поспешили, насколько это у них получилось, ретироваться с места крушения супермаркета. Дорога домой была долгой и трудной. Брезжил холодный зимний рассвет, унылые бомжи собирались в стайки возле послепраздничных помоек и трудолюбиво начинали работать, когда Алина наконец вставила ключ в замочную скважину своей квартиры. Она не помнила, как добралась, но знала точно, что усадила Степана с Ланой в такси и указала водителю их точный адрес. Единственное, что ее смущало – это то, что такси было слишком большим и просторным, и кроме четы Львовых там находился еще десяток пассажиров. Не много ли она дала за этот комфорт денег?

– Милочка, – от раздумий, куда же она впихнула Львовых, ее отвлек голос старушки со второго этажа, – милочка, к вам вчера приходили.

– Кто? – нашла в себе силы поинтересоваться Алина, – дед Пихто?

– Напротив, милочка, очень любезный молодой человек, – радовалась почему-то старушка.

– С Хавроньей?

– Нет, дорогая моя, он был совершенно один. У него был такой тоскливый взгляд, когда ему не открыли вашу дверь.

– А кто ему должен был ее открыть? – не поняла Алина.

– Вы, дорогая!

– Я? Но меня же не было. – «Странная старушка, – соображала Алина, – если меня не было, как же я могла открыть?»

– Он немного помялся у двери и ушел. И просил передать вам вот это. – Старушка протянула коробку.

– Еще одну свинью-копилку я не вынесу, – вздохнула Алина и взяла коробку в охапку.

Старушка улыбнулась и исчезла. Алина открыла дверь, прошла к кровати, скинула с себя шубку, сапоги, но вначале бросила коробку, из которой вывалились мандарины и бутылка шампанского – джентльменский набор одинокого мужчины, – и завалилась спать.


Супруги Львовы тоже спали. Прислонившись друг к другу и нежно обнявшись, они ехали по сто тридцать пятому загородному маршруту в деревню Простаково и совершенно об этом не подозревали. Очнулись они только тогда, когда водитель на конечной остановке растряс их обоих за плечи.

– Вылезайте, – скомандовал он, – приехали. Оплачено только в одну сторону.

Львовы еле выползли. В полном смысле этого слова. Так их укачало и растрясло. Оглядевшись вокруг, они увидели огромное белое поле, восходящее солнце и серые деревенские дома, которые казались пустыми и заброшенными.

– Люди! – позвал неизвестно кого Степан.

– У-у-у-у-у! – ответила ему собака в одном из домов.

Львовы кинулись к тому дому, радуясь, что нашли в этом заброшенном крае хоть одну живую душу, и принялись барабанить в дверь. Им открыл полупьяный мужик, который на пороге дома со скорбным лицом выслушал их леденящую душу историю и внес свою лепту, чтобы окончательно их добить:

– Да, ребята, вам не повезло. Следующий автобус будет только завтра.

После чего он захлопнул дверь перед их носом и отправился досыпать.

Лана со Степаном, конечно же, добрались до города. Для того чтобы вернуться в родные пенаты, они прошли пятикилометровый путь по колдобистой дороге, два часа отстояли на трассе, пытаясь остановить попутку. А когда частник назвал им цену, потеряли и дар речи, и сознание.

Глава 2

Козерог наставил козе рог

Тот, кто придумал рождественские каникулы, был настоящим трезвенником. И жил не в России. А вот тот, кто додумался гулять полмесяца после Нового года, точно проживал у нас и пил горькую. Так же, как теперь ее пьет все население страны: самозабвенно, до последней копейки. Деньги в кошельке и водка в магазинах заканчиваются уже через неделю, а на пороге – вторая неделя благословенного отдыха. После нее некоторые отправляются на работу, многие – в запой. Но были и те, кто предпочитал в это напряженное для семейного бюджета время ходить в гости. А там, хочешь ты того или не хочешь, будь добр, встреть гостей со всем уважением.

И Алина встречала супругов Львовых. Они приходили к ней каждый день, мозолили глаза отмороженными носами, из которых непрерывным потоком лились симптомы простуды, и скромно устраивались за кухонным столом. Где-то в глубине души Алина чувствовала, что в их почти бедственном положении есть и ее вина, и метала на кухонный стол одно блюдо за другим. Нужно заметить, что еда уже не отличалась праздничным разнообразием. Друг друга сменяли полуфабрикаты, разбавленные «пиццей на дом». Но крепко севшие на мель супруги Львовы не были гурманами. Лану вообще спасало то обстоятельство, что, несмотря на отсутствие денег, на ее пальчике блестело дорогое колечко с бриллиантом. А Степан был доволен тем, что была довольна его жена. Привычная идиллия, из которой выпадала их подруга.

– Хочешь, – дожевывая пельмени, предлагал Степан, – я познакомлю тебя с моим коллегой?

– Напомни, кем ты у нас работаешь? – поинтересовалась Алина.

– Педагогом в школе, – гордо объявил Степан, – но я еще беру дополнительные часы в Доме детского творчества, веду там фотокружок.

– А что делает твой коллега? Учит детишек вышивать крестиком?

– Зря, он вполне серьезный человек, учитель математики...

– Значит, и он после того, как подарит мне кольцо с бриллиантом, станет голодать, – сделала вывод Алина. – Нет, я не могу лишать детей интегралов и синусоид. К тому же мне нужен Скорпион.

– Ах, ну да, – вспомнила Лана. – А Дева не звонила больше?

– Ха! Он передал мне через соседку вот эти мандарины, кушайте их, пожалуйста. А шампанское мы уже выпили за мое здоровье.

– И что?

– Я осталась неподкупна. Но Девы, они такие, их только брось. Наденут на себя ореол мученика и будут таскаться за вами по пятам. Хотя избавиться от таких, есть хороший способ: выразить готовность выйти за них замуж и нарожать четверых детей. Его сразу как ветром сдует! Уж поверьте гороскопам.

– А он уже начал таскаться или мандарины ни при чем? – не унималась Лана.

– Не знаю, – пожала плечами Алина, – я не отвечаю на его телефонные звонки.

Она, конечно, была откровенна с подругой и скрыла лишь самую малость. На один звонок она все-таки ответила. Мик сообщил ей, что уезжает в Австралию, и попрощался. Алина только из-за чистого женского любопытства не выдержала и спросила, а почему, собственно, он уезжает в Австралию, если всегда собирался в Америку. Мик ответил, что после того, как она его бросила, ему стало все равно. Конечно, он грубо привирал. Виза наверняка была оформлена заранее. Он сказал, что целует ее в щеку, и пообещал прислать открытку с кенгуру. Признаться в том, что от нее сбежали на край света, было стыдно. Приходилось держать нос кверху, хорошо еще, что он был не обмороженный.



– Ладно, – махнула рукой Алина, отгоняя от себя горестные мысли, – давай, звони математику!

Степан доел пельмени и приступил к делу.


Математик оказался весьма интересным субъектом. Не в смысле внешнего вида, а в том, что он был Козерогом. А с представителями этого знака у Тельца всегда должны складываться только прекрасные отношения, особенно в осуществлении совместных прожектов. Математик оказался разведенным, что лишний раз подтвердило правильность астрологических данных: Козероги не всегда удачливы в первом браке. Многие из них страдают от безответной любви, помнят предмет обожания всю жизнь и глубоко хранят печальную тайну под маской холодности и безразличия. Алина решила, что в ее жизнь стоит добавить безответной любви и глубокой тайны. Это так интригует и будоражит! Тем более что настоящие Козероги во всем проявляют ответственность и высокую дисциплину. Этот уж точно не застрянет в лифте с чужой девицей, кстати, хорошо, что лифт закрыли на ремонт. Под знаком Козерога, Алина это помнила точно, родился великий Анри Матисс. Если математик к тому же любит рисовать, из него выйдет толк. При хорошей раскрученности он сможет намалевать какую-нибудь мазню, оформленную в стиле перевернутой пирамиды, состоящей из сложного набора цифр, этакого математического кода, который примутся разгадывать все, кому не лень. Он станет знаменитым, она, как его муза, тоже. А слава – это уже немало.

На первое свидание Алина собиралась недолго. Времени и так не было – Козерог, то есть математик, согласился с ней встретиться сразу. Степану он объяснил свою поспешность отсутствием хозяйки на его юбилее, который грядет через пару недель. Так что Алина была ему нужна скорее как домоправительница, потому что на ресторан у него не хватало средств. Он поинтересовался у Львова, умеет ли она делать селедку под шубой. Степан, вспомнив ежевечерние пельмени, честно покачал головой в знак отрицания. Но выбора у математика не оставалось. Или Алина, или никто.

Местом встречи выбрали ближайшее к школе, где работали коллеги, кафе. За соседним столиком должны были расположиться Львовы, чтобы вступить в диалог в любое время, особенно критическое. Алина не сомневалась, что они с математиком найдут общий язык, для чего выучила парочку формул. Следуя советам астрологов, она приготовилась вести себя с Козерогом, как с упрямым директором, не желающим брать ее на работу. Для чего оделась скромно, но элегантно.

Она вошла в зал и сразу увидела математика. Он сидел за одним из столиков и читал книжку, напичканную интегралами. Алина отчетливо помнила эти значки со школьной скамьи, на которой просиживала по нескольку часов после уроков, пытаясь понять, откуда они взялись и что с ними делать. Вот только преподаватель математики у них был не такой привлекательный. Он был старым и лысым. Возможно, если бы он был помоложе, она бы запомнила эти проклятущие интегралы.

Нужно думать о другом. Вот он, тот мужчина, который наконец-то полюбит ее на всю оставшуюся жизнь! Козероги воспринимают межполовые отношения только всерьез. Вот он, тот, который... Да взглянет он на нее в самом деле или так и будет созерцать свои закорючки? Алина остановилась у столика и сказала «М-да».

– О! – Математик оторвался от любимого занятия, – если я не ошибаюсь, вы – Алина!

– Вы не ошибаетесь, – кокетливо улыбнулась та и присела на тут же подставленный ей стул.

– А я Лаврентий, давайте знакомиться, – представился математик.

– Как Берия?! – вырвалось у нее.

– Почему «как», – обиделся математик, – я сам по себе. Но если у вас с моим именем возникают мучительные ассоциации, зовите меня просто Лавр.

Алина не помнила, чтобы в застенках НКВД замучили кого-то из ее родственников, но имя действительно связывалось у нее с этим отрицательным персонажем советской истории. «Мужчины пошли какие-то странные, – подумала она, – так коверкают свои имена, Мики-лавусы какие-то».

– Хорошо, – согласилась она после недолгого раздумья, – я буду звать вас Лавром. А как зовут вас близкие люди? – поинтересовалась она в основном для приличия.

– Бывшая жена звала меня Лаврушкой, – смущенно признался математик.

«Смогу ли я жить с этой суповой добавкой», – подумала Алина и натянуто улыбнулась. Впрочем, до совместного жития еще было далеко, во всяком случае, Алина на это надеялась.

– Так вы уже познакомились, – разочарованно протянули подошедшие к их столу супруги Львовы, как обычно, опоздавшие на очередное мероприятие.

Вместо того чтобы сесть за соседний столик, как они договорились ранее, Львовы уселись за их стол. А, догадалась Алина, у них же нет денег! Бедные, до получки еще так далеко. И она заказала побольше еды.

Вместо Львовых за троих уплетал математик. Алина жалостно глядела, как натруженно работали его челюсти, измельчая останки курицы. Им так мало платят в школе, вот из-за чего его бросила жена. Несправедливо держать науку на голодном пайке! К математикам вообще относятся недостойно. Вот и Нобелевскую премию им не дают. На что им жить? Что в гороскопе о них сказано? Любят деньги. А кто же их не любит? Перед тем как пойти в ресторан со своей избранницей, Козероги проверяют ее кредитоспособность.

– У тебя хватит средств, чтобы все это оплатить? – шепотом поинтересовался у нее Степан.

Странно, что это сделал он, а не Лавр. Но во время этого вопроса тот оторвался от тарелки с салатом и возбужденно посмотрел на Алину.

– Хватит, – успокоила она Степана, прикидывая, во сколько ей обойдется это пиршество.

С другой стороны, математик талантлив. Это видно по его голодным глазам. Талантливые люди всегда голодные. Если человек каждый день сыт – ничего хорошего из него не получится. Вон как голодал Ван Гог – даже собственное ухо отрезал и съел, а какие создавал шедевры!

– Лаврушка, а вы любите рисовать? – задала Алина неожиданный для него вопрос.

– У меня дополнительные часы в Доме детского творчества, – похвастался тот, – я веду кружок рисования у детей младшего школьного возраста.

Ну, правильно, они же коллеги. И в точку. Будет, как Ван Гог. Нет, жалко такие симпатичные ушки. Пусть рисует, или, как говорят настоящие творцы, пусть пишет, как Матисс. Она-то сделает из него человека. Завтра же нужно забежать в магазин за красками и кисточками. И писать, писать, писать...

Но ближайшие два дня Матисс-Лаврушка писал ей только эсэмэски. Он не звонил, экономил деньги и требовал того же от Алины. А она все больше погружалась в гороскопы и выискивала то, что казалось ей чрезвычайно полезным для их отношений. Гороскопы не радовали: «Козероги расчетливы и скупы, деньги – вот основной мотив их поступков». Но были там и слова утешения: «Успех и славу Козероги ценят больше, чем богатство». Лаврушку нужно было срочно делать успешным. Но следовало хотя бы посмотреть на его картины, и Алина отправилась в Дом детского творчества. Перед этим она спросила у Степана, в какое время там точно не будет математика. Она решила остаться наедине с его творчеством.

Но там ее ждало разочарование. Картин не было. Мазня, как точно охарактеризовал ее местный сторож, была только детской. И она не тянула на успех и славу. Ученики у математика были никудышные, а скорее всего, просто маленькие. Только Алина испугалась, что из него ничего не получится, как увидела на стене большую фотографию. На ней был изображен Лавр, получающий какую-то премию.

– Это ему за что дали? – спросила у сторожа Алина.

– Так это, – тот почесал затылок, – так это тот. Художник наш, он лучше всех разукрасил КНС №9.

– Что? – не поняла Алина.

– Канализационно-насосную станцию номер девять, – прочитал сторож под фотографией.

– А, – протянула Алина и прочитала дальше.

Оказалось, Лаврушка участвовал в городском конкурсе по благоустройству, который заключался в том, чтобы оформить рисунками жилищно-коммунальные постройки. Лавру достался домик, куда стекает все дерьмо из микрорайона. И он преподнес его в лучшем виде.

Не все потеряно, не все. Главное, чтобы он поверил в себя, в свои силы, в свою гениальность. А он гениален? Вполне. Перед глазами Алины встала картинка насосной станции. Так ее разделать мог только неординарный человек. И она побежала к Миклошевской.

Роза Миклошевская была директором художественного салона, где иногда выставлялись картины местных художников. Там можно было приобрести по сходной цене все малярные принадлежности – от красок и мольберта до тяжелых золоченых рам. Помимо этого в салоне торговали массой никому не нужных безделушек. Среди этих безделушек Алина нашла Миклошевскую.

Они вместе учились в одном классе и сидели последние два года за одной партой. Близкими подругами не стали, но сохранили приятельские отношения. Алина давала списывать Розе изложения, и та в какой-то степени считала себя ее должницей. Сегодня она с готовностью, будто впереди экзамен по литературе, выслушала свою бывшую одноклассницу. А Алина в самом выгодном свете представила своего нового знакомого: необыкновенного художника, работающего в жанре научного абстракционизма. На более серьезное, решила Алина, математик, судя по росписи канализационно-насосной станции, не тянул.

Роза согласилась с ними встретиться на следующий день. Оказалось, что Лавр до такой степени мечтал познакомиться с директрисой художественного салона, что после этого известия кинулся обнимать и целовать Алину. Та поначалу восприняла все проявления чувств на свой счет, но долго обманывать себя не стала. Когда дородная и фигуристая Роза Миклошевская открыла им дверь, Лаврушка от счастья потерял дар речи. Королевским жестом пригласив их пройти в апартаменты, Роза оглядела математика с головы до ног, но по надменному выражению ее пухлого лица было совершенно непонятно, понравился он ей или нет. Хотя в этом случае должен нравиться не сам художник, а его картины.

– Как у тебя дела, дорогая моя? – на правах хозяйки Роза, закинув за плечо выбившуюся из пучка прядь крашенных в красный цвет волос, начала светскую беседу.

– Отлично, – в тон ей ответила Алина, утопая в огромном кресле, заваленном всяческим барахлом. – Ой-е-ей!

Что-то больно кольнуло ее в мягкое место. Алина достала из-под себя какой-то острый предмет и протянула хозяйке.

– Мой нож для колки льда! Наконец-то он нашелся! – обрадовалась та.

Алина огляделась. Немудрено потерять нож на этой битком набитой вещами жилплощади. Свободного пространства на двадцати метрах комнаты не было. Стол завален, полки переполнены, у шкафов не закрывались дверцы. Создавалось впечатление, что, если в центр комнаты поставить стул, он моментально обвесится самыми разными предметами. На пальме, которая торчала из кадки, полной окурков, висели новогодние игрушки. Роза нажала на переключатель, и пальма заиграла переливчатым светом.

– Это так, для камерности обстановки, – сказала она грудным голосом, развалившись на диване, и повернулась к Лавру.

Тот заерзал на стуле, который специально для него освободила хозяйка, одним махом руки скинув все лежавшие на нем вещи на пол.

– Отличная елка, – промямлил он, – необычная.

– А я сама необычная, – заявила Роза и придвинула стул вместе с математиком к себе поближе.

– Понимаешь, Роза, – Алина решила, что нужно расставить все точки над «i», – мой Лаврушка, – она сделала ударение на первом слове, – чрезвычайно талантлив!

«Ее Лаврушка» посмотрел на нее недоуменным взглядом и удивился, насколько быстро за сегодняшний день продвинулись навстречу друг другу их отношения.

– Да что ты говоришь?! – Миклошевская заинтересованно посмотрела на гостя. – Талантлив? А чем он занимается?

Будто его нет в этой комнате, будто он пустое место.

– Он же пишет картины, я тебе говорила, – пояснила Алина, для убедительности закрутив рукой в пыльном воздухе какие-то умопомрачительные загогулины. – Абстракционист.

– На них сегодня большой спрос, – улыбнулась Роза, – нам нужно пообщаться на эту тему поближе.

И она пригласила Лавра присесть рядом с ней. То, что она с ним кокетничает, было видно невооруженным глазом. Для женщины в самом расцвете бальзаковского возраста это вполне нормально. Но неужели она его соблазняет? Алина прогнала эту мысль и потянулась за яблоком, затерявшимся на столе среди прочих остатков еды. Но оно, как назло, уже было кем-то надкушено. Она положила его на место.

Пока Алина возилась с яблоком, Лавр переместился на диван. Его довольную физиономию украшала неслабая улыбка надежды. Но вдруг его лицо выразило такое страдание и муку, что Алина положила назад взятую со стола, показавшуюся ей целой и невредимой, конфету. И тут раздался нечеловеческий вопль. Дамы посмотрели на виновника, который корчился на полу, и все поняли.

– Мой милый котик! – воскликнула Роза, отрывая когти сиамского кота от штанов абстракциониста. – Он не нарочно, он любит гостей. Просто вы на него сели.

В ворохе тряпок, накиданных на диван, дремал кот. Перед тем как сесть назад, Лавр все тщательно ощупал.

– Вот представьте себе, мои дорогие, – продолжила беседу хозяйка, отпуская кота на свободу, – я так одинока, что завела это милое добродушное животное. Но не подумайте, друзья, что меня бросили. От этого негодяя, моего бывшего мужа, я ушла сама. Мне все говорили: «Как ты можешь?! Кто в наше тяжелое время бросает директоров макаронных фабрик?» А я его бросила!

– Как я тебя понимаю, – согласилась с ней Алина.

– Одиночество дало мне силы подняться на более высокий духовный уровень. Стать сильной личностью. А это немаловажно для творческой натуры. Я стала лучше понимать вас, художников, – она повернулась к Лавру. Тот сразу прекратил тереть ноющий укус рукой и закивал головой.

После продолжительного повествования о духовном развитии женской натуры на своем примере Роза согласилась повесить у себя в салоне парочку картин математика. Конечно, предварительно поглядев их сама. Для этого Лавр пригласил ее к себе домой, где, как он сказал, все стены были увешаны его творениями. Вот так раз, подумала Алина, меня-то он еще к себе не приглашал! С другой стороны, с чего бы это ей бежать к нему домой? Некрасиво как-то. Она лучше сходит вместе с Розой.

– Мы обязательно придем, – ответила она Лавру.

– Ты нам будешь мешать, – заявила Миклошевская, – мы, как два художника, заведем неинтересные для тебя разговоры...

Математик полностью поддержал ее отказ. Алина была им не нужна. Могли бы придумать что-нибудь получше. Ну, хотя бы договориться о встрече за ее спиной. Возможно, она просто все преувеличивает? Встретятся, поговорят два художника о своем хлебе насущном, интересы у них действительно общие, взгляды одинаковые. Ах, да. Взгляды. Они говорят красноречивее слов. Роза так впилась глазами в математика, что тот вжался в старый диван. Жаль, что у нее нет еще одного сиамского кота! С другой стороны, Алина добилась того, чего хотела. Лаврушка станет известным, все, кто попадал в руки к Миклошевской, обязательно были замешаны в каком-нибудь скандале или какой-то криминальной разборке. И об этом узнавал весь город. Только эта мысль лила бальзам на ее раненную предательством математика душу.

– Ты представляешь, – говорила Алина в тот же вечер Лане Львовой, – Козерог наставил козе рог!

– Какой козе?

– Мне, я – та самая коза. Прыгала вокруг него, проталкивала, блеяла.

– А что ты хотела? – Лана достала их настольную книгу. – Читай, здесь черным по белому написано, что Козероги – это козлы, упрямо карабкающиеся вверх. Козел он и есть козел.

– Что-то раньше ты так не считала, – заметил Степан, на этот раз занятый приготовлением супа во время беседы двух подруг.

– Раньше я его плохо знала, – ответила ему жена, – а сегодня он обманул мою подругу и не достоин снисхождения.

– А он его и не требует. – Степан поднял курицу за лапу, повертел ее во все стороны, выщипал пару перьев и плюхнул в большую, полную воды кастрюлю.

– Ты вообще за кого? – возмутилась Алина.

– За тебя, только за тебя.

И он нырнул в хозяйственную клетчатую сумку для того, чтобы выудить оттуда еще что-то съестное, переданное теткой из деревни. К синей курице через пять минут добавилась пара картошин.

– Ты рано картошку забросил, – подсказала ему Лана, – курица еще не сварилась.

– Курица – не птица, математик – не человек, – констатировал Степан, вытаскивая обратно мелко порезанную картошку.

– Давай посмотрим, что там гороскопы советуют, если бросил Козерог, – предложила Лана.

– Я и без них знаю, – вздохнула Алина, – сидеть и радоваться, что отношения не успели зайти слишком далеко.

– Мы подбираем, нас подбирают, счастье хреновое всем выпадает, – запел Степан, роняя слезы и кроша деревенский лук.

Лана хотела обидеться и выяснить отношения с мужем, распевающим никчемные песенки, но передумала. Алине хуже, чем ей. К тому же он может возмутиться и перестанет варить суп. Лана снова уткнулась в книгу.

– Слушай, Алька, а кто эта Миклошевская?

– Хозяйка художественного салона.

– Я не об этом. Хотя и это могло стать определяющим моментом. Кто она по знаку зодиака?

Алина напрягла память, пересчитала все праздники и вспомнила.

– Водолей! Точно, она – Водолей.

У Водолея-Розы с Козерогом-Лаврентием (все-таки Берия, наверняка, был его дальним родственником), если верить гороскопу, была духовная близость и общность интересов. Но и сексуальная несовместимость.

– Вот! – подняла палец вверх Лана. – За это можно зацепиться.

– Как ты себе это представляешь? Я что – паровозик из Ромашкина, чтобы ко всему цепляться? Приду к ним и скажу, что буду третьей? Это разврат какой-то!

– Это шведская семья, – объяснил Степан, принимаясь за морковку.

Но Алина решила, что цепляться за Лаврентия не будет. Даже если он ей позвонит и скажет, что завтра уезжает в Австралию, она промолчит и проигнорирует его полностью. Если он позвонит, она вообще не возьмет трубку, пусть общается с автоответчиком. А на автоответчик она такого наговорит! Чего бы такого ему сказать?

Лаврушка не позвонил. На следующий день она отправилась по магазинам и как бы между прочим заглянула в художественный салон. Центральное место на выставочной стене занимала какая-то мазня, очень похожая на ту, которую она уже видела в Доме детского творчества. Ясное дело, подумала Алина, уже спелись, голубки. Она подошла к картине ближе и поинтересовалась у продавщицы, что это такое. Та ей ответила, что это очень известное произведение великого художника современности Лаврентия Рыбакова, стоит оно огромное количество денег, но если дама сама поговорит с художником, возможно, он сделает ей скидку. Художник очень сговорчивый и талантливый. Конечно, подумала Алина, Лаврушка сговорчивый, даже чересчур. Она ответила девушке, что картина ей совершенно не нравится, что настоящие художники уже давно не пишут в такой манере и вообще, это хлам, не достойный занимать место в ее доме. После чего Алина развернулась и вышла из салона. Ей вслед продавщица закричала, что она ни в чем не разбирается, отстала от жизни, от модных тенденций и вообще шла бы куда подальше, в гастроном, например.

У Алины на глаза навернулись слезы, к тому же снег, стеной идущий несколько дней подряд, значительно сокращал видимость. Алина чуть не попала под машину, переходя дорогу. Она очнулась, когда в метре от нее затормозила желтая «Газель», водитель которой нецензурными выражениями объяснил девушке, как следует переходить проезжую часть.


Иван Васильков как раз ехал с заседания суда, где его лишили водительских прав. Их и свои собственные он отстоять не смог. Никто из здравомыслящих судей и гаишников не верил, что вечером первого января он был трезв как стеклышко, потому что просто не пил. Нет, он не состоял в группе анонимных алкоголиков. Он занимался спортом, вел довольно активный образ жизни и не испытывал пристрастия к спиртному. Никто не поверил, что на дорогу неожиданно выскочила пьяная троица, из-за чего ему пришлось разнести стену магазина. После разборки ему предстояло на два года стать пешеходом, что было равнозначно смертной казни с применением мучительных изощренных пыток. Он стоял, согнувшись в три погибели в пассажирской маршрутке, когда какая-то девица шагнула прямо под колеса. Водитель успел среагировать, резко надавил на тормоза, маршрутка остановилась. Иван среагировать не успел. Он не привык к таким поездкам: стоял у двери на одной ноге, вторую приткнуть было некуда, держался кое-как и упирался только затылком в потолок. Когда маршрутка резко остановилась, Иван пролетел к водительскому сиденью и растекся лицом по переднему стеклу.

Но даже заплывающим от гематомы глазом он успел разглядеть виновницу происшествия – это была она! Та самая девица в норковой шубке, что стояла на дороге перед круглосуточным супермаркетом. Сегодня она так же плохо соображала, делала круглые глаза и хватала ртом морозный воздух. Он захотел выбраться из маршрутки, чтобы догнать девицу и разобраться с ней, но та неожиданно очухалась и припустила в таком темпе, будто за ней погналась стая голодных волков.

Иван закрыл глаза, сразу же возник образ норковой девицы, как будто воспроизведенный им фоторобот серийной убийцы. Он удовлетворенно улыбнулся, погрозил ей вслед кулаком, пообещал обязательно встретиться и полез назад.

Ничего не подозревающая о коварстве Василькова Алина и думать не думала, что встретится с ним еще когда-нибудь. Она очнулась, когда увидела за стеклом маршрутки чью-то перекошенную, расплющенную, злую физиономию, которую приняла за лицо смерти, и дала деру.


Дома она улеглась на диван, накрылась теплым пледом и решила немного поразмышлять о своей судьбе. То есть о том, почему симпатичным наивным девушкам не везет в любви. Но ей удалось об этом не только поразмыслить, но и поговорить. Через пару минут после того, как она уютно устроилась, раздался звонок. Пришла Машка и с ходу заявила, что она не знает, что делать с Тимофеем, который после того, как она ему залепила пощечину, больше с ней не разговаривает. Приходить приходит, стоит рядом, подает ей пуховик, держит сумку, но делает это молча и не глядя на нее. Маша решила, что больше так продолжаться не может, и пусть Алина ей посоветует, что нужно предпринять, опираясь на астрологические данные. Та сначала отнекивалась, ей не хотелось влезать в чужие отношения, в своих бы разобраться. Но после всхлипываний Маши Алина согласилась.

С Тельцами, а Тимофей – Телец, разговор был короткий, уж это Алина знала по себе. Если Тельцу что-то не понравится один раз, оно не понравится ему никогда. Любая капля может переполнить его чашу терпения, и тогда – держись. Он снесет все на своем пути, в том числе и вас. Как не оправдавшую его доверия. Маша задумалась, похоже на то, что пощечина стала предпоследней каплей, раз пока Тимофей ее не простил. И что же теперь ей делать? Занять линию обороны и стойко выдерживать его натиск. Пусть себе молчит. Тельцы очень упертые и любят верховенствовать. К любому выводу они должны прийти самостоятельно. Если он захочет говорить – пусть говорит. Она постарается выглядеть равнодушной.

Маша собиралась следовать астрологическим советам.

При встрече с недовольным Тельцом лучше не надевать красную кофточку. Они не выносят этот цвет. Оранжевый им кажется намного интереснее. Женщина в оранжевом – то, что нужно Тельцу. Их притягивают красота и экономия. Они с детства заводят копилку, чтобы откладывать в нее средства на черный день... Алина вздрогнула.

Так вот почему Мик подарил ей, Алине, свинью-копилку! Он начитался гороскопов! И он знал, что Алина – Телец. Но откуда астрологи взяли, что Тельцы любят копить деньги? Вот лично у нее ничего не получается. Хотя нет. Семейство Львовых Алина кормила как раз на те деньги, что начала откладывать на отпуск. Тогда почему ее разозлила свинья-копилка? Ее разозлил Мик...

Телец панически боится неоплаченных счетов, из-за неумеренной еды он часто болеет, старается ни при каких обстоятельствах не рисковать...

– Слушай, Аля, – произнесла после всего услышанного Машка, – ну его, этого Тимофея.

– Да, – вздохнула та, – мы такие – Тельцы.

Глава 3

Стрельцы пылко целуются

Праздничные дни тянулись нескончаемо долго. За это время Алина переделала кучу дел, накопившихся с прошлого года, и успела подумать о превратностях судьбы. Начала она со своих бывших мужей, которые были настолько разными, что их объединяло только одно – оба, когда расставались с ней, забирали телевизоры. Этот примечательный факт мог бы использоваться в учебниках по психологии для описания современного мужчины. Он разрывает отношения с бывшей любимой женщиной и уносит от нее самое дорогое – телевизор. Мужчина и телевизор – близнецы-братья. Это сказала не Алина, а какой-то поэт, но как хорошо он сказал! Это общая тенденция или просто ей попадаются такие мужчины? Ладно, можно прожить и без них. Но без телевизора – никак, как будто исчезла лучшая подружка, которая поверяла тебе все свои тайны. Для того чтобы больше не мучиться (а то, что она в очередной раз выйдет замуж, Алина не сомневалась), совместными усилиями с супругами Львовыми было решено приобрести новейший телевизионный аппарат с плоским экраном, который вешается на стену. Степан сам проследил, чтобы телемастер постарался и прикрутил его к стойке таким образом, что снять было невозможно. А Лана каждый раз, когда у Алины наклевывался новый роман, подходила к аппарату и проверяла, насколько крепко он подвешен.

На этот раз она не обратила на телевизор никакого внимания. Алина поняла, что надеяться ей не на что и нужно использовать любой подвернувшийся случай.

– Давай, – обратилась она к Степану, – знакомь меня с тем, что из серпентария. Кстати, кто он там по гороскопу?

– А тебе не все равно? – полюбопытствовал Степан.

– Если мне станет все равно, это уже буду не я.

Степан засмеялся и пошел к телефону. Алина с Ланой раскрыли свой астрологический талмуд и приготовились к выведению очередного претендента на чистую зодиакальную воду. И как в нее глядели – работник серпентария оказался Стрельцом. Это имело свои плюсы и минусы. Но та скорость, с которой он согласился встретиться с Алиной, не вызвала у нее радости. Слишком это показалось подозрительным. Лаврушка тоже спешил, и вот результат – на его празднике хозяйкой будет не она.

Но тянуть со встречей не было смысла. Нужно хотя бы взглянуть на него издали, чтобы сделать определенные выводы, пока еще не касающиеся астрологии. Вдруг у него горб или он астматик?

Степан сказал, что у него нет ни того ни другого и что вообще он замечательный парень, который находит общий язык со многими девушками. Это тоже показалось Алине подозрительным. Если со многими, то не значит, что именно с ней. Бабников она обходила стороной. Конечно, с ними приятно общаться где-нибудь на работе, когда они открывают перед тобой дверь и пропускают вперед, или в общественном транспорте, где они уступают место и, склонясь над тобой, рассказывают смешной анекдот. Но в личной жизни они совершенно невыносимы и вызывают массу неудобств. Главное из которых – когда ты идешь с ним под руку, а он любопытным взглядом провожает длинноногую блондинку.

Для знакомства вся троица отправилась в серпентарий. Алина жутко боялась всех ползучих гадов, но Степан пояснил ей, что они большей частью сидят в своих стеклянных коробках, похожих на аквариумы, и не выходят к людям. Это те приходят, чтобы поглазеть на них. Алина собиралась поглазеть не на них, а на Стрельца, но все равно боялась.

Полутемное подвальное помещение какого-то бывшего НИИ и было пресловутым серпентарием, где научные работники того же бывшего НИИ теперь занимались тем, что проводили над гадами разные опыты. Это несколько меняло дело, и кидало на Стрельца глубокую тень. Если он может с легкостью вонзить нож в сердце лягушки, то что его остановит от того, чтобы не прирезать, к примеру, ее, Алину? То, что она – не лягушка? А если они поссорятся и он в пылу раздора обзовет ее гадиной?

Стеклянные коробки действительно были расставлены по полкам так, чтобы можно было разглядеть тех, кто в них сидел. После первой ящерицы, выпучившей на нее свои круглые вращающиеся глазищи, Алина чуть не бухнулась в обморок. После этого ничего другого рассмотреть она не смогла. Зато Лана прыгала от радости при виде очередной песчаной гадюки или жуткой ящерицы.

Алина раскрыла глаза, когда ее уткнули в какой-то прилавок. Хорошо, что там не было препарированных лягушек и составляющих их частей тела. Неизвестно тогда, чем бы закончилась эта встреча. Зато там был привлекательный мужчина почти ее возраста, слегка за тридцать, с красивыми, ну, прямо не оторваться, карими глазами. И обаятельной улыбкой, которой он одарил вошедших дам.

– Знакомьтесь, девочки, – сказал Степан, – Виктор Абрикосов.

Даже фамилия у него была сладкая, Алина очень любила абрикосовый джем. Виктор – виктория, победа, значит. После гороскопов, подумала Алина, обязательно займусь значениями имен. Во всяком случае, ее имя, означавшее – гордая, не слишком подходило к победе. Но она постаралась настроить себя на мажорный лад и улыбнулась ему в ответ.

Среди миллиардеров чрезвычайно мало Стрельцов. Люди, рожденные под этим знаком, больше полагаются на удачу и везение, пытаясь реализовать свои творческие амбиции. Алина знала одного представителя мира Стрельцов – известного режиссера Стивена Спилберга. Знакомство было одностороннее, тот даже не предполагал, что она существует на свете. Значит, и Виктор занимается своеобразным творческим процессом. Кстати, а все-таки чем он здесь занимается? Этот вопрос она задала ему вслух.

– Проверяем бьютифолрустабс, – усмехнулся Виктор и показал на маленькую змейку, извивающуюся в стеклянной банке у него на столе, – откинет она после него шкурку или нет.

– А это так важно? – поинтересовалась Алина.

– Для нас – да. Тогда все в порядке, и на таблетки красоты можно перевести других животных.

– Насколько я знаю, – встрял Львов, – раньше опыты всегда проводили на мышах.

– Это было раньше. Теперь ученые пришли к выводу, что к женщинам, а эти таблетки красоты созданы исключительно для них, ближе всего змеи.

– Как глубоко копнули, – удивился Степан, – но справедливо.

Алина не знала, обижаться ли на то, что ее вкупе с остальными женщинами причислили к ползучим гадам, или пропустить это мимо ушей. Пусть порадуются на пару со Степаном. Они с Ланой сделают вид, что ничего не слышали. Но та неожиданно встрепенулась:

– Почему это мы ближе к змеям? По писанию? Так это еще неизвестно, на чье ухо змей шептал, писарь-то был мужчина. Он и свалил всю вину на Еву, то есть на женский род.

– Нет, если вы против, можно поставить эксперимент и на мышах, – сказал Виктор и закричал кому-то в глубь подвала: – Василий, принеси мышей!

– Да мы не против, мы, наоборот, – за, – Алина с ужасом смотрела на приближающегося к ним монстра. – Нам и на змейках можно, пусть скидывают свою шкурку...

Сторож Василий не был страшен на вид, но он нес в руках пару крупных белых мышей. Без поводков и намордников. Он держал их в своих здоровых кулаках, откуда высовывались только белоснежные головки с усами, а с обратной стороны торчал длинный розовый хвост. Василий подошел к столу и положил на него мышей. Те обрадовались свободе и забегали туда-сюда. Алину слегка перекосило, потом круто повело, и она свалилась под стол.

– Ты чего? – Над ней склонилась Лана. – Это ручные мыши, дрессированные.

– Извини, пожалуйста, – рядом появились карие глаза Виктора, – я не думал, что их появление будет настолько эффектным. Я пошутил, это не опытные образцы, это наши любимцы Микки и Мини.

– Мик...к...и, – произнесла Алина, обнаружив себя лежащей на какой-то поверхности.

Она почувствовала легкое щекотание у своего носа, свела глаза к переносице и увидела острую усатую мордочку. Мышь сидела у нее на груди!

– А! – заорала Алина и вскочила на ноги.

Куда делась мышь, она не увидела, но краем глаза заметила, как Василий с ловкостью макаки проворно подхватил второй «неопытный образец» и спрятал его у себя за спиной. Ей стало немного неудобно. Но всего лишь немного, должны же мужчины понимать, что женщина всегда боится этих мелких шустрых созданий, даже несмотря на то, что они являются их любимцами.

– Слушай, Абрикосов, – заступилась за нее Лана, – а любимого тарантула у тебя случайно нет?

– Нет, – засмеялся Виктор, помогая Алине устроиться в уголке на стуле, – а что, надо, чтобы был?

– А любимой ядовитой кобры? – не унималась Лана.

– Никого у меня нет! – в сердцах воскликнул Абрикосов и страстно поглядел на Алину.

Та принялась смущенно водить пальчиком по стеклу, за которым сидела ящерица с большими вращающимися глазами. Гадина изумилась такой наглости и округлила глаза еще больше. Но Алина на этот раз не обратила на нее никакого внимания, она нашла более интересный объект.

Микки и Мини, как романтично. Виктор, безусловно, нашел творческий подход к обычному делу. И это говорит о том, что он – настоящий Стрелец. Вероятно, в ближайшее время Спилбергом ему уже не стать, но кто знает?.. Вдруг она, Алина, окажется его музой? И толкнет на гениальные безумства?! И он сделает такие таблетки красоты, от которых... Стоп! Что от которых? Все женщины станут красавицами? Ей этого совершенно не хотелось. Она такая милая и симпатичная в одном экземпляре, и то никак не может найти свое счастье. А когда красавиц станет прорва, как на конкурсах всяких там «Мисс»? Начнет везти одной из сотни?

– Виктор, – начала Алина кокетливо, – очень интересно, а зачем эти таблетки и какое действие они могут оказать на женский организм?

– Действительно интересно? – обрадовался Абрикосов, залезая в папку с документами и выкладывая бумажки на стол.

– Ребята, ребята, я еще ничего не успел посмотреть, – возмутился Степан. – Вы после сможете об этом поговорить наедине. Витек, покажи мне лучше, где у тебя та гадюка, которая за раз...

Дальше, испуганно оглядываясь на Алину, он перешел на шепот.

– Действительно! – сказал Абрикосов, – Алина, нам нужно встретиться и обо всем поговорить!

– Когда? – спросила та.

– Сейчас! – ответил Абрикосов.

– Витек?! Я не понял, – прогундосил Степан, не обращая внимания на жену, отчаянно делающую ему знаки, чтобы он умолк. – Покажи змею...

– А, ну да, – спохватился Виктор. – Давай через час.

Встретиться договорились вечером у входа в кинотеатр. Там как раз шел премьерный показ очередного американского триллера. Пока Степан разглядывал змею, дамы вышли на свежий воздух. Алина вдохнула морозную свежесть и застыла, получая от этого удовольствие.

– Да, запашок там есть, – прокомментировала ситуацию Лана, – но мы не зря туда сходили. Ты его зацепила! Он тобой серьезно заинтересовался. А тебе он как? – и, не дожидаясь ответа, продолжила, – высокий, привлекательный. А какие глаза, закрываю свои и вижу его...

– Лана, – Алина вернула подругу на землю, – кто-то из нас, между прочим, замужем.

– Ты это о ком? Ах, да. Это я так за тебя радуюсь.


Стрельцы, прочитала Алина в своем талмуде, очертя голову бросаются в самые путаные фантастические истории, с упоением занимаются любыми сложными задачами, нисколько не задумываясь, зачем они это делают, и какой от всего прок, и, что немаловажно, каков итог этой деятельности. Им важен творческий порыв, созерцание, абстрактность идеи... Таким образом, ничто обычное им не интересно. Алина достала из шкафа зеленую фетровую шляпу, которую не носила с момента ее приобретения. Оттуда, быстро взмахивая крылышками, вылетела моль. Ничего, подумала она, с бордовым шарфиком будет то что надо! Красный – цвет Стрельца. Все импульсивные мужчины предпочитают видеть на своих избранницах этот яркий цвет. Наверное, для того, чтобы те выделялись из общей толпы. Да-да, нужно обязательно выделиться. И к зеленой шляпе с бордовым шарфом добавилась золотая сумка. Вместе с благородной рыжиной ее волос смотрится вполне прилично.

Стрельцы отличаются неподражаемой искренностью и рассказывают о себе совершенно без прикрас все, что только можно рассказать, и даже то, о чем обмолвиться нельзя. Нужно будет ему честно признаться в том, как она воровала в детстве из кармана маминого пальто мелочь. Или лучше в том, что она постоянно сидит на диете, боится поправиться, растолстеть, как ее мама и бабушка. А еще лучше честно сказать, сколько ей лет. Нет, этого она сделать не сможет даже под расстрелом. Лучше сообщить про свои два брака. Впрочем, к чему разговоры?

Стрельцы любят сорить деньгами. Можно не брать с собой кошелек. Тем более что он синий и никак не гармонирует с ее сумкой. А еще Стрельцы делают экстравагантные подарки. Интересно, что он подарит ей сегодня? Вот уж точно не свинью-копилку.

Вести себя с ним нужно, как отличнице с двоечником, нет, лучше с троечником. Как хорошо, что она на днях закончила смотреть картинки в энциклопедии домашнего хозяйства. Будет о чем поговорить. Стрельцы обожают умные разговоры. Так, они все-таки идут в кино. А там не говорят, там смотрят. На экран, как пенсионеры, или друг на друга, как пионеры. Про возраст точно следует умолчать. Если Степан уже раскололся, она его убьет!

Так что там еще про этих удивительных, потрясающих Стрельцов? Ага, вот. Неумеренная пылкость (что есть, то есть), быстро вспыхивают и так же быстро угасают... А вот этого не нужно. Это не может быть правдой, у него такие пронзительные глаза. В браке утрачивают романтический интерес. Смешно, а кто же его в браке не утрачивает? На то он и брак. Союз Тельца со Стрельцом поверхностен, но они ценят друг друга. Возможно, Виктор и не самый лучший вариант, но попробовать все-таки стоит. Гороскопы, они в большинстве своем часто преувеличивают. Местами.

Стрельцы остаются хорошими друзьями тем, к кому они недавно испытывали самые горячие чувства. Но это не так уж и плохо. Если вдруг что-то пойдет не так, можно расстаться друзьями. Зачем ей Абрикосов как друг? У нее уже есть Степан с Ланой. Нет, надо приложить все усилия, чтобы романтические отношения перешли в серьезные. Что они еще любят, эти Стрельцы? Ага, они любят поесть. Нужно будет обязательно купить ему попкорн. С этой мыслью Алина все же положила синий кошелек в золотую сумку, накинула бордовый шарфик, водрузила на волосы шляпу и посмотрела на себя в зеркало.

Красавица, чего скромничать. Яркая, такую нельзя не заметить, умная, есть о чем поговорить, веселая, если рассказать ей смешной анекдот. И чего им, Стрельцам, еще нужно? Она достала вишневую помаду и накрасила губы. Завершающий момент. Жаль только, косметику в темноте не видно, сегодня она постаралась. На ее лице лежала боевая раскраска племени одиноких женщин.

Алина пришла на свидание тютелька в тютельку. Она специально замедлила шаг у кинотеатра, чтобы хоть немного опоздать. Девушкам обязательно надо опаздывать на свидания и идти медленно и чинно, опустив глазки вниз. Но не скромно и покорно, как опускают глаза восточные женщины. А нагло и надменно, как это делают наши, стараясь показать противоположному полу, мол, все вы мне до такой степени надоели, что глаза бы мои вас больше не видели. И тут же – раз, и проходит сотрудница с пятого этажа офиса в новой шубе, о которой только мечтала перед сном и считала, сколько надо лет не есть, чтоб такую же купить. И забыла про глаза и противоположный пол. Куда ему конкурировать с такой шубой! К счастью, Алине сотрудница в новой шубе не встретилась. Конкурентов у Виктора не было.

Он стоял у колонны и держал одну длинную розочку. Очень мило, подумала Алина, куда я ее теперь засуну? Она и так полуживая, а за два часа без воды совсем загнется. Но вместо упреков улыбнулась как можно шире, обнажая все свои пломбированные зубки, и поинтересовалась, на какой ряд им придется пробираться. Виктор при виде Алины расцвел, но сообщил, что билеты еще не покупал, народу совсем мало. Он обнял ее за талию и подвел к кассе. В кинотеатре на вечернем сеансе действительно оказалось полным-полно свободных мест.

– Вам куда? – спросила пожилая кассирша за окошком.

– В кино, – выпалила Алина, – куда еще?

– Какой ряд, я интересуюсь, – уточнила та, – и не у вас, дамочка, а у мужчины. – И обратилась к Виктору. – Вам места для поцелуев?

Как будто целоваться он там будет не с Алиной, а с ней. Алина проследила взглядом за Виктором. Тот чуть усмехнулся и сказал:

– Конечно, а то зачем мы сюда пришли? – и подарил кассирше с Алиной свою обаятельную улыбку.

Места для поцелуев оказались последним рядом, где собралась местная молодежь подросткового возраста. Алине стало неудобно среди них: мальчишки, не дожидаясь, пока погасят свет в зале, лезли к девчонкам, те хихикали, как Машка в лифте, и повизгивали от удовольствия. Алина захотела пересесть поближе к пенсионерам, сидевшим тихо и спокойно ждущим начала сеанса, но Виктор сказал, что, как только свет погаснет, им станет совершенно все равно, какие у них соседи.

Действительно, когда погас свет и на экране пошло действие, зал притих, и рядом с ними стали раздаваться смачные почмокивания, прерываемые лишь в тех моментах, когда герой или героиня появлялись на экране в раздетом виде. Такими сценами фильм был напичкан под завязку. Алине толком уследить за ходом событий так и не удалось. Как только она заикнулась про попкорн, который они забыли купить, Виктор наклонился к ее уху и заявил, что пришел сюда не есть. При этом он поцеловал прядь ее волос, потом перешел на щеку, потом впился в рот. «Как хорошо, – подумала в этот момент Алина, – что я нанесла на губы стойкую помаду, как будто предчувствовала, что он полезет целоваться. Вот только блеск наверняка был лишним». Виктор действительно отклонился от нее, вытер свои губы носовым платком и прошептал: «Какая у тебя вкусная помада». Это хорошо, что она намазала поверх помады блеск, он был малиновый и вкусно пах. Как пылко целуются Стрельцы!

На экране тем временем разворачивались нешуточные страсти. Он ей изменил, она застукала его с другой. И теперь стояла перед ними с огнестрельным оружием в руках и беспощадно целилась ему в причинное место. Он, закрыв его руками, молил о пощаде. Соперница тряслась от страха, размазывая дешевую косметику по лицу. Сцена очень понравилась Алине, она решила, что поступать так должна каждая настоящая женщина. Хотя, если убивать всех мужиков-изменников, кто же тогда останется? Виктору сцена явно не понравилась, он раскритиковал игру актеров как недостоверную, обозвал огнестрельное оружие пукалкой и предложил Алине прогуляться к нему домой.

Наживка была проглочена. Но кто из них был рыбаком? Алина смутно догадывалась, что если сейчас согласится на предложение Виктора, то этот Стрелец подстрелит свою лань. И что-то она не слышала, чтобы мужчины приглашали дам к себе домой сразу же на первом свидании. Лично она всегда тянула до третьего. Ясно же, как днем, чем будет заниматься хозяин с гостьей темным вечером. Точно уж не кино смотреть.

Действие фильма закручивалось в навороченный спецэффектами сюжет. Теперь уже она ему изменила, почему-то находясь на крыше многоэтажного здания. Он ее застукал и стоит с огнестрельным оружием, целясь ей в сердце. Соперник его неудачно прыгает и повисает на головокружительной высоте. Виктор после очередного поцелуя более настойчиво пригласил Алину в гости. Прыгнул тот мужик вниз сам или его толкнул другой, Алина пропустила. Она шепотом объясняла, что пойти сегодня к нему не сможет. Наверняка там у него Микки с Миней, парочка голодных крокодилов, и вообще пусть сначала наведет порядок в своем террариуме, а потом ее приглашает. Виктор поклялся, что, кроме фотографий, у него в квартире больше ничто не говорит о его занятии, Мини и Микки сидят в лаборатории и носа своего усатого не кажут в его квартиру, а крокодилы – не его специфика. И порядок он там уже давно навел, потому что мечтал о ее приходе с тех пор, как увидел, какая она красавица и умница. Алина сначала растаяла и решила: будь что будет, но все же взяла себя в руки и перенесла продолжение встречи на завтра.

Финал фильма был трагичным, хотя кому-то и показался хеппи-эндом: Она бросила Его, Он сел в раздолбанную машину и укатил, куда глаза глядят. Алина утерла слезу бордовым шарфиком, но, когда включили свет, не подала виду, что всплакнула. Нельзя показывать мужчинам, что ты сентиментальна и слезлива. До свадьбы. После нее можно делать все, что хочешь. До следующей свадьбы.

Виктор проводил Алину до дома, попытался напроситься «на чашку кофе», но она заявила, что худеет, пьет только противный зеленый чай, и убежала. Не поднялась на лифте, а именно убежала вверх по ступенькам, громыхая каблуками по лестнице. Пусть Машка услышит, как поздно она возвращается. У нее с этого дня есть вполне приличный молодой человек, с которым она весь вечер целовалась в кино. Завтра она встретится с ним в кафе, потом они сходят в цирк, на этом их культурная программа не заканчивается, а только начинается: еще они посетят картинную галерею, проедут по памятным местам боев сорок первого, сходят в храм и так далее и тому подобное. Алина составила целый график мероприятий.


В кафе они пришли вместе, Виктор зашел за ней домой, поцеловал, пожаловался, что подвернул ногу и не может идти, и хотел остаться, но тут позвонила Лана и сказала, что они со Степаном сейчас приедут к ней за дрелью – решили взяться за ремонт. От последнего мужа-целителя у Алины остался полный набор слесарных инструментов, подаренный ему за то, что он излечил геморрой у одного столяра. Целитель инструментами никогда не пользовался, Львовы, кстати, тоже. Коробка так и лежала мертвым грузом до этого момента.

Встречаться с ними Виктор не захотел, и они пошли в кафе. Выбрали столик подальше от толпы, у самого окна, занимающего добрую половину стены, и сделали заказ. Так, всего понемногу. Стрельцы любят вкусно поесть. Тельцы, к слову сказать, тоже. А кто, интересно, не любит?

Когда официант принес салаты и начал ставить плошки на стол, глаза его округлились, как у той ящерицы в НИИ. Они указывали на окно. Но так, чтобы этого не видела Алина. Виктор сразу засек, что поведение официанта вызвано не просто нервным тиком. Он незаметно повернулся и увидел в окне пляшущих человечков. Вернее одну, которая на морозе плясала за двоих. При этом она дула на свой палец и терла им замороженное с улицы стекло, пытаясь разобрать, кто и с кем там сидит напротив окна. Виктор не стал дожидаться, пока она это выяснит, сунул официанту в кармашек жилета купюру и указал в сторону прыгающей девицы. Тот подобострастно кивнул и скрылся. Через пять минут девица перестала прыгать и пальцем тереть стекло. Алина заметила какое-то действие, но не отнеслась к нему серьезно. Она решила все разузнать про таблетки красоты. Но Виктор отнекивался, ссылался на военную тайну и говорил, что пара таблеток лежит у него дома и только ждет того момента, когда Алина придет и заберет их. Но она твердо решила не попадаться на эту удочку и перевела разговор на другую тему. Потом они танцевали, Виктор снова целовал прядь ее волос. Стрельцы – огненный знак, они такие темпераментные и горячие, думала Алина, стоит ли удерживать этого жеребца в стойле? Но нет, изменять своим правилам она не собиралась. На третий раз, так на третий раз. Она сдаст свои позиции только после третьего свидания. Когда они, разгоряченные циркачами, придут к нему домой...

На следующий день цирк уже не казался ей таким подходящим случаем. Когда-то в детстве родители водили ее на цирковое представление, во время которого с каната упала акробатка и сильно разбила себе лицо. После этого Алина не могла неделю забыть случившееся, настолько этот случай испортил ей настроение. А что если и на этот раз какой-нибудь канатоходец свалится, или медведь кинется в толпу и растерзает зрителей, или клоун неудачно упадет и стукнется головой (сколько раз такое уже бывало, ей девочки рассказывали, которые водили в цирк своих детей)...

Нужно пойти к нему не после цирка, а до, решила Алина и направилась к Виктору. Она знала, где он живет наизусть. Два вечера подряд он твердил ей о доме под красной крышей неподалеку от круглосуточного супермаркета. Все правильно, вот этот дом, второй подъезд. Позвонить в домофон или сделать ему сюрприз? Стрельцы любят неожиданности. Да и выбора у нее не оставалось – дверь подъезда открыл какой-то пенсионер и взмахом руки предложил ей пройти вперед него. Она натянула поглубже свою зеленую шляпу, спрятала глаза и поднялась на нужный этаж. У квартиры она остановилась и задумалась, что, собственно, сказать Виктору: «Привет! А вот и я!», или «Я проходила мимо и решила заглянуть на огонек», или «Ты просил. И я зашла». Но варианты отпали сами собой, когда от сквозняка входная дверь в квартиру Виктора со скрипом открылась.

Алина испугалась, кто-то уже побывал в квартире до нее. И этот кто-то не закрыл за собой дверь. Сейчас она зайдет, а там труп! Приедет милиция и повесит на нее мокрое дело. О чем она думает?! Вдруг это будет труп Виктора, нуждающийся в ее экстренной помощи?! Она чуть не закричала, чтобы он держался, и в это время открылась дверь в ванной комнате и оттуда прямо на Алину вышла голая девица, обмотанная одним полотенцем.

– Виктор! – закричала она, делая ударение на последнем слоге. – Ты опять забыл закрыть входную дверь!

И эта голышка захлопнула дверь перед самым Алининым носом.

Алина постояла в оцепенении несколько минут, потом потянулась к звонку. Ей открыла та же девица в том же полотенце.

– Вам чего? – произнесла она надменно.

– Мне Виктора, – тихо сказала Алина, толком не понимая, зачем она это делает.

Девица хмыкнула и прокричала в глубь квартиры его имя. Он появился тут же, такой же оголенный, как и девица. И поцеловал ее в щеку, нежно прижимая к себе. После этого он заметил Алину. Мгновенная перемена в его лице не ускользнула от нее. Несколько секунд он думал, что сказать, и не нашел ничего лучшего, как развести руками и завопить на весь подъезд:

– Как здорово, что ты пришла!

– Чего ж тут хорошего, – выдохнула из себя непрошеная гостья.


– Проходи, я тебе сейчас все объясню. – Виктор схватил ее за руку и втянул в квартиру.

Первое, что бросилось ей в глаза, были их вещи, разбросанные по полу.

– Да, это произошло, – Виктор кинулся подбирать шмотки, – ты была со мной холодна, как лед. Мне требовалась настоящая женщина, и сегодня я ее получил. Алька, извини, но с тобой так нелегко. Может, я до конца тебя не узнал, и у нас все еще впереди. Но сегодня я сорвался. Иринка, скажи ей, что у нас сегодня только один раз...

– Дурочка, – сказала вместо этого Иринка, – беги от него подальше. Я – один раз, другая – один раз, он же однолюб, только многоразовый. Зачем тебе это?

– А тебе? – спросила Алина.

– Мне уже все равно, – та махнула голой рукой, – я же его бывшая жена. Зашла вот сегодня сказать, что между нами не все еще кончено.

– А, – протянула Алина, – проходила мимо и решила заглянуть на огонек.

– Вот-вот, – Ирина потянулась за сигаретами, – куришь? Это успокаивает.

Алина покачала головой и пошла к выходу.

– Стой, – запрыгал вокруг нее Виктор, – мы сейчас втроем все обсудим. Станем дружить втроем.

Что это он ей предлагает? Шведскую семью? Или Стрельцы действительно остаются хорошими друзьями?

– Позвони как-нибудь, сходим втроем в цирк, – ответила на прощание Алина, – а то там, говорят, своих клоунов не хватает.


Так, со Стрельцом ей не повезло. Слишком огненный знак, не мог потерпеть полдня. А может, это и к лучшему? Было бы гораздо хуже, если бы она к нему привязалась, втянулась, привыкла или что там еще? А, эта, как ее, любовь. Вот, если бы она влюбилась, было бы гораздо хуже. Переживала бы сильнее, а эти неблагодарные мужики, ради которых красишься по два часа, покупаешь шмотки за бешеные деньги, напяливаешь их на себя, так к тебе относятся!

– Шалопут он и есть шалопут, – изрек пенсионер, открывший ей подъездную дверь. Все это время он стоял на лестнице и ждал финальной развязки. – Она к нему сегодня с самого утра прибежала. Кровать ходуном ходила, я как раз под ними живу. Уж что они на ней только не вытворяли. Мы с бабкой даже телевизор на всю катушку включили, чтоб не слышать этого срама. А ты зачем к нему пошла? Не знала, видно, голубушка, какой он хлыщ. Ты в следующий раз, когда к нему соберешься, сначала к нам с бабкой зайди, поинтересуйся...

– Следующего раза, дедуля, не будет, – перебила его Алина, – на, подари своей бабке!

И она водрузила на лысую голову пенсионера свою почти новую зеленую шляпу. На улице взбила рыжие волосы, укуталась шарфом и пошла прочь, напевая похоронный марш.

Глава 4

Рыбы – не самый худший вариант

У Львовых наконец-то появились деньги. И Степан предпринял все усилия для того, чтобы без них не остаться, – он пошел по магазинам вместе с женой и ее подругой. В каком-то роде совершил подвиг. В принципе любой мужчина любит ходить по магазинам. Тому, кто при этом фыркнет, достаточно напомнить, что у него леска закончилась, крючки поржавели или в автомобиле полетела какая-то запчасть. Он не рыбак и у него нет автомобиля? Тогда просто скажите, что в ближайший ларек завезли новые пиратские видеодиски, и а-я-я-й, как там много безнравственных фильмов. Если в этом ларьке случайно окажется аппаратура, на которой он может просмотреть наиболее пикантные моменты, то он пропадет на полдня. И после всего этого они называют женщин шопоголиками!

Львовы выбрали нечто среднее между пиратскими видеодисками и покупкой женского белья – они отправились приобретать комод. Зачем им комод, Алине, которую в качестве советчицы они прихватили с собой, было не совсем ясно. Но ей объяснили, что туда как раз поместят белье и диски. Покупать комод решили в одном из самых больших магазинов одной известной фирмы. Через час они уже прохаживались между рядами столов, стульев и комодов.

Ни одна покупка не обходится без споров. Если люди действительно желают доставить друг другу удовольствие, то начинают настаивать на своем, объясняя партнеру все не замеченные им преимущества. В данном случае – комода.

– Ты только взгляни, – говорила Лана, открывая блестящий ящик, – сколько туда поместится твоих носков! Если сложить их пятками вверх, целая колонна. А так они валяются в шкафу вперемешку.

– Зато я знаю, где их искать, – заявил Степан, – а что я буду искать здесь? Пятки? Нет, сюда нужно положить диски. В эту сторону – музыкальные, в другую – киношные. Очень удобно.

– Комоды делают для того, чтобы складывать в них белье! Носки, а не диски.

– Что ты привязалась к моим носкам?

– Правильно, нечего им делать в этом чудесном комоде. Я уложу туда свои бюстики. А то они валяются в шкафу вперемешку.

– У тебя все валяется в шкафу! Весь шкаф ты сюда не уложишь. Диски!

– Бюстики!

– Диски!

Милые бранятся – только тешатся. Алина не стала встревать в разборку и пошла прогуливаться среди мебельных рядов. Магазин был круглым, примерно через час она вернулась на прежнее место. Количество спорящих удвоилось за счет работников магазина.

– Комоды предназначены для хранения белья, – авторитетно заявляла продавщица.

– Современные требования позволяют использовать их и не по назначению, – отстаивал права мужчин продавец.

– Туда лучше всего складывать бюстгальтеры!

– С таким же успехом там могут лежать диски!

Львовы стояли напротив друг друга: один с продавцом, другая – с продавщицей. Вокруг стала собираться толпа любопытных. Сейчас подерутся, подумала Алина, и решила встрять.

– Ребята, чего спорить? – предложила она, – давайте пригласим главного менеджера. Только чур с условием: как он скажет, так и будет.

Лана устало кивнула головой, а Степан поинтересовался:

– Он мужик?

Главный менеджер оказался импозантным мужчиной неполных сорока лет с довольно приятной наружностью. Он сразу обратил внимание на Алину и стал разговаривать исключительно с ней. Та пояснила ему суть спора, указала на разгоряченных супругов и повесивших головы продавцов. Он сделал сосредоточенное лицо, взял Алину под руку, отвел в сторону, поинтересовался, именно ли этот комод хотят купить ее друзья, или они обладают немного большей суммой денег?

– Обладают, – утвердительно кивнула головой Алина, нащупав в своем кармане кошелек.

И все переместились на несколько шагов вперед. Там стоял хоть и небольшой, но довольно миленький комод, а над ним висела такая же интересная полочка. Все удовольствие стоило чуть дороже, но одним, а вернее двумя махами, решало проблему. Степану полка понравилась, он прикинул, сколько дисков на нее поместится, получалось – больше сотни. Лане понравился комод, по ее расчетам в него должны были войти и носки, и лифчики. На покупку решились без спора. Пока выписывали комод, Алина с менеджером прогулялись вдоль мебельного ряда, он с упоением рассказывал ей о преимуществах своего магазина и о концепции личностного подхода к каждому покупателю.

– Нашими постоянными клиентами являются лучшие организации города. Недавно открывшийся ресторан у Двугорбого моста закупил у нас партию столов и стульев. Мы сделали им хорошую скидку, это наш принцип работы с крупными покупателями. Вы не хотите посмотреть на столы и стулья?

– Конечно, хочу, – кокетничала Алина, – мне чрезвычайно интересно взглянуть, как они вписались в обстановку нового ресторана. Я там еще ни разу не была.

– Чудесно, – обрадовался менеджер, – давайте сходим вместе. Две точки зрения будут наиболее объективны. Когда вы свободны и сможете посвятить нашей мебели время?

Алина чуть не сказала: «Сегодня же!», но выдержала паузу, якобы прикидывая в уме распорядок наиболее важных дел.

– Завтра, – улыбнулась она.


Вечером следующего дня она носилась по комнате как угорелая кошка.

– Дура! Отдала такую шляпу! В чем теперь идти в ресторан? Ну не в вязаной же шапке!

– У тебя вполне приличная укладка, свежий цвет волос, – успокаивала ее устроившаяся в кресле с журналом Лана, – смотри, все модели без головных уборов.

– Свежий бывает хлеб в магазинах, а моделей снимают для этих журналов в павильонах!

– Да? – удивилась Лана, внимательно разглядывая пейзаж на фотографиях, – очень похоже на натурные съемки.

– В любом случае у них машина под боком, замерзли – и туда. А мне до метро пилить и пилить.

– Возьми такси.

Алина хмыкнула и высунула голову в форточку, лицо сразу же обдало пронзающими колкими льдинками.

– Холодно, – сказала она, ныряя в шкаф и переворачивая его вверх дном.

– Тебе тоже нужно купить комод. Наш так удачно вписался между кроватью и стенкой, как будто всю жизнь там стоял.

– Хорошая идея, – пробурчала из шкафа Алина, – будет чем заполнить паузу в разговоре.

– А ты с ним не разговаривай, – посоветовала подруга.

– В каком смысле? – от удивления Алина высунулась из шкафа.

– Молчи, держи паузу. Я где-то читала, что это очень эффектно.

– Это на сцене эффектно, – снова нырнула в шкаф Алина, – а сидя напротив друг друга говорить что-то придется. Вот! – Она достала белоснежный бабушкин платок-паутинку. – Накину этот платок.

Подошла к зеркалу, примерила. Ничего получилось, симпатично.

– У меня к нему белые перчатки и сапоги.

– Фи, – протянула Лана, – двухгодичные сапоги уже не пищат. И вообще, ты узнала, кто он по гороскопу? Может, Овен? Тогда им жутко не нравится белый цвет.

– Да? – Алина села. – Действительно, об этом я как-то не подумала. Кроме того, Ланочка, представляешь, я даже не спросила, как его зовут!

– А он?

– И он не спросил, слишком был занят. Ты же понимаешь, он приличный человек, работал.

– Ах, он работал! Втюхивал нам комод, перетрудился. Отлично. Идешь, сама не зная к кому. Ладно хоть знаешь, куда. Или и это вы не уточнили?

– Ресторан у Двугорбого моста. Точно. Совершенно точно. Там их мебель.

– Я пойду с тобой, – заявила Лана, – прослежу, придет он или нет. Одной тебе будет неудобно. Но мужчины всегда должны ждать свою женщину у входа.

– С каких это пор ты так считаешь? И все-таки интересно, кто он: Овен или Рыба? Рыбы очень любят белый цвет.


Девушки подошли к ресторану с боковой стороны. Из-за угла можно было, чуть высунувшись, посмотреть, что делается на входе. Алина, чтобы быть менее заметной, прижалась к стенке, а Лана принялась высовываться. К сожалению, очки она забыла дома, контактные линзы не надела и теперь вдали видела лишь смутные очертания каких-то фигур.

– Вижу кого-то большого и черного.

– Это наверняка охранник на входе, – сказала Алина, – я пару раз проходила мимо. Охранники у них такие здоровые и все негроидной национальности. Менеджер невысокий, это точно. Я была на каблуках, – прикинула она, – его глаза находились чуть выше моих...

– Значит, он сидит в зале, – и Лана ринулась к окну.

Ее близорукая физиономия уткнулась в стекло. Сидевший с обратной стороны мужчина чуть не подавился куском запеченного лосося, заметив у своего лица голодную, как ему показалось, физиономию странной девицы, впившейся в него блуждающим взглядом. Его спутница, иностранка, тяжело вздохнула и сказала на ломаном русском:

– А они еще говорят о демократии и свободной торговле! У них улицы кишат голодными гражданами. Дорогой, она хочет есть, отдай ей свою рыбу!

Мужчина перестал жевать и позвал официанта.

– Прекрати таращиться в окно, – зашикала на подругу Алина, – это неприлично.

– Ты уже затерла это слово до дыр! – заявила Лана. – Я чуть не примерзла к этому стеклу. Там есть мужики. И их много. Тебе нужно самой посмотреть, какой из них твой.

– Погляжу, но только когда войду в зал. Скажу, что меня уже ждут...

– Ага, вон за тем столиком, и станешь рыскать по залу. Посмотри в окно, где он сидит, и сразу направляйся к нему.

– Ты раздула из обычного похода в ресторан целую детективную историю!

– Хороший детектив, ни имен, ни фамилий, ни дат рождения. Маринина отдыхает.

– Дамы, – раздался рядом с ними голос официанта, – это вам от того господина. – И он указал на окно, после чего снял с подноса тарелку и сунул ее в руки Ланы. Развернулся и ушел.

– Господи! – испугалась Алина. – Нам уже подают!

Лана огляделась по сторонам, прищурилась, заметила какую-то старушку, подбежала и сунула ей тарелку:

– Это для вашей кошки, мне она давно нравится, такое добродушное животное.

– Что вы говорите, – обрадовалась старушка, – эта злыдня вам нравится? А представляете, что вчера она мне устроила? Утром нагадила в мой тапок! Я сейчас вам все подробно расскажу...

Алина помахала растерянной Лане рукой и направилась в ресторан.

Менеджер стоял у входа, как все приличные мужчины, и всматривался вдаль. Алина вышла из-за угла, он ее заметил не сразу, но когда заметил, выразил искреннюю заинтересованность. Если этот потащит меня в постель после первого свидания, решила Алина, разорву с ним отношения сразу. Повторять свои ошибки она была не намерена.

Менеджер, пока снимал с нее шубку, вился вокруг нее ужом, предвосхищая все ее желания. В нем сразу чувствовался высокий профессионализм в облизывании клиентов-покупателей. Алина на миг почувствовала себя оптовиком. Они прошли к столику у окна, где сидели мужчина с иностранкой, которая на ломаном русском объясняла ему, почему считает всех русских девушек слишком капризными.

– Я не сяду у окна, – узнав в мужчине того самого, что послал им рыбу, заявила Алина, – оттуда дует!

– У нас двойные стеклопакеты, – задрав нос, ответил администратор зала.

– А я... а мне все равно дует, – сказала Алина.

Иностранка тут же привела ее в пример. Сопровождающий Алину мужчина только глянул на ресторанного работника, и тот уже искал им другой столик. «Надо же, – подумала Алина, – эти менеджеры понимают друг друга с одного взгляда».

Когда они наконец-то устроились и сделали заказ, посмотрели друг на друга и в один голос произнесли:

– А мы с вами даже не знакомы.

После чего и познакомились. Нового знакомого звали Олегом Лапшиным, он дважды, как и она сама, был женат, его жены изменили ему с лучшим другом, после чего он их бросил. Ушел от них, взяв с собой только телевизор. Над этим фактом Алине стоило бы задуматься. Но он тут же сказал, что родился под знаком Рыб, увлекается гороскопами, чем и усыпил ее бдительность.

Рыбы – чудесный знак. Если не обращать внимания на двойственность их натуры, то отношения с ними можно строить на основе деловых, практических устремлений. Они мечтательны, сентиментальны, очень много фантазируют. Чаще всего люди принимают их фантазии за вымысел. Но они не врут, а искренне верят в то, что сочиняют. Романтики в любви, преданные, жертвенные... Они являются полной противоположностью Тельцам. Вследствие этого Алина помнила точно: с Тельцом у Рыб очень сильное сексуальное влечение без основополагающей, необходимой для прочной любви, душевной близости. В отношениях с Тельцом Рыбы становятся настоящими мучениками. Но это еще не самый худший вариант. Со Львами они вообще не находят общего языка.

Рыбы любят пить. «Этим нужно воспользоваться», – подумала Алина. Вот только она не помнила, о каком напитке шла речь: спиртном или достаточно стакана сока? Олег развеял ее сомнения, заказав шампанское. Значит, все-таки алкоголь в умеренных дозах. Но шампанское ей всегда кружило голову. Нужно меньше пить, нельзя терять бдительность, ведь именно Рыбы считаются лучшими сердцеедами в астральном мире. Хотя, с другой стороны, шампанское расслабляет и помогает найти общий язык. Ведь не молчать же ей, как советовала Лана. В принципе, Рыбы непритязательны, но требуют к себе внимания, очень ценят, когда неординарные поступки совершают в их честь. К примеру, можно захватить с собой домой стул из ресторана со словами: «Ваш магазин торгует произведениями искусства! Я хочу взять одно из них на память». Или еще что-нибудь более романтическое и запоминающееся. Но сделать это надо от чистого сердца, ведь именно Рыбы, а не кто иной, обладают мощнейшей интуицией. Недаром под этим знаком родился великий Паганини.

Трезво все взвесив, Алина махнула рукой и позволила Олегу налить бокал доверху. Шампанское ударило по мозгам, те расслабились и поутихли, дав сердцу команду биться немного тише. Алина откинулась на удобном стуле и оглядела ресторан. Небольшой, уютный, с претензиями на экзотику. Пальма в горшке, на ней обезьяна. И та и другая живые. Зал оформлен под необитаемый остров, музыканты одеты под Робинзонов. Часам к десяти этот необитаемый остров битком заполнился людьми. Как раз когда они с Олегом заканчивали формальную часть беседы и дальше должна была следовать пауза или приглашение продолжить знакомство у нее (него) дома за чашкой кофе. Алина ждала этого предложения напряженно, она твердо решила не изменять своим правилам – после первого свидания ничего серьезного. Вдруг мимо их столика прошла черная блестящая туча, окутанная ароматами духов и водки, она задела за край стола и чуть его не перевернула.

– Пардон, – извинилась дама басом, – не хотела.

И встала, заслонив собой весь проход. Официанты с подносами, бежавшие следом за ней, не успев среагировать, уткнулись друг в друга, как поросята из мультфильма, образовав длинную очередь.

– Олежка! – прогудела дама. – Ты ли это?

Обезьяна, бесчеловечно привязанная к пальме, запрыгала на ней так, что Алине показалось – та сейчас свалится на нее вместе с макакой.

– Я, – ответил Лапшин, – Дарья Смирнова? Третий курс, параллельная группа?!

– Можно просто Дашутка, – пробасила однокашница и сжала Лапшина в своих могучих объятиях. – Давайте к нам за стол! Ребята! Как я рада!

Алина поняла, что отказываться – значит, подвергать свою жизнь опасности. Судя по ее поведению, Дашутка знать не знала, что такое слово «нет». Она, как былинку, подняла Лапшина и одним махом переместила его по направлению к своему столу.

– Я сама, сама, – испугалась Алина, боясь, как бы и ее не постигла подобная участь.

Через секунду она уже сидела за большим гостеприимным столом с другой стороны пальмы. Прямо перед Робинзонами, которые играли только то, что им заказывала Дашутка. Кстати, она так и не выпустила Олега, продолжая с ним в обнимку танцевать танго. Глядя на то, что она с ним выделывает, Алина ужасалась. Раньше она думала, что такие акробатические этюды под силу только профессионалам. Сухощавый Лапшин сгибался, как лоза, под натиском огромной партнерши, но все же удерживал ее, умудряясь при этом выделывать какие-то па. А к Алине тем временем начал подбивать клинья пожилой мужичок, оказавшийся рядом. Он наговорил ей кучу комплиментов, рассказал, как одинок и что давно мечтает встретить такую очаровательную женщину и жениться на ней. От него так разило коньяком, что Алина поняла: мужичок говорит правду. Что у трезвого на уме, у пьяного на языке. А она вполне очаровательная женщина, и это знает. Если бы на месте этого мужичка сидел Олег, то эти признания доставили бы ей немало приятных минут. И кто знает, что случилось бы дальше.

Алина ковыряла вилкой в плошке с жюльеном и слушала соседа, разглядывала других подвыпивших гостей, когда Олег наконец-то вернулся на место. Рядом с ним, оттеснив мужичка, уселась раскрасневшаяся Дарья Смирнова.

– Ну и как мы смотримся вместе? – игриво спросила она.

– Отлично, – буркнула Алина и уткнулась в жюльен.

Дарья расхохоталась и принялась вспоминать эпизоды их совместной студенческой жизни. Ничего примечательного в них не было. Оказывается, они настолько мало знали друг друга, что только здоровались. С чего бы сегодня ей с ним обниматься?

– Я была в него влюблена, – призналась Дарья, – тайно. А он не обращал на меня никакого внимания!

– Почему? Ты мне тоже нравилась, – Олег явно чувствовал себя неудобно.

– Ладно, не тушуйся, – пробасила Дарья, – я на тебя не претендую. У меня и муж есть.

И она указала на пожилого мужичка, который осыпал Алину комплиментами и предлагал жениться. Вот это да! Верь после этого пословицам и поговоркам.

– А я что? Я ничего, – развел мужик руками, обращаясь к ней, – я бы и еще раз женился.

– Я тебе женюсь, – Дашутка показала ему свой кулак, мужичок сник.

Олег наклонился к Алине и прошептал, что, как только представится возможность, они отсюда сразу же уйдут. Пока нельзя, потому что Дарья Смирнова – депутат областной Думы и ссориться с ней очень не хотелось бы. Да и поводов к этому нет.

– Ведь правда, – уговаривал он Алину, которая сидела с кислым выражением на лице, поглаживая ее руку, – очень хорошо сидим?

Та кивнула головой и натянула на лицо улыбку.

Через полчаса, когда запас тостов иссяк, решили выпить просто за дружбу.

– А я не стану пить за дружбу вместе с этим! – заявил круглый мужчина, которого Алине представили как Пал Палыча. Его палец уткнулся в Дарьиного мужа. – Он мне не друг! Он увел у меня жену! Подлец!

– Что ты сказал? Праздник портишь?! – грузная Дарья встала из-за стола, фужеры затряслись, как и ее теперешний муж. – Не позволю! Робинзоны, мне «Апельсиновый рай»!

Те мгновенно перестроились с вальса на попсу, и в зале стало намного веселее.

– Ну-ка пей! – Дарья закатала рукава своего вечернего платья, обращаясь к Пал Палычу.

– Не буду! – храбро взвизгнул тот, вытянувшись в струну.

– Я бы выпила на его месте, – честно призналась Алина, предчувствуя беду.

– Я бы тоже, – согласился с ней Олег.

Песня набирала обороты, полупьяный зал танцевал, обезьяна радостно прыгала на качающейся пальме. Очевидно, это была ее любимая песня. Кто-то из посетителей догадался дать ей пару бананов со стола, один она съела, второй лихо запустила в сидящих.

– Убью! – предупредила громозвучно Дарья своего бывшего мужа, и все ей поверили.

Банан, пролетев по сложной кривой траектории, угодил Пал Палычу прямиком в лоб. Это явилось последней каплей. Тот не выдержал и свалился со стула.

– Убили! – завопила дама из-за соседнего столика.

Тут же кто-то шумно откупорил бутылку шампанского. Пробка прогремела роковым выстрелом.

– Террористы! – завопила та же дама и полезла под стол.

– Спасайся кто может!

И народ кинулся спасаться. Работники ресторана, мгновенно оценившие обстановку – халявщики им не заплатят, стали публику сдерживать. Началась потасовка. Отмечавший в ресторане благополучное завершение очередного дела местный авторитет Коля Балаганов сорвал с себя галстук-бабочку, разорвал рубашку и со словами «Кто на меня?!» попер в самую гущу толпы. Он сработал, как искра, из которой возгорелось пламя. После этого в ход пошла мебель. Народ дрался с ресторанными работниками отчаянно, припоминая им все: как его постоянно обсчитывали, плевали в салаты и делали прочие мелкие пакости. Те сопротивлялись и пытались вызвать ОМОН. Шумная Дарья Смирнова тихо сидела за столом и испуганно хлопала длинными ресницами. Вот уж чего она никак не ожидала на своем торжестве, так это целого побоища. Драка дракой: один дал в глаз другому после увеселительного мероприятия – это естественное и вполне нормальное явление. Но чтобы друг друга лупил весь ресторан, такого она не заказывала. С двух сторон, прижавшись к ней, сидели два ее мужа: бывший и нынешний, и жалобно стонали.

Алина с Олегом по стенке пробирались к выходу, лихо увертываясь от летящих предметов. Он все-таки дождался подходящего момента, взял ее за руку, и они, как разведчики, на полусогнутых ногах устремились к выходу. Но у двери стояли два амбала, готовые умереть, но не сойти с места. Пришлось возвращаться назад и искать пути отступления через кухню. Когда до нее оставалось несколько шагов, рядом с Алиной грохнулся стул, треснув по всем изгибам. Он тем не менее остался стоять, готовый принять очередную задницу.

– Крепкая у вас мебель, – произнесла Алина, с восхищением глядя на стул.

– Стараемся, – бодро ответил ей Олег, – знали бы, какие у нас крепкие столы!

Повара на кухне делали вид, что происходящее в зале их никоим образом не касается, и продолжали варить и жарить. Только у выходной двери, ведущей на помойку, стоял сам шеф-повар и собирал дань с желающих улизнуть с этого праздника жизни. Олег протянул ему купюру, шеф-повар кивнул головой и открыл дверь.

Выскочив на улицу, они вдохнули свежего морозного воздуха. Только тут Алина поняла, что ее норковая шубка осталась висеть в гардеробе, а она стоит полуголая и вот-вот окоченеет. Олег, ни слова не говоря, снял пиджак, отдал ей и ринулся назад. Конечно, она могла бы его остановить, сказать, черт с ней, с этой норковой шубой, она себе еще купит. Если поголодает пару лет. Олега было жалко, но шубку еще жальче. И она его не остановила.

Алина прохаживалась вдоль помойки, прикидывая, что она станет делать, если Олег не вернется с поля боя. Копавшиеся в контейнерах два бомжа с жалостью смотрели на нее темными глазами из-под грязных шарфов. Глаза блестели у них, как угольки. «Сейчас бы у камина посидеть, погреться», – думала Алина, глядя на эти угольки. Но приходилось, чтобы совсем не замерзнуть, прыгать и скакать. Один из бомжей, откопав в контейнере колбасу, протянул кусок ей.

– Спасибо, я не голодна, – произнесла трясущимися от холода губами Алина.

Тогда бомж стал снимать с себя старое поношенное пальто. Алина сделала такой страдальческий вид, что второй бомж начал разматывать свой шарф. Но Алина страдала по другой причине. Она мучилась сознанием того, что послала на верную гибель человека, с которым, возможно, у нее что-то бы получилось. Она бы вышла за него замуж, нарожала ему детей... Ее пробила сильная дрожь.

И тут ей стало жалко себя. Ведь именно по его вине она оказалась в буквальном смысле слова на улице. Это его, а не ее однокашница перессорилась со своими мужьями, из-за чего и возник инцидент, переросший в заварушку с битьем морд и стульев. Он мог бы отказаться и не пойти с Дарьей. Сейчас бы они мило беседовали за чашкой кофе у Алины дома. Ах да, это первое свидание. Но все равно, они бы мирно расстались.

Алина уже решила, что не станет плакать над растерзанным телом Лапшина, когда оно появилось на выходе из ресторанной кухни. Тело было целым и невредимым и несло в руках охапку одежды. Вид у Лапшина был ужасный: под глазом красовался здоровенный синяк, на волосах застыл чей-то холодец, одной брючины не хватало. Но в руках Лапшина была ее шубка! Она встретила его с неподдельной радостью, сразу оделась и принялась, насколько могла, помогать ему облачиться в пальто, у которого оказался оторванным рукав. Как она могла о нем плохо думать! Как благородно с его стороны прорываться сквозь пьяный дебош, обороняя ее шубку своим пальто и частями своего тела! Сегодня она наплюет на все правила и пригласит его к себе домой. Вот он – представитель Рыб, настоящий мужчина ее астрологической мечты!

Олег натянул пальто, и Алина не удержалась от смеха. Без одной штанины, в однорукавном пальто, с синяком под глазом он был разительно похож на бомжей, копавшихся в помойке. Олег гордо мотнул головой и пошел на дорогу ловить такси. Вдали послышался вой машин правоохранительных органов. Алина оттащила Лапшина подальше от яркого фонаря и стала сама голосовать. Как только одна из машин притормозила, она залезла в салон и позвала Олега. Водитель поначалу скривил физиономию и ехать отказался. Пришлось сказать ему, что за ними гонятся и если поймают, то они оговорят его как сообщника. Водитель испугался и дал газ.


Дома оказалось, что Алина не взяла номер телефона Лапшина и не дала ему своего. Но он знает, в каком доме она живет, если, конечно, ему что-то удалось разглядеть одним глазом, – второй, с синяком, к этому моменту основательно заплыл. К тому же его наверняка в драке ударили по голове, и еще неизвестно, что он будет помнить на следующий день. Конечно, если он не позвонит, а ведь он не позвонит, или не придет, то она сама может зайти в магазин и прогуляться там по мебельному ряду. Но она не привыкла делать первой шаги навстречу. Она такая не эмансипированная натура, что просто караул кричи. Нужно обязательно себя перебороть и сходить в этот магазин. Только потом, недели через две. Все это время, по ее расчетам, Лапшин будет «сидеть на больничном». Жалко, что нельзя позвонить и выразить ему глубокое соболезнование. Ах да, глубокое соболезнование выражают по другому, более прискорбному поводу. Тогда она могла бы выразить радость. Тоже глупо. Чему тут радоваться? Тому, что мужику накостыляли по первое число? Лучше подождать и тогда чего-нибудь решить. Или решение придет само. Как говорится, время – лучший советчик.

Алина достала журнал, который с маниакальным упорством регулярно печатал гороскопы на неделю. Тельца ожидало полное разочарование и крушение надежд, тайный побег и неожиданная приятная встреча. Про разочарование и крушение надежд более-менее понятно. Побег как таковой уже случился. Неожиданная встреча была, даже две. Одна – со Смирновой, другая – с бомжами. Ни ту ни другую приятной не назовешь. Хотя подобного проявления чувств от бомжей Алина не ожидала. Они пытались ее покормить и обогреть. А не раздеть и обобрать, что предпочитают делать современные мужчины. Если представить себе, что приятная неожиданная встреча еще не случилась, тогда можно ее подождать, эту встречу. Алина подошла к зеркалу, вид у нее был довольно помятый, но все еще привлекательный. С кем же ей предстоит встретиться еще на этой неделе? Вряд ли с Олегом.

И уж точно она больше не будет таскаться по ресторанам! Кино или кафе, в крайнем случае – цирк. Даже в зоопарк больше ни шагу. Если бы эта наглая обезьяна не кинула в Пал Палыча банан, то можно было рассчитывать на какой-то благополучный финал в их с Лапшиным встрече.

В год Свиньи получить такое свинское начало года! Алина смывала косметику с лица, тушь щипала, глаза слезились. В этот момент зазвонил телефон.

– Алечка! – кричал с другого конца света Мик. – Ты еще хочешь меня слышать?!

Вот это сюрприз! Свинья не такая уж и плохая. Только вот что ей с этим сюрпризом делать? Может, он собрался к ней вернуться? После трехминутного разговора больше разговаривать с ней Мик не захотел – слишком дорого, она поняла, что возвращаться он не собирается. Звонит непонятно почему, скорее всего, от скуки. Но говорит, что пока одинок и очень хочет ее увидеть. Что у трезвого на уме... Муж Смирновой при живой жене утверждал, что одинок. Теперь Алину на этом не проведешь. Она постаралась придать голосу ласку и нежность и пообещала в скором времени позвонить. Да, время станет ее лучшим советчиком. И Лана, с которой нужно встретиться и все обсудить.

Глава 5

Лев – котяра он есть, им и останется

Лана выслушала ее очень внимательно, насколько это можно было сделать по телефону. И со всем согласилась. Кроме того, что Алина обсмеяла несуразный вид Лапшина.

– Мужчины, – сказала она со знанием дела, – не терпят, когда их высмеивают.

– Этот терпел, – вздохнула Алина.

– Теперь он вряд ли позвонит. Ты, подруга, особенно не надейся. Слушай, что я тебе скажу...

И открыла семейную тайну. К ним приехал гость. Это был привлекательный мужчина средних лет с правильными чертами лица и приятной внешностью.

– Ты как будто фоторобот в милиции составляешь, – заметила Алина на рисуемый подругой портрет гостя. – Проще можно?

– Можно. Слушай. Высокий, кареглазый, с сексуальной ямочкой на подбородке, с сильными руками – уж как прижмет, так прижмет, с мягким вкрадчивым баритоном, с упругой...

– Лана, это уж слишком! Ты что, к нему сама неравнодушна? С какой упругой? Зачем она мне?

– С упругой мускулатурой, глупая. Я в принципе могу быть к нему неравнодушна, но он – старший племянник Степана. Отдаю его тебе, приходи знакомиться.

– Не хочу, мне надоело. Нужно остановиться на ком-нибудь одном. Дождусь, пока Лапшин объявится или Мик снова позвонит. Знаешь, это как за двумя зайцами гнаться...

– Ага, ага. Сиди, жди. А время не ждет, оно годочки-то отсчитывает. По статистике женщине после тридцати очень сложно найти себе достойного партнера. А после сорока – вообще невозможно. Этот промежуток у ровесников-мужчин – самый востребованный двадцатилетними девицами. Человек состоялся, бедствовать с ним не нужно. Да и мужику хорошо – рядом молодое здоровое тело. Если ты, конечно, согласна на пенсионера, то это другое дело. Сиди и жди.

– Ладно, уговорила, приду. Но ничего не обещаю. Наверняка этот племянник дважды был женат, трижды разведен и баб вокруг него вьется немерено.

– Сама-то!

Лев Львович Львов, в просторечии Лева, оказался сногсшибательным субъектом. Это можно было сразу определить по вытянувшейся физиономии Алины при одном только взгляде на него. Она сама никогда не комплексовала перед мужчинами, потому что была достаточно привлекательна. Но он был не просто привлекателен, он был обалденно красив. Как манекен в магазине готового платья, как диктор программы новостей, как Аполлон в музее изобразительных искусств. Вел он себя на редкость самоуверенно, что скрашивалось его действительно вкрадчивым баритоном.

– Алиночка, – говорил он ей, – вам очень идет голубой цвет.

После этих слов она была готова носить голубую кофточку днем и ночью.

– Лана, подай, будь добра, яблоко...

И вслед за яблоком к нему перекочевывала вся ваза с фруктами. Степан реагировал на это спокойно. Он с самого детства своего племянника, который был младше его всего лишь на три года, знал, какое действие тот оказывает на женщин. Парализующее. Как удав на тушканчика. Тихо, мягко, но очень уверенно.

– Из форточки дует, – ронял Лева, и дамы бросались закрывать фрамугу и чуть ли не оклеивать окна, чтобы ему не дуло.

«Спокойно, – думала про себя Алина, – я вовсе не хочу быть тушканчиком». Но что делать? Такой мужчина рядом – смерть от зависти всех ее подруг, вместе взятых. Не считая Ланы, конечно. Степан у нее чем-то похож на этого Аполлона, только более потертый и поникший. Но она сама виновата. Затюкала мужика: он у нее и посуду моет, и еду готовит из сырых продуктов. То ли дело она, Алина, – питается одними полуфабрикатами, когда не сидит на диетах. Если начать строить с этим Львом серьезные отношения, придется менять свой образ жизни. Она это пробовала уже пару раз, не вышло. Но не только из-за полуфабрикатов. Может, не стоит обольщаться и пора вернуться домой, сесть на диван, укрыться пледом и ждать, когда зазвонит телефон?

Лева не оставил ей путей к отступлению. Хотя Степан и предупредил, что Алина Сташевская – лучшая подруга его жены, тот все равно по привычке стал с ней заигрывать. Да и как можно не пообщаться с симпатичной дамочкой, готовой ради него на все? Он сел рядом с ней и стал расспрашивать о городских достопримечательностях, которые собирался осмотреть на следующий день. И тут же пригласил ее в провожатые. Одному скучно, да можно и заблудиться. Лева смотрел на нее пламенным немигающим взором, ожидая утвердительного ответа. Алина не стала сопротивляться и кивнула. Они договорились встретиться завтра. Когда убирали со стола и бегали взад-вперед из комнаты на кухню, Алина улучила минутку и укорила Степана, устроившегося за мойкой:

– О таких родственниках, Степа, нужно предупреждать заранее, как о стихийных бедствиях, чтобы женщины могли принять все необходимые меры для спасения.

– Спасаться бегством?

– Ну, это кто как сможет. Лично я в целях безопасности прыгнула бы с девятого этажа.

– Ну что ты от него хочешь? – восклицала при этом, пробегая мимо них с грязными тарелками, его жена, – он же по гороскопу – Лев!

Лев Львович Львов – Лев! Четырежды Лев на одну слабую душу женского населения. И почему Лана раньше об этом молчала! Страшные личности, ужасные люди. Чего только стоят воинствующие Львы – Муссолини и Наполеон. Хорошо, что Лева ни на одного, ни на другого не похож. Конечно, среди них рождались и достойные граждане, Хичкок, например, или Сорос. Хотя политические проекты последнего вызывают слишком много споров у умных людей. Но главное-то в том, что у Львов с Тельцами в жизни сплошные противоречия и конфликты. Если бы она знала об этом раньше, ни за что не стала бы с ним знакомиться.

– Я приехал сюда, чтобы показать образцы готовой продукции одной довольно известной торговой фирмы. – Лева устроился рядом с мойкой, держа сигарету в руке. И никто не посмел ему сказать, что в квартире Львовых не курят. – Наша продукция сегодня находится вне конкуренции...

Конечно, кто бы думал иначе? Львы умеют показать товар лицом.

– С помощью этой фирмы мы завоюем всю страну, – хвастался племянник.

Бери дальше, Львы стремятся к покорению мира, чего уж там какая-то страна.

– Тогда я стану совладельцем, и мои дела пойдут в гору. Заранее приглашаю всех присутствующих следующий Новый год встретить в какой-нибудь экзотической стране. В Австралии!

Алина чуть не поперхнулась. Понятно, что Львы слишком амбициозны, но при чем здесь эта Австралия? А, наверное, потому, что они обожают роскошную жизнь. Однако почему опять же в Австралии? Она там не была и не знает, как там живут люди. Вполне возможно, что и роскошно. Но по голосу Мика этого не чувствуется. Он продолжает экономить, значит, роскошью там и не пахнет.

Как же она сразу не поняла, что он – Лев. Они постоянно живут с чувством влюбленности. Им требуется в кого-то обязательно влюбляться. Окажись Лев один на необитаемом острове, ради острых ощущений он бы влюбился в какую-нибудь макаку. Сегодня вместо макаки она, Алина Сташевская. Любовь у них – способ самоутверждения, в любви они, это очень выражено у мужчин, эгоистичны, капризны и грубы. Может быть, она что-то перепутала? Должно же быть одно-единственное, ради чего ей стоит продолжать с ним знакомство! Хотя он совсем не зодиакальное совершенство.

Львам нравится романтика. Ей тоже. Все. Больше она ничего хорошего не припоминает о них. Значит, нужно использовать этот положительный момент с максимальной выгодой. Что бы такого придумать романтического? Перенести завтрашнюю встречу от станции метро в аэропорт? Прямо к лайнеру, который направляется в эту самую Австралию. И разыграть целое драматическое представление... Ой-е-ей, Львы предпочитают костюмированные любовные игры. Он заставит ее изображать стриптизершу-стюардессу или сбитую летчицу в бинтах. Но об этом лучше подумать после третьего свидания.

Романтика, романтика... Алина заходила по кухне кругами. Давно забытый привкус романтических отношений. Это уже не для ее возраста. А почему бы и нет? Чем она хуже двадцатилетних хищниц? Ничем. Даже лучше, гораздо лучше. Вот только забыла, что такое романтика. Когда-то у нее это было. Первый муж пригласил ее в романтическое путешествие на теплоходе. Было здорово – сначала. Но после ужина ее настолько укачало, что кроме унитаза в каюте она больше ничего не запомнила. Второй тоже делал что-то этакое, романтичное. Вспомнила! Пригласил ее на выставку голландских тюльпанов, десяток из которых вырвал с корнем и подарил ей. Пока его задерживали и допрашивали, ей пришлось раскошелиться, чтобы замять этот иностранный инцидент. Какая она все-таки приземленная! Конечно, она же – Телец, самый земной из знаков зодиака. Что бы предложить этому гривастому Льву? Вон как он смотрит горящим взором и весь пылает. Окунуться в проруби. Это должно показаться ему романтичным.

По большому счету Лев – это та же кошка, только большая и сильная. Котяра он есть, им и останется. Свободным, одиноким и высокомерным. «Ну, насчет одиночества – это мы еще посмотрим», – решила Алина. Ласка, она ведь и кошке приятна. А коту тем более. Что они, Львы, любят? Все то, что блестит и отливает золотом. Где-то у нее завалялся тональный крем с золотинками, надо его найти и воспользоваться. Львы обожают огонь. Он и сейчас дымит, как паровоз, на кухне уже дышать нечем. Степан расплывается в сизом дыму вместе с чистыми тарелками. Нужно снова начать курить, зря она в прошлом году бросила. Тогда, кстати, и поправилась сразу на пять килограммов. Чего ей стоило их согнать! Еще Львы обожают тратить деньги. Вот это ей чрезвычайно нравится. Только бы на самом деле это оказалось правдой. После музеев с ним можно будет сходить в круглосуточный супермаркет. На втором этаже там такие магазинчики...

– Девочки и мальчики, – провозгласила Лана, – стол к чаю накрыт. Прошу садиться. Степа купил такой вкусный торт.

– Обожаю сладкое, – заявил Лева, облизнулся, глядя на Алину, обнял ее за талию и повел к столу.

Ей показалось, что сейчас он поднимет морду вверх, откинет гриву и победно зарычит.


На следующий день она все-таки пошла разглядывать с ним достопримечательности, сожалея о том, что не успела открыть ни один справочник, чтобы получить поверхностные знания о самых известных шедеврах. К ее большому удивлению, этого не понадобилось. Лева не собирался топтаться по музеям. Он стоял среди толпы, отворачивая красивое лицо от снежной метели, весь подтянутый и стройный... с лыжными ботинками в руках. На нем была куртка, под ней – спортивный костюм. Алина выпендрилась по полной программе: вечерний макияж на основе блестящего под электрическим освещением тонального крема, тушь на ресницах, заботливо уложенная в три слоя, яркая помада на губах. Лучшее трикотажное платье, облегающее каждый изгиб ее тела, белые сапожки на тонкой подошве...

– Ура! Мы едем на дачу! – завопил Лева, заметив приближающуюся к нему Алину.

Все женщины детородного возраста при этом обернулись с таким довольным выражением лица, будто с ним на дачу должны были ехать они, а не Алина, которая, кстати, собиралась совсем в другое место.

– Партнеры пригласили меня за город кататься на лыжах, – продолжал удивлять Алину племянник, – пришлось забежать в магазин за ботинками. Еле нашел те, которые мне подошли. Сейчас за нами приедут на крутой иномарке! Но у меня есть время для того, чтобы поцеловать тебя в щечку. Я так рад, что ты не опоздала.

И он полез к ней целоваться. Львы – эгоисты, она это знала. Он думает только о себе. Как она в таком виде поедет за город кататься на лыжах? Может, лучше отказаться? Сказать ему, что мог бы предупредить, позвонить заранее и все такое. А ведь действительно мог, но не сделал этого. Даже если она сейчас побежит за лыжными ботинками в ближайший магазин, ей это не поможет. К ним еще столько всего должно прилагаться! И когда он без ее разрешения успел перейти с ней на «ты»?! Алина решила устроить небольшую разборку и наплевать на то, что разбираться предстояло с необыкновенным красавцем. Она никогда им не доверяла! Красивый мужчина – это как накладной ноготь с художественной росписью за бешеную цену: за ним нужно постоянно следить и корректировать. Чуть заденешь, и он слетит – поминай как звали. Разбираться им пришлось в автомобиле, который затормозил рядом с ними на тротуаре, наплевав на все правила дорожного движения. «Так, – пронеслось у Алины в мозгу, – вся компания – Львы. Веселенькое дело».

– Отчего ты такая грустная? – недоумевал Лева, устроившись с Алиной на заднем сиденье. – Я не мог тебя предупредить, честное-пречестное. Вот и Макар подтвердит, что мы не могли уйти с производства, где проходила демонстрация образцов. Все случилось так спонтанно.

– Макар! Нас не познакомили! – Водитель обернулся и расплылся в улыбке. Алина закрыла глаза, представив, как они сию минуту врежутся в тарахтящий впереди «КамАЗ».

Макар обогнал грузовик не глядя. После этого Алина часто закрывала глаза, но в конце концов решила, что погибать в дорожно-транспортном происшествии лучше всего с открытыми глазами, и перестала каждый раз вздрагивать, когда Макар к ней поворачивался.

Продолжать разбирательство с Левой уже не хотелось. К чему, если у него появился такой авторитетный защитник? Что им до того, в каком она виде встанет на лыжи? А то, что они найдут для нее лыжи, Алина нисколько не сомневалась. И представляла себя, перепуганную и несчастную, несущейся с крутой горы в одном трикотажном платьице (шубку жалко, она ее непременно снимет), с растекшейся под глазами тушью и растрепанными в разные стороны света волосами, над укладкой которых она билась все утро. Как она понимала писателя Чернышева [1] с его великим романом «Что делать»! Этот вопрос гвоздем застрял в ее мозгу. Можно остановить автомобиль и вернуться домой. Но остановить Макара было невозможно.

– Скорость, – делился он с пассажирами, – мой конек!

– Ребята, – обрадовалась неожиданной подсказке Алина, – может, вместо лыж встанем на коньки? В последнее время фигурное катание становится все более популярным и массовым видом спорта.

Ей почему-то казалось, что трикотажное платьице лучше будет выглядеть с коньками, а не с лыжами. У нее явно не модельный рост, чтобы на ней хорошо «сидели» лыжи.

– Хочешь коньки?! – повернулся к ней Макар, – будут тебе коньки!

– А санки? – робко поинтересовалась Алина, уже не обращая внимания на то, что все полузнакомые мужчины начинают разговаривать с ней на «ты». – Санки – тоже популярный вид спорта.

– Все, что захочешь, для тебя найдем. Такой красивой женщине нельзя ни в чем отказывать!

Алина была благодарна Макару за комплимент, немного поднявший ее настроение. Лева при этом надулся на Макара, как мышь на крупу. С чего это он решил, что Алина принадлежит ему целиком и без остатка? Ах да, он же этот, как его там, – Лев. Красавец, вокруг которого крутится весь мир. А она – антураж, второстепенное создание, необходимое для того, чтобы подчеркнуть его достоинства. Вот она сейчас возьмет и увлечется Макаром. Алина представила, как Лана, Степан и все остальные знакомые начнут охать, как она могла по доброй воле, в трезвом уме и светлой памяти предпочесть Льву другого! Все думают, если мужчина – красавец, то каждая должна в него по уши влюбляться и твердить на каждом углу, что жить без него не может. Ничего подобного. Макар – тоже симпатичный парень, немного похож на гамадрила, которого она недавно видела в зоопарке, но кто на него не похож? Еще Дарвин утверждал, что все люди – бывшие обезьяны. Кстати, это Макара нисколько не унижает. Даже наоборот, придает мужественности ему и пикантности отношениям.

– А что ты, Макар, больше предпочитаешь, – спросила Алина, облокачиваясь на спинку водительского кресла, – коньки или лыжи?

– Я больше всего люблю автомобили, – честно признался тот и, повернувшись к ней, добавил: – и таких красивых девушек.

Лева рядом с ней покраснел и побелел одновременно. Она заметила эту метаморфозу краем глаза, но этого оказалось вполне достаточно. Алина уже видела себя, сногсшибательную, в своем облегающем трикотажном платье, лихо несущуюся на лыжах с крутого горного склона навстречу Макару, открывшему для нее свои объятия. Как мало женщине нужно для счастья! Всего лишь, чтобы ее любили, боготворили, носили на руках, осыпали комплиментами. Разве это так сложно, дорогие мужчины?

Непонятно, что думали по этому поводу дорогие мужчины, но не менее ценные женщины думали нечто схожее, глядя на Льва, выбравшегося из автомобиля вместе с ней. Три длинноногие девицы любимого мужчинами двадцатилетнего возраста опешили от явления такого писаного красавца на загородном участке вполне приличной дачи. Алина вздохнула, понимая, какая борьба сейчас развернется между ними за внимание Левы, и подошла к хозяйке. Той было слегка за сорок, милая, добродушная женщина со слабыми намеками неслабых морщин. Она радушно приняла гостей, не обращая особого внимания на Льва, за что Алина была ей очень благодарна. Звали хозяйку Владой, и по иронии судьбы ее муж тоже был Владом. Такой же общительный и милый, он рассказал гостям веселую историю их с женой встречи и пригласил мужчин жарить шашлыки.

Дамы отправились на кухню резать салаты. Алина огляделась, ничто в небольшом деревянном доме не говорило о том, что хозяева – фанаты горнолыжного спорта. И самих лыж тоже нигде не было видно. Жалко, что у дома нет балкона, обычного места для этого спортивного инвентаря. Одна из девиц оказалась дочкой хозяйки, Алина сразу запомнила ее имя – Машка, так зовут ее соседку по площадке, две другие были ее приятельницами, забежавшими на огонек. «Когда же они, наконец, разбегутся?» – подумала Алина. Те салаты резать не стали, а пристроились к «мужскому» шашлыку. В кухонное окно ей было все прекрасно видно.

Дачный участок был небольшой – обычные шесть соток, усыпанных снегом с небольшими дорожками, расчищаемыми владельцами для того, чтобы нормально передвигаться по пересеченной заснеженными сорняками местности. На площадке перед домом в мангале тлели угли, Влад и Макар нанизывали на шампуры мясо. А Лева, как и следовало того ожидать, махал сигаретой и рассказывал девчонкам очередные факты своей производственной деятельности. Те, открыв рты, внимательно его слушали и кивали пустыми головками. Алина на них почему-то сердилась. Умом она понимала, что Лев ей совершенно не пара, но душа тянулась к нему, как мотылек на огонь. Неужели она похожа на этих трех дурищ с открытыми ртами?

– Красивый мужчина, – заметила Влада, – вам не страшно оставлять его наедине с молодыми девушками?

– Вот еще, – фыркнула Алина, – это они его должны бояться, глупенькие.

– Действительно, они еще такие глупенькие, – согласилась с ней Влада, – смотрят на него как завороженные. В их возрасте нет предчувствия опасности. У меня, – поделилась она с Алиной, – когда я вижу красивого мужчину, срабатывает какой-то рефлекс самозащиты. Я оказываюсь, как в броне, и не пропускаю через себя его флюиды.

– Отличный способ, – согласилась с ней Алина. Она теперь тоже станет представлять себя в броне. И пусть только хоть один Левочкин флюид попробует до нее добраться!

Катание на лыжах было лишь приманкой. В принципе с большим успехом можно было сообщить ей о шашлыках. Но те, кто действительно решил прокатиться, смогли это сделать после того, как вся компания хорошенько выпила и поела. Конечно же, кататься на лыжах отправился Львов в обществе трех девиц. Не зря же он бегал за лыжными ботинками. Алине никуда не хотелось выходить из теплого дома. В камине прыгали рыжие языки пламени, жарко дымили березовые поленья, вкусно пах горячий кофе. Она сидела рядом с камином в маленьком кресле, наслаждалась любимым напитком и листала семейные альбомы. Неожиданно в дверях возник Макар, в его руках были теплый свитер и шарф.

– Все идем на горку! – заявил он голосом, не терпящим возражений.

– Отлично! – подхватил инициативу Влад, будто только и дожидавшийся этого приказа.

– Я дам тебе подходящую одежду и обувь, – сказала Влада растерявшейся Алине.


Пришлось покидать насиженное место и идти на горку кататься на санках. Доставшийся ей свитер сидел не так обольстительно, как трикотажное платье, но Алина решила никого не охмурять, а просто получить удовольствие от прогулки на свежем воздухе. Когда она в последний раз каталась на санках? В далеком детстве. А сколько раз она завидовала детям, несущимся с горы и самозабвенно орущим от восторга? Постоянно, когда их видела в окне автобуса, проезжая мимо на работу. И что ей хотелось делать? Бежать к ним и хотя бы разочек вихрем пронестись по снежной горе, поднимая за собой бурю снежинок. Вот и сейчас, отбросив ложную взрослость, она побежала следом за Макаром, который невесть откуда, наверное, все-таки из закромов хозяев, откопал деревянные салазки. Они, запыхавшись, забрались на горку, чуть отдышались и стали устраиваться на санках.

– Держись за меня крепче! – командовал Макар, усаживаясь впереди. Его длинные ноги держали санки, пока Алина пристраивалась сзади.

Как они только на них поместились, было обоим непонятно. Но они над этим особенно не задумывались. Макар поднял ноги, своеобразный тормоз, и они понеслись по склону! Какая русская девушка не любит быстрой езды?! Дух захватывает от скорости, которая не где-то там, а прямо рядом с тобой, и ты ощущаешь ее всеми нервными окончаниями. Давно, ох как давно, она не испытывала подобных ощущений.

– Это что, – говорил, отряхивая с нее снег у подножия горы, Макар, – вот если бы ты поездила со мной по ночной трассе! Такой адреналин, такие ощущения...

– У меня и здесь вполне захватывающие ощущения, – засмеялась Алина, – спасибо, что вытащил.

– У меня тоже... ощущения. – И Макар поцеловал ее в щеку.

«Я становлюсь слишком доступной, – подумала Алина, – каждый мужик норовит меня поцеловать. Или я отстала от моды? И теперь все так выражают свои эмоции?» Последнее она произнесла вслух.

– Эмоции здесь ни при чем, – насупился Макар и, взяв за руку, потащил ее и санки на верх горы.

Самое интересное, что Алина совершенно забыла про Льва, который катался на лыжах с соседнего склона. Вернее, он не катался, а постоянно падал, потому что кататься на лыжах не умел. Девчонки хохотали, но всякий раз бросались на помощь, поднимали его, растирали ушибы снегом и подавали отброшенные лыжи. И шутили – очень хорошо, что он катается на лыжах, коньки бы он давно отбросил. Но это совсем не умаляло его достоинств, и каждая стремилась обратить его внимание на себя. Глупые, они не знали, что Львы эгоисты и любят заниматься только собой и своими проблемами. Для Левы главная проблема была в том, чтобы научиться сносно кататься на лыжах и показать партнеру по бизнесу Макару свое мастерство.

Алина ничего не стремилась показывать. Рядом так же в свое удовольствие катались Влада и Влад, а вместе с ними еще десяток-другой мальчишек и девчонок. А кто-то скучно ехал в автомобиле и глазел на резвящуюся молодежь с тоской и завистью.


«Катаются, черти», – думал, глядя на них, бесправный Иван Васильков, гоняя на своем снегокате по деревне, где находилась его дача. В городе без водительского удостоверения, отобранного у него решением суда, показываться за рулем он больше не смел и отрывался по сельским дорогам. «Веселятся», – подумал Иван Васильков в тот момент, когда на него спикировала растрепанная девица в растянутом свитере, с развевающимся шарфом, на ободранных салазках. Она неслась с бешеной скоростью с выпученными глазами и орала про трех белых коней, уносящих ее в снежную даль. Что стало с теми конями, Васильков недослушал, он сам чуть не «двинул коня». В самую последнюю минуту он успел вывернуть руль в сторону... и въехал прямой наводкой в остановочный павильон, где пенсионерка дожидалась бесплатного «социального» рейса. Она принципиально не садилась в частные авто и маршрутки. Когда в ее костлявые коленки уперся блестящий бампер снегоката, она не выдержала:

– Совсем обнаглели частники! Ни копейки не дам! – заверещала пенсионерка и бросилась вытаскивать Василькова из снегоката, после чего принялась колошматить того сумкой, полной домашних заготовок, так и не довезенных до городских внуков.

Отбиваясь от старушки и благодаря бога, что и на этот раз он никого не убил и не убился сам, Васильков вспомнил, где он видел раньше эту девицу в растянутом свитере. Она была в норковой шубе! В тот самый момент, когда он въехал в магазин, и в тот самый раз, когда своей башкой он чуть не пробил переднее стекло маршрутного такси! Васильков попытался вырваться и сбежать от бойкой старушки для того, чтобы отыскать эту девицу и прибить ее на глазах местного населения, чтобы больше никому неповадно было устраивать на дорогах происшествия. Но пенсионерка уцепилась за него так, что он понял – оторвать ее от себя можно только вместе с дубленкой, которой он и пожертвовал. После этого он сел за руль и поехал догонять девицу. Старушка, получив такой шикарный откуп, сразу же замолчала, свернула дубленку в узелок, сунула под мышку и побежала назад в деревню.

Алина и думать не думала, что третий раз явилась причиной дорожно-транспортного происшествия, жертвой которых был один и тот же человек. Ее, уставшую и довольную, на санках вез назад Макар. И они вместе пели песню про белых коней.


К вечеру все собрались у камина, где пили горячий пунш. Лева сел с Алиной и выговаривал ей за то, что она уделяла ему так мало внимания. Зато интересом со стороны молодежи он явно не был обделен. Девицы вертелись рядом с ним, как мотыльки у горящей лампочки. Алина подмигнула Леве, говоря тем самым: ладно тебе, парень, не прикидывайся, смотри, какие девчонки тобой заинтересовались.

– Ты думаешь? – встрепенулся Лев, – но я как-то предполагал, что я и ты...

– Человек предполагает, – серьезно сказала Аля, – а Бог располагает.

Издали за ними следил Макар. Он, опоздав занять место рядом с Алиной, прислонился к дверному косяку и смотрел на парочку. Назвать ее счастливой было нельзя, хотя оба были довольны и смеялись над всеми глупыми шутками. Макар цедил апельсиновый сок вместо пунша, он собирался везти назад гостей совершенно трезвым и был погружен в свои мысли.

В машину усаживались веселые и немного пьяные. Девчонки махали Леве шарфиками, платочками – кому что подвернулось под руку, и смеялись сквозь слезы. Лева ни одну не удостоил особым вниманием, зато всем трем пообещал обязательно еще раз встретиться. Макар насупился еще больше, когда усевшийся рядом с Алиной Лева обнял ее за плечи.

– Как жаль, – сказал Лева, – что мы мало пробыли вместе. Мне хотелось тебе многое рассказать.

– Ладно, – ответила Алина, – я сегодня и так много чего наслушалась. А время мы провели очень даже хорошо. Спасибо тебе, Макар.

– Да чего уж там, – буркнул тот, – это ребята все организовали.

– Я не про организацию процесса, – засмеялась Алина, – а про его проведение. Здорово мы с тобой его сегодня провели!

– Процесс? – испугался Лева. – Какой процесс?

– Катания на санках, Левушка, я же не умею на лыжах даже стоять. Так что, если ты не заметил, мы с Макаром катались на санках, и это было очень здорово!

– Правда?! – радостный Макар повернулся к ней, Алина закрыла глаза. – Тебе действительно понравилось? А чего? Очень классно покатались. Давай еще в следующие выходные!

– Давай, – согласилась Алина.

Львов обиделся и отвернулся. Всю оставшуюся часть дороги он молчал, зато Макар, напротив, без умолку рассказывал о прелестях дачной жизни со всеми вытекающими от этого удовольствиями. У Алининого дома Макар попросил ее номер телефона, который сразу «забил» в свой мобильный телефон. Лева сидел темнее тучи. Но Алина не стала по этому поводу беспокоиться. Она знала, что Лев достаточно отходчивый, и стоит ему только увидеть очередную жертву, обратившую на него внимание, он снова войдет в колею: начнет шутить, сыпать комплименты, рассказывать о себе. И все это с одной-единственной целью – показать, какой он самый лучший и красивый. Последнее, кстати, являлось истинной правдой. Но Алину все-таки не зацепило. Должно в мужчинах быть что-то еще помимо красоты и обаяния.

Как только она открыла входную дверь, к ней сразу заявилась соседка Маша. У той была одна навязчивая проблема – Тимофей, который никак не желал с ней мириться.

– Правильно делает, – усмехнулась Алина, раздеваясь и проходя вместе с соседкой в комнату, – нечего руки распускать. Зачем ты ему залепила пощечину?

– Я уже десять раз извинилась, – жаловалась Маша, – а он заладил одно: а если я с тобой куда-нибудь в приличное место пойду и ты мне снова врежешь? Что люди подумают? Представляешь, он не верит, что я больше не буду драться!

– Твой Тимофей – Телец? Да. Тельцы, по себе знаю, – существа упрямые. Им доказывать свою невиновность или добиваться прощения придется долго. Так что не торопи события, страдай, извиняйся и жди. Другого ничего не остается. Если только сменить Тимофея на какого-нибудь Макара.

Вот те раз! Вспомнила Макара. С чего бы это? Он ей понравился. Ей понравился Макар. Рано еще говорить о том, что она в него влюбилась. В отличие от Левы он был более мужествен, совершенно некрасив и слишком прост. Но он ей понравился.

– А кто такой Макар? – вытирая опухший нос, поинтересовалась Маша.

– Макар? Это такой интересный человек, которого я сегодня встретила. Слушай, Машка, скажи своему Тимофею, что ты его бросаешь!

– Зачем? – От удивления та сразу перестала реветь. – Вдруг он поверит?

– Вот и отлично. Встретишь своего Макара и перестанешь реветь из-за кого попало.

Глава 6

Рак? Быстренько тащить его под венец!

Машка так и сделала. Самое удивительное то, что это мгновенно подействовало. Утром следующего дня на лестничной площадке топтался Тимофей с длинной ярко-красной розой в руках. Но позвонил он почему-то в дверь Алины. Та открыла и, увидев его на пороге своей квартиры, очень удивилась. Оказалось, что Маша пошла дальше. Она не просто сказала Тимофею, что разрывает с ним всяческие отношения потому, что ей надоело страдать, но и перестала открывать ему дверь. Во всяком случае, сегодня она ему не открыла. Понурый Тимофей выглядел довольно жалко. Алина смирилась со своей участью и пошла барабанить в Машкину квартиру.

– Кто там? – через некоторое время раздался заспанный голос соседки.

– Телеграмма, – ответила Алина нарочито писклявым голосом и направилась к себе.

– Какая такая телеграмма, – не поверила Машка, – покажите в щелку! – И приоткрыла дверь.

Вместо телеграммы в щель залез ботинок сорок пятого размера. Уж как только Тимофей изловчился, поставив его на ребро? Алина пожала плечами и вошла в квартиру. Еще не хватало присутствовать при последующем разбирательстве. У самой проблем – не разгрести. Своя личная жизнь каждый день под угрозой, а тут еще приходится участвовать в соседской.

Через несколько минут позвонила Лана и сообщила, что племянник собирается уезжать, но оставляет свои координаты с пожеланием, чтобы Алина с ним обязательно связалась. Еще чего, станет она связываться со Львами! С нее хватит. Она сама умница и красавица, и ей незачем доказывать свое превосходство над другими представительницами слабого пола. Пусть мужчины это ей постоянно доказывают! Не перегнула ли она палку? С такими сомнениями Алина подошла к окну. Обычно, сидя на подоконнике, она пила свой утренний кофе и оглядывала окрестности. Сегодня они мало отличались от вчерашнего вида, за исключением одного. Перед ее подъездом стояла иномарка, очень похожая на ту, на которой ее вчера привез Макар. Алина мало разбиралась в машинах, едва отличала автомобиль отечественного производства от заграничного. Но при виде этой машины у нее даже кольнуло где-то в области сердца. Никого рядом с машиной не было видно. Алина налила себе еще одну чашку кофе и продолжила наблюдение.

Прошло полчаса, пока открылась дверь и оттуда вывалился продрогший водитель. Конечно, Алина не обманулась, это был Макар. Но что он делает в ее дворе? Следит? За ней? А за кем же еще, больше знакомых в этом дворе у него нет. Или он от нее что-то скрывает? Зачем ему за ней следить? Она честно дала ему свой номер телефона, мог бы позвонить, поговорить обо всем цивилизованно. Мол, что делаешь, куда идешь, с кем собираешься встречаться. Просто и ясно. Алина бы призналась, что сидит дома и скучает, идти куда-то ей не с кем, так же как и встретиться. Он бы предложил встретиться с ним, и пошло-поехало. Но если он выслеживает ее у подъезда, то что это значит? Не хочет звонить и договариваться о встрече? Или вообще не хочет звонить? И чего, собственно говоря, он вообще хочет? Алина поборола в себе первый порыв высунуться в форточку и призвать следопыта к ответственности. Она решила понаблюдать дальше.

Но дальше было еще смешнее. Макар полчаса попрыгал на морозе, сел в автомобиль и укатил. Ни здрасьте тебе, ни до свидания. Алина полдня решала этот кроссворд, пока снова не позвонила Лана, которая бодро доложила, что племянника отвезли в аэропорт и посадили в самолет. Как будто это был не мужчина, а куль с картошкой. Сопоставив время и дату вылета Левушки, Алина догадалась, что Макар не просто так околачивался около ее подъезда. Он ждал, что она поедет в аэропорт провожать Львова! Но зачем ему это понадобилось? Чтобы собственными глазами убедиться, как они расстанутся. Ехал бы сразу к самолету. Нет, там бы он рисковал быть замеченным. Хотя в аэропорту тысячи людей... Странная мужская логика. И зачем ему все это надо?

Ответ на свой вопрос она получила вечером. Ей позвонил Макар. Он вкрадчиво поинтересовался, чем она занимается, и, услышав в ответ, что ничем, пригласил ее поужинать. Алина собралась сразу согласиться, но потом передумала и перенесла свидание на завтра. В том, что эта встреча будет именно свиданием, она нисколько не сомневалась. Мужчина, проторчавший на морозе целый час, не останется равнодушным к той, ради которой он мерз. В крайнем случае выразит свое отношение нецензурным образом. Но это была та крайность, в которую Алина не верила. Она чувствовала, что понравилась Макару, и немного с ним пококетничала.

– Знаешь, – сказала она ему после многозначительной паузы, – я думала о тебе. – И это была чистая правда. Она «сломала» голову, просчитывая, в каком месяце Макар появился на свет. – Хотела оставить тебе что-нибудь на память о себе, чтобы ты тоже обо мне думал. Так, какую-нибудь приятную мелочь. А на день рождения подарить что-нибудь существенное и запоминающееся. Когда у тебя день рождения?

– Мне не нужно ничего дарить, – расчувствовался в трубке Макар, – я и так постоянно о тебе думаю...

Это практически было признанием в любви. Ну, или в очень сильной симпатии.

– Макар, я все-таки хотела бы тебе что-нибудь подарить, – Алина добивалась своего, – в какой день ты родился?

– 13 июля. Но я сам тебе что-нибудь подарю! Что ты хочешь? Серьги или колье?

– Нет, нет, я не приму от тебя дорогих подарков, – испугалась Алина.

Расплачивайся за них потом, подумала она про себя и завершила разговор.

Итак, Макар – Рак. Что же у Тельцов с Раками? Она достала книгу и раскрыла ее сразу на нужной странице. Мистика! У Тельцов с Раками было полное взаимопонимание... в дружбе. Она не поверила и покачала головой. Не может быть. Или может быть, но тогда он – неправильный Рак или в его судьбу вмешалась еще какая-то другая планета. Гороскоп – такая сложная штука, в нем еще разбираться и разбираться. Пока лишь у Алины одни поверхностные знания. Но как они помогают сориентироваться в мире мужчин! До этого момента все четко ложилось на свои места.

Раки признаются в вечной любви, делают это удивительно быстро, мигом оценивая предмет своего обожания. Надо же, действительно. Он ей уже признался или почти признался. Макар – правильный Рак. Какие тому подтверждения она может найти? Ага, вот: прекрасный семьянин, любящий муж, отец и сын. Чего еще ей надо? Быстренько тащить его под венец. Раки – неисправимые мечтатели, увлекающиеся натуры, иногда впадают в религиозный экстаз. Стоп, это никуда не годится. Если его потянет в секту, она не сможет этому воспрепятствовать? Раки наивны, как дети... Это уже лучше. Хотя до этого момента с детьми ей ладить не удавалось по той простой причине, что она с ними не общалась. Кроме дочери Влады, с которой вчера они за весь день обмолвились лишь парой фраз. Но та – великовозрастный ребенок. А в книге речь идет о маленьких, пухленьких, наивных детишках. Это и есть Раки. И среди них – Макар. Раки – сентиментальные натуры, чрезвычайно эмоциональные... Это так. Макар постоянно дулся, когда замечал малейшее внимание к ней со стороны Левы. А как эмоционально он водит свой автомобиль!

Раки достигают поставленной цели – умеют трудиться в поте лица, обеспечивая свою семью всей необходимой роскошью. Труд, результатом которого является материальное поощрение, – вот то единственное, что придает им уверенности в себе. Макар – трудоголик. Это хорошо или плохо?

Все проверяется опытным путем. С этой светлой мыслью в голове она отправилась заниматься своим любимым делом – валяться на диване с книжкой. Завтра она проверит, кем же на самом деле является Макар: Раком или его противоположностью, или половинкой Близнецов, частичкой Льва... Нет, только не это.


Когда раздался звонок в дверь, Алина уже не сомневалась, что на пороге окажется Машка. С очередными всхлипываниями по поводу ссоры с Тимофеем. Сегодня ей некогда заниматься выяснением их отношений, она готовится к свиданию: наглаживает шелковую блузку с глубоким вырезом, бархатные брючки – Макар наверняка пригласит ее в приличное место, где сообщит о своих чувствах, и что-то за этим обязательно последует. Пока она не знает, что именно. Алина запахнула халатик и пошла открывать. Действительно, и на этот раз на пороге стояла соседка. Но она не плакала, а испуганно твердила, что ее шкаф битком набит, а ей надеть совершенно нечего.

– Так не бывает, – отрезала Алина, но все же прошла за ней следом.

Купе, в которое поместился бы целый вагон поезда, было забито тряпками. Они висели на вешалках, лежали стопками и навалом. Не то чтобы пристроить очередную кофточку – в шкаф невозможно было засунуть палец! Алина умудрилась засунуть два и выудила что-то розовое. Им оказалось симпатичное платьице.

– Вот, – разглядывая его, сказала она Маше, – по-моему, очаровательно.

– Это было очаровательным в прошлом веке, – возразила та, всхлипывая.

– Только не реветь! – скомандовала Алина. – Сейчас оценим другое.

И другое, и третье, выуженное ее тонкими пальцами из вороха тряпья, уже давно не пищали. Нормальные люди, по Машиным словам, как минимум два десятилетия подобное не носили. Алина вспомнила, что розовый был фаворитом прошлым летом, но спорить не стала. Если бы у нее был такой шкаф, то она бы тоже схватилась за голову. Вещей много, а «изюминки» нет.

– Слушай, у меня есть отличные белые сапожки, – она достала классический белый свитерок, – к нему в самый раз. Наденешь с черными брючками, будешь, как Белоснежка. Твой Тимоша отпадет.

– Ладно, – сразу согласилась та, – раз больше у тебя ничего нет, тащи свои замшелые белые сапоги.

– Не замшелые, а замшевые, – поправила ее Алина и застыла, уткнув руки в карманы халатика.

Ключей не было. Она кинулась к двери. Та стойко отразила удар ее тощей попы.

– Машка! Я дверь захлопнула! А ключи забыла!

– Не может быть, ты такая ответственная.

– Попробуй сама!

Машино тело отлетело от закрытой двери с меньшей скоростью, но с тем же результатом.

– Катастрофа! – вопила Алина. – Я не помню, перед тем, как идти к тебе, выключила утюг или нет?!

– А что ты гладила?

– Шелковую блузку!

– Ту самую? В мелкий цветочек?! Лучше бы мне ее отдала, судьба покарала тебя за жадность. «Возьми, Машка, мои сапоги, они замшевые». Надо было блузку не жилить.

– Я сама сегодня в ней собиралась идти на свидание. Что у нас, общежитие что ли, барахлом меняться? Что делать-то? Изюминка горит!

Делать было нечего, хотя дело было не вечером. А днем за Алиной должен был заехать Макар. Простояв несколько минут у захлопнувшейся двери и принюхиваясь к запаху из своей квартиры, Алина пошла от соседки звонить спасателям.

– Спасатели?! – кричала она в трубку. – Спасите мою шелковую блузку, дорогие спасатели!

Выслушав сумасшедшую девицу, которая толком не смогла ничего объяснить, кроме того, что у нее в квартире горит шелковая блузка, те посоветовали ей вызвать пожарных. И строго наказали по зряшным поводам не звонить.

– Потерять коллекционную блузку, стоившую бешеных денег, – это зряшный повод? – возмутилась Алина и позвонила пожарным.

С ними было проще. Милая дама все расспросила. Алина честно ей призналась, что из-за захлопнувшейся двери пока никакого запаха гари не чувствует. Ей посоветовали позвонить, когда она будет чувствовать гарь и дым, но обнадежили, что, когда пожарные потушат все возгорания на подведомственной им территории, то обязательно заглянут и к ней.

Ждать так долго она не могла. Алина побежала к бабуле-соседке. Пенсионерка целыми днями занималась тем, что торчала в окне, в результате чего она знала всю подноготную всех жильцов дома. С ее помощью они вместе вычислили «медвежатника», жившего на пятом этаже. Он отсидел за свои прежние взломы и недавно вышел на свободу. Алина помчалась к нему домой, захватив для подстраховки Машу.

– Кто там? – поинтересовались из-за двери.

– Не бойтесь, не милиция и не гости. – Алина выставила на обозрение дверного глазка свое страдающее лицо.

– А кто вас знает? – не поверила та. – Ходят тут всякие, не милицией представляются. Документы покажи!

– Машка, дай какой-нибудь документ!

– Проездной на все виды транспорта подойдет?

– Тащи!

Проездной билет глазок разглядывал минут пять, после чего дверь открылась, и оттуда высунулась кудрявая голова в огромных окулярах на веснушчатом лице.

– А папы нет дома, – заявила Веснушка и попыталась закрыть дверь, убедившись, что за ее родителем действительно приходили не менты.

– Как нет?! – воскликнула Алина. – Такого быть не может!

– Почему? – удивился ребенок. – Его не бывает очень даже часто. Мама вообще говорит, что он у нас редкий гость.

– Так ты его дочь? – перешла на несколько тонов тише Алина – Продолжаешь преемственность поколений?

– Еще чего, – возмутилась Веснушка, – век воли не видать!

– Это если ты взломаешь чужой сейф, а мне нужно мою дверь взломать. За вполне приличную плату. Поверь мне, это не противоправное действие, за такое не сажают.

– Заплатите за взлом вашей двери? – заинтересованно переспросил ребенок.

– Не обижу, – раздавала авансы Алина.

– Ладно, – Веснушка до чего-то додумалась, ее лицо озарилось сиянием – пришла гениальная мысль. – Нужно будет взять несколько уроков у отца.

– А сразу? – настаивала Алина. – Может, попробуешь?

Веснушка пробовать отказалась. Но она всерьез решила, взяв у папули несколько уроков по взлому замков, продолжить преемственность, однако в отличие от отца вскрывать двери с разрешения их хозяев. И развернуть на этой основе свой, пока еще свободный от конкурентов бизнес. Алина с Машкой вернулись назад с пустыми руками. Больше никто из «медвежатников» рядом с ними не проживал.

Макар приехал, когда Алина скулила у двери своей квартиры, а соседка Маша ковыряла в ее замке дамской шпилькой.

Он совершенно не удивился тому обстоятельству, что его встречают на лестнице. Шумно поздоровавшись, он сразу обратил внимание на странное занятие незнакомки, протянувшей руку для приветствия, второй она продолжала ковырять замок.

– Маруся. – Кокетничать при подобных обстоятельствах могла только Машка!

– Очень приятно, Макар.

– Ну, раз все решили перезнакомиться, то я – хозяйка этой самой захлопнувшейся квартиры, которую никто ни за какие деньги не собирается мне открывать.

– Нужно позвонить в домоуправление и вызвать слесаря с ключами. – Макар деловито подошел к двери и посмотрел на замок.

– Звонили, – вздохнула Алина, – слесарь с ключами в отключке. Застать трезвым его можно только с утра. Но утром я еще не собиралась захлопывать дверь! Спасатели вообще ехать отказались, а пожарные приедут, когда ликвидируют все очаги возгорания в районе, хотя я им русским языком сказала, что, возможно, забыла выключить утюг, когда отглаживала свою изюминку.

– Зачем ты гладишь утюгом сухофрукты? – не понял Макар. – Тебе больше нечего есть? Ты голодна? Тебе не хватает денег на нормальную пищу?

– Ей не хватает мозгов, – хихикнула Машка, – чтобы все нормально объяснить. Нужно было позвонить пожарным и прокричать, что горит квартира. А то ее спрашивают, мол, дым-то есть? А она отвечает: нет, я не чувствую. Те и рады не ехать. А если у человека насморк? И он в принципе ничего при этом не чувствует? Гори все синим пламенем? Какие у нас все-таки опасные эти службы безопасности.

– А дым-то есть? – Макар сунул нос ближе к замочной скважине и принюхался.

– И ты туда же! – возмутилась Алина и принялась ходить взад-вперед по лестничной площадке.

– Ладно. – Макар понял, что должен что-то сделать, иначе Алина его проигнорирует на всю оставшуюся жизнь. – Третий этаж, говоришь? Это не пятнадцатый. А ты дамочка, как я полагаю, из соседней квартиры? – Маша утвердительно кивнула головой. – Будем лезть через балкон.

– Так он же закрыт?!

– Откроем, выбив стекло. Другого выхода я не вижу. – Макар принялся расстегивать куртку.

На Машкином балконе снег не убирался с начала зимы. Пришлось искать в ванной веник и пытаться очистить место хотя бы для одной ноги Макара. Веник по причине своей ветхости и ненужности состоял из трех соломинок, которым поручалось убрать залежалый снег. Ясное дело, они с поручением не справились. Макар нашел на балконе лыжу, которая в одиночестве торчала у стены, и очистил ею весь балкон.

– Буду должна вам за уборку личной территории. – Машка кокетничала с Макаром напропалую.

– Чего уж там, – буркнул, не обращая внимания на ее кокетство, Макар.

Алина проигнорировала эту сцену вовсе. Ее сейчас занимало одно – как бы попасть в свою квартиру. А там она подумает, что делать дальше. С Макаром или без него. Глядя на то, как он стал карабкаться по перилам, она поняла, что придется что-то делать, скорее всего, без него.

Металлические перила были тонкие и скользкие, Макар уцепился за них голыми руками, для надежности сняв перчатки. Перила заскрипели, но остались на месте, Макар поставил на них ногу... Алина закрыла глаза. Она всегда закрывала глаза, когда чувствовала опасность. Именно поэтому она не сдала экзамены в школе водительского мастерства. Сидя за рулем учебной «девятки», она закрыла глаза в тот момент, когда нужно было объехать стоящий на обочине трактор. Тракторист даже не почувствовал удара, но Алину выперли из автошколы.

Когда она их открыла, Макар уже висел на перилах с обратной стороны балкона и пытался пристроить ногу на соседний, то есть на ее, балкон. Она снова захотела зажмуриться, но ей не дали. Со второго этажа понеслась нецензурная брань. Там, как раз под Машкой, жила и каждый день выясняла отношения странная парочка пенсионеров самого преклонного возраста. Главной причиной всех их раздоров была... ревность. Александр Александрович, среди соседей просто Сан Саныч, бывший в свое время важным чиновником, и Эмма Петровна, его жена, все еще сохранившая остатки былой красоты, предпочитали выяснять отношения на свежем воздухе. На нем, видно, легче кричалось. Сегодня причиной ссоры стал поход Эммы Петровны в булочную, откуда она вернулась с сопровождающим ее мужчиной, решившим по доброте душевной помочь пенсионерке донести нагруженную сумку до подъезда. Чем руководствовалась Эмма Петровна, заранее зная об отношении мужа ко всем незнакомым мужчинам, приближавшимся к ней на расстояние менее одного метра, неизвестно. Но установлено точно, что Сан Саныч, который всегда высматривал в окно передвижение своей супруги, углядел улыбку на лице провожатого, что и явилось результатом скандала.

Опорожнив пузырек с корвалолом, Эмма Петровна принялась подливать масла в огонь, доказывая своему супругу, что и в семьдесят пять она ягодка опять. В этот самый момент пенсионер увидел в балконное окно супружеской спальни мужскую ногу, шарящую в поисках опоры! Он выскочил на балкон и стал подпрыгивать, пытаясь дотянуться до ноги и стянуть любовника жены вниз для того, чтобы набить ему морду лица. Алина с Машей, ожидавшие, чем закончится трудный переход, стояли на балконе третьего этажа и не видели, что происходит на втором. А там следом за Сан Санычем на балкон выскочила его жена и стала подпрыгивать для того, чтобы не дать мужу ухватить ногу ни в чем не повинного мужчины. А в том, что нога была мужская, никто из них не сомневался.

– Модные ботиночки надел, паразит! – ругался Сан Саныч на всю округу.

– Да уж не то что твои валенки, – язвила жена.

– Ах, так вот чем он тебя привлек?! Ногами?!

Эмма Петровна закатила глаза к небу, прося у всевышнего помощи в обуздании супруга. Девушки услышали шум внизу и попытались перегнуться через перила, чтобы посмотреть, кто там кричит.

– Штанишки-то у паразита не бог весть какие, – кричал пенсионер, – и кальсон под ними не видно. Конечно, зачем ему кальсоны?! Если он раздеваться собрался в супружеской спальне!

– Чего они там кричат? Не слышишь? – поинтересовалась Алина.

– Только глухой не слышит, как они ругаются. Макарушка, тебе чем помочь?

– Сам справлюсь, – буркнул тот.

– Люди добрые! – раздавалось с балкона на втором этаже, – вы только посмотрите, до чего мы дожили! Лезут паразитничать среди бела дня! В одних ботинках и без кальсон на голое тело!

Сан Саныч наконец-то подпрыгнул удачно и зацепил ботинок Макара, тот отмахнулся от него, вырвал ногу, но в цепких руках пенсионера остался его ботинок. Ногой в одном носке было легче орудовать, но Макар сообразил, что крики снизу раздаются в его адрес. А тут еще пошла в ход и агрессия!

– Уберите деда! – закричал он девушкам. – Иначе я за себя не ручаюсь.

Алина убежала на второй этаж, оставшаяся на балконе Маша, перегнувшись через перила, следила за действиями Макара и пыталась его всячески ободрить.

В это время во двор вошел Тимофей. Не заметить картину, разворачивающуюся на балконах, он не мог. Она сразу бросалась всем в глаза, озвученная громкими криками супругов.

– Что за баба-стерва! Среди бела дня к ней полюбовники лезут! – орал дед, имея в виду свою супругу.

Но Тимофей это понял по-своему. Именно так, как это могли понять и все остальные, не знавшие предысторию. Его глаза налились кровью, и поначалу он хотел помочь пенсионеру поймать висящего проходимца, но потом передумал. Выбросив в сугроб розы, которые нес для Марии, он развернулся и пошел прочь. Неблагодарная Машка этого даже не заметила.

Достучаться до соседей со второго этажа Алине так и не удалось – они были на балконе и ничего не слышали, кроме своих криков. Она прибежала обратно и попыталась их образумить с Машкиного балкона. Если бы эти крики услышал Тимофей, он бы обязательно вернулся. Но Тимофей успел уйти.

– Сан Саныч! – кричала Алина. – Это не вашей жены любовник, а почти мой!! Не переживайте, пожалуйста. Он лезет на мой балкон, а не на ваш!

– Что, милочка? – Эмма Петровна в отличие от своего мужа хорошо слышала без слухового аппарата.

– Он ко мне лезет! Эмма Петровна! Это я, Алина, с третьего этажа.

Макару очень понравилось, что Алина назвала его своим «почти любовником». Он расслабился, и нога соскользнула с опоры.

– А, паразит! Долазился! – обрадовался глухой пенсионер.

Мгновение, и Макар свалился бы вниз, – тяжелая рука Сан Саныча ухватила его за брючину. Но Эмма Петровна успела сбегать в комнату за слуховым аппаратом, который воткнула мужу в ухо. После этого она попросила Алину еще раз на весь двор прокричать, что это к ней лезет любовник. Та прокричала всему двору. Пенсионер отпустил брючину Макара, грозя ему и жене крючковатым пальцем. После этого Макар благополучно перемахнул на соседний балкон. В отличие от соседки, Алина убирала снег с балкона регулярно, и Макар сразу нашел в ящике топорик с начинающим ржаветь лезвием. Покопавшись более внимательно, он нашел бы там еще массу интересных вещей: сломанные грабли, нережущие ножи, отломанное колесико от кресла и многое другое. Зачем она собирала эти вещи на балконе, Алина не знала. Она делала это непроизвольно, где-то на генном уровне в нее была заложена специальная программа по очистке своей территории с выносом поломанных вещей не куда-нибудь, а в конкретное место – балконный ящик.

Топориком Макар открыл балконную дверь, оцарапав белую краску. Но это были мелочи по сравнению с его подвигом. Как только он открыл дверь, Алина бросилась к нему на шею со словами благодарности.

Героя пришлось отпаивать чаем и отмачивать в горячей воде. Долгое балансирование на морозе в одном ботинке могло стоить Макару в лучшем случае простуды, в худшем – воспаления легких. Маша, предложившая свои медицинские услуги – она работала медсестрой в наркологическом отделении, – была тут же выпровожена. Алина решила, что прекрасно справится сама. Нагрела чайник, заварила крепкий чай с лимоном и медом, принесла Макару тазик с горячей водой, куда добавила горчицы. Он снял носки и с наслаждением погрузил ноги в воду. В руки ему Алина сунула чашку с чаем. Получилась умилительная картина тихого семейного счастья: усталый муж пришел с работы в оазис любви и заботы, довольная жена суетится рядом. Вот такой должна быть семейная жизнь. Раки просто созданы для нее. Для полноты картины не хватало только ребенка. Алина так подумала и сглазила.

После того, как Макар напился и попарил ноги, ему позвонили, и он тут же собрался. Тоскливо поглядел на Алину, которая не ожидала, что их встреча закончится таким образом – он откроет ее захлопнувшуюся дверь и уйдет. И вдруг, видно было, что решение к нему действительно пришло неожиданно, он сказал ей: «Собирайся!» Дважды повторять не пришлось. Алина надела свитерок, джинсы, шубку и была готова. Она поняла, что он с ней пойдет не в ресторан. Наверняка, позвонили с работы, и там требуется выставить образцы еще в каком-то другом месте или что-то подобное.

Но они поехали в круглосуточный супермаркет. По дороге Макар рассказывал, как долго учился, получая два высших образования, одновременно работая на трех работах, про нехватку свободного времени, лишившую его возможности выбора подруги жизни, про хороших друзей, каких у него хоть и много, но лишние не помешают... Алина ничего толком не поняла. Но когда Макар привел ее в отдел игрушек и ей навстречу с радостным визгом побежал чей-то ребенок, она растерялась и отпрыгнула в сторону, как кошка, которой прищемили хвост.

Ребенок подбежал не к ней, а к Макару. И кинулся к нему в объятия. После долгих, как ей показалось, тисканий Макар поставил ребенка рядом с собой и гордо сказал:

– Мой пацан! Знакомься, Алина, это Вовчик.

То, что Макар женат и у него есть дети, Алина не знала. Она над этим даже не задумывалась. И результат этого легкомыслия теперь стоял перед ней и представлялся как Вовчик. Как же она сразу не догадалась, что Раки – семейный знак, они рано женятся и заводят детей. С чего она взяла, что Макар холостяк?! Он ей ничего не говорил. Ни слова о жене и детях.

– Хороший мальчик, – выдавила она из себя и погладила шестилетнего пацана по голове.

– Его мать срочно вызвали на работу, но я рад, что мы будем вместе, – говорил Макар, улыбаясь сыну.

«Его мать», то есть жену Макара. Как-то странно он о ней говорит. И не боится, что сынишка растрезвонит матери, что их папа гулял с чужой тетей. Понятно, скорее всего, они в разводе или нет, Раки – существа семейные, они разбежались на время, чтобы проверить свои чувства.

– Мы разбежались на время, – начал Макар, – с его матерью. Решили проверить свои чувства.

Услышав его слова, Алина подумала, что вполне может работать профессиональным астрологом или еще кем-то, кто слово в слово предсказывает будущее.

– Наш брак затрещал по швам после того, как его мать встретила своего бывшего одноклассника. Первую любовь. Мы не могли друг другу врать. Сейчас мы не вместе, – объяснил Макар.

Если он так жестко о ней говорит, то какие-то чувства у него к жене остались. Скорее всего обида, но во что она перерастет потом? У них сын. У Алины защемило в области сердца. Она никогда раньше не жаловалась на сердечные боли, она вообще не знала, где сердце находится в человеческом организме. А тут – боль. Оттого, что ей очень сильно нравится Макар? Или это просто влюбленность в того парня, каким она его себе представила: умный, спокойный, героический.

Они прошлись втроем по всему отделу, Макар накупил сыну кучу игрушек. Потом немного посидели в кафе на первом этаже магазина, где Макар выполнял любой заказ Вовчика. Они любили друг друга, упивались своим обществом и совсем забыли про нее.

До этого у Алины была одна теория: если мужчина бросал женщину, он бросал и ее детей. Так, во всяком случае, было у всех ее приятельниц. Другими словами, если мужчина не любил женщину, то он не любил и ее детей. Жестоко? Да. Но жизненно. Следуя этой немудреной теории, выходило, что Макар все еще любит свою жену. И что оставалось делать ей, Алине? Быть третьей лишней? Вот уж нет, так нет.

Алина допила томатный сок, вытерла салфеткой губы, отставила стакан и поднялась.

– Спасибо вам, ребята, за чудесный вечер, – сказала она на прощание, – была рада с вами погулять.

– Алина! – попытался догнать и остановить ее Макар.

– Иди к сыну, я тебе перезвоню, – отрезала Алина. И пошла, не оглядываясь.

Она не стала плакать. Сама решила уйти от женатого человека. Ну и что, что сегодня у него не все ладится с женой и он заглядывается на других женщин. Завтра они помирятся, и Алина останется у разбитого корыта. Нет, ей нужен совершенно другой мужчина. К примеру, похожий на того типа у отдела с галстуками. Высокий, стройный, подтянутый. Не красавец, но достаточно привлекательный, чтобы она обратила на него внимание. Ухоженный и гладко выбритый. Главное, чтобы ее избранник не носил спортивный костюм. Мужчины, предпочитающие спортивный стиль в одежде, не готовы к семейной жизни.

– Васильков! – закричал какой-то мужик, подбегая к отделу с галстуками, – ты, дружище?!

И главное, чтобы он был традиционной половой ориентации. Алина остановилась и стала разглядывать галстуки. Мужчины обнялись, но дальше этого дело не пошло. Они начали разговаривать про автомобили, какие-то детали, поставки комплектующих. Алина ничего не поняла, но догадалась – они нормальные. Еще некоторое время покосив глазами в сторону Василькова, она направилась к выходу.


Дома она первым делом позвонила Лане, с которой не виделась пару дней. Та пообещала обязательно заскочить, как только они наведут в комнате порядок. В ту минуту, когда она говорила с подругой по телефону, Степан как раз устраивал на стене, противоположной входу, купленную по случаю картину известного Лане русского художника-передвижника Елкина-Палкина под названием «Утро на Горбатой горе».

– Да, милая, да, я понимаю, тебе так тяжело, – слушала подругу Лана. – Степан! Не делай вид, что вешаешь тяжесть несусветную. Не отпускай! Придерживай ее двумя руками!

– Чем я тогда буду ее прибивать? – возмущался Степан.

– Алиночка, дорогая, одним больше, одним меньше... Степан! Она сюда не вписывается. Снимай. Неси ее в угол. Да, милая, я тебя внимательно слушаю. И так тебя понимаю! Какой подлец! Негодяй! Степан, в этом углу она смотрится как-то вяло. Скрыл от тебя такой факт биографии! А если бы он признался, то ты бы бросила его сразу? Не знаешь? Степан, я знаю! Вешай ее над диваном. Крепче затягивай петлю! Кого Степан вешает? Нет, не соседку с пятого этажа, хотя это было бы самым разумным поступком в его жизни. У нас в доме сегодня появилось настоящее произведение искусства. Нет, я не сделала накладные ногти с художественным оформлением, я купила картину. Представляешь, Алька! У меня будет висеть на стене настоящая живопись!

Алина смутно представляла, что такое настоящая живопись. Она никогда не отличала копию от оригинала. То же самое касалось и музыкальных произведений. Вообще всего того, что требовалось ценить. За исключением косметики, парфюмерии и одежды. Это не было для нее принципиальным. Просто родители не привили ей с детства любовь к искусству. Они никогда не водили ее в театр, в консерваторию. В музеи она ходила сама, и только по самой острой необходимости, такой, какая чуть не случилась в прошлый раз, когда туда собрался племянник Львова. Она не задумывалась над тем, что на свете жили великие художники и композиторы. И от этого пострадала.

Глава 7

Он даже не Билл Гейтс, самый богатый в мире Скорпион

Картина ничего особенного собой не представляла, так мазня мазней. Двугорбая гора, теряющаяся в облаках, лес у ее подножия, медведи копошатся в лесу. Лана бегала вокруг и расхваливала это произведение искусства.

– Старый мастер, знаменитый художник Елкин-Палкин, тетка Валентина Валентиновича сама с ним беседу вела, пока он ее с натуры писал. Хотя какая там натура, кожа да кости. Я тебе, Аля, честно скажу, ущипнуть было не за что, не то что с натуры рисовать. Да я помню, в последнее время она не только с художниками беседовала, а еще и с Наполеоном, и с царем Иваном Грозным, а сама представлялась Екатериной Третьей.

– Ну и зачем ты тогда купила эту картину?

– Неудобно было отказать Валентину Валентиновичу. Опять же в память о его тетке. Она хоть и с приветом была, но женщина вполне доброжелательная. Царство ей небесное. А картина очень даже миленькая, Степан ее в этот угол вчера пристроил, она вписалась, как будто там всю жизнь висела. Сейчас Валентин Валентинович зайдет, будет рад, что мы пристроили его шедевр.

– Это он ее пристроил, а не вы. За такую стоимость можно половину Третьяковки скупить.

– Ничего ты, Алина, не понимаешь! – заявила Лана, которой надоели укоры. Сначала она их слушала от Степана, теперь от подруги.

– Вот в этом ты права, – согласилась с ней Алина, – совершенно ничего не понимаю в живописи. Оцениваю по одному только принципу – нравится или нет. Эта картина не вызывает во мне бурю восторга. Но для того, чтобы спрятать ободранные обои в этом месте, ее повесить можно.

– Какая ты отсталая личность, Сташевская! У нее название почти такое же, как у американского фильма про двух влюбленных ковбоев. Тот фильм где-то в чем-то победил, забыла по какому поводу. Тише, Степан идет. Я тебя по-дружески прошу ни при нем, ни при Валентине Валентиновиче не показывать своей отсталости и не ругать произведение искусства.

– Ладно, – махнула рукой Алина, – чего уж там.

– Ну, и как тебе наше полотно? – войдя, поинтересовался Степан вместо того, чтобы поздороваться. Он перед этим чистил на кухне картошку к обеду.

– Впечатляет, – соврала Алина, – столько экспрессии...

– Чего? – не понял Степан.

– Нравится ей картина, – встряла Лана, – она себе такую же хочет купить.

– Я?!

– А за чем дело стало? – обрадовался Степан, – сейчас придет Валентин, она и купит. У него их еще много осталось от почившей в бозе тетки. На чердаке валом валяются, можно было взять голых одалисок, но Лана почему-то не захотела.

– Вот еще, будут чужие голые бабы над моей кроватью висеть, – пожала плечами та, – я лучше себя повешу. Жаль, не знаю, где Елкин-Палкин проживает, заказала бы ему свой портрет.

– Лана, ты глянь, – указала Алина на картину, – у него наверняка только медведи хорошо получаются. А то он бы и тетку на картине запечатлел, раз ее с натуры рисовал.

– А может, я хочу, чтобы меня медведицей изобразили, – из вредности сказала Лана.

Степан тут же засмеялся.

– Не вижу ничего смешного, – ответила Лана.

– А я вижу, ой, как натурально вижу, – уже практически ржал Степан. – Ты в образе медведицы с голым задом и банкой меда над нашей кроватью!

Алина не выдержала и прыснула. В этот момент в комнату вошел представительный брюнет в длинном кожаном пальто и фетровой шляпе. На его шее до самых глаз был намотан длиннющий шарф. Алина с тоской посмотрела на шарф. Он напомнил ей, что один такой же длинный она начинала вязать в прошлом году. Нет, теперь уже в позапрошлом, когда они только входили в моду. И продолжает вязать его до сих пор. И нет ни конца, ни края этому вязанию! Если размотать шарф с шеи незнакомца и вытянуть в длину, то по нему, как по канату, можно спуститься вниз с пятнадцатого этажа. Иметь в доме такую вещь порой бывает жизненно необходимо. А вдруг случится пожар? Лифт во время пожара – самое опасное место, а на лестнице от соседей не протолкнуться. Что делать? Привязываешь к балкону шарф – и вперед, то есть назад, к земле.

– Добрый день, Валентин Валентинович! – засуетилась Лана, – мы вас ждали, ждали. Вот сейчас стоим, на картину любуемся. Какой великий задвижник был художник Елкин-Палкин...

– Передвижник, Ланочка, – поправил гость и наклонился к ее руке.

Вот это да! У Алины непроизвольно открылся рот – тот собирался поцеловать даме руку! Лана при этом нисколько не возражала и тянула свою пухлую ладонь ему под нос. И делала это так грациозно, как будто подобную операцию ее Степан проделывал каждодневно. От Ланы гость, размотав несколько витков шарфа, повернулся к Алине.

– Нас еще не представили, – укорил он хозяев, – позвольте, я сделаю это сам.

Алине из вредности страшно хотелось сказать: «Нет, не позволю!» – но она удержалась.

– Валентин Валентинович Полянский. Можно просто Валентин. – И он полез к ее руке, спрятать которую она не успела и почувствовала на ней колкую модную двухдневную щетину.

– Очень приятно. Алина Сташевская. Можно просто Алина.

После этого Лана запрыгала еще больше и повела гостя раздеваться. Степан побежал на кухню проведывать свою картошку. Алина, как дурочка, осталась стоять у картины. Вошедшие через несколько минут Лана и Валентин там ее и обнаружили.

– Вам нравится? – спросил гость.

– Впечатляет, – выпятила губу Алина и со знанием дела добавила, – экспрессии много.

– Считаете? – задумался Полянский и уткнулся в картину, – с этой стороны я не рассматривал полотно. Медведи действительно не стоят на месте, облака движутся, гора дышит обоими горбами, лес тихо отъезжает в сторону озера...

Алина подумала: может, сказать Лане, что у него крыша поехала, а не лес? Зачем они приютили этого наркомана? Лана тут же встряла и пояснила зачем:

– Валентин Валентинович – профессор, очень значимый человек в художественном мире, ценитель и знаток произведений искусства, мастер своего дела...

Алина поняла. Лана спала и видела втянуть в свою компанию хоть одного профессора. Среди ее знакомых были архитекторы, программисты, один начальник планового отдела, одна балерина, один зубопротезист. Ей не хватало профессора. Как на свадьбе – свадебного генерала. Теперь он у нее есть. Где она только его откопала?

– Мы познакомились на выставке в художественном салоне Миклошевской. Божественная выставка, гениальные полотна! – восклицала Лана.

– Да, открытие года, – радовался вместе с ней Полянский, – талантливый математик. Роза нашла его среди толпы...

Это он о Лаврушке. Очень приятно, что ее назвали толпой. «Гадина эта Миклошевская! Встретится она еще на моем жизненном пути, – подумала Алина, – попадет под трамвай, я даже не протяну руку, чтобы помочь ей выбраться. Или упадет в канализационный люк, а я пройду мимо и закрою его крышкой. Или... »

– У вас странное выражение лица, – заметил перемены в Алине Полянский. – Вам не плохо?

– Мне? – очнулась от приятных мыслей Алина. – Мне просто прекрасно. Математики – они всегда такие талантливые. В них заложена на генном уровне склонность к соблюдению пропорций и решению интегралов.

– А вы – знаток, – удивился Полянский и поглядел на нее с нескрываемым интересом.

– К столу, к столу, сейчас чего-нибудь накидаем, – защебетала Лана и кинулась помогать Степану таскать в комнату тарелки с его стряпней.

– Может, порезать салатиков? – предложила Алина, заранее зная, что Лана не умеет готовить, а то, что готовит Степан, бывает съедобным через раз.

– Они справятся. – Полянский взял ее под руку и провел к окну. – Какие у вас зеленые глаза, Алина. А вы знаете, что в средние века женщина с такими глазами считалась ведьмой. И ваши волосы цвета меди – тому доказательство. Алина, признайтесь, вы разбиваете мужские сердца одним только взглядом.

– Ну, ваше же не разбила. – Алина не знала, куда деваться от навязчивого поклонника со своеобразными отклонениями.

– Я уже близок к этому, – он нагнулся к ней и сообщил доверительным шепотом, – еще один взгляд!

Алина выпучила глаза и взбила челку.

– Такой я вас запомню на всю жизнь, – шептал ей Полянский.

«Псих», – подумала Алина. С чего бы ему ее запоминать? Чтобы нарисовать фоторобот и пристроить его на доске «Не проходите мимо!»?

– Я нарисую вас, – подтвердил тот.

Точно псих. Или нет? Какие-то странные стали у него глаза, как бы подернутые дымкой. Он принял наркотик? Нет, она стояла рядом, ничего он не принимал. Утомленный солнцем какой-то. Или ею? Неужели он влюбился? А почему бы и нет? В нее можно влюбиться с первого взгляда, она вполне привлекательная. И влюблялись. Только до сих пор ни к чему хорошему это не приводило. А чего от этого типа ей ждать? Кстати, кто он по знаку зодиака? Если Дева, то получит сразу от ворот поворот. Рак – тоже нежелательное для общения с одинокой женщиной существо, он всегда женатый. Раков нужно искать в школьные годы, только тогда среди них можно найти холостяка. Львы – кхе, кхе. Если он – это слово, пусть отчаливает. Вот если только он – Телец...

– Валентин, а когда вы родились? – она решила брать быка за рога.

– Алиночка, дорогая, вас интересует мой год рождения или только месяц? Вы по какому гороскопу собираетесь меня проверять?

Вот ушлый!

– По зодиакальному, – буркнула Алина, недовольная тем, что ее раскусили.

– Тогда я – Скорпион, – честно признался Полянский, – могу добавить, что у нас с вами общее хобби. – И шепотом добавил. – Одно это нас так сближает!

По какому поводу супруги Львовы накидали на стол бутербродов с черной икрой, было непонятно. Вероятно, Лана стала истинной ценительницей искусства. Алина поняла, что глубоко ошибалась, когда думала о полном отсутствии кулинарного таланта у Степана. Он заполнил икрой не только хлеб, но и вареные яйца. И победно водрузил в центр стола картошку и бутылку дорогого испанского вина. И этот тоже стал ценителем. Небось, они снова остались без денег.

Когда все тосты были сказаны, икра съедена, гость решил откланяться. Сославшись на дела, он пообещал в следующий раз обязательно принести Львовым еще одно гениальное полотно, после чего, уже практически повернувшись к выходу, из-под надвинутой на глаза шляпы заметил:

– А я так и не взял у вас, Алиночка, номер телефона.

– Записывайте, – Алина улыбнулась, – 911.

– Чем больше вас узнаю, тем сильнее влюбляюсь, – признался Полянский.

После такого признания не дать свой номер телефона было практически равно убийству поклонника. И Алина продиктовала. Полянский поцеловал дамам руки на прощание, закинул кусок длиннющего шарфа за плечо и шмыгнул за дверь.

– Странный тип, – сказала ему вслед Алина.

– Что ты понимаешь, – покачала головой Лана, – люди искусства все такие. Они, – она подняла палец к потолку и, благоговея сама перед собой, произнесла по слогам, – лю-ди ис-кусст-ва!

– Все равно придурок, – не согласилась с ней Алина.

– Вот и я тоже думаю, зачем нам этот тип? – попытался высказать свое мнение Степан. – Собирается еще одну картину притащить, а денег уже нет.

– Он продает в рассрочку, – ответила ему Лана. – Что в том плохого, что наша квартира станет похожа на картинную галерею?

– Ничего, – согласилась с ней Алина, – плох только этот Полянский. Я не доверяю мужчинам, целующим женщинам руки.

По этому поводу у нее была целая теория мужского превосходства. По ней выходило, что если мужчина открывает перед дамой дверь, снимает шляпу, целует ей руку, то этим показывает, что она – всего лишь мелкая жалкая женщина, которая не в состоянии сделать ничего сама. Особенно унизителен поцелуй в руку. Этим самец показывает свое полное над женщиной превосходство.

– Алька, – воскликнул Степан, – ты становишься феминисткой!

– А это плохо? – поинтересовалась та.

– Ужасно! – хором ответили супруги Львовы.

– Пойду помою руку, – сказала Алина и отправилась к крану.

Конечно, если все разложить по полочкам, то Полянский не такой уж и плохой тип. Странный – да, но что же в нем плохого? Алина поняла, что отрицание этого человека началось в ней с того момента, когда она увидела длинный шарф. Это как своеобразный укор ее непостоянству. Занялась одним, потом другим, а назавтра – третьим. Никаких постоянных занятий у нее не было за исключением того, что она ходила по магазинам и смотрела телевизор, накрепко прикрученный к стене. То же касалось и ее мужчин. Сначала нравится один, потом – другой, назавтра – третий. Но разве она в этом виновата? Особенно в последнее время. Мик удрал от нее на край света, кстати, что-то долго от него нет ни слуху ни духу. Лаврушку соблазнила другая особа, Абрикосов тоже оказался подлецом, менеджер Лапшин пропал после того, как она над ним невинно посмеялась. Можно сказать, что она сама бросила Левушку. Но это будет сказано с такой натяжкой! После того, как он совершенно не отбивался сразу от трех девиц и наслаждался их обществом, слова, что это она дала ему отставку, прозвучат как откровенное вранье. Единственный, кого она действительно сама бросила, так это Макар, и то только потому, что ей стало понятно, что он никогда не оставит свою жену. А может, она ошиблась? Держи карман шире. Ничего она не ошиблась. И ее астрологический талмуд – тому подтверждение. Что же ей остается? Взяться за Полянского. Прикинуться овцой и дать себя увести в дали дальние, чтобы потом вместе с ним стоять перед какой-нибудь картиной и рассуждать о том, куда едут сосны с березками. Почему бы и нет? В жизни нужно всех перепробовать. В зодиакальном смысле. Вероятность того, что встретится тот, кого ищешь, – один к двенадцати.

Итак, Скорпионы. Что там о мужчинах? Ничего хорошего. Если не считать, что самый богатый в мире человек Билл Гейтс – Скорпион. Его цель, не Билла Гейтса, конечно, а мужчины, родившегося под этим знаком зодиака, – заставить женщину делать то, что он захочет, независимо от ее желания. Очень похоже на Полянского. Или она преувеличивает? Сильные, властные личности, доводящие своих поклонниц до полубессознательного состояния, сумасшествия и припадков. Припадков любви к нему – Скорпиону. А он шагает напролом через их сердца, перечеркивая волнения души своим леденящим взором, значит, дама его сердца что-то сделала не то и не так. И ее промашку он не забудет до конца своей жизни. Даже ее самоубийство не сделает его взор теплее. Прекрасное начало. И с этим типом ей придется встречаться, разговаривать об искусстве и о чем-то там возвышенном. А потом он станет ей мстить за ее ошибки? Нет, все-таки он такой галантный, руки целует, шляпу носит.

Мужчина-Скорпион любит веселых и жизнерадостных женщин. Для того чтобы его развеселить, нужно быть сотрудником цирка, по меньшей мере – клоунессой. Единственный из водяных знаков, кто обладает огненным темпераментом. Естественно, чему тут удивляться, если Скорпионом управляет планета Марс. Алина не знала, что это за планета, но одно название говорило ей о каком-то воинствующем боге. Точно! Полянский – воинствующий бог. Он добился, чего хотел, – он ей уже нравится. Нет, это не аргумент.

Летом она каждый день ходила на работу мимо зоомагазина, в витрине которого сидел зелено-синий попугай. Он так противно и злобно каркал ей вслед, что у нее возникало страшное желание первый раз в своей жизни совершить убийство – открутить ему голову. Но она понимала, что ее поведение в этом случае покажется продавцу довольно странным, и терпела. В июне она попугая увидела и была готова его убить, в июле спокойно проходила мимо, а в августе он ей уже нравился. В начале сентября его не стало. Алина подумала, что кто-то все же не выдержал его насмешек и свернул попугаю голову. Она зашла в магазин поинтересоваться его судьбой и с удивлением узнала, что его купили. Осенью ей было одиноко проходить мимо витрины. Из этого случая Алина сделала далеко идущие выводы о том, что за лето сможет привыкнуть к любому злобному существу, и стала искать себе кавалера.

Теперь прошло не три месяца, а три часа, а она уже думала о Полянском, как о боге. Точно, он – настоящий Скорпион, которого нужно опасаться и обходить стороной. С другой стороны, она ему ничем не обязана, так что спокойно может пообщаться первое время, пока он ей не надоест. Или у него не обнаружатся родные, внебрачные или какие-либо еще дети, жены и родственники.

Скорпионы – страстные, эмоциональные натуры. Прекрасно, она примет это к сведению и будет холодна, как лед. Они наделены критическим мировоззрением. Безусловно, из него вышел бы отличный критик: «Облака движутся, гора дышит обоими горбами, лес тихо отъезжает в сторону озера». Только такого ей недостает в собственной жизни. В принципе переживать по поводу Полянского еще слишком рано. Он пока даже не позвонил. Возможно, этот эмоциональный профессор увлекся какой-то молоденькой профурсеткой и забыл думать о ней, Алине. Чего лишний раз переживать? Вот позвонит, тогда она и станет думать, что делать.

Вечером он позвонил. Вкрадчивым голосом поинтересовался ее здоровьем, отчего Алина просто, как говорят в народе, прифигела. Он что, узнал, сколько ей на самом деле лет?! Она убьет Львову! А после этого пригласил «куда-нибудь сходить». Но в виду имелся не ресторан или занюханная кафешка, он приглашал Алину на выставку в художественный салон. Разглядывать картины Лаврушки, делать круглые глаза, намекать на экспрессию и чувственные мазки. Она отказалась, сославшись на то, что не хочет портить сегодня впечатление от увиденного у Львовых пейзажа. Полянский не отступался. Скорпионы – они такие, раз уж чего захотят, обязательно добьются. Он предложил ей пойти послушать музыку. Алина поначалу решила, что они пойдут слушать музыку к кому-нибудь из его друзей или коллег по работе. Но оказалось, он позвал ее в оперу. «Тоска» или тоска какая-то зеленая, она не поняла. Оперное искусство она знала еще хуже, чем живопись. Мысленно прокрутив в голове все возможные причины отказа, она не нашла ничего лучшего, чем сказать:

– А нельзя ли куда попроще?

И он пригласил ее в филармонию. Там она не была никогда. Одноэтажное здание старинной постройки находилось в центре города и было обречено на снос. Его место должна была занять многоэтажка с лоджиями, мансардами, пентхаузами. Алина каждый раз, когда проходила мимо филармонии, представляла, как она прогуливается по своему пентхаузу, расположенному на самом верхнем этаже дома, и плюет на головы прохожим. Ребячество, глупость. Но еще большая глупость идти туда и слушать музыку великих композиторов, о которых она не знала ничегошеньки, кроме того, что они когда-то жили и творили свои симфонии и оратории. Теперь ей придется все это терпеть?!

Делать нечего, нужно идти с ним в филармонию. Львовы просто мозгами двинулись от этого интеллектуала и никогда ей не простят игнорирования такой великой личности, которая может отличить кисть одного художника от мазни другого. Мало того, что он разбирается в живописи, так еще и в классической музыке. Она в ней ничего не смыслит, но придется делать вид, что разбирается по полной программе. Алина умела делать вид. Ей ничего не стоило сказать, мимоходом взглянув на картину: «Какой колорит, яркость красок, точность линий», – и с ней соглашались. С музыкой будет нечто другое: «Какие божественные звуки, уносящие в дальние дали, какой темперамент». Нет, темперамент не годится. Получается что-то сексуальное. А кто сказал, что музыка не должна быть сексуальной? Очень даже можно порассуждать на эту тему с Валентином.

– Молчи и не привлекай к себе никакого внимания, – посоветовала ей Лана. – Ты смыслишь в классике, как баран в математике.

– Вот спасибо, вот обрадовала, – обиделась Алина.

– Насколько я знаю, – продолжала подруга, – Валентин Валентинович в данный момент одинок. Недавно он расстался с одной глупой дамой, не сумевшей оценить такого умного человека. Она, только представь себе, целыми днями слушала попсу!

– И что в этом такого несусветного? – опешила Алина, прекрасно помня, что они с Ланой любили это делать сами.

– Ну, не целыми же днями забивать себе уши галиматьей, – менее уверенно произнесла та. – К тому же Валентин Валентинович – прекрасный собеседник. – Она увела разговор в сторону. – Он так много знает!

– И о чем мне с ним говорить, по-твоему? О Елкине-Палкине? О Лаврушке?

– Да, действительно, лучше молчи и слушай Валентина Валентиновича.

– Почему ты все время зовешь его по имени-отчеству? Не может быть, что ты уважаешь его до такой степени. К тому же он нам практически ровесник, только не сообщай ему об этом!

– Не знаю, так, с языка срывается имя сразу с отчеством.

– Могу сказать тебе, подруга, одно: если срывается сразу с отчеством, то ты, сама того не подозревая, не хочешь с этим человеком близких отношений.

– Ты что?! Как ты могла подумать, конечно, не хочу. Степан меня убьет, если узнает.

– Не в этом дело, – Алина сомневалась, что Степан способен на убийство. Ему для этого времени не выкроить между работой, готовкой и стиркой. – Когда мы называем человека по имени-отчеству, тем самым стараемся сохранить некое расстояние между ним и собой, не подпускаем близко.

– Ты ему такими сложными теориями голову не забивай. В чем-то я с тобой согласна. Но все равно, лучше молчи и слушай.

Слушать пришлось не только Валентина и не сколько его, а целый симфонический оркестр, название которого сразу после представления оркестрантов со сцены вылетело у Алины из головы. Она сидела в пятом ряду рядом с Валентином и крутила по сторонам головой. Жуткая публика, какие-то инопланетяне, – действия заторможены, лица отрешены от действительности, глаза закрыты или пялятся на дирижерскую палочку. Фанаты, одним словом. И что она только среди них делает? Музыка хорошая, спокойная, под нее бы детей укладывать спать или самим засыпать. А! Вон тот дядька в очках точно спит! Алина уставилась на мужчину, сидящего через несколько кресел от нее. Темные очки скрывали его глаза, но в профиль было совершенно ясно видно, что они закрыты. Кроме того, его голова время от времени падала на оголенное плечо соседки. И завершающим моментом был его храп, заканчивающийся только тогда, когда дама скидывала его голову со своего плеча. Не все они фанаты, думала Алина с радостью, есть среди них и те, кто заглянул сюда случайно, как и она.

Но Валентин не был случайным гостем на этом празднике искусства. Он внимательно слушал старающихся доставить удовольствие истинным ценителям прекрасного оркестрантов, следил за взмахами палочки дирижера и был так же отстранен от всего происходящего. Но до тех пор, пока ему не надоело мелькание головы Алины. Мягким вкрадчивым голосом он зашептал ей на ухо о том, что божественную симфонию ей нужно слушать с закрытыми глазами и представлять, что она находится посреди огромной поляны, среди цветов, земляники и бабочек. И отдыхать при этом душой. Алина вздохнула, отвела глаза от спящего мужичка и представила себя на поляне. Звук скрипок напоминал ей жужжание комаров, а не порхание бабочек. Но для того чтобы не показаться Валентину убогой в музыкальном плане, она мысленно перенесла себя с поляны на второй этаж круглосуточного супермаркета. Вот где она поистине отдыхала душой! Она будто наяву увидела надписи о распродажах, о значительных скидках, о коллекционных моделях. И все это сопровождалось таким грандиозным музыкальным сопровождением, что на ее лице запечатлелась блаженная улыбка. Да, действительно, симфонии можно слушать. Только бы успеть представить, что она не забыла дома туго набитый купюрами кошелек.

– Ты такая одухотворенная, – прошептал ей на ушко Валентин, – ты – вся в звуках...

Она действительно была вся в звуках – рядом через несколько сидений полный мужичок захрапел, чем смазал ей так трудно выстроенную картину блаженного бытия в круглосуточном супермаркете. Но она не стала возражать, а только постаралась как можно больше таинственности вложить в свою улыбку, адресованную Валентину. Скорпионы любят загадочных женщин. Алина устремила взор на сцену, где похожий на кузнечика дирижер в смокинге и с мелькающей палочкой поднимал оркестр к новым великим вершинам. Жаль, что Валентин не повел ее на стадион. Футбол бы она посмотрела с большим удовольствием.

В антракте они пошли в буфет. Вместо того чтобы заняться там выбором бутербродов и пирожных, а Алина присмотрела себе воздушное безе, Валентин остановился рядом с двумя престарелыми дамами и начал обсуждение услышанного. Из всего разговора, во время которого она, помня совет подруги, только молчала и кивала головой, она не поняла ни слова. Ни одного знакомого выражения, мало-мальски запоминающегося термина.

– Хи-хи, – заметила одна из дам, у которой на голове по моде прошлого столетия была сооружена Эйфелева башня, – Валентин Валентинович, кажется, ваша дама заскучала.

– Отчего же, – возникла Алина, – мне очень даже интересно послушать мнение истинных знатоков музыки.

– Что вы говорите, голубушка, – просипела другая, подставляя к ней ближе свое ухо, – что вам интересно?

– Вас послушать, – повысила голос Алина.

– Не кричите, – возмутилась дама, – я не глухая.

– А что вы сами можете сказать по этому поводу? – прошипела Эйфелева башня.

Алина поняла, что отмазаться не получится. Эти две стервы решили замучить ее экзаменовкой. Она посмотрела на Валентина, но тот сделал вид, что не заметил ее просящего помощи взгляда, и отвернулся к витрине, уткнувшись в ценники.

– Классика классная, – ответила Алина и для веса добавила, – я так думаю.

И отошла. Дамы взволнованно перешептывались, поглядывая в ее сторону. Алина чувствовала их сверлящие спину взгляды. Валентин наконец-то расплатился за пирожные, и они подошли к столику. С набитым ртом ее не станут расспрашивать, подумала Алина и стала жевать как можно медленнее.

– Валечка! – раздался чей-то старушечий голос. – Ты с девушкой?! – Как будто до этого она встречала его только с молодыми мужчинами.

– Мамина лучшая подруга, – шепнул Валентин Алине быстро и повернулся к даме.

Та, несмотря на свой преклонный возраст, быстро приковыляла через весь буфет к их столу и принялась нагло рассматривать Алину. Так, значит, у него все-таки есть недостаток – мама. Судя по приятельницам, ей лет сто, она такая же наглая и озабоченная музыкальными проблемами.

– И как вам, милочка, дирижер? – очередная старушенция донимала ее расспросами.

Алина против этого парня ничего не имела и просто утвердительно качнула головой.

– Талантище! – заявила старушенция с таким видом, что если бы Алина посмела возразить, то ее ждала Голгофа. – А как вам, милочка, Чайковский? – не унималась та.

– Я как-то чай не очень люблю, – честно призналась Алина, – предпочитаю кофе.

Это был ее конец. Она, совершенно не думая о великом композиторе, перепутала его с чаем! Бабушка! Зачем ты это сделала?! Добрая старушка, приглашая пить чай, всегда приговаривала: «А не попить ли нам чайковского?» Говорить сейчас что-либо о его ораториях было бессмысленно. Алина это поняла сразу по холодному взгляду, которым ее окатил кавалер. Такого он простить не мог. Его избранница не должна путать чай с великим композитором. А она перепутала. Старушки радостно захихикали, будто ждали этого момента всю жизнь. После звонка он все же галантно взял ее под руку и повел в зал, но с таким брезгливым видом, что Алина остановилась. Она увидела мужичка, проспавшего всю первую часть концерта, подошла к нему, освободившись от своего проводника, а тот даже не попытался ее остановить, и сказала:

– А стоит ли возвращаться?

– Вы думаете? – искренне обрадовался он.

– А вы еще сомневаетесь?

– Можно вас проводить? – он увидел в ней родственную душу.

Алина засмеялась и отдала ему свой номерок. Мужчина галопом понесся в гардероб, взял ее шубку и свое пальто, помог ей одеться.

– Честное слово, я зашел сюда совершенно случайно, – виновато признавался он ей, – жена потребовала повысить интеллектуальный уровень. Сам не рад, мучаюсь на этих концертах страшно, но что делать?

– Где вы живете? – Алине в голову неожиданно пришла дерзкая идея.

Они взяли такси и поехали к нему. Зимний вечер уже окутал улицы ранней темнотой, но как раз рядом с подъездом нового знакомого горел тусклый фонарь, позволяющий видеть под собой исключительно размытые образы. Алина сразу сориентировалась, сказала водителю, чтобы тот просигналил, и после того, как в одном из окон появилась женская голова в бигуди, поинтересовалась у мужчины, который оказался Эдиком:

– Ваша?

– Моя, – тот кивнул, все еще не понимая, в чем дело.

– Выходим вместе.

– Я тоже? – поинтересовался водитель, подчиняясь ее строгому тону.

– Нет. Вы сидите и ждите меня.

Они вышли из такси вдвоем с Эдиком, встали под фонарь, и там, в этом тусклом свете, Алина его поцеловала в губы. Эдик прифигел, женщина в бигуди вскрикнула так, что это стало слышно через навороченные пластиковые окна.

– Все, – Алина отстранилась, – идите домой. Небольшой скандал вам обеспечен, зато повышать интеллектуальный уровень она вас больше не пошлет. Будете вечерами слушать рапсодии дома по телевизору.

– Спасибо, – пробормотал ошарашенный Эдик. – Вас проводить, дорогая моя избавительница?

– Не нужно, – она указала на такси, – сама доеду. – И махнула ему на прощание рукой.


Дома ее ждал сюрприз. На автоответчике был записан голос Мика. Это было из ряда вон выходящее событие! Чтобы тот разорился до такой степени, что стал разговаривать с ее автоответчиком? Как же ему, бедному, несладко. Перезванивать Алина не стала. Ей не хотелось ни с кем говорить. Но пришлось. Через пару часов, когда она уже собиралась укладываться в постель, к ней прибежала Лана.

– Что случилось? Валентин мне позвонил, сказал, что ты бросила его и сбежала с концерта!

– Он сказал, что я его бросила? Очень мило с его стороны, – Алина заметила притаившегося за ней Степана. – А ты что думаешь по этому поводу? Правильно ли я сделала, что сбежала от Валентина Валентиновича?

– Ты, конечно, это зря, – промямлил Степан, распрямляясь из своего скрюченного положения.

– Дура ты набитая, такого мужика интеллигентного упустила! – заявила подруге Лана.

– Да ладно, Лана, никакая она не дура, – неожиданно заступился за Алину Степан, выйдя из-за жены, – мужик он с прибамбасами. Такого не каждая выдержит. Чего только одни его картины стоят!

– Ты все сводишь к деньгам, – заметила его жена.

– Сейчас я говорю как раз не про них. Натащила всякую дрянь, увесила ею стены и дуешь на этого интеллектуала. Надоело!

– Спокойно, ребята, – Алина решила остудить их пыл и в корне пресечь разгорающуюся размолвку, – пойдем чайковского пить. – И повела супругов на кухню.

Вечер завершился более благополучно, чем она предполагала. Безусловно, милые бранятся, только тешатся. Львовы помирились, решили с покупками произведений искусства прекратить, а купленные перевесить. И начали спорить, куда их лучше всего пристроить, используя теорию фэн-шуй.

О Скорпионах больше не говорили. Да и что было говорить? Скорпион он и есть скорпион, чего от него можно было ожидать? Ведь он совсем даже не Билл Гейтс, самый богатый в мире Скорпион.

– Алька, слушай, – внезапно вспомнила Лана, – одна моя приятельница на днях купила такую занимательную книжицу! Там все про дни рождения! Самое подробное описание зодиакальных знаков. «Тайна Вашего дня рождения» называется или еще как-то там. Я пробежала глазами, такая прелесть. Записалась в очередь, я на нее пятая.

– Нам с тобой не хватит этого талмуда? – Алина указала на свой астрологический справочник.

– В той книге все расписано по дням. Каждый день что-то значит. Я посмотрела, твой называется «Неугомонный энтузиаст».

– Ланочка, в точку, – засмеялся Степан, – девчонки, не пропустите такой ценный материал.

– Что, действительно, так и называется? – переспросила Алина.

– День, в который ты родилась, так и называется, – повторила Лана, – энтузиаст неугомонный. Люди, которые быстро загораются и, если у них ничего не получается, так же быстро тухнут.

– Вот еще, с чего бы мне тухнуть? Что я – рыба? Завтра же займусь новым объектом. Кого у меня еще не было? Близнецов, Водолея и кого-то еще.

Этот кто-то и появился на следующий день.

Глава 8

Тельцы такие настырные и лезут напролом

Алина шла по заснеженному тротуару мимо призывных витрин, заманивающих покупателей приобрести подарок для близких теперь уже к старому Новому году. Непонятно почему, но витрины были забиты сувенирными свиньями в самых разнообразных видах. Видимо, люди не стремились покупать этих симпатяжек из-за предубеждения, что свинья – не друг человека. В прошлом году собак разобрали сразу. Алина тоже купила пару календарей с милыми дворняжками и гавкающий брелок для Степана. Он повесил на него ключи от автомобиля. Теперь, как только к нему подходит, срабатывает писк сигнализации и раздается полноценное «Гав!». А если бы она подарила ему свинью? От него на всю улицу несло бы хрюканьем. Алина остановилась у одной из витрин, где за стеклом стояли часы, у которых вместо циферблата располагались знаки зодиака. Стрелки остановились на Тельце. «Хороший знак, – подумала Алина, – и не только потому, что он мой. Земной, обстоятельный, волевой. Может, заняться поиском Тельца? Или сделать перерыв, забросить всю беготню, поваляться на диване пару дней. А там понедельник, глядишь – и на работу пора. Появятся другие дела и заботы».

Заботы не стали дожидаться понедельника. Они предстали перед Алиной в образе долговязого парня, устроившегося у ее двери. Парень при более детальном осмотре оказался Тимофеем.

– Привет, – сказал он ей, протягиваю дохлую розочку, – я тебя ждал.

– Привет, – не обрадовалась его появлению Алина, поняв, что разговор будет касаться отношений Тимофея и Маши. И ей наверняка придется выступать в роли примирительницы, усмирительницы или чего-то подобного.

Они прошли в комнату. Тимофей скинул куртку, Алина сникла: разделся, значит, разговор затянется.

– А где Маша? – поинтересовалась она, решив, что для полного счастья не хватает только ее соседки.

– Не знаю, – бодро ответил Тимофей, – я с ней порвал.

Начинается, вздохнула Алина, сейчас его придется уговаривать, успокаивать, мирить. Кто он там по астрологическим прогнозам? Ах да, Телец. Это упрямые люди, она по себе знает. Кстати, надо же, вот ей и Телец. Нет, он – для Маши. Она, Алина, найдет себе другого Тельца. А может, заняться этим? Вместо того чтобы их мирить, перетянуть одеяло на себя? Отомстить Машке за то, что она непонятно чем занималась в лифте с ее Миком. Месть, как говорят, сладка. Но мстить почему-то не хотелось.

– И не нужно меня уговаривать с ней мириться! – заявил Тимофей. – Я не стану поддерживать никаких отношений с женщиной, у которой помимо меня еще куча любовников.

Пришлось выяснять, откуда у него сведения про Машкиных любовников. Как оказалось, он сам их видел. И главное, что еще запечатлелось в его воспаленном ревностью мозгу, он видел Машкины глаза, полные переживаний и неподдельного испуга.

– А с чего ты взял, что это был любовник? – спросила Алина, усаживая непрошеного гостя за кухонный стол и наливая ему в чашку крепкий кофе.

– Она на него так смотрела! – Тимофей стукнул кулаком по столу. Алина передумала ставить перед ним чашку с кофе, которую тут же заменила зеленым чаем. Миссия последнего была схожа с ее – успокоить нервную систему мужчины Тельца.

– Ночью все кошки серы, – вспомнила она пословицу.

– Дело было не ночью, а среди бела дня.

– Тем более, с чего ты взял, что он ее тайный любовник? Разве они шляются среди бела дня? Они, как маньяки, обрабатывают бедных девушек по ночам.

Тимофей не оценил ее шутку, нахмурился и сказал:

– Я не хочу больше обсуждать эту тему. Я пришел к тебе по другой причине. Как ты знаешь, так получилось, что Новый год мы встретили вместе.

– Да, – согласилась с ним Алина, – я это знаю. Спасибо, что напомнил. Очень даже неплохо встретили...

– И я о том же, – обрадовался Тимофей. – А если говорить пословицами, то как встретишь Новый год, так его и проведешь.

– Не всем пословицам можно доверять, – улыбнулась Алина, все еще не понимая, к чему тот клонит. – Вот Мик вместо кабинки лифта отсиживается в Австралии.

– Ты не так меня поняла, – возразил Тимофей, – я говорю, что с кем встретишь Новый год, с тем его и проведешь.

– Ты на что это намекаешь?

– Я не намекаю, а прямо говорю, что собираюсь предложить тебе свою крепкую мужскую любовь.

– Это мужская дружба бывает крепкой, а любовь – пламенной. Где твое пламя, Тимофей? Оно погасло с тех пор, как ты уличил в измене свою Машу.

Тимофей стал все отрицать, отнекиваться, говорить, что он на самом деле никогда Машуню не любил, в душе чувствовал, что та его обязательно обманет, на кого-нибудь променяет... Разговор вновь повернулся к Машке. Алина налила вторую чашку чая для Тимофея. Тот выпил ее сразу после того, как у него перехватило дыхание на рассказе о том, какая Машка бессовестная девица. А ухажер ее полный идиот. Только инвалид по мозгам может барахтаться на балконе своей любовницы среди бела дня.

– Постой, постой, – поняла Алина, – так ты говоришь, что он был на ее балконе?

– Был, это мягко сказано, он висел между третьим и вторым этажами. Наверное, она поняла, что я приду, и выкинула его с балкона...

– А тот успел уцепиться и повис. Все с тобой ясно. Ты видел не Машкиного ухажера, а моего.

– Ври больше. Что же он тогда делал на ее балконе?

Пришлось рассказывать ему про то, как она захлопнула дверь, оставила в квартире ключи, отважный Макар полез открывать дверь через Машкин балкон потому, что он – соседний. Тимофей не поверил ни одному ее слову, он решил, что Алина ищет для Маши оправдания.

– Да далась мне твоя Маша! – в сердцах воскликнула она, – столько разговоров о пустом месте. Иди к ней и выясняй сам, за кого она переживала, перегнувшись через перила.

Крик души раздался не просто так, в ней кричала злость. На то, что соседка и в том случае пыталась привлечь к себе внимание Алининого кавалера. Не зря Тимофей говорит про испуганные глаза. Переживала, стерва, за ее жениха. Пусть даже несостоявшегося. Алина автоматически наполнила третью чашку.

– Глаза всегда правду скажут! – Тимофей снова хлопнул кулаком по столу и опорожнил емкость.

Сейчас он созреет для туалета, подумала Алина, я скажу, что мой сломался, и отправлю его в Машухе, пусть сама с ним разбирается, а позже я с ней поговорю по-соседски. И на этот раз сознательно налила Тимофею крепкого кофе. Тот даже не заметил перемены и все выпил. Созрел он после бутылки пива, заботливо выставленной Алиной на стол после того, как в его рот влилась вся вода из чайника вперемешку с заваркой и растворимым кофе. Его набычившиеся красные глаза говорили об одном, но довольно откровенно.

– Понимаешь, – начала Алина, когда тот поднялся со стула, – тебе придется сходить к Машуне. У меня туалет сломался.

– Это каким таким образом у тебя он сломался? – не понял Тимофей.

– Унитаз потек, я там коврик замочила и забыла. А он так разбух, что забил собой всю трубу. – Алина заслонила собой дверь и врала как можно достовернее.

– Слушай, – Тимофей не ожидал такого поворота событий, – я его вытащу!

– Не стоит, слесарь должен прийти с минуты на минуту.

Неизвестно, сколь долго они бы препирались, но в дверь вошли. И это был не слесарь. Это была соседка Маша, пришедшая, как обычно, не вовремя. То, что она увидела, поразило ее до глубины души. В темном коридоре у туалетной двери жалась Алина с ее Тимофеем, а тот придерживал свое хозяйство руками, готовый вот-вот и прямо здесь. Машка вытаращила глаза и завизжала. Она скороговоркой выпалила что-то несусветное и нецензурное, хлобыстнула изменника по лицу и со слезами выскочила назад. Тимофей плюнул, ругнулся, сказав тем самым, сколько ему придется еще терпеть от этой распустившей руки бабы, и пошел за ней. Алина закрыла за ними дверь.

Ее совершенно не волновало то, что подумала Машка. Пусть думает, что хочет. Ей все равно. После того, как та прохихикала в лифте с Миком, он сбежал от Алины на край света. После того, как она строила глазки Макару, тот оказался женатым. От этой девицы одни удары судьбы, которые колошматят ее, Алину, по голове. Пусть побудет на ее месте и поревнует. Если сейчас она придет разбираться, Алина ничего не станет отрицать.

Машка не пришла. Вместо нее притащился Тимофей, она его не впустила в квартиру, и он сел на лестничные ступеньки и жалобно засопел. Правильно оценив обстановку и решив, что коварная Алька за ним наблюдает в дверной глазок, он начал с ней разговаривать.

– Понимаешь, я снова от Машки ушел. Я сделал, что хотел, и ушел. – Отлично, Машка пустила его в туалет. Но каков мужик? Нагадил и к соседке! – Я ей сказал, что теперь люблю тебя. Она плачет. Что мне делать?

Если она, Алина, заговорит с ним, все пропало. Он не отвяжется. Тельцы, они такие прилипчивые и настырные. Тимофей может весь день здесь просидеть, а то и всю ночь. Вот будет потеха, когда к ней придут Львовы. У ее дверей ночует чужой мужик. Пусть расскажут об этом своему Валентину. Но рассказывать тем не пришлось, потому что пришли не они. Заявился Макар. К кому именно он шел, так и осталось неизвестным, хотя обе дамы портили зрение, занимаясь подглядыванием в дверной глазок.

– А! – закричал, как раненый бык, Телец Тимофей, – это ты?!

– Я, – спокойно сказал Макар, – а в чем, собственно, дело?

– К ней идешь?! – все больше распалялся Тимофей.

– К ней, – сознался Макар.

Обе соседские двери сразу открылись после такого признания. В одной появилась удивленная физиономия Алины, в другой – зареванная мордочка Маши.

– Девчонки! – обрадовался им Макар и получил удар в челюсть.

Тельцы становятся озлобленными существами, когда их по-настоящему донимают. Макар перекувырнулся так профессионально, будто делал это каждый день в цирке, но приземление вышло недостаточно точным для циркача. Он шмякнулся на ступеньки головой, уткнув ее себе в коленки, и затих.

– Ты его убил! – закричала Алина и бросилась на помощь, не представляя, чем она сможет помочь Макару.

– Паразит! – Следом к Макару побежала Машка. – Ты его угробил!

– Точно, – сказал Тимофей сам себе и вытер рукавом нос, – он у них один на двоих.

Вызвали «Скорую помощь», пока та ехала, Макара перенесли на Алинин диван, он очнулся и уставился на присутствующих мутным взглядом. Пересохшими губами что-то спросил. Алина наклонилась к нему и тихо переспросила. То, что она услышала, стало для нее шоком.

– Ты кто? – спросил Макар.

– У него потеря памяти, – констатировала она этот факт временного слабоумия.

– Отлично, – обрадовался Тимофей, – может, он и Машку забыл?

– Молчи, убийца, – огрызнулась та, – меня мужчины никогда не забывают.

– Конечно, – согласился Тимофей, – ты им врежешь пару раз, испортишь здоровье...

– Кто ты? – повернулся к Машке Макар, – а кто я?

И снова провалился в неизвестность.

Ситуация становилась критической. Сейчас заявятся врачи и станут интересоваться, кто это такой лежит с синяком под глазом на Алинином диване. А она даже не знает его фамилии! Или знает, но сейчас не помнит! У нее тоже временное отключение памяти.

– Машуня, – предложила Алина, – давай его к тебе перетащим.

– Никаких «к тебе», – ответил вместо Маши Тимофей, – никаких чужих мужиков в доме моей невесты.

– Ах ты подлец! – заявила Алина. – Сам ко мне пришел...

– С предложением руки и сердца? – взволнованно поинтересовалась Машка.

– Нет, лучше, – горячей мужской любви!

– Так все-таки между вами что-то было!

– Где я? Семен Семенович, не задерживайте производственный процесс, готовьте товар к отгрузке! – прокричал стукнутый в голову Макар и заметался в поисках Семена Семеновича. – Где он? Где он?

– Он здесь, – сказала Маша и выставила Тимофея вперед. – Он готовит.

– Какая партия пошла? Какая партия?

– Какая? – развела руками Маша. – Не молчи, Тимофей. Говори что-нибудь.

– Какая, какая, тринадцатая, – небрежно бросил тот, все еще испытывая неприязнь к сопернику.

– Ты что? Под суд меня подставить хочешь? – заметался снова Макар. – Давай сто пятнадцатую!

– Где я ее возьму? – растерялся Тимофей. – И чего он орет на меня?

– Семен Семенович сейчас сделает все, что ты сказал, – ответила за него Алина, убирая Тимофея себе за спину, – идите, Семен Семенович, и отгружайте. Макар, извините, забыла ваше отчество и фамилию...

– Кто я, кто ты? – опять твердил Макар.

Тимофей вытер пот со лба, будто действительно что-то отгружал.

– Видать, сильно я его по голове, – нахмурился он, – но гада не жалко!

Они еще раз десять показали Макару Семена Семеновича, отгрузившего, по их подсчетам, уже двести заказов, пока приехала «Скорая помощь». Как и ожидала Алина, врач первым делом поинтересовался фамилией пациента и есть ли у того страховой полис. Ни того ни другого, естественно, не оказалось. Но Машка догадалась пошарить по карманам Макарушки. Документы лежали в левом кармане пиджака: паспорт с пропиской, водительские права, страховой полис, фотография сына с... женой. Алина молча взяла в руки фотографию. Симпатичная женщина, улыбается искренне. Чего им, мужикам, еще нужно? Но главный вопрос был в другом. К кому из них шел Макар? Если к ней, то, вероятно, его жена была и не такая уж благообразная, как это кажется по фотографии. Наверняка за ней водились грешки. Если к Машке, то очень даже приличная женщина, хорошая семья, нечего такую ячейку общества разбивать. Полис оказался не таким, как у простых смертных, Макара сразу забрали, сделав это с огромным удовольствием. Машка, рыдая, повисла на плечах всесильного, самого лучшего доктора, интересуясь адресом больницы, который тут же получила. Тимофей сжал кулаки, но доктор с носилками вовремя увернулся, так и не поняв, что его могло ожидать, повиси на нем Машка чуть дольше. Носилок потребовалось бы вдвое больше.

После того как увезли раненого Макара, Тимофей занял выжидательную позицию между двумя дверями. Теперь он не доверял ни одной, ни другой и жалел, что обеим признался в своих высоких к ним чувствах. Недостойные девицы, презрительно хмыкнув, забаррикадировались в своих квартирах. Они пообещали, что если он станет к ним рваться, то немедленно вызовут милицию и сообщат, что Макар не сам упал с лестницы, а ему помогли. Против двух очевидцев не попрешь. Так Тимофей и остался на лестничной площадке.


Женщина всегда остается женщиной, сколько бы ей не было лет. Вера Семеновна, пожилая дама со второго этажа, была к тому же еще и одинокой. И она не смогла равнодушно пройти мимо бередящей душу картины – одиноко сидящего у дверей мужчины. Она забыла дома очки и видела лишь очертания мужской фигуры, но ей очень было интересно, не пенсионного ли эта фигура возраста. Как раз сейчас за чашкой чая они с приятельницей с четвертого этажа обсуждали ее личную жизнь и пришли к выводу, что ее как-то нужно обустраивать. Дети выросли и разлетелись из родного гнезда, муж слинял оттуда еще раньше. Он вел себя со своими женщинами, как кукушка: поживет недельку-другую у одной, подкинет ей ребеночка – и к следующей. Где он куковал на старости лет, ей было неизвестно, а она сидела в своем гнезде одна.

Вера Семеновна подошла к мужчине ближе и, остановившись от него в двух сантиметрах, повернулась боком. Так ему лучше должен быть виден ее греческий профиль, которым она гордилась. Мужчина на профиль никак не отреагировал. Это не смутило старушку, и она решила с ним заговорить:

– Мужчина, позвольте поинтересоваться, к кому вы пришли?

Тимофей поднял глаза и увидел старушку, которой он передавал шампанское и фрукты для Алины.

– Это вы?! – непонятно чему обрадовался он и встал.

Пожилая дама разочаровалась. Голос явно говорил о том, что субъект, сидящий между двух дверей, едва перешагнул тридцатилетний рубеж. Значит, притащился к одной из двух профурсеток, живущих на этом этаже.

– Помните меня? – продолжал радоваться Тимофей, – ночь, фрукты, шампанское?!

– За кого вы меня принимаете? – возмутилась было Вера Семеновна, но потом вспомнила о своем склерозе. Возможно, за эти праздничные дни она и подгуляла где-то совсем маленько. Милый мальчик, ночь, шампанское, фрукты кому угодно вскружат голову. Чего же теперь он от нее хочет? Боже мой, подумала пенсионерка, наверняка я наобещала ему безумной и страстной любви. Она приосанилась и поправила фланелевый халат.

– А почему не было цветов? – кокетливо заметила она, выдвигая вперед старую стоптанную тапочку.

– Я хотел, – начал оправдываться Тимофей, – но... – Он заметил странные маневры пожилой дамы и растерялся. Она сантиметр за сантиметром придвигалась к нему.

– И что же вас остановило? – голос стал грудным, пошло придыхание.

– Я не знал, что она любит, лилии или розы, – быстро нашелся Тимофей.

– Кто такая «она»? Зачем нам «она»? В связи с чем возникла эта «она»?

– В связи с моей с ней связью, – доложил Тимофей.

Вера Семеновна поняла, что склероз здесь ни при чем. И парень тоже. Ничего не было, к ее глубокому сожалению. Хотя она была способна на такие безумства, о которых не пишут даже в самых пошлых романах! В душе она все еще оставалась молоденькой Верочкой, бегающей на свидания и дразнящей мужчин своими стройными ножками. Говорят, старики часто впадают в детство. Вере Семеновне повезло больше – она впала в юность. Но этого, кроме нее, никто не хотел замечать.

– Я сегодня подарил ей розу, – оправдывался Тимофей, – но она все равно меня выгнала.

– Ей подарили розу! – всплеснула руками Вера Семеновна. – Но она вас выгнала! Неблагодарная!

Если бы ей кто-нибудь подарил хоть один задрипанный цветочек, она была бы счастлива. Девчонка, профурсетка, она не понимает, что после шестидесяти восьми лет цветов дарить никто не станет. Кроме детей и внуков, да и те принесут их только на могилку. Она должна радоваться каждой розочке, пока их получает.

– Неблагодарная, – повторила она и окинула юношу ободряющим взглядом.

– Они обе такие! – поддержал обвинение Тимофей и пожаловался: – Та тоже прогнала.

– Что делается! – жалела Тимофея юная пенсионерка, – я бы на их месте так не поступила. Я бы не стала гнать такого милого молодого человека с розочкой. Какое свинство в год Свиньи! Кстати, а почему девушек две, а розочка только одна? Нужно каждому рылу, то есть каждой девушке, по цветку, а то они могут подраться...

– Нет, драться они не стали, это я врезал одному, тому самому, который с ними обеими...

– Как интересно! – воскликнула Вера Семеновна, – с этого момента поподробнее. – И она увела Тимофея, захлебывающегося от желания с кем-нибудь поделиться накипевшим на душе, к себе.


Двери двух квартир на третьем этаже открылись одновременно. На лестничную площадку высунулись две хорошенькие женские головки, которые после обозревания окрестностей тут же скрылись назад. Через пять минут обе девушки при полном параде, в верхней одежде, будто по команде вышли на лестничную площадку.

– Ты к нему? – поинтересовалась одна.

– И ты? – вопросом на вопрос ответила другая.

– Поедем вместе, такси будет дешевле, – предложила одна, вторая молча кивнула.


Веселый разбитной таксист попытался поговорить с симпатичными девушками о всякой ерунде в надежде завязать с ними более тесное знакомство, но те молчали как рыбы. Даже не разговаривали между собой, что было очень странно, принимая во внимание их пол и возраст. Он понял, что затеял гиблое дело, после двух поворотов, потом молча и быстро доставил Алину и Машу до больницы, куда отвезли Макара. У входа девушки остановились.

– Сейчас медсестра начнет расспрашивать, кем мы ему приходимся. И только тогда решит, пускать нас или нет.

– Я думаю, после того, как она услышит, что я его невеста, вопросов, пускать меня или нет, у нее больше не возникнет.

– Ха! Я ему такая же невеста, как и ты, Сташевская! Еще посмотрим, кто кого куда пустит.

Алина поборола в себе чувство злости и представила Машку в виде огромной саблезубой акулы, которую запустили в домашний аквариум. Машка клацала острыми зубами, хватала пастью воздух, била хвостом, не поместившимся в воде, и пыталась проглотить маленькую золотую рыбку. Та только усмехалась и гордо проплывала мимо в нескольких сантиметрах от ее зубов. Как огромная акула смогла в ее воображении поместиться в аквариум, Алине было все равно. Живописная картина Машкино-акульего неблагополучия и бессилия вызвала приступ смеха. Алина рассмеялась и вошла первой.

Усталая медработница с белоснежном халате, резко контрастирующем с красным от повышенного давления лицом, говорившим о ее далеко не бальзаковском возрасте, сидела за стойкой, похожей на регистратуру в поликлинике. Заметив вошедших девушек, она подняла на них глаза и потянулась за очками.

– Я к молодому человеку, который поступил к вам сегодня с ушибом головы. Его зовут Макар, – отбарабанила Алина. – Кстати, если возникнут вопросы, то я его невеста.

– Ха! – выдавила из себя Машка, – невеста без места. Вы поинтересуйтесь у нее, как фамилия этого якобы жениха. Поверьте мне, она ее даже не знает! Его невеста – это я!

– Как будто у первого встречного нужно сразу спрашивать имя-отчество! – возмутилась Алина. – Для меня фамилия – это не главное.

– Вы слышали, она сама сказала, что он для нее первый встречный! А жених не может быть встречным. Встречными бывают только поезда. Для меня он – единственный и неповторимый, я его невеста, – акула поместила в аквариум свой жирный хвост и разинула пасть перед золотой рыбкой.

– Как смешно, у нее таких единственных на каждом углу по десятку. Пустите меня к нему, я его настоящая невеста, которая озабочена исключительно его здоровьем, а не, как некоторые тут присутствующие, его кошельком!

– Меня не интересует его финансовое положение, хотя на правах невесты я многим могла бы интересоваться в его жизни...

– Тогда, девушки, – внимательно выслушав перепалку между ними, спокойно сказала медсестра, стараясь не повышать у себя давление, – я сейчас сообщу вам действительно нечто интересное из его жизни. Уж не знаю, какие вы там ему невесты, но сейчас в палате с ним сидит законная жена. Можете пройти и убедиться. Только не устраивать разборок, иначе я вызову охрану!

Огорошенные такой неожиданной новостью, девушки смолкли и пошли в указанном направлении. Дверь палаты, где лежал Макар, была приоткрыта, оттуда слышался разговор. Алина подошла ближе и заглянула в щель, чуть ниже пристроила свой глаз Маша. В двухместной палате со всеми удобствами на кровати лежал бледный Макар, рядом с ним сидела симпатичная женщина и держала его за руку.

– Как это могло произойти? – спрашивала она его. – Как ты оказался в этом доме?

– Не помню, – напрягал память больной, – вроде шел к Семену Семеновичу насчет заказов, споткнулся, упал, очнулся – больница.

– Ты даже в свободное время думаешь о работе. Так не может больше продолжаться. Сегодня же я перевезу свои вещи от мамы в твою квартиру. Тебе, когда ты отсюда выйдешь, понадобится хороший уход. И не спорь, пожалуйста. В наших отношениях ничего не изменится, все останется, как прежде. Я просто хочу тебе помочь.

– Спасибо, дорогая. – Макар прослезился и приложил ее руку к своим бесцветным губам.

– Я ее помню, – шепнула Алина Маше, – это та женщина с фотографии. Точно, его жена. Какие мы с тобой дурочки!

– Ладно, чего уж там, она жена, ты невеста. Поеду-ка я лучше домой. Может, Тимоша еще сидит у дверей. – Коварная Машка! Мнит из себя королеву. Сказала так, будто это собака по кличке Тимоша преданно сидит у ее дверей и дожидается свою хозяйку.

– Поедем вместе, – шепнула Алина, дернув ее за рукав, – такси обойдется дешевле!


Они уныло побрели по больничному коридору к выходу. Мимо них сновали белые халаты, мелькали капельницы, утки и градусники. И среди всего этого неожиданно промелькнуло что-то знакомое. Алина сделала несколько шагов и нос к носу столкнулась с Васильковым. Он, как ей показалось, не обратил на нее никакого внимания. Большой и серьезный, в докторском колпаке и белом халате, он выглядел совершенно неприступным. Мысль о том, чтобы подойти к нему и спросить, который час, она отогнала сразу. Но как же хотелось его зацепить! Хотя бы взглядом! Но он на нее не смотрел. Успокаивало то, что он не глядел и на Машку, которая при виде привлекательного самца сразу же выпрямила спину, будто только что проглотила палку, и оголила бюст – сняла шарфик. Алина, проходя мимо него, услышала обрывок разговора. Двое мужчин говорили о том, где проведут вечер. Машка тоже настроила свои локаторы на прием, после произнесенного слова «вечер» она толкнула Алину в бок. Это должно было означать какое-то действие?

– Да, да, – говорил Васильков, – вечером будем проводить сложную ампутацию у нового больного...

Алина выразительно посмотрела на Машу, дескать, чего ты хотела, мужчины собираются вечером не по ресторанам шарахаться, а ампутацию проводить... Обе остановились, как вкопанные.

– Какая ампутация у нового больного? – испуганно спросила Алина. – Новый больной – это Макар? А что у него ампутировать? У него же было что-то с головой.

– Они собираются ему ампутировать голову! – озвучила страшную догадку Машка.

Они повернулись в сторону врачей, но те, продолжая разговаривать, переместились в сторону палаты, где лежал Макар.

– Глупости, – недоуменно пожала плечами Алина, – они не могут отрезать ему голову.

– Еще как могут! Им только в руки попадись, отрежут все лишнее.

– Я не думаю, что голова у Макара лишняя.

– А я думаю, совершенно не нужный ему предмет, раз он женился на какой-то неизвестной дуре.

– Да, ему нужно было жениться на известной дуре. На тебе, значит?

Машка презрительно фыркнула и пошла к выходу. В конце концов ее ждет Тимофей, а что отрежут Макару, ей теперь все равно.

Алина с сожалением посмотрела вслед Василькову и вздохнула. Этот, наверняка, тоже женат. Вечером он будет ампутировать что-то Макару, а жена станет варить к его возвращению борщ. Рядом с ней в ожидании отца будут хныкать малолетние дети. Держась за ее подол, они станут утирать об него сопли. Алина представила в своем богатом воображении картину «Семья ожидает возвращения кормильца» в ярких красках. Но в ее воображении на месте жены Василькова оказалась она сама. Она тряхнула головой и отогнала вредные мысли прочь. Нет, ей не нужен женатый мужчина. Макара она забудет, пусть остается жить с женой и детьми. Но все-таки интересно было бы узнать, к кому он шел перед тем, как получил кулаком в челюсть: к ней или к Машке. Упал-то он на нейтральной территории. И она поплелась следом за Машкой.

Машка, сославшись на то, что у нее в холодильнике конь не валялся, как только выскочила из такси, побежала в магазин. Алина обернулась ей вслед. Сквозь стеклянные витрины было отлично видно, что соседка остановилась у винно-водочного отдела. Собирается закупать пойло для коня, подумала Алина, имея в виду Тимофея. Пусть, она не станет им мешать. Ей не нужны чужие мужья, ей не нужны чужие кавалеры. Ей никто не нужен.

– Какая телка! – раздался у самого уха мужской бас, – тебя до дома не проводить?

Алина сделала шаг в сторону и, как ее учили в секции дзюдо, совершила упражнение по самозащите. Мужик, обозвавший ее телкой, с перекошенным от неподдельного ужаса лицом растянулся в ближайшем сугробе. Она показала ему указательный палец и зашла в подъезд. Там на нее кто-то накинулся. Маньяки на каждом шагу. Алина не растерялась, быстро подняла ногу и опустила шпильку сапога на ступню обидчика. Он взвыл от боли. Вой показался ей очень знакомым. Алина схватила его за грудки и подтащила ближе к свету. Естественно, это оказался Тимофей. Но ждал он не Машу, а ее. Это он успел сообщить в перерывах между завываниями и ругательствами.

Хорошенькое дело, одна побежала затариваться, чтобы провести его соблазнение по полной программе, а он ждет другую. Или он решил начать с первой, так сказать, попавшейся. Быть первой попавшейся Алине очень не хотелось, и она ему не поверила. Но в квартиру все-таки пустила, не выть же ему в подъезде. Тельцы, они такие настырные, постоянно лезут напролом.

– Раздевайся! – скомандовала Алина, когда они прошли в комнату, и отправилась на кухню за йодом и пластырем. Больше в ее аптечном арсенале ничего не было.

Вернувшись назад, она обнаружила Тимофея, стоящего посреди комнаты в одних трусах.

– Ты что?! – возмутилась она, – зачем разделся? Нужно было снять только носки.

– Сама мне сказала «раздевайся!», а теперь упрекает, зачем разделся. Если передумала, так и скажи. Не хочешь со мной связываться, так и не надо.

– Я собиралась тебе лечить ногу, – Алина показала на йод, – только и всего. К тому же я не хочу быть третьей лишней в ваших с Машей отношениях. В отличие от нее у меня есть чувство собственного достоинства, я не клеюсь к чужим мужьям и женихам!

– Она снова куда-то влезла? – участливо поинтересовался Тимофей и сел на диван.

– Ладно, – махнула рукой Алина, – что было, то сплыло. Давай ногу.

Шпилька сделала свое дело по обороне хрупкого женского тела. След от нее покраснел, набух и был готов вот-вот истечь кровью. Алина прикинула, сколько времени у нее займет беготня до ближайшей аптеки за бинтами и что делать, если Тимофей истечет кровью. Если она поместит еще одного раненого мужика в больницу, дело запахнет следствием. На нее повесят все нераскрытые разбойные нападения на лиц сильного пола в районе. Двое раненых мужиков – это уже слишком. Нужно отправить Тимофея к Маше, пусть его в больницу сдает соседка.

– Небольшая царапина, – она смело прижгла йодом рану, – не о чем беспокоиться. Одевайся и ступай к Маше, она тебя давно ждет.

Тимофей взвыл то ли от боли, то ли от предложенного визита. Но идти никуда не пришлось. Маша, не обнаружив у себя под дверью упертого в таких случаях жениха, решила заглянуть к соседке. Она почувствовала что-то неладное – слишком шумно кто-то реагировал за стенкой на непонятную возню. Звуки были настолько исступленными и страстными, что это могло быть либо тем, о чем она подумала, либо ампутацией головы. Так как последнюю собирались делать, хотя и сегодня вечером, но все же в больнице, то оставалось первое.

Дверь оказалась незапертой. Ее соседка постоянно что-то забывала, то ключи, то сами двери. Маша тихо вошла, дошла до комнаты и заглянула внутрь. Точно! На диване Алина соблазняла Тимофея. Мало того, что тот был совершенно раздет, он еще стонал! В комнате воняло какими-то благовониями, похожими по запаху на йодированную соль.

– Подлец и негодяй! – заключила Маша и добавила, обращаясь к Алине: – И ты тоже хороша! Не успела я за порог, как ты тянешь его в постель! Это месть за Макара? Забирай его себе. Мне чужого не нужно.

Она замолчала, из глаз брызнули слезы, рыдания перекрыли доступ кислорода к горлу, и она стала хватать воздух, как рыба, вытащенная на сушу. Но в таком виде Машка была похожа не на зубастую акулу, а на несчастную камбалу, перевернутую на другой бок.

– Тихо! – скомандовала Алина. – Всем молчать.

Машка поубавила пыл от неожиданности, Тимофей перестал стонать.

– Сейчас сядем на кухне и во всем разберемся. Мне этот треугольник за сегодняшний день уже порядком надоел.

Маша утвердительно мотнула головой, Тимофей промычал что-то невнятное, но остался. Телец он и есть Телец, как упрется, не сдвинешь. Пусть теперь упирается своими рогами в Машку, благодаря которой они и появились.

Через минуту они сидели на кухне и спорили.

На балконе второго этажа «гуляла» Вера Семеновна и радовалась, что пока еще нравится мужчинам. Молодой человек провел у нее два часа! Возможно, просто на улице было холодно, а в подъезде стоять неудобно. Но факт налицо – он выпил у нее весь чайник.

Глава 9

Был у меня один Водолей...

Выходные дни, из которых складывались новогодние каникулы в рекламном издании «Купеческий рай», подошли к своему логическому завершению. Ранним утром, часов так в десять, сонные сотрудники рекламной газеты неохотно тащили свои конечности по коридору и рассасывались по кабинетам. Как заведенный бегал только главный редактор, не зная, за что ему ухватиться в первую очередь. Обычно он хватался за аппетитные бока пухленькой секретарши Оленьки, но она сегодня опаздывала.

– Планерка в десять! Планерка в десять! – кричал главный, пробегая по коридору взад-вперед и заглядывая в двери. – Кто опоздает – останется без премии! – И он угрожающе размахивал свободными от посягательств на секретаршу руками. Настенные часы в кабинетах показывали одиннадцатый час.

На планерку собрались в просторном кабинете шефа. Долго спорили, кому поручить вести переговоры с вредным бизнесменом Выкрутасовым, занимающимся изготовлением картонной упаковки и категорически не желающим делиться своей прибылью с рекламными компаниями. Обычно все гиблые дела доставались Алине Сташевской, так как шеф считал, что из всех сотрудников на данный момент она являлась самой перспективной – у нее были длинные ноги и умная голова. Как одно достоинство могло дополнять другое, было непонятно, но сотрудникам нравилось предложение шефа, и все принимали его на «ура». В этот раз Алина не сомневалась, что Выкрутасов достанется именно ей. «Так, – ее умная голова заработала, – нужно узнать, когда у него день рождения. Если он – Телец, никакой каши с ним не сваришь». Но заваривать эту кашу пришлось не ей. Неожиданно шеф выбежал на середину кабинета и провозгласил:

– Этим займется наш новый сотрудник, – и, как фокусник из шляпы достает кролика, вытащил из-за двери долговязого парня.

Тот нисколько не был похож на кролика. Наоборот, он больше походил на экзотическое животное, к примеру, жирафа. Алина в какой-то мере даже расстроилась из-за того, что ей не достался хоть и вредный, но все-таки бизнесмен, раскрутив которого она бы имела лишний доход, и из-за того, что просто не любила перемен. Но в отличие от нее весь женский состав «Купеческого рая», словно единый организм, втянул в себя живот, расправив плечи и грудь. Хотя у некоторых не было даже намека на подобные архитектурные излишества.

– Знакомьтесь, Мстислав! – торжественно сказал шеф. Парень театрально поклонился.

– Ростропович?! – раздалось с галерки.

– Зайцев, – оповестил собравшихся шеф. И все же здесь не обошлось без кроликов.

Ростропович – Алина знала точно, что эта кличка теперь привяжется к нему намертво, – прошел и сел рядом с ней. И весь проникся вниманием к предложенному заданию. Алина не слушала, она сидела и боковым зрением разглядывала новенького. Сначала ее косой взгляд уперся в безымянный палец на правой руке. Так, кольца не было. Или не носит, или действительно не женат. Дальше взгляд проследовал выше. Новый пуловер – наверняка, купил перед самым приходом, чистый воротничок белой рубашки – за ним кто-то явно ухаживает. Жаль, что она видит только половину торса, то, что скрыто под столом, ей недоступно. А там – самое главное! Глупости это, если кто подумал про что-то неприличное. Алина в отличие от вас думала о ботинках.

Ботинки – первый признак того, как мужчина относится к женщине. Если он чистит и бережет свою обувь, то и к женщине у него будет такое же отношение. Если же ботинки грязные и не знают, что такое навороченные обувные мази, то женщине рассчитывать на его заботу никак нельзя. Теория была ею проверена неоднократно и дала сбой только в ранней юности, когда она встречалась с военнослужащим, которого по вечерам заставляли чистить сапоги.

Ботинки Ростроповича увидеть пока не удавалось, зато она уперлась глазом в его нос. Красивый, с горбинкой, выдает неординарную личность. Глаз, а она могла видеть только один его глаз, был тоже вполне приличным. Противного зеленого цвета. Хорошо бы другой оказался карим, но надежды на то, что у него окажутся разные глаза, было мало. Волосы густые, стрижены темным ежиком, видно, что на парикмахерский салон денег не жалеет. Вообще, профиль Ростроповича ей нравился за исключением зеленого глаза. Алина не любила этот тоскливый цвет. У обоих предыдущих мужей глаза были сплошь зеленые. После осмотра профиля ее стал интересовать другой день рождения.

– Ты видела, какой мужик! – восклицала идущая рядом с ней по коридору рекламный агент Лиза Водопьянова, сверля спину новичка, отправленного на постоянное место работы в соседний с Алиной кабинет. – Какой самец, ощущаешь?!

Алина ничего подобного не ощущала. Но все же зашла в бухгалтерию, совмещающую свои обязанности с отделом кадров, и холодно поинтересовалась у бухгалтерши датой рождения новенького, заранее придумав версию о том, что шеф приказал записать дни рождения всех сотрудников. Та поверила и сразу выложила эти ценные сведения.

Итак, он оказался Водолеем. «Отлично, – обрадовалась Алина, – только их мне не хватало для полного счастья». Среди Водолеев, как она вычитала в модных журналах, целых 8% миллиардеров! Их новаторские идеи, смело воплощенные в проекты и замыслы, приносят прибыльные плоды. Мало того, они очень изобретательны и изворотливы, что чрезвычайно важно для бизнеса. Но они могут быть и творческими натурами. Чего стоят такие Водолеи, как Шуберт, Байрон или Жюль Верн! Водолеи – самые милосердные в нашем жестоком мире. Удушая собственную стерву-жену, Водолей будет лить горючие слезы и просить ее немного потерпеть, может, все обойдется. А потом рыдать над безжизненным телом часами. Водолеи самые щедрые в отношении благотворительности. Если его жена станет нуждаться в новой шубке, он обязательно расщедрится и сводит ее в магазин, чтобы та полюбовалась на нее издали.

– Такого не может быть, – возразила Лана, разговаривая с подругой по телефону. Она тоже вышла на работу в свое конструкторское бюро. Там работали одни пенсионеры и женщины, и новость о том, что у Алины появился новый коллега, стала для нее глотком свежего воздуха. – Водолеи такие лапочки! И с Тельцом у них прекрасные отношения, чистая, проникновенная дружба.

– Вот, вот, заметь, только дружба проникновенная.

– А что ты хочешь после первого знакомства? От дружбы до любви один шаг.

– Ты перепутала, это от ненависти до любви один шаг.

– Не придирайся. Водолеям хоть и свойственны сексуальные отклонения, но они такие непредсказуемые! Был у меня один Водолей...

– Зайцев не пробегал? – В Алинин маленький кабинет втиснулся шеф. Она отрицательно помотала головой. – Занимаетесь восстановлением приостановленных связей? – Конечно, он имел в виду рекламодателей.

– Такой затейник, – верещала на обратном конце Лана, – каждую ночь затевал что-нибудь необыкновенное! Мы с ним то так, то этак...

– Да-да, Владимир Владимирович, я все поняла, так и сделаю, – перебила Алина подругу.

– С каким Владимиром ты собралась это делать? – не поняла та, – его же, как сама сказала, зовут Славиком.

– Хорошо, Владимир Владимирович, – говорила в трубку Алина, с которой не сводил глаз шеф, – я вам сама перезвоню. – Она сделала паузу и добавила: – Потом.

– Не можешь говорить, – досадовала на другом конце провода Лана, – так бы и сказала. Это он пришел, да? Он к тебе уже клеится?

Алина натянула на лицо улыбку и положила трубку.

– Он там еще что-то говорил! – всполошился шеф. – Ты не дослушала!

– Это он со своей секретаршей общался, – заметила как бы ненароком Алина.

– Ну-да, ну-да, но слово Владимира Владимировича для нас закон. Самый щедрый рекламодатель. Очень хорошо, Сташевская, что ты принялась налаживать связи.

Когда за ним закрылась дверь, Алина вздохнула и стала названивать этому самому щедрому наверняка Водолею, рекламодателю. Его потерю шеф ей никогда не простит. За ним последовал обзвон остальных. К обеду Алина управилась и собралась поесть. Она стукнула в картонную перегородку, там ей сразу ответила Лиза, готовая впихивать в себя картофельные котлеты и тертую морковь, – после праздников она всегда сидела на диете.

Столы в буфете все были заняты, девушкам пришлось подождать, пока насытятся опередившие их сотрудники. Неожиданно им улыбнулась удача. Шеф, который всегда занимал отдельный стол, куда никто обычно не садился, пока он не поест, собрался уходить и предложил свое место им. Компанию на этот раз ему составлял новичок. Он что-то заинтересованно рассказывал главному и не успел поесть. Девушки поставили свои тарелки и сели рядом, окружив его с двух сторон.

– Давайте познакомимся ближе, – обрадовался новым соседкам парень. – Заочно я знаю всех.

Поесть ему в этот день так и не удалось. После того как Алина поинтересовалась, откуда он свалился на их головы, Ростропович стал взахлеб рассказывать автобиографию. Начал он с ясельного возраста, основательно прошелся по школьным годам, подробно описал учебу в университете. Больше рассказывать ему было нечего. «Он моложе меня лет на пять, – прикинула Алина, – это хорошо или плохо?» Лизе было все равно, она ничего не прикидывала, просто жевала свою морковь и пялилась на Ростроповича. Тот ни словом не обмолвился о жене и детях. Даже всуе не упомянул имя матери. «Какое счастье, – подумала Алина, – он сирота!» Но счастье было недолгим. Мама у него имелась, она работала женой Владимира Владимировича, о чем гордо поведал ее сын, засунутый к ним в газету «по блату». Политика шефа была вполне предсказуема: «Купеческий рай» – за счет связей процветай.


Выкрутасова стало безумно жаль. Если от ее предложений он отмахивался, как от назойливых мух, то теперь у него нет путей отхода. Отказать сыну Владимира Владимировича равносильно тому, что отказать ему самому. Гораздо легче свести счеты с жизнью. Алине очень захотелось увидеть хоть одного «счастливчика», посмевшего сказать «нет» Зайцеву. Да, шеф – дальновидный политик. Только вот что привело к ним парня? На первый взгляд, вполне симпатичный тип, не испорченный интеллектом, в меру словоохотливый, общительный. После университета мог бы заняться другим, более прибыльным делом. Алина задала ему этот вопрос и тут же получила ответ. Он собирается заниматься пиаром и решил пройти через все средства связи с общественностью, СМИ в том числе. Шефа подкупило то, что его насквозь рекламную газету назвали гордым словом «СМИ».

Лиза дожевала свою морковку и, не спуская глаз с новенького, робко поинтересовалась, а не взять ли им снова по салатику.

– Еще чего! – возмутилась Алина, догадавшись, что та собирается вечность просидеть в буфете рядом с Ростроповичем. – На диете, так на диете!

И потащила ее за руку работать.

– Девочки, – прокричал им вслед Ростропович, – я к вам загляну, если вы не против.

Некоторые были до неприличной степени «за».

– Водолей отпадает, – сообщила Алина Лане, как только вернулась к себе. – Он сын одного серьезного рекламодателя. А с клиентами у нас нельзя заводить шуры-муры.

– Но он же не клиент, а его родственник?

– Плюс к тому мой коллега по рекламному цеху. А с коллегами только свяжись.

– Водолеи – такие романтики! Может, ты передумаешь?

– Ни за что на свете!

Передумала она из-за коробки ужасно дорогих конфет, которые принес Ростропович, чтобы вместе с ней выпить чаю. Вдвоем они чудом разместились в ее маленьком кабинете, где было до такой степени тесно, что им пришлось упираться друг в друга коленками. Но Мстислава это нисколько не смущало, Алина решила тоже не выпендриваться. Если бы она рассчитывала на серьезную связь, то стоило немного поломаться, показать себя, свои идеалы, принципы. Выглядеть совершенно беспринципной ей не хотелось. Она стукнула в стенку, через мгновение на пороге показалась Лиза.

– Перерыв, – сказала Алина, – иди пить чай! Коллега угощает. – И она указала длинными ресницами на парня.

– Девочки, зовите меня просто Славиком, – обрадовался он и стал двигаться плотнее к Алине для того, чтобы уместить не в меру растолстевшую за праздники Лизу.

Как только та уселась, к Алине заглянул шеф. Картина, открывшаяся ему, впечатляла: долговязый родственник, прижимаясь к Алине всем телом, что-то нежно шептал ей на ушко, а Лиза оголяла свою грудь. Шеф хмыкнул, не зная, как реагировать на увиденное, и скрылся за дверью, чтобы об этом подумать. На самом деле все было невинно и объяснялось просто: Славик забыл, как зовут Лизу, и, не желая оказаться в глупом положении, шепотом спросил об этом Алину. Лиза, улучив момент, пока тот отвернулся, решила поправить съехавшую бретельку лифчика. Чаепитие закончилось вполне благополучно, если не считать устного выговора за развращение новичка.

Через час на пороге кабинета снова стоял Славик.

– Мы конфеты не доели, – заявил он и занялся приготовлением чая.

Алина поднесла было руку к стенке, но та застыла на полпути, как протез. «Никогда не слышала, – подумала она, – что Водолеи такие настырные. Видно, он какая-то помесь». Когда Мстислав поставил перед ней чашку с чаем, она поняла, что конфет осталось всего полкоробки, а Лиза все равно сидит на диете. И не стала ее звать. До конца рабочего дня Славик съел все конфеты, которые принес для Алины. Но она не осталась внакладе – он пригласил ее на ужин в ресторан. Пару минут она раздумывала, стоит ли дать ему положительный ответ или нет. Но Славик смело взял ее руку и прижал к своему сердцу. Алина опешила. Такой прыти от Водолея она никак не ожидала. Что же будет потом с ее правилом после первого свидания «ни-ни!»?

– Он клюнул на тебя, – горевала перед завершением рабочего дня Лиза. – И почему он не пришел к нам перед праздниками? Тогда я весила на пять килограммов меньше.

– Я не думаю, что здесь дело в килограммах, – ответила ей Алина, – просто он хочет пообщаться со мной как коллега с коллегой в неформальной обстановке. Набраться опыта, он ведь еще молодой и ничего не соображает в рекламном бизнесе. Я опытная дама, к тому же старше его.

– Мужчины любят, когда старше, – хныкала Лиза.

– Поверь, мы будем говорить с ним исключительно о клиентах. Ты же сама слышала, что моего Выкрутасова отдают ему. Нужно рассказать, с кем он будет иметь дело.

И Алина дала честное-пречестное, что будет говорить с Ростроповичем только о Выкрутасове.

Но она не собиралась этого делать хотя бы по той причине, чтобы бедный богатый бизнесмен не изошел икотой вечером. Вдруг в этот самый момент он проводит важные переговоры, от которых зависит дальнейшая судьба его «рогов и копыт»? Но Лизу было нужно как-то успокоить.


– Надень вот это платьице в полосочку, – копалась в ее шкафу Лана, пока подруга мучила гримом свое лицо. – Весело и со вкусом.

– Полосочки полнят, и к тому же Водолеи предпочитают серебристые тона. Они их завораживают. – Алина чмокнула накрашенными губами, чтобы помада лучше впиталась, и нанесла еще один слой. – Переливающиеся, играющие при электрическом освещении цвета.

– И что же у тебя играет? – Лана вновь погрузилась в гардероб. – О!

Она вытащила оттуда маленький комочек. Им оказалась блузка, подаренная Алине ее первым мужем. Этой блузке, как показалось Алине, было уже лет сто. Она вызывала у нее неприятные воспоминания. Но блузка переливалась при электрическом освещении всеми цветами радуги.

– Посмотри там что-нибудь другое, – с сожалением сказала Алина, проводя пуховкой по лицу и кося глазом в сторону блузки, – должно же там еще что-нибудь быть. В крайнем случае подойдет что-то голубое. Водолеи тащатся от этого цвета, он придает им романтический настрой.

– Добра тут полно, – заявила Лана, – а надеть нечего! У меня такая же картина. Шкаф битком набит, а тельце прикрыть нечем. Слушай, у меня есть чем тебе тельце прикрыть! Как раз перед Новым годом свекровь подарила мне платок! Ты же знаешь, в ее возрасте они все бредят платками. Я тебе его дам на вечер, думаю, Степан не обидится.

– Вот спасибо за невиданную щедрость, мне только не хватает предстать перед ним в оренбургском пуховом платке.

– А что ты имеешь против пуховых платков? Кстати, у меня и такой есть, свекровь подарила. В них удобно кутаться, прислонясь к батарее. Ощущение, будто сидишь у печки.

– Когда ты у печки сидела? Не дури мне голову, и так времени мало. Не возьму я твой оренбургский платок.

– А с чего ты взяла, что он оренбургский? Милый серебристый платочек, длинный и большой, как шарф. Если прикрыть им это черное платьице, получится очень симпатично. С твоими замшевыми ботфортами – вообще отпад.

Алина примерила черное платье с сапогами, повертелась перед зеркалом. Действительно очень мило, не хватает только шарфа, наброшенного на голые плечи. Смущал большой вырез, из которого было чему торчать.

– Ну, в конце концов, ты же на свидание идешь, а не на знакомство с родителями. – Лана покопалась в шкатулке с безделушками и достала оттуда цепь с кулоном. Алина поморщилась. – Ничего ты не понимаешь. Что нужно сделать в первую очередь? Привлечь его внимание. Очень прикольный кулончик.

Алина не хотела вешать на себя кулон не потому, что его подарил второй муж. Сам по себе кулон был достаточно провокационный. Во-первых, он помещался точно в ложбинке груди, а во-вторых, изображал сцену из Камасутры. Конечно, он был, как выражалась Лана, прикольным и привлекал внимание. Но тем, кто внимательно не рассматривал картинки этого учебника любви, было трудно понять, что изображает кулон. Алина покопалась длинным пальцем в шкатулке. Больше ничего соответствующего обстановке она не нашла. Были, конечно, янтарные бусы и перстень с гранатом – эти два камня Водолеи просто обожают. Но они такие обыкновенные. Поразить, так поразить. Зацепить, так зацепить, решила она и повесила на себя этот провокационный кулон.


Подаренный платок искали долго. Даже Степан бросил пылесос и присоединился к подругам. После того, как стало понятно, что из квартиры Львовых этот платок просто испарился, Степан начал обвинять Лану в том, что именно она избавилась от подарка его мамы. Та истерично возражала и отправляла мужа пылесосить. Все рушилось, без серебристого платка весь наряд терял смысл. Не могла же Алина предстать перед Славиком во всем черном, еще подумает, что она сатанистка.

– У тех нет таких рыжих волос, – переубеждала ее Лана, – они красятся в иссиня-черный цвет. Как моя свекровь.

– На что ты намекаешь? – вопросил Степан.

– Ни на что. Очень удачный для нее цвет, гармонирует с серебристым, – тут она всплеснула руками. – Я вспомнила, где платок. Его взяла твоя мама.

– Ты вернула ей подарок? – возмутился муж.

– Нет, она сама сказала, что если он мне пока не нужен, она его заберет.

– Но он нужен! – воскликнула Алина, – хоть я его и не видела, но выбора-то нет!

Лана вздохнула и пошла к телефону. После известия о том, что мир рухнет, если она не вернет подарок, мама Степана прослезилась. Неблагодарная невестка поняла свою ошибку.


Через полчаса Алина сидела в иномарке Славика в норковой шубке, из-под воротника которой выглядывал многострадальный серебристый платок. Он привлек внимание ее кавалера – тот постоянно косил глаза на свою пассажирку и обменивался с ней незначительными фразами. По всему было видно, что он волнуется. То, что она нравится мужчинам, Алина знала. Красавицей не была, но изюминку имела, к ней прежде всего относилась ее внешность. Не то чтобы уж прям ах! и ох!, но тем не менее для представителей сильного пола достаточно привлекательная. Другое дело, что ум находился в этой изюминке на одном из последних мест. Она об этом тоже догадывалась. Иначе на ее счету не было бы уже двух неудачных замужеств и бесполезно прожитых за это время лет. Но анализировать она любила, что делала и на этот раз, улыбаясь Славику белоснежной улыбкой (зубная паста для этого была куплена такая дорогущая!).

Что такого необыкновенного он в ней нашел? Внешность? Вполне возможно, мужчины, они как дети, сразу тянутся к яркому и завлекательному. Ее авторитет среди коллег? А почему бы и нет, она опытный специалист. Наверняка он хочет, чтобы она поделилась накопленным опытом. Больше ничего не приходило на ум. Она не состоятельная дама – живет от получки до получки, не интересная – ее саму нужно развлекать... Если принять во внимание тот факт, что все Водолеи испытывают особую любовь к нищим и ущербным, то получится...

– Алина, – прерывающимся голосом сказал вдруг Славик, – ты необыкновенная девушка!

Хорошо, ущербная отпадает.

– Я как только тебя увидел, сразу понял, что ты – для меня. У тебя не возникло такое же чувство?

«Жаль, – подумала Алина, – что дело происходит не летом, были бы солнечные очки, скрывающие, как бегают глаза, когда я вру».

– Что-то в этом роде я почувствовала, когда ты вошел с шефом.

– Правда? – обрадовался Славик. – Вот здорово! Тогда ты не испугаешься моего предложения руки и сердца. Алина, дорогая, выходи за меня замуж!

Под стать ситуации иномарка должна была мчаться по трассе с бешеной скоростью, маневрируя среди мелких, ничего не значащих машинок, завывая всеми частями двигателя и дымя выхлопной трубой. Но машина во время этих слов еле ползла к светофору, один глаз которого подмигивал ей красным цветом. Алина посмотрела на Мстислава, он на нее... В этот момент раздался удар, хруст, и в боковое стекло с той стороны, где сидела Алина, впечатался незнакомец. Растекшаяся по стеклу физиономия с неестественно приплюснутым носом и злыми глазами кого-то явно ей напоминала.

– Мы что, сбили человека? – спросила Алина, показывая пальцем на перекошенную физиономию.

Вместо ответа Мстислав нажал на педаль газа, и иномарка с остальными машинами двинулась прочь от светофора. Алина оглянулась. Мужик с перекошенной мордой остался стоять, грозя им вслед кулаком, в одной руке он держал пакет, из которого что-то лилось. Она где-то видела этого мужчину, совершенно точно видела. Нужно сосредоточиться и вспомнить. Но лучше это сделать потом, сейчас она сосредоточится на другом.


Иван Васильков стоял на остановке общественного транспорта и ждал маршрутку. Жена попросила его по пути с работы зайти в магазин и купить для маленькой дочки кефир. По магазинам Иван ходил нечасто, делать это не любил. Но когда заходил, то покупал что-либо и для себя. На этот раз вместе с кефиром в пластиковой упаковке в его пакете стойко, как солдатики, гремели стеклянными боками бутылки с пивом. Маршрутка показалась на дороге, он вышел ей навстречу как раз тогда, когда один придурок, отъезжая от светофора, резко вывернул руль своей иномарки и задел его пакет. Иван решил сказать ему пару нецензурных выражений, призвать к ответу или просто набить морду, но ничего не успел. Пока он вглядывался через тонированное стекло в салон, с другой стороны его рассматривала довольная девица в норковой шубе. До чертиков похожая на ту, что исковеркала ему жизнь дважды! Только эта девица была слегка негроидной расы, но пока Иван сообразил, что загорелый оттенок на ее коже образовался благодаря тонировке, машина вместе с потоком уехала дальше. Иван рассвирепел. Глядя на пиво, стекающее из битых бутылок на его ботинки, он подумал, что эта девица, вполне возможно, в очередной раз пыталась его убить. Что это? Происки конкурентов? Месть бывшей любовницы? Но ни конкурентов, ни любовницы у Ивана не было. У него были жена и маленькая дочка, и обеих он очень любил.


Разговор про любовь шел и за столиком в небольшом ресторане, куда предпочитали ходить сливки общества. Алина, по их мнению, должна была относиться не к сливкам, а скорее к Просто Кваше, поэтому сидела как на иголках. До этого она попросила Мстислава заказать только известные ей блюда, чтобы не обнаружить свою полную неграмотность при пользовании многочисленными столовыми приборами, разложенными на столе. Она вяло ковырялась в морковном салате, который, судя по выражению лица официанта, его принесшего, повар тер первый раз в своей жизни.

– Мы будем прекрасной парой, – щебетал ей на ухо Мстислав, – но я ни в коем случае не тороплю тебя. Нельзя все решить за один день, хотя мы знакомы уже практически сутки.

– Разве? – переспросила Алина, заинтригованная его поведением и высказываниями.

– Да! – торжественно сообщил тот, – я думал о тебе прошлой ночью.

Пока Алина озадаченно соображала, как он мог о ней думать ночью, если они познакомились этим утром, к их столу вместе с официантом подошел ... Владимир Владимирович.

– Добрый вечер, – сказал он совершенно спокойным голосом, в упор глядя на своего сына, – разве ты не прослушал автоответчик на телефоне?

– Представляешь, папа, столько навалилось дел, что не успел. Знакомься, это Алина. Алина, это мой отец...

– Мы знакомы, – выдавила из себя Сташевская, – по работе.

– Но все равно, очень приятно видеть вас сегодня в этом ресторане, – заявил Владимир Владимирович, – вот только скажите на милость, что вы, молодая, красивая девушка, делаете здесь с моим сыном?

– Ем морковку, – ответила Алина, обескураженная вопросом.

– Отлично! – провозгласил Владимир Владимирович, – может, продолжите ее жевать за нашим столом?

И он указал на отдельную кабинку. Алина заметила, что там за столиком сидят еще две женщины.

– А мы поместимся? – засомневалась она, чувствуя, что вечер никак не хочет оставаться таким же добрым, как сначала.

Вместо ответа Владимир Владимирович взял ее под руку и повел к своему столу, позади них поплелся Мстислав. Там сидели не просто две женщины. Одна из них оказалась его матерью, другая – невестой. Правда, о том, что она его невеста, Алина узнала немного позже. Она изобразила на своем лице улыбку, которая получилась такой вымученной, что обслуживающий стол официант пододвинул к ней ближе ломтики хлеба и нарезку колбасы. Есть она не стала, кусок не полез в горло не только ей, но и остальным, когда Мстислав представил ее дамам:

– Знакомьтесь, Алина! Моя будущая жена!

Маман поперхнулась крабьим соусом. Владимир Владимирович чуть не свалился со стула. Девица с лошадиной мордой несколько секунд молчала, после чего заржала, встала и ушла. Алина знала, что Водолеи способны на неординарные поступки, но не рассчитывала, что именно на такой. Его родители смотрели на нее, как на личного врага. Допрыгалась. Позволила болтать этому сосунку все, что тому взбрело в голову. И вот результат. Завтра же Владимир Владимирович откажется от их услуг, и она будет искать себе новую работу. Как был прав шеф, когда предупреждал своих сотрудниц, что ни с кем из клиентов нельзя заводить шуры-муры. А она позволила не просто их, а практически согласилась на замужество! Кстати, она не сказала ему «да».

– Я не сказала ему да! – выпалила Алина.

– А он действительно предлагал? – поинтересовалась маман, нервно теребя кружевную салфетку.

– Так, – махнула рукой Алина, пытаясь сгладить напряжение и хоть как-то выкрутиться из неловкого положения, – сказал что-то невразумительное.

– Я сказал невразумительно? – возмутился Мстислав, – тогда я повторю.

– Может, не здесь? – возразила его мать.

– Здесь и сейчас, – заявил тот и встал. Дальше последовала пылкая речь, но она мало относилась к Алине, хотя касалась именно ее. – Я твердо решил жениться на этой девушке!

Эта девушка под тяжелым взглядом дорогих родителей была готова заползти под стол.

– Именно на этой первой попавшейся мне девушке. То есть, – он поправил себя, глядя на удивленное лицо Алины, – с первого попавшегося мне взгляда. Я волнуюсь, дорогая, я хотел сказать про любовь с первого взгляда. И не позволю, – его длинная рука описала в воздухе гневную закорючку, – подсовывать мне неизвестно кого с лошадиными извилинами! Я вполне самостоятельный мужчина, который сможет заработать себе на жизнь сам. Кстати, мама, с сегодняшнего дня я – рабочий человек! И извольте уважать мое мнение.

Родители тихо фигели от выступления собственного сынишки и благодушно кивали головами своим знакомым, те даже перестали стучать ножами и вилками, прислушиваясь к скандалу в известном семействе.

– Тихо собираемся и уходим! – заявил Владимир Владимирович. – Только не хватало прессы и первых полос в газетах!

Алина никогда еще не видела себя на первой полосе газеты. Да и на последующих тоже. Ей отчего-то даже захотелось туда попасть. По любой причине. Ведь это слава, известность. Славик, кстати сказать, после своих слов совершенно сник. Домой ее отвозил Владимир Владимирович. Алина воспользовалась этим и решила с ним поговорить.

– Понимаете, я даже не думала, что все обернется таким образом. Коллега пригласил меня в ресторан на чисто формальный ужин. Мы собирались побеседовать о работе, обсудить текущие дела. Вы знаете, ваш сын далеко пойдет. Ему уже доверили вести переговоры с Выкрутасовым.

– Да, – согласился Владимир Владимирович, – он далеко пойдет после того, как я его пошлю, паршивец. Извините, Алиночка, вы здесь ни при чем. Этот негодяй решил прикрыться вами, чтобы не жениться на дочери моего хорошего знакомого, от которого многое зависит в моем бизнесе. Вместо того, чтобы честно признаться, что она ему не нравится, он решил организовать целое представление.

– Да, – разочарованно вздохнула Алина, – Водолеи они такие. Оригинальные, порывистые и неожиданные.

– Ничего хорошего я от него и не ожидал, – махнул рукой Владимир Владимирович, толком не поняв, о каких Водолеях идет речь, – но мог бы, стервец, не смешить народ.

– Значит, я попала под горячую руку. Не нужно было соглашаться идти с ним в ресторан, но я думала, это ни к чему не обязывает. Что теперь скажет шеф?

– Не переживайте, ради бога, я даю вам слово, что он будет нем, как рыба. Вы ни в чем не виноваты, ему не в чем вас винить. Наши деловые отношения не претерпят изменений. Вот увидите, я соглашусь на самую дорогую рекламную акцию! – впервые за весь вечер Владимир Владимирович улыбнулся.


– А что ты хотела? – запыхавшаяся Лана прибежала сразу, как только Алина ей позвонила. – Они, эти сынки состоятельных папаш, себе такое позволяют! Им ни в коем случае нельзя верить.

– Да я и не собиралась ему верить! Даже не дала ответ. Какая дура может сразу сказать «да» после того, как парень позовет ее замуж.

– А я сказала, – гордо призналась Лана, – сразу и согласилась.

– Ты со Степаном исключение из общих правил. Вы оба не из мира сего. Нет, ты отсюда. Но твой Степан... Вот чем он сейчас занимается?

– Постирушкой, – пожала плечами Лана.

– Я так и знала. Он точно необыкновенный. А мне все попадаются какие-то одинаковые мужики. Они говорят одно и то же, делают одни и те же пакости, и каждый раз все выходит наперекосяк.

– Это оттого, что ты не подходишь к выбору партнера серьезно. Нужно сесть, четко представить себе образ мужчины всей твоей жизни, разложить его недостатки по астрологическим знакам и обобщить. У какого знака получится больше недостатков, с тем никаких дел не иметь. А так ты тычешь пальцем в небо.

– Лана! Я натыкала себе практически всех самцов зодиака. И у каждого, заметь, у каждого, куча недостатков.

– Может, тебе пройтись по второму кругу?

– Пока еще рано, парочка-тройка у меня еще есть в запасе.

Сдаваться было рано. Теория астрологической совместимости действовала отлично. Все характеристики, приписываемые справочником зодиакальным самцам, точно определяли их характер и личные качества. Черным по белому в книге было написано, что Водолеи – непредсказуемые личности, они могут порвать близкие отношения в любой, на первый взгляд совсем неподходящий момент. И что из этого следует? Нужно уметь читать между строк. Если могут порвать в любой момент, то могут и предложить выйти замуж так же неожиданно. Если бы она раньше обратила на это внимание, некрасивой ситуации можно было бы избежать. Прежде чем залезать в машину, следовало четко и ясно определить его обязанности и права: должен отвезти, накормить, замуж не звать, родителей не пугать... И все же Ростропович – приятный парень. Пусть даже и использовал ее в своих корыстных интересах. Мог бы использовать Лизу. Но выбрал-то ее.

Завтра она придет на работу с видом оскорбленной невинности. Она не станет с Ростроповичем разговаривать, будет его избегать. В буфете на обеде начнет шушукаться с Лизой и гаденько указывать на него. Пусть переживает и рвет на себе волосы от злости. А его зеленые глаза пусть сделаются еще зеленее от ярости. И все-таки с ним могло что-то получиться.

Глава 10

Овны – воины и разрушители?

Утро в конторе, начавшееся, как обычно, в одиннадцатом часу дня, не предвещало ничего плохого. Расползались по кабинетикам сонные сотрудники, бегал, подгоняя их, заведенный, как вечный двигатель, шеф. Алина заползла к себе и приготовилась к визиту Ростроповича. Ясное дело, он должен прийти и извиниться за то, что испортил ей вечер. Она собиралась провести встречу с ним, а не с его родителями. Вспоминая, как мадам Зайцева пялилась на ее едва скрытые ботфортами голые коленки и короткое платье, а герр Зайцев беспардонно разглядывал кулон с Камасутрой, Алина содрогнулась. Знай она, что состоится не свидание, а помолвка, оделась бы менее впечатляюще. А ведь Ростропович был уверен, что они встретят его родителей и «лошадиную морду». Нужно будет показать, что она очень на него обиделась. Но показывать пока было некому. Только Алина собралась стукнуть в стенку, как Лиза прибежала сама. Всклокоченная голова и круглые глаза говорили о том, что ей есть чем поделиться с коллегой.

– Ты представляешь! – закричала она с порога, – Ростропович уволился! Он больше не станет работать в нашей газете. Шеф рвет и мечет!

Алина осела на стуле, как квашня. Какое тут дуться, сейчас ворвется шеф и порвет ее, как Тузик грелку! Чем безвольнее она будет, тем меньше ей достанется.

– Он сам так сказал? – выдавила она из себя. Женское любопытство оказалось сильнее страха за собственную жизнь.

– Кто?

– Славик.

– Он ничего не говорил, потому что его нигде нет. Он не явился на работу. Шефу позвонил Владимир Владимирович и что-то сказал. После звонка тот рвал и метал. Чем и занят до сих пор.

В подтверждение ее слов по коридору пронесся топот – сотрудники газеты, словно стадо слонов от кучки туземцев, бежали в разные стороны из курилок и туалетов при виде разъяренного начальника.

– А! – заорал шеф, возникнув на пороге за Лизиной спиной, – вот вы где?!

Как будто она была не у себя в кабинете, а в круглосуточном бутике.

– И что вы, дорогая моя, думаете?! – продолжил он, переходя на визг. Если бы они не знали своего шефа, то вполне могли подумать, что этого мужчину на днях кастрировали.

– Я не думаю, – ответила «дорогая моя», – а работаю, между прочим.

– А! – Шеф, оттесняя Лизу, которая сразу навострила лыжи к себе в каморку, пронесся к столу Сташевской, больно ударившись затылком о полку с документами. – Придется вам поменять помещение!

– Ни за что! – заявила Алина, понимая, что ей намекают на ограничение свободы и отправку под арест, – не имеете права!

– Еще как имею! – кричал шеф, – я здесь всех имею! – Тут он понял, что погорячился, и поутих. – В смысле предоставления помещений. Короче, не запудривайте мне мозги. Звонил Владимир Владимирович, он сказал...

– Он все врет, – отрезала Алина, нервно барабаня пальцами по столу, – вернее, преувеличивает. То есть трактует обстоятельства однобоко, узко мыслит и все такое.

– На что вы намекаете? Я не понимаю. Ничего он не врет и не трактует. Он прямым текстом говорит...

– Не виноватая я! Он сам захотел.

Шеф, который раньше был неплохим журналистом, замер. Он напал на золотую жилу. Его пыл сразу утих, лицо приняло слащавое выражение. Он присел на стул рядом с ней:

– А с этого места, дорогая моя, поподробнее.

Алине пришлось изложить свою версию происшедшего прошлым вечером. Конечно, она не стала рассказывать ему про сапоги и мини-платье, про серебристый платок и сексуальный кулон. Она просто сказала, что не понравилась родителям Зайцева. Хотя Владимир Владимирович довез ее до дома и даже проводил до подъезда. Ума хватило не передавать их разговор более подробно.

– Так, – заключил шеф, выслушав горькую историю любви, – теперь все ясно. А я-то думал, что он, – шеф с облегчением утер слезу, выкатившуюся из его глаза, – на что-то обиделся, затаил зло. А он просто... к-хе, к-хе... Как удачненько все складывается!

– Вы думаете? – удивилась Алина, ожидавшая совершенно другой реакции.

– Конечно, Мстислав Зайцев был отличным специалистом, потерять которого жалко любому начальнику. Но он был своего рода лазутчиком-разведчиком. Случись что-нибудь, выдал бы нас с потрохами своему папочке. Но, как говорится, что бог ни делает, все к лучшему. Раз Зайцева больше нет, готовьтесь вы принимать Выкрутасова. Помещение бы вам побольше. Или пока лучше снимите эту полку, человек в любую минуту может остаться без мозгов. У некоторых они есть, понимаете ли.

Алина обиделась за намек. Получается, что она без мозгов, раз так удачно обходит висящую громадину. Не ею, между прочим, повешенную, а ее предшественницей. Но идея с переездом ей понравилась. А Выкрутасова придется принимать здесь, в ее каморке. Как только шеф ушел, Алина стукнула в стенку. Лиза не заставила себя долго ждать, она прибежала сразу, уселась рядом и приготовилась слушать. Алина поведала версию случившегося, немного отличавшуюся от рассказанной шефу. Отличие состояло в подробностях.

– Так и сказал: «Алина, дорогая, выходи за меня замуж!»?

– Слово в слово. Тебе не кажется, Лиза, что мужчины часто повторяются? Шеф тоже сегодня несколько раз назвал меня «дорогой».

– Алька, ты у нас действительно дорогая женщина. Погляди на себя в зеркало! Какое моральное право ты имела тушеваться и чувствовать себя ниже мадам Зайцевой! Ты должна была гордо ей сказать, что принимаешь предложение ее сына, взять его под руку и увести. Я на твоем месте так бы и сделала. А после уже разбираться, чего именно он от тебя хотел. Мало ли что? Сама говорила, он Водолей, а это импульсивный неординарный знак. Нет, лучше бы вместо тебя пошла я. К сегодняшнему утру я уже была бы замужем!

– Ничего хорошего в этом нет, поверь моему горькому опыту. Спешка нужна лишь при ловле блох.

– И мужчин. Они, как эти самые блохи, забиваются в щели, когда видят хваткую женщину. И те, кто не бежит и решается на шаг самопожертвования, беря нас в жены, – настоящие мужчины. А ты вместо того, чтобы поддержать Ростроповича, его подставила. Под родителей. И что? Ничего хорошего. Его тут же уволили. Убрали от тебя подальше, к лошадиной морде ближе. Нет чтобы дать шанс другой девушке!

Еще немного, и Лиза начала бы рыдать. Пришлось ее успокаивать, чего-то обещать, по голове гладить. Сущий ребенок, она не понимает, что на импульсивных вспышках не выстроишь прочных отношений. Впрочем, Алина не любила о чем-то жалеть. Каждый неудачный опыт прежде всего был и оставался опытом. Сыном ошибок трудных, как сказал поэт. А свои ошибки она знала хорошо и старалась их не повторять.

Одной из таких ошибок был Выкрутасов. Крупный бизнесмен, которого она раньше уговаривала дать рекламу в «Купеческий рай». Но тот постоянно отнекивался, на что-то ссылался, просил перезвонить. Алина его так и не увидела, они лишь перезванивались. Вернее, она звонила ему всякий раз, когда этого требовал шеф, не хотевший мириться с тем, что такие крупные акулы бизнеса с тугими кошельками проплывают мимо его газеты. На этот раз, видимо, причиной стало то, что с ним собирался говорить сын Зайцева, Выкрутасов все же согласился встретиться с рекламным менеджером. Он еще не знал, что это будет симпатичная девушка, но она-то знала. И козыри были в ее руках. Нужно только суметь ими правильно сыграть.

Встреча планировалась на следующий день. Вечер вновь был суматошным с разбором шкафов и тряпичным развалом. Все завершилось лишь тогда, когда Степан предложил надеть то же самое, что было на ней в прошлый раз, когда она «соблазняла» родителей Зайцевых. Если бы мама Степана узнала, что ее подарок – серебристый платок – пользуется таким бешеным успехом у невестки, то она бы простила ей все. В том числе и захват в заложники собственного сына. Когда была определена тактика, следовало выбрать стратегию. Подруги засели за астрологический талмуд.

Выкрутасов оказался Овном. По данным американских ученых, восемь процентов миллиардеров родились под знаком Овна. Где они считали и кого, было непонятно, но Алина на слово верила этим заокеанским светилам. Огненный знак людей с бешеным темпераментом. Стоп! Она не собирается с ним в постель. После третьего свидания еще куда ни шло, но после первого? Кстати, это совсем не свидание, а деловая встреча, которая пройдет в ее каморке среди бела дня в присутствии за стенкой Лизы и парочки-другой сотрудников, подслушивающих под дверью. Разве в такой обстановке можно на что-то надеяться? А надеяться нужно, Алина это знала – Выкрутасов был не женат. Что такого страшного случилось в его жизни, никому не известно, но недавно он завел себе свинью и спал с ней в одной кровати, подражая любимому голливудскому актеру. Уж ей-то, Алине, тягаться со свиньей?! Если она не справится, это будет большим свинством. Овны вспыльчивы и невоздержанны. Еще бы, она это знает. Сколько раз он бросал трубку, когда она представлялась! У них нет такта и сдержанности. Надо же, как не повезло, ей достался хам. Интересно, хама у нее еще не было ни в деловых отношениях, ни в интимных. Овны непостоянны в любви, переменчивы в идеалах, имеют огромный энергетический потенциал. Сильно увлекаются поначалу, затухают в конце и через несколько лет даже не вспомнят, как звали объект их любви. Управляет ими планета Марс, а Марс, как известно по мифологии, бог войны. Воины и разрушители эти Овны. Выкрутасов полностью подходил под описание.

Он и оказался воином, хотя и бывшим. Маршируя по длинному коридору, он командовал попадающим под ноги сотрудникам: «Стоять! Смирно! Отдать честь вышестоящему начальнику!» Секретарша Оленька остановилась у дверей шефа как вкопанная. Она почувствовала угрозу со стороны буйного посетителя и решила грудью заслонить начальника, даже если ради этого придется отдать незнакомцу свою честь. Но тот, скользнув взглядом по ней, брать ничего не стал. Гаркнув: «Упала, отжалась!», он отстранил ее в сторону и распахнул дверь. Шеф подскочил на стуле, который выехал из-под него, и побежал с распростертыми объятиями навстречу гостю.

– Он такой! Такой! – захлебывалась от ужаса Лиза, помогая себе руками, – большой и шумный. Не успел войти, как сразу стал намекать на интимные отношения! – Она подбежала к Алине вплотную. – Ольге так и сказал, мол, ложись и прижимайся. Прячься, я позвоню шефу и скажу, что ты заболела. Чем бы таким тебе заболеть? А, к примеру, свинкой. У меня сейчас племянник ею болеет. Очень заразная болезнь, на пару месяцев тебя спасет.

– И что будет? – усмехнулась Алина. – Договор с Выкрутасовым достанется тебе.

Лиза растерялась. Спасая подругу, она не думала о себе, а когда подумала, то испугалась Выкрутасова еще больше. Она развернулась и на ватных ногах вышла из каморки.

Алина знала, что этот тип не подарок, но ей и не таких приходилось обламывать. Она достала из сумочки темно-красную помаду и подкрасила губы. Овны предпочитают кровавые оттенки. Для большего эффекта обвела контур красным карандашом. Пусть не думает, что она легко ему сдастся. Она перегрызет ему горло, вцепится зубами в шею, порвет ему кадык... Мысли вертелись у одного и того же места. Но больше ничего пульсирующего и кровопролитного представить она не смогла. Зато, когда Выкрутасов появился воочию на пороге ее кабинета, она догадалась, что можно было бы пырнуть его ножом в большой бочкообразный живот, и удовлетворенно крякнула. Тот с недоумением посмотрел на смазливую девицу, имевшую вид напившейся крови вампирши, но шеф опередил его словесную реакцию:

– Алина Сташевская – наш самый лучший специалист! Мы доверяем ей самых тяжелых клиентов, в смысле, самых весомых. Она готовит интересные предложения, от которых редко кто отказывается...

Глаза Выкрутасова смягчились, складки у бровей разгладились. Он окинул взглядом с головы до ног сидевшую в недружественной позе пигалицу. После того, как она растянула губы в улыбке, напоминающей больше оскал, он спросил:

– Это точно так? Она – лучшая?

– Так точно! – отрапортовал шеф, – самая лучшая.

Алина, пока ее представляли таким образом, сидела и покачивала ногой. Она пыталась подавить в себе чувство неприязни к этому огромному человеку, с которым ей предстоял важный разговор.

– Как приветствуем начальников?! – зычно поинтересовался Выкрутасов и сделал шаг к ее столу. При этом он задел лбом полку, но даже не среагировал на боль.

«У него нет мозгов», – подумала Алина, и это прочитал в ее глазах шеф.

– Мы, как бы вам объяснить, – она жестом предложила ему присесть рядом, – в некотором роде не в казарме.

– В казарме я бы разговаривал с вами по-другому! Га! Га! Га! Упала! Отжалась!

– Ах! – раздалось за тонкой стенкой.

– Ну, вы тут как-нибудь сами, – засуетился шеф, кидая Алину одну на поле боя, – у меня через пять минут встреча, потом совещание, после него – заседание. Я забегу вечером. – Он умоляюще посмотрел на Алину, та вздохнула и кивнула ему головой.

Как только дверь закрылась, Выкрутасов разлегся на стуле и разрешил Алине его уговаривать. Она принялась метать бисер. Хотя Выкрутасов мало походил на свинью, эффект этого метания был приблизительно одинаковый. «Зачем тогда он пришел, – мучилась она сомнениями, – если решил никаких договоров не заключать? Мог бы об этом в очередной раз сообщить по телефону и не отрывать у меня драгоценное рабочее время». Выкрутасов наслаждался ее щебетанием. Было совершенно очевидно, что он любил, когда рядом с ним все суетились и бегали. Когда все предложения были озвучены, Алина замолчала, ожидая ответа.

– Где, что подписать? – буркнул Выкрутасов.

Алина не ожидала, что он согласится, ее лицо озарило чувство непревзойденного восторга. Сейчас он подпишет договора, с которых она получит хорошие проценты! И можно отправляться по магазинам. Она так давно хотела поменять смеситель в ванной. До него все никак не доходили руки, а вернее, деньги. Были более необходимые траты: вечернее платье, сумочка, туфли, косметика... Но радость оказалась преждевременной. Выкрутасов согласился подписать только один договор. «Жмот!» – отметила про себя Алина и сглазила удачу. В этот самый момент гость встал, сделал шаг и со всей силы ударился о полку.

Удар был такой силы, что Алина зажмурилась. За перегородкой кто-то тяжело вздохнул и пообещал увеличить лучшей сотруднице рабочую площадь. К великому сожалению, голова Выкрутасова, припечатавшая полку, на этот раз не выдержала и сдала. Вместе с ней сдался и бизнесмен, он, удивленно открыв рот и раскинув ноги, тихо сполз по стенке. Алина закричала.

«Скорая» приехала быстро, будто специально ждала за соседним углом какого-нибудь несчастного случая. Фельдшер с водителем погрузили безжизненное тело на носилки и поволокли вниз. Внезапно, откуда ни возьмись, рядом с телом возник верзила в темных очках, он вынул из-за пазухи пистолет и пригрозил им фельдшеру с помощником. Те остановились. В полнейшей тишине верзила пощупал у Выкрутасова пульс. Не зная, бьется он у клиента или нет, Алина чувствовала бешеное биение своего. Рядом пульсировал шеф, выбежавший из соседнего кабинета. Его бледное лицо говорило о том, что он узнал верзилу в темных очках, это был охранник Выкрутасова. После того, как тот наконец-то нашел пульс хозяина, шеф облегченно откинулся на стенку. Немой вопрос в темных очках заставил его снова выпрямиться, как по команде «Смирно!».

– Ап – ап – ап... – Шеф начал заикаться, уподобившись укротителю тигра. Происшествие грозило завершиться смертоубийством. Если этот бандит начнет мстить за хозяина, он застрелит семерых. Кажется, столько пуль в этом огнестрельном оружии. Может, это газовый пистолет? Не будет же охранник Выкрутасова ходить с зажигалкой. А почему бы и нет?

– Апоплексический удар, – нашлась Алина, – не мешайте врачу! Жизнь господина Выкрутасова для нас чрезвычайно важна!

Фельдшер кивнул. Возможно, у него случился нервный тик, но он случился так вовремя при неправильном диагнозе, что об этом не стоило думать. Верзила отпустил руку Выкрутасова и посторонился, но как только носилки пронесли мимо него, припустил за ними следом.

– Боже мой! – страдал шеф. – Он хоть договор-то успел подписать?! А! Как удачно все складывается, – Алина помахала у него перед носом подписанной бумажкой, – хорошо-то хорошо, да ничего хорошего. Сумма маленькая. Нельзя ли еще пару ноликов приписать? Он все равно не вспомнит. Голова – такое место, оттуда после ударов все вылетает. Ну, нельзя, так нельзя. Это я так, между прочим. Сами знаете, Сташевская, проценты были бы ваши.

Алина смотрела в окно на отъезжающую машину «Скорой помощи». Бедный солдафон Выкрутасов пострадал от ее полки. Но с его ростом это немудрено. Как только Ростропович ее обходил? Видно, у Выкрутасова плохое зрение, а носить очки он стесняется.

– Жалко мужика, – сожалел рядом шеф, – нужно купить ему бананов, он их любит. Узнайте, в какой палате он находится, и отвезите ему от нас гостинец.

Алина гневно хмыкнула, но махнула рукой. Кто же еще поедет передавать бананы Выкрутасову, как не она? Он теперь ее подопечный. Кстати, а почему, собственно, бананы? Если у него вид гориллы, спустившейся с пальмы, чтобы помаршировать, это еще ни о чем не говорит.


Овны отличаются прирожденным здоровьем, которому вредит их неуемная энергия. Им часто свойственны психические и нервные расстройства, являющиеся побудительными причинами их командных действий.

– Упала! Отжалась! Я сказал! – громыхало на втором этаже той же больницы, где лежал Макар.

Нянечка в белом халате, взявшаяся проводить Алину, попыталась мило улыбнуться, но сделала это так ущербно, что Алина пожалела эту спокойную женщину. По всему было видно, что Выкрутасов очнулся и неплохо себя чувствует, гоняя медицинских сестер и весь персонал больницы. Мимо них, поднимающихся по лестнице, пробегали перепуганные медработники.

– Буйный он какой-то, – жаловалась нянечка, – с головой у него плохо.

– Да, это у него самое уязвимое место, – согласилась Алина, – сегодня оно благополучно чуть не избавилось от остатков мозгов.

Благополучно выглядела не только голова с крестовиной пластыря на широком лбу. Сам Выкрутасов, занимая на кровати полусидячее положение, утопая в многочисленных подушках, смотрелся вполне сносно. Алина остановилась на пороге, готовясь отразить его солдафонские замашки, как вдруг он сказал вполне мирно:

– А! Это ты! Прошла и села!

Он, как ребенок, обрадовался бананам и слопал сразу три. При этом у его охранника, восседающего рядом на стуле и охраняющего покой своего хозяина, не дрогнул ни один мускул. «Вот так нужно сидеть на диете», – подумала Алина.

– Я тебя вспоминал, – заявил Выкрутасов, расправившись еще с двумя фруктами. – Ты мне нравишься. Выйду и задам твоему шефу, – он показал увесистый кулак, – пусть расширит тебе кабинет!

Какая «радость», так еще никто не признавался ей в своих чувствах. Овен есть Овен. Алина постаралась свернуть порученную ей миссию, но Выкрутасов не хотел ее отпускать. Когда бананы закончились, у нее появился предлог.

– Пойду, принесу вам фруктов, – решительно сказала она.

– Неси побольше, – разрешил Выкрутасов, – мне нужно питать мозги. Я головой не только думаю, но еще и ем.

Алина вышла из палаты. Возвращаться туда, по крайней мере, сегодня, она уже не собиралась. Тяжкий крест, повешенный на нее начальником, она хотела бы изредка снимать. Кстати, нужно снять спецодежду. Она повертела головой в поисках нянечки, которая снабдила ее белым халатом, но той поблизости не было. Зато прямо на нее шел тот очаровательный доктор, который понравился ей в прошлый раз, когда они с Машкой приходили сюда к Макару.

Васильков стремительно шел по коридору. Он всегда ходил быстро, такой уж у него был неугомонный характер. Дел накопилось, как всегда, много: после двух операций придется до позднего вечера возиться с бумагами. Он уже прикидывал, кого из дежурных медсестер можно взять себе в помощники, как на пути ему попалась симпатичная девица в белом халатике. Ее личико кого-то ему смутно напоминало, где-то он ее видел. Вероятно, в больнице, раз она здесь околачивается. И, скорее всего, она тут недавно, стоит посреди коридора с рассеянным видом.

– Добрый день, прекрасная незнакомка. – Васильков надвинулся на Алину, у той отчего-то сразу поползла по телу противная предательская дрожь.

Чего она боится? Нет, она не боится. Таким образом тело отвечает на флюиды, испускаемые этим славным доктором. Нужно взять себя в руки и что-то ответить.

– Здравствуйте, извините, не знаю, как вас зовут, – пролепетала она.

– Не знаете? – удивился тот, – в больнице меня все знают. Но это не страшно. Я – Васильков.

– Очень приятно. – Голос ее тоже противно задрожал. – А я – Алина Сташевская.

– Вы из какого отделения?

– Из травматологии. – Она махнула рукой в сторону палаты, где томился Выкрутасов.

– Вы не могли бы, Алина, провести со мной вечер? – Васильков понял, что сморозил глупость, сейчас молоденькая медсестра испугается настойчивого доктора и сбежит. – В смысле повозиться с отчетами.

– Это теперь так называется? – усмехнулась Алина.

– Значит, вы – против? – нахмурился Васильков. Девица явно была на кого-то похожа.

– Отчего? Я – за. Только мне нужно проведать одного больного. – В глазах Василькова она прочитала недоумение. – Одного женатого больного, рядом с ним всегда сидит его жена. Но он упал с лестницы после того, как залез на мой балкон. Понимаете, такая странная история.

– Очень запутанная, – сказал Васильков, предполагая, что девушка хочет от него отделаться. – Ну, если вы так заняты этим больным...

– И не только им. У меня есть еще один. – С чего ее потянуло на откровенность? Язык работал сам по себе, совершенно отключившись от мозгов. – Он, когда шел от меня, получил травму.

– Вы что, травмируете всех, кто вас посещает? – Василькову импонировала ее оторопь, он чувствовал, что нравится этой сестричке, и это было взаимно. Флюиды сделали свое коварное дело. – А, я знаю, этим самым вы помогаете нашей больнице выполнять план по травматологическим больным.

– Точно, – вздохнула Алина, – так и получается.

– Я уверен, что норма на сегодня уже выполнена, – тихо сказал Васильков, которому неожиданно захотелось поцеловать ее растерянные глаза. Откуда только взялась эта девушка на его голову? Вероятно, это судьба. А он фаталист.

– Да, к сожалению. И эта сегодняшняя норма требует бананов, мне нужно сбегать в магазин, – созналась Алина, рассчитывая тем самым обеспечить себе в случае чего отход на отдаленные позиции. Из коленок барабанная дробь переместилась в область живота. А с ним шутки плохи.

– Клизму ему вместо бананов! – засмеялся Васильков. – Нашелся господин, медсестра должна ему за фруктами бегать.

Алина поняла, что он принял ее за медицинскую сестру. Эх, если бы так было на самом деле! Может, не стоит ему пока сознаваться, что она никакого отношения не имеет к медработникам? Быстро уволиться, устроиться к ним в больницу. Неужели им не нужны опытные рекламные менеджеры?! Она сможет продвигать на рынке услуг удаление грыжи или аппендицита. Сразу возник слоган: «Приходите к нам в палаты, вашей грыже будем рады!» Сыро, очень сыро, но это только набросок...

– Я не медсестра, – честно призналась Алина. – Я проведываю своих травматологических знакомых.

– Да? А, вы же говорили, действительно. – Васильков понял, что девушка сейчас уйдет. И он ее, возможно, больше никогда не увидит! – Подождите! Какая разница, кем вы работаете.

– Правда? – удивилась Алина. Живот тоже удивился и предупреждающе заурчал. – Приглашение на вечер в силе?

– Только не сегодня, – взмолился Васильков, услышав свою фамилию, зычно разносившуюся на всю больницу, – его срочно вызывали, – давайте встретимся завтра!

Алина мысленно приказала своему животу: «Отпасть! Зажаться!» – и мило улыбнулась Василькову.

– На этом месте в тот же час! – крикнул он, убегая.

Выкрутасову повезет завтра. Она принесет ему и бананы, и яблоки, и сухофрукты. Пусть поправляется ее самый лучший рекламодатель. С таким благостным настроением она заглянула в палату к Макару. Там мало что изменилось. У кровати преданно, как охранник Выкрутасова, сидела его жена и читала книгу. Макар спал. «Странно, – подумала Алина, – с чего бы законной жене целыми днями сидеть у кровати законного мужа?» Такого не бывает. Что-то неправдоподобное скрывалось в их отношениях. Она вгляделась в лицо спящего Макара. Тихое блаженство и умиротворенность. Оно такое, семейное счастье? Муж в кровати, жена с книжкой у его изголовья. С одной стороны, жалко, что у них все так благополучно, с другой – ей не нужен чужой мужчина. Тут она поймала себя на мысли, что ничего подобного! Ей все равно, чей Васильков мужчина. Он ей нужен. Ей нужен доктор Васильков. А если его дома ждет жена и пара розовощеких ребятишек? Ну и что. Она не станет разбивать семью. Она... От мысли, что у Василькова дома полно народу, стало грустно. Следуя предписанным ею же правилам, его придется забыть, как и Макара. Но она сможет приходить в больницу и изредка смотреть на него в дверную щель...

– Сестра, – жена Макара оторвалась от чтения, – вы что-то хотели?

– Нет, – испугалась Алина, – ничего. Просто заглянула узнать, все ли в порядке.

Та успокоилась и снова углубилась в чтение.

– Ну и как, проведали своего болезного? – раздалось рядом с ней. – Скидывайте казенный халатик, я вас назад провожу.

Это нашлась нянечка, добродушно показавшая ей, где палата Выкрутасова.

– Ну и как он? – она покрутила пальцем у виска, – поправляется?

– Да, – кивнула Алина, – ему намного лучше. Доктор пообещал, что его скоро выпишут. Вы не скажете, какой он доктор, этот Васильков? Ему можно доверять? В смысле органов.

– Васильков – очень хороший специалист, ему можно доверить всех сразу, и с органами у него никаких проблем не было. Пока еще никого не зарезал до смерти. Если кого зарежет, тогда другое дело. Станет его жена сухари собирать.

– А у него есть жена? – вырвалось у Алины, и она тут же поправилась, – есть ли у него жена, которая в состоянии собрать ему мешок сухарей?

– Да уж, думаю, твоя помощь не понадобится. Тут у него столько помощниц, хоть отбавляй. Мужик представительный, видный. Насчет жены врать не стану, не видела, чтобы она к нему приходила, а вот ребенок точно есть. – Нянечка заговорщицким шепотом сообщила, – женского пола. Маленькая такая, ножонками еле-еле перебирает.

– Что, она одна перебирала ножонками или кто-то из взрослых рядом был?

– Ты где работаешь? Случаем, не в сыске? Откуда я помню, кто там с ней рядом был? Я ее одну видела. Честное слово. Помню, сама еще удивилась: идет бесхозный ребенок, смеется и папу зовет. Вдруг выскакивает Васильков и хватает ее на руки.

– Так это, может, не его ребенок? Человек шел, а рядом кто-то папу звал.

– Да, – согласилась нянечка, – может и такое быть. Может, ребенок и не его. Только, когда он чужого ребенка на руки взял, она его папой назвала. Детектив, честное слово. Ты, милая, если точно все узнать хочешь, лучше его самого расспроси. Хотя мужики, особенно такие видные, правду говорить не любят. Они с три короба наврут, навешают лапши на уши, а потом – в кусты. Хотя доктор Васильков – порядочный человек, пока такого за ним не водилось. Лучше всего соседей расспросить. Они всегда все знают. С кем человек живет, как... если сильно он тебе нравится, узнаю его адрес в отделе кадров.

– Мне нравится? – Алина поняла, что попалась. – Не до такой степени. Не нужно адреса. Ребенок, так ребенок. Жизнь без детей – не жизнь.

Нянечка мудро закивала головой, помогла Алине снять белый халат и проводила до дверей. На улице Алина остановилась и стала вглядываться в больничные окна, пытаясь определить, в котором из них может промелькнуть знакомый и теперь такой близкий силуэт доктора Василькова. Неужели она влюбилась?


Лана пеняла на то, что Алина такая переменчивая. С утра собиралась соблазнять бизнесмена, к вечеру передумала и взялась за врача. И ладно бы за какого-нибудь светилу медицины, а то так себе, заштатного доктора Василькова. И фамилия у него простецкая, и сам он наверняка ничего собой не представляет.

– Представляет, – не согласилась с ней Алина, – очень даже представляет. Весь медперсонал больницы считает его представительным мужчиной.

– Ты весь вечер говоришь только о нем. Разве так можно?

Она понимала, что нельзя, но ей хотелось, чтобы подруга, да что там подруга, чтобы весь мир знал, что есть такой доктор Васильков, и он очень хороший человек.

– Я поняла, что Васильков – герой твоего романа. Но что ты станешь делать с Выкрутасовым?

– Лана! У нас с ним сугубо деловые отношения. Посмотри, что написано черным по белому: «Овен с Тельцом приносят пользу друг другу, только когда между ними меркантильные отношения». Упала! Отжалась! Ты думаешь, я смогла бы иметь с ним какие-либо отношения, кроме деловых?

– Зато как необычно и возбуждающе. Степан! – крикнула Лана мужу, намывающему пол в коридоре, – ты мне сегодня ночью скомандуешь точно так же. И я твоя навеки.

– А сейчас можно? Пришла! Помыла! – донеслось из коридора.

– Вот видишь, – укорила его Лана, – никакой романтики отношений. Тебе, Аля, можно сказать, повезло. Таких интересных мужчин встречаешь на своем пути. У других и половины похожих не наберется. Везет же вам, симпатичным женщинам.

Алина так не считала. Хорошенькие женщины – самые невезучие. Глядя на их внешнюю красоту, обычно ждут такого же красивого содержания. Но одно другому рознь. И возникают разбитые надежды и несбывшиеся мечты. Доказательством тому служат два ее брака, оба несчастливые. Можно списать ее замужества на незрелые годы, бесшабашную юность, увлечения молодости. Тогда она не гадала любит-не любит: подошло время, нужно идти замуж. С одним не повезло, сразу нашла другого. Найдет и третьего. Но искать не хотелось. Или уже нашла?

– Ты представляешь, Ланочка, он женат! У него маленькая дочка. Значит, есть жена.

– Так он женат или не женат? Я не поняла.

– Я тоже. Все так туманно и непредсказуемо.

– Кто он по знаку зодиака? Сейчас мы ему все предскажем.

– Ты знаешь, я об этом как-то не подумала.

Действительно. Ей было все равно, кем он окажется: Львом, Тельцом, или Рыбой, или еще кем-то. Вот на этот раз ей все равно. Она испугалась. Раньше такого не случалось. Раньше все было предельно просто: ее любили. Когда переставали, она их отпускала с миром и с телевизорами. Что же произошло на этот раз?

– К тебе пришла большая и чистая любовь, – вздохнула Лана, – Степан! Кидай тряпку. К ней пришла большая любовь по фамилии Васильков. Выкрутасов, по крайней мере, более звучная! Опять же – бизнесмен, бывший кадровый офицер, бравый вояка. Я бы на твоем месте, Алина, подумала, стоит ли его бросать на произвол судьбы в больнице. Такой перспективный рекламодатель и потенциальный жених.

– В этой больнице чудесный доктор, он его вылечит. Что толку от того, что он не женат? Я с ним все равно не смогу поговорить по-человечески. Охранник меня к нему близко не подпускает, думает, что это я его полкой стукнула. В глазах столько ненависти. – Алина подперла кулачком щеку и мечтательно продолжила, – а в глазах Василькова столько радости. Они как две огромные зеленые лужайки, на которые так и хочется забежать...

– Что? Какие лужайки? У Василькова глаза зеленые? Так это твой нелюбимый цвет! Ты же всегда говорила, что у тебя от зеленоглазых мужчин наступает тоска зеленая.

– Я ошибалась. – Алина подперла вторую щеку. – Зеленоглазые мужчины бывают разные.

– Желтые, синие, красные, – процитировала Лана, – и всем одинаково хочется...

– Он другой. Он не такой, как все. Как ты можешь его сравнивать с другими?

– Степан! Здесь тяжелый случай. Без грубой мужской силы мне не справиться. Завтра привяжем ее к стулу и никуда не пустим. Я чувствую, что это добром не кончится. Мало того, что у ее героя дочь малолетняя, так еще и глаза его зеленые уже не тоскливые. Смена приоритетов. Переоценка ценностей.

– Я понимаю, что это плохо. Но ничего поделать с собой не могу.

– Нужно через всякое «не могу» отыскать его семью и проверить, женат он или нет. То, что дочь у него есть, – верняк. Не привидение же бегало по палатам и звало папу. То, что жены рядом не было, – хорошо. Возможно, он в разводе. Тогда с чистой совестью можешь отправляться на свидание компостировать ему мозги. А пока закупай бананы и с утра дуй к Выкрутасову. Кстати, а почему ты таскаешь ему бананы? Купи для разнообразия шампанского! Его брызги так ударяют в голову.

– Ему уже по ней стукнули, если ты помнишь. Но мысль удачная. Куплю какое-нибудь спиртное, чтобы усыпить его бдительность.


Ночью она ворочалась с боку на бок, пытаясь разложить все по полочкам и расставить все точки над «i». Ей не хотелось менять приоритеты и переоценивать ценности. Ей очень хотелось, чтобы Васильков оказался разведенным, а его дочь – приемным ребенком. Хотя это не меняло сути дела, но становилось легче. Алина приподняла голову с подушки и посмотрела на небо. Там вместо прожектора светила яркая полная луна. Алина впервые всем нутром поняла фразу «выть на луну», ей захотелось сесть на подоконник и завыть белугой. Вместо этого она пошла на кухню и достала из холодильника последнюю котлету. Раньше она никогда не ела много. Может, это оттого, что она влюбилась первый раз? И это после всех мужчин, что у нее были? А с ними ничего и не было. Она никогда после первого свидания не позволяла распускать руки. Нельзя менять приоритеты, так можно и по рукам пойти. А после второго свидания они разбегались, как тараканы. До третьего обычно дело не доходило. Она уже не помнила, когда последний раз целовалась! Не считая мимолетных поцелуев в кинозале. Со вторым мужем точно целовалась. На свадьбе, когда объявили поцелуй брачующихся, и на них смотрела вся родня. Это она помнит. Потом были незначительные поцелуйчики между прочим, между делом. Сегодня ей так захотелось, чтобы Васильков ее поцеловал! Рука пошарила по холодильнику: кроме скорчившегося в муках куска сыра, там больше ничего не было. Хорошо Лане, у нее есть Степан, который всегда о ней позаботится. А у нее никого нет. Никогошеньки. Если, конечно, не считать Мика, который снова наговорил на автоответчик всяких глупостей. Ему, видите ли, одиноко в Австралии, как будто ей не одиноко здесь. Он хочет, чтобы она приехала к нему в гости. И с какой такой радости она попрется за тридевять земель? Он не принц, чтобы нестись к нему сломя голову. Мику обломилось. В Австралии, как оказалось, мужского населения гораздо больше, чем женского. Ей от этого никакого толка. Здесь то же самое. И что? Она сидит одна дома и горюет. Вот так и живут привлекательные женщины двадцати с небольшим, пусть и с большим, хвостиком. Доедают последнюю котлету, тоскливо смотрят по ночам на луну и вспоминают своих поклонников. Нет, она не будет вспоминать Мика и не станет с ним разговаривать. Пусть он говорит с автоответчиком. О других она тоже не будет думать. Если только немного о женатом Василькове... Алина смахнула слезу, села на кухонный подоконник и завыла на луну.


Сан Саныч курил на балконе. Он вышел на мороз проветриться после просмотра жуткого художественного фильма про вампиров и оборотней. По его окончании они с Эммой Петровной поссорились. Она утверждала, что оборотни и вампиры существуют на самом деле и портят людям кровь на каждом шагу. Он, как бывший коммунист, в эту ахинею не верил, но художественный замысел иноземной картины оценил по достоинству. Не придя к единому мнению, супруги разошлись по разным углам своей однокомнатной квартирки. Сан Санычу достался балкон. В тот самый момент, когда он уже решил, что черт с ней, с Эммой Петровной, так и быть, он согласится с тем, что эти гады существуют, раздался пронзительный нечеловеческий вой. Он раздался прямо над курящим Сан Санычем, чем ввел его в состояние легкого транса. Сигарета вывалилась из его замерзших губ и обожгла ему палец. Он очнулся и посмотрел наверх. Полная луна светила зловещим лучом, пронзая все насквозь. Сан Саныч позвал Эмму Петровну, и, когда та после длительных уговоров выползла на балкон, он поднял указательный палец к небу. Снова раздался нечеловеческий вой. Эмма Петровна упала без чувств на руки мужа, признавшего, что чертовщина существует и она уже рядом.


Иван Васильков тоже мучился, но спал. Сны ему в последнее время снились довольно однообразные. Он идет с кефиром, на него наезжает девица в норковой шубе, сидящая за рулем раздолбанной «копейки», давит его всеми четырьмя колесами, подъезжая то с одной, то с другой стороны, и сладострастно смеется над его останками. Люди в ужасе, визг тормозов, море кефира... Вот он идет с авоськой по темному переулку, девица в норковой шубе заслоняет собой проход, ее дикий смех разносится эхом по всему переулку, он пугается, роняет кефир. Визг, море... Он бежит с кефиром среди бела дня, за ним гонится девица в норковой шубе. Она загоняет его в тупик, он мечется, роняет кефир. Визг, море...

– Тише, Ванечка, тише, дорогой, – над ним склоняется жена Алена, – ребенка разбудишь. Проснись, пусть плохой сон прервется. Переверни подушку и снова ложись.

Иван прерывает сон, переворачивает подушку, целует жену и проваливается в забытье. А там он идет с кефиром...

– А! А! А! А! А!

Глава 11

Мужчина-Весы вас никогда не бросит

Идти на работу Алине не хотелось. Если бы можно было закрыть глаза утром, а открыть их сразу вечером. Но шеф ждал отчета о посещении травмированного Выкрутасова. Нужно его успокоить, вселить надежду. Но ни в коем случае не сознаваться, что тот высказался о ней довольно лестно. Еще неверно истолкует. Наверняка солдафон имел в виду, что она нравится ему как специалист, а шеф потребует пококетничать с Выкрутасовым, чтобы выжать из него больше денег. Она мысленно прокручивала в голове то, что скажет шефу, когда заметила в ручке двери своего кабинета лилию. Ароматный цветок, пропитавший запахом весь коридор, предназначался явно для нее. Иначе он был бы вставлен в другую дверь. Но кто этот неизвестный даритель? Выкрутасов? Преисполненный благодарности за бананы, он решил подарить ей лилию, послал своего охранника. Тот, пробираясь в сумерках коридора, нашел ее дверь... В это мало верилось.

Алина вытащила лилию и открыла дверь. В полке стола скромная вазочка, в нее она водрузила цветок, налила воды и снова задумалась. Лилию подарил Васильков. Он узнал, где она работает, забежал рано утром, скрываясь от сотрудников, и сунул ее в дверную ручку. Не сходится. Рано утром никто из сотрудников не работает. Они в принципе не знают, что такое раннее утро. Выходит, Васильков приходил позже. А это значит, его кто-то обязательно заметил! Алина вскочила со стула и побежала к Лизе.

– Сегодня по коридору кто-то шел! – заявила она с порога.

– Да ты что?! – удивилась Лиза, отрываясь от телефонной трубки, благодаря чему ее клиенты услышали много нового. – Впрочем, – заметила она, – я тоже сегодня шла по коридору.

– Ты не в счет, шел кто-то другой, незнакомый. Но ты могла его видеть! Он шел или с цветком или без цветка. Такой высокий, представительный, симпатичный, очаровательный мужчина. Возможно, в белом халате.

Лиза никого симпатичного и представительного не видела. Кроме сотрудника «Купеческого рая» Лени Пчелкина, который засовывал лилию Алине в дверь.

– Смешно! – сказала Алина, – нашла представительного мужчину, Леню Пчелкина! Ха! Какой же он представит... Что, ты говоришь, он делал?

Лилию подарил не Васильков. Обидно было до слез. Она уже настроилась на то, что именно он подарил ей эту несчастную лилию. Хотя откуда ему знать, кто она такая и где работает? Мог бы и узнать, если бы захотел. Интересно, а зачем Пчелкину дарить ей цветы?

– Вот и я подумала, – согласилась с ней Лиза, – зачем? Я этого Пчелкина раньше даже не замечала, а сегодня он меня просто заинтриговал. Оказывается, тихоня-тихоней, а на такое способен! Цветы совать без зазрения совести в разные места.

– Он еще куда-то засунул? Неужели тебе?

– Попробовал бы он! – пафосно выкрикнула Лиза, но потом вздохнула, – нет, мою дверь он стороной обходит. Уж даже не знаю, почему. Ничего плохого я ему не делала. Хорошего тоже.

Ситуация сложилась странная. Леня Пчелкин, спокойный молодой человек, что называется «маменькин сынок», жил в коллективе своей странной, никому не мешающей жизнью. И прожил бы так спокойно еще достаточно долго, пока не стал ухаживать за Алиной, которая пользовалась славой отъявленной стервы по отношению к мужчинам. Что понадобилось благовоспитанному мальчику от дважды разведенной дамы, недоумевал весь коллектив, осведомленный Лизой. Леня Пчелкин ловил на себе косые взгляды сослуживцев, но держался стойко.

– Леня, – начала Алина, позвав его к себе, – ты ставишь меня в неловкое положение. Я не пойму, зачем ты подарил мне эту лилию. Может, ты перепутал дверь? Ты хотел подарить цветок Лизе?

Пчелкин покраснел до корней своего белобрысого ежика и отрицательно замотал головой.

– Значит, – продолжила допрос с пристрастием Алина, – ты целенаправленно подошел к моей двери и вставил в ручку цветок?

В ее устах это звучало как посягательство на ее свободу. Как будто он засунул в ручку двери не цветок, а бомбу. Леня утвердительно кивнул головой.

– Ты не думаешь, что следует как-то объяснить свой поступок?

Леня опять кивнул. «Странный парень, – подумала Алина, – молчит и кивает. Наверняка влюбился в меня по уши и теперь боится в этом признаться. Если я буду на него давить сильнее, неизвестно, что произойдет. Главное – не довести дело до суицида. И это накануне свидания с Васильковым!»

– Леня, признайся, что ты не думал о последствиях, когда это делал. И больше этого делать не будешь.

Она вообразила себя учительницей младших классов, отчитывающей опростоволосившегося ученика-двоечника.

– Буду, – неожиданно буркнул Пчелкин. – Ты мне нравишься. Я завтра розу тебе подарю.

Ситуация выходила из-под ее контроля. Ученик-двоечник взбунтовался.

Алина подошла к нему так близко, что ощущала, как трепещет его тело. Или ей показалось, и это трепетала его душа, которая для нее была потемками.

– Леня, – ласково обратилась она к нему, меняя тактику с кнута на пряник, – у тебя когда день рождения?

– В понедельник был, – ответил тот.

– А, ты дитя понедельника. Ясненько. А на какой месяц пришелся этот понедельник?

– На октябрь. Но у меня скоро будут именины. И день рождения моей мамы.

– Очень хорошо, Леня. Иди за розой.

Как только за ним закрылась дверь, Алина села за телефон. Она позвонила Лане и сообщила жуткую новость: в нее влюбился мальчишка, и она не знает, что с ним делать. Он по знаку зодиака – Весы, а ими управляет планета Венера. Та, от названия которой пошли все нехорошие заразные болезни. Мальчик-Весы все еще витает в облаках, добиваясь неземного блаженства, покушаясь на нее, одинокую женщину. Мужчина-Весы всегда теряет чувство реальности, строя воздушные замки. Он не способен ориентироваться в жестком мире, предпочитает существовать в грезах и страдает, когда его их лишают. Кроме того, как дополнила Лана, мужчины-Весы часто психически неустойчивы и неуравновешенны. После этих слов Алина поняла, что ей надо опасаться самого худшего. Однако, как подсказала Лана, если заставить его сомневаться, то он сможет пойти на попятную. Сомневаться в чем? В том, что она женщина, в которую можно влюбиться. Алина с этим не согласилась. Как можно это подвергать сомнению? Пчелкин совершенно прав, в нее очень даже можно влюбиться. Вот Васильков наверняка влюбился и ждет не дождется, когда она прибежит в больницу. Про Василькова поговорить не дали. Помешал все тот же Пчелкин, ворвавшийся в кабинет.

– Я дарю тебе розу! – закричал он с порога.

Алина попросила Лану быстренько найти в талмуде способ укрощения мужчин-Весов. Та стала перелистывать страницы и часто дышать от возбуждения.

– Алечка, а ты не думаешь, что он маньяк?

– Нет, – процедила ей в трубку Алина, – присаживайся, Леня, будь как дома.

– Нет так нет, чего злиться. Ты лучше посмотри, что у него в руках. Если колюще-режущие предметы, зови на помощь.

В руках у Пчелкина торчала шипованная розочка.

– Леня, поставь розу в воду. – Алина указала ему на вазу.

– Нож он мог спрятать в носок! Следи, чтобы он не нагибался. Слушай, я нашла. «Мужчина-Весы всегда стремится к красоте... »

– Это и так ясно. Дальше. Леня, поставь кофейку.

– «У него изысканный вкус», вот еще! Изысканной я бы тебя не назвала. Так, дальше, «созерцание, нерешительность, спонтанность». Получается какой-то несчастный придурок. А вот то что нужно. Бери ручку, диктую: «Без посторонней помощи мужчина-Весы вас никогда не бросит!» Кстати, Весы с Тельцом совершенно несовместимы в реальной жизни.

– Это я знаю, – вздохнула Алина, – спасибо, Ленечка, мне два кусочка сахара.

Для того чтобы отделаться от Пчелкина, потребуется посторонняя помощь. Вызвать отряд спасателей? Пока они будут его держать, она смотается за бананами и побежит в больницу. А если ее там никто не ждет? Тогда можно будет посидеть с Пчелкиным, у него хоть дома жены нет. Его небось поджидает мама, а это еще худший вариант. Если с ним провести вечер, то о чем говорить? О работе? Алина пригляделась к коллеге: интересный парень, молчаливый, в меру услужливый. Да, точно! Он как Степан. Когда-то она о таком мечтала, даже завидовала по-хорошему подруге. Теперь у нее есть возможность обзавестись своим «Степаном».

– Леня, – обратилась она к нему, – а ты готовить умеешь?

– Меня мама всему научила, – хвалился тот, – и готовить, и стирать, и посуду мыть.

– Да ты просто бесценный кадр. Так почему тогда не женат?

– А я женюсь скоро. На тебе. Если ты согласишься.

Странный парень. Разве так признаются в любви? Ну, допустим, что он еще ни разу в этом не признавался. Первый блин вышел комом. Дать ему по возможности второй шанс? Или попытаться от него избавиться? Алина раздумывала. Любая другая на ее месте быстренько бы навешала Пчелкину лапши, оставив его на всякий случай в запасных игроках. Но Алине не хотелось этого делать. Первый раз в жизни. Весы и так неуравновешенные. Как ее обман отразится на его восприятии мира, совершенно неизвестно. Но она догадывалась, что очень пагубно. Обманывать Пчелкина она не хотела. Даже если Васильков за ночь передумал, это ничего не изменит. Запасных вариантов ей не нужно. Слышала бы это ее подруга! Кстати, а почему бы об этом не рассказать Лизе? Она вполне может стать той посторонней помощью, которая разведет их в разные стороны. Алина стукнула в стенку. Леня, допивая свой кофе, поперхнулся от неожиданности.

– Лизу позову, она в это время у меня всегда кофе пьет, – улыбнулась Алина и заметила на щеках Пчелкина слабый румянец.

Когда пришла Лиза, он отчего-то сразу оживился, принялся рассказывать анекдоты, сам над ними смеялся и смотрел счастливыми глазами.

– Леня, – сказала Алина, когда тот рассказал про мента с ментолом, – два цветка не дарят, сгоняй за третьим!

И радостный Пчелкин вылетел за дверь.

– Тут такое дело... – начала Алина.

– Догадываюсь, – кивнула Лиза, – по Лене все видно.

– Тем более. Мне кажется, что он в чем-то ошибается. Мечется, как слепой котенок, не зная, куда ткнуть свою мордочку.

– Ты это к чему?

– Заметь, он обрадовался только тогда, когда ты пришла. До этого мы молчали, как две совы. Вернее, как сова и филин. Это имеет определенную связь.

– Да ты что?! С кем?

– С тобой, глупенькая. Я его расколола. Он признался, что перепутал двери, а потом ему просто некуда было деваться. Только просил тебе ничего не говорить. Стесняется. Он по знаку зодиака – Весы. Их планета – Венера.

– Да ты что?! Та самая?

– Они очень любвеобильны, но относятся к браку достаточно серьезно. Весы, Лиза, – очень положительный знак зодиака. Где его положишь, там и возьмешь. Ты видишь, какой он исполнительный? То-то. Шеф решил его повысить через определенное время. У Весов хороший карьерный рост. К тому же и внешность у него не самая последняя. В смысле, что он блондин. Вот ты, Лиза, натуральная блондинка?

– Шутишь?

– А он – натурал. В смысле волос, да и во всех смыслах тоже.

– И что ты предлагаешь?

– А тебе все еще непонятно? Такой парень ходит мимо, двери путает, а она из себя недотрогу корчит.

– Ничего я не корчу. Я раньше на него почему-то внимания не обращала. Какой-то он был неприметный. Но ты открыла мне глаза. Действительно, такой хороший парень мимо бегает, а я сижу, ресницами хлопаю. Ой! Побегу, подкрашу ресницы. Ты ему намекни как-нибудь, что я не против. Пусть больше двери не путает.

Окрыленная Лиза, предчувствуя борьбу за мужчину, убежала наносить боевую раскраску. «Детский сад, – подумала Алина, – среди кого я работаю?» При мыслях о работе возник шеф. Алина отчиталась ему, что дела идут отлично и под ее чутким контролем. Выкрутасов ставки пока не поднял, но как только его мозги встанут на место, она с ним поговорит. Шеф предложил репетировать в ролях, каким образом они станут разговаривать. Но в самый ответственный момент вошел Пчелкин, держа на изготовку, как ружье, еще одну розочку. Цветок по причине чрезвычайно малой площади уткнулся бутоном шефу в грудь.

– Ты это мне?! – обиделся шеф, отклячив нижнюю губу.

Алина еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Шеф страшно боялся неправильно ориентированных мужчин.

– Нет! – крикнула она и сделала Лене круглые глаза, указывающие на выход. – Он дверь перепутал! Он к Лизе шел!

Теперь глаза сделались круглыми у Пчелкина. Но перечить и отнекиваться в подобных обстоятельствах он не мог. Как баран, он пошел за Алиной в соседний кабинет.

– Вот, – нарочито громко, чтобы слышал шеф, сказала она. – Принимай, Лиза, гостя. Он снова перепутал дверь.

– Я не пере-пере-пере... – попытался восстановить справедливость Пчелкин. Но, увидев за спиной Алины удивленный взгляд шефа, передумал сопротивляться, – перепутал я дверь. Вот. – И он протянул Лизе цветок.

– Отлично! – обрадовался шеф, – в нашем полку мужиков прибыло! Лиза, если ты им займешься, я Пчелкина повышу! Переведу из рекламных агентов в менеджеры с занесением записи в трудовую книжку.

Алина усмехнулась. Пчелкин проводил ее тоскливым взглядом, от которого ей сделалось тревожно.


К обеду стало совершенно ясно, что Лиза вцепилась в Пчелкина мертвой хваткой. Она привела его в буфет и усадила рядом с собой. Алина решила им не мешать, но продолжала следить за этой парочкой. Даже невооруженным глазом было видно, что Пчелкин растерян и молчалив. С Алиной он тоже молчал, что тем не менее не помешало ему признаться ей черт-те в чем. Зато Лиза была болтлива, как никогда. Неожиданно обнаружившийся кавалер, да еще к тому же ее коллега, вызвал в ней большой прилив энергии. Прилив пришелся на голову, Лиза сидела за столом раскрасневшаяся и довольная, как будто в ее тарелку с борщом повариха добавила не сметану, а водку. Алина прислушалась, Лиза как раз рассуждала, куда им вдвоем с Ленечкой, теперь она называла его только так, отправиться вечером. После долгих сомнений и колебаний Пчелкина Лиза решила отвести его в кино на последний сеанс. Конечно же, она там потребует от него покупки билетов на последний ряд – места для поцелуев. Дети, что с них взять? То, что не так давно она сама там побывала, в расчет уже не бралось.

Алина быстро поела и собралась уходить, когда перехватила затравленный взгляд Пчелкина. Где-то у нее пробудилась совесть, и ей стало неловко, что она сплавила Пчелкина к Лизе. Но ей удалось убедить себя, что Лиза с Леней – прекрасная пара, просто созданы друг для друга. Он, глупенький, не понимает своего счастья. Зачем ему она, Алина? «Нет, – призналась себе Алина, – вопрос стоит по-другому. Зачем он мне?» В любви каждый перетягивает одеяло на себя. Не считая, конечно, Василькова. Ему бы она отдала все одеяло и все подушки, вместе взятые. Она уже думает о постели?! До чего же сильно ее зацепило.

Купив полный пакет фруктов и дополнив его четвертинкой коньяка, Алина поехала в больницу. До вечера оставались считаные часы, которые она решила провести у постели безнадежно больного Выкрутасова. Безнадежного по отношению к людям и к женскому полу в частности. Посягательств на ее честь она не боялась, рядом неотлучно находился охранник. Да и вчера у Выкрутасова был такой непрезентабельный вид, что сегодня ему не на что рассчитывать, кроме бананов. Вылитая обезьяна, те же повадки, та же упертость, тот же вкус. Одна только разница – по пальмам не лазает.

Алине стало стыдно за свои мысли, когда она увидела, насколько искренне ей обрадовался Выкрутасов. Он даже привстал с постели, чтобы отдать, по его словам, ей честь. А она боялась, что он покусится на ее честь. Но радость стала поистине беспредельной, когда Выкрутасов в пакете обнаружил коньяк. Темные очки охранника запотели, и он удалился в поисках приличной емкости в количестве двух экземпляров. О том, что Выкрутасов заставит ее пить, Алина не подумала. Она вообще не думала, когда покупала коньяк. Теперь, когда замаячила перспектива, что Выкрутасов ее напоит и она явится на свидание к Василькову нетрезвая, ей стало не по себе. Она принялась уговаривать Выкрутасова не откупоривать бутылку, поставить ее на тумбочку и любоваться ею до тех пор, пока он окончательно не станет нормальным человеком, то есть здоровым. Но тот ответил, что он уже совершенно здоров, и многозначительно потер руки. Оставалась надежда, что охранник не найдет посуду. Но в это верилось с трудом, учитывая пробивной характер его шефа. Так и получилось, тот вернулся не с пустыми руками, в них были зажаты два граненых стакана.

– Коньяк из стакана?! – попыталась возмутиться Алина.

– Не барыня, не ломайся, – ответил Выкрутасов, лично разливая спиртное. – За нашу встречу!

И хлопнул своим стаканом по ее посудине.

В этот момент в палату вошел врач. Это был не Васильков, который, Алина это успела узнать у знакомой нянечки, сегодня не работал. Это был тот, с которым Васильков недавно обсуждал какую-то ампутацию. Но Алине от этого было не легче. Теперь он точно «расколется» Василькову, что она распивает спиртные напитки гранеными стаканами со своими травмированными приятелями. Сначала травмирует их, а потом спаивает.

– Что это такое? – возмутился доктор.

– Упал! Отжался! – заявил тому Выкрутасов.

– Отлично, – спокойно сказал доктор, обернулся и крикнул: – Марь Ванна, готовьте этого пациента к отправке в морг!

– Чего?! – не понял Выкрутасов. – Меня в морг?!

Алина поняла хитрость врача, осторожно отставила от себя стакан, втайне надеясь, что врач не заметил, что она с Выкрутасовым пьет. Врач тем временем объяснял пациенту, что тому по его же просьбе о скорейшей выписке вводят такие сильнодействующие препараты, что добавление к ним алкоголя повлечет немедленную смерть. Выкрутасов побледнел и поставил стакан на тумбочку. После этого он выразительно уставился на Алину.

– Я же говорила, – пролепетала та, – что лучше бутылку поставить и любоваться.

Она поняла, что никаких подписей больше не будет. Выкрутасов ей не простит, что она пыталась его убить, а разъяренный Овен в гневе страшен. И ничего ему не объяснишь. Алина встала и вышла из палаты.

Что ни делается, все к лучшему, зато ей не придется больше бегать проведывать Выкрутасова. Пусть это делает шеф. Интересно будет на него посмотреть, когда солдафон прикажет: «Упал! Отжался!» Захочется ли шефу после этого продлевать договоры на поставку рекламных услуг компании под предводительством Выкрутасова? Уж она-то по своему опыту знает, что вряд ли. Алина откинула прядь со лба, расправила плечи и, не оглядываясь на врача, который, несомненно, глазел ей вслед, пошла по коридору. Она не спешила. Времени до того момента, когда они должны были встретиться «на том же месте в тот же час», оставался вагон и маленькая тележка. Васильков должен был прийти за ней сюда. Видно, вчера он растерялся, забыл, что у него выходной, и назначил встречу в больнице. И снова из-за этой нестыковки возникла бередящая душу мысль: «А вдруг он не придет?» Но гадать Алина не стала, хотя неприятный осадок остался. Она отправилась проведать Макара.

На этот раз Макар сидел. И в палате он был один, если не считать соседа, который при виде Алины сразу вышел, даже не сказав «Здрасьте». Это ей сказал Макар, запахивая полосатый халат на полосатой пижаме. Голос у него при этом был немного хриплый и прерывающийся. Но свое волнение он старался тщательно скрыть.

– Как ты? – Алина подошла к нему и присела на край больничной койки.

– Отлично, – сказал Макар, отодвигаясь от нее и предоставляя ей большее пространство. – Скоро выпишут. У меня так, мелкие ушибы.

– А это? – Алина провела рукой по его небритой щеке. Под глазом все еще сиял фиолетово-зеленый синяк. Она спросила участливо: – Болит?

– Уже нет, – ответил Макар и поцеловал ее руку. – Я так рад, что ты наконец-то пришла. Почему тебя так долго не было?

Алина очень удивилась. Она хотела сказать, что рядом с ним все время сидела его жена. Хороша была бы картина, если бы пришла и она. Тут дверь в палату скрипнула, но никто не вошел. Просто промелькнула чья-то тень. Кто-то за ними подглядывал. «Сосед, наверное, – подумала Алина, – не терпится ему распластаться на постели и заработать пролежни. Поговорить не даст. А вдруг это его жена?» Последняя мысль показалась ей дикой. Не будет же законная жена разглядывать в щелку своего мужа с незнакомкой. Нет, конечно, будет. Она в свое время подглядывала. Но после этого заскакивала в комнату и закатывала скандал. Тишина осталась звонкой, слышались только чмоки: Макар, не переставая, целовал ей руки. Значит, это была не жена.

– Ну что ты в самом деле? – Алина попыталась освободиться. – Мы должны остаться хорошими друзьями. К тому же Маша тебе передавала большой привет.

– И ей тоже привет. Но я не согласен оставаться друзьями, – нахмурился Макар и встал.

– А я не хочу расставаться врагами, – попыталась договориться Алина, которой вовсе не хотелось с ним ни ссориться, ни продолжать так и не начавшийся роман.

– Мне что, теперь делать вид, будто я тебя не знаю? А ты станешь спокойно проходить мимо?

– Дружба подразумевает нечто иное. Вот Маша говорила...

– Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной. Я не согласен на дружбу. И на то, что говорила Маша, мне наплевать. Я не Машей интересуюсь, а тобой. Ты мне нравишься, даже больше! Я к тебе шел, чтобы признаться во всем, когда встретил ее придурка Тимофея! Если бы он там не околачивался, пытаясь вернуть себе Машино расположение, я бы тебе все сказал!

– А откуда ты знаешь такие подробности?

– Маша рассказала. Она приходила ко мне вчера, – честно признался Макар. Хотя что тут скрывать.

Коварная Машка приходила к Макару! Тайком от нее. Нахлынувшая на Алину волна злости к предательнице-соседке застыла девятым валом, как на одноименной картине. Макар сказал, что она приходила просить за... Тимофея. Она плакала и хотела, чтобы тот его простил, якобы Тимофей случайно ударил его одной рукой в челюсть, а второй в глаз. Она ныла, чтобы Макар не привлекал Тимофея к ответственности за хулиганство.

– Какое тут хулиганство? – удивлялся Макар.

– Ты такой великодушный, – шептала Алина.

– Да это же покушение на убийство, я хотел написать заявление в прокуратуру, – кипятился Макар.

Алина поняла, что великодушным он стал потом, после Машкиных слез.

– Да ладно, что я – зверь какой. Не стал никуда писать. – После этого он перешел на шепот: – Сработал эффект неожиданности. Он меня подловил. Я когда выйду, так же подловлю его и дам ответный удар.

Алина поморщилась. Великодушием здесь и не пахло. А она думала, что это Тельцы только такие упертые.

– Ты знаешь, Макар, мне пора. – Она поднялась и увидела, как он погрустнел. – Я к тебе еще обязательно загляну! – пообещала Алина.

– Конечно, – сказал тот вполне миролюбиво, – иди. Сейчас жена придет. У нас с ней сложные отношения. Я тебе хотел рассказать...

– В другой раз, ладно? – Алина пошла к двери.

Макар налетел на нее, как ветер, чуть не сбив с ног, повернул к себе и поцеловал. Очень нежно. Она от неожиданности замерла, но потом мягко оттолкнула его. В дверях появилась странная фигура.

– Вот и сосед твой пришел, мы ему отдыхать мешаем, – сказала Алина, указывая на дверь.

Но там стоял не сосед. В накинутой наспех куртке и шапке-ушанке с приподнятым меховым ухом в дверях стоял Пчелкин. В его руках томилась свежемороженая розочка.

– Леня? Ты?! – удивилась Алина. – Что ты здесь делаешь? У тебя знакомый тут?

– Да! – с пафосом заявил Пчелкин. – У меня тут знакомая! И я пришел выяснить, что она делает в мужском отделении травматологии! Она прошла по всем палатам! Пила коньяк, целовалась! Как далеко это зайдет?! Я намерен остановить это буйство гормонов! Вот! – Он протянул ей розочку, – я нес это тебе!

– Ты следил за мной? – Алина не верила своим глазам.

– Молодой человек, – начал Макар, запахивая свою распашонку-халат, – позвольте...

– Не позволю! – крикнул Пчелкин, сделал выпад и ударил Макара кулаком в глаз.

– Помогите! – закричала Алина, испуганно глядя на рухнувшего Макара.

На ее крик прибежал тот же врач, что застукал ее с Выкрутасовым за распитием коньяка, и знакомая нянечка. Они подняли Макара и уложили на постель, он очнулся и стал требовать отмщения. Алина, убедившись, что с Макаром все в порядке, схватила Леонида и вывела в коридор.

– Что ты себе позволяешь? – отчитывала она его, – кто я тебе такая, чтобы ты за мной следил?

– Теперь он не скоро встанет на ноги, этот кривоногий Ромео! – радовался Пчелкин, не обращая никакого внимания на злую Алину.

– Леня, тебя сейчас задержат, сюда бежит охрана! Где Лиза? Она ждет внизу? Где ты ее бросил? Беги к ней, пусть она придумает тебе алиби, а я поговорю с Макаром!

– Лиза собирается в кино! Но я туда не пойду! – заявил Пчелкин и схватился за живот.

Дальше началось нечто невообразимое. У Пчелкина пошли колики, он упал на пол и заорал. У Макара зачесались кулаки и синяк под вторым глазом, он выскочил из палаты и стал пинать Леню ногами. Врач с нянечкой попытались его оттащить. У прибежавшей охраны появилась работа – разнять всех дерущихся. А у Алины началась истерика. На них шел Васильков. Стройный, широкоплечий, улыбчивый. Герой ее романа. У них должно было произойти свидание. А вместо этого она присутствует на драке, которая началась из-за нее.

– Еще один травмированный? – весело поинтересовался доктор Васильков. – От вас, Алина, у мужчин одни неприятности.

Он сразу понял, что драка из-за нее. А скоро он узнает, что она участвовала не только в драке. Господи, а ведь она только зашла проведать Выкрутасова!

– Убью! – грозился Макар, удерживаемый двумя охранниками, врачом и нянечкой. – Морг рядом!

– Вы что, его действительно убили? – поинтересовался Васильков, трогая у Пчелкина пульс.

– Не дышит? – перепугалась Алина.

– А, – радостно сказал Васильков, отпуская руку Пчелкина, – переживаете за его жизнь? Она вам дорога?

Алина была готова сама убить этого несносного Пчелкина.

– Спокойно. – Васильков повернулся к Макару, тот сразу затих, только прерывистое дыхание говорило о том, как он зол. – У него приступ. Очень похоже на аппендицит. Нужно резать.

– Ампутировать? – пролепетала Алина и свалилась в глубокий обморок. Третьей жертвы она не перенесла.

Она очнулась на топчане в комнате врачей от резкого запаха нашатырного спирта. Над ней склонилась знакомая нянечка, она ласково гладила ее по волосам и тихо успокаивала:

– Не переживай ты так, все образуется. Твоего станет сам доктор резать. Для него эта операция – семечки. Не бойся, своего получишь в целости и сохранности, без лишних частей тела. Только я одного не пойму: зачем ты вчера доктором интересовалась, раз у тебя на сегодняшний день целых три мужика и все они от тебя пострадавшие?

– Я сама ничего не пойму. – Алина села. У нее закружилась голова. – Они мне не нужны, совершенно не нужны. Теперь, я думаю, все трое хотят меня уничтожить. Мне нужен только он.

– А чего тогда сидишь? Иди к нему. Он тебя у Макара дожидается. Резать аппендицит будет другой доктор. Но ты не переживай, тоже очень хороший.

Васильков действительно сидел в палате Макара и о чем-то серьезно с ним беседовал.

Алина решила, будь все, как будет, и вошла. Васильков с Макаром сразу вскочили, будто их застали за каким-то крамольным занятием. Ясно, они говорили о ней: что она такая и рассякая, недостойная их мужского внимания. Они так считают, вот и отлично. Она сейчас развернется и уйдет. Кому нужно, тот ее догонит. А если Васильков не побежит? Не очень-то и хотелось. Она останется для того, чтобы услышать от него все нелестные оценки ее поведения. А вдруг они будут другими? Нужно же в конце концов надеяться на что-то хорошее. И ее надежда оправдалась.

– Привет, – сказал Васильков, – как ты себя чувствуешь?

– Сносно, – ответила Алина, глядя не на него, а на Макара. На Василькова она не смела поднять глаз.

– Тебе нужно на свежий воздух, – добавил Васильков, медленно к ней приближаясь. «Так надвигается судьба, – подумала Алина, – медленно и неотвратимо». – Пойдем, с Макаром все будет в порядке, – сказал он.

– Да? – спросила она у Макара, как будто пришла сюда только для того, чтобы поинтересоваться именно этим. Тот утвердительно кивнул. Васильков взял ее под руку и повел прочь.

– Ты береги ее, – тихо сказал им вслед Макар. Алина обернулась, у него был такой удрученный вид, что ей стало жалко этого парня. В принципе очень хорошего человека, только, к сожалению, уже занятого женой. Она улыбнулась ему и вышла.

– Что с Пчелкиным? – Алина тут же поинтересовалась у Василькова судьбой незадачливого Лени. Фраза была немного натянутая, она ведь не знала, что там о ней рассказал Макар. А перед этим, по всей вероятности, Васильков побеседовал со своим коллегой. Тому-то уж точно было что рассказать.

– У него действительно воспалительный процесс, его готовят к срочной операции.

– А кто станет ее делать, ты? – Ее голос немного потеплел. Пока она валялась, Пчелкина не бросили, да и врач, застукавший их с Выкрутасовым со стаканами коньяка, тоже занимался делом, а не болтал про нее.

– Операцию проведет Константин, – сообщил Васильков, не догадываясь о беспокойных томлениях Алины. – Он отличный хирург, да и операция несложная. Но если ты хочешь, чтобы жизнь твоему знакомому спас я, то я готов.

«Он сказал „твоему знакомому“! Не жениху, кавалеру, любовнику, а „твоему знакомому“. Дела, кажется, обстоят гораздо лучше, чем я предполагала».

– Да нет, – ответила Алина, – я доверяю Константину.

Он стал казаться ей милым молодым человеком, этот Константин. Настоящим мужчиной: выдержанным, молчаливым, способным отрезать все что угодно в любое время. Настоящий хирург!

– Тебе лучше побыть на свежем воздухе, – заявил Васильков, – сейчас мы пойдем прогуляемся. А перед этим заглянем к твоему знакомому и пожелаем ему удачи.

Заглядывать пришлось ей одной, Васильков сразу уединился с Константином, оттуда посыпались медицинские термины.

– Как ты? – Алина наклонилась над бледным Пчелкиным, – все будет хорошо. Тебе не нужно волноваться, в этой больнице чудесные врачи.

– Позвони маме, скажи, что я... – Голос Лени задрожал от жалости к самому себе. Ну надо же так случиться, вышел с намерением убить всех своих противников и свалился с острым приступом аппендицита, как какой-то мальчишка! Что теперь она скажет? Как ей все это объяснить? Леня думал это не об Алине. Пчелкин думал в первую очередь о маме, которая станет волноваться и переживать.

– Обязательно позвоню. – Алина взяла мобильный телефон Пчелкина и набрала номер «МАМА».

Услышав дорогой голос, Леня выхватил мобильник из Алининых рук и нежно заворковал. Была не была. Нужно сообщить Лизе, что поход в кино отменяется, с Пчелкиным случилось несчастье. Пусть бежит в больницу вместе с его мамой. Здесь, у кровати больного сына и жениха, им легче будет найти общий язык и познакомиться. А она, Алина, тем самым отрежет все пути отхода Пчелкина назад, к ней. Мужчины-Весы – романтики, будничность жизни тяжело отражается на их подсознании. Так пусть ее скрасят близкие и родные женщины. Алина очень надеялась, что Лиза станет родной для семьи Пчелкиных. Она позвонила ей и после всех ахов и охов сказала, что без ее персонального внимания Леня зачахнет. Лиза тут же собралась ехать в больницу.

– Я позвонила Лизе, – сказала Алина бледному Пчелкину, – она уже едет к тебе.

Леня вздохнул и улыбнулся. «Буду считать, что он обрадовался», – подумала Алина. Через несколько минут в палату вошел Васильков. Он подбодрил Пчелкина и забрал Алину. У нее создавалось впечатление, что Василькову все равно, что у нее и с кем. В нем чувствовалась такая уверенность в своих мужских качествах, что ей стало казаться, что она его недостойна. Она порочная, пьющая женщина с двумя разводами и неадекватными знакомыми.

– Куда пойдем? – поинтересовалась Алина, когда они оказались на улице.

– Мне в ночь, – сообщил ей Васильков. – Времени немного. Извини, что не предупредил, просто очень хотел с тобой встретиться. Но завтра, честное слово, мы обязательно куда-нибудь пойдем!

И они направились в ближайший сквер, где зимним вечером было тихо и уютно. В свете тусклых фонарей медленно падали снежинки, казавшиеся ярко-желтыми. Ночное небо зажгло свои яркие звезды, добавляющие свет далеких галактик к старым фонарям. Деревья, припорошенные снегом, стояли безмолвно и строго, как стражи тишины и покоя. Пушистый снег скрипел под их ногами. Феерический день, сказочный вечер. Недоставало только большого костра с собравшимися вокруг него двенадцатью зодиакальными братьями-месяцами.

– Я люблю зиму, – заявил Васильков, стряхивая снег со своего плеча, – природа замирает в ожидании чуда. Потом оно происходит, весной, когда все оживает и радуется солнечным лучам. Но этот момент ожидания самый ценный. Ты живешь и знаешь, что будет чудо, оно обязательно случится.

– Ты романтик, – рассмеялась Алина, удивляясь, что даже не заметила, когда они перешли на «ты». – А я не столь оригинальна. Мне нравится лето. Я бы целыми днями валялась под солнцем и купалась в море. Но и у зимы есть свои преимущества, я согласна. Только зимой можно носить эти мягкие пушистые меха. – И она спрятала лицо в большой воротник своей норковой шубки.

– У меня такое ощущение, – произнес Васильков, – что все это уже было. И твоя шубка, и этот вечер... – Он повернул Алину к себе, обнял и уткнулся в большой воротник, ища ее губы.

После этого они долго бродили по зимнему скверу и постоянно целовались. Немногочисленная молодежь, гулявшая так же, как и они, по протоптанным тропинкам и расчищенным дорожкам, попадаясь им навстречу, не обращала на них никакого внимания. Все были заняты собой. Время остановилось для каждой пары в отдельности. Только для них горели фонари, мерцал под ногами снег, падали звезды. Алина думала, что для них с Васильковым время остановило свой бег. Она была счастлива и беззаботна. Он в нее влюблен, что чувствовала она, можно даже не говорить. Васильков! Этим сказано все.

– Извините, который час? – неожиданно раздалось рядом. Потеряли счет времени два подростка с синими от поцелуев губами.

– Девятый, – ответил им Васильков. – Так я уже опаздываю!

И они побежали назад к больнице, где после операции мучился с двумя женщинами, а может, был счастлив, что они пришли, Леня Пчелкин. Где тренировал силу воли перед початой бутылкой коньяка господин Выкрутасов, где тихо мучился Макар. Они остались в другой жизни. В этой был один Васильков.

– Завтра я заеду за тобой, и мы поедем отмечать день рождения. – Он наспех поцеловал Алину, его губы чмокнули ее нос. – Где ты живешь?

Растерянная Алина продиктовала адрес. После этого он еще что-то говорил, она слушала вполуха. Они встретятся только завтра. До завтра целые сутки. Васильков! Как она будет жить без него все эти часы?!

Но он уже бежал по ступенькам, посылая ей воздушные поцелуи. Алина обратила внимание на то, что рядом недовольно ворчит таксист. Ах, да. Васильков поймал ей такси. Нужно опускаться на землю и возвращаться домой.


– Ну и как? – Лана ввалилась в квартиру практически одновременно с ней. – Как он?

– Дивный вечер, – пела Алина, страшно фальшивя, – любовная встреча... – Она скинула шубку и подхватила подругу, кружа ее по комнате. – Полное тайны наше свиданье...

– Тайны? Он раскололся?! Твой Васильков женат?!

– И знать не знаю, – кружилась Алина, – и ведать не ведаю! Дивный вечер...

– Да ты что, соображаешь?! А если у него мал мала меньше по лавкам сидят и голодными глазами на папашку глядят?

– Если дети и есть, то только одна дочь. – Алина села на стул. – Ланочка, я настолько в него влюбилась, что мне все равно, кто был в его жизни.

– Что значит «был»? Наверняка они все есть. И жена, и дети, и родственники. Кто он по знаку зодиака, ты узнала?

– Нет. Зачем? А, он что-то говорил про день рождения, который мы пойдем отмечать завтра. Слушай, подруга, мне срочно нужен подарок! Лана, спаси! Я не успею ничего хорошего купить, да у меня и денег кот наплакал.

– Наш кот тоже поиздержался, но что-нибудь придумаем. Если у Василькова завтра день рождения, значит, он – Козерог. Поздравляю, ты пошла по второму кругу.

– Ради него я готова идти и по третьему и по пятому. Сколько там, в аду, кругов?

– Клинический случай, тебе нужно в больницу!

– Только что оттуда. Я там почти своя. После сегодняшнего вечера меня знают все врачи, нянечки и травмированные больные. Я пользуюсь у них бешеным успехом.

Глава 12

Мужчина-Близнец двойствен по натуре

Утром Алина спешила на работу. После бессонной ночи, в течение которой она думала о Василькове, и только о нем, но изредка и о себе, она не чувствовала никакого дискомфорта. Спать ей совершенно не хотелось. Хотелось работать, не покладая рук. Когда ты занят делом, время летит незаметно. Но если сидеть и просто ждать, когда закончится рабочий день, он покажется бесконечно долгим. Алина всеми силами старалась приблизить наступающий вечер, когда Васильков поведет ее в... да какая разница куда идти. Главное – вместе с ним. В гулкой пустоте коридора она поняла, что находится одна, не считая «круглосуточного» охранника, с удивлением встретившего ее на входе. Дела, дела, заниматься делами. Придумывать слоганы, разрабатывать тактику, верстать блоки. Кто там на очереди? А, господин Выкрутасов со своей картонной фирмой. Желаете слоган? Получите! «Выкрутасовский картон – всем известный моветон». «Картон от Выкрутасова – мято и потаскано!» Сыро? Жестоко? А как вы хотели? Помимо Выкрутасова похожие слоганы получили и другие, ничем себя не запятнавшие клиенты. Алина поняла, что нужно отложить сочинение слоганов на лучшее время и заняться текучкой – заполнением документации. За этим нудным занятием и застал ее шеф.

– Добрый день, – сказал он.

– День?! – встрепенулась она, – уже наступил день?

– Он давно наступил, – удивился шеф, – а вы что, дорогая моя, тут ночевали?

– Какой день! – досадовала Алина, взглянув на часы, они показывали половину одиннадцатого, – раннее утро.

– Если для вас это принципиально, – озадачился шеф, – то вы можете здесь, конечно, ночевать.

– Нет, – отрезала Алина.

– Что «нет»?

– Не могу. У меня есть дом. И теперь, я надеюсь, будет и человек, который скрасит мои ночи.

– Как я рад, как я рад! – Шеф закрутился вокруг ее стола, он бы забегал, но места было чрезвычайно мало. – Вы все-таки нашли общий язык с Выкрутасовым!

– С Выкрутасовым?! А он здесь при чем?

– Я подумал, что вы и Выкрутасов, как наш самый состоятельный и щедрый клиент...

– Зря подумали. С Выкрутасовым, – тут она махнула рукой, – конец.

– Он умер?! – воскликнул шеф, схватился за сердце и медленно опустился на стул.

Алина полезла в аптечку, где у нее была припасена валерьянка для подобных случаев. Она давала успокаивающие таблетки тем своим клиентам, до которых не доходила вся красота ее лозунгов и планов.

– Не волнуйтесь, ваш Выкрутасов жив и, я надеюсь, здоров. Только ничего общего с ним я иметь не хочу. Я передам договора Лизе, она справится. Тем более что, скорее всего, Выкрутасов сам не захочет со мной работать. В моем кабинете он получил производственную травму, а потом случилось так, что из моих рук он чуть не принял яд. – Она не договорила.

– Вы пытались его отравить?! – Шеф закрыл пухлой рукой рот, боясь, как бы кто еще не услышал такую крамолу.

– Почти, – стала объяснять Алина, – я принесла ему коньяк, а вместе с теми лекарствами, которые он принимает, спиртное для него – яд.

– Ах, – рука опустилась на сердце, – как вы меня напугали! Разве коньяк может быть ядом? Для нормального мужчины это лучшее лекарство.

– Выкрутасов не нормальный. Я не утверждаю, безусловно, что он – псих, – предвосхитила она вопрос шефа, – но что-то неадекватное в нем есть. Так что, если он начнет выступать, то я вас подготовила. Честное слово, это получилось не специально. Я ему совершенно сострадательно носила бананы два дня подряд.

– Ладно, ладно, – поверил ей шеф и побежал звонить Выкрутасову, – надеюсь, не все еще потеряно и я смогу с ним договориться. Возьмусь за него сам. Так, значит, коньяк ему нельзя... – И он убежал думать, что тому можно.

Следом за шефом у Алины появилась Лиза. Темные круги под глазами говорили о бессонной ночи. Но ее лицо светилось полным удовлетворением, если не сказать – счастьем.

– Пчелкину вырезали аппендикс, – доверительно сообщила она Алине, будто только что узнала эту новость. – Ты представляешь?!

– Смутно, мой пока еще у меня. Но за него рада. Как я понимаю, операция прошла успешно. У Лени ампутировали лишний орган.

– Ты так безжалостно об этом говоришь, как хирург! – обиделась за Пчелкина Лиза.

– С некоторых пор, – Алина перешла на шепот, чтобы не сглазить удачу, – я встречаюсь с хирургом.

– И вы вместе ампутируете?! – восхищенно воскликнула Лиза.

– До этого пока не дошло, но кто знает? – загадочно улыбнулась Алина.

– А у нас уже дошло, – Лиза опустила глаза.

– Каким образом? У него ведь вырезали аппендикс?! Пчелкин что – половой гигант?!

– Какая ты, Алина, приземленная. У нас дошло до более близких отношений. В смысле сближения душ, а не тел. Хотя сближение тел тоже было. Мы с его мамой сидели бок о бок на кровати, а на соседней лежал Леня. У него чудесная, добрая мама. Он сам такой необыкновенный и мужественный.

Ода Пчелкину, сдобренная кофе с конфетами, продлилась без малого полчаса. Алина узнала много нового о жизни своего коллеги и бывшего ухажера. По словам Лизы, она поняла, что точно бывшего. Того уже обуяло чувство признательности к той, что просидела около него ночь, да и к тому же понравилась его маме. План по удалению от себя мужчины-Весов сработал на все пять баллов.

Теперь можно было расслабиться и немного отдохнуть, но впереди ее ждала встреча с Васильковым, а здесь расслабиться не получится. Алина надеялась, что на этот раз встреча обойдется без родственников, которые, несомненно, испортили бы всю прелесть вечера, возможного признания ей в любви, каких-то судьбоносных решений и всего прочего, что может произойти между двумя взрослыми людьми, неравнодушными друг к другу. В том, что Васильков признается ей в любви, она нисколько не сомневалась. Вчера его глаза горели таким огнем, он был готов задушить ее в своих объятиях. То, что он сбежал на работу, конечно же, не считается. Профессиональный долг врача взывал к помощи страждущим. Она представила в роли страждущего Выкрутасова и решила, что Васильков вполне мог бы не спешить.

Близился обеденный перерыв, а это означало, что Алине придется выслушать часовую лекцию о достоинствах Пчелкина. Слушать не хотелось до такой степени, что Алина забралась под стол, предполагая там переждать нашествие Лизы. Стол был маленький, ноги длинные, результат плачевный. Она услышала, как скрипнула дверь соседнего кабинета – Лиза вышла, и заметалась под столом.

– Ты где? – Лиза стояла на пороге.

Если Алине не отвечать, то вполне возможно, Лиза ее не заметит. Эх, как ей необходимо просторное помещение с парочкой шкафов, закрывающихся изнутри! Но Лиза заметила:

– Ты что там делаешь? От меня прячешься?

– Пуговица оторвалась, ищу.

Придется выслушивать о достоинствах Пчелкина. Хотя раз Лиза считается ее доброй приятельницей, то пусть выслушает и ее. Почему бы и нет? Возможно, посоветует что-то дельное.

– Ты знаешь, – начала Лиза, заказав себе морковные котлеты, – Леня такой мужественный. В нем что-то есть от Шварценеггера. Как ты думаешь?

Алина плохо представляла Пчелкина с мускулами знаменитого актера. Маленькая голова Лени, конопушки на лице, ноги колесом и мускулы как-то не вязались с образом Терминатора. Но развивать эту тему она не стала, стоит только ответить, как затянется песня «Какой хороший парень».

– Я думаю, – сказала она Лизе, – что мне сегодня вечером нужно выглядеть сногсшибательно. У меня свидание.

Лиза заглотила наживку:

– Ты идешь на свидание? С кем?

– С доктором Васильковым. Вот он – вылитый Шварценеггер, особенно в приглушенном вечернем свете. Он ведет меня в ресторан, у кого-то там день рождения. Лиза, мне нужен подарок. Он должен быть оригинальным, необычным, с выдумкой. Понимаешь, этакий эксклюзив. Не могу же я, как все остальные, дарить галстуки и рубашки.

– А я всегда дарю рубашки, – расстроилась Лиза, – это очень практично. Но есть и эксклюзив. У меня есть ароматический набор. Две свечи и листья диковинных растений, благодаря которым повышается мужская потенция. Ты к кому на день рождения идешь?

– Не знаю, какая разница. Но на всякий случай возьму у тебя набор.

– Я хотела его оставить нам с Леней, но пока он оклемается, я еще куплю. Думаю, он долго лежать не станет, он такой выносливый.

Песня «Какой хороший парень» продлилась весь обед.

Алина не стала больше стучать в стенку и приглашать Лизу на чашку чая, слишком та была занята своим Пчелкиным и мешала ей сосредоточиться на подарке. Алина чувствовала, что одним ароматическим набором не обойтись. Он будет запасным вариантом. Если ничего лучше она не найдет, то подарит его. Протянет рубашку, сверху набор и с придурковатой улыбкой скажет, что это очень практично и повышает потенцию. А с чего она взяла, что нужно будет дарить подарок мужчине? Васильков ничего не сказал, а она не поинтересовалась. Ей было не до того. Вдруг придется дарить женщине? Тогда ароматический набор, безусловно, подойдет, а вот с рубашкой выйдет промашка. Следует дарить нечто нейтральное. Рука потянулась за телефонной трубкой.

– Подари «Горбатую гору», – посоветовала Лана, – мило и со вкусом.

– Этот участок где? На Луне или на Ваганьковском кладбище?

– Это в нашей квартире, – обиделась Лана, – картина так называется: «Утро на Горбатой горе». Помнишь, она тебя впечатлила?

– Ну что ты! Такую ценность я не потяну. Денег нет.

– Отдашь потом. Зато какой эксклюзив! Тем более, фильм в кинотеатрах идет одноименный. Успех гарантирован обеим картинам. Сейчас открою секрет. Мне нужно стену освободить. Я Степану «Одалисок» подарю. Знаешь Верку Туркину? Так вот, ее сын в художественную школу ходит. Он к одной одалиске мою голову пририсовал. Так прикольно получилось! Представляешь, шикарное тело в белье из золотых нитей и моя голова.

– Надо же! Сегодня забегу, погляжу.

– Сегодня не получится. Там, кроме меня, еще две одалиски. Так он их такими страшилками малюет, чтобы Степан только на меня любовался. Ты Степану ничего не говори, когда за «Горбатой горой» придешь. Или лучше я ее тебе сама принесу.

Эксклюзивный подарок был найден. Кто еще догадается дарить произведение искусства? Обычно дарят рубашки. Воодушевленная Алина провела остаток рабочего дня в раздумьях по поводу своего гардероба. И пришла к обычному в таких случаях выводу: «Тельце прикрыть нечем». Но это уже отходило на второй план.

Васильков явился минута в минуту. Алина, сто раз за час выглянувшая в окно, все же его пропустила. В темном костюме, небрежно накинутом белом шарфе и длинном пальто нараспашку он выглядел так импозантно, что у Алины захватило дух. Дышать стало совсем нечем – Васильков сразу ее поцеловал. Настолько страстно и пылко, что сомнений в том, что он ее любит, совсем не осталось.

– А! Вот вы какой, доктор Васильков! – Лана выглянула из комнаты и протянула руку, – Светлана Львова, можно просто Лана.

– Можно просто Васильков, – ответил тот и пожал ее руку.

Алина с удовлетворением заметила, что целует он только ее.


Они приехали рано, гости еще не собрались. Оказалось, виновником торжества все же был мужчина. Компания собралась небольшая, состоящая в основном из близких друзей. Родителей не ждали. Алина с облегчением вздохнула. Васильков помог ей сесть и принялся гладить ее руки, но неожиданно раздался трезвон мобильного телефона. Он ответил и, разговаривая, поднялся из-за стола, кивнув Алине, что отойдет ненадолго. Пока он отсутствовал, к столику подошли остальные. Алина выпрямилась, выпятила грудь. Пусть видят, какая она красавица, вполне достойная импозантного Василькова и ничем их не хуже. Дамы сели рядом и поинтересовались, с кем она пришла. Алина ответила просто, что ее пригласил Васильков. Женщины познакомились, завели светскую беседу. Хорошенькую блондинку звали Аленой, брюнетка представилась Нонной. Следом за ними пришли мужчины и Васильков.

На столе появились закуски, бокалы наполнились вином. Ждать какого-то Кирилла, который вечно опаздывает, не стали, Васильков поднялся и сказал тост за себя, любимого. День рождения был у него. «Козерог, – подумала Алина, – я пошла по второму кругу ада». После того как все выпили, Васильков потянулся к Алене и смачно поцеловал ее в губы, благодаря за все хорошее, что она для него сделала. Вот это номер! Когда выпили за жену, Васильков снова потянулся к Алене и снова смачно поцеловал ее. Та сияла от счастья и отвечала ему слюнявой взаимностью. Сколько можно терпеть одно издевательство за другим? А ей сначала показалось, что кроме нее, Алины, он больше никого не целует. Теперь получалось, что, кроме этой смазливой блондинки Алены, он никого больше не целует. Честно говоря, Алина не ожидала, что Васильков перестанет обращать на нее внимание и примется целоваться с другой. Она вообще рассчитывала, что сегодняшним вечером он признается в своих высоких пылких чувствах к ней, а он вместо этого лобзается с блондинкой! Алина не выдержала и встала.

– Васильков, – она старалась придать своему голосу спокойный тон, – поздравляю тебя с днем твоего рождения и дарю тебе эту эксклюзивную картину, – в это время Васильков обнял Алену и ласково прижал ее к себе. Глаза Алины залила тихая ярость. Она достала полотно, подошла с ним ближе к Василькову, который продолжал жать к себе блондинку, и изо всех сил треснула его картиной по голове. В «Горбатой горе» сразу образовалась дыра, из которой на фоне облаков торчало недоуменное лицо Василькова.

– А еще, – добавила Алина, – я дарю вам обоим этот чудесный ароматический набор, повышающий мужскую потенцию! – И она сунула свечки в руки блондинке, – я вижу, сегодня он вам понадобится!

– А! А! А! – заорал неожиданно Васильков, хватаясь за голову, – я ее узнал! Это та девица в норковой шубе! Она покушается на мою жизнь! Держите ее, хватайте!

– Больше я на тебя не покушаюсь! – заявила Алина и направилась к выходу.

– Что это значит, Ванечка? – завопила блондинка, – кто эта девица? Она тебя что, ревнует ко мне, твоей законной жене?!

Подлец, так он все-таки женат! Алина повернулась и окинула орущего Василькова негодующим взглядом. Ванечка закрыл рот и уставился на кого-то за ней. Алина развернулась и уткнулась в... Василькова. Он стоял перед ней в темном костюме с мобильным телефоном в руке.

– Ты куда? – поинтересовался он, хватая ее за руку, – что случилось?

– Держи ее, Кирилл! Она пыталась меня убить! – кричал ему второй Васильков. – Она наемная убийца! Будь осторожен.

– Я знаю, – улыбнулся Васильков в темном костюме, – она травмирует всех мужчин, кто оказывается рядом с ней. Что с тобой, Иван, ты выглядишь слишком креативно. Повесил себе на шею живопись, фу, дурной тон.

– Это она ему повесила! – визжала блондинка. – После того, как он меня поцеловал!

– Это ревность? – усмехнулся Васильков, глядя Алине в глаза. Та чувствовала себя полной дурой.

Они оказались близнецами. Кирилл и Иван Васильковы были всего лишь навсего близнецы. Один похож на другого как две капли воды.

– Она перепутала их! – догадалась брюнетка и залилась звонким смехом, – братья ее разыграли!

Так вот в чем дело, они решили сделать из нее полную дуру. Она и есть полная дура, ничего делать не нужно. Поверила в большую и чистую любовь и отправилась... на сеновал! Веселенький праздник они себе устроили! Ржут, как лошади, а она стоит, как не пришей кобыле хвост. Алина выдернула свою руку из цепкой хватки Василькова. Она не станет посмешищем, пусть разыгрывают кого-нибудь другого!

– Подожди, – Кирилл бежал за ней следом, – я ничего не понимаю. Стоит тебя оставить на минуту, как происходит какая-то потасовка!

– Тебя не было целых десять минут! А чтобы не участвовать в моих потасовках, можешь оставить меня навсегда! – заявила она неожиданно для самой себя и побежала в гардероб.

Пожилой швейцар молча подал ей шубку, помог одеться.

– Ты! Как ты мог?! – Алина безуспешно пыталась попасть в заботливо подставленный швейцаром рукав шубки, – разыграть меня таким жестоким способом! А Васильков хорош! Наемная убийца?! Так меня еще никто не оскорблял!

– На вашем месте, мэм, – процедил швейцар, направляя ее руку в рукав, – я бы этим гордился. Чем больше у женщины жертв, тем она желаннее.

– Я ничего не знаю ни о каком розыгрыше, – оправдывался Кирилл, суетясь возле Алины и швейцара.

– Зато теперь об этом знают все твои друзья и родственники. Все, – она запахнула шубку и зловеще прошипела, – больше ты меня не увидишь-шь-шь.

Швейцар открыл ей дверь и вызвал такси. Грустный Кирилл остался стоять на пороге ресторана.

– Пойдем в зал, – окликнул его брат, догадавшийся, что все случившееся – какое-то недоразумение, – странная девица. Честное слово, странная. Я тебе точно говорю, она пару раз пыталась меня убить. Если ты хочешь сказать, что она делала это не нарочно, я не соглашусь. Сегодняшний удар картиной по моей голове – тому полное подтверждение. Девица распускает руки, кидается под машины, давит кефир...

– Какой кефир? – Кирилл оторвался от своих горьких дум, – при чем здесь кефир?

– Это так, к слову. – Иван понял, что дело зашло слишком далеко. Брат потерял голову, он огорчен тем, что эта девица уехала. Нужно что-то сделать, чтобы собственный праздник, да и его тоже, кстати говоря, не прекратился таким глупым способом. Что скажут супруги Столешниковы, как отреагирует Нонна? Вот ей и следует поручить Кирилла на сегодняшний вечер. Пусть она им займется, возможно, голова у брата встанет на место. Нашел, по кому страдать, девица – вылитая Мата Хари. Сколько на ее счету трупов, одной милиции известно. Наверняка ее уже ищут.

– Мне нужно ее найти, – твердо сказал Кирилл.

– Милиция найдет, не сомневайся, – ободрил его Иван и спохватился, – найдешь позже, перед гостями неудобно. Алена так старалась. Столешниковы сейчас подойдут...

– Мне нужно ее догнать, – твердил Кирилл.

– Раз нужно, так нужно, – согласился брат, – только пойдем, выпьем на посошок. У нас с тобой сегодня день рождения!


Только когда машина проехала несколько кварталов, Алина позволила себе серьезно расплакаться. Это была не истерика, скорее всего, обида на весь окружающий мир, отнесшийся к ней жестоко и несправедливо. И среди этого мира центром вселенной был Васильков, оказавшийся безжалостным и черствым. Разыграл ее, как какую-то дурочку! Она и есть дура набитая, раз поверила очередному красавцу. Сколько раз она зарекалась не верить мужчинам! Для них нет ничего святого, кроме водки и футбола. А у этого еще постоянная тяга у кого-нибудь что-нибудь оттяпать – ампутировать. Она-то думала, что они станут это делать вместе. Не ампутировать, конечно, а идти по жизни рука об руку, чтоб так, поддерживая друг друга, вместе и доковылять до гробовой доски. Теперь в этом гробу она похоронит свою любовь к нему. Ах, все-таки была любовь. Да, к чему от себя самой скрывать, что она влюбилась. От этой мысли ей стало еще горше, Алина достала платок и высморкалась.

– Не стоит, дамочка, так убиваться, – попытался успокоить ее водитель.

– Все вы мужики сволочи порядочные! – всхлипнула Алина и оттопырила нижнюю губу, чтобы продолжить плач.

– Ошибаетесь, дамочка! – Водитель обернулся, и Алина увидела не мужчину, а миловидную женщину, сидящую за рулем. – Была я на вашем месте, потом плюнула, устроилась в таксомоторный парк и однажды поздним вечером переехала его пополам!

– А! – закричала Алина, забыв, что она собиралась рыдать, – что значит «пополам»?! Убили?!

– Его велосипед переехала пополам, – продолжала довольная таксистка, – руль в одной стороне, седло – в другой, из колес – восьмерки! Он выходит, а я по газам. Зато какое облегчение душе. Конечно, перед этим я пару дней проревела навзрыд. И вам советую: порыдать в подушку – девичью подружку, а потом переехать его пополам.


Первую часть совета Алина выполнила, как только добралась до квартиры Львовых. Именно там она решила найти и подушку и подружку. Возвращаться к себе домой ей не хотелось. Рыдать в пустой квартире было неинтересно. Тем более, что каждую минуту могла забежать Машка и позлорадствовать над ее бедой.

Лана открыла дверь и увидела на пороге растрепанную в чувствах и одежде подругу. Та потребовала подушку, скинула шубку и кинулась на диван. Степан, прочищающий засорившуюся ванну, прибежал на вой и, увидев рыдающую Алину, полез в аптечку. Успокоительных таблеток не было. Лана, глотающая их каждый раз, когда они с мужем не сходились во мнениях, уничтожила весь запас. Видно, за последнее время они часто имели разные точки зрения на общие вопросы. Степан бросился к соседке, зная, что та изредка балует своего кота валерьянкой. Добрая соседка не пожалела валерьянки и отдала весь флакон, крикнув на прощание:

– Чтобы ваша кошечка хорошенько протащилась!

Кошечка тем временем билась в истерике. Теперь она могла себе это позволить. Зловредная Машка была далеко, а рядом суетились надежные, как противотанковые ежи, супруги Львовы.

– А! А! А! О! О! О! – стонала она, захлебываясь своим горем.

– Подлец, – над ней склонилась Лана, – какой негодяй! Оказался такой сволочью!

– Она тебе рассказала, в чем дело? – поинтересовался Степан, протягивая валерьянку.

– Пока нет.

– Так почему сразу «подлец и негодяй»?!

– Раз он довел ее до такого состояния, то он подлец и негодяй. – Женская логика была бескомпромиссной.

– А! А! О!

– Он тебя избил?! – Лана искала синяки по всему телу подруги, переворачивая ее с боку на бок. – Он тебя изнасиловал?! – Алина зарыдала еще громче.

– О! Он оказался близнецом! – прорыдала она.

– Подлец, у, какой негодяй! Оказался Близнецом! Самым легковесным знаком зодиака! Близнецы – нервозные, эмоционально неустойчивые люди. – Лана повернулась к Степану, – ты знаешь, что Близнецов раздирают внутренние конфликты и противоречия? – Степан отрицательно мотнул головой и пошел на кухню за стаканом воды.

– Такой конфликт, – стонала Алина, – такое противоречие!

– Они только поначалу кажутся очаровательными, уверенными в себе мужчинами! – продолжала Лана, поглаживая подругу по голове. – Но им ни в коем случае нельзя верить!

– Нельзя-зя-зя. – Зубы Алины звякнули по стеклу стакана, она проглотила ложку валерьянки и запила водой. – Он казался таким... – Она описала рукой в воздухе ущербную дугу.

– Мужчина-Близнец двойствен по натуре...

– Второй тоже подлец и негодяй...

– Что вы хотите, – Лана окинула взглядом Степана и Алину, – под этим знаком родился царь Петр Первый!

– И что? – поинтересовался Степан, – он тоже, по-вашему, подлец и негодяй?

– Он – исключение. Но как Близнец он душевно страдал.

– Этот не будет страдать, – завыла Алина и уткнулась в подушку.

– Ничего страшного. Мы его заставим страдать, – сказала Лана и открыла талмуд. – Вот черным по белому: «Двуличных мужчин-Близнецов следует бросать, не задумываясь над последствиями. Резать по-живому! Потому что когда он бросит вас, ампутация будет более болезненной».

– Он любит ампутировать, – простонала Алина.

– Вот видишь, что пишут в умных книжках. Тут все про твоего Василькова написано, все. Слушай дальше: «Мужчина-Близнец может внезапно обнаружить чувство всепоглощающей любви к вам. Но это столь же реально, как ткнуться лбом в опору уличного освещения среди бела дня». Он говорил тебе о чувствах? Нет. Но он наверняка говорил о другом. Слушай дальше: «Близнец постоянно твердит, что вы ему кого-то напоминаете, он вас где-то видел, тем самым притупляя вашу бдительность». Говорил?

– Говорил. И один, и другой. Оба говорили.

– У Близнецов часто бывает раздвоение личности, практически на каждом шагу. Раздвоенность и символизирует их знак. Ты видел их знак? – Лана повернулась к Степану. Тот отрицательно мотнул головой. – Вот! – Она уперла указательный палец в одну из картинок. – Подлецы и негодяи.

Алина оторвала голову от подушки и посмотрела в книгу.

– А! Не тот знак, близнец – Козерог! – И принялась усиленно рыдать.

– Ага, – согласилась Лана, – более запущенный случай. Адская смесь. Козерог и Близнец. Странное совпадение, его я еще не освоила. – Она принялась перелистывать книгу. – Так, мужчина-Близнец с женщиной-Тельцом. У них полное отсутствие всякого присутствия и отчужденность во взглядах на политику, проводимую правительством. Вы с ним говорили о политике?

– Мы с ним не успели поговори-ить-ить...

– Что вы все время его называете Близнец да Близнец, имя у него есть? – не выдержал Степан.

– Переживает, – кивнула в его сторону Лана, – мужская солидарность. Кстати, действительно, а как его зовут? Ты все время называла его Васильковым.

– А я и не знала, что он Кирилл и Иван.

– Это что за кириллица такая? Там Кирилл и Мефодий, здесь Кирилл и Иван. Одного как зовут?

– Одного Кириллом, другого Иваном. Я же говорю, они – БЛИЗНЕЦЫ!

– Она бредит, – Лана повернулась к Степану, – ей кажется, что их уже двое. Она хочет выдать желаемое за действительное. Бред. Нужно вызывать «Скорую».

– Не нужно никого вызывать! – Алина откинула подушку и протерла красные глаза, – я вам русским языком говорю, что он – близнец.

– Ну, правильно, – робко повторила Лана, – Близнец – двуликий Янус, двуличный козел...

– Он – Козерог, они оба – Козероги. Близнецы – Козероги.

– В каком смысле? – не поняла ничего Лана.

– В родственном. Они братья-близнецы. – Алина успокоилась, как будто выплакала все слезы. – Здорово, – она подошла к зеркалу и увидела свою зареванную физиономию. – Зато теперь косметику смывать не надо. Степан, ты меня покормишь? Я, когда волнуюсь, всегда много ем. А волнуюсь я второй раз за свою жизнь. И опять буду много есть, поправлюсь, стану толстой и некрасивой, и меня перестанут интересовать мужчины. Импозантные, выдержанные, строгие мужчины с доброй очаровательной улыбкой...

Она прошла на кухню и заглянула в кастрюльку, сиротливо стоящую на плите. Там варился супчик.

– Наливай, – скомандовала она Степану.

– Он гороховый, – сердобольно заметил тот.

Но такие мелочи мало интересовали Алину. Раз решила поправиться, значит, решила. Через пятнадцать минут кастрюлька была пуста.

– Она оставила нас без обеда, – заметила Лана, – если так пойдет дальше, она станет толстой и неповоротливой, а мы – худыми и легкими. Нас унесет сквозняком в форточку.

– У меня дома есть замороженные пельмени, – сообщила Алина, дожевывая горох, – целый килограмм. Я приглашаю вас завтра на обед. К тому же будет выходной день, а у меня он станет днем траура. Я прощаюсь со своей личной жизнью и ухожу в монастырь.

– В лавру? – обрадовалась Лана, – я там еще не была. Мы со Степаном к тебе обязательно приедем.

– Лана, лавра – мужской монастырь. А я сказала, что покончу с личной жизнью.

– Не нужно суицида. Давай покончим с этим Васильковым. С этими Васильковыми, братьями-близнецами.

– Да, – решительно сказала Алина, – на них нужно плюнуть и переехать пополам!

– Может, обойдемся без убийства? – нерешительно поинтересовалась Лана.

– Вот без него мы точно обойдемся.

Но плевать совершенно не хотелось. Алина не поехала к себе домой, а осталась ночевать у Львовых. Ее уложили как раз на тот диван, где она проплакала весь вечер. Над ним зияла пустотой стена, где несколько часов назад висела «Горбатая гора», так удачно вписавшаяся в голову брата Василькова. Горестное воспоминание опять навеяло слезу. Алина смахнула ее рукой. Она не должна больше расслабляться до такой степени. Она должна перестать думать о Василькове. О его умалишенном брате. О! Так он точно умалишенный. С чего бы простому нормальному человеку кричать, что она – убийца? И клясться в том, что она трижды пыталась его убить? Васильков, бедный Васильков, ему приходится жить с сумасшедшим братом. Ничего подобного, с ним живет его жена, которую он называл Аленой и с которой остался в ресторане. Там же остался и Васильков, хотя он мог бы сломя голову бежать за ней, целуя бампер увозящего ее такси...

Алина поняла, что явно переела супа, и кряхтя направилась в туалет. Ночь выдалась бессонной. Думать о Василькове она уже не могла, каждые пятнадцать минут два часа подряд ползала в туалет, проклиная кулинарное искусство Степана. После чего мысли ее стали путаться, и она погрузилась во тьму сновидений, успев перед этим подумать, что завтра ей нужно непременно наварить горохового супа, съесть его до последней столовой ложки, чтобы мысли о Василькове снова отошли на второй план. Если целую неделю подряд есть гороховый суп, то о Василькове можно будет напрочь забыть.


Кирилл Васильков не собирался бежать за такси и целовать бампер. Но и возвращаться в ресторан, где уже не было Алины, ему не хотелось. Но пришлось. Брат был прав, нужно попрощаться с гостями и кинуться улаживать свои дела. Все-таки сегодня он был именинником. Хороший подарочек приготовила ему эта девица! Мало того, что она устроила в больнице целую катавасию с разборками и мордобоем, распитием спиртных напитков и прочими неприятностями, так еще водрузила на голову брата художественное полотно, а его жене сунула свечи против импотенции! Нет, в ней определенно что-то есть. Такой интересной девчонки у него не было. Он не особо интересовался женщинами – учился, работал, работал, учился. Так прошло полжизни, в которой были две случайные связи с дамами. Была Нонна, интеллигентная, неравнодушная к нему девушка, на которой он когда-нибудь женился бы, если бы не встретил Алину. Что в ней такого особенного? Ничего, симпатичная внешность, живой ум, непредсказуемый характер. Море обаяния и океан неприятностей, которые она притягивает к себе, как магнит. Чего только стоят покалеченные мужчины, лежащие в травматологическом отделении его больницы.

Так рассуждал Кирилл, четким шагом направляющийся к дому, где он уже побывал сегодня вечером. Ноги запомнили маршрут и сами топали по мягкому снегу, прессуя его в следы. Один квартал. Какая девушка! Другой квартал. Да черт бы ее побрал! Третий... Вон ее дом. Вот эти окна ее. Или эти? Нет, наверняка те. Кирилл не был знаком с планировкой панельного дома, но по популярному фильму, который традиционно показывают под каждый Новый год, знал, что они похожи друг на друга как две капли воды. Как они с братом Иваном.

Сейчас он ворвется в ее квартиру, если она его пустит. Небось начнет прикидываться, что ей все равно, показывать, какая она гордая и неприступная. А что делать, если она действительно его не пустит? Страдать на лестничной площадке? Он уже не мальчик, чтобы с ним так поступали. Пусть даже и те девицы, которые ему очень нравятся. Почему он думает о ней во множественном числе? Она одна такая. Одна она. Так она не одна!

В оконном проеме, где, по мнению Кирилла, должна была находиться комната Алины, четко вырисовывались две фигуры. На фоне белых кружевных занавесок стояли женская и мужская фигуры. Они не просто стояли, они воплощали собой единое целое. Это был порыв страсти, поцелуй любви. Это была Алина и еще какой-то тип, сутулый, худой, черный. Хотя это его тень была сутулая, худая и черная. Парень, возможно, был вполне ничего. Быстро же она нашла ему, Кириллу, замену, как скоро она забыла их вчерашний вечер и невысказанные слова, полные неземного чувства. Дурак, он ведь так и не признался, что любит ее! Теперь поздно. Она порвала с ним, заявила, что больше он ее не увидит. И он увидел такое, что лучше бы ему не видеть ее вообще никогда.

Кирилл нагнулся, слепил из снега внушительный комок и с мальчишеской лихостью, чему сам несказанно удивился, запустил комок в окно. Послышался дребезг разбитого стекла и крики с балкона, находящегося этажом ниже.

– Я видел, кто кидал! – кричал куривший на балконе Сан Саныч, – черный как черт! В черном пальто до пят! Сатана, не приведи господь, вампир и оборотень!

Васильков не стал дожидаться разбирательства, кем он является на самом деле. Он закинул белый шарф на плечо и пошел прочь. Так ей и надо, пусть простудится, заболеет и умрет. Он не придет на ее могилку.

Глава 13

А как же зодиакальное совершенство?

С самого утра лифт работал отвратительно. У дежурной лифтерши в ночь родился внук, пяточки которого они «обмывали» с напарницей с раннего утра. После чего пришлось бежать в магазины и подыскивать молодым родителям – сыну и невестке – в подарок детскую коляску, заодно накупить ползунков и памперсов, когда тут обращать внимание на вверенное ей лифтовое хозяйство? На свое-то времени в обрез. Результатом появления на свет маленького гражданина большой страны стал временный простой вертикального городского транспорта сразу в трех домах. Конечно, не обошлось без вредительства со стороны хулиганов, но от бегающей по магазинам лифтерши вредительства было гораздо больше. Первой в лифте застряла Вера Семеновна, собравшаяся за свежим хлебом. Просидев безрезультатно пару часов подряд, она поклялась в будущем питаться одними сухарями, сушить которые научилась в годы сталинских репрессий. Ее жалобное повизгивание – а на полноценный вой у старой дамы уже не хватало сил – и услышала Алина, возвращаясь утром от Львовых.

– Кто там? – Она прислонила ухо к шахте лифта.

– Милочка! – обрадовалась пенсионерка первым человеческим словам, услышанным за этот день. – Позвоните в лифтерскую, будьте добры, пусть они вызовут мастера. Я тут несколько часов сижу.

Алина, как только вошла в квартиру, сразу кинулась к телефону. Лифтерша, довольная тем, что купила десять упаковок памперсов по цене девяти, не стала, как обычно, ругаться на жильцов, ломающих лифты. Вместо этого она произнесла целую лекцию о том, что лифты в доме старые, давно отслужившие свой срок и что если они, жильцы-вандалы, не будут их беречь, то после того, как парочка из них упадет вместе с лифтом с высоты девятого этажа, остальным придется ходить вверх и вниз пешком. Полные «оптимизма» слова лифтерши Алина побоялась передать Вере Семеновне, но утешила ее тем, что мастер на этот раз оказался на месте и уже спешит ей на выручку.

Окрыленная тем, что сделала благое дело, Алина заглянула в холодильник, чтобы проверить, целы ли пельмени, которые она пообещала отварить на обед хлебосольному семейству Львовых. Сегодня ее распирало делать добрые дела. Когда раздался звонок в дверь и на пороге появилась соседка Маша, она пожалела о своем порыве. И решила в этом конкретном случае сделать исключение.

– Ты представляешь, какой-то псих разбил у меня вчера вечером окно! Как раз в тот момент, когда мы с Тимофеем непринужденно разговаривали, интимно обнявшись.

– Надо же, как тебе не повезло. А я-то здесь при чем?

– Я тут думала-думала и пришла к выводу, что кроме Макара никто больше подобного совершить не мог. Ты не знаешь, он случайно не выписался из больницы?

– Маша, думаю, Макар здесь совершенно ни при чем. Зачем ему бить твое стекло? Что у него своих стекол нет? И я точно знаю, что вчера он бил Пчелкина, а не стекла.

– Можешь говорить, что хочешь, но он сделал это из ревности! – заявила Машка и подошла к окну. – Мы с Тимофеем стояли вот так, – она подтянула к себе Алину и нежно прижала к своему телу, – он, между прочим, признавался мне в любви. Большой и светлой.

– И звал на сеновал, – усмехнулась Алина, отстраняясь от соседки.

– Никуда не звал. Не успел. Как раз в этот момент комок льда и разбил окно. Но дело не в этом. Мы стояли, нежно прижавшись друг к другу...

– Маша, я слышу это третий раз за пять секунд.

– Он мне говорил о своей большой и светлой любви. А Макару со стороны двора все было прекрасно видно. Наши тени на фоне окна. Понимаешь? Он приревновал! Увидел меня в обнимку с Тимофеем...

– Говорившим тебе о большой и светлой любви, – закончила вместо нее Алина, – все ясно. Но Макар здесь ни при чем.

– Тогда я пропала. Тимофей порвал со мной. – Она села на диван и пустила слезу.

Чтобы эта скупая слеза не повлекла за собой целый поток сырости, Алина решилась на еще одно благое дело: она села рядом и стала Машу утешать.

– Что значит порвал? Ты же говорила, он признавался в большой любви.

– В большой и светлой, – хныкала Маша. – Он решил, что этот кусок льда кинул мой тайный любовник из ревности. Там еще стоял пенсионер со второго этажа и вопил, что он видел, как кидал мужчина и целился именно в мое окно.

– Так, может, этот пенсионер и кидал?

– Он не кидал, он курил и следил.

– Детектив какой-то. Ну а от меня что требуется?

– Тимофей меня бросил. Никакого тайного любовника у меня нет, остается один Макар. Не могу же я вечно в старых девах ходить? Помоги! Ты уже два раза замужем побывала, а я ни одного! Думаешь, мне не хочется белого платья и фаты? И колечка в подарок? Я бы постоянно замуж выходила, да не могу, потому что даже сейчас выскочить не за кого.

От подобных откровений Алина опешила. Логика Маши была предельно проста: каждая девушка хочет замуж за абы кого. Она, Алина, не хотела за первого встречного, она выходила по любви, пусть даже не большой, но светлой. Кидать бедного Макара в объятия этой хищницы было верхом жестокости. Алине пришлось соврать, что Макару на ее глазах ампутировали ногу, руку и половину желудка, вырезали аппендикс и геморрой. И он прикован к постели на века вечные. На этом ее фантазия иссякла, но Маша успокоилась.

– Так это точно был не Макар? Тогда кто? – И Маша, вытерев слезы, отправилась к себе гадать, кто мог ее приревновать.

После Маши к Алине зашла Вера Семеновна, чтобы поблагодарить ее за проявленную чуткость. Обессиленная длительным сидением в кабинке лифта старушка не стала ее задерживать и вскоре удалилась к себе. Закрывая за ней дверь, Алина первый раз за утро подумала о Василькове. Ей очень захотелось, чтобы следующим визитером оказался он. Но она быстро отогнала эту мысль прочь и попыталась сосредоточиться на пельменях.


Как только она поставила кастрюлю с водой на газ, в дверь снова позвонили. Предательское желание увидеть Василькова вспыхнуло вновь. Но это оказался не он, а Лана.

– Подлец и негодяй! – сказала она, скидывая пуховик на пол, и потащила на кухню принесенный с собой огромный вонючий пакет.

– Может, не надо так категорично? Васильков, возможно, правильно сделал...

– Надо, Алина, надо. Только твой Васильков здесь совершенно ни при чем. Подлец и негодяй – Степан. Мы поругались. Понимаешь, подруга, семейная жизнь хороша только тогда, когда оба идут на компромиссы. Я все время шла: хочешь стирать – стирай, хочешь посуду мыть – мой, хочешь суп варить – вари. С моей стороны одни компромиссы. А что он?! На, посмотри! – И она кинула на стол из пакета огромную рыбину, очень похожую на щуку.

– Кто это? – изумилась Алина, видевшая рыбу в магазинах только в качестве полуфабрикатов.

– Моя мама, – пояснила Лана. – Она отдала нам свою щуку, а Степан заявил, что не умеет чистить рыбу. После чего он ехидно, обрати внимание, очень ехидно, предложил это сделать мне.

– Что сделать?

– Почистить щуку! Что же еще? Он заявил, что это я родилась на берегах Оки, где их пруд пруди. Значит, чистить рыбу – мое дело. Ты представляешь?! Мы поругались. Что мне теперь делать?

– Чистить рыбу, – Алина провела пальчиком по полосатой чешуе, – каждую эту маленькую штучку отделять от большой рыбины. Адский труд. И ты хотела заставить Степана этим заниматься?

– И ты туда же! Никаких компромиссов! Он взбунтовался и не соглашался ни в какую. Сейчас у меня будет истерика. Я не могу выбросить эту рыбину – мама приедет вечером, я должна подать ее к столу. Если я ее выброшу, она обидится.

– Да, если ты ее не почистишь, обидится Степан. Выхода нет, нужно избавлять эту тушу от чешуи. Сейчас я пойду за пинцетом. Представь, что ты выщипываешь ей брови. Как-то я купила на рынке курицу, а та оказалась вся в волосках. Через три часа ее можно было жарить!

Вооруженные пинцетом, они склонились над рыбиной.

– С чего начинать? С головы или хвоста? – поинтересовалась Лана.

– История повторяется. Помню, был такой Ванька Жуков, который поссорился с теткой из-за того, что не знал, с какой стороны нужно чистить рыбу.

– Вот видишь! Они все одинаковые. Им лишь бы причина подвернулась. Степану подвернулась щука.

– У Ваньки была селедка и та же дилемма: начинать чистить с головы или хвоста.

– Давай позвоним этому Ваньке и спросим, что оказалось правильно?

– Ванька Жуков – художественный персонаж, до него невозможно дозвониться...


Бывают дни, когда все разом, словно сговорившись, начинают приходить к вам в гости или просто заглядывают на огонек. Хотя было светло, к Алине пролегла народная тропа.

– Привет, девчонки! – радовался на пороге Тимофей, – я к тебе, Алиночка, с пожеланиями нашей дружбе крепкой любви!

– Ага, уже слышала. Большой и светлой. Сегодня ко мне приходила Маша и жаловалась на тебя. С чего ты вдруг взял, что кто-то приревновал твою Машу? – Алина совершала очередное благое дело. – Глупости все это. Это дамочка со второго этажа, муж которой курил на балконе, виновата. У них постоянно разыгрываются сцены ревности. Ты вечером пройди мимо их квартиры и послушай.

– Думаешь? – заинтересовался Тимофей. – Машка здесь точно ни при чем? Она говорила, что это мог быть Макар.

– Не язык у этой девчонки, а помело. Макар – мой жених, – снова соврала Алина, – и он лежит обездвиженный в больнице!

Пришлось ему еще раз перечислить, что тому ампутировали. Удовлетворенный Тимофей пошел трезвонить в соседнюю квартиру. А подруги вернулись к своим баранам. Вернее, к щуке.


Работа пинцетом продвигалась медленно. Лана филонила и пропускала огромные куски нетронутой чешуи. Алина безрезультатно попыталась ковырять рыбину длинным ногтем.

– К вечеру не управимся, – со вздохом сказала Лана, – отрежем обработанный хвост и сварим. Найди рецепт: что-то типа ухи из щучьих хвостов.

Алина отправилась за поваренной книгой, когда вновь раздался звонок. На этот раз на пороге ее квартиры жался от скромности математик Лаврентий. Он больше походил на представителя творческой интеллигенции: рыжий берет, усы, козлиная бородка, яркий полосатый шарф – все атрибуты созидательной натуры выпячивались в полном объеме. Но глаза его были голодными, что могло означать только одно – в его жизни свирепствовали художественный кризис и финансовая разруха.

– Она меня бросила! – пожаловался Лаврушка и пробежал на диван.

– Я повешу над ним табличку «Место для плача» и стану взимать плату со всех, кто на него садится, – озвучила Алина фактическое предназначение своего дивана.

– Не будь жестокой! Войди в мое положение. Миклошевская нашла моложе и талантливее меня! Стерва! Она насытилась моей кровью и отпала, как пресытившаяся пиявка. Бросить художника в минуты наивысшего блаженства – подлость.

– Она что, прямо во время этого, того самого, и бросила? – Лана выглянула из кухни.

– Что вы понимаете в искусстве! – закричал Лавр и схватился за диванную подушку. – Наивысшее блаженство для художника – его творчество.

– За подушку тоже буду брать плату, – подумала Алина вслух, – вот и твори, Лавруша. Пиши свои картины.

– Кому они нужны?! – в сердцах возразил Лаврентий. – Возьми меня обратно!

Лана сразу скрылась на кухне. Алина схватилась за голову. Вот только этого ей не хватало – непризнанного абстракциониста.

– Рыбаков, ты рыбу чистить умеешь? – строго поинтересовалась она.

Лаврентий отрицательно покачал головой. Алина подняла его за руку с дивана:

– Дожили, дети рыбаков не умеют чистить рыбу! – И она подвела его к входной двери. – Не переживай, Лаврушка, все обойдется. Роза поймет, что ошиблась, и обязательно вернется к тебе.

– Еще неизвестно, приму ли я ее, – гордо заявил тот.

– Правильно, – согласилась с ним Алина, – не стоит обратно принимать тех, кто уже однажды предал. – И выпихнула его на лестничную клетку.

Она прислонилась спиной к закрытой за ним двери и услышала, как звякнули дверцы лифта и он поехал вниз. Скрежет лифта оборвался в районе второго этажа, вместо него послышался человеческий крик о помощи.

– Ты чего здесь стоишь? – Лана пришла из кухни с пинцетом. – Там еще и половины не обработано. Время не ждет, контора не пишет, ужин не за горами.

– Иду, иду, – вздохнула Алина.

Но пошла не на кухню, а к телефону, разрывающемуся от междугороднего звонка. На другом конце провода в далекой Австралии сидел Мик и в который раз просил Алину приехать к нему в гости. Страдающий Мик показался ей сейчас довольно жалким. Уже не было злорадства по поводу того, что в иноземной стране ему не хватило женщины. Не было злости на то, что он ее так неожиданно оставил. Алина ясно поняла, что к Мику у нее нет и не было никаких чувств. Вот только понял ли это он, было не ясно. И Алина в очередной раз за сегодняшний день соврала:

– Я выхожу замуж. Не звони мне больше. – И повесила трубку. Лана на кухне хихикнула, но сразу умолкла.

– И кого ты решила осчастливить своим третьим замужеством? – спросила она сразу, как только Алина появилась у разделочного стола.

– Не знаю. – Алина взяла пинцет у подруги и принялась остервенело вытаскивать чешуйки. – Но к вечеру наверняка явится еще парочка мужчин, мечтающих взять меня в жены. Что-то давно Тимофей не заглядывал. От Пчелкина нет никаких известий. А ваш Лев как поживает?

– Да, кстати, он звонил на днях и передавал тебе привет.

– Вот видишь, и это еще неполный список моих зодиакальных сво...

Но ничего подобного не произошло. Никто из ее знакомых, если не считать Степана, больше не пришел ни днем, ни вечером. Алина втайне надеялась, что придет Васильков, она наговорит ему гадостей, гордо повернется и хлопнет дверью перед самым его носом. После этого, если он на коленях продолжит умолять ее о прощении, так и быть, она смилуется и возьмет неделю на размышление. Но Степан сказал, что никого, кроме бродячих животных, в подъезде не видел, во дворе околачиваются одни пенсионеры и одурманенная молодежь, а из лифта спасатели достают какого-то художника. Васильковым даже не пахло, а у него такая умопомрачительная туалетная вода! Алина провела Степана на кухню и ушла. Пусть мирятся в одиночестве, она не станет им мешать. Из кухни сразу послышались всхлипы, потом звонкие причмокивания и заверения в вечной любви. Алину позвали в самый ответственный момент – по мнению Ланы, она должна была это непременно увидеть. Степан стоял у мойки, в ней лежала огромная щука, чей ободранный пинцетом и маникюром хвост тяжким укором свисал вниз. Степан не просто стоял у мойки, он чистил рыбу, ловко орудуя специальным прибором с какой-то крышечкой. Изредка он отрывался от работы, открывал крышечку, вытряхивал из нее мелкие чешуйки и снова принимался за дело. Алина с Ланой стояли как завороженные, не смея оторвать глаз от этого высокого мастерства. Через несколько минут с противной рыбой, от которой Алину уже воротило, было покончено.

– Вот, – удовлетворенно сказал Степан, – принимай работу. – И он покрутил перед ними сложным прибором с крышечкой, – зашел к соседям за ножом.

Лана ликующе взвизгнула и кинулась ему на шею. Они помирились так же, как и поссорились, тихо и мирно.

В отличие от них за стенкой шли бурные разборки досуговой деятельности Машки. Когда Львовы ушли готовить свою щуку, Алина стала невольной слушательницей процесса «Тимофей против Марии», где в роли обвинителя выступал он, в роли защитника она. Через полчаса сцены допроса стали повторяться, обвинение путалось в уликах, защита твердо стояла на обороне своих интересов. Интрига пропала. Алина встала с кресла, откинула журнал, в котором разглядывала рекламные фотографии, и стукнула в соседскую стенку. Шум стих, послышалась возня и скрип пружин. «Вот уж верно, что милые бранятся, только тешатся», – подумала она. Ее мысли снова вернулись к Василькову.


Утром глаза у Алины закрывались по любому поводу. Слепил ли их снег, светило ли на них солнце, появлялся ли на горизонте шеф. Всю ночь Алине снился сон, что она в сквере, где пытается отыскать Кирилла. Но ей на каждом шагу попадался Иван, тыкающий в нее пальцем и кричавший, что его собираются убить. Она бегала за ним с огромной облезлой щукой, и та пыталась укусить его зубастой пастью.

– Мне сегодня снился Леня, – поведала ей Лиза, забежавшая попить чайку, – он уже практически здоров. Весь выходной я провела у его постели с мамой. Мы решили, что жить станем у них. Маме будет очень одиноко, если Леня переедет ко мне.

– Кто это «мы»?

– Мы с Лениной мамой. Мне сегодня даже сон приснился в руку.

– Мне тоже. Слушай, Лиза, ты у нас специалист по снам. Чего ждать, если снится сырая рыба?

– Ой, Алиночка, это так нехорошо.

– Ясно. А если она кусает не меня, а другого?

– Вот это уже лучше. Тогда неприятности будут у него.

У брата Василькова будут неприятности. Отлично, это приятная весть.

Еще одна приятная неожиданность ждала ее в кабинете шефа в лице сногсшибательного высокого стройного блондина спортивного телосложения с чувственными губами и мягкими чертами лица. Он показался ей персонажем, сошедшим со страниц русских народных сказок. Но отнюдь не тех, где рассказывалось про Ивана-дурачка. А той, где излагалось про царевича Елисея.

– Знакомьтесь, – представил ее шеф блондину, – наш лучший специалист по рекламе Алина Сташевская. Она с огромным удовольствием возьмется за продвижение вашего майонеза.

Шеф был прав, огромное удовольствие было так явно написано на ее физиономии, как нецензурные слова на заборе.

– Игорь Елисеев, – представился блондин, – чрезвычайно приятно с вами познакомиться.

Он наклонился к ее руке, нежно тронул своей, поднес к чувственным губам и поцеловал. Галантен и благороден, как истинный Лев. Алина поглядела в его голубые глаза, подернутые серой поволокой, и захотела в них утонуть. Не получилось. Что-то не срабатывало.

– Если вы пожелаете, мы можем отправиться на предприятие сразу, – обволакивающие нотки бархатного баритона действовали губительно на знакомых Игорю дам.

Алина глупо моргнула. Ничего не действовало. Хотя баритон ей очень нравился. Она даже представила, как он таким же тембром пожелает ей спокойной ночи.

– Сегодня, как ни в какой другой день, производственный процесс идет по нарастающей, – продолжал баритон.

– Да чего, Игорюша, ее уламывать, – шеф вернул Алину на землю, та на всякий случай пошире открыла сонные глаза. – Бери ее, и езжайте! Производственный процесс, – он обратился к Алине, – не может ждать. На то он и производственный процесс.

– Глубокая мысль, – ответила ему Алина, разозленная тем, что ею бесцеремонно командуют.

– Если вы заняты, то я подожду, сколько нужно, – сразу согласился Игорь.

Покладистый, как Рыбы.

– Нет, отчего же, – сказала она, – поедем сейчас.

Производственный процесс нарастал в длинном одноэтажном здании за городом, служившем ранее, скорее всего, молочной фермой. Добирались они туда на спортивном автомобиле – красном «Феррари». Алина первый раз сидела в таком дорогом автомобиле, поэтому практически всю получасовую дорогу разглядывала кнопочки, пультики, циферки. Игорь охотно и терпеливо рассказывал ей про каждую мелочь. Спокойный и нежный, как настоящий Телец. Алина, сама того не ожидая, улыбнулась Игорю. Его лицо осветилось, а нога сильнее вдавила педаль газа. Пока они ехали и непринужденно болтали большей частью об автомобилях и их конструктивных особенностях, она разглядывала его строгий профиль. Водолей, он точно Водолей, те очень удачливы в бизнесе.

– Вот, – торжественно произнес Елисеев, когда они подъехали к бывшему коровнику, – мое хозяйство.

Оно не впечатляло. Серые стены, покосившиеся двери. Но внутри тем не менее все было чисто и опрятно. Станки, работницы в синей униформе, тягучая масса майонеза, которую ей следует разрекламировать до такой степени, чтобы та стала дефицитом.

– Это только начало, – суетился возле нее Елисеев, – я расширю производственный комплекс через несколько лет вдвое, нет – втрое и через год!

«Романтик, – усмехнулась Алина, – совсем как Стрелец». Она поменяла свою шубку на синий халат и пошла по цеху. С чего же здесь начинать? Игорь подал ей баночку майонеза, она окунула в нее свой палец, после чего поднесла ко рту. Вполне приличный майонез, который не стыдно рекламировать. Вкусно и полезно. Но полезно ли?

– Зацепимся за вкус, – поделилась она своими соображениями с Игорем.

После экскурсии по цеху они переместились в его кабинет. Когда Алина туда направлялась, она представила, что сейчас ее встретит молоденькая смазливая секретарша, которая приревнует ее к боссу и тем самым создаст интригу, пробудив ее, наконец-то, от сна. Вместо молоденькой секретарши сидела пожилая дама с пучком на прилизанной голове и в больших очках в тяжелой роговой оправе на тусклых глазах.

– Добрый день, Игорь Игоревич, вам как обычно?

– Да, Любовь Леонидовна, благодарю вас. Только будьте добры, в двойном экземпляре.

Двойной экземпляр – это она, Алина. Сейчас секретарша притащит закуски, он откроет бутылку вина, и тогда она точно свалится с ног и уснет на этом уютном кожаном диванчике. Нужно держаться. Алина прошлась по кабинету и остановилась у стены, увешанной грамотами и дипломами. Все они отмечали высокое качество елисеевского майонеза и сообщали о первых премиях. Игорь умеет зарабатывать деньги, как Овен.

– Мы участвовали во многих конкурсах, наша продукция одна из лучших. – Игорь достал белоснежную салфетку и постелил ее на журнальный столик.

Аккуратен, как Дева. Алина с тоской поглядела на салфетку и застыла в ожидании фужеров. Престарелая Любовь принесла поднос, уставленный... банками с майонезом. Глаза Алины раскрылись, рот сжался, как будто ей наступили на больную мозоль. Ей предлагается перепробовать всю продукцию?! Секретарша тем временем нарезала батон.

– Предпочитаете с черным? – поинтересовалась она у Алины, нож застыл над ломтиками.

– Нет, – ответила Алина и быстро закрыла рот.

Экономный, как Козерог.


– Лана, сегодня я встретила мужчину своей зодиакальной мечты.

– Гони его в шею, – посоветовала подруга в трубку, обгладывая щучий плавник. – Васильков тебя недостоин.

– Я встретила другого мужчину. Высокого стройного блондина, царевича Елисея. Он – воплощение всех лучших качеств представителей мужского зодиакального сообщества.

– Где ты его встретила, что он с тобой делал? – Лану распирало любопытство, она жаждала мельчайших подробностей.

– Он накормил меня майонезом, который я больше никогда не смогу есть.

– Какие мелочи! К пельменям можно добавлять кетчуп. Что ты собираешься с ним делать? Он тебя уже куда-нибудь пригласил?

Алина не стала скрывать, что Игорь ей понравился, и она надеется на продолжение общения с этим олицетворением зодиакального совершенства. Она, безусловно, выбросит Василькова из головы, уже практически выбросила, но только вот когда она выходила из «Феррари» у своего подъезда, ей показалось, что в глубине двора мелькнула его тень. Видимо, ей это привиделось. Наверняка он сидит в своей больнице и готовится кому-нибудь отрезать лишний орган. Нужно завтра забежать проведать Макара, как он там себя чувствует? С другой стороны, Выкрутасов ей тоже не чужой дядя, все-таки солидный рекламодатель. Жив ли он еще? Пчелкин, по уверениям Лизы, уже пытается делать первые шаги. Нужно и его ободрить добрым словом.

– Ты ищешь повод, чтобы увидеть Василькова, – раскрыла тайные козни подруги Лана. – Съешь рыбки и успокойся. Попался хороший человек, с блистательными данными, так держись за него и радуйся жизни. Он к тебе как относится?

– Сказал, что такую девушку, как я, он никогда не встречал.

– Какое-то двоякое признание. Вот видишь, над ним еще работать и работать. А ты распыляешься на Выкрутасовых и Васильковых. Кстати, почему он кормил тебя майонезом? Он не маньяк? Странное угощение. Ты не находишь, в нем есть что-то интимное?

– В Василькове? Да, что-то такое есть, особенно когда он пристально смотрит мне в глаза...

– Подруга моя милая, – с чувством произнесла Лана, – тебе нужно в больницу!

– Ты думаешь, майонез спровоцирует спазмы желудка?!

– Это ты спровоцируешь своего Елисея на безнадежную любовь. Иди к своему Василькову и поговори с ним. Если захочешь рыбы, приезжай. – Лана повесила трубку.

– А как же зодиакальное совершенство? – Вопрос повис в воздухе.


На следующий день у своего кабинетика она обнаружила шефа. Тот всегда первым делом слушал доклады сотрудников о проведенных ими мероприятиях.

– Все отлично, – доложила ему Сташевская, – майонез отвратительный, но не по качеству, а по съеденному количеству. Продвижение продукта я вижу таким образом...

Шеф выслушал ее внимательно, убедился, что с клиентом все в порядке – тот пока еще жив и здоров, и неожиданно поинтересовался, как там в травматологическом отделении чувствует себя господин Выкрутасов. У «Купеческого рая» остались не заключенные с ним договора, о подписании которых якобы она, Сташевская, успела с ним условиться. Алина вздохнула и пообещала шефу довести дело до логического завершения. Финал каждый из них видел по-своему: шеф думал, что она обаяет Выкрутасова, тот расчувствуется и все подпишет, Алина же была уверена, что тот ее попросту убьет, но она исполнит свой служебный долг. К тому же что-то непреодолимое тянуло ее в больницу. В душе она прекрасно понимала, что именно, а вернее, кто. Васильков по-прежнему бередил ей душу. Но она не станет унижаться и вешаться ему на шею, она посмотрит на него гордым взглядом и удалится, не обернувшись.

Для полноты и правдоподобия картины она зашла в магазин и купила любимое лакомство рекламодателя – бананы. Макар с Пчелкиным перебьются без ее подарков, желающих позаботиться о них вполне хватает. Когда она сидела в такси, которое направлялось в знакомое лечебное учреждение, на мобильный телефон позвонил Елисеев. Он сказал, что только что заходил к ней на работу, но не застал ее на месте, чему очень огорчился, потому что в его кармане лежат два билета на вечернее цирковое представление. Он очень надеется, что она успеет закончить все свои дела до семи часов, они встретятся и культурно отдохнут. «Мне сейчас только цирка не хватает», – подумала Алина и выпрыгнула из остановившегося такси.


В это время Иван Васильков стоял на больничном крыльце и оглядывал округу в поисках свободной машины, готовой довезти его до дома. Перед этим у него состоялся нелегкий разговор с братом, поводом к чему послужило свинское поведение последнего по отношению к их общей знакомой, строящей далеко идущие планы. Кирилл отрицал всякую возможность совместного с ней строительства и предательски цеплялся за любой повод для встречи с безмозглой девицей в норковой шубе, устроившей драку в ресторане. После категоричного заявления, что Нонна – богатая перспективная риелторша, а Алина – маньячка-убийца с улицы Вязов, Иван хлопнул дверью кабинета брата и отправился прочь.

Через несколько минут к крыльцу подъехала машина с опознавательными значками, говорящими о том, что это такси. Иван бросился к задней дверце автомобиля, боясь, что водитель не заметит желающего совершить платную поездку и уедет. В этот миг дверца распахнулась, и холодная металлическая ручка с адской силой припечатала Василькову интимное место. Он слабо вскрикнул и осел. Из машины выпрыгнула девица-маньячка, убийца с улицы Вязов, и побежала в травматологическое отделение. На полусогнутых ногах, схватившись за пострадавший детородный орган, изрыгая фальцетом проклятия вслед сумасшедшей, Васильков добрался до сиденья. Мысль о том, чтобы рвануть за ней следом и задать ей хорошую трепку, вытеснила сильная боль, да и возвращаться к брату-изменнику он не желал.

Безусловно, Иван не умер. Через пару недель голос его восстановился, через пару месяцев восстановилась функция поврежденного органа. Алена жила все это время, как в гареме, и чувствовала себя нелюбимой женой.


Алина, озираясь по сторонам, пробиралась к палате Выкрутасова. Сейчас она не была готова столкнуться с Васильковым. Чуть позже, потом, когда-нибудь, но только не сейчас.

– А вот и я! – радостно сообщила она, оказавшись на пороге знакомой палаты.

Выкрутасов отставил стакан с коньяком на тумбочку и с интересом уставился на нее.

– Пришла проведать больного, как я вижу, уже вполне здорового, – продолжала радоваться Алина, натягивая на себя улыбку и выставляя вперед бананы.

Если путь к сердцу мужчины лежит через желудок, то путь к Выкрутасову проходил по бананам. Его физиономия приняла довольное выражение, он криво улыбнулся и попытался пошутить:

– Прошла! Прижалась!

Прижиматься она не стала, но присела на краешек кровати. Выкрутасов тут же принялся рассказывать, как у него на нервной почве чуть не случился гипертонический криз, вылечить который удалось только коньяком, принесенным Алиной пару дней назад. Алина заметила, что действительно початый сегодня Выкрутасовым коньяк был в совершенно иной упаковочной таре. Значит, господин рекламодатель вряд ли станет ее убивать и «Купеческий рай» вполне может рассчитывать на дальнейшее сотрудничество. Окрыленная первым успехом, она поняла, что тянуть удачу за хвост не стоит и нужно попытаться найти Василькова. Кое-как отделавшись от уже ходячего больного Выкрутасова, она побежала дальше. Из комнаты врачей не доносилось ни звука, но встретившая ее как родную добрая нянечка успела шепнуть, что Кирилл на рабочем месте. Алина медленно-медленно дошла до палаты Пчелкина. Остановилась, задумалась и чуть-чуть приоткрыла дверь. Как она и ожидала, Леня возлежал на подушках в окружении женщин – мамы и Лизы. Картина семейного благополучия в отдельно взятой палате травматологического отделения выжимала слезу. Что с ними будет после? Бедная Лиза. Где-то Алина уже это слышала. Бедная Лиза там тоже плохо кончила. Алина закрыла дверь и медленно-медленно направилась к Макару. По идее, рядом с ним должна была сидеть жена. Алина не станет им мешать, она просто заглянет в щелочку и уйдет. Почему? Она не знала, почему. Скорее всего, чтобы протянуть время, собраться с мыслями, настроиться на Василькова. Ведь должен же он ей попасться на глаза сегодня вечером?! Или его рабочее место переместилось на другой конец города?

Макар сидел на кровати и читал роман. Никакой жены рядом не было. Он сразу услышал шорох за дверью и поднял голову. Пятиться назад не было смысла, Алина толкнула дверь и вошла.

– Ты?! – Макар искренне обрадовался.

– Я, – ответила Алина и пожалела, что зашла.

Макар воспринял ее приход как проявление нежных чувств к нему, Макару. И торжественно начал свое признание. Он долго говорил о родстве душ, о половинках, обремененных поисками друг друга, о щемящем сердце одиночестве... После чего честно признался, что его бросила жена, а он стеснялся в этом признаться. Жена, прихватив ребенка, ушла к его товарищу по бизнесу, но между ними тремя все еще сохранялись дружеские отношения, ведь по-иному он, Макар, не может. Он великодушный, благородный, порядочный, одним словом, рыцарь, встающий на одно колено перед дамой сердца. Встать на колено Алина ему не позволила, она наспех стала что-то объяснять, махать руками и пятиться к выходу. У порога она распахнула дверь и пулей вылетела из палаты.


Удар пришелся по лбу. Константин сказал, что она бродит по всей больнице в поисках его, и Кирилл поспешил ей навстречу. Звездный потолок в мелкую сеточку поплыл перед глазами припавшего к стенке Василькова, маньячка-убийца с симпатичной испуганной мордашкой двоилась и троилась. Рядом суетились люди в белых халатах... Он очнулся на больничной кровати, Алина судорожно сжимала его руку и плакала.

– Какая я травматологическая, – причитала она, – все от меня страдают. Я приношу несчастья даже самым близким мне людям.

– Кто вы? – Кирилл удивленно поглядел на девушку, сжимающую его руку. – Я вас не знаю.

– Васильков! А как же сквер, снежинки и любовь?! – Алина опешила от подобного заявления.

– Какой сквер, какие снежинки? Девушка, не дурите мне голову, я вижу вас в первый раз. – Он схватился за лоб, там красовалась огромная шишка.

– Брат-близнец! – догадалась Алина. – Я снова их перепутала.

– Амнезия! – заявил довольный Васильков. – Потеря памяти.

– Что с ним? – закричала Алина, обращаясь к Константину, – он меня забыл?!

– Такое часто бывает, – кивнул тот.

– Навсегда?

– По-разному. Иногда больные сразу вспоминают своих близких, иногда через несколько лет или десятилетий.

– Я не могу ждать десятилетия. Васильков, я тебя люблю! Я не хочу ждать десятилетия!

– Есть одно великолепно действующее средство. – Кирилл подмигнул Константину, тот направился к выходу, увлекая за собой других.

– Какое? – по хитрому взгляду Кирилла Алина начала смутно догадываться, что это за средство.

– Поцелуй, – прошептал Васильков и привлек ее к себе.

– Разве ты целуешься с незнакомыми девушками?

– Только с теми, которых люблю.

В самый неподходящий момент раздался перезвон мобильного. Это было зодиакальное совершенство, рвущееся на встречу с львами, тиграми и с ней. Но звонок так и остался без ответа.


– Значит так, астрология ни к чему хорошему не привела. По знакам зодиака ориентироваться совершенно невозможно. Мужчин, я слышала, можно вычислить по именам. – Лана открыла книгу, заголовок которой многообещающе гласил «Его судьба – в его имени».

– Как интересно! – воскликнула Машка.

– Так, Степан. Что тут про Степана? «Слабые натуры, подверженные алкоголическим заболеваниям. Браки у Степана распадаются часто, к семейной жизни он совершенно не приспособлен. Степан влюбчив, женщины – его страсть». Что-то мне расхотелось искать истину в имени. Совершенно не похоже.

– Думаешь? А чем он сейчас занимается, пока ты у меня сидишь и про него читаешь? Не знаешь? Вот то-то! Смотри, здесь описан идеал. «Эдуард – наделен хорошим чувством юмора, у него светлая голова, каждое дело доводит до конца. Железная хватка в бизнесе, нежная в любви». Мне нужен Эдуард! У тебя нет знакомых Эдуардов? Ну хотя бы одного. Его имя – моя судьба.

– Пойду-ка я лучше домой. Степан действительно не приспособлен к семейной жизни.

А в это время Степан, нетерпеливо ожидая прихода жены, решил пропустить рюмочку коньяка. Это стало входить у него в привычку.

Примечания

1

Героиня в силу своей дремучести не помнит фамилию Чернышевский.


home | my bookshelf | | Свадьба по гороскопу |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 7
Средний рейтинг 3.9 из 5



Оцените эту книгу