Book: Желание миледи



Клэр Делакруа

Желание миледи

Глава первая

Бургундский двор, Пасха, 1114 год

Не слушая ликующих криков толпы, Ив шагнул в прохладную тень шелкового шатра. Зрители все еще вызывали его, но у него не было ни малейшего желания возвращаться на поле.

Сняв шлем, он провел рукой по влажным волосам. Если бы не настоятельная просьба его покровителя – да и не забота о собственной чести, – сегодня днем лавры наверняка достались бы другому. Ив считал турниры совершенно бесполезной тратой времени.

Он равнодушно осмотрел прореху на черной тунике, свисающей из-под кольчуги до самых щиколоток. Полученная сегодня единственная рана была пустяковой.

– Черт подери, милорд, вы задали им перцу! Ей-богу! – воодушевленно воскликнул оруженосец Ива, Гастон, ворвавшись в шатер. В эту минуту он выглядел моложе своих шестнадцати лет. Кудрявые волосы растрепались, камзол был густо усеян пятнами – совершенно неподобающий вид для оруженосца старшего конюшего его сиятельства графа, которому сам Гастон приходился племянником. Ив всерьез сомневался, удастся ли ему когда-нибудь сделать из Гастона настоящего рыцаря.

– Ты опять забылся и помянул всуе имя Господа, – холодно упрекнул его Ив.

Вспомнив наставления господина о том, как необходимо следить за своей речью, Гастон порозовел.

– Так говорят все оруженосцы.

– А если все оруженосцы начнут воровать, ты тоже последуешь их примеру? – осведомился Ив.

Мальчик нахмурился.

– Нет. Воровать дурно.

– Разве священник из Шато-Монклер не говорил тебе, что и сквернословить нехорошо? – Напоминая оруженосцу о поместье его родителей, Ив оставался бесстрастным, ибо давно усвоил, что чувствам нет места в жизни разумного человека.

– Это совсем другое, – запротестовал Гастон, уши которого вмиг запылали.

– Рыцарь обязан проявлять благородство в каждом своем слове и поступке, – наставительно произнес Ив.

Гастон кивнул, с преувеличенной осторожностью отложил в сторону меч хозяина и без всякой просьбы помог ему снять кольчугу. Ив смягчился: судя по всему, мальчик все же кое-что усвоил. Некоторое время тишину в шатре нарушало лишь слабое позвякивание металла и щелканье пряжек, но наконец, оруженосец не выдержал.

– И все-таки сегодня вам не было равных! – воскликнул он, а затем слова хлынули сплошным потоком: – Вы свалили четырех прославленных рыцарей, а сами остались невредимым! – Он со свистом рассек воздух кинжалом Ива, намеренно не замечая укоризненный взгляд хозяина. – Ни за что бы не поверил, если бы не увидел это своими глазами! – продолжал Гастон. Его глаза горели, он размахивал руками, подражая точным ударам рыцаря.

Ив начинал опасаться, что Гастона всерьез увлекла рыцарская романтика. Участие в турнирах составляло лишь малую часть обязанностей рыцаря. Пора было объяснить это парню. Стаскивая сапоги, Ив размышлял, с чего начать.

Ободренный молчанием господина, оруженосец продолжал болтать и бурно жестикулировать.

– Зрители охрипли от крика, сам граф поздравил вас, а графиня бросила на поле рукав! – Гастон прерывисто вздохнул, наблюдая, как хозяин невозмутимо переодевается в простую льняную рубашку. – За такую победу я отдал бы все на свете!

– Турниры и настоящие сражения – не одно и то же, – заметил Ив.

Оруженосец уставился на него, забыв о своих обязанностях.

– Не может быть! На турнирах тоже нужна отвага!

Ив нетерпеливо указал на ведро и кувшин. Гастон опомнился и бросился за водой, которую ему следовало приготовить заранее. Пока рыцарь умывался, мальчик восхищенно глазел на него. Наконец Ив потряс головой и с любопытством взглянул на оруженосца.

– Неужели ты так ничего и не понял? Я сражался по прихоти графа, моего господина, который устраивает ристалища, чтобы повеселить свою жену. Я получил приказ и исполнил его – во славу моего господина и покровителя.

– Но вы и себя покрыли славой!

– Нет, только моего господина, – поправил Гастона Ив. – Скромность украшает истинного рыцаря. – И он вытер лицо полотенцем.

– Но разве завоеванный приз ничего для вас не значит? – изумился Гастон. – Вам наверняка достанется дюжина жеребцов и сундук золота, не говоря уже о благосклонности множества дам!

– Богатство появляется и исчезает, Гастон, – возразил рыцарь. – Остаются лишь знания. Только они помогают человеку занять свое место в мире. – Ив свято верил в то, что втолковывал оруженосцу.

За стенами шатра раздались звуки труб, герольды объявили имя очередного претендента на победу. Гастон метнулся к выходу, его глаза разгорелись. Похоже, слова Ива влетали пареньку в одно ухо и тут же вылетали из другого. Впрочем, сердиться на преданного ему всем сердцем оруженосца было нелегко.

– Где вино? – наконец спросил Ив.

Спохватившись, Гастон торопливо поднес ему кувшин и кубок, время от времени бросая любопытные взгляды в сторону поля. Наконец Ив понял, что сегодня мальчишку наставлениями не проймешь.

– Ступай, – обронил он. Этот приказ не понадобилось повторять дважды; Гастон исчез в мгновение ока.

Ив покачал головой: неужели и он когда-то был так же молод и любопытен? Он потягивал вино, наслаждаясь кратким уединением и теплом солнечного дня. Вино имело приятный привкус гвоздики. Расслабляя натруженные мускулы, рыцарь размышлял о том, как быть дальше с оруженосцем. Мальчик жадно слушал менестрелей и назубок выучивал большие отрывки старинных баллад. Его воображение было на редкость богатым, память – поразительной. Кое-кто считал, что ему прямая дорога в менестрели. Но если вспомнить о самозабвенной любви паренька к оружию, становилось ясно: его дядя не ошибся, избрав для Гастона участь рыцаря. Вот только досадная пылкость...

Размышления Ива прервал чей-то кашель у входа в шатер – должно быть, гонец принес поздравления от графа.

– Кто там? – спросил Ив.

– Лорд де Тулли к шевалье де Сен-Ру! Услышав этот ответ, Ив невольно вздрогнул; такого гостя он не ждал.

Приятная безмятежность мгновенно исчезла. Ив напрягся, как натянутая струна, встретив взгляд ледяных синих глаз.

За прошедшие двенадцать лет лорд де Тулли почти не изменился. Он по-прежнему остался невысоким и поджарым, только волосы побелели, щеки запали да правая рука тяжело опиралась на трость. Под взглядом пристальных глаз сурового старца Ив вновь почувствовал себя мальчишкой.

Они расстались отнюдь не друзьями. Долгие годы Ива мучили ненависть и гнев. С достоинством выдерживая поединок взглядов, он сохранил на лице привычную маску равнодушия.

Слуга де Тулли медлил возле входа.

– Ты смело сражался, – наконец процедил де Тулли и бросил через плечо слуге: – Оставь нас. – И, заметив, что тот медлит в нерешительности, рявкнул: – Сейчас же!

Слуга опрометью вылетел из шатра, задернув за собой полог. Ив остался наедине с человеком, которого не желал видеть. Он давно понял, что де Тулли привык считать весь мир собственным поместьем, а людей – пешками, созданными, чтобы исполнять прихоти своего господина.

В глазах рыцаря быстро разгоралась ярость. Как смел де Тулли явиться сюда? Когда-то Ив просил у него помощи и получил отказ. А поплатилась за это женщина редкостной доброты. Де Тулли нет прощения!

– Небогатое убранство, – заметил вошедший, оглядывая шатер и пробуя тростью крепость деревянного табурета. Наконец лорд соизволил сесть, положил ладони на набалдашник трости и вновь устремил на Ива пристальный взгляд. – Я весьма ценю простоту.

– Жаль, что я не весьма ценю ваше мнение, а то бы порадовался похвале, – с притворным равнодушием отозвался Ив. Синие глаза старого лорда сердито сверкнули.

– А я думал, граф сумеет укротить твой пыл, – парировал старец.

– Зачем вы пришли? – напрямик спросил Ив.

– Чтобы нанять тебя. Ты должен отвоевать мои владения. – Взгляд старого лорда стал пронизывающим.

Потягивая вино, Ив не спеша разглядывал старика, пришедшего просить у него помощи. Наконец-то он понадобился де Тулли! Вопрос заключался лишь в том, стоит ли помучить его сомнением, прежде чем ответить решительным отказом.

И тут сердце Ива дрогнуло: неужели де Тулли отважился на неслыханную дерзость? Он ни за что не вернется в Сайерн!

– Какие владения? – наконец спросил Ив под бешеный стук своего сердца.

– Поместье Перрико – то самое, которое славится охотничьими угодьями.

Ива окатила волна облегчения. Должно быть, усталость и ноющие старые раны лишили его привычного самообладания.

– Его захватил Филипп де Тревэн! – Старик вдруг с силой ударил тростью об пол. – Это чудовище я сотворил своими собственными руками, когда втихомолку помог ему завладеть поместьем Тревэн. В благодарность он теперь грабит меня! – Де Тулли испустил звериный рык, продолжая в бешенстве выплевывать слова: – И нет никакой надежды на то, что он удовольствуется этим поместьем! Ни малейшей надежды! Филиппа де Тревэна надо остановить, и это сделаешь ты! – Старик устремил указующий перст на Ива.

– Я служу графу, – сдержанно произнес Ив, но де Тулли небрежным взмахом руки отмел его возражение.

– Граф уже согласился отпустить тебя ко мне на службу.

Гнев в душе Ива вскипел с новой силой. С трудом сдерживаясь, он напомнил собеседнику:

– О Филиппе де Тревэне я знаю только с ваших слов.

– Зачем знакомиться с тем, кого собираешься убить? – удивился старик.

– Я должен знать, сколько у него воинов, как они вооружены и опасны ли в бою. И потом, каковы ваши намерения? Уж не рассчитываете ли вы послать меня сражаться в одиночку с целой армией? – Ив пренебрежительно усмехнулся. – Я воин, а не самоубийца.

Де Тулли поджал тонкие губы.

– Твой противник чрезвычайно опасен. Разумеется, тебе поможет моя армия и воины, изгнанные из Перрико.

– И все-таки вы умолчали о том, с каким войском нам придется сражаться. Я не бросаюсь в омут очертя голову. – Ив невозмутимо вытянул ноги и отпил из кубка, Де Тулли облизнул губы, а рыцарь вновь порадовался отсутствию оруженосца: благодаря этому у него появился повод не предлагать вина гостю. – Я не собираюсь рисковать, не зная, чем вы отплатите мне за службу.

– Золотом! – выпалил де Тулли, сжимая кулак. – Чистым золотом! Назови цену.

– Золото мне ни к чему, – пожал плечами Ив. – Как вы уже заметили, роскошь меня не прельщает.

– Тогда ты получишь землю, – поспешно предложил де Тулли. – Если поход завершится успешно, я пожалую тебе часть поместья Тулли. Столь щедрого дара от графа тебе вовек не дождаться.

– Земли нужны лишь тому рыцарю, который решил обзавестись семьей, – спокойно возразил Ив. – А я покамест жениться не собираюсь.

В шатре повисло тягостное молчание. Де Тулли заскрипел зубами, в бешенстве глядя на Ива в упор, но тот не дрогнул.

– У меня есть вещь, которую ты давно мечтаешь заполучить, – наконец процедил старик, распрямил плечи, перевел взгляд на потолок шатра и заговорил раздумчиво, словно припоминая: – Видишь ли, когда-то твой отец был в долгу передо мной. Подробности не имеют значения: достаточно сказать, что Жерому де Сайерну пришлось заново завоевывать мое доверие, чтобы сохранить свое наследство, поместье Сайерн. – Вспоминая о временах своего могущества, старик разнежено улыбнулся.

У Ива перехватило горло: о своем отце он не вспоминал с тех пор, как тот умер. Между тем де Тулли продолжал;

– Так вот, Жером взял пергамент, перо и составил некий документ, подписанный свидетелями и скрепленный его печатью... – Старик помедлил, наслаждаясь впечатлением, которое произвели его слова на Ива. – Да, документ... – повторил он, и Ив напрягся, – о том, что отцом незаконнорожденного младенца по имени Ив, появившегося на свет в 1086 году в Шато-Сайерн, действительно является лорд Жером де Сайерн. Сердце Ива пропустило положенный удар. Де Тулли смотрел на него в упор, по его губам блуждала ехидная усмешка. Ив был готов осыпать проклятиями коварного старика, который каким-то чудом догадался, что мучает его. Рождение вне закона – пятно, которое не смоешь никакими подвигами и добродетелями. И вот теперь де Тулли предлагал ему спасительный выход.

Старик заговорщицки понизил голос и произнес:

– А дальше в той бумаге говорится, что мать ребенка, некую Эглантину де Шалом, следует признать второй женой Жерома де Сайерна, поскольку они сочетались браком по обоюдному согласию.

Рыцарь дрогнул. Де Тулли не ошибся в расчетах; вожделенная бумага и положение законного наследника манили Ива, как морковка, подвешенная перед носом упрямого мула.

О подобном счастье он не смел и мечтать. Стоит ему получить бумагу, и граф перестанет посмеиваться над своим конюшим. Его сиятельство не раз повторял, что взял безродного рыцаря на службу только за талант воина. Теперь Иву наконец-то представился шанс смыть позорное пятно.

Старик выпрямился, довольный своим мастерски нанесенным ударом.

– Взамен я прошу у тебя лишь одного: отобрать Перрико у Филиппа де Тревэна.

На смену ликованию неожиданно пришло опасение: де Тулли хранил заветную бумагу много лет и ни за что не расстался бы с ней, если бы не крайняя необходимость. Хитрый старый лис заботился только о своем благе. Кто знает, что он задумал на этот раз? Что, если после победы над де Тревэном старый лорд выдвинет новые условия? А если бумага поддельная? Или в ней сообщается совсем не то?

Ив не сомневался лишь в одном: стоит поддаться на уговоры лорда де Тулли, и ему никогда не выпутаться из ловко расставленных им сетей. Превратившись в жертву, он будет только беспомощно биться, как муха в паутине. Нет, ему, Иву, хватит здравого смысла, чтобы не попасться на приманку старого интригана.

Небрежным жестом отставив кубок, рыцарь медленно встал. Глаза де Тулли сияли, на губах играла улыбка: он не сомневался в победе. Ив скрестил руки на груди.

– Я отвергаю ваше предложение.

– Что?! – в ярости вскричал де Тулли. – Предпочитаешь оставаться без роду и племени? Ты в своем уме? Я всегда считал тебя рассудительным человеком...

– Вот поэтому я и не рискую ради ничем не подкрепленных обещаний.

Де Тулли тяжело дышал, его бледные щеки залил румянец. Он выпрямился и устремил трость вперед, чуть не уткнув ее в грудь рыцаря.

– Неблагодарный ублюдок! Напрасно я рассчитывал на тебя, – старик прищурился, его голос стал хриплым. – Ты об этом еще пожалеешь!

Он медлил, но Ив упрямо хранил молчание, понимая, что теперь старик не властен над ним. Наконец де Тулли подавил разочарование и захромал прочь из шатра, раздраженно призывая своего слугу Дидье.

Еще долго после этого разговора над рыцарем витал призрак Аннелизы. В шатре царила тишина, Ив безуспешно пытался отделаться от мучительных воспоминаний. Аннелиза мертва. Сайерном владеет старший брат Ива, Квинн, унаследовавший отцовскую жестокость. Прошлое ушло навсегда.

В это время толпа за стенами шатра вновь разразилась радостными криками: кто-то выиграл поединок, но Иву было все равно. Перед его мысленным взором стояло лицо умершей сестры.

Солнце уже садилось, когда полог у входа в шатер с шумом раздвинулся. Ив обронил, не поднимая головы:

– Гастон, последи, чтобы меня не беспокоили. Я ложусь спать.

– Еще слишком рано, – прозвучал в ответ женский голос.

Рыцарь вскинул голову. Гостья медлила на пороге, закутавшись в коричневый шерстяной плащ. По ее горделивой осанке и изысканному выговору Ив понял, что это дама благородного происхождения.

Ив молча смотрел на нее, ожидая объяснений. В фиалковых глазах незнакомки светилась решимость. Она откинула капюшон. Красавицей ее явно не назовешь, Темные волосы собраны на затылке в тугой узел, на лице ни тени румян или сурьмы.

– Меня зовут Габриэлла де Перрико, – наконец произнесла незнакомка мелодичным, но твердым голосом. Ив заинтересованно смотрел на нее: он впервые видел женщину, которая даже не пыталась подчеркнуть достоинства своей внешности. На миг сжав губы, леди продолжала: – Мне нужен отважный рыцарь, способный возглавить армию. Я слышала, что лучше вас не найти.

– Вы верите слухам? – скептически осведомился Ив.

– И собственным глазам. Я видела, как вы сражались на турнире: вам не занимать силы и хитрости, – леди слегка приподняла густую бровь. – Это смертоносное сочетание.

Ив впервые столкнулся со столь проницательной женщиной. Придворные дамы графа предпочитали болтать о нарядах, рукоделии и детях. На миг рыцарь растерялся. За стенами шатра вновь послышались приветственные возгласы, гостья вздрогнула и оглянулась через плечо.

– Никто не должен знать, что я здесь, – пробормотала она.

– Я никому не скажу, – не раздумывая откликнулся Ив и был вознагражден благодарной улыбкой. Почему поначалу эта женщина показалась ему дурнушкой? – Зачем я вам понадобился?

– Чтобы отвоевать у Фидиппа де Тревэна мое поместье, Перрико.

– Сегодня я уже отверг предложение лорда де Тулли помочь ему отвоевать Перрико, – сообщил рыцарь. – Мне не нужны ни деньги, ни земли.



– Но я предложу то, чего нет у де Тулли, – произнесла Габриэлла, помолчала, сделала глубокий вздох и добавила: – За победу над Филиппом де Тревэном вы получите меня.

Глава вторая

Глядя на сидящего перед ней рыцаря, Габриэлла терялась в догадках. Его лицо было непроницаемым, ее предложение он воспринял без энтузиазма и без негодования.

Легендарный шевалье Ив де Сен-Ру, старший конюший графа Бургундского, оказался на редкость хорош собой: рослый, широкоплечий, со светлыми волосами и волевым подбородком. Габриэллу смутило то, что ее собеседник полураздет. В распахнутом вороте льняной рубашки виднелась мощная грудь, ткань плотно облегала выпуклые мышцы плеч и рук. Будь рыцарь в доспехах, задача Габриэллы была бы значительно проще. Под шлемом она вряд ли разглядела бы эти задумчивые и невозмутимые янтарные глаза.

В шатре было довольно светло от лучей заходящего солнца. Габриэлла чувствовала слабый аромат пряностей, добавленных в вино. К нему примешивался запах кожи, лошадей и металла.

Кажется, в глазах рыцаря промелькнул огонек. От опасения, что ее предложение будет отвергнуто, у Габриэллы взмокли ладони. Впрочем, она не привыкла к решительным поступкам: до сих пор она была послушной дочерью и супругой. Но теперь ее лишили бесценного сокровища, и эта потеря пробудила в ней решимость.

– Если вы отвоюете Перрико, я выйду за вас замуж. Вы станете лордом де Перрико.

– Земли и титулы мне ни к чему, – пожал плечами рыцарь.

Такого равнодушия Габриэлла не ожидала. Что же делать?

– Кто не мечтает стать владельцем процветающего поместья! Неужели вы напрочь лишены честолюбия?

По губам рыцаря порхнула легкая улыбка: скорее всего, слова Габриэллы только насмешили его.

– Я уже сказал лорду де Тулли, что вполне доволен своей участью. – Наклонившись, рыцарь достал из кожаной сумки второй кубок, наполнил его и предложил даме.

Под его испытующим взглядом она невольно поежилась. Впрочем, вино весьма кстати: оно наверняка прогонит смущение. Сделав глоток, она продолжала:

– Ни один рыцарь не откажется от целой армии опытных воинов. И потом, вам будет чем заняться: поместье Перрико – лакомый кусочек, на который давно зарятся все соседи.

– Скуки я не боюсь, – с мимолетной улыбкой откликнулся рыцарь, не сводя глаз с Габриэллы. – А роскошь меня не соблазняет.

– Такую жестокую, беспощадную бойню я видела впервые, – с горечью сказала она, вспоминая роковую ночь. – Филипп напал на нас ночью, убивая всех на своем пути. В деревне возле замка мы нашли трупы детей и женщин, зарезанных во сне, в постелях. Мужчины не успевали схватиться за оружие. Мой муж был убит ударом в спину, – яростно добавила Габриэлла. Она не любила Мишеля, но его смерть стала для нее тяжким ударом. Он был неплохим человеком и достойным супругом. – Он даже не увидел своего убийцу, у него не было ни малейшего шанса защититься.

Рыцарь приподнял светлую бровь.

– Стало быть, у вас нет армии, способной нанести ответный удар.

– Значит, пусть торжествует несправедливость?

– Несправедливо было бы послать людей на верную смерть, – спокойно возразил Ив.

– У меня наберется десяток тяжеловооруженных всадников и еще двое отважных рыцарей, – с гордостью заявила она. – Они выстояли под яростным натиском армии Филиппа. Такую преданность не купишь ни за какие деньги!

– Верно, – согласился Ив. – А сколько воинов у Филиппа?

– Его армия растет с каждым днем, – вздохнула она. – В последний раз мы насчитали в Перрико пятнадцать рыцарей. – Она решила быть честной до конца и прибавила: – А простых всадников у него множество.

– Значит, у вас есть соглядатаи?

Она кивнула. В шатре вновь воцарилось молчание.

– Менее умному и отважному рыцарю такая задача не под силу, – начала она, вскинув голову. – Я отговорила своих людей от ответной атаки, решив сначала продумать план и найти опытного вожака. Мне сказали, что если кто и способен отвоевать Перрико, так только вы.

Рыцарь молчал. Может, ему нравится видеть, как женщины унижаются перед ним? Или он не понимает, как мучителен для нее этот разговор? Осознав, что у нее нет выбора, Габриэлла глубоко вздохнула, глядя в бесстрастные глаза рыцаря.

– Шевалье, я умоляю как следует обдумать мое предложение. Ради такого имения, как Перрико, стоит пойти на риск. – Надо дать ему время на размышление. Но молчание угнетающе действовало на Габриэллу, становясь невыносимым. Отставив кубок, она шагнула к выходу из шатра. – Я буду ждать вашего решения до вечера... – начала она, но Ив перебил:

– Ждать незачем. Я уже все обдумал.

Затаив дыхание, Габриэлла обернулась и замерла.

– Я отвергаю ваше великодушное предложение, как и предложение лорда де Тулли.

Габриэллу мгновенно охватила ярость. Не задумываясь, она выпалила:

– Сколько спеси! Мне же необходима ваша помощь!

– Но вы ее не получите, – спокойно возразил Ив.

– Тогда я сама поведу свою армию в Перрико! – воскликнула Габриэлла, подбоченившись и прищурив глаза.

– Ничего подобного вы не сделаете, – холодно возразил он. – Это не женское дело.

– Подобные возражения я слышала уже не раз! – вспыхнула Габриэлла. – Не понимаю, почему я не могу возглавить армию, которую знаю лучше, чем кто бы то ни было!

– Мужчины не пойдут за вами, – покачал головой рыцарь, – а если и пойдут, доверять им опасно. Вы погибнете сами и погубите своих сторонников.

– Что ж, так тому и быть! – Габриэлла потеряла остатки терпения. – С вашей помощью или без нее, я все равно спасу сына, и как можно скорее!

Рыцарь изумленно уставился на нее, и Габриэлла вдруг поняла, что наконец сумела задеть его за живое.

– Сына?

– Да, моего сына! – повторила она, уже не стараясь сдерживаться. – Его захватил в плен этот негодяй Филипп. Я не позволю ему сделать ребенка пешкой в своих гнусных играх! Так или иначе, Томас будет свободен, даже если мне придется пожертвовать собственной жизнью!

– Это ваш единственный ребенок? – спросил рыцарь, пронизывая Габриэллу пристальным взглядом. Она кивнула и вдруг разразилась слезами – не тихим, пристойным плачем, подобающим утонченной даме, а рыданиями, рвущими душу.

– Ему всего шесть лет! – всхлипывала Габриэлла. – Он еще ничего не понимает!

Рыцарь не сделал никакой попытки утешить ее. Он просто слушал и ждал. И наблюдал за ней, нахмурив брови. Неожиданно выражение его лица смягчилось.

– Зачем рисковать своей жизнью? – спросил он. – Если вы погибнете, а ребенок выживет, он останется один на свете.

– Но пока он в руках Филиппа, ему грозит опасность, – шепотом возразила она, вытирая слезы. – Я должна попытаться спасти своего сына. Надеюсь, мне повезет.

Рыцарь сжал губы, но не ответил. Смирившись с поражением, Габриэлла опять накинула на голову капюшон, кивком поблагодарила собеседника и вышла из шатра.

У входа она остановилась и глубоко вдохнула свежий весенний воздух. Возле шатров было немноголюдно: их обитатели собрались вокруг поля, где проводились поединки. Стояла весна, время пробуждения природы. От запахов слегка кружилась голова.

– Постойте!

Она оглянулась. На пороге шатра стоял рыцарь. Заходящее солнце озарило его лицо. Габриэллу вновь поразила его красота. И непреклонность. Кто еще отказался бы от столь щедрой добычи?

– Миледи, я принимаю предложение, – произнес Ив.

Габриэлла не сразу поверила своим ушам. Рыцарь заулыбался, на его щеке обозначилась ямочка, и сердце ее гулко заколотилось.

– Ради вашего сына, – добавил рыцарь.

Эти слова окатили Габриэллу, как поток ледяной воды. Напрасно он сказал о причине своего согласия. Габриэлла и без того прекрасно понимала: она не из тех женщин, ради которых рыцари сражаются на турнирах, а трубадуры слагают романтические баллады. Скорее всего, шевалье де Сен-Ру польстился только на имение Перрико.

Вскинув подбородок, Габриэлла смело встретила взгляд рыцаря, стараясь не подать и виду, что его слова уязвили ее.

– Надеюсь, шевалье, ради моего сына вы согласитесь еще на одно условие... Наш брак должен остаться браком лишь по названию, – продолжала Габриэлла, которую вдруг осенила удачная мысль. – Мне бы не хотелось, чтобы младшие дети оспаривали права моего сына на поместье.

– Такой брак – противоестественное явление, – возразил он.

Габриэлла возмутилась: этот человек заботился лишь о собственном удовольствии! Тем лучше, вдруг решила она, теперь все ясно.

– Я готова смотреть сквозь пальцы на все ваши поступки, – с неожиданной горечью продолжала она. – Мое единственное желание – спасти сына и отвоевать поместье. Если вы сумеете сохранить мои владения, такой брак меня вполне устроит.

Долгое время рыцарь пристально изучал ее и наконец протянул руку.

– Решено, миледи.

Габриэлла колебалась: еще никогда мужчина не скреплял с ней сделку рукопожатием. Значит, он видит в ней равного? Или просто потешается? Но лицо Ива осталось непроницаемым. Помедлив, Габриэлла нехотя подала ему руку.

– Миледи, вы вели спор не хуже любого мужчины, – Ив сжал ее ладонь. – Скреплять военное соглашение положено рукопожатием.

Она поспешно отдернула руку.

– Здесь со мной самый преданный из рыцарей моего мужа, – деловито объяснила она. – Вы должны поговорить с ним.

– Непременно, – кивнул Ив. – И попросить у графа разрешения на отлучку. – Заметив, что Габриэлла насторожилась, Ив добавил: – Вам нечего опасаться, миледи. Лорд де Тулли уже договорился об этом с графом.

– Тулли! – не удержавшись, саркастически процедила Габриэлла. – Этот негодяй думает лишь о своей выгоде! – Рыцарь усмехнулся, и Габриэлла с запозданием поняла, что слишком открыто, выразила свое недовольство могущественным лордом. – Разумеется, он опытный правитель... – поспешно добавила она, упрекая себя за беспечность.

– Я не питаю уважения к вашему сюзерену, – признался он. Габриэлла вдруг опомнилась: о только что заключенном союзе следовало помалкивать. Выслушав ее сбивчивые объяснения о том, что разговор следует держать в тайне, рыцарь согласно кивнул и вдруг предложил: – Можете звать меня по имени.

Габриэлла согласно кивнула.

– Тогда все решат, что между нами что-то есть, и наш брак никого не удивит, – заключила она.

– Вот именно, миледи, – подхватил Ив, одобрительно блеснув глазами.

Габриэлла давно поняла, что брак – отнюдь не союз двух любящих сердец, который воспевают трубадуры. В браке каждая сторона стремится получить выгоду. Расчетливость рыцаря должна была польстить ей, но вместо этого Габриэлла испытала разочарование. Помедлив, она принужденно улыбнулась.

– Хорошо, Ив, – уверенным тоном произнесла она. – Когда же мы увидимся вновь?

– После ужина, – так же деловито откликнулся рыцарь. – Я буду ждать вас в большом зале замка, и мы решим, как быть дальше.

Мы! От этого коротенького слова у Габриэллы лихорадочно забилось сердце, но она поспешила образумить себя. Ее собеседник руководствуется только доводами рассудка. Он ничем не отличается от остальных мужчин.

– Прекрасно, – заключила она, стараясь не выдать разочарования. – Увидимся вечером.

Габриэлла глубоко вздохнула и направилась прочь, спиной чувствуя пристальный взгляд рыцаря. К следующей встрече с ним она решила подготовиться заранее. Пожалуй, со временем ее перестанет волновать его мужская неотразимость. Габриэлла искренне надеялась на это.

Ива не покидали мысли о похищенном мальчике. Он вышагивал туда-сюда по шатру, потягивал вино и размышлял о леди Габриэлле и участи ее сына. Наступил вечер, в шатре стало темно, но он не удосужился зажечь светильник.

Если бы Габриэлла де Перрико не упомянула о сыне, никакие силы не заставили бы Ива принять ее предложение. Но рассказ о мальчике, оставшемся без отца и попавшем в руки безжалостного убийцы, задел Ива за живое.

И все-таки он был недоволен собой. Впервые в жизни он уступил голосу сердца. Поморщившись, рыцарь отставил кубок.

Прозвенел первый гонг, созывающий обитателей замка к ужину. Только теперь Ив заметил, что уже поздно. Он потерял зря уйму времени, вместо того чтобы обдумать предстоящий разговор с графом! Ив не узнавал самого себя.

– Гастон!

Не дождавшись ответа, он позвал еще раз, но его оруженосец, видимо, чем-то увлекся и ничего не слышал, Вздохнув, Ив начал одеваться без посторонней помощи.

В том, что Гастон ни за что не пропустит ужин, Ив был уверен. Выйдя из шатра, он еще раз позвал его – безрезультатно.

Отблеск неба на западе вдруг напомнил ему оттенок глаз леди Габриэллы. Как она рыдала! В отличие от самого Ива, юному Томасу повезло: ему досталось кое-что поважнее богатств Перрико – любовь матери.

Как сложилась бы жизнь Ива, будь у него заботливая, любящая мать? Ив отдал бы все сокровища мира, лишь бы хоть раз увидеть свою мать. Он знал только ее имя – Эглантина.

Задумавшись, Ив смотрел в вечернее небо.

Гонг пробил второй раз, а оруженосец не появлялся. Несносный мальчишка!

Глава третья

Размахивая руками, Гастон неожиданно вылетел из-за угла – весь встрепанный, с подозрительным пятном на камзоле и кровоточащей ранкой на щеке. Завидев хозяина возле шатра, он нервно облизнул губы и выпалил:

– Надеюсь, вы недолго ждали меня, милорд. – (Ив хмуро молчал.) – Прошу прощения.

– По твоей милости мне пришлось переодеваться самому, – сообщил Ив. Шагнув к оруженосцу, он осторожно коснулся ранки у него на щеке. – Опять? Так я и думал.

Гастон густо покраснел.

– Я только показывал, чему научился у вас. Дело в том, сэр, что Ричард, слуга...

– Подробности меня не интересуют, – перебил Ив. – Почему ты опять подрался?

– Милорд, это был поединок. Мне бросили вызов! Что мне оставалось делать?

– Вспомнить о клятве, которую ты дал своему хозяину, – отозвался Ив, и мальчишка потупился, бормоча извинения.

Судя по виду, он искренне раскаивался. Досада Ива мгновенно улетучилась: энтузиазм оруженосца искупал его непослушание. Рыцарь положил руку на плечо мальчишки.

– Наберись терпения, Гастон, со временем ты всему научишься. – Оруженосца его слова явно не воодушевили, и Ив растерялся: может, он чересчур строг с ним? Мальчика следовало подбодрить. – Постепенно у тебя появится опыт и умение, я уверен, ты станешь настоящим рыцарем. – (Гастон с надеждой вскинул голову.) – Это правда. Но я заклинаю тебя: постарайся воздерживаться от поединков – я не хочу, чтобы тебя случайно ранили или убили. Ты же обещал, что больше не станешь брать мое оружие.

– Больше такое не повторится, милорд, – пробормотал вновь вспыхнувший Гастон.

– А сейчас хорошенько промой рану и сходи к лекарю. – Ив взъерошил пареньку волосы. – Не хватало еще, чтобы у тебя на щеке остался шрам. Рыцарю не пристало пугать дам.

– Вы и вправду думаете, что я стану настоящим рыцарем?

– Непременно станешь. Помявшись, Гастон задал вопрос, который мучил его весь день:

– Сэр, сегодня вечером мы будем упражняться с оружием?

– Гастон, тебе же известно, как много у меня обязанностей при дворе графа, – строго напомнил Ив. – А сейчас, когда в замок съехалось столько гостей, хлопот только прибавилось. – (Мальчик разочарованно кивнул.) – Если сегодня вечером у нас останется время, нам придется готовиться к отъезду. – (Гастон резко вскинул голову, еле сдерживая любопытство.) – На рассвете мы уезжаем.

– Куда, милорд?

На миг Ив задумался: не проболтается ли Гастон в кругу своих приятелей? Одно неосторожное слово могло погубить все планы. Леди Габриэлла заранее предупредила об этом.

– Граф дал нам поручение, – наконец небрежно произнес он. – Нет, воевать нам вряд ли придется. Все гораздо проще; нам предстоит уладить один брак.

Гастон разочарованно засвистел сквозь зубы.

– Уж лучше штурмовать замки и спасать дам, попавших в беду! Взбираться по стенам! Вам когда-нибудь приходилось переправляться через крепостные рвы, милорд? Я не прочь попытаться. А потом – сразиться с презренным врагом в башне! – Гастон замахал руками, изображая яростную схватку. – Вот тебе, мерзавец! – И он сделал вид, что наносит смертельный удар. – Надеюсь, спасенная дама не забудет поблагодарить меня, – заключил он и выпятил губы, насмешив хозяина.

Габриэлла ничем не напоминала беспомощную даму, попавшую в беду. Она не собиралась терпеливо ждать спасителей. Напротив, расчетливо строила планы и размышляла, какой из путей быстрее приведет ее к цели.

Ив подавил невольную улыбку и похлопал Гастона по плечу.

– Может быть, в пути мы найдем время поупражняться с оружием, – утешил он мальчишку. Гастон просиял и, приплясывая, направился к замку впереди Ива.

Час спустя Ив стоял в большом зале замка перед графом. Положив руку на плечо рыцаря, граф рокотал ему на ухо:

– Прекрасный выбор, мой мальчик! Впрочем, ты всегда славился умением принимать верные решения. Габриэлла де Перрико будет тебе доброй женой.

Ив отвел взгляд.

– Говорить о браке еще слишком рано. Прежде надо выполнить условия леди.

– Ты справишься, в этом не может быть сомнений. Я не раз видел, как яростно ты сражался, даже когда твое сердце никому не принадлежало. – И граф подмигнул, понижая голос: – У леди не найдется причин расторгнуть сделку.



В зале было многолюдно, но Ив без труда разглядел в толпе стройную фигуру Габриэллы де Перрико. Платье цвета индиго выгодно подчеркивало редкостный цвет ее глаз. Темные волосы были прикрыты густой вуалью, которую придерживал на голове простой серебряный обруч. Покрой верхнего платья поражал изысканной скромностью. Габриэлла не надела никаких драгоценностей, но благородство ее осанки и манер говорило само за себя.

Иву нравилась ее стройная, не блещущая пышностью форм фигура. Рост Габриэллы позволял ей смотреть в глаза большинству мужчин, не запрокидывая головы. Ив подозревал, что эта дама умеет сидеть в седле и в искусстве верховой езды не уступит мужчинам.

– Тебе давно пора остепениться, Ив, – продолжал граф, дружески пожимая рыцарю плечо и лукаво поблескивая глазами. – Многих удивляет твоя привередливость, ведь за тобой не замечено никаких любовных... подвигов. Но я-то знаю, что причиной тому – твое благородство. Ты не размениваешься по мелочам, ожидая свою единственную настоящую любовь. Только истинное чувство заставит тебя сделать решительный шаг. – Граф наклонился и прошептал на ухо Иву: – Вы с леди Габриэллой – идеальная пара. Она довольно богата, знатна, не уродка. Кроме того, ей нужен супруг... – Голос графа дрогнул, а затем он продолжал с прежней уверенностью: – На эту женщину можно положиться.

Да, граф прав, но он не отметил главную черту Габриэллы: она была не просто достойной особой, а любящей матерью, готовой пожертвовать жизнью ради сына. Такое нечасто встретишь среди благородных дам. Обычно они всецело заняты собой и заботятся лишь о собственном удобстве. А Габриэлла, по мнению Ива, сделана из другого теста.

Исподтишка наблюдая за ней, он размышлял: как граф догадался, что эта женщина задела его сердце? Прежде Ив не оказывал предпочтения ни одной из придворных дам.

– Кстати, спасибо тебе за Гастона, – негромко продолжал граф. – Сестра просто изумлена его успехами. Нет никакого сомнения в том, что со временем мальчик станет настоящим рыцарем. Пока ты не взялся за него, он был неуправляем. – Граф вновь дружески пожал плечо Ива. – Я весьма доволен тобой.

Ив придержал язык: лично ему успехи своего подопечного казались более чем сомнительными.

– Откровенно говоря, я был готов махнуть на мальчишку рукой, – закатив глаза, добавил граф и передернулся. – Подумать только, мой ближайший родственник мог угодить в трубадуры! Не иметь своего дома, проводить каждую ночь в новой постели, не знать, когда и где удастся перекусить в следующий раз! – Граф собирался что-то добавить, но в этот момент в зале появился Гастон.

Ив сразу заметил, что мальчик переоделся во все чистое и выглядел аккуратно, если не считать карминового пятна на щеке – несомненно, следа поцелуя одной из любящих родственниц. Гастон скромно приблизился и встал за спиной хозяина, как учил его Ив. Женщины вокруг одобрительно зашептались, Гастон порозовел. Ив решил, что, пожалуй, стоит побаловать его дополнительными боевыми играми.

– Леди Габриэлла! – громогласно позвал граф. Дама приблизилась и грациозно опустилась на колено, обменявшись мимолетным взглядом с Ивом. – Можешь встать. Я нашел человека, который согласен проводить тебя в монастырь сестер святой Радегунды.

Выдуманная графом поездка в монастырь должна была скрыть истинные намерения Габриэллы и Ива. Ив огляделся. Есть ли среди собравшихся в зале сторонники Филиппа де Тревэна?

– Мой старший конюший едет в том же направлении. Я поручил ему отвезти письмо, в котором я разрешаю лорду де Румьену вступить в брак. Ив будет рад проводить тебя, леди Габриэлла, до самого монастыря.

Габриэлла коротко кивнула.

– Как вам будет угодно, ваша светлость.

Ив низко поклонился даме.

– Я к вашим услугам, леди де Перрико, – чинно произнес он.

– Благодарю вас за заботу, милорд, – обратилась Габриэлла к графу. Граф подал знак музыкантам.

– А теперь ешьте и веселитесь! Завершим турнир обильной трапезой!

Гости зашумели, граф подал руку графине, только что появившейся из внутренних покоев замка. Рука об руку они взошли на возвышение в глубине зала. Переведя взгляд на Габриэллу, Ив заметил, что у нее за спиной стоит незнакомый рыцарь.

– Это мой спутник, шевалье Леон д'Акилар, – представила Габриэлла.

Крепкого сложения рыцарю на вид было лет сорок. Виски его уже посеребрила седина, а карие глаза беспокойно поблескивали. Ответив на учтивое приветствие, Ив произнес:

– Предлагаю сегодня вечером поужинать вместе и обсудить, как быть дальше.

Собеседники согласно кивнули, а Габриэлла сообщила, что им оставлены места за столом на возвышении. Ив невольно сравнивал недавнюю пылкость новой знакомой с ее нынешней холодной учтивостью. Габриэлла словно надела непроницаемую маску. Пока все трое шли к своим местам за столом, вокруг слышались взволнованные перешептывания:

– Старший конюший графа!

– Странно, почему граф поручил ему сопровождать никому не известную особу...

– К тому же почти нищенку.

– А по-моему, графскому конюшему повезло. И брак лорда Румьена тут ни при чем.

– Да, здесь что-то не так...

– Знаете, говорят, что происхождение конюшего небезупречно... – Шепот оборвался, но Ив точно знал, что разговор вскоре возобновится.

Подслушанные обрывки фраз насторожили Ива. Вспомнив о том, что граф заметил его интерес к Габриэлле, Ив решил воспользоваться шансом: продолжительные взгляды и прикосновения рук говорят сами за себя. А Габриэлла... она наверняка все поймет.

Свечи уже догорали, когда граф удалился спать. Стремясь положить конец слухам и догадкам, Ив повернулся к Габриэлле.

– Миледи, вы позволите проводить вас в ваши покои?

На миг растерявшись, она заморгала, но вскоре справилась с собой, согласно кивнула и подала Иву руку. На виду у всех гостей Ив прикоснулся к ней губами. Кожа Габриэллы оказалась на удивление нежной. Ее потрясающие глаза слегка расширились, с губ слетел вздох. Вокруг вновь зашушукались.

Ведя свою даму по коридору, рыцарь чувствовал, что она недовольна. В ее глазах метался гнев. Войдя в свои комнаты и закрыв за Ивом дверь, она не выдержала.

– А я думала, вы человек чести! – приглушенно выпалила она.

Но Ив не слушал ее, всецело сосредоточившись на предстоящей задаче. Из примыкающей спальни выглянула служанка, окинула взглядом беседующую пару и низко присела. Можно было не сомневаться, что она разнесет пикантную новость по всему замку. Габриэлла служанку не заметила.

– Вы же видели, что... – гневно продолжала она, но рыцарь прервал ее, заключив в объятия.

Тело Габриэллы оказалось сильным, упругим и гибким, каким оно и представлялось Иву. Ее макушка доставала ему до подбородка. Нахмурившись, Габриэлла открыла рот, но он не позволил ей издать ни звука. Впившись в ее губы, он вложил в поцелуй все свое мастерство. На вкус Габриэлла оказалась подобна вину, ее сладкий аромат взбудоражил Ива, а округлые формы чуть не заставили забыть об истинных причинах поцелуя.

Служанка громко ахнула, напоминая о себе. Габриэлла попыталась высвободиться. Ив нехотя оторвался от ее губ: слишком давно он не целовал таких соблазнительных женщин, как Габриэлла де Перрико. Наконец он поднял голову, довольный плодами своих трудов. И вздрогнул от звонкой пощечины.

Метнувшись в спальню, Габриэлла захлопнула за собой тяжелую дубовую дверь. Рыцарь услышал, как задвинулся в петле прочный засов. Прекрасная дама оказалась на редкость неблагодарной.

«Человек чести»...

Габриэлла еще кипела от возмущения, когда первый луч солнца проник в окно спальни. За окном лил дождь, за ночь похолодало, и она поежилась под одеялом. Что и говорить, день для трудной поездки был выбран неудачно. Но чем раньше они отправятся в путь, тем скорее Томас будет спасен. И тем скорее она избавится от домогательств Ива де Сен-Ру.

Следовало сразу понять: он не станет выполнять условия сделки и попытается превратить фиктивный брак в настоящий. Но больше ничего подобного не повторится. Габриэлла упрямо скрестила руки на груди.

Пока Томас не окажется в безопасности, она не подпустит к себе ни этого, ни любого другого мужчину. А потом она выйдет замуж за Ива, но никогда не ляжет с ним в постель.

Однако воспоминания о страстном поцелуе не покидали ее. Поцелуи Мишеля никогда не пробуждали в ней такой бури чувств. Габриэлла невольно поднесла пальцы к губам, ее сердце судорожно забилось.

Все дело в том, что Ив застал ее врасплох. Но теперь она будет настороже. Приняв решение, Габриэлла поспешно надела теплое зеленое шерстяное платье. Натянув толстые чулки, она завязала подвязки выше колен. Ее крепкие кожаные сапоги напоминали мужские, Габриэлла любила их за прочность. С привычным проворством она заплела волосы в одну косу, а затем набросила на плечи домотканый плащ, сложила вещи в седельную сумку и поспешно вышла из комнаты.

Обитатели замка начинали пробуждаться, в большом зале уже был накрыт завтрак. Габриэлла ограничилась ломтем хлеба и сморщенным прошлогодним яблоком. В углу зала собралась стайка нарядных дам, которые поднялись в такую рань только по необходимости – очевидно, им предстояла дальняя дорога. Одна из них указала пальцем на Габриэллу, и все дамы захихикали, перешептываясь и поглядывая на нее.

Габриэлла отвернулась, старательно пережевывая хлеб и запивая его элем. Неужели кто-то заметил, что у нее припухли губы? Она вдруг почувствовала, что краснеет.

– Доброе утро, Габриэлла.

За стол напротив нее села миниатюрная женщина ангельской красоты. Габриэлла принужденно улыбнулась: меньше всего ей сегодня хотелось встретиться с леди Аделис де Морне. Впервые Аделис появилась в Перрико незадолго до рождения Томаса. Мишель был рад обществу очаровательной дамы, обожающей охоту, но для Габриэллы шесть недель ее визита стали пыткой.

С тех пор красавица бывала в поместье дважды в год – как она утверждала, проездом. Но Габриэлла не верила ей. Она не понимала, чем привлекает Аделис ее поместье – конечно, если не считать богатых охотничьих угодий.

Время было благосклонно к Аделис. Несмотря на свои тридцать пять лет, она выглядела прекрасно, оттенку белокурых волос завидовали все дамы. Но блеск ярко-зеленых глаз этой красавицы почему-то настораживал Габриэллу. Слишком холодным был их взгляд.

– Не выспалась? – лукаво осведомилась Аделис, наклоняясь к ней. – Неудивительно. После ночи любви. Надо признать, вкус у тебя отменный!

Глава четвертая

Габриэлла чуть не подавилась.

– Я провела ночь одна! – еле выговорила она, но тут же поняла, что ей не разубедить собеседницу.

Та залилась жеманным смехом.

– Полно, Габриэлла! Об этом говорит весь замок.

Габриэлла ужаснулась, понимая, что стала предметом сплетен.

– Не каждому удается так развлечься по пути в монастырь! Уверена, Ив убедит тебя в прелестях мирской жизни.

– Вот как? – откликнулась Габриэлла, отламывая кусочек хлеба. Уловив иронию в ее голосе, Аделис потянулась, взяла собеседницу за руку ледяными пальцами и впилась в нее взглядом.

– Послушай, Габриэлла, ты сглупила, решив уйти в монастырь. Ты же умная женщина. Понимаю, ты убита горем: ведь ты потеряла Мишеля, но...

– И Томаса, – перебила Габриэлла и пояснила: – Моего сына.

Мгновение Аделис недоуменно смотрела на нее, а затем сообразила, в чем дело, и закивала.

– Ну разумеется! Я и забыла про мальчика. – И она взмахнула рукой так небрежно, что Габриэлла только подивилась ее черствости. – Но поверь, быть вдовой не так уж плохо, – продолжала Аделис. – Возьмем, к примеру, меня! Я вдовею уже десять лет, но мне не на что жаловаться. Поклонники наперебой балуют меня подарками и вниманием, я стала богаче, чем мой бедный Эдуард! – Она усмехнулась. – Любовников я выбираю себе сама. Мне можно только позавидовать – надеюсь, ты это понимаешь.

Откровения хладнокровной и расчетливой особы вызвали у Габриэллы чувство омерзения. Неторопливо поднявшись, она сдержанно произнесла:

– Такая жизнь не по мне.

Аделис насмешливо прищурилась.

– Да неужели? И ты успела убедиться в этом за одну ночь? – Она лукаво улыбнулась. – С одним-единственным любовником? – Исподтишка наблюдая за покрасневшей Габриэллой, Аделис сделала вид, что рассматривает тщательно отполированные ногти. – Насколько мне помнится, прежде на Ива де Сен-Ру было грех жаловаться.

Щеки Габриэллы заполыхали, но прежде чем она успела ответить, в зал вошел рыцарь, о котором шла речь. Все взгляды устремились на него, после минутного молчания обитатели замка возбужденно зашептались.

– А вот и он, легок на помине, – проворковала Аделис. – Пожалуй, следовало бы расспросить его о событиях минувшей ночи. Ручаюсь, он подойдет к тебе – шевалье де Сен-Ру не поклонник мимолетных связей. Настоящему мужчине подобает завершать начатое.

Ив шагал по залу, не обращая внимания на любопытные женские взгляды. Отыскав глазами Габриэллу, он уверенно направился к их столу. У нее пересохло во рту: она не сомневалась, что обиженный рыцарь попытается отомстить за вчерашнюю пощечину – скорее всего, еще одним дерзким поцелуем.

Габриэлла отвернулась, жалея, что нельзя выбежать из зала.

– Доброе утро, шевалье! – приветливо промурлыкала Аделис.

Невольно оглянувшись через плечо, Габриэлла увидела, как красавица плавным жестом протянула рыцарю гибкую руку. Ив склонился над ней. У Габриэллы дрогнуло сердце.

Ив расточал любезности не задумываясь. Должно быть, он переспал не только с Аделис, но и со всеми обитательницами замка, с обожанием взиравшими на него.

Ей следовало сразу заподозрить, что Ив попытается соблазнить ее. Но она не собиралась пополнять список его любовниц. Никогда и ни за что!

Моросил дождь. Габриэлла, совсем забывшая о нем за время разговора с Аделис, на минуту остановилась и подставила лицо прохладным каплям. Если бы не опасения, что Ив догонит ее, она простояла бы под дождем подольше.

Серый жеребец Мафусаил приветственно заржал, едва Габриэлла вошла в полутемную конюшню. Конь нетерпеливо бил копытом, раздувая бархатистые ноздри.

– Доброе утро! – поздоровалась Габриэлла. Конь заинтересованно обнюхал сумки Габриэллы и ткнулся носом в ее карман. Вид огромного умного животного немного успокоил ее. Достав припасенное яблоко, Габриэлла протянула его жеребцу, надеясь умаслить его и оседлать без особого труда. Но Мафусаил пренебрежительно фыркнул и вскинул голову, ничуть не удивив хозяйку. Всякий раз, седлая жеребца, ей приходилось выдерживать поединок с ним. – Ладно, обойдемся без подкупа, – засмеялась Габриэлла и почесала жеребца за ухом. Тот наконец смилостивился, взял яблоко и в два счета расправился с ним.

– Так это и вправду ваш конь?

Оглянувшись, Габриэлла увидела темноволосого паренька-оруженосца, с которым ее вчера познакомил Ив. Она кивнула.

– Мне говорили, что он принадлежит вам, но я не поверил, – продолжал оруженосец. – Я еще никогда не встречал женщину, которая могла бы справиться с боевым жеребцом. – Мальчишка казался таким растерянным, что Габриэлла объяснила:

– Мафусаил принадлежал моему мужу. После смерти Мишеля жеребец перешел ко мне.

– Спору нет, славный конь, – искренне улыбнулся парнишка. – Шевалье Ив приказал мне оседлать для нас лошадей, но я не знал, правда ли этот...

– Неважно, – перебила Габриэлла. – Я предпочитаю сама седлать коня.

Мальчишка изумленно вытаращил глаза.

– Не может быть! Вы не сумеете!

– Сумею, – твердо возразила она и под пристальным взглядом оруженосца накинула на спину коня попону. Мафусаил по привычке заплясал. Взяв увесистое седло, Габриэлла взвалила его на спину жеребца. Тот ответил ей укоризненным взглядом и закусил удила.

– Осторожней, миледи! – воскликнул оруженосец. – Похоже, конь норовистый!

– Он притворяется.

Протягивая подпругу под брюхом Мафусаила, она услышала, что конь сделал глубокий вдох. Естественно, ремни не сошлись на округлившемся животе, застегнуть пряжку было невозможно. Подобные уловки жеребца всегда вызывали у Габриэллы смех, но на этот раз она сдержалась: не следовало оскорблять благородного коня в присутствии чужого. Вместо этого Габриэлла резко ткнула коня пальцем под ребра.

От неожиданности тот выпустил воздух, а Габриэлла проворно застегнула подпругу. Этому фокусу ее когда-то научил оруженосец Мишеля. Мальчишка одобрительно засмеялся и захлопал в ладоши.

– Между прочим, это дело было поручено тебе, Гастон, – прозвучал за спиной суровый мужской голос, и Габриэлла невольно вздрогнула. Обернувшись, она увидела, что возле денника стоит Ив, недовольно глядя на оруженосца.

На его темно-синей тунике поблескивала кольчуга. Подбитый мехом плащ того же оттенка был скреплен на плече пряжкой, на поясе висел меч. Шлем Ив держал в руке.

Внезапно Габриэлле стало неловко, щеки покрылись румянцем. Куда девалась ее непреклонность? Этот человек словно околдовал ее!

– Гастон, сегодня утром я приказал тебе заняться лошадьми, – произнес рыцарь. Оруженосец поспешно закивал, а Ив продолжал: – Но, придя сюда, увидел, что леди сама седлает, и не какую-нибудь смирную кобылу, а боевого коня. Я жду объяснений.

– Это я сказала мальчику, что предпочитаю сама седлать своего коня, – вмешалась Габриэлла. – Мафусаила вообще трудно седлать, – поспешила объяснить Габриэлла, понимая всю неубедительность такого аргумента.

– Да, сэр! Он надул живот, чтобы не дать застегнуть подпругу! – подхватил Гастон и широко развел руки. – И стал вот таким!

Ив перевел взгляд на жеребца, который в этот момент выглядел смирным как овечка. Мафусаил невозмутимо жевал сено, но Габриэлла заметила у него в глазах коварный блеск. Этот конь был поумнее многих людей.

– Надеюсь, завтра ты не доставишь леди лишних хлопот. – (Гастон усердно закивал.) – А как Мерлин?

– Уже оседлан и привязан во дворе, милорд. И моя кобыла тоже. – Парнишка перевел дыхание и добавил: – Осталось только принести из кухни припасы – я уже предупредил повара, у него все готово.

– Отлично, – с нескрываемым удивлением откликнулся Ив и добавил чуть мягче: – Вижу, ты обо всем позаботился... – Гастон покраснел от удовольствия, но хозяин и похвалу разбавил укором: – Но забыл привести себя в порядок. Леди привыкла путешествовать в приличном обществе.

Заметив растерянность и смущение мальчика, Габриэлла ободряюще улыбнулась. Впрочем, Ив обращался с оруженосцем на редкость мягко. За подобные провинности Мишель давно отхлестал бы своего слугу по щекам.

Наконец Ив отпустил оруженосца, и тот умчался на кухню. Мафусаил подозрительно оглядывал незнакомца. По крыше барабанил дождь, издалека доносились голоса конюхов. В полумраке Габриэлле не удавалось разглядеть лицо Ива. Она покрепче сжала поводья, с трудом удерживаясь, чтобы не прикоснуться пальцем к саднящим губам. В ушах гулко отдавался стук сердца.

– Осталось только дождаться вашу свиту, – наконец произнес Ив.

– У меня ее нет, – отозвалась она, гордо вскинув подбородок. – Меня сопровождает только шевалье Леон, а он наверняка уже ждет во дворе вместе со своим оруженосцем.

– А горничная? – удивился Ив.

– Я не нуждаюсь в помощи служанки, – чуть высокомерно заявила Габриэлла и повернулась, чтобы сесть в седло. Он шагнул к ней и поднял руки. – В чем дело? – холодно осведомилась Габриэлла.

Ив застыл и прищурился. Только теперь Габриэлла заметила, что он надел кожаные перчатки.

– Вы позволите подсадить вас в седло?

– Нет! – выпалила она чуть громче, чем следовало.

– Вы меня неверно поняли, – спокойно объяснил Ив, на миг сжав губы. – Я просто хотел помочь...

– Мне уже известно, чем кончается ваша помощь, – отрезала Габриэлла.

– В моем предложении не было ничего непристойного, – возразил он.

– Ошибаетесь! – запальчиво воскликнула Габриэлла. – Клянусь, больше я никогда не позволю вам прикоснуться ко мне! Ни под каким предлогом!

Рыцарь скрестил руки на груди и уставился на нее.

– Впервые я внушаю даме отвращение столь сильное, что она не позволяет мне даже помочь ей сесть в седло.

– А я впервые встречаю мужчину с репутацией благородного рыцаря, который дерзнул нарушить условия сделки сразу после того, как она была заключена! – парировала Габриэлла.

– При чем тут условия сделки? Я не нарушал их.

– А как же вчерашний поцелуй? Или вы забыли, что мы договорились заключить фиктивный брак?

Рыцарь огляделся и понизил голос:

– Миледи, об этом мы поговорим в другом месте и в другое время.

– Нигде и никогда! – отрезала Габриэлла. – После вчерашнего поцелуя у меня нет причин доверять вам.

– Вчера я поцеловал вас исключительно для вашей же пользы, – сквозь зубы процедил Ив.

От такой наглости Габриэлла чуть не задохнулась.

– Вы слишком высокого мнения о себе!

– Должно быть, я ошибся, считая вас умной женщиной, – с досадой пробормотал рыцарь и провел ладонью по волосам. В его янтарных глазах читалось нескрываемое раздражение. – Вы же сами предупреждали, что наши истинные планы должны остаться в тайне, – еще тише произнес он.

– Подобное поведение мне не по вкусу, – сообщила она.

– Слушайте, миледи, – прошипел Ив, склонившись к уху Габриэллы, – словам графа поверили отнюдь не все обитатели замка. Вчера вечером я слышал немало домыслов. – (Габриэлла испуганно уставилась на него.) – Кстати, граф решил, что принять ваше предложение меня побудили чувства, – Ив криво усмехнулся. – Гораздо разумнее было бы поддерживать подобные догадки.

Габриэлла гневно сверкнула глазами.

– Значит, вы поцеловали меня умышленно? Чтобы дать пищу сплетникам?

Ив кивнул.

– Ради вашего же блага.

– Негодяй! – Не раздумывая, Габриэлла влепила ему новую оплеуху. – Как вы посмели запятнать мою репутацию? Вы слышали, что говорили сегодня обо мне в зале? По-вашему, такое поведение допустимо для женщины, собирающейся в монастырь?

Рыцарь ошеломленно попятился. Схватившись за луку, Габриэлла взлетела в седло. Ярость придала ей силы и ловкости. На щеке Ива горело алое пятно.

– Рассудите здраво, и вы все поймете, – с неожиданным спокойствием произнес он. – Сплетни гораздо лучше, чем любые догадки о нашем...

– Не трудитесь продолжать! – перебила Габриэлла. Конь нетерпеливо приплясывал, почувствовав настроение хозяйки. – У меня осталось единственное достоинство – моя репутация, и я не позволю вам погубить ее!

– Миледи, у меня в мыслях не было ничего дурного... – начал Ив, хмурясь.

– Вашему поступку нет оправданий! – вскричала Габриэлла, сама не понимая, почему так разозлилась. – Я давно поняла, что все мужчины – похотливые самцы. Я не собираюсь плясать под вашу дудку, шевалье, какими бы разумными ни казались ваши объяснения! Больше между нами ничего подобного не повторится, ясно?

Прищурившись, Ив посмотрел на нее и надел шлем.

– Совершенно ясно, миледи.

– В таком случае – едем! – Габриэлла ударила каблуками сапог по бокам коня и вылетела из конюшни, словно пытаясь убежать от собственных взбунтовавшихся чувств.

По мнению Ива, разговор в конюшне был плохим предзнаменованием. День для отъезда тоже был выбран неудачно: всадники промокли до нитки, не успев удалиться от замка. Настроение путешественников вполне соответствовало ненастной погоде.

Ив время от времени бросал взгляды на спутницу. Габриэлла, высокомерно вскинув подбородок, пришпоривала коня ударами маленьких ног в крепких сапогах. Внезапно Ива осенило: может, до нее дошли слухи о том, что он незаконнорожденный?

Скорее всего, вопросы происхождения волнуют Габриэллу не меньше, чем других знатных дам. Именно поэтому она не позволила ему даже подсадить ее в седло. Теперь все встало на свои места. По той же причине она заранее предупредила, что их брак будет фиктивным – она не допускала и мысли, что какой-то ублюдок прикоснется к ее благородной плоти!

Ив невольно поежился под промокшим плащом. Подумать только, все началось с простого поцелуя! Он действовал из лучших побуждений – и был безжалостно отвергнут. Но поцелуй... надо признать, поцелуй был восхитителен. Ив не отказался бы повторить его.

Глава пятая

За десять дней пути они не обменялись и десятком слов. На одиннадцатое утро кавалькада въехала в густой лес. Габриэлла вела спутников по едва различимой тропе. Ив давно потерял счет поворотам и развилкам, но она ехала вперед уверенно, гордо выпрямившись в седле, внушая своим сопровождающим невольное восхищение.

Леди Габриэлла не жаловалась на трудности пути. Она не беспокоилась ни о прическе, ни о платье, довольствовалась простой едой и скудными удобствами. Ив знал немало рыцарей, которые могли бы поучиться у нее терпению и выносливости.

Время от времени Ив оглядывался по сторонам. В густом лесу, где еще не успел растаять снег, рыцарь ощущал беспокойство. Ему вспоминалась роковая осень, когда почти в таком же лесу он потерял единственную сестру. Ее растерзала стая голодных волков.

Внезапно Габриэлла повернула жеребца, словно прочитав мысли спутника, и устремила на него взгляд. Ив натянул поводья Мерлана.

Они остановились на ничем не примечательной поляне, усыпанной толстым слоем сосновых иголок. Над головой виднелся пятачок неба. Здесь не было даже ручья. По подсчетам Ива, близился полдень. Бледный луч солнца упал на лицо Габриэллы. Во время скачки капюшон сбился набок, волосы слегка растрепались, бледное лицо казалось мраморным.

Сняв шлем, рыцарь взглянул на всадницу.

– Почему мы остановились здесь? – спросил он.

– Дальше вы поедете с завязанными глазами, – заявила Габриэлла. Ив насторожился.

– С какой стати?

– Я не могу рисковать. Никто не должен знать, где прячутся мои воины. – Габриэлла поджала губы. – Вы же сами предупреждали, что наши планы должны остаться в тайне.

Ив стиснул в кулаке поводья. Никогда еще не наносилось ему подобного оскорбления! Никто не проявлял к нему такого неуважения! Он честно заслужил рыцарское звание! С трудом сдерживаясь, он возразил:

– Но вы же наняли меня.

– Прежде всего вы служите графу, – напомнила Габриэлла. – Откуда мне знать, что он замышляет? Вы сами говорили, что лорд де Тулли уже обращался к вам за помощью. Как же я могу доверять вам?

Это логичное объяснение окончательно взбесило Ива, однако он решил возражать взвешенно и холодно.

– Граф сам отпустил меня со службы.

Габриэлла пожала плечами так равнодушно, что Иву захотелось влепить ей пощечину – в отместку за два удара, от которых у него до сих пор горели щеки.

– Об этом мне известно только с ваших слов, – возразила она.

– Я могу дать слово чести, – отчетливо выговорил рыцарь, но и этот довод не произвел на леди ни малейшего впечатления.

– Ваше слово чести ничего не значит – неизвестно, кому первому вы принесли клятву. – Щелкнув пальцами, она обратилась к Леону: – У тебя найдется платок, чтобы завязать ему глаза?

Этот вопрос стал для Ива последней каплей. Спрыгнув с седла, он в два шага преодолел расстояние, отделяющее его от обидчицы.

– Как вы смеете сомневаться в моей честности только потому, что я не могу похвалиться знатным происхождением? – выпалил он. – Я честно заслужил звание рыцаря и никогда не нарушал слова!

– При чем тут происхождение? – удивилась Габриэлла, но он не поддался на женскую уловку.

– Хватит ходить вокруг да около! Я давно понял, что вы просто презираете меня как жалкого ублюдка! Иначе почему вы отвергли мою услугу? Почему не позволили помочь сесть в седло? Вам противны мои прикосновения! – Он подбоченился. – Не понимаю, почему вы вообще соблаговолили заговорить со мной!

– Я вовсе не... – начала она, но Ив перебил ее:

– Меня часто оскорбляли знатные спесивцы, помешавшиеся на своем родословном древе, но еще никто не обращался со мной так, как вы! Вы забыли, что наняли меня как одного из самых прославленных воинов? – Упрямо скрестив руки на груди, он продолжал: – Я не позволю завязать мне глаза только потому, что вы презираете незаконнорожденных.

Закончив тираду, он устремил горящий взгляд на Габриэллу. Она заморгала и растерянно оглянулась на Леона.

– Разве вы родились вне брака? – тихо спросила она.

– Не прикидывайтесь, что вы об этом не знали!

Габриэлла прикусила губу.

– Я и вправду слышу об этом впервые.

Рыцарь потрясенно уставился на нее, а Габриэлла продолжала убедительным, ровным голосом:

– Теперь мне все ясно. Клянусь, ваше происхождение тут ни при чем. Родителей не выбирают.

Признание леди оказалось для Ива полной неожиданностью. Однако он поверил ей не сразу.

– Тогда почему же вы отказались, когда я предложил подсадить вас в седло?

К удивлению Ива, она слегка покраснела и оглянулась на Леона, который с притворным интересом разглядывал ветку дерева. Сейчас Габриэлла выглядела как юная девушка.

– Обо мне еще никогда не сплетничали, – призналась она. – Я растерялась и... разозлилась.

– Это я во всем виноват, – подхватил Ив. – Клянусь, у меня и в мыслях не было запятнать вашу репутацию. Мне только хотелось скрыть истинную цель нашей поездки...

– Да, теперь я все поняла, – улыбнулась Габриэлла.

Внезапно Ив вспомнил сладкий привкус ее губ, шелковистость упругой кожи и вздрогнул. Желание вспыхнуло в нем неожиданно и начало стремительно нарастать.

– Я вела себя непростительно, – приглушенно добавила она, вновь покраснев. Иву вдруг захотелось снять ее с седла и прильнуть к нежным губам. Похоже, эта женщина околдовала его. Он растерянно молчал, и Габриэлла была вынуждена добавить: – Мой муж погиб совсем недавно... – Она помедлила и облизнула губы, тщетно пытаясь облечь свою мысль в слова. – А с вами мы заключили соглашение. Если мы поженимся... – она осеклась, но Ив понял ее мысль.

– ...то наш союз будет лишь называться браком, – заключил он.

Леди смущенно кивнула. Ив сразу поверил ей, его происхождение тут ни при чем. Габриэлла де Перрико по-прежнему любила покойного мужа!

– Надеюсь, теперь вы понимаете, что я не могу рисковать? – обратилась она к нему. – Вы не должны знать, где скрываются мои воины. – Сейчас в ее голосе звучало не требование, а мольба.

Ив понял, что должен заслужить доверие спутницы: без взаимопонимания нечего надеяться на успех. Его вдруг осенило – он вспомнил, что благополучие сына она ставит превыше всего. Привычным движением Ив обнажил меч, упал на колено, положил лезвие на обе ладони и протянул его Габриэлле.

– Я клянусь в том, что граф даровал мне свободу и право выбрать нового господина, – торжественно произнес он. – На своем оружии я приношу клятву верности вашему сыну, Томасу, наследнику Перрико. Я не успокоюсь, пока не отвоюю его владения у Филиппа де Тревэна.

Глаза Габриэллы вспыхнули.

– Моему сыну?

– А что в этом странного? – удивился Ив. – Ведь вы с самого начала заявили, что заботитесь только о правах и привилегиях Томаса. Поэтому я принес ему клятву верности.

Но вопреки всем ожиданиям Ива, она не выказала радости, а смотрела на него в упор, неподвижно возвышаясь в седле. Леон откашлялся:

– Если вы не принимаете клятву от рыцаря, нанятого вами, миледи, то кому вообще вы доверяете?

– Еще неизвестно, кто его нанял первым, шевалье Леон, – холодно отозвалась Габриэлла.

– А может, вы ждали, что он принесет клятву верности вам, миледи? – с подозрением произнес Леон.

Фиалковые глаза Габриэллы сверкнули, но прежде чем Ив разобрался, в чем дело, она спешилась. Леон последовал ее примеру. Прямая и высокая, Габриэлла взяла меч с ладоней рыцаря, прикоснулась к нему губами и передала оружие Леону.

Ив молитвенно сложил руки. Габриэлла положила поверх них свою ладонь решительным и властным жестом.

– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа клянусь своим оружием хранить верность Томасу де Перрико, наследнику Перрико и окрестностей, отныне и навеки. Клянусь служить леди Габриэлле де Перрико, пока не верну лорду Томасу его поместье, изгнав оттуда Филиппа де Тревэна.

– Да будет так, – отозвалась Габриэлла и жестом побудила рыцаря встать, а затем поцеловала его в обе щеки, едва их касаясь.

– Я принес клятву верности лорду де Перрико, – заговорил Леон, кланяясь Иву, – и после его смерти продолжаю служить его жене и сыну. Теперь я готов служить и вам.

Ив увидел, как Габриэлла нахмурилась.

– Вы чем-то недовольны, миледи?

Не ответив, она стремительно подошла к жеребцу. Леон поспешно подставил руки, и Габриэлла вскочила в седло. На ее лице застыло холодное и бесстрастное выражение.

Но Ив почему-то был уверен, что рассердил ее – неизвестно чем.

– Близится вечер, а нам предстоит долгий путь, – коротко сообщила она, пришпорила коня и направилась в лес, не дожидаясь, когда мужчины сядут в седла.

– Ох уж эти женщины! – пробормотал вполголоса Леон, и Ив был готов согласиться с ним.

Ох уж эти мужчины! Стиснув зубы, Габриэлла скакала по лесу. Скрывать свои мысли и чувства она умела не хуже Ива де Сен-Ру! Но когда он поклялся в верности не ей, а ее сыну, Габриэлла чуть не лишилась самообладания. Как он посмел выставить ее на посмешище? Она истинная хозяйка имения Перрико! После смерти Мишеля никому из рыцарей не пришло в голову поклясться ей в верности, а ведь ума и воли ей было не занимать у мужчин. Это она собрала уцелевших воинов, она нашла человека, способного возглавить ее маленькую армию, она решила отвоевать поместье! Но добиться уважения от рыцарей ей так и не удалось. Даже Леон поклялся служить Иву, а принести клятву ей, Габриэлле, и не подумал!

Весь день Габриэлла немилосердно гнала Мафусаила по неприметной тропе, которую она знала как свои пять пальцев. Пусть эти спесивые молодцы попробуют не отставать от нее! Вскоре впереди засверкал ручей, возле берегов которого еще не успел растаять лед. Конь остановился, чтобы напиться. Тем временем Габриэлла разглядывала противоположный берег. Он казался безлюдным, но она знала, что это обманчивое впечатление. В этом месте ручей был довольно глубок и стремителен, из воды торчали скользкие камни. Не каждый решился бы перебраться здесь на другой берег.

Подъехали мужчины. Она заметила, что Ив держится настороженно. Леон казался невозмутимым. Габриэлла издала протяжный чистый свист. Спустя пару секунд на другом берегу заухала сова – Франц услышал условный знак.

Чувствуя на себе пристальный взгляд Ива, она направила Мафусаила в воду. Конь ступал осторожно, медленно и благополучно добрался до противоположного берега. Обернувшись, Габриэлла увидела, что Ив тоже перебирается через ручей. На миг ей захотелось, чтобы надменный рыцарь плюхнулся в воду и опозорился. Но тот не торопил коня. Только один раз вороной жеребец оступился, пошатнулся, но не упал. Выбравшись на берег, рыцарь бросил на Габриэллу понимающий взгляд, от которого она покраснела. Он словно прочел ее мысли!

Габриэлла отвернулась как раз вовремя, чтобы заметить, как Гастон на полном скаку направляет свою кобылу в стремительный ручей. Она невольно ахнула. Леон и Ив спрыгнули с седла.

В этот миг кобыла оруженосца оступилась, мальчик в ужасе вскрикнул, лошадь испуганно заржала. Ив бросился в воду. Набежавшая волна скрыла их из виду.

Глава шестая

Стоя по пояс в воде, рассерженный Ив держал оруженосца за шиворот. Кобыла, побарахтавшись в воде, сумела встать на ноги и выбраться на берег, где теперь яростно отряхивалась.

– Сколько раз я твердил тебе: надо смотреть, куда едешь! – рявкнул Ив.

К счастью, мальчик не пострадал, . но, судя по нахмуренным бровям хозяина, его ждало суровое наказание. Ив вновь встряхнул парнишку, словно стремился выполоскать его одежду. Габриэлла с трудом сдержала улыбку.

– Только глупец способен ринуться в этот ручей галопом! – гневался Ив.

– Простите, милорд. – Мальчик потупился, но тут же вскинул голову и добавил: – Но я думал, рыцарям положено без страха бросаться в бурные потоки, как это делал Персифаль в поисках Святого Грааля...

– Беда в том, что ты вообще не умеешь думать, – перебил Ив. – Будь у тебя голова на плечах, ты бы придержал кобылу.

Мальчик перевел взгляд на дрожащую лошадь, которая имела весьма жалкий вид. Слов в свое оправдание не находилось. Хозяин выволок его на берег, отпустил и смерил суровым взглядом.

– Гастон, голова тебе дана не только для того, чтобы запоминать сказки и баллады. Сегодня вечером ты как следует вытрешь кобылу и лишь потом переоденешься сам.

– Да, милорд.

Промокший дрожащий оруженосец шмыгнул носом и послушно направился к лошади. Габриэлле стало ясно: парень считает Ива своим героем и слишком близко к сердцу воспринимает все его упреки.

– Мальчик простудится, если сейчас же не сменит одежду, – заметила она. Между бровями рыцаря отчетливо обозначилась морщинка. Внутренне сжавшись, Габриэлла добавила: – По крайней мере разрешите ему сначала съесть горячей похлебки, а уже затем заняться лошадьми.

Ив удостоил ее взглядом, способным прожечь сталь, но вполне миролюбиво спросил:

– В этих местах ночи холодные?

– Да, холодный воздух спускается с гор даже в конце весны. А нам придется ночевать под открытым небом.

Ив глубоко вздохнул и кивнул.

– Как обычно, в ваших словах есть смысл, миледи, – признал он с кривоватой усмешкой. – Простите, если я был слишком строг с Гастоном, но горячность когда-нибудь доведет его до беды, Он бредит романтикой сражений.

– Что же в этом дурного? – удивилась она.

– Для простого человека – ничего, – откликнулся Ив, мельком взглянув на оруженосца. – Но поскольку Гастон мечтает стать рыцарем, когда-нибудь за свою опрометчивость он поплатится жизнью.

Габриэлла изумилась: она впервые видела рыцаря, который искренне заботился о своем оруженосце.

– Ну разумеется! – ехидно процедила она – Вы боитесь, что вам придется обучать нового оруженосца?

В глазах Ива полыхнул гнев.

– Миледи, мне известно, что вы обо мне невысокого мнения, но на этот раз вы ошиблись. Мальчиком я дорожу больше, чем собственными удобствами.

– Простите... – тихо выговорила она.

– Сожалею, что я взвалил на вас свои заботы, – бесстрастно произнес он. Габриэлле вдруг показалось, что он отгородился от нее непробиваемой стеной. Помолчав, Ив добавил: – Пора ехать, пока мальчик не простудился. И лошадь с ним заодно.

Габриэлла подхлестнула жеребца, мысленно отметив, что Ив ни словом не упомянул, что сам промок до нитки. Неужели не все мужчины одинаковы?

Тени стремительно сгущались. Ива била дрожь, холодный ветер пробирался под промокшую одежду. Он надеялся, что вскоре они доберутся до лагеря и погреются у костра. Гастон шмыгал носом не переставая, его кобыла тряслась.

Но, судя по решительному виду предводительницы, им предстоял долгий путь. Когда она наконец придержала коня и повернула направо, перед путниками возникла непроходимая стена кустов. Габриэлла свистнула, ей вновь ответило уханье совы.

На глазах у изумленного Ива стена ветвей раздвинулась, открывая взгляду крепкие ворота. Мужчина в бурой одежде вырос перед всадниками как из-под земли. Усмехнувшись, он подал им знак проезжать. Габриэлла пощелкала языком, подгоняя жеребца. Ворота закрылись за ними быстро и бесшумно.

Взгляду Ива предстала огромная поляна, на которой раскинулся лагерь. Повсюду виднелись стреноженные лошади – боевые жеребцы, кобылы и рабочие битюги. Две крепкие, тепло одетые женщины доили коров, еще три жарили на костре оленя, насаженного на вертел. Мужчины всех возрастов и сословий обступили костер. Они довольно потирали руки в ожидании ужина. Под деревьями виднелись шатры и шалаши из ветвей, оплетенные ползучими растениями.

– Вот все уцелевшие обитатели замка Перрико и окрестных деревень, – сообщила Габриэлла. – Я отвечаю за них, и если по вашей вине с ними что-нибудь случится, вы дорого заплатите.

Забота Габриэллы о подданных заставила рыцаря взглянуть на нее с уважением. Да и сам лагерь произвел на него впечатление: чтобы устроить его в чаще леса, понадобилось немало труда.

– Удивительно! – воскликнул Ив и вновь огляделся. – Ни за что не догадался бы, что здесь лагерь, а ведь мне не в новинку искать лесные убежища. Ваш муж поступил очень мудро, заранее подготовив его.

Габриэлла слегка поджала губы и, к изумлению Ива, сообщила:

– Муж тут ни при чем! После того как нам пришлось бежать из замка, мы выстроили этот лагерь своими руками. – Помолчав, она добавила: – По моему замыслу.

Подумать только, это надежное убежище создала женщина, не искушенная в боевых искусствах! С запозданием признав воинские таланты своей союзницы, он решил в будущем прислушиваться к ее мнению. Заметив, что взгляд Габриэллы по-прежнему остается жестким, рыцарь поклонился.

– Тогда позвольте поздравить вас с этой удачей, миледи. Я поспешил с выводами, утверждая, что дамы ничего не смыслят в искусстве войны.

Габриэлла вспыхнула и перевела разговор:

– Вскоре нам придется потушить костер, чтобы не выдать себя. Вам с Гастоном надо успеть просушить одежду.

Коренастый мужчина подошел к ним и взял у Габриэллы поводья жеребца. Незнакомец был одет так же просто, как остальные обитатели лагеря.

– Леди Габриэлла! – почтительно произнес он. – Добро пожаловать домой!

– Спасибо, Франц, – приветливо откликнулась она.

Дружелюбная улыбка Габриэллы, адресованная Францу, почему-то вызвала у рыцаря раздражение. Он и сам не понимал, что с ним творится. Пока Габриэлла расспрашивала о том, что случилось в лагере за время ее отсутствия, вокруг путников постепенно собралась толпа. Бросив дела, люди спешили приветствовать хозяйку. Словно оказавшись в кругу старых друзей, она обменивалась с обитателями лагеря рукопожатиями и поцелуями. Подобные отношения между владелицей замка и ее подданными были в новинку Иву.

Габриэлла обернулась к нему, когда Ив уже решил, что о нем забыли.

– Со мной приехал рыцарь, готовый помочь нам, – громко произнесла она, и все взгляды с надеждой устремились на Ива. – Позаботьтесь о нем и оруженосце – им обоим надо согреться.

Невысокий человек шагнул вперед, взял из рук Ива поводья и ласково почесал Мерлина за ухом. Жеребец довольно фыркнул. Двое крестьян заметили, что с сапог рыцаря капает вода, и усмехнулись. Франц криво улыбнулся, показывая щербатые зубы.

– Изволили купаться, милорд? – пошутил он.

– Нет, ловил рыбу, – отозвался Ив, многозначительно взглянув на покрасневшего оруженосца. Все собравшиеся дружно засмеялись, а Гастон совсем смутился.

– Не унывай, парень. – Коренастая женщина шагнула вперед и чуть не сдернула Гастона с седла. Мальчишка попытался вырваться, но женщина оказалась сильнее. – Не ты первый и не ты последний, кто свалился в этот ручей. В следующий раз будешь осторожнее. – И прежде чем оруженосец успел ответить, дородная особа легко подхватила его под мышку и понесла к костру, словно ягненка. – Сейчас похлебаешь горяченького и мигом согреешься.

Увидев растерянное выражение на лице мальчика, Ив расхохотался.

– Сопротивление бесполезно, Гастон, – крикнул он вслед. Оруженосец попытался вырваться, но женщина дала ему звучного шлепка и велела не брыкаться. Гастон смирился.

– И вы скорее идите к костру, – посоветовала ему Габриэлла, – иначе Айлин вернется за вами. – Заметив его скептический взгляд, она пояснила: – Айлин без труда поднимет и взрослого мужчину.

– Держу пари, милорд, вам с ней не справиться, – подхватил незнакомец, который держал под уздцы Мерлина.

Вокруг дружески засмеялись. Ив внял советам и спешился.

– Об этом красавце я позабочусь как надо, – заверил его незнакомец, державший коня, и похлопал Мерлина по шее. – Я – Ксавье, конюх из Перрико. – Он вздохнул, очевидно вспомнив о конюшнях замка. Увидев, как быстро конюх поладил с Мерлином, рыцарь убедился, что жеребец попал в надежные руки. – Вам повезло, – продолжал Ксавье, – у нас припасено немного овса – для боевых лошадей.

К этому времени Гастона уже успели закутать в одеяло, усадить у костра и дать ему миску похлебки. Ив вздохнул: сегодня заставлять мальчишку чистить коней бесполезно. Он двинулся к костру. За ним бежали дети, с восхищением разглядывая доспехи и оружие и восторженно перешептываясь. Следом шла Габриэлла, окруженная слугами.

Вскоре мясо было готово. После сытного ужина все взгляды, как по команде, обратились на Ива. Он вышел вперед. Лица мужчин стали серьезными.

– Расскажите мне о замке Перрико, – попросил их рыцарь.

Один из мужчин начал рисовать на сырой земле план замка.

– Замок стоит на кругом берегу реки, – заговорил он. – Его стены сложены из гладких камней, наверху устроены бойницы для лучников. Вот здесь, в угловой башне, находятся ворота, – продолжал незнакомец, отмечая место башни на плане. – По обе стороны ворот стоят еще две башни. Приток реки огибает замок и вновь вливается в главное русло. Приток не мельче реки, и берега у него положе, но все-таки наступать отсюда опасно. За первой стеной находится вторая, окружающая главную башню и внутренний двор.

Скорее всего, Томаса держат в главной башне. Ив нахмурился, разглядывая рисунок, и попросил:

– Расскажи про главную башню.

– Вход в нее закрывают деревянные ворота, опускная решетка и маленькие внутренние ворота. – Мужчина указал на линию, которая обозначала северную стену. – Незаметно подобраться к воротам невозможно – в стене полным-полно бойниц, повсюду расставлена стража.

– Похоже, ты хорошо знаешь замок Перрико, – заметил Ив, вглядываясь в морщинистое лицо собеседника. Он был еще не стар, но, видимо, многое повидал на своем веку. Загорелое лицо пересекал длинный белый шрам. Длинные темные волосы были перевязаны кожаной лентой, губы решительно сжаты, взгляд серых глаз пронизывал насквозь. Казалось, туника готова лопнуть на крепких, мускулистых плечах. На широком ремне висела пара кинжалов и меч. Доспехи незнакомца были покрыты вмятинами – очевидно, полученными в бою. Нагрудник потемнел от времени, поножи были перевязаны кожаными ремнями. В своей темно-коричневой одежде он мог без труда скрыться среди деревьев. Ив сразу понял, что перед ним опытный воин.

– Последние шесть месяцев мы все ломаем головы, не зная, как спасти наследника Перрико, – добавил незнакомец.

Ив задумчиво разглядывал план: задача и вправду представлялась ему сложной.

– Как твое имя?

– Сеймур де Креси, сэр. Я служил самому лорду Мишелю де Перрико, упокой, Господи, его душу, – отозвался воин.

– Почему же после смерти лорда ты не нашел себе нового хозяина? – осведомился Ив, всем видом давая понять, что ему известны обстоятельства смерти лорда де Перрико. Губы Сеймура изогнулись в кривой усмешке.

– Он у меня уже есть – мальчик, разлученный с матерью, – мягко возразил он.

Ив порадовался тому, что на его стороне оказался не только опытный, но и преданный воин. Впрочем, он не спешил верить новым знакомым на слово.

– Ты готов принести мне клятву верности? – спросил Ив.

Воин, вскинув голову, перевел взгляд на леди Габриэллу, стоявшую в стороне, и с явным сомнением спросил:

– А как же миледи?

– Я уже поклялся ему, – вмешался Леон.

Других уверений Сеймуру не понадобилось. Он поднялся, обнажил меч и протянул его Иву рукоятью вперед.

– Для меня честь служить защитнику леди Габриэллы.

Он опустился на колено. Ив окинул взглядом Сеймура и других воинов, готовых принести клятву. Лицо владелицы замка Перрико осталось невозмутимым, на нем плясали отблески костра. Но Ив заметил, что ее губы слегка дрогнули. Развернувшись, Габриэлла зашагала прочь от костра. Некоторое время рыцарь стоял в растерянности, раздираемый желанием догнать Габриэллу и выяснить, в чем дело. Впрочем, стоит ли обращать внимание на женские капризы? Ив с раздражением отметил, что с некоторых пор вдруг утратил способность рассуждать здраво.

Глава седьмая

– Милорд! – позвал Сеймур, тронув рыцаря за локоть, и понизил голос: – Недавно я услышал одну важную новость – пожалуй, она нам поможет.

– Почему же ты до сих пор молчал?

– Вокруг слишком много ушей, – ответил Сеймур. – Я слышал, Филипп вскоре собирается обратно в Шато-Тревэн. В Перрико будет оставлен лишь небольшой отряд.

– Зачем ему это понадобилось?

– Не знаю. Может, он уверен, что никому и в голову не придет отвоевывать замок. Или начались беспорядки в других владениях Тревэна, и он решил положить им конец.

Некоторое время Ив размышлял. То, что хозяева замка не попытались отбить свои владения зимой, не удивило бы опытного воина. Как правило, междоусобицы разгорались летом. Значит, сейчас Филиппу полагалось готовиться к ответной атаке. А вдруг ему и вправду пришлось вернуться в собственное поместье? И потом, как знать, что у него на уме? Филипп де Тревэн мог оказаться как безнадежным болваном, так и хитрой лисой.

– Откуда ты узнал об этом?

– Подслушал разговор стражников, – приглушенно объяснил Сеймур. – Почти каждый день мы подбираемся к мосту возле северной стены. Там можно спрятаться в кустах. Однажды нам удалось сосчитать воинов Филиппа, – глаза воина довольно блеснули. – А вчера утром я слышал, как стражники говорили о том, что скоро армия покинет замок.

Ив замолчал, переваривая новость. Пожалуй, ее можно считать подарком судьбы. Неужели Филипп и вправду болван?

– Такого случая нам больше не представится, милорд! – шепотом добавил Сеймур.

– Да, это верно, – осторожно произнес Ив и пожал плечами. – А если нас намеренно ввели в заблуждение, чтобы заманить в ловушку?

– Очень может быть, – послышался голос из темноты. – В конце концов, Филипп захватил Перрико только благодаря хитрости и коварству.

Сеймур вскочил, Ив мгновенно обернулся. Леди Габриэлла стояла в тени, скрестив руки на груди.

– А я думал, Перрико был захвачен силой, – удивился рыцарь.

– Так всем нам казалось поначалу, – подтвердила она. – Но, по-моему, кто-то открыл нападающим ворота изнутри.

– Миледи, в ту ночь я был в карауле на стене! – усмехнулся Сеймур, который уже успел оправиться от неожиданности. – Воины Филиппа убили стражников у ворот и ворвались в замок.

Габриэлла промолчала, и Ив понял, что слова воина не убедили ее.

– Миледи, я бы не советовал вам вмешиваться в дела, в которых вы ничего не смыслите! – издевательски усмехнулся Сеймур.

Габриэлла оскорбленно выпрямилась и окинула обоих мужчин враждебным взглядом.

– Хорошо, – бросила она сквозь зубы и пошла прочь. Махнув рукой воину, Ив последовал за Габриэллой.


Неужели все мужчины уверены, что женщины способны говорить только глупости? Шагая в темноте, Габриэлла пылала гневом и всерьез сомневалась, что перед сном сумеет помолиться о спасении Томаса.

– Миледи!

Обернувшись, Габриэлла увидела, что ее догоняет Ив. Она остановилась. Как она ненавидела этого человека!

– Расскажите мне о том, что случилось в Перрико, – попросил рыцарь, но Габриэлла лишь надменно усмехнулась.

– С каких это пор у меня стали спрашивать совета?

– Я никогда не пренебрегал вашим мнением.

– Но сочли своим долгом прежде всего расспросить мужчин, – напомнила Габриэлла. – Хотя я прожила в замке дольше, чем кто-либо из них, хотя я с уверенностью могу сказать, в какой из комнат держат Томаса! Мадо того – я знаю Филиппа в лицо! – Она стиснула зубы. – Очевидно, мужчины вызывают у вас больше доверия, чем я.

Рыцарь прокашлялся, Габриэлла заметила легкую морщинку у него на лбу.

– Миледи, я уже оценил ваш острый ум. Просто я решил как можно раньше потребовать от воинов клятву верности. А теперь я не прочь узнать об этих людях от вас, миледи.

– Те, кто служил мужу дольше всех, погибли при штурме – все, кроме Леона. Он принес клятву моему мужу задолго до того, как мы поженились. – Габриэлла нахмурилась, припоминая подробности. – А что касается остальных... я не помню точно, когда кто появился в замке.

– Вы давно вышли замуж?

– Семь лет назад.

– С Леоном и Мишелем вы познакомились до замужества?

– Их хорошо знал мой отец, – ровным, почти монотонным голосом отозвалась Габриэлла. – Мишеля я впервые увидела возле алтаря, а Леона – чуть позже.

– А когда среди ваших воинов появился Сеймур?

Она задумалась. Рыцарь терпеливо ждал.

– На прошлый Сочельник, – наконец произнесла Габриэлла. – Помню, как он вошел в зал. Он был весь в снегу. Муж пригласил его обогреться и разделить трапезу в Святой день.

Нахмурившись, рыцарь огляделся.

– Он надежный человек?

Габриэлла пожала плечами.

– По словам самого Сеймура, в ту ночь он стоял в карауле и отбивался от захватчиков. Это он сумел отбить труп Мишеля, чтобы мы могли похоронить его со всеми почестями.

– Он рисковал, – заметил Ив.

Габриэлла кивнула, нехотя признавая благородство поступка Сеймура. Этого человека она всегда недолюбливала – скорее всего, за пренебрежительное отношение к женщинам и грубость.

– Многие разбежались, – призналась она и вздрогнула, вспомнив подробности кровавой бойни.

Эхо ее слов долго висело в тишине.

– И все-таки Сеймур вам неприятен? – наконец спросил Ив, понизив голос.

Габриэлла вздохнула и поправила волосы.

– Мне трудно уважать любого человека, который считает, что женщинам место только в постели, – призналась она. – Правда, муж доверял ему. У Сеймура не было недругов в замке – кроме, может быть, одной горничной, которая считала его слишком назойливым ухажером. Кроме того, Сеймур и вправду сумел уберечь тело Мишеля во время нападения на замок.

– Значит, остается выяснить, вправду ли Филипп де Тревэн собрался покинуть Перрико.

Габриэлла приободрилась: рыцарь явно советовался с ней.

– Вам не кажется странным, что Филипп решил покинуть Перрико в самое подходящее время для ответной атаки?

– Кажется, – рыцарь впился в нее взглядом. – Именно это меня и удивило. Здесь что-то не так. Завтра я сам отправлюсь к замку Перрико, чтобы оценить обстановку. До него далеко?

– Час езды.

– Я пойду пешком – так будет безопаснее.

– Я могу сопровождать вас.

– Ни в коем случае! – отрезал Ив.

– Но ведь Томас мой сын! – возмутилась Габриэлла.

– Вот именно, и, кроме вас, у него больше нет родных.

Габриэлле вновь пришлось признать, что в его словах есть здравый смысл.

Рыцарь отвернулся и нахмурился, глядя на лес, но не отошел. Габриэлла поняла, что он собирается добавить нечто важное.

– Видите ли, я одинок, – наконец произнес Ив полушепотом. – У меня нет и не было близких – кроме сестры, которую погубила моя опрометчивость. Такой участи я никому не пожелаю, миледи, – добавил он и заключил: – Позвольте пока ограничиться этим кратким объяснением.

– Как вам угодно, – откликнулась она. – Но если вы захотите рассказать о вашей сестре или о чем-нибудь еще, я всегда готова выслушать вас.

По губам рыцаря поползла неуверенная и робкая улыбка, от которой его лицо вмиг помолодело.

– Но имейте в виду, миледи: для меня важно не только спасение Томаса, но и ваша жизнь.

У Габриэллы лихорадочно застучало сердце. Человек, стоящий совсем рядом, волновал ее. К счастью, она вовремя вспомнила об условиях соглашения и о том, что де Сен-Ру не питает к ней никаких чувств.

– Благодарю за заботу, – отозвалась она, слегка задыхаясь. – Прошу прощения, я спешу. – И, к собственному стыду, Габриэлла поспешно пошла прочь.

Ив недоуменно смотрел ей вслед. Чем он напугал ее? Поразмыслив, он двинулся следом и догнал ее в ту минуту, когда Габриэлла неожиданно упала на колени. Услышав за спиной шаги, она обернулась, словно воришка, пойманный с поличным.

– Простите, – пробормотал Ив, – кажется, я прервал вашу молитву...

– Да, я молюсь за Томаса каждый вечер, – густо покраснев, призналась она. – Наверное, вы думаете, что я попусту трачу время... – Увидев, что рыцарь отрицательно покачал головой, она удивилась: – А я считала вас безбожником...

– Когда-то я был безбожником, – Ив грустно улыбнулся. – Но недавно мне довелось убедиться в действенности молитв: я поддался вашим уговорам, а лорду де Тулли, который явился ко мне с тем же предложением, отказал.

Ив и не собирался уходить. Впервые в жизни ему захотелось исповедаться. Габриэлла вряд ли осудит его, и потом, она должна знать правду.

– Знаете, миледи, этот лагерь разительно отличается от всех, какие мне довелось повидать, – начал он. – В нем я впервые почувствовал себя дома.

Габриэлла удивленно приподняла бровь.

– Разве у вас нет своего дома? А как же Сен-Ру?

– Это название придумал человек, посвятивший меня в рыцари, – объяснил Ив. – Моя мать умерла через несколько дней после того, как я появился на свет, – с трудом выговорил он. – А мой отец едва терпел рядом ублюдка. Да, я незаконнорожденный! При дворе графа меня держали только за силу и ловкость, – с горечью продолжал он. – Сам граф всегда был добр ко мне, но его приближенные... – Опомнившись, он перебил себя: – Простите, миледи, это мои заботы.

– Не оскорбляйте меня извинениями, – вдруг произнесла Габриэлла. – Я прекрасно понимаю, сколько вам пришлось вынести...

– Вряд ли, – покачал головой Ив. – Вам не понять, что значит не иметь дома...

Габриэлла невольно взяла его за руку и легко пожала ее. По его телу пробежала дрожь.

– Я еще никогда не молился, – хрипло признался он. – Но теперь мне есть за что благодарить небо.

Габриэлла изумленно ахнула.

– Да, я даже не знаю, как это делается, – признался он. – Но поскольку у нас одни и те же цели, позвольте мне вознести молитву вместе с вами. Я буду молиться о том, чтобы Томас благополучно вернулся к вам.

Глава восьмая

Над рекой стлался туман. Сидя в кустах, Ив разглядывал замок Перрико, стоящий на другом берегу реки, убеждаясь, что его стены и вправду крепки и неприступны. Стремительная река с крутыми берегами создавала надежную естественную защиту. На мосту виднелись стражники. Еще нескольких человек он разглядел на стенах. Очевидно, Сеймур верно оценил численность армии противника.

– Невеселое зрелище – верно, милорд? – пробормотал Леон, единственный сопровождающий Ива.

– Пожалуй, – откликнулся Ив. – Защищать этот замок легче, чем брать его штурмом.

Неужели подозрения Габриэллы справедливы? После вчерашнего разговора Ив стал по-другому относиться к миледи. Габриэлла поняла его и не осудила.

Ив вновь вгляделся в мрачные стены замка. Удержать его могут и несколько человек.

Жестом позвав за собой Леона, рыцарь начал пробираться сквозь густые заросли. Несмотря на ранний час, на подъемном мосту было многолюдно. Звуки шагов и голоса далеко разносились в сыром воздухе. Наконец из ворот замка выехала вереница всадников. Под их прикрытием катились тяжело груженные повозки. Неужели Сеймур сказал правду?

Мужчины на мосту засмеялись, завидев телегу, полную бочками с элем. Вслед за всадниками в воротах появился рыцарь в малиновом плаще, верхом на чистокровном боевом жеребце. Его сопровождали двое оруженосцев, один из которых держал малиновый флаг. Кавалькаду замыкал еще один отряд конных рыцарей. Указывая на всадника в плаще, Леон шепнул:

– Филипп де Тревэн.

Прищурившись, Ив внимательно рассматривал врага. Судя по всему, Филипп был лишь немногим старше самого Ива. Едва съехав с моста, он пришпорил жеребца. Кавалькада пронеслась по дороге и мгновенно скрылась в лесу. Вокруг замка воцарилась тишина.

Присмотревшись, Ив заметил на стенах крепости всего трех-четырех лучников. Вероятно, Филипп тоже считал, что для охраны замка хватит и нескольких воинов. Где же может быть Томас? Ив внимательно разглядывал всех проезжавших мимо всадников, но мальчика среди них не заметил. Должно быть, его оставили в замке. Вопреки обыкновению, воинов не сопровождали потаскухи – очевидно, Филипп поручил им заботиться о ребенке.

По мосту вновь зацокали подковы. Еще один отряд всадников двинулся в ту же сторону, куда уехал Филипп со своими приближенными. К тому времени, как солнце поднялось над горизонтом, в замке Перрико осталась лишь горстка воинов. Похоже, де Тревэн и вправду оказался глупцом.

Ив решил, что нелепо не воспользоваться шансом. Вскоре до Филиппа наверняка дойдут слухи о том, что Ив уехал из графского замка вместе с Габриэллой. Насторожившись, он может усилить охрану Перрико. Медлить было опасно.

Если бы Ив услышал приглушенный свист на другом берегу реки, раздавшийся сразу после того, как он покинул свой наблюдательный пост, то перестал бы считать Филиппа де Тревэна глупцом. Отряд, который еще совсем недавно выехал из ворот замка Перрико, бесшумно вернулся обратно. К полудню замковая стража была начеку и ожидала следующих шагов противника.

К тому времени, как лошади были оседланы, лес окутала ночная тьма. Габриэлла одобрительно оглядела свое войско. Теперь оставалось надеяться лишь на то, что Ив де Сен-Ру заметит ее саму, только когда возвращаться обратно будет уже поздно. Она понимала, что рискует, но ей не терпелось увидеть сына; Сеймур с радостью принял ее предложение отправиться в замок на Мафусаиле. Конь прекрасно знал Сеймура и вел себя спокойно. Для себя она выбрала гнедую смирную кобылу, неприметную среди боевых коней. К тому же Габриэлла считала, что грубая шерстяная одежда станет надежной маскировкой. Как и рассчитывала Габриэлла, рыцарь ничего не заподозрил.

– А где леди Габриэлла? – спросил он у Леона. – Я думал, она проводит нас...

– Леди Габриэлле сегодня утром нездоровилось, – припомнил Сеймур и добавил с ухмылкой: – Должно быть, разболелся живот – как всегда бывает с женщинами в минуту опасности.

Ив окинул собеседника красноречивым взглядом.

– Леди Габриэлле не занимать отваги, – строго возразил он. – Надеюсь, ты послал к ней лекаря?

Услышав это, Габриэлла затаила дыхание. Что, если Ив сам решит проведать ее? Тогда все пропало.

– Разумеется, милорд, – солгал Сеймур, и губы Габриэллы презрительно скривились. Этот человек не заслуживал доверия, теперь она убедилась в этом.

Кивнув, рыцарь встал лицом к воинам.

– Нам предстоит нелегкая битва, – начал он. – Помните: мы должны отомстить не только за лорда Перрико, но и за тех, кто был безжалостно убит вместе с ним, – (в рядах воинов поднялся негодующий ропот), – за вашу госпожу, которую выгнали из дома, и за ее сына, лишенного наследства! – Раздались возмущенные крики, кони заплясали на месте. У Ива ярко сверкали глаза. Обнажив меч, он потряс им. – Справедливость на нашей стороне! – провозгласил он.

Воины ответили ему дружными криками, вскинув к небу оружие.

– Вперед! – скомандовал рыцарь, надевая шлем. – Пусть Филипп де Тревэн отведает наших мечей!

Он пришпорил вороного жеребца и понесся к воротам, Леон и Сеймур следовали за ним по пятам. Франц вскочил на свою кобылу и припустил следом за кавалькадой.

Вскоре лес начал редеть. Издалека уже доносился шум реки. Сердце Габриэллы наполнилось радостным предвкушением.

Мысленно повторяя имя сына, она надеялась увидеть его сегодня же. В нетерпении она подгоняла кобылу, не замечая ничего вокруг, пока не оказалась среди рыцарей. Вдруг сообразив, что она натворила, Габриэлла громко ахнула.

Ив мгновенно обернулся, его глаза вспыхнули гневом.

– Миледи, что вы здесь делаете?

Осадив жеребца, рыцарь схватил поводья ее кобылы. Всадники остановились. С трудом сглотнув, Габриэлла взглянула на него в упор.

– Еду с вами, разумеется.

Ив пробормотал сквозь зубы что-то нелестное, но Габриэлла пропустила его слова мимо ушей.

– Миледи, благородным дамам не место среди воинов.

– Без меня вам не найти Томаса, – объяснила она. – В главной башне Перрико полным-полно потайных комнат и ниш.

– Я сам разберу башню камень за камнем, чтобы найти вашего сына!

Услышав этот убежденный возглас, Габриэлла чуть не отказалась от своей затеи, но вовремя опомнилась.

– Он наверняка расплачется, – возразила она. – Скорее всего, Томас до сих пор помнит ночь штурма Перрико. Он сразу понял, что незнакомые рыцари, схватившие его, – враги, – голос Габриэллы дрогнул.

Сжав губы, Ив размышлял.

– Как это ни прискорбно, в ваших словах есть доля истины, – наконец произнес он. Габриэлла ждала, затаив дыхание. Он впился в нее взглядом. – Вы поедете с нами, но с одним условием: вы не отойдете от меня ни на шаг. И поклянетесь исполнять мои приказы быстро и не прекословя. – Габриэлла попыталась возразить, но Ив перебил ее: – Никаких «но»! Я не допущу, чтобы вы пострадали. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Габриэлла глубоко вздохнула, понимая, что ей придется согласиться на эти условия. Она кивнула.

Ив негодовал: Габриэлла выдвинула довод, против которого было нечего возразить.

Что ему оставалось делать? Но размышлять о случившемся некогда: кавалькада приблизилась к реке и остановилась в тени деревьев. Мрачная громада замка Перрико вырисовывалась перед ними на фоне неба. Нигде в башнях не было видно ни огонька. На мосту уже стояло двое пеших воинов, посланных к замку заранее.

Кавалькада бесшумно покинула укрытие, всадники двигались словно тени. Над замком всплыл серебристый месяц, озаряя реку и крепость призрачным светом.

По приказу Ива мост был застелен домотканым полотном, чтобы приглушить топот копыт. Переправа завершилась за считанные минуты. Вскоре кавалькада уже поднималась по дороге к воротам замка. По обе ее стороны стояли брошенные дома, двери часовни были распахнуты настежь. Замок был погружен в зловещую тишину.

На стенах не было видно часовых. Неужели Филипп увел из замка всех воинов? Ив не мог отделаться от тревоги. Последней каплей стали приоткрытые ворота замка. Что-то здесь не так...

Сеймур нахмурился и указал на ворота.

– Надо проверить, что там, – шепнул он. Ив кивнул, молча глядя вслед всаднику, приближающемуся к воротам. Сеймур спешился, осторожно заглянул в приоткрытые ворота и скрылся за ними. Брошенный Мафусаил негромко заржал. Габриэлла резко выпрямилась, не спуская глаз с ворот: умное животное явно предупреждало об опасности.

Но разбираться, в чем дело, было уже некогда: с замковой стены донесся боевой клич, на маленький отряд опрокинулись два котла с кипящим маслом. Обрызганные кони от боли и страха заржали и попятились. Со стен градом посыпались стрелы. Тишину разорвали вопли, конское ржание и свист. После гнетущего молчания эти звуки казались оглушительными. Одна из лошадей бросилась прочь, стуча подковами.

Созывая воинов, Ив заметил, что из леса вылетел еще один отряд Филиппа. Они попали в ловушку! Уже во второй раз за последние два дня Ив подчинился голосу сердца. Стремясь угодить прекрасной даме, он забыл о благоразумии. Черт бы побрал его за глупость! Оставалось надеяться только на то, что расплата окажется не слишком суровой.

Внезапная и яростная атака ошеломила Габриэллу. Покой и тишина сменились полным хаосом. Воин рядом с ней обернулся на свист, и тут же ему в горло впилась стрела. Он упал. Отовсюду слышались крики, со стен лилось кипящее масло.

Впервые в жизни Габриэлла оказалась в гуще сражения. Но, взглянув на Ива, она обнаружила, что тот не утратил самообладания. Гнев выдавали лишь прищуренные глаза. Несомненно, он злился на самого себя. Она почувствовала угрызения совести – за то, что не сумела предупредить его о коварстве Филиппа.

– К воротам! – взревел Ив, и уцелевшие воины ринулись за ним. Габриэлла с ужасом увидела, что их осталось совсем немного. – Возьми, – произнес Ив, протягивая ей свой кинжал. Габриэлла ахнула, впервые взяв в руки смертоносное оружие. Первый же нападающий, бросившийся на Ива, рухнул, сраженный мощным ударом. Рыцари встали кольцом, защищая Габриэллу.

Повсюду сверкали клинки, лилась кровь. Стоны и вопли смешались с лязгом стали. Внезапно Габриэлла услышала странный скрип, доносящийся сверху.

– Решетка! – воскликнула она, подняв голову и увидев, что острые зубья опускаются с пугающей быстротой.

Защитники Габриэллы яростно заработали мечами, пытаясь пробиться в замок, но воины Филиппа оттесняли их под решетку. Битва близилась к развязке. Вдруг скрип прекратился. Решетка застыла на полпути вниз. По лестнице, ведущей в помещение над воротами, где были установлены блоки, мягко скатился привратник.

В лунном свете блеснул кинжал, торчащий в его груди. Воины Филиппа невольно попятились. Послышался торжествующий возглас, по лестнице сбежал взбудораженный Гастон. Склонившись, он выдернул кинжал из груди трупа и низко поклонился Иву.

– Башня взята, милорд!

К изумлению Габриэллы, рыцарь недовольно нахмурился.

– Я же велел тебе держаться рядом, – напомнил он. – А если бы в башне оказалось несколько человек?

– Я справился бы со всеми! – вызывающим тоном возразил оруженосец.

– Ты же мог погибнуть, – негромко пробормотал Ив, явно огорченный безрассудством парнишки. Гастон надулся. Его разочарование не осталось незамеченным для Ива. – Но ты не погиб, а здорово помог всем нам! – добавил рыцарь.

Гастон вновь заулыбался и вскочил в седло.

– В атаку! – воскликнул он, потрясая кинжалом. – Мы им покажем!

– Отныне ты будешь делать только то, что прикажу я, понятно? – рявкнул Ив, но оруженосец расценил его слова как похвалу и кивнул.

Габриэлла с запозданием поняла, что передышка в бою оказалась краткой: во дворе замка воины Филиппа выстроились плечом к плечу и клином двигались на них. Раздался возглас:

– Милорд, к мосту подходит новый отряд!

У Габриэллы сжалось сердце: к мосту спешили новые воины Филиппа – должно быть, до сих пор они прятались в лесу. Маленькая армия Габриэллы оказалась зажатой в клещи!

Ив огляделся, но по-прежнему остался невозмутимым.

– Как быть дальше, решайте сами, – произнес он, обращаясь к воинам. – Если хотите, можете спасаться бегством, и да поможет вам Господь!

Габриэлла в отчаянии застонала: большинство ее сторонников наверняка предпочтет разбежаться, а оставшихся перебьют за считанные минуты. Спасти Томаса не удастся. На глаза ее навернулись слезы. Появится ли у них еще один шанс?

Но воины не собирались бежать. Они плотнее обступили Ива и Габриэллу.

– Мы останемся с вами, милорд! И не уйдем отсюда без вас и Томаса!

– Куда будем пробиваться, милорд?

– Ведите нас!

Ив поднял меч и указал в сторону внутреннего двора.

– Я разыщу Томаса! – заявил он. Габриэлла вздрогнула.

– Мы с вами, милорд! – одобрительно откликнулись воины.

Развернув коней, они ворвались во двор замка и с разгона врезались в клин противника. Габриэллу оглушил лязг металла. Кто-то обрушил топор на шею ее кобылы. Лошадь зашаталась и начала падать. Чертыхнувшись, Ив успел подхватить Габриэллу на лету и посадить ее в седло перед собой. Он работал мечом так стремительно, что она не успевала следить за градом ударов.

– Леон! – громогласно позвал Ив. Рыцарь оказался рядом в мгновение ока, не переставая разить мечом врагов. – Забери ее и увези отсюда! – велел Ив, не желая произносить имя Габриэллы в присутствии врагов. Леон заколебался. – Скорее! – прикрикнул Ив, обрушивая меч на голову очередного врага. Габриэлле пришлось признать, что он принял мудрое решение. Она ловко перебралась на спину лошади Леона и уселась позади него. Тот рванул коня с места.

Оглянувшись, Габриэлла увидела, что Ив вступил в яростную схватку с вожаком отряда защитников замка. Силы противников были почти равными. Отведя взгляд, она вдруг обнаружила, что Леон везет ее к воротам. Решетка заскрипела и вновь начала опускаться.

– Нет! – вскрикнула Габриэлла, вцепившись в плечо Леона. – Ив останется в ловушке!

– Миледи, он сумеет спастись.

– Надо предупредить его!

– Нет времени! – отрезал Леон и пришпорил коня.

Габриэлла оглянулась, желая предупредить Ива об опасности, но замерла с открытым ртом, увидев, что враги наседают на него уже с двух сторон. И тут до нее донесся звук, от которого замерло сердце.

Где-то наверху плакал ребенок. Томас!

Глава девятая

Не раздумывая, Габриэлла соскользнула со спины коня, который как раз проносился под решеткой, и тяжело упала на колени. К счастью, никто ничего не заметил. Леон понесся дальше, не подозревая о том, что остался без спутницы. Вскоре всадник, похожий на тень, скрылся из виду.

Плач усилился, побуждая ее к действию. Если Томасу позволили выбрать себе комнату, он наверняка предпочел остаться в южных покоях, большую часть дня освещенных солнцем. Ком подкатил к горлу Габриэллы, едва она представила себе сына, протягивающего ручонки к теплым лучам. Ее жизнерадостный, улыбчивый Томас! Он так любил смеяться!

А теперь он душераздирающе рыдал. Вытерев слезы, Габриэлла засунула кинжал Ива за поножи. Отыскать сына следовало немедленно. Стиснув зубы, она поползла вдоль стены, стараясь не смотреть на окровавленные трупы. Повсюду метались оставшиеся без седоков лошади.

В дикой какофонии звуков никто не слышал, как Габриэлла вполголоса шептала молитву – ту самую, которой вчера вечером учила Ива. Стремясь к заветной двери во внутренние покои замка, она не услышала тяжелых шагов за спиной.

Ловушка, ловушка! Это слово стучало в голове Ива в такт ударам меча. Он никак не мог поверить в то, что оплошал. По крайней мере Габриэллу удалось спасти. Оглянувшись на скрип, он увидел, что решетка вновь начала опускаться. Воспользовавшись этим, противник нанес рыцарю удар по плечу, который лишь слегка смягчила кольчуга.

Кто-то решил перекрыть нападающим путь к отступлению. Ив размахнулся и сбил противника с ног. Резко развернув Мерлина, он огляделся. Во дворе осталось всего пятеро воинов Габриэллы. Остальные погибли. Предателя Сеймура нигде не было видно, но Ив поклялся, что негодяй дорого поплатится за все.

Где же оруженосец? Этот мальчишка заставит его поседеть раньше времени! Подумать только, в одиночку захватил башню! А теперь словно сквозь землю провалился. К горлу Ива подкатила тошнота. Решетка продолжала опускаться. Ив молился только о том, чтобы Гастон успел покинуть замок. Сейчас рыцарь ничем не мог ему помочь.

– Отступаем! – прогремел он. Воины собрались вокруг него. Раненого пешего воина Ив подхватил на скаку и посадил к себе за спину.

Убедившись, что все остальные воины Габриэллы мертвы, Ив устремился к воротам. Словно понимая, в чем дело, Мерлин понесся стрелой, но решетка опускалась еще быстрее. Ив пролетел под ней последним. Острые прутья разодрали плащ, сидящий сзади воин испуганно ахнул. Наконец решетка грохнула о камни, чуть не задев ноги Мерлина. Преследователи взвыли, а Ив погнал коня вперед.

За рекой он заметил всадника, который несся во весь опор, – должно быть, это Леон увозил прочь Габриэллу. Он с облегчением вздохнул. Слава Господу, миледи спасена! Но на сердце было тяжело – Ив не мог забыть о людях, которых он потерял в неравном бою.

Вдалеке над лесом поднимался столб пламени, бросая в небо оранжевый отблеск. Ив остановился и приподнялся в стременах, недоверчиво принюхиваясь к запаху дыма.

– Лагерь горит! – ахнул коренастый конюх Франц.

Неужели это дело рук рыцарей Филиппа, спрятавшихся в лесу? Что стало с обитателями лагеря? Ужасное предчувствие стиснуло ледяной рукой сердце Ива, он подхлестнул усталого жеребца.

Ворота, оплетенные зелеными ветками, сгорели дотла. Посреди лагеря стоял растерянный Леон, держа под уздцы своего коня и серого Мафусаила.

– Подождите здесь, – велел Ив своим спутникам, спешившись, Пламя стремительно пожирало остовы шалашей и шатров; кроме Леона, вокруг не было ни души.

– Добро пожаловать домой! – насмешливо приветствовал его неизвестно откуда взявшийся Сеймур. Ив уже давно понял, что он ускользнул во время сражения, уверенный, что его бывшие товарищи обречены.

– Это ты подстроил ловушку, – заявил Ив, глядя в глаза предателю. Сеймур мгновенно выхватил меч, клинок зловеще блеснул.

– Само собой, – язвительно отозвался Сеймур. – Филипп послал меня в Перрико заранее, чтобы выведать, сколько там воинов.

– Значит, леди была права: кто-то открыл захватчикам ворота.

Сеймур холодно улыбнулся и пожал плечами.

– Теперь это уже неважно.

Ив с запозданием заметил, что Габриэллы нигде не видно, и вопросительно взглянул на Леона. Рыцарь виновато потупился.

– Леди осталась в замке, – с ехидной улыбкой сообщил Сеймур. – Дело в том, что Филипп пал жертвой ее чар.

В эту минуту Ив поклялся, что убьет Сеймура.

– Ты принес клятву верности сначала Мишелю де Перрико, а потом мне, – заговорил он, с трудом сдерживая гнев. – Как ты посмел нарушить ее?

Сеймур усмехнулся.

– Клятвы – всего-навсего пустой звук, шевалье, и если ты веришь им, значит, ты просто глуп. Видишь, куда завело тебя благородство?

Очевидно, сам Сеймур верил лишь в силу звонкого металла. С упавшим сердцем рыцарь оглядел сожженный лагерь. Что стало с женщинами и детьми, жившими здесь? Они наверняка погибли – только потому, что он допустил ошибку! А его верные воины? Неужели те, кто остались живы, снова в опасности?

Словно угадав его мысли, Сеймур расхохотался.

– Твоим товарищам был оказан радушный прием, – издевательски объяснил он, и Ив возненавидел себя – за то, что так легко поверил этому мерзавцу.

– Ты хотел видеть меня? Я здесь, – произнес он, – Отпусти остальных. Сеймур покачал головой.

– Отсюда уйдут только те, кто принесет присягу Филиппу де Тревэну. Таков приказ.

Ив с трудом сдерживал ярость.

– Это ты поджег лагерь? – спросил он. Сеймур довольно кивнул.

– Так приказал мой господин. – Сеймур взвесил меч на ладони и окинул рыцаря оценивающим взглядом. – А еще, Ив де Сен-Ру, мне было велено умертвить тебя до рассвета.

Ив выхватил меч, дрожа от нетерпения.

– Боюсь, Филиппу де Тревэну ты будешь предан так же, как и мне, – издевательски произнес он.

Наемник захохотал.

– Сейчас увидим. – Он взмахнул мечом и шагнул навстречу Иву. – Защищайся, шевалье!


В зале замка Перрико не было ни души, на столах остались брошенные впопыхах объедки. Огонь в очаге давно угас. Отсюда детский плач слышался гораздо отчетливее. Габриэлла опасливо огляделась. Даже собаки куда-то разбежались. Бесшумно ступая, она прокралась в жилые покои, стараясь держаться в тени.

Путь освещало колеблющееся пламя свечей. Звуки рыданий доносились из-за закрытой двери в глубине комнаты. Она понимала, что Филипп задумал еще одну ловушку и не ошибся, сделав приманкой Томаса.

Еще раз оглядевшись, Габриэлла метнулась к двери – заперта на тяжелый дубовый засов. Едва она коснулась его, плач утих. Должно быть, Томас услышал ее шаги. Сердце Габриэллы обливалось кровью, но она не осмеливалась позвать сына и успокоить его.

Сделав нечеловеческое усилие, Габриэлла приподняла засов и распахнула дверь. Вбежав в комнату, она сразу увидела мальчика, сидящего у окна, на том самом месте, где она надеялась найти его. Томас съежился, вжался спиной в стену, словно стараясь стать меньше и незаметнее.

В комнате не было свечей, ее освещал только свет луны, проникающий в узкое окно. Волосы малыша казались серебристыми. Жаровни исчезли, каменные стены источали холод. Эта темница ничем не напоминала прежнюю уютную и теплую комнату.

Томас боязливо поглядывал на Габриэллу.

Она вдруг с отчаянием поняла, что сын может не вспомнить ее. В его возрасте шесть месяцев – целая вечность. Она изнывала от желания обнять сына, убедиться, что он невредим, заглянуть в темные глаза, утешить и ободрить его. Но еще сильнее она боялась напугать ребенка.

– Томас! – прошептала Габриэлла. – Это я, твоя мама.

Мальчик молчал, поднеся кулачок к лицу и посасывая палец, как он делал в трудные минуты.

– Мама? – наконец недоверчиво переспросил он и приподнялся.

Глядя ребенку в глаза, Габриэлла подошла поближе. Сколько страданий ему пришлось вынести!

– Я пришла за тобой, – продолжала она приглушенным, успокаивающим голосом. – Прости, что не смогла прийти раньше.

По полу пролегала дорожка лунного света. Габриэлла случайно шагнула в нее, Томас присмотрелся и радостно вскрикнул:

– Мама!

Он бросился навстречу, широко раскинув руки. Она подхватила его и прижала к себе. Уткнувшись лицом в грудь Габриэллы, мальчик крепко обвил ручонками ее шею.

– Мама! – прошептал он и расплакался.

Бессвязно бормоча слова утешения, Габриэлла принялась покачивать его на руках, мимоходом отмечая, что малыш подрос и стал тяжелее. По ее щекам катились слезы. Подойдя к окну, она села и усадила на колени Томаса. Он был невредим, заметно похудел, вырос. Тонкие ручки торчали из рукавов. Она оглядела мальчика и, заметив грязь за ушами, огорченно прищелкнула языком, как делала прежде. Томас впервые улыбнулся сквозь слезы, его влажные ресницы слиплись и поблескивали в лунном свете.

– Я с тобой, – шептала Габриэлла, проводя пальцем по крохотной морщинке между бровей малыша. – Теперь все позади.

Ничего не ответив, мальчик сунул в рот пальчик и прильнул к ее груди. Она отвела волосы со лба ребенка. Тот улыбнулся в ответ на материнскую ласку. Наслаждаясь долгожданным моментом, Габриэлла поцеловала его в висок.

– Какая трогательная сцена!

Услышав грубый голос, ребенок в страхе вздрогнул, Габриэлла резко выпрямилась и прижала сына к груди. И увидела, что на пороге стоит Филипп де Тревэн.

Но прежде чем Габриэлла успела открыть рот, откуда-то сбоку появилась невысокая фигура. Филипп вскрикнул, чертыхнулся и выхватил нож. Из темноты возникла еще одна тень и ударила неизвестного дубинкой. Невысокий незнакомец рухнул на пол.

Филипп пренебрежительно отпихнул его ногой и отступил в коридор, но вскоре вернулся оттуда с факелом, свет которого озарил его недовольное лицо с поджатыми губами. У Габриэллы пересохло во рту. Что теперь будет с ней и с Томасом?

Свет факела упал на тело, простертое на полу, и Габриэлла ахнула.

– Гастон! – невольно вскрикнула она.

Филипп поморщился.

– Болван! – сплюнул он, пиная ногой бедного оруженосца.

Филипп де Тревэн был одет столь же изысканно, как во время предыдущей встречи с Габриэллой. Его малиновый камзол из тончайшего дамаста был расшит серебряной нитью – похоже, его вышивал десяток опытных рукодельниц. Алый плащ, подбитый горностаем, свисал с плеч, золотая пряжка блестела. Темные волосы были аккуратно подстрижены, как и небольшая бородка. Вытянутое лицо и острый нос придавали ему сходство с хорьком, а цвет глаз было невозможно определить. С лица Филиппа не сходила пренебрежительная гримаса.

Рослый и стройный, Филипп де Тревэн мог бы сойти за красавца, если бы не кичливость. Габриэлла, на своем опыте убедившаяся в его алчности и жестокости, не удивилась бы, решись Филипп с мечом в руках самолично отстаивать вновь обретенные владения.

– Вы убили ни в чем не повинного мальчика! – воскликнула Габриэлла, вскочив и прижимая к себе сына обеими руками.

– Он жив, – процедил Филипп, глядя на оруженосца. – В другой раз будет умнее. – Он оглянулся на верзилу, стоящего у него за спиной, и усмехнулся. – Особенно когда рядом Альджернон.

Телохранитель Филиппа был так высок, что ему приходилось нагибаться, проходя в двери, чтобы не разбить лысую макушку. Лицо и грудь Альджернона заросли черной густой щетиной. Лоб от одного виска до другого пересекал шрам. Великан не блистал умом, зато мог задушить человека голыми руками.

Филипп расплылся в хитрой улыбке, ненавистной Габриэлле.

– Похоже, у вас появился поклонник, миледи, – заметил он и вновь пнул оруженосца носком элегантного сапога.

Габриэлла еле сдерживалась, чтобы не броситься к Гастону. Но Томас судорожно цеплялся за нее, и она осталась на месте.

– Во дворе все стихло, – заметил Филипп. – Очевидно, твой защитник с позором отступил из Перрико. – Мельком взглянув на луну за окном, он добавил; – Притом раньше, чем я ожидал. Вы ошиблись в выборе, миледи.

– Вы заманили нас в ловушку!

Филипп холодно усмехнулся.

– Разумеется! Хитрость – надежное оружие удачливого человека. – Уверенной походкой он двинулся к Габриэлле, и она попятилась. – Если ваш защитник выживет, он надолго запомнит этот урок.

Неужели Ив ранен?

– Он никогда не сдается! – воскликнула Габриэлла, не чувствуя ни малейшей уверенности в своих словах.

– Но на сей раз он бросил вас здесь, миледи, как это ни прискорбно. Нечего сказать, хорош рыцарь!

– Он спасся! – с облегчением вздохнула она.

– Ненадолго, – уточнил Филипп, изучая отполированный ноготь. – Я уже предпринял меры...

– О чем вы говорите? – Сердце ее замерло: тон Филиппа не предвещал ничего хорошего.

– Какое внимание к подробностям, миледи! – с притворным восхищением воскликнул Филипп. – Уж не влюблены ли вы в этого болвана? Того самого, которого я обманул дважды за одну ночь?

Дважды? У Габриэллы от ужаса округлились глаза.

– Что это значит?

– Всему свое время, – холодно отозвался Филипп. – Советую прежде подумать о себе, – и он обвел ее таким наглым взглядом, что у Габриэллы вспыхнули щеки. – Какой неженственный наряд! Совсем неподобающий для невесты! – Поймав изумленный взгляд женщины, Филипп пояснил: – Перрико – не единственная собственность Мишеля, которой я давно мечтал завладеть.

Габриэллу передернуло от отвращения.

– Я не выйду за вас замуж!

– Ошибаетесь! – Филипп подцепил пальцем ее длинную растрепавшуюся косу, хищно блеснув глазами. – Так когда же мы поженимся?

– Никогда!

Филипп протянул руку к Томасу, мальчик прижался к матери. Габриэлла попятилась, но вскоре наткнулась на стену.

– Что вы сделали с моим сыном? – гневно спросила она.

Филипп изобразил удивление.

– Я? Ровным счетом ничего. Как видите, Томас оказался соблазнительной приманкой. А вот теперь... – он многозначительно замолчал, а Габриэлла задохнулась от страха. – Ладно, ради ублажения супруги я согласен потерпеть этого пащенка у себя в доме, – снисходительно заявил он.

– Я не стану супругой человека, который так низко ценит меня и моего сына, – объявила Габриэлла.

– Я ценю только то, что вы прячете под одеждой, мадам, – процедил Филипп. – От вас мне нужны всего несколько слов, произнесенных в присутствии священника, да еще один сын – и как можно скорее.

Мысль о том, что с этим человеком ей придется лечь в постель, вызвала у нее чувство омерзения. Что же станет с Томасом, когда у Филиппа появится единокровный наследник?

– А если я откажусь?

– Тогда придется поплавать, – Филипп указал на окно за ее спиной. – Только падать отсюда высоко, не так ли?

Габриэлла невольно оглянулась через плечо. Далеко внизу бурлила река.

– Не беспокойтесь, миледи, я позабочусь о том, чтобы первым искупался ваш драгоценный сынок.

– Нет! – истерически вскрикнула она.

Филипп щелкнул пальцами, и рядом с ним вырос Альджернон. Томас завопил, обвил мать руками и ногами, она крепко прижала его к себе, но великан без особых усилий вырвал сына из ее рук.

– Не трогайте Томаса!

Альджернон вскинул отбивающегося мальчика на плечо, Габриэлла метнулась к нему, но Филипп преградил ей путь. Отчаяние придало несчастной смелости.

– Пустите меня! Отдайте Томаса!

Филипп с силой сжал ее плечи.

– Не испытывайте мое терпение, Габриэлла, – приглушенно посоветовал он.

Заглянув в его ледяные глаза, она содрогнулась. Но не сдаваться же без борьбы! Изо всех сил она оттолкнула Филиппа, но тот влепил ей пощечину, отбросив к стене. Прежде чем Габриэлла сумела встать, он уже вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.

– Через семь дней мы встретимся у алтаря, Габриэлла, или вы с сыном выйдете отсюда только через окно, – крикнул из-за двери Филипп. – Подумайте как следует. Советую не сопротивляться, когда портные придут сюда, чтобы снять с вас мерку для подвенечного платья.

– А что будет с Томасом? – задыхаясь от волнения, спросила она.

Филипп хмыкнул.

– Об этом ублюдке я позабочусь, – пообещал он, сделал паузу и добавил: – Пока.

Габриэлла в панике заколотила в дверь.

– Верните мне сына!

– После свадьбы, дорогая, – отозвался Филипп. – Вам нечего бояться: я же сказал, пока мальчишка нужен мне. – И он удалился, гулко стуча подошвами.

– Нет! – выкрикнула Габриэлла. Она слышала плач Томаса, по ее щекам текли слезы, чувство беспомощности было невыносимым. Подумать только, Филипп позволил ей встретиться с сыном всего на несколько минут, чтобы затем безжалостно разлучить их! Упав на пол, она закрыла лицо ладонями. Все пропало: Томаса отняли у нее, Ив наверняка погиб.

И во всем виновата только она одна. Она даже не попыталась убедить Ива в том, что де Тревэн предпочитает открытым поединкам хитрость и коварство.

Взгляд ее упал на неподвижно лежащего Гастона. Пока у нее есть время, надо помочь бедняге. Склонившись над ним, она с радостью услышала, что мальчик слабо дышит. Он жив! Габриэлла осторожно ощупала шишку у него на голове. Таким оруженосцем мог бы гордиться любой рыцарь. Оставалось только надеяться, что Ив выжил и найдет способ отомстить их общему врагу!

Глава десятая

Блики оранжевого пламени пожара превратили лицо Сеймура в дьявольскую маску. Его глаза налились кровью, дыхание стало хриплым. Он уже давно понял: Ив не тот противник, которого можно свалить одним ударом.

– Если для тебя клятва верности – пустой звук, почему же ты тогда так предан Филиппу де Тревэну? – Ив отразил сильнейший удар меча Сеймура.

– Мы с ним – одного поля ягоды, – рассмеялся наемник. – Филипп знает, что превыше жизни я ценю золото. Когда мы победим, я получу поместье и титул. А Филипп станет следующим лордом де Тулли. Ему пригодятся тайны, спрятанные в замке старого хитреца. – И Сеймур засмеялся, очевидно не подозревая, что там же скрыта тайна самого Ива. – Филипп разбогатеет, а я стану его правой рукой!

Стиснув в кулаке рукоять меча, Ив сделал выпад, решив, что пришло время нанести смертельный удар.

– Что же будет с леди Габриэллой?

– Филипп женится на ней, чтобы стать законным хозяином Перрико и заставить Тулли замолчать.

– А если леди откажется выйти за него?

– Да кто ее спросит? – усмехнулся Сеймур. – Я сам привяжу ее к кровати, чтобы брак моего господина получил достойное завершение!

Тошнота подкатила к горлу Ива.

– А мальчик?

– Он будет полезен нам лишь до тех пор, пока леди не родит моему хозяину сына. Как только у Филиппа появится законный наследник, и женщина, и ребенок станут для него обузой. – Сеймур усмехнулся. – Избавиться от них будет проще простого.

Эти жестокие слова потрясли Ива. Только теперь он понял все опасения Габриэллы и молча поклялся освободить ее и маленького Томаса во что бы то ни стало. Но прежде следовало отправить подлого наемника прямиком в ад.

– Филиппу не видать поместья Тулли как своих ушей! – заявил рыцарь, намереваясь раззадорить Сеймура.

Глаза наемника сверкнули, в ярости он промахнулся, нанося очередной удар.

– А что станет с тобой? – продолжал Ив. – Что, если Филипп решит избавиться от тебя, когда с грязной работой будет покончено?

– Никогда! – взревел негодяй, бросаясь на Ива. – Филипп де Тревэн не предаст меня!

Мечи оглушительно лязгнули. Отразив удар в плечо, рыцарь мимоходом отметил, что Сеймур еще не выдохся, несмотря на гнев, заставлявший его неразумно тратить силы. Ив расчетливо вел поединок. Тем временем пламя подступало все ближе, охватывая одно дерево за другим. Где-то недалеко послышался предсмертный вопль. Сеймур невольно оглянулся, и Ив воспользовался шансом. Но наемник в последнюю секунду успел отразить атаку, задев клинком щеку Ива. Рыцарь в ярости нанес сокрушительный удар. Меч вылетел из рук наемника и упал на землю.

Разворачиваясь лицом к врагу, наемник выхватил два кинжала. Огонь окружил противников со всех сторон, огненное кольцо сжималось.

– Леон, спасай лошадей! – крикнул Ив.

В эту минуту негодяй попытался полоснуть его ножом по коленям, но Ив отбил выпад. Сеймур пошатнулся, и рыцарь обрушил меч на его плечо. Падая, Сеймур метнул нож, и тот задел бедро Ива. Противники пригнулись, не сводя глаз друг с друга. Ив заметил, что кровь пропитала одежду на плече наемника, а его глаза затуманились от боли. В спину обоим жарко дышало пламя. Вдруг за спиной Ива упала пылающая ветка, рассыпая снопы искр. Сеймур воспользовался этим и ринулся в атаку, заставляя противника отступить ближе к стене бушующего пламени. Ив увернулся, успев толкнуть Сеймура в бок и опрокинуть его на спину. Одним взмахом рыцарь распорол кожаную перчатку Сеймура, рассек руку и заставил его выпустить нож. На вторую руку Ив навалился всем телом.

Обезоруженный негодяй взревел, Ив мгновенно выхватил кинжал и по рукоятку вонзил его в живот Сеймура. Тот сначала обмяк, а затем вцепился обеими руками в горло рыцаря.

Из рассеченного запястья ручьем лила кровь. Противники катались по поляне, сцепившись в яростной схватке. Собравшись с силами, Ив нанес удар коленом. Сеймур хрипло застонал и разжал пальцы. Делая спасительный вдох, Ив кулаком ударил наемника в лицо. От удара голова Сеймура запрокинулась. Ив ждал, успокаивая дыхание и сжимая кулаки, но де Креси не шевелился. Предатель был мертв.

Стерев кровь со щеки, рыцарь обнаружил, что оказался в огненной ловушке.

– Милорд! – послышался голос Леона.

Заметив веревку, свисающую с ближайшего, еще не охваченного огнем дерева, Ив сразу все понял. Бросив меч в ножны, он схватился за веревку и быстро взобрался по ней. По другую сторону огненной стены трое мужчин, упершись ногами в землю, тянули веревку, вытаскивая Ива за пределы огненного кольца.

Несколько минут спустя Ив уже стоял на безопасном расстоянии от пламени рядом с Леоном и двумя рыцарями из Перрико.

– Сколько нас осталось? – спросил он, ощущая тоскливый холодок в груди.

– Кроме нас троих – еще Франц, Ксавье и двое оруженосцев, – ответил Леон. Ив провел грязной ладонью по мокрому лбу. – Оруженосцы сторожат лошадей у дороги.

У Ива упало сердце. Следовало действовать немедленно, пока де Тревэн не принудил Габриэллу к браку. Но чтобы вырвать несчастную женщину из лап Филиппа, нужны воины. Просить помощи следует у тех, кто мог в ближайшем будущем стать жертвой захватчика.

– Какое из имений лорда де Тулли расположено ближе всего к Перрико? – спросил он.

– Анносси, – отозвался Леон, а остальные рыцари закивали. – Оно принадлежит Квинну де Сайерну.

У Ива сжалось сердце. Неужели ему придется просить о помощи родного брата? Того самого, что унаследовал жестокость отца?

– Лорд Квинн стал хозяином поместья после того, как сочетался браком с единственной дочерью его бывшего владельца, Мелиссандой д'Анносси.

Глубоко вздохнув, рыцарь оглядел пылающую поляну, где еще совсем недавно был раскинут лагерь. Квинн наверняка пошлет его ко всем чертям. Но выхода не было. В конце концов, самое худшее, что может сделать Квинн, – отказать ему. Ив обвел взглядом горстку преданных воинов.

– Мы едем в Анносси, – ровным тоном произнес он. – И попросим помощи у хозяина поместья.


Гастон проснулся мгновенно, как от резкого толчка. Ему вдруг вспомнилось: он обязан вызволить из замка прекрасную даму, попавшую в беду. Морщась от боли, юноша с трудом приоткрыл один глаз. И тут же зажмурился, не выдержав ослепительного света. В голове опять загудело.

– Перевернись на спину, – посоветовал знакомый голос. Гастон припомнил вчерашнюю атаку, схватку во дворе замка и даму, которая поднялась в главную башню одна, без охраны. Уверенный, что поступает правильно, он последовал за ней... На этом его воспоминания обрывались.

С трудом открыв оба глаза, Гастон обвел взглядом залитую солнечным светом комнату. Дама сидела рядом, встревожено вглядываясь в него. Оруженосец покраснел: неужели сон внезапно сморил его, когда она нуждалась в помощи?

– Я долго спал? – спросил он, удивленный собственным хриплым голосом.

– Ты не спал, – возразила Габриэлла. – Тебя оглушили ударом по голове. Ты помнишь, как напал на Филиппа? – Мальчик слабо покачал головой и снова поморщился от боли, которую причинило ему это движение. – К счастью, ты отделался одной шишкой.

Гастон ощупал голову и ахнул.

– Я приложила к ней платок, смоченный холодной водой, – пояснила Габриэлла. – К утру опухоль стала меньше.

– И давно мы здесь? – поинтересовался Гастон.

– Мы ворвались в замок вчера ночью.

Значит, в башне они провели всего несколько часов. Приподнявшись, юноша огляделся. Комната ничем не напоминала уютное гнездышко: голые стены, ни единой жаровни, никаких охотничьих трофеев. На большой кровати не было ни матраса, ни одеяла. Постель заменяла охапка сухого сена. Внезапно Гастон понял, что, кроме него и Габриэллы, в комнате никого нет.

– А где же ваш сын? Ночью он точно был здесь...

Сжав губы, Габриэлла отвернулась.

– Филипп разлучил нас, – дрогнувшим голосом объяснила она. – Чтобы сломить мою волю.

– Дьявол! – Гастон в ярости вскочил, забыв о шишке и шуме в ушах. – Что он затеял?

– Желая стать законным владельцем Перрико, он потребовал, чтобы я вышла за него замуж.

– Но благородную даму никто не имеет права принуждать к браку! – пылко воскликнул оруженосец. – Ваш сюзерен этого не допустит!

– Тулли ничего не сможет поделать, – она печально покачала головой. – Брак состоится прежде, чем он узнает о случившемся.

– Мой господин, шевалье Ив де Сен-Ру, не позволит свершиться злу! – гордо произнес Гастон. – Он вовремя подоспеет на помощь!

– Вряд ли. Шевалье пообещал мне помочь найти сына. Он предпринял дерзкую попытку взять Перрико штурмом и едва спасся. Глупо во второй раз лезть в логово врага.

– Вы просто не знаете, что он за человек, – возразил Гастон.

– Ты еще молод и многого не понимаешь. Вчера ты храбро пытался защитить меня и чуть не поплатился жизнью. Воины не рискуют жизнью ради женщин. Они заботятся лишь о своем благе.

– Только не рыцари!

– Рыцари ничем не лучше других мужчин, – настаивала на своем Габриэлла. – В отличие от многих, рыцарям есть что терять.

– Мой господин не такой. Он вернется, чтобы спасти вас. Ив не успокоится, пока вы и Томас не окажетесь в безопасности.

– Нет, он не вернется. – И прежде чем оруженосец заспорил, нахмурилась и добавила: – Кажется, я совершила ошибку, – она побарабанила пальцами по подоконнику, – пожалуй, надо было сначала выйти за него замуж. – Заметив изумление мальчика, Габриэлла пояснила: – Если бы я сразу стала женой твоего хозяина, речь шла бы о его собственном имении и благополучии будущих наследников. – Она отвернулась. – Но я побоялась. А теперь уже слишком поздно.

– Отчаиваться еще рано! – запротестовал оруженосец. – Вот увидите, мой хозяин вернется за вами.


Тем временем шевалье подстерегла очередная неудача: прибыв в Шато-Анносси, он выяснил, что Квинн и его жена отправились в Шато-Сайерн – тот самый замок, где когда-то жил его отец, где умерла его мать, где Аннелизу растерзали волки. Вновь явиться в поместье, о котором мечтал навсегда забыть?..

Рыцари выжидательно смотрели на него.

– Едем в Сайерн, – наконец решил Ив. Его долг – спасти Габриэллу и Томаса.

С судорожно бьющимся сердцем Ив остановился на холме, отделяющем земли Анносси от земель Сайерна. Он готовился увидеть заросшие бурьяном поля и обнищавшие деревни – свидетельство жестокого правления собственного брата. Но его глазам предстало совсем иное зрелище.

Возле заново отстроенной стены замка кипела жизнь. На реке виднелась новая мельница. Повсюду хлопотали крестьяне. В огородах возле домов уже взошла первая зелень. По улицам с криком бегали дети. Пышнотелая женщина вышла из пивной, со смехом зовя застрявшего внутри мужа. Эта процветающая деревня ничем не напоминала горстку ветхих лачуг, существовавшую здесь прежде.

Въезжая в ворота замка, Ив невольно содрогнулся. Во внутреннем дворе было по-прежнему мрачно, от каменных стен веяло холодом. Вот в этом углу отец высек его. Он поспешно отвернулся.

Знакомое с детства ощущение горечи и тоски нахлынуло на Ива. Он перевел взгляд на ворота конюшни. Когда-то там жил старый конюх. Беседы с ним и игры с его собаками остались для него самым счастливым воспоминанием детства. Но перебирать события прошлого в памяти было некогда.

Ив спешился и, сделав глубокий вздох, ступил на порог замка, который некогда поклялся объезжать, стороной. Его провели во внутренние покои хозяев. Идти пришлось через большой зал, где в очаге уютно потрескивали поленья, а за столом несколько мужчин потягивали пиво из вместительных кружек. Ива не покидало ощущение, что сейчас из темного угла навстречу ему шагнет отец.

Дверь во внутренние покои была слегка приоткрыта, из нее лился теплый свет свечей.

– ...Ты об этом еще пожалеешь! – послышался из комнаты мужской голос. – Я велю высечь тебя!

Ив закаменел: эти слова ему слишком часто приходилось слышать из уст отца. Слуга, идущий впереди, постучал в дверь.

В Сайерне все осталось по-прежнему, думал Ив. Как и раньше, в замке царит насилие.

Глава одиннадцатая

Из-за двери донесся женский смех.

– Как бы не так! – весело возразила дама, вместо того чтобы взмолиться о пощаде. Слуга улыбнулся и постучал еще раз.

– Входи! – отозвался мужской голос.

– К вам гость, милорд, – объявил слуга. – Шевалье Ив де Сен-Ру. – И он отступил, пропуская Ива в комнату.

Квинн удивленно обернулся: он никогда не встречался с братом, хотя и знал о его существовании. Янтарные глаза владельца замка вспыхнули. Ив заметил в каштановых волосах брата несколько серебристых нитей. Квинн был шире в плечах и выше ростом, чем Жером де Сайерн.

– Ив де Сен-Ру? – повторил Квинн. Ив кивнул. – Граф прислал ко мне своего прославленного воина? Стало быть, граф и вправду нуждается в помощи.

Слуга бесшумно выскользнул из комнаты.

– Я явился сюда по совсем иной причине, – произнес Ив.

– Тогда входи! – пригласил Квинн и протянул руку. – Надеюсь, слуги уже позаботились о твоей свите и лошадях? – Дождавшись утвердительного ответа, Квинн пригласил гостя к столу. – Садись, выпей с нами. И расскажи, что привело тебя сюда.

Дама, сидящая за столом, радостно вскрикнула и заулыбалась. Ив удивленно поднял брови: разве не ее только что пообещали высечь? Она передвинула на столе какой-то маленький предмет.

– Ты проигрываешь, Квинн! – объявила она и сунула этот предмет в рот, Только теперь Ив понял, что супруги играют в шашки. Вместо костяных шашек на доске были расставлены финики.

– Мелиссанда, этак ты их все съешь! – отозвался Квинн, весело поблескивая глазами. Дама усмехнулась и сунула в рот второй выигранный финик.

– Добро пожаловать в гости, сэр, – дама облизнула липкие пальцы и приветливо улыбнулась Иву. – Я – Мелиссанда д'Анносси. Простите, что опоздала с приветствием – боялась оставить финики без присмотра. Признаться, я к ним неравнодушна.

– А я их терпеть не могу! – обиженно фыркнул Квинн.

Мелиссанда недоверчиво покачала головой и засмеялась.

– По крайней мере я съедаю только те, которые выигрываю, – объяснила она, и супруги обменялись такими нежными взглядами, что Иву на миг стало неловко. Неужели мужчина, сидящий напротив, действительно его брат? Тот самый, по чьей вине погибла Аннелиза? Что-то тут не так...

Мелиссанда обернулась к двери, но слуга уже спешил к столу с третьим кубком и флягой вина. Вслед за ним внесли блюдо с хлебом, сыром и маслинами.

– Я взял на себя смелость пригласить свиту гостя в зал и предложитъ путникам угощение, – сообщил слуга.

– Похвально, Рустенго, – откликнулся Квинн и устроился поудобнее. Слуга застыл, ожидая распоряжений. Хозяева замка одновременно перевели взгляд на Ива, но тот не высказал никаких пожеланий. От аромата свежего хлеба у него заурчало в животе. Он поблагодарил слугу, и Квинн отпустил его.

Мелиссанда схватила с доски еще один финик и отправила его в рот, заговорщицки подмигнув гостю. Он понял, что хозяйка замка смошенничала. Странная выходка со стороны супруги жестокого человека. Брат сделал вид, будто ничего не заметил.

– А теперь рассказывай. Что привело тебя в Сайерн? – обратился к нему Квинн.

– Подожди, дай ему перекусить, – вмешалась Мелиссанда. Но Ив выпрямился. Ему было не до еды.

– Вам что-нибудь известно о Филиппе де Тревэне? – спросил он. Квинн поморщился.

– Ничего хорошего. Я слышал, он убил Мишеля де Перрико.

– И захватил в плен вдову Мишеля и его сына, – мрачно добавил Ив.

– Не может быть! – воскликнула Мелиссанда. – Я слышала, что Габриэлла спаслась!

Ив покачал головой, вновь терзаемый угрызениями совести.

– А потом снова попалась. Но прежде попросила меня помочь ей спасти сына.

Квинн и Мелиссанда насторожились.

– Вчера ночью мы напали на замок Перрико, думая, что Филипп покинул его, – объяснил Ив, откладывая ломоть хлеба. – Но нам подстроили ловушку. Уцелели лишь те воины, которые явились сюда вместе со мной.

–Подлец!– разгневался Квинн.– Должно быть, у Филиппа был соглядатай среди твоих воинов.

– Да, был, – подтвердил Ив. На несколько минут в комнате воцарилась Тишина. Мелиссанда налила Иву вина, и он пригубил его. – Перед смертью этот человек поведал мне о замыслах Филиппа. Он вознамерился захватить все владения лорда де Тулли.

– Значит, у него на очереди замок Анносси, – заключила она и встревоженно взглянула на мужа. Тот ободряюще пожал ей руку и негромко заверил:

– Мы дадим врагам достойный отпор, Мелиссанда. Не бойся, мы никому не уступим владения твоих предков. – И он обратился к Иву: – Моя армия в твоем распоряжении. Вместе мы спасем леди Габриэллу и ее сына.

– Смерть Филиппу! – яростно подхватила супруга. – Такой мерзавец недостоин жизни!

В этот момент из угла комнаты послышался детский плач, и Мелиссанда мгновенно вскочила.

– Тише! – прошептала она, – Ты разбудишь братишку! – Наброшенный на плечи плащ сполз с округлившегося живота.

У этой женщины по меньшей мере двое детей, понял Ив, и она ждет третьего. Значит, Квинну досталось не только поместье, но и любящая жена. Мелиссанда ушла к детям, а братья с любопытством уставились друг на друга. Ив терялся в догадках: неужели он ошибался насчет Квинна? Этот человек охотно вызвался помочь ему. Тогда кто же распускал слухи о жестокости Квинна де Сайерна? Не иначе, как его отец, Жером.

Покашливание Квинна прервало поток его мыслей.

– Знаешь, Ив, когда я впервые услышал, что у меня есть брат, я не поверил своим ушам, – признался он. Несколько минут он молчал. Потрескивал огонь в жаровне, воск стекал по свечам. Ив ждал, слушая, как Мелиссанда негромко поет колыбельную. – Но теперь я сам убедился в том, что ты удивительно похож на мою сестру. Стало быть, ты и вправду сын Жерома де Сайерна?

– Да, – коротко ответил Ив.

– Скорее всего, раньше я просто не решался поверить в это. Таким братом, как Ив де Сен-Ру, можно только гордиться.

Ив изумленно заморгал, а губы Квинна растянулись в теплой дружеской улыбке.

– Не удивляйся, брат! Ты заслужил эту похвалу, сумев выбиться в люди, хотя нам обоим в детстве жилось несладко. Мне известно, какие слухи распускал обо мне отец. К счастью, они не принесли мне вреда. – Остановив взгляд на лице Ива, он посерьезнел: – Прошло немало времени, прежде чем я смог считать Сайерн своим домом. Ты тоже постепенно привыкнешь к нему. – Отставив кубок, Квинн протянул брату руку. – Добро пожаловать домой, Ив.

Глядя на ладонь брата, так похожую на его собственную, Ив без колебаний протянул свою. Братья обменялись крепким рукопожатием. Мелиссанда подошла к столу, прижимая к плечу сонного ребенка, и протянула мужу маленький мешочек из малинового бархата.

– Совсем забыл! Он принадлежит тебе, – спохватился Квинн, передал мешочек Иву, а сам принял из рук жены спящего малыша. Мешочек оказался почти невесомым.

– Мы нашли его в сокровищнице, – объяснила Мелиссанда. – Там царил жуткий беспорядок, почти все драгоценности исчезли. – Она села за стол и вновь потянулась к финикам. – Квинн сохранил мешочек, надеясь, что когда-нибудь ты вернешься сюда.

Ив развязал тесемки, и на ладонь ему выкатилось тонкое серебряное колечко. Судя по размеру, его носила женщина. Присмотревшись, он увидел, что на колечке выгравировано: «Мое единственное желание». Ив растерянно уставился на него.

– Говорят, кроме него, Эглантина не носила никаких украшений, – сообщил Квинн, и Ив замер, услышав знакомое имя. – К колечку был приложен свиток, из которого мы узнали, что она умерла во время родов. Читать эту печальную повесть нелегко, – признался Квинн. – Тот, кто оставил ее, был невысокого мнения о внебрачных детях. Это кольцо принадлежало твоей матери, – заключил он.

В горле Ива встал ком. Сквозь слезы он смотрел на единственное напоминание о матери, которой ни разу не видел. Знать бы, каким было ее единственное желание!

Может, иметь крепкого, здорового сына? Внезапно ему вспомнилась Габриэлла и ее стремление любой ценой спасти свое дитя. Он невольно улыбнулся, провел пальцем по серебряному ободку и вдруг понял, как поступит с кольцом.

Как только Филипп де Тревэн отправится в преисподнюю, он, Ив, наденет это кольцо на палец Габриэллы. Иначе и быть не может. Ив с трудом надел тонкое колечко на мизинец, выпрямился и уставился на брата.

– Нам надо обдумать наши действия, – заявил он, – и как можно быстрее.


К тому времени, как явились портнихи, Габриэлла основательно проголодалась. Впустив трех улыбающихся женщин, Альджернон запер за ними дверь, успев взглядом пригвоздить Гастона к стене, и тоже остался в комнате. Женщины принесли с собой горячую еду.

Оруженосец стоически отвернулся, но Габриэлла недовольно покачала головой.

– Иди поешь, – строго позвала она.

– А если еда отравлена? – возразил полушепотом мальчик, подозрительно поглядывая на ждущих портних.

– Какая разница, от чего умирать – от яда или от голода? – деловито отозвалась Габриэлла и взяла кусочек сочной жареной крольчатины. Оруженосец по-прежнему колебался. – Гастон, пока мы нужны Филиппу, он не отравит нас, – добавила она. Признав ее правоту, мальчик подсел поближе и принялся за еду.

– Мы принесли вам на свадебное платье самую роскошную парчу, – заворковала одна из женщин, показывая Габриэлле блестящую ткань.

– И жемчуг, чтобы расшить его, – подхватила другая.

– Тонкое покрывало на голову и чудесную вышитую накидку, – пропела третья.

– Смотрите, сколько драгоценностей прислал вам господин! – Первая женщина открыла шкатулку, внутри засверкали крупные камни. Габриэлла равнодушно махнула рукой.

– Выберите украшения сами, – разрешила она, не отрываясь от еды.

– Вы позволите снять мерки? – осторожно осведомилась первая женщина. Габриэлла заметила, что все три женщины и Альджернон следят за каждым ее движением. Гастон замер с открытым ртом.

– Да, – коротко ответила она. Как ни печально, свадьба с Филиппом представлялась единственным способом защитить Томаса. Другого выхода не осталось. Шум воды за окном постоянно напоминал ей об угрозе Филиппа. В первую ночь она долго лежала без сна, прислушиваясь к грохоту бурного потока. Филипп не шутил, это было ясно.

– Миледи, неужели вы согласитесь выйти замуж за этого мерзавца? – воскликнул оруженосец, роняя миску. Портнихи хором ахнули, Габриэлла метнула в мальчика грозный взгляд.

– Придержи язык, Гастон, – оборвала она. – Твое мнение никто не спрашивал.

Мальчик нахмурился, придвинулся ближе и зашептал:

– Я же говорил, мой хозяин спасет нас!

Габриэлла иронически улыбнулась и отозвалась, стараясь, чтобы ее слова дошли до ушей Альджернона:

– Ты ошибаешься. – И добавила чуть мягче: – Ешь быстрее, пока еду не унесли. От негодования Гастон задрожал.

– Как же вы можете выйти замуж за человека, который вам противен? Разве вы не слышали, что менестрели поют о супружеской любви?

– Она существует лишь в балладах да волшебных сказках, – снисходительно усмехнулась Габриэлла.

– А муж? Разве его вы не любили? – изумленно вытаращил глаза мальчик.

– Мишеля? – Габриэлла покачала головой. – Мы уважали друг друга, вот и все. На большее я не надеялась. – Заметив, что мальчик содрогнулся, она поспешила утешить его: – Гастон, наш брак устроил мой отец. Поверь, мне еще повезло.

Оруженосец придвинулся ближе, у него вспыхнули глаза.

– Почему же вы не верите, что мой хозяин будет относиться к вам с уважением? Разве ваш муж заботился только о себе?

Теперь Габриэлла поняла, как трудно было Иву удерживать мальчика в границах приличий.

– Ты задаешь не подобающие твоему возрасту вопросы, – заявила она, и уши Гастона заалели, но он не унимался. Под его настойчивым взглядом Габриэлле стало не по себе. – Нет, муж был внимателен ко мне, но на то имелись свои причины. Видишь ли, он не отличался красотой и потому был весьма снисходителен.

Гастон задумался: очевидно, размышлял, можно ли назвать красавцем Ива.

– А как же...

– Довольно! – резко прервала Габриэлла. – Ты слишком много себе позволяешь. – Она отставила тарелку и повернулась к портнихам: – Прежде всего я хотела бы помыться.

– Да, миледи. – Все три присели, а одна выскользнула за дверь.

Прошла целая неделя, прежде чем Ив и Квинн добрались до Перрико. Все эти семь дней и ночей Ива ни на минуту не покидали тревожные мысли о Габриэлле. Он всерьез опасался вновь потерпеть неудачу, но тем не менее исправно играл свою роль, спрятавшись в одной из трех повозок.

С виду никто не заподозрил бы, что повозки везут вооруженных рыцарей. Одна из них выглядела доверху заваленной охотничьими трофеями, две другие – сундуками и рулонами тканей.

Ив и не подозревал, что Квинн способен собрать столь многочисленное воинство. В повозках спряталось пятьдесят рыцарей, еще столько же следовало за ними верхом, не считая пеших воинов и оруженосцев. Вскоре колеса повозок загрохотали по бревнам моста, снизу послышался рев реки. Спрятавшиеся рыцари обменялись настороженными взглядами.

– Стой! Кто идет? – крикнул стражник у ворот.

– Лорд Квинн де Сайерн, – невозмутимо отозвался Квинн. – К Филиппу де Тревэну.

– Он ждет вас?

– Вряд ли, – усмехнулся Квинн. – Я привез вашему господину дары в знак дружбы с новым соседом.

После непродолжительной тишины Ив услышал знакомый скрип решетки. Повозки тронулись с места, влекомые усталыми мулами. Решетка заскрипела, опускаясь. Повозки остановились во дворе замка Перрико.

– Добро пожаловать, лорд де Сайерн! – послышался незнакомый голос. – Мой господин ждет вас в зале.

Рыцари, прятавшиеся в повозках, застыли в ожидании условного сигнала. Ив стиснул рукоять меча, вспоминая молитву, которой научила его Габриэлла. Если с головы этой женщины упал хоть один волос, Филипп де Тревэн непременно поплатится. Ив был готов задушить его голыми руками – только бы небо дало ему шанс!

Глава двенадцатая

Утром в день свадьбы Гастон услышал во дворе конский топот, но окно их комнаты не выходило во двор, и что-либо увидеть было невозможно.

Габриэлла стояла перед зеркалом, поворачиваясь на месте, пока портниха заканчивала подшивать подол роскошного платья. Не успел оруженосец сообщить миледи об услышанном, как за дверью послышались шаги. В комнату вошел Филипп с сияющей улыбкой на лице.

Присвистнув, он обошел вокруг Габриэллы, обжигая ее взглядом.

.– Приветствую прекраснейшую из невест христианского мира! – воскликнул он и низко поклонился. Габриэлла скрестила руки на груди и коротко поздоровалась. Такой прием не удовлетворил жениха. – А где же улыбка? – осведомился он.

Габриэлла принужденно улыбнулась: ее терпение уже истощили хлопоты портних и замечания оруженосца. Габриэлла не винила мальчика – в душе она сама верила, что Ив придет ей на помощь, и была искренне разочарована, что рыцарь так и не появился.

Внезапно она почувствовала пристальный взгляд Филиппа. Может, он прочел ее мысли? Вздрогнув, она выпалила первое, что пришло ей в голову:

– Похоже, вы сегодня в прекрасном настроении.

– Еще бы! – Филипп выслал портних из комнаты взмахом руки. – Ведь сегодня я сочетаюсь браком с дамой, которая давно завладела моим сердцем, – иронически объяснил он.

– Комплименты здесь неуместны, – отозвалась она.

Филипп прищурился, его улыбка погасла.

– Как вам угодно, – совсем другим тоном произнес он. – В хорошее расположение духа меня привела мысль о том, что сегодня я стану законным владельцем Перрико. Вы довольны?

– По крайней мере это чистосердечное признание, – ответила она жениху, внимательно изучавшему свои ногти. – Я слышала, сегодня утром кто-то приехал в замок, – неожиданно для себя заметила Габриэлла. Филипп вновь заулыбался.

– Верно, Габриэлла, верно. – Его глаза заблестели. – Квинн де Сайерн мудро поспешил заключить со мной мир.

Габриэлла видела хозяина Анносси и Сайерна всего один раз, но он произвел на нее впечатление человека благородного.

– Этого не может быть! Квинн де Сайерн не такой!

– Тем не менее он предпочел задобрить меня, – возразил Филипп столь уверенно, что никаких сомнений в правдивости его слов не оставалось. – Впрочем, ничего другого я и не ожидал. – Заметив, как растерялась Габриэлла, Филипп засмеялся и пояснил: – Не зная всех обстоятельств, трудно понять, в чем дело. По правде сказать, случившееся лишь подтверждает мой успех. Дело в том, что я поручил Сеймуру де Креси убедить Сайерна заключить со мной мир...

– Значит, Сеймур служил вам? – ахнула Габриэлла.

– И продолжает служить.

– Но ведь это он предупредил Ива о том, что вы покинули замок!

– Ложь вышла убедительной, верно? – Филипп коварно усмехнулся.

– Сеймур принес клятву верности Иву де Сен-Ру! – возмутилась Габриэлла.

– Ну и что? – резко оборвал ее Филипп и сокрушенно покачал головой. – Габриэлла, неужели вы всерьез верите, будто мужчины способны держать слово?

Наконец-то все прояснилось, но было уже слишком поздно. Слабым звеном в цепи оказался Сеймур. Габриэлла выругала себя за то, что позволила Иву поверить предателю.

– А как же слово, которое вы дали Квинну де Сайерну?

Филипп снова усмехнулся.

– Пустой звук. Однако я принял его дары и пообещал соблюдать условия перемирия – пока не передумаю.

– Так вы обманули и Сайерна!

– Разумеется. Мало-помалу все владения лорда де Тулли станут моими, – сообщил Филипп, внимательно следя за реакцией Габриэллы. – Только не вздумайте заявить, что вы отказываетесь от брака, – предостерег он зловещим тоном. – Или, может быть, приказать Альджернону принести сюда вашего сына? В такой теплый день приятно искупаться...

– Нет! – выкрикнула Габриэлла. – Прошу вас, не трогайте Томаса!

Улыбнувшись, Филипп как ни в чем не бывало предложил ей руку.

– Тогда позвольте познакомить вас с нашим новым союзником. Он выразил желание присутствовать на нашей свадьбе.

С трудом проглотив ком, вставший в горле, она подала ненавистному врагу руку, ни на минуту не забывая, что делает это ради Томаса. Филипп повернулся к ней и положил ладонь на плечо.

– Кстати, Сеймур отправился в замок Сайерн сразу после того, как прикончил Ива де Сен-Ру.

Габриэлла почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица, рот беззвучно приоткрылся. Гастон за ее спиной невольно вскрикнул.

– Напрасно вы приказали убить его, – прошептала она. – Он ведь отступил...

– В моем положении нельзя рисковать, – беспечно объяснил Филипп. – Откуда мне знать, может, он привык держать слово? Рыцари – странный народ.

– Он обязательно вернулся бы! – выкрикнул оруженосец. Габриэлла закрыла глаза, теплая слеза скатилась по ее щеке. В смерти Ива виновата только она одна... – Он вернулся бы, я знаю! – в запале повторил Гастон.

– Умолкни! – прикрикнул Филипп. – А не то я велю Альджернону выбросить тебя в окно!

Он вывел Габриэллу из комнаты и захлопнул дверь перед носом последовавшего за ними оруженосца.

– Идем в зал, – распорядился Филипп, обнимая невесту за плечи. – Имейте в виду, сегодня я не потерплю никаких дерзостей, – предупредил он, слегка сжимая сзади ее шею. Повернув голову, Габриэлла натолкнулась на ледяной взгляд. – Так мы поняли друг друга? – настойчиво спросил Филипп, и Габриэлле пришлось коротко кивнуть.

Филипп подтолкнул ее к лестнице, и Габриэлла вдруг осознала, что вскоре станет женой этого страшного человека. Ив не спасет ее, он мертв. Спотыкаясь, она зашагала по коридору, чувствуя себя так, словно умерла некая частица ее души. Может, хотя бы смирением ей удастся спасти сына.

Условного сигнала пришлось ждать слишком долго. Ива терзали тысячи сомнений и вопросов. Крик совы прозвучал, когда ожидание стало невыносимым. Он выбрался из повозки, на ходу надел шлем и обнажил меч. Рыцари молча и быстро последовали за ним, и вскоре во дворе послышался лязг клинков. Убив троих часовых и поставив у ворот своих людей, Ив направился ко входу в башню, За ним по пятам следовало двадцать рыцарей.

Ворвавшись в зал, он первым делом увидел Квинна, сражающегося с наемником Филиппа. Зал освещало мерцающее пламя факелов, на столах громоздились блюда со снедью. Издав боевой клич, Ив повел в бой своих воинов.

Машинально работая мечом, он думал только о Габриэлле, Томасе и Гастоне. Никогда в жизни жажда мести не завладевала им с такой силой.

– Нет! – вдруг послышался женский крик. Обернувшись, Ив увидел, как разодетый мужчина тащит к лестнице женщину в роскошном парчовом платье. Ее лицо было скрыто густой вуалью. Неужели это Габриэлла? Рыцарь ринулся к ней, и в этот момент женщина укусила своего противника за руку. Тот взвыл от боли.

Выругавшись, мужчина – скорее всего, Филипп де Тревэн – ударил Габриэллу, и она рухнула у подножия лестницы. Покрывало сбилось, открыв бледное лицо и ярко-красный отпечаток ладони на щеке. Ярость Ива вспыхнула с новой силой. Расчищая путь мечом, он устремился к Габриэлле, которую Филипп уже потащил вверх по лестнице. К тому времени, как Ив достиг нижних ступенек, пара скрылась в темноте.

Шум схватки остался далеко позади, Ива обступила тревожная тишина. Где-то впереди ахнула и тут же умолкла женщина – очевидно, ей зажали рот. Напрягая зрение и слух, Ив медленно поднимался по лестнице. В ушах отдавался гулкий стук сердца. Наконец впереди показался полутемный коридор. Сколько здесь дверей? Где же леди Габриэлла? Размышлять было некогда. Вскинув меч, Ив двинулся вперед.

Ослепительный свет перед его глазами вспыхнул внезапно. Мелькнула тень, на меч обрушился удар такой чудовищной силы, что Ив чуть не выронил его. Его спасла только настороженность. Перед ним в свете факелов вырисовалась гигантская фигура лысого и бородатого противника. Вскинув руку, тот заработал мечом. Ив едва успевал уклоняться от сыплющихся градом ударов.

Присмотревшись, рыцарь понял, что, несмотря на силу и проворство, у великана есть свои недостатки. И тем не менее преимущество было на стороне противника. Постепенно Ив отступал к лестнице, защищаясь от ударов.

И тогда он решил прибегнуть к уловке. Спустившись еще на одну ступеньку, он дождался, когда великан догонит его, а потом сделал ложный выпад. Как только противник подался вперед, чтобы отразить удар, Ив быстро убрал меч и прижался к стене. Вскрикнув, великан оступился и кубарем покатился вниз по лестнице. Это падение завершилось оглушительным ударом черепа о каменный пол. Изо рта великана хлынула кровь.

Взбежав вверх по лестнице, Ив обнаружил в коридоре Габриэллу, перед которой стоял побледневший Филипп. Рука его, сжимающая меч, заметно дрожала. Но Ив не спешил нападать, зная, что трус, оказавшийся в ловушке, способен на все.

Лицо Габриэллы было искажено ужасом. Ив вдруг понял, что она не узнает его. Должно быть, теперь, после недели, проведенной в лапах этого негодяя, она боялась всех и вся.

Ивом вдруг овладело желание назвать себя: пусть Филипп знает, от чьей руки ему суждено умереть, пусть поймет, кто одержал верх в схватке с Сеймуром. Вскинув меч, Ив подступил ближе, чувствуя на себе пристальный, но неуверенный взгляд Габриэллы.

– Это ты Филипп де Тревэн? – пренебрежительно осведомился рыцарь. Услышав его голос, Габриэлла ахнула и поднесла ладонь к губам.

Его противник вскинул подбородок.

– Филипп де Тревэн и де Перрико, – спесиво поправил он.

Скептически усмехнувшись, рыцарь сделал выпад, застав врага врасплох. Поспешно парируя удар, тот чуть не выронил меч. Ив задел клинком щеку Филиппа, по ней заструилась кровь.

– А ты кто такой? – надменным, но дрожащим голосом спросил де Тревэн. – Только трусы прячут лица!

– По-твоему, все смельчаки безрассудны? – возразил рыцарь и вновь нанес удар с проворством, которое не умалили даже тяжелые доспехи. От ужаса Филипп широко раскрыл глаза и часто задышал. Должно быть, он уже догадался, кто его противник. Чтобы подтвердить догадку, Ив сбросил шлем.

– Ив! – радостно ахнула Габриэлла.

Филипп изумленно обернулся к ней.

– Вы знаете этого человека?

– Да, мы знакомы, – ответил вместо нее Ив. – Я – шевалье Ив де Сен-Ру.

– Но ты же мертв! – Филипп побледнел.

– В поединке погиб Сеймур де Креси, а не я.

Мгновенно оценив обстановку, Филипп попытался схватить Габриэллу за руку.

– Бегите, миледи! – крикнул Ив, возобновляя атаку. Габриэллу не понадобилось просить дважды: она молнией метнулась в глубину темного коридора.

Эта башня ей знакома, напомнил себе Ив, надеясь, что никто не подстерегает Габриэллу во мраке. В руках Филиппа осталось только свадебное покрывало невесты. Обернувшись, он в ужасе ахнул, увидев рыцаря совсем рядом.

Ив не дал противнику даже вскинуть меч, вовремя выбив его из трясущейся руки, и нанес смертельный удар в живот, поддавшись мстительному желанию продлить муки Филиппа.

– Мой свадебный наряд! – взвизгнул Филипп, услышав треск ткани. Схватившись обеими руками за меч, он попытался выдернуть его, но безуспешно. Он затих внезапно, руки обмякли, подбородок запрокинулся. Тело медленно сползло по стене на пол и распростерлось в увеличивающейся луже крови. Рыцарю, который смотрел на Филиппа сверху вниз, поверженный враг вдруг показался тщедушным и ничтожным. Из зала доносился победный крик – несомненно, друзьям Ива сопутствовала удача. Выдернув меч, Ив вгляделся в темноту.

– Леди Габриэлла! – позвал он. – Филипп мертв.

Послышались робкие шажки, перед рыцарем возникла Габриэлла. Она с недоверием смотрела на труп человека, который чуть не погубил ее. При свете ближайшего факела Ив увидел, что Габриэлла одета в роскошное парчовое платье с богатой вышивкой – должно быть, по требованию Филиппа. Ив помнил, что сама Габриэлла всегда одевалась просто. Ее волосы были уложены в затейливую прическу и перевиты жемчугом, ресницы казались длиннее и гуще, а фиалковый оттенок глаз – ярче.

– Он и вправду мертв, – прошептала Габриэлла, и ее губы сложились в робкую улыбку. – А вы живы!

Ив кивнул, снимая перчатки и беря Габриэллу за руку. Ее пальцы оказались холодными. Но при первом же прикосновении обоих пронзил жар. Не отрываясь, он смотрел на полные губы Габриэллы, вспоминая первый и единственный поцелуй.

– Вы вернулись... – выдохнула она.

– Я дал слово, – напомнил Ив.

Вдруг Габриэлла заметила на щеке Ива уже затянувшийся шрам, оставленный мечом Сеймура, и встревожилась.

– Вы ранены!

– Это всего лишь царапина. А вы...

– Я жива и невредима, – поспешила заверить его Габриэлла. Глядя ей в глаза, Ив поднял руку, чтобы коснуться ее щеки.

– Милорд! – послышался откуда-то из темноты приглушенный, но знакомый голос. Рыцарь недоуменно вскинул голову. Неужели слух обманул его? Габриэлла просияла.

– Мне придется извиниться перед Гастоном, – доверительно произнесла она.

Облегчение нахлынуло на Ива мощной волной, едва он узнал, что его оруженосец остался жив. Смысл слов Габриэллы не сразу дошел до него.

– За что?

– Он не сомневался в том, что вы вернетесь, – пояснила Габриэлла. Ив чувствовал, что тонет в бездонных глубинах ее глаз, и, не удержавшись, спросил:

– А вы?

Габриэлла грустно вздохнула.

– Я считала, что возвращаться сюда слишком опасно. Силы оказались неравными, к тому же вы совершили одну попытку...

– Похоже, вы до сих пор не доверяете мне, миледи, – перебил Ив. Растерявшись, она отвела взгляд и с трудом сглотнула.

– Просто... – она осеклась и начала снова: – Я впервые вижу человека, который умеет забывать о себе. Пожалуй, я должна извиниться перед вами...

И, к изумлению рыцаря, она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. У Ива замерло сердце, его охватило желание прижать Габриэллу к груди и впиться в ее губы, но он боялся напугать ее. Вдруг она вздрогнула и умоляющим жестом сложила ладони у груди.

– Томас! – шепнула она.

– Где он?

– Не знаю. Филипп велел увести его. – Она судорожно вцепилась в руку Ива. – Они не могли убить его! Томас где-то здесь!

Ив ободряюще сжал ее руку.

– Я найду вашего сына.

– Знаю, – пробормотала Габриэлла и метнулась прочь по коридору.

Долгое время Ив смотрел ей вслед, забыв даже о том, что необходимо дышать. Как Габриэлле удалось околдовать его?

– Выпустите меня! Милорд, помогите! – послышался крик оруженосца из запертой комнаты. Рыцарь довольно усмехнулся: будь Гастон ранен, он не смог бы с такой силой колотить в дверь.

– Иду, Гастон! Уже иду! – откликнулась Габриэлла, а Ив, надев перчатки и шлем, отправился на поиски наследника Перрико.

Пока воины перевязывали раны и выносили из зала трупы, Ив успел осмотреть половину помещений башни. Он заглядывал в каждую нишу и громко звал Томаса, хотя и сомневался, что малыш откликнется на незнакомый голос. Наконец поиски привели его в один из подвалов. Из дальнего угла донесся шорох. Ив поднял факел повыше и напряг зрение.

Сквозь решетчатую дверь одной из подземных камер он разглядел светловолосого малыша, съежившегося в углу. Сунув палец в рот, тот сидел, закутавшись в грязные лохмотья и устремив взгляд на дверь.

К счастью, ключи висели у двери. Ив нетерпеливо повернул ключ в скважине замка, распахнул дверь и шагнул в камеру. Ребенок молча смотрел на него.

– Ты Томас де Перрико? – тихо спросил Ив.

Мальчик пошевелился, словно стараясь слиться со стеной. В его темных глазах метался ужас.

Должно быть, таким в его возрасте был и я, подумал рыцарь. Он помнил, как часто ему приходилось вздрагивать от страха. Он присел, стараясь не пугать ребенка резкими движениями, снял шлем, обнял руками колени и переплел пальцы.

– А я – шевалье Ив де Сен-Ру, – с расстановкой произнес он. – Твоя мама попросила меня помочь отвоевать замок и разыскать тебя.

Мальчик слушал молча, время от времени поглядывая на коридор за открытой дверью.

Ив не сомневался, что ребенок все понимает. Его сходство с Габриэллой было поразительным.

– Мама ждет в зале, с ней все хорошо. – (В глазах мальчика вспыхнули искорки, он причмокнул, посасывая палец.) – А Филипп де Тревэн мертв. Я убил его, – добавил Ив.

Мальчик заморгал и неловко встал, но так и не решился приблизиться. Ив оглядел тесную и грязную камеру.

– Пожалуй, маме не стоит знать, что тебя держали здесь, – заметил он. – Женщинам вредно волноваться.

Сняв перчатку, Ив протянул мальчику ладонь.

– Давай встретимся с ней в зале.

Томас перевел взгляд с протянутой руки на лицо рыцаря. Ив затаил дыхание. Поверит ли ему малыш?

Медленно, почти нехотя Томас вынул палец изо рта, вытер его об одежду, покусал губу и робко подал рыцарю ручонку. Одержав эту первую маленькую победу, Ив вздохнул с облегчением и, одобрительно кивнув, осторожно поднялся. К его удивлению, мальчик сам потянул его из камеры в коридор, но на пороге остановился, выжидательно глядя на Ива.

– Идем? – спросил рыцарь. Томас кивнул. Вдвоем они начали подниматься по лестнице, ведущей из подвала в башню.

Глава тринадцатая

Едва очутившись в зале замка, Габриэлла была засыпана градом вопросов. Отвечая на них и помогая раненым, она не сразу заметила, что в зал вошли Ив де Сен-Ру и маленький мальчик.

– Томас! – воскликнула Габриэлла и бросилась навстречу. Малыш обвил обеими руками ее шею, Габриэлла крепко прижала его к себе, смеясь и плача. – Шевалье, вы превзошли все мои ожидания, – с благодарностью произнесла она. – Я дала вам клятву, а держать слово я умею не хуже вас. Лицо Ива осталось бесстрастным, и у Габриэллы мелькнула мысль, что этот человек навсегда останется для нее загадкой. Временами ей казалось, что она нравится Иву. Час назад, в полутемном коридоре, она ждала поцелуя, но напрасно. Неужели она опять ошиблась?

Уязвленная Габриэлла обратилась к сыну, который с детским любопытством уставился на рыцаря.

– Томас, я пообещала стать женой этого рыцаря, если он отвоюет замок и спасет тебя. Значит, Ив де Сен-Ру станет твоим новым папой. Но если ты против, мы попытаемся что-нибудь придумать...

К ее удивлению, обычно упрямый Томас промолчал.

– Ты против? – допытывалась она.

Мальчик с неожиданной решимостью покачал головой. Габриэлла растерянно заморгала: Томас обычно дичился незнакомцев, а после недавних событий должен был утратить всякое доверие к людям. Однако сейчас он недвусмысленно дал ей понять, что согласен считать Ива отцом. Доброе предзнаменование! Но почему сын промолчал? Прежде он не лез за словом в карман. Габриэлла повернулась к рыцарю.

– Все уже готово к свадьбе, шевалье, – объявила она деловитым тоном. – Не будем терять время.

Ни тени удивления не отразилось в янтарных глазах рыцаря. Он поклонился, светлые волосы блеснули, точно золото. Габриэллу охватило неудержимое желание пригладить их, но жест получился бы слишком интимным, и она удержалась.

– Как будет угодно миледи, – учтиво произнес Ив.

– Позвольте первым поздравить вас, – вмешался Квинн де Сайерн, которого Габриэлла не сразу заметила в шумной толпе рыцарей.

Только теперь она обнаружила, что глаза Квинна того же янтарного оттенка, что и у Ива, хотя в остальном они не похожи друг на друга. Квинн дружески хлопнул рыцаря по плечу, и Ив улыбнулся. Откуда они знают друг друга?

– Привезенная нами дичь придется кстати, – продолжал Квинн, склоняясь над рукой Габриэллы. – Буду счастлив выпить за успешное спасение наших соседей.

– Как поживает ваша жена? – спросила Габриэлла, вспомнив об этикете.

– Прекрасно, но путешествовать ей пока нельзя – видите ли, мы ждем ребенка, – улыбнулся Квинн. – Она будет рада узнать, что вы в безопасности, хотя наверняка пожалеет, что не попала на свадьбу.

– Которая не состоится, если мы не прекратим разговор, – дружелюбно заметил Ив. Он принял из рук Габриэллы притихшего Томаса, поставил его на пол и по-хозяйски взял Габриэллу под руку. – Идем? – негромко спросил Ив, и от его улыбки у Габриэллы забилось сердце. Она кивнула, надеясь, что держится так же уверенно, как ее кавалер.

Часовня в замке Перрико показалась Иву столь же пышной, как собор близ графского поместья. Разумеется, размерами часовня уступала собору, но разноцветные стекла в ее окнах искрились, как пригоршни драгоценных камней. Льняная напрестольная пелена была отделана драгоценным кружевом, несомненно сплетенным благочестивыми хозяйками поместья.

Как требовал обычай, у дверей часовни пара остановилась, навстречу вышел священник. Ив ощутил непривычное волнение.

Впрочем, он впервые вступал в брак, а для него клятва верности – будь то господину или будущей жене – значила немало.

У Габриэллы расширились зрачки, щеки порозовели. Глядя на нее, рыцарь почувствовал, как к горлу подкатывают слезы.

– Пусть сюда выйдет тот, кто поведет невесту к алтарю, – произнес священник. Но никто не вышел. Над толпой рыцарей и прислуги пролетел ропот. Брачующиеся обменялись растерянными взглядами.

– Разве у тебя нет братьев? – прошептал Ив, и Габриэлла покачала головой.

– Нет. А мой отец давно умер.

Ив перевел взгляд на священника, не зная, как быть. Неужели церемонию придется отложить? Но, к его облегчению, из толпы выступил Квинн и протянул руку невесте. В ответ на ее недоуменный взгляд он объяснил:

– Полагаю, брату жениха позволено быть посаженым отцом.

Габриэлла лишь удивленно подняла брови, но ничего не успела спросить.

– Возьмите невесту за правую руку, – попросил священник, обращаясь к Квинну, – и вложите ее в ладонь жениха. Если она девица, пусть наденет перчатку, а если вдова – пусть снимет ее.

Квинн послушно вложил руку Габриэллы в широкую ладонь Ива, и тот вновь восхитился тонкостью и гибкостью пальцев невесты. Но вместе с тем эти нежные пальчики обладали крепостью клинка лучшей толедской стали.

Ив снял с мизинца кольцо матери и надел его на указательный палец Габриэллы, жалея, что тонкий ободок сделан из серебра, а не из золота.

– Во имя Отца... – он надел кольцо на средний палец, – и Сына... – затем на безымянный, – и Святого Духа, – он коротко пожал руку невесты, заглянул ей в глаза и увидел в них такую нежность, что у него перехватило горло. – Этим кольцом я обручаю тебя, – заключил он.

Габриэлла улыбнулась ему одному, и Ив заметил, что тени под ее прекрасными глазами исчезли. Его сердце переполнилось нежностью.

Священник перекрестил новобрачных и благословил их союз, а затем повел в часовню, чтобы отслужить мессу.

Менестрели в зеленых и золотистых одеждах запели, едва священник переступил порог. Над кадилами плыл аромат курений. Горели свечи на алтаре. Рыцари Квинна и слуги из Перрико с трудом втиснулись в часовню и застыли с радостными улыбками на лицах.

Ив повел Габриэллу к алтарю, готовый запеть от переполнявшей его радости. Придвинувшись ближе, она взволнованно прошептала:

– Какое прелестное кольцо! Прежде я не замечала его у тебя.

– Оно принадлежало моей матери, – признался Ив. – Квинн сохранил его для меня.

– Значит, он и вправду твой брат? – с детским любопытством спросила она. Ив невольно улыбнулся.

– Если бы не обещание, данное тебе, я бы никогда не узнал об этом.

– Ничего не понимаю...

– Я родился в Сайерне, моим отцом был Жером де Сайерн, – скороговоркой объяснил Ив. – Остальное расскажу когда-нибудь потом. А пока – спасибо за то, что благодаря тебе я познакомился с братом.

Габриэлла радостно улыбнулась.

– Не бойся, – прошептала она, – я буду беречь твое кольцо.

– Знаю, – отозвался Ив и остановился у алтаря.

Священник начал читать молитву.

Ив знал, что единственная память о матери оказалась в надежных руках. Габриэлле он доверял, как ни одному человеку в мире. Он сразу заметил оживление обитателей Перрико при виде хозяйки – как и в лесном лагере, здесь ее встретили с радостью. Иву оставалось только надеяться, что и к нему она будет так же добра, как к своим подданным.

Вторая свадьба Габриэллы ничем не напоминала первую. На пороге часовни ее встретила толпа знакомых и незнакомых людей, наперебой выкрикивающих поздравления. Повсюду звенел смех. Янтарные глаза Ива весело блестели. А в большом зале были уже накрыты праздничные столы – по такому случаю прислуга опустошила все кладовые замка. Вино и эль лились рекой. Гости громко провозглашали тосты, пили за новобрачных, пели и плясали. Никто не помнил о титулах и сословных различиях. Менестрели и жонглеры старались перещеголять друг друга, демонстрируя свое искусство. Гастон слушал баллады как завороженный, совсем забыв о своих обязанностях оруженосца. Ив улыбался, укоризненно качая головой.

Глаза маленького Томаса горели восторгом, однако он по-прежнему молчал.

Ив был почти счастлив. Временами его обжигало прикосновение упругого бедра Габриэллы. Поминутно оборачиваясь к жене, он улыбался, без слов уверяя, что для него она единственная женщина в мире.

А Габриэллу мучил один вопрос: не повторила ли она ошибку своей матери, выйдя замуж за красавца? Но вино и веселье постепенно рассеяли все сомнения. Она решила не думать о будущем, а наслаждаться настоящим.

Наконец из кухни вынесли на огромном блюде оленя, зажаренного целиком. Гости разразились торжествующими криками. Кубки вновь были наполнены рубиновым вином.

– Поцелуй! – вдруг прогремел чей-то голос. – Мы ждем поцелуя новобрачных!

– По-моему, удачная мысль, – шутливо заметил Ив, но в его глазах мелькнула тревога.

– Разумеется, – поддержала Габриэлла, гадая, сумеет ли сдержать чувства, оказавшись в его объятиях. А может, сдерживаться ни к чему? – Один поцелуй нам не повредит, – произнесла она, стараясь держаться уверенно.

– Но, пожалуй, одного поцелуя будет маловато, – скептически отозвался Ив, поглядывая на веселящихся гостей. И прежде чем она успела возразить, он потянулся к ней, завораживая взглядом золотистых глаз. – Пока у нас есть время, должен признаться, что рядом с тобой я впервые почувствовал себя как дома. Не знаю, поймешь ли ты, как это важно для меня... – Ив сглотнул и отвел взгляд. Его светлые брови сошлись на переносице. Странное смущение рыцаря удивило Габриэллу.

Ив придвинулся ближе, плавным движением взял ее за подбородок. Она вздрогнула, но не отвернулась.

С мучительной медлительностью, не замечая напряженного внимания гостей, рыцарь склонился, обдавая лицо Габриэллы горячим дыханием, заглянул в ее глаза, словно ожидая протеста, а затем прильнул к губам. У Габриэллы заколотилось сердце. Сильная рука Ива обвила ее талию, ладонь легла на затылок.

Габриэлла чуть не застонала, смутно осознавая, что все гости разразились одобрительными криками. Словно сами по себе, ее руки опустились на широкие плечи Ива. В ответ он придвинул ее ближе, и от этого движения по ее телу прошла дрожь.

Наконец Ив поднял голову, его глаза пылали желанием.

– Я знаю, что не в силах заменить Мишеля или потеснить в твоем сердце сына. На это я даже не рассчитываю...

Габриэлла вдруг застыдилась и вспыхнула. Ив коснулся большим пальцем ее губ, вызывая новый прилив возбуждения.

– Мой отец был плохим мужем и отцом, – тихо продолжал Ив. – Мне понадобилось немало времени, чтобы забыть про его жестокость, как это сделал Квинн.

Слова его эхом отозвались в душе Габриэллы. Зачем ей вздумалось настаивать на фиктивном браке?

– Я клянусь, что буду лучшим мужем и отцом в мире, и молю тебя только о снисхождении. Как любому человеку, мне свойственно ошибаться, – Ив грустно улыбнулся. – Потерпи, и я скоро привыкну к новой роли.

Эти слова он скрепил еще одним поцелуем, более продолжительным, чем первый. Гости вновь подняли одобрительный шум, но Габриэлла не слушала их. Приоткрыв губы, она мечтала лишь о том, чтобы эта минута длилась вечность. Ей никак не удавалось совладать с внезапно вспыхнувшим желанием. Между тем Ив ни на чем не настаивал. Преступные мысли заставили Габриэллу виновато взглянуть на Томаса. У мальчика уже слипались глаза, но он все еще восторженно смотрел на жонглеров. Габриэлла наклонилась к ребенку.

– Тебе нравится новый папа? – шепотом спросила она. Мальчик окинул Ива оценивающим взглядом и кивнул. – Тогда почему же ты молчишь?

Томас отвернулся. Между бровями матери залегла тревожная морщинка. Почему сын не говорит ни слова?

– Хочешь спать? – спросила она. Томас покачал головой. Это была явная ложь, но Габриэлла не стала упрекать ребенка, понимая, что ему не хочется пропускать праздник. – Садись ко мне на колени, – предложила она.

Томас послушно забрался на колени матери, но продолжал молчать.

– Тебе нравятся жонглеры? – теряя надежду, спросила Габриэлла. Томас закивал и плотнее прижался к ней. Судя по всему, его ничто не тревожило. Почему же он молчал?

– Не волнуйся, – прошептал на ухо жене Ив. – Он заговорит, когда сам захочет.

– Но раньше он был совсем другим, – возразила Габриэлла, наблюдая за ребенком. У Томаса слипались глаза. – Он болтал без умолку.

– Дело в том, что в его жизни произошло слишком много неожиданных перемен, – Ив обнял Габриэллу за плечи. – Томасу понадобится время, чтобы понять: теперь ему ничто не угрожает. – Смотри, он улыбается.

Томас и вправду улыбался. Наблюдая за сыном, Габриэлла вдруг ощутила острое желание добиться от Ива не только доверия и сочувствия.

Глава четырнадцатая

Прошло две недели.

С каждым днем беспокойство Ива росло. Сдерживать обещание, данное Габриэлле, оказалось нелегко.

Когда она одарила его пылким поцелуем на виду у целой армии рыцарей, Ив с трудом потушил вспыхнувший у него внутри пожар.

Только благодаря силе воли он сумел покинуть спальню после того, как священник освятил супружеское ложе. Одного вида огромной кровати оказалось достаточно, чтобы Ива охватило желание заключить Габриэллу в объятия и предаться с ней любви.

Но он дал слово чести.

Каждый взгляд Габриэллы воспламенял его. Каждый раз, когда она шепталась с ним, смеялась или что-нибудь рассказывала, Ив испытывал невыносимые страдания. Никогда в жизни вожделение не причиняло ему столько мук.

Ночи он проводил без сна: перед его мысленным взором вставала женщина с фиалковыми глазами и мелодичным смехом. Днем Ив старался отвлечься с помощью нескончаемых дел. Благодаря ему рыцари Перрико вскоре были вымуштрованы не хуже армии графа. Ив лично осмотрел все укрепления, сам проверял посты и следил за сменой часовых. Среди рыцарей замка у него появилось немало друзей, но это служило слабым утешением.

Некоторое облегчение приносила верховая езда. Никогда еще Мерлину не приходилось так часто скакать по полям, а Гастону – упражняться в искусстве ведения поединков. За две недели Мерлину настолько наскучили прогулки, что он лишь фыркнул, увидев подходящего к деннику хозяина. В ответ зафыркал еще один боевой конь. Обернувшись, Ив обнаружил, что Мафусаил заинтересованно следит за ним.

Но за рыцарем наблюдал не только жеребец: неподалеку маячила щуплая фигурка. С недавних пор Томас следовал за Ивом как привязанный. Мальчик по-прежнему не говорил ни слова. Мать изводилась от беспокойства. Ив был уверен, что вскоре все пойдет на лад, но не мог не тревожиться за Габриэллу.

Томас оказался умным ребенком – этому Ив не удивился. Однажды утром он показал ему, как правильно точить нож, и мальчик понял его с полуслова. С тех пор малыш сам точил свой нож и повсюду носил его с собой. Ив старался уделять мальчику побольше времени, понимая, как тому опостылело одиночество.

После того как Ив научил Томаса играть в шашки, малыш каждый вечер безмолвно требовал партии. Вскоре он начал выигрывать чаще, чем проигрывать, неизменно приводя этим в восторг Габриэллу. Слыша ее смех, Ив изнывал от желания прижать ее к себе и поцеловать, но заговорить об этом не осмеливался.

Остановившись возле денника, Ив подбоченился.

– Похоже, тебе пора поразмяться, Мафусаил. – Он говорил громко и был уверен, что Томас слышит каждое слово. Жеребец шумно фыркнул, всем видом показывая, что застоялся в конюшне.

За спиной Ива зашлепали маленькие ножки. Шум шагов стих совсем рядом. Ив сделал вид, что ничего не заметил. Пожалуй, мальчику пора учиться ездить верхом. Ожидая продолжения разговора, Мафусаил с любопытством поднял голову и прянул ушами.

– Я видел, как Ксавье прогуливает тебя по двору. По-моему, этого недостаточно.

Жеребец сунул нос в кормушку. Ив потрепал его по шее, и Мафусаил охотно принял ласку. Подавив улыбку, рыцарь взял в руки скребницу, чтобы вычистить коня, посвистел сквозь зубы и продолжил монолог, предназначенный не только для Мафусаила, но и для детских настороженных ушей.

– Так и ожиреть недолго, – мягко упрекнул жеребца Ив, стараясь подружиться с ним. Он давно понял, что лошади с недоверием относятся к любым незнакомым седокам. – Тебе было бы полезно пробежаться по лесу. К сожалению, заняться тобой некому кроме меня. – (Мафусаил скосил карий глаз.) – Ты мне не веришь? У Ксавье слишком много хлопот. – Он еще раз провел скребницей по крупу коня. – А леди Габриэлла поглощена заботами о жителях замка и соседней деревни. – Он печально покачал головой. – Боюсь, дружище, только у меня найдется время вывести тебя на прогулку.

Ноздри жеребца дрогнули, он нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Ив воспринял этот движение как знак согласия.

– Значит, договорились? – Теперь осталось только придумать, под каким предлогом взять с собой Томаса. Малышу тоже не мешало проветриться. Но прежде следовало выманить его из укрытия. – Какую попону вы предпочитаете, милорд? – осведомился у жеребца Ив, надеясь, что ему ответит мальчик. В соседнем деннике что-то зашуршало и затихло. – Скорее всего, самую привычную и потрепанную. – Ив выбрал попону и накрыл ею спину жеребца. – Ну как, подойдет?

Мафусаил настороженно вскинул голову. Только теперь рыцарь вспомнил, что оседлать этого жеребца – задача не из легких. Обычно лошади слушались Ива, но он уже понял, что с этими умными животными надо быть начеку.

– Сначала уздечку, – бормотал он, не замечая коварного блеска в глазах жеребца. – Теперь седло... – Ив водрузил седло на спину коня, и Мафусаил раздул живот, не давая затянуть подпругу. – Ну и ну! – Ив нахмурился. Мафусаил мстительно фыркнул. – Кажется, Габриэлла говорила, что тебя надо припугнуть, но как – не помню...

Прежде чем Ив успел что-либо предпринять, от стены отделилась маленькая фигурка. Смело обойдя жеребца, малыш кольнул его щепкой в зад. От неожиданности Мафусаил тонко заржал.

Увидев, как конь вскинул заднюю ногу, Ив выхватил ребенка прямо из-под копыт разъяренного жеребца. Томас ахнул и вцепился в шею спасителя. Ив отступил подальше. Мафусаил зло фыркнул и застыл на месте, раздувая ноздри.

Сердце Ива грохотало в груди, в такт ему стучало сердечко Томаса. При мысли о том, что могло случиться, Ива бросило в холодный пот.

– Ты напугал меня, – наконец выговорил он. Томас проказливо усмехнулся, не подозревая, какой опасности он только что избежал. Сглотнув, Ив понес мальчика к деннику Мерлина. – Видишь ли, – заговорил он, – обращаться с лошадьми надо уметь. – Он поставил ребенка на ноги. – Посмотри, какой он огромный, а Мафусаил и того больше. Дай-ка мне руку.

Томас послушно протянул ладошку, и Ив приложил ее к массивной ноге жеребца. Даже Иву не удавалось охватить ее одной рукой.

– Боевые лошади – сильные животные, – продолжал он. – Нельзя недооценивать их мощь, вес и ум. – Пощелкав языком, он погладил переднюю ногу Мерлина. Жеребец послушно приподнял ее, показывая полумесяц подковы. Увидев ее, малыш изумленно вытаращил глаза. – Мафусаил мог растоптать нас обоих, – сообщил Ив с притворной гримасой ужаса. – Для твоей мамы это был бы страшный удар.

Томас попятился и заложил руки за спину, не сводя глаз с тяжелого копыта. Заметив в глазах ребенка проблеск любопытства, Ив решил воспользоваться случаем.

– Выйдем в коридор, я расскажу тебе о лошадях, – предложил он. Мальчика не понадобилось упрашивать. Ив провел его в угол, где лежала охапка сена, и усадил рядом с собой. – Понимаешь, – начал он, не сводя с Томаса внимательного взгляда, – лошадь должна доверять своему хозяину. Пугать ее бесполезно и даже опасно. Ты видел, что я сделал, прежде чем взять Мерлина за ногу?

Малыш кивнул и прищелкнул языком, подражая Иву, а затем поднял ладошку, словно похлопывая по крупу жеребца.

– Верно, – улыбнулся Ив. – Ты наблюдательный мальчуган, Томас.

Улыбнувшись похвале, ребенок придвинулся к нему поближе.

– Я всегда пощелкиваю языком, когда подхожу к Мерлину. По этому звуку он привык узнавать меня, потому и не испугался.

Томас понимающе кивнул.

– К своему коню я отношусь как к другу. Прежде чем оседлать, я всегда чищу его – это нравится Мерлину.

– К другу... – одобрительно повторил малыш. От неожиданности Ив чуть не вздрогнул, но сумел не выдать удивление. Как жаль, что Габриэллы здесь нет!

– Да, мы с ним друзья.

Томас присел на корточки, точно повторяя позу Ива, и тот с трудом сдержал улыбку. Внезапно мальчик нахмурился. В чем дело?

Робко положив ладошку на колено рыцаря, Томас неуверенно взглянул на него.

– Мы друзья? – тихо спросил он, очевидно боясь услышать отрицательный ответ.

– Я очень хочу стать твоим другом, – признался Ив, и малыш просиял. Ив крепко пожал маленькую ладошку, с удивлением отмечая, что улыбка ребенка привела его в восторг. Впрочем, так же радовали его и улыбки Габриэллы.

Оглянувшись, Ив заметил, что Мафусаил не спускает с них глаз. Ив склонился к мальчику и прошептал:

– Но боюсь, теперь Мафусаил не скоро подпустит нас к себе.

Засмеявшись, малыш охотно закивал головой. Иву вдруг показалось, что солнце засияло ярче. Дом Габриэллы стал для него родным, а Томас – сыном и другом. Вот если бы и Габриэлла услышала, как заговорил ее сын!

– Когда я был таким мальчиком, как ты, в конюшне замка Сайерн жили собаки... – (Ребенок слушал его, приоткрыв рот, но молчал.) – Мне нравилось играть с ними. А ты любишь собак?

Томас живо закивал. Пожалуй, рядом с собаками он оттаял бы гораздо быстрее. Но согласится ли Габриэлла завести собак? Судя по всему, раньше их в доме не было. Ив решил спросить согласия у жены, прежде чем давать обещания мальчику.

Габриэлла все эти дни старательно избегала оставаться с ним наедине. Теперь же у него появился предлог для встречи: Томас сказал первое слово после длительного молчания. К. тому же Ив давно понял, что Габриэлла предпочитает, чтобы с ней советовались. Если повезет, он добьется от жены еще одного опьяняющего поцелуя. Эта мысль привела его в состояние радостного возбуждения.

Солнце уже описало полукруг за окнами внутренних покоев замка, комнату постепенно затягивали вечерние тени. Габриэлла мельком взглянула на широкую заправленную постель. Должно быть, слуги давно догадались, что супруги спят порознь. В последнее время постель стала казаться ей особенно неудобной и холодной.

На миг она представила себе сильное тело Ива, утреннее пробуждение после ночи любви... Опомнившись, решительно встряхнула головой. Стараясь не смотреть в сторону постели, она развязала пояс, начиная переодеваться к ужину.

– Габриэлла!

Услышав знакомый голос, она круто обернулась и оторопела, увидев Ива в дверях своей спальни. Уже не в первый раз ей показалось, что он прочел ее мысли.

Золотистые волосы Ива поблескивали, глаза казались бездонными. Габриэлла вдруг со смущением вспомнила, что, кроме них, в комнате больше никого нет. Постель словно издевалась над ними, притягивая взгляд, маня пухлыми подушками и теплыми одеялами.

Но Габриэлла скорее согласилась бы умереть, чем поведать Иву свои тайные желания. Зачем он явился сюда? Он не переступал порог спальни с тех пор, как состоялась свадебная церемония. У нее тревожно застучало сердце. Неужели Ив решил нарушить условия сделки? Хватит ли ей решимости воспротивиться ему? Она выпрямилась.

– Что случилось?

Рыцарь улыбнулся, окинул ее дружеским взглядом, и Габриэлле показалось, что в комнате вдруг стало теплее.

– Нечто чрезвычайно важное.

– Не понимаю... – растерянно выговорила она и покраснела.

– Можно войти? – учтиво спросил Ив. – Всего на минуту.

– Конечно, – отозвалась она с фальшивой улыбкой.

Ив вошел в комнату, оставив дверь приоткрытой, и направился прямо к Габриэлле, не сводя с нее янтарных глаз.

Остановившись совсем рядом, он снова улыбнулся. У Габриэллы закружилась голова.

– Сегодня Томас заговорил!

– Заговорил? – Габриэлла схватила Ива за плечи и встряхнула его, мгновенно забыв о собственных желаниях. – Когда? Что он сказал? Как ты этого добился?

В глубине янтарных глаз плясали искорки. Габриэлла не помнила себя от радости. Ее сын заговорил!

– Он дважды повторил слово «друг», вот и все.

Габриэлла нахмурилась.

– Я толковал ему, как надо обращаться с лошадьми, сказал, что конь должен доверять своему хозяину, – объяснил Ив. – А еще сказал, что мы с Мерлином друзья, и Томас спросил, можем ли и мы с ним быть друзьями.

Из глаз Габриэллы вдруг хлынули слезы. Прижав ладонь к губам, она уставилась на Ива. Неужели мальчик и вправду захотел подружиться с новым папой?

Ив дружески улыбнулся и прикоснулся пальцем к кончику носа Габриэллы.

– Не беспокойся, – добавил он рокочущим голосом, от которого она задрожала. – Я ответил, что мы с ним тоже друзья.

– О, Ив! – воскликнула Габриэлла, смеясь и плача.

Ив обнял ее за плечи. От руки Ива распространялось приятное тепло, кончиком пальца он стер с ее щеки слезу. Габриэлла прижалась к широкой груди мужа, опустила голову и застыла, уверенная, что лучшего отца для Томаса невозможно отыскать.

– Я решил сразу рассказать об этом тебе, – заключил Ив, касаясь губами ее волос.

Габриэлла слышала громкий стук его сердца. Может, это лишь игра ее воображения? Разве могло взволновать рыцаря такое невинное объятие?

Ив отстранился, и Габриэлла поняла, что миг блаженства завершился.

– Может, это только начало? – поспешно спросила она. – Как думаешь, Томас скажет что-нибудь еще?

– Несомненно, – подтвердил Ив. – Знаешь, у Квинна отличные волкодавы. Если ты не возражаешь, мы могли бы попросить у него пару. Похоже, Томас любит животных, и поскольку он заговорил в конюшне...

– Ив, как хорошо ты придумал!

– Я просто вспомнил, как в детстве играл с волкодавами в конюшне замка Сайерн, – признался он. – А недавно я видел у брата целый выводок щенят. – Внезапно его глаза затуманились: вместе с радостными воспоминаниями всплыли грустные.

Габриэлла робко коснулась ладонью его щеки. Ив не отстранился.

– Так вот какие воспоминания остались у тебя от детства! – прошептала она.

Ив грустно кивнул и поцеловал ее в ладонь.

– Я часто прятался в конюшне, когда отец злился и грозил мне наказанием. – Он глубоко вздохнул. – Конюх и его жена жалели меня.

Их взгляды встретились, и Габриэлла вдруг поняла, что даже у этого сильного и отважного человека душа очень легко ранима.

– Вот почему ты так добр к моему сыну... – выговорила она. На ресницах рыцаря блеснула слеза. Габриэлла порывисто потянулась и стерла ее губами.

Она надеялась, что поцелуй получится мимолетным, но Ив властно обнял ее за талию, заставив сердце забиться сильнее, и прильнул к ее губам. Габриэлла не сопротивлялась. Забыв о благоразумии, она обвила обеими руками его шею, наслаждаясь поцелуем.

Этот человек любил ее сына и охотно поверял ей свои тайны. Он сумел завоевать ее сердце.

Они так увлеклись, что не услышали ни топота маленьких ножек, ни скрипа двери. Кто-то вскрикнул за спиной Габриэллы. Вырвавшись из объятий Ива, она испуганно оглянулась.

– Мама! – воскликнул Томас и, прежде чем Габриэлла успела шагнуть к нему, бросился прочь.

Глава пятнадцатая

Похолодев от нехорошего предчувствия, Ив бежал следом за Габриэллой. Что ему делать, если Томас заставит мать выбирать между сыном и мужем? Ив не сомневался, что она предпочтет сына. В конце концов, именно сила ее любви к ребенку так восхищала Ива.

Малыш юркнул в кладовую. Мать следовала за ним по пятам, время от времени оглядываясь на Ива.

– Будь добр, принеси светильник, – попросила она, но Ив понял истинный смысл ее просьбы. Габриэлла решила поговорить с сыном с глазу на глаз. Ничего другого он не ожидал.

Он молча развернулся и направился в спальню, оставив Габриэллу наедине с сыном. Разыскав кремень, он высек искру и зажег светильник.

Вернувшись к кладовой, Ив обнаружил, что Габриэлла по-прежнему медлит на пороге. Неужели она ждала его? Сверкнув благодарной улыбкой, она указала на сложенные в углу кладовой рулоны домотканого полотна.

– Он забрался туда, – сообщила она. Ив поднял светильник повыше и увидел, что мальчик сидит на куче рулонов, широко раскрыв глаза. – Томас! – мягко позвала Габриэлла. – Спускайся, мы хотим поговорить с тобой.

Мы! Ив благодарно обнял Габриэллу за талию и подвел ее поближе к сыну. Но мальчик отрицательно покачал головой и забрался повыше.

– Нам туда не залезть, – пробормотал Ив, – мы слишком тяжелые.

– Не понимаю, что его взволновало. Он же не возражал, когда я сказала, что выхожу за тебя замуж...

– Ты что-нибудь понимаешь? – обеспокоено спросил Ив.

– Может, он сам объяснит, – с надеждой отозвалась его жена.

– Я думал, мы с тобой друзья, Томас, – мягко произнес Ив.

– Друзья, – согласно прошептал мальчик, а Габриэлла тихонько ахнула. Должно быть, она не поверила своим ушам.

– Друзья должны делиться бедами и тревогами, – продолжал Ив. – Хочешь, я расскажу, что меня тревожит?

Томас кивнул и слегка подался вперед, чтобы лучше слышать. Ив глубоко вздохнул, готовясь к очередной исповеди, и прокашлялся.

– Ты увидел, как я целовал твою маму. Мне кажется, тебе это не понравилось. – Он замолчал, затаив дыхание.

Мальчик перевел взгляд с Ива на мать и спустился пониже.

– А ты не умрешь? – вдруг спросил он.

Ив растерялся.

– Ты хочешь, чтобы я умер? – неуверенно произнес он, опасаясь самого худшего. Но Томас решительно потряс головой, окончательно сбив Ива с толку. Габриэлла положила руку на плечо мужа, словно оберегая его.

– Твой друг умирать не собирается, – вдруг произнесла она. Только теперь Ив сообразил, что мальчик боится повторения прошлого. – Ив отвоевал Перрико и убил человека, по вине которого погиб твой папа. Ив не умрет.

– По крайней мере в ближайшее время, – добавил Ив и взял Габриэллу за руку. К его изумлению, на лице мальчика расцвела улыбка.

– Мне нравится новый папа, – вдруг признался Томас. – Только бы он не умер!

Ив опустился на одно колено, словно принося клятву верности.

– Томас де Перрико, я торжественно обещаю тебе дожить до глубокой старости, – провозгласил он. Мальчик засмеялся.

– Томас! – с упреком воскликнула Габриэлла. – Сколько раз я твердила тебе: нельзя играть в кладовой! Здесь надо быть осторожным, иначе рулоны завалят тебя...

Не успела она договорить, как тугие свертки полотна мягко покатились из-под ног Томаса. Мальчик вскрикнул, Ив вскочил и подхватил ребенка на руки.

Томас обнял его за шею.

– Ив – мой новый папа! – объявил он, обращаясь к матери.

– Насколько я понимаю, теперь вы друзья, – улыбнулась Габриэлла.

– Если не считать тебя, Ив – мой лучший друг, – признался Томас и вдруг посерьезнел. – Ты нашла хорошего папу. Теперь мы опять все вместе.

У Ива дрогнуло сердце. Малыш и не подозревал, как суровый рыцарь дорожил недавно обретенной семьей.

– Мама, а можно нам завести двух собак? – спросил мальчик. Очевидно, он подслушал их разговор и запомнил то, что показалось ему самым интересным. – Волкодавов! – добавил он, широко улыбаясь.

– Волкодавов из Сайерна, – подсказал Ив и поудобнее подхватил Томаса. – Как раз таких, с какими я играл в детстве.

– Можно, мама? Можно?

– Ну что же... – неуверенно начала Габриэлла, вздрагивая под пронизывающим взглядом Ива. – А кто будет ухаживать за ними?

– Я сам, мама! – Малыш одарил Ива восторженным взглядом – с таким же восхищением часто смотрел на рыцаря его оруженосец. – Мы с другом!

– Ладно, так и быть, – согласилась она, и сын бросился к ней на шею.

– Спасибо, мама! – Томас вырвался из рук родителей. – Спрошу у Ксавье, где будут жить собаки, – сообщил он и вопросительно взглянул на Ива.

Ив ласково взлохматил волосы малыша.

– Нам с избытком хватит времени, чтобы приготовить жилье для щенков, – заверил он.

– А может, начнем прямо сейчас? – Мальчик вопросительно взглянул на мать и взял Ива за руку. Габриэлла кивнула.

– Томас загорелся, его теперь ничем не уймешь, – смеясь, объяснила она.

Губы Ива медленно растянулись в улыбке.

– Я вернусь через несколько минут, миледи, – пообещал он, направляясь вслед за мальчиком.

– А какого цвета собаки Квинна? Они уже большие? – засыпал его Томас градом вопросов. – Выше меня? Они добрые? Что они едят?

Когда рыцарь и мальчик скрылись в коридоре, Габриэлла удовлетворенно вздохнула. Кто бы мог подумать, что все уладится так быстро? Она вернулась в спальню и, ожидая возвращения Ива, принялась вышагивать по комнате. Ей предстояло сделать рыцарю смелое предложение.

Ива не было так долго, что терпение Габриэллы почти иссякло. Настоящая семья... Если ей хватит смелости высказать свое предложение, они и вправду станут настоящей семьей.

Когда в коридоре загрохотали его сапоги, она вскочила и попыталась изобразить безразличие. Ив вошел, приглаживая волосы ладонью и улыбаясь.

– Томас болтает без умолку.

– Ушам не верю! – воскликнула Габриэлла и просияла.

– Еще утром, в конюшне, он с трудом выговорил два слова, – продолжал рыцарь, закрывая за собой дверь. – Не думал, что он так быстро разговорится. Пожалуй, я завтра же съезжу в Сайерн за щенками, – решил он. – Надеюсь, Квинн мне не откажет.

– Конечно, нет! – воскликнула Габриэлла, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом. Отрепетированная речь вылетела у нее из головы.

В комнате повисло молчание. Ив уже повернулся, собираясь уйти, когда Габриэлла подняла руку:

– Постой, не уходи! Мы могли бы поехать вместе, – сказала она совсем не то, что хотела. – Пусть Томас сам выберет себе щенят – конечно, если Квинн согласится. – Она понимала, что выглядит глупо, но не могла остановиться. – Нам будет полезно прогуляться, а мальчику – сменить обстановку...

– Отличная мысль, – согласился Ив. – Значит, завтра выезжаем?

Габриэлла кивнула.

– Я обо всем позабочусь, – пообещал Ив и опять повернулся, чтобы уйти. Только тут Габриэлла вспомнила, что так и не сказала самого главного.

– Постой! – Она вцепилась Иву в рукав. Он удивленно обернулся, а Габриэлла решила действовать, не теряя ни секунды. Глядя в пол, она заговорила, боясь услышать отказ: – И сегодня, и две недели назад ты совершил то, чего я никогда не ждала от мужа, тем более в таком браке, как наш... – Сглотнув, она продолжала, остро чувствуя пристальный взгляд рыцаря: – Ты прав, это противоестественный брак. Я хотела бы исправить свою ошибку...

Габриэлла впервые делала столь дерзкое предложение. Никогда прежде она не позволяла себе думать, будто способна увлечь мужчину. Но Ив ничем не походил на других мужчин. Этого человека она любила. Он заслуживал самой щедрой награды.

Осмелившись поднять голову, она натолкнулась на пылающий взгляд Ива.

– Я предлагаю скрепить наш союз, – шепотом заключила она. – В знак благодарности я готова подарить тебе сына.

Сделать вздох она не успела: склонившись, Ив поцеловал ее с нежданным пылом. Она обняла его за шею. Слегка приподняв голову, рыцарь пронзил ее страстным взглядом, и Габриэлла поняла, что ее предложение принято.

– Как всегда, ваше желание для меня закон, миледи, – пробормотал он, подхватил ее на руки и понес к постели.

Ив не стал дожидаться второго приглашения. Слова Габриэллы явились для него полной неожиданностью, однако он не дал ей времени передумать. Путь от порога до кровати показался ему бесконечным.

Габриэлла слегка покраснела, ее глаза сияли, но она не протестовала.

Бережно положив ее на подушку, Ив заглянул ей в глаза. Губы Габриэллы изогнулись в улыбке, от которой сердце его дрогнуло. Ив не смог устоять. Вытянувшись рядом с ней на постели, он приник к ее губам. Желание стремительно нарастало, но он не спешил. Им предстояло вступить в настоящий брак. Они впервые наслаждались интимными прикосновениями, стремясь запомнить каждую секунду. Ив боялся лишь одного: утопить жену в бурном потоке нежности.

– Ванна, – вдруг хрипло произнес он. – Нам нужна ванна.

Габриэлла вспыхнула.

– Я мылась сегодня утром, – сообщила она, но он закрыл ей рот поцелуем.

– Чистота тут ни при чем.

– Тогда зачем нам ванна? – нахмурилась Габриэлла.

Ив обвел ее медленным взглядом, задерживаясь на каждом изгибе тела. За взглядом последовала ладонь. Габриэлла вздрагивала. Предложение Ива ошеломило и взбудоражило ее.

– Я сам вымою вас, миледи, – прошептал он, не сводя с нее горящих глаз. Габриэлла маняще приоткрыла губы.

– Это ни к чему, – мягко возразила она, хотя сама мысль о купании вдвоем не вызвала у нее отвращения. – Сама я справлюсь быстрее.

– Зачем торопиться? – возразил он, касаясь ее груди кончиками пальцев. – Я раздел бы тебя и медленно вымыл с головы до ног...

Габриэлла судорожно сглотнула, открыла рот, но Ив не дал ей возразить. Он поцеловал ее в пухлые губы с нежностью, растопившей последние сомнения.

Она была такой податливой, требовательной и вместе с тем беспомощной. Ив не мог объяснить, какие чувства овладели им. Габриэлла провела ладонью по его волосам, и он задохнулся от наслаждения. Такой женщины больше не найти – в этом он был уверен. Он гордился тем, что вправе назвать ее своей женой.

Нехотя оторвавшись от губ Габриэллы, Ив увидел, что она раскраснелась, глаза заблестели ярче прежнего. Она вдруг помолодела и стала казаться ему хрупкой, как тростинка. Ему было приятно сознавать, что, кроме него, никто не видел такой эту женщину.

– Не двигайся, – приказал он. Поспешно подбежав к двери, Ив крикнул: – Ванну! Ванну для миледи!

– Да, милорд, – откликнулся целый хор голосов.

Обернувшись, он увидел на лице жены робкую улыбку. Неужели она сомневается в своей привлекательности? Ива тянуло к ней, как мотылька к свету. Присев на край кровати, он взял Габриэллу за дрожащую руку. В ее глазах мелькнула неуверенность.

– Не смущайся, – пробормотал он. – Я хочу, чтобы наши желания осуществились, – убедительно добавил он и заглянул ей в глаза. – Мы не должны ничего скрывать друг от друга.

– Ты прав. – Габриэлла открыто улыбнулась и положила ладонь на грудь мужа. Ив слегка сжал тонкие пальцы и притянул ее ближе. – Я хочу, чтобы у нас все было хорошо, – неуверенно добавила она, словно не зная, бывает ли такое.

– Так и будет, – убежденно отозвался Ив. – Обещаю тебе.

Габриэлла шаловливо улыбнулась.

– Может, хватит клятв? Я верю тебе.

Эти слова воодушевили Ива, как ничто другое. Габриэлла доверилась ему!

Стук в дверь застал обоих врасплох. Шепотом чертыхнувшись, Ив вскочил. Габриэлла весело рассмеялась, и от этого серебристого смеха в комнате словно стало светлее.

Дверь открылась, в спальню вошли трое слуг. Процессию возглавлял широко улыбающийся Франц.

– Мы принесли ванну, милорд, – доложил Франц.

– Вас только за смертью и посылать, – мрачно отозвался рыцарь. Его слова вызвали у Габриэллы лукавую усмешку. Обменявшись заговорщицкими взглядами, трое слуг втащили в комнату ванну и начали наполнять ее горячей водой. Ив стоял у двери, борясь со смущением.

– Сегодня мы поужинаем без вас, милорд, – пообещал Франц, обнажив щербатые зубы. – Удачи!

Еще раз подмигнув, он исчез и увел за собой остальных слуг.

– Тебе что-то не нравится? – осведомилась Габриэлла.

– Не терплю фамильярности, – отозвался Ив, не зная, сердиться или радоваться тому, что слуги не боятся его. Она рассмеялась.

– Они просто счастливы – потому что жизнь в Перрико вошла в привычное русло. Не бойся, Ив, им можно доверять. Франц – преданный слуга, я знаю его уже много лет.

Эти слова невольно напомнили рыцарю о прежнем владельце замка – человеке, который еще совсем недавно прикасался к Габриэлле. Но особенно раздражало Ива то, что Габриэлла любила Мишеля и, по-видимому, продолжала любить. Несомненно, супруг множество раз видел ее обнаженной. При этой мысли у Ива сжалось сердце.

Ему вдруг страстно захотелось завоевать любовь этой женщины, стать для нее единственным мужчиной в мире. Но ее чувство отдано другому. Думать об этом было невыносимо. Ив возненавидел Мишеля сильнее, чем самого заклятого врага, и никакие доводы рассудка не помогали прогнать эту ненависть.

– А как вел себя Франц в присутствии Мишеля? – вдруг вырвалось у него.

Габриэлла помрачнела, но не отвела взгляд.

– Совсем иначе, – коротко ответила она, встала, подошла к Иву и взяла его за руку. – Давай больше не будем вспоминать о Мишеле, – предложила она. Ива охватило отчаяние. Самые худшие догадки подтвердились: сердце Габриэллы навсегда отдано покойному мужу.

Но желание она испытывает к нему. Может, в будущем все изменится? Ив решил доказать Габриэлле, что она не ошиблась в нем и со временем их будет объединять не только страсть.

– Больше я никогда не упомяну его имя, – поклялся он, твердо вознамерившись сдержать слово. Габриэлла коснулась его лица кончиками пальцев, раздувая огонь желания. Это легкое движение воспламенило его кровь.

Она решительно преодолела разделявшее их расстояние и потянулась к застежкам камзола, но Ив уклонился.

Взявшись за концы пояса на талии Габриэллы, он придвинул ее к себе вплотную. Пальцы задергали узел пояса, ее ладони уперлись в грудь Ива.

– Для купания на тебе слишком много одежды, – шутливо заметил он, склонившись и развязывая затянувшийся узел зубами.

Габриэлла судорожно вздохнула, но не отстранилась. Ив не замедлил воспользоваться редкостным шансом. Он стремительно развязывал тесемки, вдыхая сладкий аромат ее кожи и чувствуя жар тела.

Когда с поясом было покончено, он не удержался и запустил пальцы под верхнее платье. Под тонкой тканью нижней кофточки жила ее пышная плоть. Ив медленно выпрямился, заглянул в глаза жены и заскользил ладонями вверх по ее телу, до самой груди.

Она вновь ахнула, чувствуя, как твердеют соски, В этот миг Ив нагнулся и завладел ее губами.

Большими пальцами он описывал круги вокруг набухших сосков. Габриэлла медленно приподнялась на цыпочки и прижалась к нему грудью. Их языки сплетались в изощренном танце, и, к его радости, Габриэлла не пыталась прекратить его.

Неужели ее сжигало то же самое желание, от которого в эту минуту изнывал он? Не оттолкнет ли она его в последнюю минуту? А может, будет только терпеть его ласки?

Но она охотно прильнула к нему.

Глава шестнадцатая

Обжигающее желание было для Габриэллы совершенно незнакомым ощущением, однако она еще не успела забыть обязанности жены.

Габриэлла сама расстегнула камзол и помогла снять его, а затем занялась кольчугой.

Ее руки двигались легко и уверенно. Но когда Ив остался в одной свободной рубахе и панталонах – в той же одежде, в какой Габриэлла увидела его впервые, – он остановил ее, взяв за руку.

Габриэлла удивленно вскинула голову, а Ив поцеловал ее в обе ладони.

– Миледи, нам некуда спешить, – мягко упрекнул он, и она растерялась.

Похоже, он понятия не имел о ритуале, которому она привыкла следовать, оставаясь наедине с Мишелем. Каждый раз между ними происходило одно и то же: сначала Габриэлла раздевала мужа, не забывая касаться его интимных мест, чтобы он не утратил желания. Затем она быстро мылась – разумеется, не в его присутствии, – поскольку он был фанатиком чистоты. И наконец Габриэлла ложилась в постель, а Мишель извергался, навалившись на нее сверху. Все происходило очень быстро и почти не отвлекало супругов от обычных дел.

Приказ Ива принести ванну не удивил Габриэллу, хотя она смутилась, обнаружив, что он намерен выкупать ее сам. И вот теперь он не пожелал быстро раздеться...

Габриэлла не знала, как быть дальше. От поцелуев Ива у нее путались мысли. Чтобы действовать разумно, ей следовало сдерживать собственное желание. Однако сейчас ей хотелось только одного: ни о чем не думать.

Пока она размышляла, Ив снял с нее верхнее платье. Его руки дрожали от нетерпения. Габриэлла недоумевала: чем она могла вызвать столь сильное вожделение? Нет, скорее всего, дело вовсе не в ней. Должно быть, Ив торопится обзавестись сыном.

Когда Ив взялся за нижнюю кофточку Габриэллы, чтобы снять ее, она вдруг застыдилась своей наготы. Вспыхнула и отвернулась, вспомнив, что небеса одарили ее не так щедро, как Ива.

– В одежде не купаются, – напомнил Ив.

Румянец на ее щеках стал гуще.

– Меня не назовешь красавицей, – шепотом призналась она, глядя в пол. – И потом, сама я вымоюсь быстрее. Ложись в постель, я скоро приду.

Ив взял ее за подбородок и заглянул в фиалковые глаза. Заметив на его лице обеспокоенное выражение, Габриэлла нахмурилась.

– Миледи, неужели мои прикосновения настолько неприятны вам?

Сглотнув, она уставилась на Ива, понимая, что не сумеет солгать. При одной мысли о прикосновении этих сильных рук у нее подкашивались колени. И кроме того, они же поклялись быть откровенными друг с другом.

Габриэлла слабо покачала головой, не доверяя собственному голосу, и губы Ива тронула улыбка. Он одним движением сорвал с нее кофточку, уронил ее на пол и застыл, любуясь женой.

Чтобы не увидеть разочарования на лице мужа, Габриэлла не сводила глаз с горячей ванны. Ее дерзкое предложение было досадной ошибкой!

– Габриэлла... – пробормотал Ив срывающимся голосом. – Ты солгала мне.

Габриэлла рывком вскинула голову: она никогда и ни в чем не лгала ему! Но искреннее восхищение в глазах Ива заставило ее промолчать. Он выдержал ее взгляд, робко шагнул вперед и взял Габриэллу за подбородок. Затем принялся бережно расплетать ее косы, не сводя глаз с обнаженной груди.

Наконец распущенные волосы рассыпались по спине и плечам, Ив любовно провел по ним ладонью и улыбнулся жене.

– Вы прекрасны, миледи, – заверил он. – Мои ожидания оправдались.

Габриэлла удивленно заморгала, а Ив склонился к ее губам.

Она понимала, что Ив льстит ей, но благодарно улыбнулась. Отказать своему влечению и его жажде она не могла и прижалась к Иву всем телом, вдруг забыв о стыде. Теперь она поняла, что должна делать.

Но прежде, чем она успела потянуться к поясу его панталон, Ив подхватил ее на руки и опустил в ванну.

От неожиданности Габриэлла вскрикнула. Ив застыл над ванной и нахмурил брови, словно суровый наставник.

– Кричать еще рано, – с притворной строгостью заметил он. Габриэлла плеснула в него водой.

– Трус! – воскликнула она, а Ив со смехом отскочил. – Сам ты что-то не торопишься раздеваться!

По-мальчишески усмехнувшись, он стащил рубашку, встал на колени рядом с ванной и опустил голые руки в воду.

– Теперь лучше? – спросил он. Близость его сильного тела и гладкой бронзовой кожи подействовала на Габриэллу ошеломляюще. Она впервые в жизни увидела идеально сложенного мужчину.

Светлые волосы Ива были взлохмачены, на губах играла уверенная и обезоруживающая улыбка. От внимательных глаз ничто не ускользало.

Ей в мужья достался настоящий Адонис. Неужели такой красавец и вправду мог увлечься ею?

Ив придвинулся ближе и произнес, обдавая горячим дыханием ее ухо:

– Ну, что вы скажете, миледи?

– По-моему, ты так же тщеславен, как все мужчины, – отозвалась Габриэлла, раздосадованная собственным смущением. – Не сомневаюсь, что ты заботишься только о своем удовольствии, – добавила она, зная, что это несправедливо, но не сумев удержаться.

– Напротив, – возразил Ив. – Ваше наслаждение для меня превыше всего.

Ее наслаждение? Габриэлла вздрогнула, когда влажный язык Ива прошелся по изгибам ее уха. Если бы Ив не обнимал ее за плечи, она отстранилась бы, чтобы прекратить взрыв непривычных, но восхитительных ощущений.

Габриэлла вытянулась в ванне. Ив проложил дорожку легких поцелуев по контуру ее подбородка, помедлил в уголке рта, и Габриэлла сама повернулась к нему. Поначалу поцелуй был нежным и томным, Ив словно дразнил ее, побуждая к решительным действиям. Неужели он не заметил, что она еле сдерживает страсть?

Вынув руку из теплой воды, она коснулась руки Ива, обвела пальцами очертания плеча, задела шею и притянула его ближе, требуя поцелуя.

Ив прижал ее к своей груди с пылом, от которого у нее радостно забилось сердце.

Ладонь Ива заскользила по ее шее. Он повелительно и нежно запустил пальцы в волосы жены. Вторая его рука нырнула в воду.

Габриэлла выгнула спину, когда кончики сильных пальцев дотронулись до ее груди.

Этот чувственный штурм заворожил Габриэллу. Подобное она испытывала впервые.

– Такого со мной еще не было, – неуверенно призналась она. – Я не знаю, что делать.

– Просто наслаждайся. Габриэлла нахмурилась; слова Ива показались ей бессмысленными.

– Давай лучше я буду ласкать тебя, – предложила она, усилием воли отказываясь от соблазнительных прикосновений.

– Нет, – решительно возразил Ив. – Удовольствие леди – превыше всего. И никаких «но», – добавил он, поцелуем заставив Габриэллу замолчать. Он потерся кончиком носа о ее нос и сверкнул обаятельной улыбкой. – Доверься мне, – попросил он, – ты об этом не пожалеешь.

Габриэлла не устояла. Не споря и не протестуя, она подставила мужу губы. Впервые с тех пор, как Ив перешагнул порог спальни, Габриэлла перестала бороться с собой и была вознаграждена взрывом ощущений, который потряс ее до глубины души.

– Я хочу тебя, – хрипло прошептала она, отбросив смущение. – Хочу сейчас же.

Янтарные глаза Ива ярко вспыхнули. Он поднял ее на руки.

Ее тело быстро наливалось жаром. Она осыпала его лицо поцелуями, перебирала волосы.

– Габриэлла... – прошептал Ив срывающимся голосом, касаясь губами ее виска.

И обоим показалось, будто они взлетели в недостижимую высь.

Проснувшись, Ив обнаружил, что светильник давно погас и в спальне стало темно. Он потянулся, прижимая к себе спящую Габриэллу. Ее длинные темные ресницы вздрогнули. Ив с восхищением обвел пальцем ее подбородок, вспоминая о недавнем блаженстве.

Его подмывало разбудить жену поцелуем. Но в этот момент в дверь постучали.

Она мгновенно открыла глаза. Ив крепче обнял ее. Габриэлла вспыхнула и робко улыбнулась. Не скрывая раздражения, он крикнул:

– Кто там? Я же просил не беспокоить!

– Милорд, простите за настойчивость, – послышался из-за двери голос Франца, – но у нас гостья.

Ив удивленно поднял брови.

– Ты кого-нибудь ждешь, Габриэлла?

Она покачала головой и приподнялась на локте. Увидев ее обнаженную грудь, Ив не удержался и поцеловал ее. Габриэлла не отстранилась.

– Кто приехал? – срывающимся голосом спросила она.

– Леди Аделис де Морне. Вы выйдете к ужину?

– Аделис? – переспросил Ив и вскинул голову, недовольный необходимостью менять планы ради незваной гостьи. Габриэлла замерла, а Ива вдруг осенило; – Она твоя подруга?

Габриэлла пояснила;

– Раньше она часто приезжала сюда поохотиться. Должно быть, и сейчас явилась по той же причине.

К разочарованию Ива, жена выпростала ноги из-под одеяла.

– Мы спустимся к ужину, – сообщила она Францу, проигнорировав взгляд мужа, а потом, словно прочитав его мысли, погрозила пальцем: – Как не стыдно! Мы обязаны оказать гостье радушный прием.

Ив поморщился и приподнялся на локте.

– Я бы предпочел, чтобы она поискала гостеприимства в другом доме.

Габриэлла усмехнулась.

– А я-то думала, ты неуклонно следуешь правилам этикета. Придется рассказать Гастону, что ты отнюдь не пример для подражания!

– А я объясню ему, что иногда правила полезно нарушать, – отозвался Ив. Габриэлла покачала головой, повернулась к нему спиной и потянулась за своей одеждой.

Он не стал упускать случай и, схватив ее за талию, утащил обратно в постель, где прервал все возражения страстным поцелуем.

В глубине души он надеялся, что Аделис де Морне хватит сообразительности, чтобы наскоро перекусить и убраться восвояси.

На Аделис было элегантное сапфировое шерстяное платье с вышивкой, при виде которого Габриэлла мгновенно почувствовала себя дурнушкой. Недавняя радость улетучилась в мгновение ока, едва миниатюрная блондинка улыбнулась, приветствуя хозяев замка.

Разве Ив сумеет устоять перед такой красавицей? Сравнив их, он наверняка сделает выбор в пользу гостьи.

– Габриэлла! – с наигранной радостью воскликнула Аделис и тут же протянула руку Иву, окинув его оценивающим взглядом. – Ив! Как чудесно вы выглядите!

– И вы тоже, – отозвался Ив, лицо которого стало непроницаемым. В эту минуту Габриэлла пожертвовала бы чем угодно, лишь бы прочесть его мысли.

Ив учтиво склонился над рукой разряженной дамы, которая буквально пожирала его глазами. К сожалению, мысли Аделис Габриэлла прочла без труда.

Ив не мог не заметить красноречивый взгляд гостьи.

– Пойду узнаю, скоро ли будет готов ужин, – сообщил он, подмигнул жене и, проведя большим пальцем по ее спине, удалился.

Габриэлла сразу поняла, что он хотел сказать этим жестом. Вопреки всем ее опасениям красотка ничуть не заинтересовала Ива.

Просияв, Габриэлла обернулась к гостье. Сжав губы, та напряженно смотрела вслед удаляющемуся Иву.

Наконец опомнившись, Аделис с деланной улыбкой поманила Габриэллу в угол зала.

– Как любезно было со стороны Ива дать нам возможность поболтать! – воскликнула она и подняла тонкую бровь. – Знаешь, я и не надеялась, что ты последуешь моему совету.

– Как тебе известно, Ив весьма настойчив...

Аделис усмехнулась.

– Несомненно. – Ее губы сложились в понимающую улыбку, взгляд вновь метнулся к двери кухни. – Завидная добыча! Поздравляю, вкус не подвел тебя.

Почему-то ее слова вызвали у Габриэллы досаду.

– По-моему, мы с ним подходим друг другу, – заметила она.

Аделис разразилась воркующим смехом.

– Еще бы! Ты богата, а он дьявольски красив! Я не осуждаю тебя за то, что ты пустила Ива к себе в постель, но, вступив с ним в брак, ты совершила явную ошибку.

– Меня вполне устраивает наш брак, – сухо отозвалась Габриэлла, помня о том, что хозяйке не пристало оскорблять гостью.

– Похоже, Ив доволен. – Придвинувшись ближе, Аделис положила ладонь на плечо Габриэллы. – Признаться, и я тоже. Едва услышав о том, что вы поженились, я поспешила приехать сюда, чтобы напомнить о нашем давнем союзе...

Габриэлла нахмурилась, не понимая, в чем дело.

– Ты приехала поохотиться?

– Да, но не в лесах, а в замке Перрико, – улыбнулась Аделис и надула пухлые губки. – Конечно, если не переменится погода...

–В замке?

Габриэлла обнаружила, что Аделис с любопытством наблюдает за ней.

– Не будем ходить вокруг да около, Габриэлла! Разве прежде нам не случалось делить одного мужчину? Ты же не возражала...

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– О Мишеле, царство ему небесное! Прости за откровенность, но его пыл с избытком возмещал недостаток изобретательности в постели. – Аделис кивнула в сторону кухни. – А что касается Ива... я вся дрожу при одной мысли о нем.

При чем тут Мишель? Неужели Аделис хотела сказать, что она с Мишелем... У Габриэллы закружилась голова.

– Незачем притворяться, Габриэлла! – Аделис потрепала собеседницу по руке. Этот жест выглядел ободряющим, но глаза миниатюрной блондинки сверкали как лед. – Ты наверняка знала правду.

Габриэлла изумленно воззрилась на гостью. Та укоризненно покачала головой.

– При аппетитах Мишеля неудивительно, что ты нуждалась в отдыхе. Одной женщины ему было слишком мало. – Аделис сладко вздохнула, а Габриэлла застыла с полуоткрытым ртом. – Такой уж он был человек. Знаешь, мне недостает его... – Поймав ошеломленный взгляд Габриэллы, Аделис снова засмеялась: – Как умело ты разыгрываешь святую простоту и невинность! Ни за что не поверю, что ты ничего не знала! Мишель и не думал прятаться. Однажды он овладел мною в саду, пока ты вышивала, сидя на скамье в двух шагах от нас! Ты наверняка все слышала.

Габриэлла опустила взгляд на свои руки. Этот день, проведенный в саду семь лет назад, она помнила прекрасно – в тот раз Аделис впервые приехала в Перрико.

Габриэлле вспомнилось, как нездоровилось ей в то утро и как она была благодарна супругу за заботу. Он сам подвел ее к любимой садовой скамье и вообще был так внимателен и любезен...

А если Аделис лжет? Габриэлла никогда не любила Мишеля, но доверяла ему и считала, что между ними нет тайн. Неужели она ошибалась?

– В саду? – эхом повторила она, не представляя себе, как можно преспокойно заявить о столь дерзкой выходке.

– Разумеется! Он усадил тебя на скамью, а потом шепнул мне о том, что обожает риск, – гостья усмехнулась. – В тот день ему было не занимать пыла, можешь мне поверить. Мишель превзошел самого себя!

Габриэлла вспомнила, как они вернулись после прогулки по саду, обмениваясь смущенными улыбками. К платью Аделис прилипли листья. В то время Габриэлла была так наивна, что охотно проглотила неубедительное объяснение – Аделис сказала, что оступилась на камне и упала. Только теперь смысл произошедшего стал совершенно ясным.

Постыдная истина открывалась ей постепенно.

Аделис спала с Мишелем! А Мишелю и в голову не пришло признаться жене. Он не испытывал ни малейших угрызений совести.

И это повторялось не раз и не два.

От омерзения по коже Габриэллы поползли мурашки. Как мог Мишель опозорить ее и нарушить клятву? Как могла Аделис пользоваться гостеприимством Габриэллы и прелюбодействовать с ее мужем под крышей Перрико?

Ничего не заподозрил бы только слепой. Или доверчивая, наивная дурочка, какой была она, Габриэлла.

Неужели она опять ошиблась? Габриэлла вдруг отчетливо вспомнила, как Ив склонился над протянутой рукой красавицы, как Аделис хвалила ее выбор...

Перед глазами ее поплыли темные круги.

Не дождавшись ответа, Аделис придвинулась еще ближе, глаза красавицы возбужденно блестели.

– Ты наверняка все знала, но поступила очень мудро, делая вид, будто ничего не замечаешь. Мишель не разочаровался в тебе!

Габриэлла с трудом проглотила вставший в горле ком, ежась под пристальным взглядом гостьи.

– Да, я все знала, – солгала она.

После продолжительной паузы Аделис взяла ее за руку.

– Надеюсь, и впредь все будет по-старому? – прошептала она, игриво толкнув Габриэллу в бок и гортанно засмеявшись. – Ты не представляешь, как я порадовалась твоему выбору. Теперь я буду часто и подолгу гостить в замке Перрико!

Внезапно Аделис обернулась. По тому, как сладко заулыбалась гостья, Габриэлла сразу поняла, кто вошел в зал.

К ним широкими шагами направлялся Ив. Габриэлла закусила губу. У нее нет никаких шансов одержать победу над этой искушенной прелестницей.

И Габриэлла метнулась прочь.

Глава семнадцатая

Сразу сообразив, что с Габриэллой что-то случилось, Ив обернулся к виновнице ее бегства.

– Что вы сказали ей?

Лукаво улыбнувшись, Аделис похлопала ладонью по скамье, приглашая хозяина сесть рядом.

– Присядьте, – проворковала она, – и вы услышите все, что пожелаете.

Иву не понравились и слова гостьи, и ее манеры, и то, как она смеялась вслед убегающей Габриэлле. При дворе графа Аделис слыла опаснейшей интриганкой. Он знал, что правды она ему не скажет.

– Скоро подадут ужин, – сухо сообщил он. – Если мы не вернемся, прошу не ждать нас.

С этими словами он развернулся и двинулся на поиски жены.

– Как вам не стыдно бросать меня! – крикнула вслед Аделис. – Я ведь гостья!

Ив поправил ее, бросая через плечо:

– Незваная. Надеюсь, в этом зале я вижу вас в последний раз. Приятного аппетита.

Она возмущенно ахнула, но Ив не остановился.

Он нашел жену в саду. Стоя в тени замковой стены, она закрыла лицо ладонями. Ив направился к ней по мощенной камнем дорожке, зная, что Габриэлла наверняка услышит шаги. Но она не подняла головы.

– Габриэлла, что сказала тебе Аделис?

– Ничего особенного, – пробормотала она с такой болью, что у Ива сжалось сердце. Она плакала, а Ив знал, что его жена не льет слезы по пустякам. – Это не твоя забота.

– Ошибаешься, – мягко возразил Ив. Сад замка Перрико был просторным и ухоженным, фруктовые деревья чередовались в нем с яркими клумбами. Листья уже распустились, легкий ветерок шевелил волосы Ива.

Габриэлла промолчала, глотая слезы.

– Если ты плачешь, это моя забота. Потому что ты – моя жена.

– Прошу тебя, перестань! – сорвалась она. – Я не играю в такие игры! Если хочешь, ступай к Аделис. Возвращайся к ней!

Ив скрестил руки на груди и уставился на жену, удивленный ее бессмысленной на первый взгляд вспышкой.

– Что сказала тебе эта сплетница и интриганка?

– Она красавица! – возразила Габриэлла.

Ив презрительно фыркнул.

– Как бы не так!

Габриэлла подняла голову. На ее бледном лице застыло такое тоскливое выражение, что он пошатнулся.

– На свете мало таких красивых женщин, как она, – тихо произнесла Габриэлла.

Ив покачал головой.

– Немало. Она смазлива, но у нее злое сердце, а это красотой не искупишь.

– Тебе больше незачем лгать, – надменно выпалила она. – Ты женился на мне только для того, чтобы завладеть имением и обзавестись наследником. Как тебе известно, я уже выполнила оба твоих желания. Больше мне нечего предложить.

– Мне не нужен ни замок Перрико, ни любое другое поместье, – ровным тоном возразил он. – И тем более я никогда не хотел лечь с тобой в постель только затем, чтобы иметь наследника. От тебя мне нужно лишь одно...

– Что же?

Ив протянул руку и приложил ее к груди Габриэллы. Ее сердце лихорадочно колотилось.

– Твое доверие, – просто ответил он. Прелестные фиалковые глаза Габриэллы наполнились слезами.

– Снова ложь... – прошептала она. Ив сжал губы.

– Так что же все-таки сказала тебе Аделис?

Губы ее безмолвно задвигались, словно выталкивая слова. Наконец она выпалила:

– Она спала с Мишелем! – и зарыдала.

Нахмурившись, Ив обнял Габриэллу. Она не стала сопротивляться, только напряглась, а затем вдруг припала к его груди и расплакалась как ребенок.

Человек, которого она обожала, изменял ей. С такими, как Аделис.

Ив не винил Габриэллу за яростную вспышку и рыдания. В нем нарастал холодный гнев.

– До вашей свадьбы? – осторожно спросил он, надеясь, что все не так плохо, но подозревая самое худшее.

– Нет!

– Возможно, Аделис лжет, – предположил он. – Она часто обманывает людей просто так, ради развлечения.

– Нет! – решительно повторила Габриэлла. – Это правда. Она напомнила мне об одном случае, и я все поняла. – Дрожащим пальцем она указала на каменную скамью, стоящую неподалеку. – Я сидела вон там. Мишель посоветовал мне подышать свежим воздухом – в то время я ждала Томаса и мне нездоровилось. Мишель сказал, что на солнце мне станет легче, и я... – ее голос дрогнул, – я поверила ему. – Сглотнув, она указала на заросли кустов. – Но оказалось, он просто хотел овладеть Аделис здесь же, в саду, в двух шагах от меня.

Ив сжался. Какая досада, что Габриэлла отдала свое сердце ничтожеству! Нахмурившись, он с трудом подавил в себе гнев, помня, что ради жены должен сохранять спокойствие.

– Это случилось только один раз?

– Нет! С тех пор она приезжала сюда дважды в год, оставалась на несколько недель, а Мишель повсюду сопровождал ее. – Габриэлла застонала. – От омерзения меня тошнит...

Увидев, что жена опять глотает слезы, Ив прижал ее к себе. Судорожно вздохнув, она вновь разразилась рыданиями.

– Прости... – наконец всхлипнула она так, словно потеряла нечто очень ценное. – Те, кто нам дорог, часто причиняют нам столько горя...

Ив с досадой опустил веки. Она по-прежнему любила этого подлого изменника! Его охватило разочарование, однако он не собирался сдаваться без боя.

– Мишель умер, Габриэлла, – тихо напомнил он, считая эти слова более чем уместными. – С изменами покончено.

– Ты ничего не понимаешь! – вспыхнула Габриэлла. На ее щеках загорелся лихорадочный румянец. – Я доверяла ему! Мне казалось, у нас нет тайн друг от друга!

– На свете есть немало мужчин, не заслуживающих доверия.

– Мужчинам вообще нельзя доверять! Все они заботятся только о себе. Мама предупреждала меня об этом потому, что сама жестоко поплатилась за свою ошибку. Она заклинала меня не повторять ее, но Мишель убеждал, что он совсем не такой... – Габриэлла развернулась в объятиях Ива, скрестила руки на груди и устремила взгляд вдаль. – А я, как дура, поверила ему – потому, что он не был красавцем...

Ив нахмурился, не понимая ее логики.

– Какая разница, красив мужчина или нет?

Габриэлла глубоко вздохнула, но не обернулась.

– Мой отец был красив как бог и столь же эгоистичен и тщеславен, – безучастно произнесла она. – Мама была готова целовать ему ноги, а он не скрывал, что женился на ней ради приданого. Но она всегда уверяла, что ее любви хватит на двоих... – Габриэлла сделала паузу. Ив не торопил ее. – Она ошибалась. Когда она умирала, у отца не нашлось ни единой свободной минуты, чтобы навестить ее. – Габриэлла бросила на Ива красноречивый взгляд. – Видишь ли, он примерял новый камзол, в котором выглядел неотразимо. Длина подола для него была важнее жизни моей матери.

Иву было нечего ответить.

– Только на смертном одре мама поняла, что отцу нет до нее никакого дела. Возможно, этот жестокий удар и лишил ее последних сил. Перед смертью она умоляла меня не отдавать сердце мужчине, особенно красавцу. Она уверяла, что верить мужчинам нельзя – все они думают только о себе. – Габриэлла крепко сжала губы.

– И ты усвоила урок, – тихо заметил Ив, заслужив колкий взгляд.

– Да, отец не позволил мне забыть его, – с горечью подтвердила она. – Сразу после смерти мамы выяснилось, что поместье переходит по наследству к ее родственникам. Отцу не досталось ничего. Он пришел в ярость: еще бы, ведь ему стало негде хранить свои наряды, держать слуг и многочисленные безделушки, которые он обожал! Вскоре он сообщил, что я выхожу замуж, ибо ему пообещали уплатить за меня звонкой монетой. – Она помолчала. – В день свадьбы, после того, как деньги были уплачены, отец упрекнул меня за то, что я не родилась красавицей. Не будь я дурнушкой, он запросил бы за меня вдвое больше.

Выслушав последние слова, Ив в гневе стиснул кулаки. Он не представлял, как после первого брака, заключенного по воле безжалостного отца, Габриэлла согласилась во второй раз пойти к алтарю. Она сделала это только из любви к ребенку. Лишь теперь Ив понял, сколько трагедий пережила бедняжка.

– Где твой отец? – спросил Ив, с трудом сдерживая бешенство.

– Он мертв, – отозвалась Габриэлла так резко, что Ив понял: в ее душе не осталось ни капли любви к отцу. – Однажды он не заплатил портному. Тот выследил отца и задушил его камзолом – должно быть, тем самым, который был сшит в день смерти мамы... – Она машинально разгладила ладонями складки верхнего платья. Покрывало упало ей на лицо.

– У нас немало общего, – приглушенно заметил Ив. Жена обернулась к нему, и он криво усмехнулся. – Несомненно, наши отцы встретились в преисподней.

Что-то мелькнуло в ее глазах, но она быстро отвернулась.

– Едва ли этим можно гордиться.

– Верно, – согласился Ив, сожалея, что не сумел вызвать у нее улыбку. – Расскажи о Мишеле. Почему ты доверяла ему?

Габриэлла вздохнула и нахмурилась.

– Видишь ли, Мишель не был хорош собой, и я думала, что ему чужды тщеславие и эгоизм. Кроме того, лорд де Туллии пожаловал ему поместье Перрико. Мне было нечего предложить мужу – разве что родить сына...

– Что ты и сделала.

– Да, но, видимо, этого оказалось мало. – Габриэлла закусила губу, вспомнив об откровениях Аделис. – Я всецело доверяла ему, я думала, что нашим браком правят здравый смысл и честность...

И любовь. Габриэлла любила человека, который пренебрег ею, явно предпочитая пустоголовую, но коварную обольстительницу.

Габриэлла заслуживала совсем другой участи.

– Но я ошибалась, – продолжала она другим тоном. – Мама оказалась права. Напрасно я забыла ее наставления.

Ив вдруг понял, что Габриэлла утратила всякое доверие к нему.

– Ты считаешь меня тщеславным? – взорвался он. – Разве я пытался потратить твои деньги на наряды и бесполезные безделушки?

– Нет. Ты не взял ни одной монеты из сокровищницы Перрико.

– Я когда-нибудь обманывал тебя?

–Нет.

– Может, был груб с тобой? – (Габриэлла отрицательно покачала головой.) – Или не сдерживал обещания?

– Это не одно и то же, – возразила она, но Ив прервал ее:

– Ошибаешься! – Попытка поставить его на одну доску с другими мужчинами показалась Иву оскорбительной. – Габриэлла, ты ведь умная женщина. Человека надо судить по его поступкам.

Габриэлла возмущенно вскинула голову.

– Я так и делаю!

– И что же тебе не нравится в моих поступках?

Габриэлла вздохнула, смирившись с поражением.

– Тебя не в чем упрекнуть. По крайней мере пока.

– Пока? – с досадой переспросил Ив, отбрасывая волосы со лба. – Разве я ничего не сделал, чтобы завоевать твое доверие? Или ты будешь подвергать меня испытаниям до конца наших дней?

– Только до тех пор, пока тебе от меня будет нужно хоть что-нибудь!

– Чего же я хочу от тебя сейчас? Габриэлла сжала губы.

– Чтобы я сквозь пальцы смотрела на твои встречи с Аделис.

– Аделис?.. – оторопел Ив. – Все ясно. Я женился на тебе ради Перрико, затащил тебя в постель, только чтобы обрести наследника, а теперь притворяюсь заботливым мужем, чтобы с чистой совестью прелюбодействовать с этой потаскухой! – Он пренебрежительно фыркнул. Еще никогда женщина не приводила его в такое бешенство. – Хорошо, что ты не вспомнила о моем происхождении!

Габриэлла обхватила себя руками за плечи.

– Послушать тебя, так в моих словах нет ни капли смысла.

– Они и в самом деле бессмысленны! – рявкнул Ив.

Смахнув слезы, Габриэлла растерянно уставилась на Ива. Но понять, о чем она думает, ему не удалось.

– Я впервые вижу тебя таким разъяренным, – тихо заметила она.

– Если вы и впредь будете вести себя подобным образом, миледи, такое зрелище станет для вас привычным, – парировал Ив. – Столь низкого мнения обо мне был лишь мой родной отец.

Габриэлла поморщилась.

– Мне неприятны такие сравнения.

– Тогда будьте любезны запомнить, что и мне неприятны сравнения с вашим отцом и неверным мужем!

Она потупилась.

– Габриэлла, – начал он, понизив голос и не сводя с нее глаз, – еще при дворе графа я говорил тебе, что земли мне не нужны. Сегодня я лег в твою постель только потому, что ты сама позвала меня. Если у нас родится ребенок – неважно, мальчик или девочка, – я буду любить его, как Томаса. А если этого не произойдет – не беда: ведь у меня уже есть сын. Но если ты считаешь, что меня влечет к злобному ничтожеству, сидящему в зале, – он ткнул большим пальцем за спину, в сторону замка, – значит, ты меня совсем не знаешь.

Габриэлла молчала, но внимание, с которым она слушала его слова, придало Иву уверенности.

– Знай, лишь одна женщина на свете способна воспламенить меня, – твердо продолжал он. – Она прекрасна телом и душой, в глазах отражается ум, с каждым днем она хорошеет. Таких, как она, я еще никогда не встречал... – голос Ива стал хриплым, – и если она позволит, я готов до конца своих дней завоевывать ее доверие...

Глаза Габриэллы засияли, она шагнула ближе.

– Кто эта женщина? – прошептала она, уже догадываясь, что услышит в ответ. То, что она не отвернулась, а, напротив, приблизилась к нему, помогло Иву воспрянуть духом.

– Сейчас я поцелую ее, – отозвался Ив, – и ты все поймешь.

И он осуществил свое намерение, с облегчением почувствовав, как руки Габриэллы обвились вокруг его шеи. После продолжительного поцелуя Ив отстранился и окинул взглядом припухшие губы и сияющие глаза жены.

– Что бы ты сделала с этим местом? – задумчиво спросил Ив.

– С садом? – Закусив губу, Габриэлла оглянулась через плечо. – Признаться, поначалу мне хотелось, чтобы от него не осталось и следа, – она криво усмехнулась. – Я была готова собственными руками вырвать с корнем каждую травинку, но, – она пожала плечами, – по-моему, зря потратила бы время и силы.

– Тебе нравится здесь?

– Да. Здесь всегда царят тишина и покой...

Ив кивнул, приняв решение.

– Значит, ты и впредь будешь отдыхать в саду. – Он огляделся, сжимая в ладонях руки жены, и снова уставился на нее. – А скамейку мы уничтожим. Мы с Францем сбросим со стены замка – конечно, если ты не против.

Габриэлла изумленно раскрыла глаза.

– Она разобьется о камни!

– Вот именно.

– Что за нелепая идея! – прошептала она.

– Лучше скажи, от этого тебе станет легче?

– Несомненно! У меня уже сейчас поднялось настроение.

– Тогда завтра же утром первым делом выбросим скамью, – заключил Ив. – А теперь иди спать. Аделис не заслуживает твоего гостеприимства.

– А ты?

– Я присоединюсь к тебе, как только покончу с одним дельцем. – Ив крепко поцеловал жену. – С каким – объясню Потом.

Габриэлла робко улыбнулась.

– Еще один сюрприз?

Ив кивнул и подтолкнул ее к воротам сада.

Со временем она привыкнет доверять ему. Уже сегодня она излила ему душу, рассказав печальную историю своей жизни. Ив поклялся, что никогда не предаст ее.

У ворот она обернулась и погрозила мужу пальцем.

– Только не смей выбрасывать скамью, не дождавшись меня, – предупредила она.

– Ни в коем случае! Усмехнувшись, Габриэлла скрылась за воротами сада.

Дождавшись, когда шаги жены затихнут вдали, Ив вернулся в большой зал замка. Завидев его, Аделис игриво замахала рукой, приведя Ива в тихую ярость.

– Ив, ну где же вы пропадали? Скорее сюда!

Ива охватила волна ненависти. Опасаясь, что голос выдаст его, он молча подошел к гостье, которая капризно надула губки, и жестом велел Францу принести ужин.

– Как я рада, что вы вернулись один, без Габриэллы! – заворковала Аделис. – Она очень мила, но нам с вами надо поговорить с глазу на глаз.

– Вот как? Боюсь, разговор получится кратким.

В глазах Аделис вспыхнуло предвкушение легкой победы, она соблазнительно облокотилась на стол.

– Мне нравятся мужчины, которые не тратят лишних слов, – промурлыкала она.

– Так давайте не будем терять времени, – холодно отозвался Ив, – Ваши слова расстроили мою жену. Вынужден сообщить, что отныне ваше присутствие в Шато-Перрико нежелательно.

Аделис потрясенно замерла, а он спокойно продолжал:

– Вы уедете до рассвета, чтобы Габриэлле не пришлось лишний раз встречаться с вами, и больше никогда не переступите порог этого замка. А если вы еще раз сунетесь сюда, я своими руками вышвырну вас вон.

– Ив, разве так обращаются с гостями?

Он презрительно скривил губы.

– Перед такими гостями, как вы, надо захлопывать двери. Вас следовало бы выставить из дома немедленно, на ночь глядя.

– Как вы смеете? Я способна ублажить вас лучше, чем ваша неотесанная жена!

Эти нелепые слова вызвали у Ива саркастическую усмешку.

– Сильно сомневаюсь.

Аделис изумленно открыла рот.

– Вы отвергаете меня?

– Как и прежде.

Прищурившись, Аделис величественно поднялась, не скрывая бешенства.

– Я превращу вашу жизнь в ад, – пригрозила она. – Все узнают, как здесь обошлись со мной, как ублюдок из Сайерна, не имеющий ни малейшего понятия о приличиях, оскорбил меня. А о вашей жене я распущу такие слухи, что ей вовек не отмыться от позорных пятен!

Ив усмехнулся.

– В таком случае мне придется рассказать кое-что архиепископу, живущему при дворе графа.

– Мне нет дела до архиепископа!

– А как насчет обвинения в убийстве? – невозмутимо осведомился Ив и заметил, что глаза гостьи беспокойно забегали. – Вину прелюбодея доказать трудно, особенно если главный свидетель мертв. А вот убийство – совсем другое дело.

– О чем вы говорите? – сдавленным голосом воскликнула Аделис. – Это гнусная клевета!

– Нет, это вовсе не клевета, – бесстрастно продолжал Ив, хотя на самом деле не чувствовал непоколебимой уверенности. – А если архиепископ пожелает проверить мои слова, человека, от которого я узнал эту историю, нетрудно разыскать.

Лицо Аделис побелело от ужаса.

– Продолжайте!

– Зачем? Вам же давно известно, что Эдуарда де Морне отравили, – начал Ив и, заметив, что Аделис стала мертвенно-белой, понял, что слуги не солгали. – Кое-кто из бывших слуг Эдуарда уверен, что в этой смерти повинна его собственная жена.

Аделис натянуто рассмеялась.

– Будь это правдой, священник из замка Морне давным-давно предал бы меня суду!

– Так и было, – согласился Ив и торжествующе улыбнулся, прежде чем выложить свой главный козырь. – Но, как говорят слухи, вышеупомянутая леди соблазнила священника, таким образом связав его по рукам и ногам.

Зло сверкнув ледяными глазами, она подавленно спросила:

– Чего вы хотите?

– Об этом я уже сказал.

Аделис поджала губы. Ив способен обратиться к графу, который привык верить ему на слово. Узнав правду, граф наверняка позаботится о том, чтобы правосудие восторжествовало.

– Франц! – позвал Ив, и слуга немедленно возник в дверях зала. – К сожалению, леди Аделис покидает нас завтра на рассвете. Пусть Ксавье заранее оседлает лошадей ее свиты.

– Слушаюсь, милорд. – Франц поклонился и вышел.

– Надеюсь, вы простите нас с Габриэллой за то, что утром мы не сумеем проводить вас, – учтиво произнес Ив.

Аделис скрипнула зубами, ее глаза злобно блеснули.

– А может, все-таки попробуем поладить, Ив? – предприняла она последнюю попытку и обольстительно улыбнулась. – Мое искусство стоит того, я...

– Меня ждет жена, – прервал Ив и вышел из зала.

Свернувшись клубком под стеганым одеялом, Габриэлла ждала возвращения мужа. Теперь, когда недоразумение прояснилось, ее опасения улетучились. За время их знакомства Ив не совершил ни единого недостойного поступка.

И все-таки появление Ива в спальне застало ее врасплох. Габриэлла внимательно следила, как ее муж раздевается. Она изнывала от желания провести кончиками пальцев по его гладкой коже, вновь изведать блаженство, открывшееся ей сегодня днем. Ив перенес светильник поближе к постели и улегся рядом с Габриэллой с таким видом, словно давным-давно привык спать с ней вместе.

– Хочешь знать, почему я задержался?

– Конечно! Где ты был? Ив удовлетворенно вздохнул.

– Чудесная постель, – пробормотал он. – Гораздо лучше соломенного тюфяка, на котором я валялся прежде.

– Не увиливай от ответа, иначе я выгоню тебя! – шутливо пригрозила она.

Засмеявшись, Ив придвинулся ближе и коснулся губами ее виска.

– Не волнуйся, – произнес он. – Я просто позаботился о том, чтобы Аделис покинула Перрико еще до рассвета. Попросту говоря, я выгнал ее и запретил впредь появляться здесь, – заключил он торжественным голосом.

– Но она же наша гостья!

– Все привилегии гостьи она утратила, оскорбив хозяйку дома, – мрачно возразил Ив. – Больше она сюда никогда не явится.

Габриэлла понятия не имела, как ему удалось отделаться от коварной обольстительницы, но верила, что с Аделис покончено навсегда. Счастливо улыбнувшись, она прижалась к мужу. Подумать только, ради нее он не побоялся прослыть негостеприимным хозяином!

Никто и никогда так не заботился о ней. Похоже, Ив всерьез решил изгнать из ее жизни беды и невзгоды. Габриэлла постепенно привыкала к его сочувствию и вниманию.

– Так мы завтра едем в Сайерн? – спросил Ив, обнимая жену за плечи. – Томасу не терпится выбрать себе щенят, но, если ты устала, мы можем отложить поездку на несколько дней...

– Устала? Я прекрасно себя чувствую, – растерянно забормотала она и вдруг заметила дьявольские искорки в глазах Ива.

– Знаешь, – сказал он, касаясь ее губ, – есть занятия, которые весьма утомляют. – Эти слова он произнес таким тоном, что сразу стало понятно, что он имеет в виду.

– Правда? – Она провела по губам кончиком языка и потянулась, Ив затаил дыхание, любуясь этим соблазнительным телодвиженим. – Хотелось бы знать, какие, – добавила она.

– Сейчас объясню, – решительно отозвался Ив и улыбнулся. – Уверен, ты сразу все поймешь. – И он запечатлел на ее губах страстный, продолжительный поцелуй, от которого Габриэллу охватило сладостное нетерпение.

Глава восемнадцатая

Через два дня Габриэлла весело наблюдала, как ее сын возится с выводком щенят в конюшне Сайерна. Ловя на себе нежный взгляд мужа, она чувствовала, что еще никогда не была так счастлива.

Как ни странно, два дня назад, перед выездом из Перрико, Мафусаил не стал упрямиться – он послушно позволил застегнуть подпруги. Габриэлла внимательно осмотрела его, но убедилась, что жеребец совершенно здоров. Ив и Томас обменивались заговорщицкими взглядами и пересмеивались. Габриэлла не сомневалась, что неожиданная покорность жеребца – дело рук ее сына и мужа, но расспрашивать их об этом не стала. Ей было достаточно видеть радостное личико Томаса, который прекрасно ладил с отчимом.

Иву де Сен-Ру удалось завоевать любовь не только Томаса. Забыв о прежних опасениях, Габриэлла охотно открыла мужу душу. На губах Ива теперь постоянно играла ласковая и слегка смущенная улыбка, а в постели он был так нежен, что Габриэлла твердо знала, кому отдано его сердце.

Она с улыбкой смотрела, как сын берет на руки одного из щенков. Маленькие волкодавы возились в свежем сене, виляя еще не отросшими хвостами.

Томас внимательно разглядывал их одного за другим, щенята тянулись к нему, стараясь лизнуть в лицо. Все они были крупными даже для своего возраста, обещая со временем стать огромными псами. Их мамаша разлеглась неподалеку на сене, поглядывая на проказы детей с такой же снисходительностью, с какой Габриэлла наблюдала за Томасом.

– Мне нравится вот этот, мама! Габриэлла оглянулась на коренастого конюха, и тот одобрительно кивнул.

– Отличный щенок, – произнес он. – А теперь пойдем, выберем ему пару из другого выводка. Только теперь поищи резвого кобелька.

Радостно улыбнувшись, Томас направился к дверям денника, неся в охапке барахтающегося щенка. Второй щенок вцепился ему в штаны и притворно зарычал, остальные обступили мальчика со всех сторон. Томас вскрикнул, рассмеялся, упал в сено и тут же был окружен пушистыми малышами.

Ив забрал из рук Томаса выбранного щенка. Усердно виляя хвостом, тот попытался лизнуть Ива в лицо. Схватив Томаса за воротник, рыцарь поставил его на ноги и отряхнул.

– А можно, мы возьмем еще одного? – спросил мальчик, указывая на щенка, вцепившегося ему в штанину.

– Давай лучше посмотрим пятнистых.

Томас наклонился и почесал щенка за ухом, и тот от удовольствия завилял хвостом. Тем временем остальные щенята запрыгали вокруг Ива.

Усмехнувшись, Ив вышел в коридор конюшни, стараясь не наступить на малышей.

И тут за его спиной раздалось покашливание.

Габриэлла и Ив одновременно обернулись в сторону дверей конюшни, в которые вливался яркий солнечный свет, и замолчали, увидев знакомую фигуру лорда де Тулли.

Хмыкнув, старик уставился на них. Габриэлла переглянулась с мужем и взяла у него из рук щенка, гадая, что понадобилось здесь лорду.

– Шевалье Ив де Сен-Ру? – осведомился де Тулли. – Я не ошибся?

– Нет, лорд Тулли. – Ив поклонился, опустившись на колено.

Старик подошел поближе, щуря слезящиеся старческие глаза.

– Вот именно – «лорд Тулли», – многозначительно повторил он. – Как ты осмелился жениться на Габриэлле де Перрико без моего разрешения?

Устремив пронизывающий взгляд на женщину, он погрозил ей пальцем.

– А ты? Как ты решилась на такую дерзость?

Габриэлла вскинула подбородок и с достоинством выпрямилась, не обращая внимания на щенка, рвущегося из ее рук.

– Иначе я не могла отблагодарить рыцаря, который отвоевал Перрико и убил Филиппа де Тревэна.

Глаза де Тулли вспыхнули.

– Это правда? – спросил он, обращаясь к Иву. – Отлично, – И он вновь повернулся к Габриэлле. – Но все равно ты не имела права просить помощи у рыцаря без моего дозволения.

– Я была обязана спасти сына, – возразила Габриэлла. – Это вы не имели права присылать в Перрико армию, не испросив моего согласия.

Габриэлла многим рисковала, но старый лорд предпочел пропустить ее дерзость мимо ушей.

– Прежде чем выходить замуж, ты должна была посоветоваться со мной, – настаивал он. – Здесь решения принимаю я. Я сегодня же объявлю ваш брак недействительным!

Габриэлла ахнула, но тут Ив поднялся и уставился на старого лорда в упор.

– Брак получил должное завершение, – заявил он. – Чтобы добиться развода, тебе придется отправиться в Рим.

С губ Габриэллы сорвался вздох облегчения, но де Тулли зловещей улыбкой дал ей понять, что радоваться рано.

– Полноправным хозяином Перрико ты станешь только после того, как принесешь мне клятву верности.

– Ты немедленно получишь ее.

– Правда? – Де Тулли задумался. – Тогда мне не на что сетовать. Перрико отвоеван, Тревэн мертв, вдова удачно вышла замуж, а самый доблестный из рыцарей графа согласился поклясться мне в верности. – И, к удивлению Габриэллы, старец извлек из складок своего плаща свернутый пергамент. – Стало быть, мне остается только выполнить условия нашей сделки. Этот документ принадлежит тебе, Ив де Сен-Ру, – он сделал паузу, – а может, Ив де Сайерн?

Ив взял пергамент, а де Тулли метнул в Габриэллу ехидный взгляд. Она поспешила скрыть любопытство.

Некоторое время де Тулли наблюдал за ней, а затем развернулся и пошел прочь из конюшни, бормоча что-то о старой вине. Едва старик скрылся из виду, Ив сунул пергамент за пояс, стараясь не смотреть Габриэлле в глаза.

– Что это?

Ив поджал губы.

– Пустяк.

– Ради пустяка де Тулли не потащился бы в такую даль.

– Ничего важного, – твердо повторил Ив. – Давай лучше разыщем Томаса и посмотрим, какого еще щенка он выбрал. – Он протянул руку, чтобы забрать щенка у жены, но она отступила.

– Нет, – заявила она, и Ив недоуменно нахмурился. – Если этот документ не имеет никакой ценности, покажи, что написано в нем, – потребовала она.

– Габриэлла, мне он не нужен. Он не имеет никакого отношения к нам с тобой.

Ив вновь потянулся к щенку, и на этот раз Габриэлла послушно отдала ему барахтающегося малыша. Едва руки мужа оказались занятыми собакой, Габриэлла выхватила у него пергамент и бросилась прочь.

– Габриэлла, я же сказал: документ ничего не значит! – крикнул Ив.

Но к этому времени Габриэлла уже успела развернуть пергамент и прочесть несколько строк. Сжавшись от дурного предчувствия, она торопливо просмотрела весь текст до конца.

На лице Ива отразилась печаль, и это могло означать только одно: Габриэлла вновь попалась на удочку мужчины.

– Здесь сказано, что ты законный наследник своего отца, – произнесла она притворно-бесстрастным тоном. – Так вот что пообещал тебе де Тулли взамен победы над Филиппом?

– Габриэлла, я отверг его предложение.

– Это ты так говоришь, – возразила она, – а де Тулли считает иначе.

– Тебе известно, что де Тулли играет по собственным правилам.

– Как и все остальные мужчины, – яростно выпалила Габриэлла. – Какая же я дура! Как я могла поверить тебе!

– Габриэлла, ты ошибаешься... – начал Ив, но она не желала вновь слушать ложь.

– Нет! Все дело в том, что ты снова обманул меня! А я поверила! Я думала, ты не такой, как все, считала, что мы с Томасом дороги тебе!

Она отвернулась, чтобы Ив не заметил слезы в ее глазах. Будь проклят этот человек! Напрасно она доверилась ему! Мало того – она его полюбила! Но больше она не желала быть пешкой в чужой игре.

– И все это ради ничтожного клочка пергамента! – с горечью выпалила она, вновь поворачиваясь к Иву. – Забирай его немедленно! Бери этот документ, свое единственное сокровище!

Она швырнула пергамент в лицо Иву, воспользовалась его замешательством и, выхватив щенка, уткнулась в пушистую шерстку.

Ив молчал. Он смотрел на пергамент, упавший на пол.

– Значит, твоя помощь вовсе не была бескорыстной, – сурово произнесла она. – Жаль, что я раньше не догадалась.

– Габриэлла, дело обстоит иначе, – перебил Ив, – ты ничего не понимаешь...

– Нет, это ты не понимаешь! Я не думала, что ты способен на предательство.

– Это не предательство! – пылко возразил Ив. – Прошу, выслушай меня. Я никогда не пытался заполучить этот пергамент!

Под его горящим взглядом Габриэлла невольно попятилась и отвернулась.

Иллюзии развеялись. Знать правду гораздо лучше, чем всю жизнь верить лжи. Хорошо, что все выяснилось сразу.

Вскинув подбородок, Габриэлла уставилась на Ива в упор.

– Я любила тебя, как никого другого, – призналась она. – А ты уничтожил любовь, потакая своему тщеславию.

Признание ошеломило Ива не меньше, чем саму Габриэллу. Помедлив, она продолжала:

– Я немедленно увезу Томаса домой, в Перрико, и заберу с собой щенят. Тебе незачем ни сопровождать нас, ни возвращаться в замок.

Ив стиснул зубы.

– Может, ты все-таки выслушаешь меня?

– Незачем громоздить ложь на ложь, – отрезала она.

– Ложь? – Ив скрестил руки на груди и устало покачал головой. – Габриэлла, я никогда не лгал тебе и не намерен изменять этой привычке!

– С тех пор как мы знакомы, я не слышала от тебя ни единого правдивого слова! – возразила Габриэлла. – Хорошо еще, что ты признался, как раздражает тебя положение внебрачного сына. Мне следовало с самого начала догадаться, что ты стремишься лишь к одной цели – смыть позор со своего имени!

– Ничего подобного! – воскликнул Ив. – Я же отказал лорду де Тулли!

– Если верить тебе – да. Но Тулли ясно дал мне понять, что вы с ним заключили сделку. – Габриэлла зашагала к двери, но вскоре вновь оглянулась через плечо. – А что ты пообещал де Тулли?

– Габриэлла, ты испытываешь мое терпение! – вскричал Ив, но она не остановилась. Ив догнал ее и схватил за плечо. – Лучше скажи, почему ты сегодня солгала мне?

Габриэлла круто развернулась.

–Я?!

Губы Ива скривились.

– Да, когда сказала, что любишь вовсе не Мишеля де Перрико, – напомнил он. – Я знаю, твое сердце навсегда отдано ему.

Габриэлла открыла рот, собираясь возразить, но передумала. Пусть Ив считает, что покойный супруг по-прежнему дорог ей! Если он до сих пор ничего не понял, то и переубеждать его незачем. Ее ответ прозвучал решительно и коротко:

– Не приезжай в Перрико! И больше не смей приближаться к моему сыну.

С этими словами она стряхнула с плеча ладонь Ива и направилась в зал Шато-Сайерна, по пути отправив Леона на поиски Томаса. В покоях, отведенных для гостей, Габриэлла торопливо сложила вещи в седельные сумки, не удосужившись проверить, не забыто ли что-нибудь.

Наконец покончив с делами, она прижала к себе повизгивающего щенка и разрыдалась.

Квинн вернулся домой вскоре после отъезда Габриэллы. Вечер только начинался, а от выпитого вина у Ива уже заплетался язык. Гастон не успевал наполнять кубок.

Войдя в зал, Квинн первым делом поклонился лорду де Тулли, который явился в замок навестить Квинна и Мелиссанду, с нетерпением ждущую родов. За Квинном вошла высокая стройная женщина, закутанная в плащ, но Ив не обратил на нее ни малейшего внимания. Отдав дань уважения лорду де Тулли, Квинн обвел взглядом зал, поманил за собой спутницу и направился прямиком к брату.

– А где Габриэлла? – спросил Квинн.

Женщина в плаще молча присела на скамью, не снимая просторный капюшон.

– На полпути к Перрико, – равнодушно отозвался Ив и снова опустошил кубок, а затем подал знак оруженосцу, но тот покачал головой.

– Милорд, на сегодня вам хватит.

– Несносный мальчишка! – пробормотал Ив и, чертыхнувшись, сам потянулся к кувшину.

Он заметил, какими взглядами обменялись Квинн и Гастон. Никто из них и представить себе не мог, какая боль терзала его. Ничего подобного он еще никогда не испытывал. Наполняя кубок, он расплескал вино на стол.

Квинн присел напротив, не сводя с Ива встревоженного взгляда.

– А ты почему остался здесь?

– Миледи запретила сопровождать ее.

Ив жадно осушил кубок и снова взялся за кувшин. Тот был уже пуст, хотя Гастон налил в него вина несколько минут назад.

Ив чувствовал, что женщина в плаще ловит каждое его слово. В отместку он делал вид, будто не замечает ее. А Гастон, напротив, разглядывал гостью с нескрываемым любопытством. Он даже предложил ей вина, но незнакомка лишь покачала головой.

– Еще вина! – приказал Ив оруженосцу, устремив на него суровый взгляд. Подавив вздох, тот направился на кухню.

– С какой стати Габриэлла запретила тебе сопровождать ее? – осторожно спросил Квинн.

– Очевидно, знатной леди не пристало путешествовать в столь недостойном обществе, несмотря на то, что лорд де Тулли передал мне сегодня один любопытный документ. – Ив швырнул на стол злополучный пергамент, и тот упал в лужу вина.

Квинн взял пергамент и пробежал его глазами, а затем взволнованно уставился на брата. Тот равнодушно пожал плечами.

– Лорд де Тулли предложил мне эту бумагу, взамен потребовав отвоевать Перрико. Я отказался, а когда де Тулли узнал, что с Филиппом де Тревэном покончено, он любезно отдал пергамент мне. – Ив поморщился и кивнул сидящему поодаль старику, приподняв пустой кубок. – В присутствии Габриэллы.

– И она решила, что ты помог ей только потому, что хотел заполучить этот пергамент.

Ив кивнул. Похоже, где-то в кубке есть дыра – сколько Гастон ни наполнял его, вино куда-то исчезало. А оруженосец с полным кувшином что-то не спешил возвращаться.

Квинн взял брата за руку и заглянул ему в глаза.

– Почему же ты не сказал ей правду?

– Она не стала слушать.

– Так догони ее и все объясни!

Ив глубоко вздохнул и нахмурился.

– Она запретила мне появляться в Перрико. – Ив вдруг протрезвел, словно и не пил вовсе. Вертя в руках пустой кубок, он пытался проглотить вставший в горле ком.

– Потому что ты пьян?

– Я не пьян. Я выпил впервые за двенадцать лет, – сердито возразил Ив. Квинн скептически прищурился.

– За двенадцать лет? Ты точно помнишь?

– За неделю до Сочельника будет тринадцать, – уточнил Ив. – Эту дату мне никогда не забыть, – Ив окончательно помрачнел. – В тот день погибла наша единственная сестра.

– Прости, что ты сказал?

– Тринадцать лет назад, незадолго до Сочельника, Аннелизу де Сайерн растерзали волки в лесу к югу от поместья де Тулли. Не понимаю, зачем ты вообще спрашиваешь об этом.

– Но...

– Ну что тебе еще? Нашу единственную сестру постигла страшная участь. По моей вине. – Ив ткнул пальцем в собственную грудь. – Это я потребовал, чтобы она выбрала одного из двух поклонников, хотя она вовсе не собиралась замуж. Я настаивал, и в конце концов Аннелиза выбрала ненавистный ей монастырь. Бросившись на поиски, я нашел ее останки...

Ив сморгнул слезы, с досадой ударил по столу пустым кубком и отшвырнул его. Гастон мгновенно подбежал к столу, вытаращив глаза.

– Да, после этого я пил целую неделю, – продолжал Ив. – Я знал, что, кроме себя самого, мне некого винить в смерти Аннелизы. – Ив закрыл лицо ладонями. – Она была нашей единственной сестрой, – тихо добавил он, – кроме нее и здешнего конюха, до меня в Сайерне никому не было дела. Никогда не прощу себе то, что не сумел уберечь ее!

Квинн положил ладонь на плечо брату.

– А что же случилось теперь?

– Теперь мне в тысячу раз тяжелее, – признался Ив, не в силах солгать брату.

– Ив, посмотри на меня, – вдруг негромко попросил Квинн.

Ив нехотя поднял голову и с изумлением обнаружил, что брат улыбается. Прежде чем он успел открыть рот, Квинн заявил:

– Аннелиза жива.

– Не может быть! Квинн, я сам видел ее останки... – Перед глазами Ива вновь встало кровавое месиво на снегу, желчь подкатила к горлу. Квинн встряхнул его за плечо.

– Выслушай меня!

Ив сбросил с плеча ладонь брата и вдруг увидел, как женщина, сидящая рядом, откинула капюшон.

У него замерло сердце. На него смотрела ясными глазами сестра Аннелиза. Она изменилась, но глаза по-прежнему блестели ярко и молодо.

– Аннелиза! – прошептал Ив, забыв про вино. – А я думал... я был уверен... Она улыбнулась.

– Я тоже думала, что ты погиб.

Они смотрели друг на друга. Неуклюже поднявшись, Ив опрокинул скамью. Сестра бросилась к нему.

– Аннелиза! – воскликнул Ив и схватил ее в объятия.

– Я приехала, чтобы принять роды у Мелиссанды, – торопливо объяснила сестра. Закрыв глаза, Ив наслаждался любимым голосом. – Квинн встретил меня на полпути – муж не позволяет мне путешествовать в одиночку – и сказал, что ты живешь в Перрико, совсем рядом... – Она перевела дыхание и отстранилась, чтобы оглядеть брата. Протянув руку, она коснулась его лица, убеждаясь, что перед ней действительно Ив. – Не думала, что наша встреча будет такой...

Наступила долгая пауза.

– Ну и ну! – наконец прошептала Аннелиза и прикусила губу. – Как ты возмужал, Ив! Таким братом можно гордиться!

Ив сморгнул непрошеную слезу.

– Ты жива... – повторил он, свыкаясь с новой мыслью.

– В ту ночь муж спас меня от волков, – объяснила Аннелиза. – А мою кобылу они растерзали.

Ив прокашлялся.

– Кстати, кто твой муж? Он добр к тебе?

Вмешался Квинн:

– Он тебе понравится. Рольф де Вианден – человек слова.

– Рольф де Вианден? – растерянно переспросил Ив, глядя на сестру. Она мелодично засмеялась.

– Да, да, именно тот человек, выйти замуж за которого ты мне советовал. В тот раз я отказалась, а потом передумала, – она усмехнулась. – Только не говори, что от судьбы не уйдешь!

Сестра жива и ничуть не изменилась!

Происходящее казалось Иву волшебным сном. Долгие годы Ив винил себя за смерть Аннелизы; лорда де Тулли – за то, что он сделал Квинна хозяином Сайерна, вынудив Ива покинуть родной дом, а самого Квинна – за то, что он унаследовал отцовскую жестокость.

Но брат оказался добрым человеком, а сестра спаслась – и теперь стояла рядом, сияя от счастья.

– Объясни, что с тобой стряслось? – наконец спросила она. – Где твоя Габриэлла?

Ив скрестил руки на груди и объяснил:

– Досаднее всего то, что она не желает ничего слушать. А я думал, здравый смысл никогда не изменяет ей.

Глаза Квинна лукаво сверкнули. Он подмигнул Аннелизе.

– Она дорога тебе?

Ив вздохнул и признался:

–Да.

– Просто дорога – и не более того? Ив смутился: разговор принял щекотливый оборот.

– Неважно.

Квинн погрозил ему пальцем.

– Напротив! Именно поэтому ты напился впервые за двенадцать лет.

– По-моему, ты влюблен в свою жену, – сказала Аннелиза. – Она непременно должна узнать об этом.

Ив уставился на сестру – в ее словах прозвучала истина.

Он влюблен в Габриэллу. Как все просто и ясно!

– Мои чувства к ней не имеют значения, – поспешно возразил он. – Она солгала мне и выгнала меня из дома.

Квинн пожал плечами.

– Обман – не самое тяжкое из преступлений.

– Только не этот! – возмутился Ив, начиная понимать, почему его так уязвили слова Габриэллы. – Мы с ней поклялись быть откровенными друг с другом, а сегодня она умышленно солгала мне!

– Что же такого она сказала? – допытывалась Аннелиза.

Ив тяжело вздохнул.

– Сказала, что любила меня, пока не увидела этот проклятый пергамент. Аннелиза удивленно подняла бровь.

– Но почему ты решил, что она солгала?

– Потому что она меня никогда не любила! – выкрикнул Ив. – И не могла полюбить! Ее сердце навсегда отдано Мишелю де Перрико! – Он выхватил из рук Гастона кувшин и наполнил кубок.

– Неправда! Мишеля де Перрико она не любила! – возмутился оруженосец. – Никогда!

Ив скептически усмехнулся.

– Откуда ты знаешь?

– Она сама сказала, – гордо объяснил Гастон.

Ив заморгал.

– Тебе?!

– Да, пока Филипп держал нас в плену.

– Ничего не понимаю... – с расстановкой выговорил Ив, не смея надеяться.

– Леди Габриэлла объяснила, что вышла замуж по воле отца и не ждала от этого брака любви. Взаимное доверие – единственное, на что она рассчитывала.

Ив открыл рот, совершенно утратив интерес к вину.

Габриэлла говорила ему только о том, что доверяла Мишелю. Почему-то он сделал вывод, что она любила мужа, хотя она ничем не подтвердила эту догадку. Неужели он ошибся? Может, Габриэлла сказала правду? Но как же теперь вновь завоевать ее любовь?

– Поспеши! – воскликнула Аннелиза, и Ива не понадобилось просить дважды. Он уже понял, что есть лишь один способ узнать истину. Шатаясь, он обернулся к оруженосцу.

– Ты опять забыл про свои обязанности? – осведомился он. – Нам надо спешить в Перрико, а Мерлин до сих пор не оседлан!

Гастон рассмеялся и чуть не затанцевал на месте.

– Как в старинной балладе! – радостно воскликнул он. – Мы помчимся сквозь ночную тьму, чтобы покорить неприступную даму!

– Несносный мальчишка, – проворчал Ив, пряча улыбку. – Поспеши, а не то я заставлю тебя карабкаться по стене замка Перрико!


Несмотря на жаркое летнее солнце, Габриэлле вдруг стало холодно в замке. Она провела дома полдня, но уже успела истосковаться по Иву.

Томас молча воспринял известие о том, что его друг вряд ли вернется в Перрико. Забрав щенят, он отправился на поиски Ксавье, а Габриэлла погрузилась в тоскливые размышления. Еще несколько дней назад ее переполняла радость, а теперь будущее представлялось унылым. Чтобы развеяться, она вышла в сад.

В этот июньский день солнце светило особенно ярко. Над пестрыми цветами порхали бабочки, жужжали пчелы. Издалека доносился шум реки. Габриэлла старательно делала вид, будто в ее душе царят мир и покой.

Но это была ложь. К удивлению Габриэллы, ее преследовали не воспоминания об изменах Мишеля, а совсем другое видение: Ив и Франц, сбрасывающие с высокой стены каменную скамью. Взойдя на стену, Габриэлла долго смотрела на бегущие внизу воды реки и осколки скамьи на берегу, среди камней.

Вместо сердца она ощущала в груди ноющую пустоту. Почему гнев покинул ее так внезапно?

За спиной послышались шаги, и она обернулась. К ней с виноватым видом приближался Франц.

– Миледи, в зале вас ждет рыцарь. Вы примете его?

– Кто он такой? Франц улыбнулся.

– Рыцарь, который поклялся в верности хозяйке Перрико.

Положение обязывало. Габриэлла подавила недовольство. Будь муж в замке, он сам принял бы гостя. Бросив последний взгляд на реку, Габриэлла искренне пожалела, что нельзя остаться здесь, в одиночестве, и принужденно улыбнулась.

– Сейчас приду, Франц.

Слуга поклонился и направился вперед. Габриэлла не спешила: предстоящая встреча ее ничуть не интересовала. По пути она отметила, что все слуги вдруг куда-то подевались. Странно... В такое время дня им полагалось заниматься делами.

Только войдя в зал, она поняла, в чем дело: все обитатели замка собрались здесь. Слуги, воины и крестьяне стояли у стен огромного зала, отблеск факелов плясал на загорелых лицах. Томас жался к Ксавье, не сводя глаз с мужчины в плаще, застывшего посреди зала.

При виде этого человека у Габриэллы перехватило дыхание. Собравшись с духом, она прошлась по залу. Ив откинул капюшон. За время разлуки он заметно побледнел, хотя янтарные глаза блестели по-прежнему ярко.

– Леди Габриэлла, – начал он срывающимся хриплым голосом, – я прошу вас только об одном: выслушать меня, прежде чем выгнать из Перрико навсегда.

Габриэлла поняла, что не сумеет отказать ему. Она молча ждала продолжения.

Одним движением Ив вынул из-за пояса знакомый Габриэлле пергаментный свиток.

– Совсем недавно, миледи, лорд де Тулли в вашем присутствии передал мне этот документ.

– Помню.

Ив шагнул вперед и протянул Габриэлле свиток.

– Вы признаете, что это тот же самый пергамент?

Габриэлле пришлось взять свиток из его рук. При этом их пальцы соприкоснулись – как в шатре, после турнира.

Но на этот раз пальцы Ива были холодны. Габриэлла заметила, что под его глазами залегли темные тени. Что произошло?

Чем он озабочен? Встревожившись, она лишь мельком просмотрела свиток.

– Да, тот же самый, – кивнула она. Ив взял у нее свиток, щелкнул пальцами, и Гастон поднес ему пылающий факел.

– Этот документ подтверждает то, что я являюсь законным наследником своего отца. Увидев его, вы решили расстаться со мной. – Ив воззрился на Габриэллу в упор, она потупилась. – Я уверял вас, что отклонил предложение де Тулли и согласился помочь вам не ради этого пергамента. Сегодня я твердо намерен убедить вас, что сказал правду.

Он принял из рук Гастона факел и поднес пергамент к пламени. Пергамент мгновенно запылал. Ив бросил его на каменный пол, дождался, когда свиток догорит, и растоптал пепел.

Габриэлла ахнула и перевела взгляд на напряженное лицо мужа.

– Он был настоящий?

– Разумеется.

– Но, должно быть, не единственный...

– Единственный, – возразил Ив. – Он только что был уничтожен у вас на глазах.

Ив опустился на колено перед растерявшейся женой.

– Габриэлла, я люблю тебя – так, как никого и никогда не любил. Я не допущу, чтобы мы расстались из-за какого-то пустяка.

Габриэлла не поверила своим ушам.

– Но твое происхождение...

– Оно ничего не значит для меня по сравнению с нашим браком. Я благодарен за то, что ты согласилась стать моей женой. Надеюсь, мы будем счастливы в этом доме и проживем долгие годы в любви и согласии. – Прокашлявшись, он протянул ей руку. – Габриэлла, я люблю тебя.

Все собравшиеся в зале затаили дыхание, ожидая ответа хозяйки. Она посмотрела сначала на пепел, оставшийся от сгоревшего пергамента, затем на протянутую ей сильную руку.

Этот человек был достоин любви. Он уже исполнил все ее желания – кроме одного, которое она считала неисполнимым. Теперь Ив предлагал ей свое сердце. На это Габриэлла не смела и надеяться.

Она подала Иву руку и крепко сжала его пальцы.

– Я люблю тебя, Ив, – произнесла она, чувствуя, как слезы счастья затуманивают ее глаза. – Люблю всем сердцем. Я мечтаю только об одном – быть твоей женой.

Жена повара шумно вздохнула, Гастон радостно рассмеялся, но Габриэлла ничего не слышала. На бронзовом лице Ива сверкнула белозубая улыбка, в глазах промелькнуло обещание. Забыв о том, что они не одни, Ив заключил Габриэллу в объятия.

Поцелуй мгновенно пробудил в ней отклик. Габриэлла пылко ответила на объятия. Счастливая пара прервала поцелуй, все вокруг загомонили и заулыбались.

Кто-то потянул Габриэллу за юбку. Оглянувшись, она увидела, что рядом стоит Томас, схватившийся другой рукой за камзол Ива.

– Значит, он останется здесь? – неуверенно спросил малыш.

Ив взъерошил ему волосы.

– Конечно, – твердо ответил он. – Иначе как же я смогу играть со своим дружком и щенятами?

Просияв, малыш вцепился в руку Ива.

– Пойдем со мной! Ксавье устроил их в конюшне. Им там понравилось, я точно знаю. Идем, посмотрим!

И Томас метнулся к двери зала, уверенный, что теперь его жизнь вошла в привычное русло.

– Быстрее! – крикнул он.

Ив пожал тонкие пальцы Габриэллы.

– Мы быстро, только туда и обратно, – заверил он, и Габриэлла рассмеялась.

– Поспеши! – отозвалась она и зашагала следом. По пути она вертела на пальце кольцо Ива, с улыбкой поглядывая на него. – Скажи, а как ты узнал мое единственное заветное желание? – прошептала она. Ив нежно улыбнулся ей и замедлил шаг, по-хозяйски обняв жену за талию.

– Я мечтаю о том же, о чем и вы, миледи, – отозвался он, склоняясь к ее губам. – Ваши желания были и навсегда останутся для меня законом.

Он завладел ее губами, и Габриэлле захотелось запеть от радости и уверенности, что ее рыцарь сказал правду. Отныне и навеки им было суждено остаться единственным желанием друг друга.

О большем оба не смели и мечтать.


home | my bookshelf | | Желание миледи |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу