Book: Синдзи-кун и теория игр



Синдзи-кун и теория игр

Синдзи-кун и теория игр

Глава 1

Глава 1

Утренний город еще скрыт в туманной дымке, еще несколько часов до того, как солнце встанет и разгонит эту дымку по узким переулкам старого города, по широким центральным проспектам, по закоулочкам «веселого квартальчика», везде где еще будет оставаться тень. Но пока – город скрыт в туманной дымке, а солнце только-только показало краешек алого диска из-за горизонта. На нашей новой квартире открывается удивительный вид с балкона и мне немного грустно от того, что сестричка Нанасэ, которая оказывается девушка из Ига-рю, обладающая таким замечательным ударом в горло – заперта на нашей базе с Питером.

- Чего вздыхаешь? – спрашивает меня Майко, которая зябко кутается в найденный в спальне шотландский плед: - чай пей, а то замерзнешь.

- Вид красивый. – говорю я: - жаль, что с Нанасэ так получилось…

- Крутая у тебе сеструха, угу. – кивает Майко: - быстрая. Она, наверное, все равно маг. Простые люди так двигаться не могут. У нее нагрузка в момент прыжка просто бешеная и все на одну коленку. Связки бы лопнули.

- Ига-рю испокон веков имели специальную подготовку, которая позволяет им из обычных людей делать таких вот бойцов. – качает головой Акира, сидящая рядом в шезлонге. Ей утренняя прохлада нипочем, она сидит едва прикрытая полупрозрачным парео на бедрах и какой-то маечке сверху. Она не покрывается гусиной кожей и у нее изо рта идет пар.

- Я вот даже и не знаю, что хуже – если она все-таки маг и ее специализация – скорость и сила, или если она просто девушка, которую с детства превращали вот в такую машину для убийства, при этом еще и мозги промыли. – говорит Майко и отпивает из жестяной банки. Она пьет какой-то коктейль, который мы вчера купили в магазинчике у Иное-сан. Вообще, события вчерашнего вечера закрутились как-то слишком быстро и непредсказуемо, Акира сказала, что Грендель больше угрозы не представляет и продолжать жить в убежище, спать всем вместе в тренировочном зале – нету смысла. И вообще, сказала Акира, ей нужно уже уединение, а то скоро она будет думать что вернулись студенческие деньки и она снова в общежитии живет, а она и тогда этого терпеть не могла. Майко сказала, что она только за и наконец-то сможет сегодня выспаться в нормальной кровати. Так что коротким совещанием было решено, что все мы отправимся по домам, за исключением Питера, который «был на страже» сестрички Нанасэ, причем все прекрасно понимали, что если та захочет – то уйдет в любой момент. Кстати, самому Питеру я настоятельно рекомендовал, чтобы он ей в этом не препятствовал, если та все-таки решится. И бородавок на него на всякий случай подсадили – Иошико сгоняла до приюта и штук десять притащила, с приветом и любовью от Шики. А то опять выхватит от сестрички, а меня рядом не будет – так и помереть недолго.

Кроме Питера в убежище осталась Джин, той идти было некуда, а на предложение пойти ночевать в старую квартиру онээсан наша хикки ответила отказом, ей дескать под землей уютнее. Заняла комнату, одну из еще не освоенных, и перетащила туда свой футон, видеомагнитофон, телевизор и кучу фильмов.

Еще не было куда идти у Читосе, поскольку до недавнего времени та жила на квартире у Майко, но Майко сказала, что Читосе, как и всегда может рассчитывать на ее гостеприимство. Читосе в свою очередь сказала, что ей неудобно стеснять Майко, что и так уже пожила и вообще, у нее есть в этом городе куда пойти… и пошла ко мне. Потому что как честный человек я должен был женится еще недели три назад. Или четыре. И потом – должен же кто-то за мной присмотреть, в конце концов?

Я, кстати, не то, чтобы сильно возражал и с удовольствием приютил девушку в нашей новой квартире, благо у нас теперь целых три комнаты, на тот случай, если она захочет спать отдельно. Едва только мы с Читосе приготовили ужин и она приняла ванну – в дверь постучали. Явилась Майко, с целой батареей напитков и сказала, что у нее дома ей одной скучно и вообще, семья мы или нет, почему она одна должна быть. Ей одиноко и грустно, кто-нибудь должен уже тетю Майко пожалеть и приласкать. Кстати, сказала она, прищурив глаз, вот уже сколько времени мы на горячие источники не ездили, есть предложение младшеньких оставить в городе и рвануть в горы на денек-другой. А что? Дел, конечно, много, но и отдыхать когда-то нужно, а то так и порваться можно. Мы согласились с ее тезисами, пригласили к столу и когда пришла Акира – у нас было уже довольно весело. Акира сказала, чтобы мы себе не думали там, и ей вовсе не одиноко, и она сюда не за порцией любви и ласки, как некоторые. Она, чтобы мы знали – исключительно с деловой целью, у нас на носу Игры, а тактика разработана только на первый круг, а еще транш от Митсуи пришел и у нас есть деньги, у нас есть разрешение на строительство, у нас нет проекта, а Иошико со своим питомником юных гениев вместо того, чтобы сидеть пока тише воды и ниже травы – привлекают ненужное внимание, Мико с Исидой снова учудили, Мико покрасила памятник на центральной площади в яркие цвета, особенно постаравшись с лицом и теперь скульптура одного из пяти самураев-героев города Сейтеки больше похожа на дань памяти какому-нибудь клоуну. Исида снова возле общественных бань ошивался со своими жабами… Так что, она, Акира тут исключительно по делу и в никаких ваших языческих забавах участвовать не будет, вот просто отчитается, проблему обозначит, и уйдет. И не надо с нее пиджак стаскивать, помнете же, она все равно не останется.

Акира осталась. Мы пили – кто чай, а кто легкий алкоголь. Разговаривали. Попутно порешали какие-то мелкие проблемы по надлежащему воспитанию и контролю Шлендры и Чепу, которые у нас два сапога пара и вообще - катастрофа в промышленных масштабах. Хорошо хоть Вереск еще не доросла до всего этого и искренне не понимает, зачем нужно в женских банях подглядывать или в клубе до утра туситься, перекрашивая лица тусовщиков в разные цвета, которые в полумраке не заметны, а вот на работу клерки в таком виде уже не пойдут. Краска Шлендры не отмывается, становится просто физическим свойством поверхности и это просто ужас какой-то, беднягам приходится сидеть дома, пока весь верхний слой кожи не сменится, прямо хоть по домам ходи и извиняйся за такое вот поведение. Вечер завершился, когда Майко сказала, что она лично сюда пришла не чай пить и на этой вот люстре чего-то не хватает. Акира сказала, что нет, что она совершенно определенно сказала нет. И нет. Прямо-таки ультимативно нет. Слов не понимаете? Майко слов не понимала, а Читосе сказала, что после одного интересного опыта с Линдой она вообще в своей собственной ориентации не уверена, но готова к экспериментам.

А с утра я встал раньше всех, заварил себе чая и вышел на балкон, откуда открывался чудесный вид. Мы с Нанасэ когда-то вынесли на балкон маленький столик и два пластиковых стула. Уже через минуту на балконе появилась и Акира, закутанная в легкое парео, потому что она не могла найти свои трусы. Потом – появилась Майко, кутавшаяся в плед. Акира села на стул, я оперся на перила, Майко встала рядом со мной.

- А Читосе где? – спрашиваю я, наблюдая за восходом солнца и поставив свою чашку на широкие перила балкона.

- Спит, наверное, – пожимает плечами Майко: - она ж от импринтинга больше всех устала. У нее бурные деньки были. С Линдой, например.

- Хм. – хмыкает Акира.

- Интересно, как это – с Линдой? Я имею в виду, что она ж вероятности прожить может, значит ли это, что каждый раз с ней – самый лучший? В теории… - задается вопросом Майко.

- Она сказала, что не собирается проживать событие по пустякам пятьдесят раз, потому что это бы означало, что она в пятьдесят раз быстрее стареть будет. – поясняю я: - а она хочет быть молодой и красивой.

- Все хотят. – кивает Майко: - а жаль. Вот, значит, почему она с нами…

- Почему? – интересуюсь я. Я знаю, почему, но точка зрения Майко мне интересна, каждый раз она дает неожиданный взгляд со стороны. Те, кто думают, что Майко у нас – простушка и балаболка, которой лишь бы голову кому оторвать … они правы, конечно. Но Майко – гораздо больше, чем все это. У нее живой и быстрый ум, она мгновенно принимает решения и оценивает обстановку. И если Акира в критический момент может и замедлится, чтобы взвесить решения и оценить последствия, то Майко – примет решение мгновенно. И что самое главное – как правило примет верное решение. Акира – перфекционистка, ей нужно все сделать правильно и вовремя. Майко – у нее свои тараканы. Она обожает быть в центре внимания, она любит шокировать людей своими выходками и в целом ей важно скорее не что, а как. Но в быстром анализе ситуации она, пожалуй, лучше всех нас. Ведь для хорошего перфоманса – нужно уметь читать аудиторию.

- Она с нами, потому что ее интересуешь ты. – отвечает Майко: - ее способность – это ускоренный путь в ад. Она проживает слишком много времени и расплачивается своей жизнью за свою способность. Она ищет бессмертие.

- Неожиданно. – говорю я: - об этом я и не подумал.

- Нам всем еще рано об этом задумываться. – кивает Майко: - кроме нее. Чем интенсивнее бои, чем чаще она использует свою способность на всю катушку – тем быстрее она стареет. Одна только ее встреча с Нанасэ стоила ей как минимум восьми прожитий момента – помните ее копии… вернее ее вероятности?

- Она говорила, что смотрела на мою сестренку в более чем пятидесяти вероятностях. – вспоминаю я: - ох, ты ж…

- Да. Ее физические способности на уровне очень хорошего бойца, она быстрая и меткая, но с Нанасэ не сравнить. Если бы не тот факт, что она знает куда ты ударишь, с какой силой и как тебе противостоять… - продолжает Майко и ставит пустую банку на пол.

- Так что можешь расслабится, Линда с нами надолго. – она потягивается и плед сползает с ее плеч, обнажая ее плоть. Надо же, думаю я, вот всю ночь любовался, а все насмотреться не могу. Красивая все-таки Майко в своем первобытном великолепии, во всей ее первозданности, она словно пышет здоровьем и силой. Именно таким и были амазонки, если они вообще существовали. А Майко у нас как раз как королева амазонок выглядит.

- Плед поправь. – говорит Акира и прижимает свою ладонь к небольшому чайнику на столике. Стенка, к которой прижимается ее ладонь раскаляется докрасна и из носика начинает валить пар.

- О! Да, спасибо. – Майко снова закутывается в плед, а я лишаюсь зрелища ее холмов и долин, по которым я уже могу составлять путеводитель. Ну и ладно, думаю я, зато Акира вон только в парео и легкой маечке, где все просвечивает. Кстати, спрашивал же меня Чепу, мелкий засранец, правда ли что у Акиры на левой груди родинка в виде Японских островов. Через майку не видно, а ночью было не до родинки. Хм.

- Если она здесь за бессмертием, то как только она сможет отделить способность Сина от него самого – она может выбрать другой путь. У нас могут быть неприятности. – говорит Акира: - бессмертная Линда – это уже не Эска будет, это у нас Эс плюс.

- Не в ее характере бить в спину, ну а разрыв отношений в плане окончания контракта и прочего – мы переживем. – говорю я.

- Думаю я, никуда она не денется. – кивает Майко: - я уж в прошлый раз не вмешивалась в то, что вы там с Читосе творили, но кое-что слышала. Думаю, что Линда нашла больше, чем искала. Кстати, а Читосе-то у нас оказывается – крикунья. Вас на весь коридор слышно было.

- Вчера она молчала. – задумчиво сказала Акира: - почти все время.

- А вот и ответ на вопрос – применяет ли Линда свои способности в постели. – ухмыляется Майко: - с ней она кричала. И это совершенно точно не были крики о помощи. Разве что… определенного рода. Помощь. Ну … вы понимаете.

- А что? Я и помогал. – говорю я: - насколько мог. Я ж не изверг какой, я все понимаю, когда надо девушкам помочь – так я завсегда.

- Ой не про тебя речь, Син. Ты у нас старый и ленивый, как кот. Хорошо, что хоть если тебе сильно нужно, так ты свою задницу в состоянии от стула отлепить и делами заниматься. А вообще, есть у тебе тенденция пускать дела на самотек.

- Это у меня управленческий стиль такой. – объясняю я: - как говорят танкисты – хороший стук вылезет.

- Хорошо, что у нас управлением Акира занимается. – вздыхает Майко: - она у нас не лентяйка. Наоборот – сгорит скоро на работе.

- Пф. – говорит Акира и отпивает чашку чая. Ей сейчас хорошо, ей и разговаривать неохота. Расслабилась вчера Акира, расслабилась, отдохнула, выговорилась и сделала все, что только хотела. Поэтому сейчас сидит и лениво пьет чай, смотря куда-то вдаль.

- У нас несколько дней до игр. – говорю я: - а я хотел бы сегодня по контактам Джин пройтись. Может там что знают.

- Контакты Джин? У этой мелкой хикки есть контакты? – удивляется Майко.

- Я имею в виду тех торговцев порно. Они-то уж должны знать своих самых заинтересованных клиентов. Вроде тех, кто готов купить один экземпляр видеокассеты по цене автомобиля. Если начать раскручивать эту ниточку…

- А что, мысль. – говорит Майко: - только ты сам не суйся, ты ж на вид – мальчик-подросток, тебе или сразу Сумераги-тайчо расчехлять, или к горлу с кровавым лезвием. Давай мы с Читосе сходим.

- Стоит ли Читосе брать? – сомневается Акира: - она же …

- Для нее это важно. – настаивает Майко: - да и пригляжу я за ней, чтобы не грохнула никого.

- Вы так говорите, словно я маньячка какая. – говорит Читосе, появляясь в проеме балконной двери и заразительно зевая: - у меня, между прочим, моральный компас есть.

- Запахнись, простудишься. – советует ей Акира. Читосе накинула сверху легкий шелковый халатик, не потрудившись его запахнуть, или повязать пояс.

- Ага, - говорит Майко: - знаем мы твой компас. Там у тебя два деления – «убить сразу» и «пусть помучается».

- Ну тебя. – обижается Читосе, запахивая своей халатик и лишая меня великолепного зрелища: - тебе лишь бы придраться. У меня и так в последнее время моральные рамки неустойчивы. Сперва эта Джин, потом Линда… я уже и не знаю, что правильно, а что нет. Вчера у Сина спрашивала, а он говорит – если тебе это нравится и ущерба окружающим не наносит, значит правильно. А под это определение, между прочим, много чего попасть может…

- Син прав. – поправляет очки Акира: - просто нужно разделять личное, интимное и всю остальную жизнь. Все, что происходит в онсэне – должно оставаться в онсэне и не должно влиять на наши отношения, субординацию и прочие планы в остальной жизни.

- Вот не надо тут меня переиначивать. – говорю я, наливая себе еще одну чашку чая и чувствуя, что скоро придется бежать в ванную: - я не это имел в виду. Невозможно вот так отделять интимное от остального. Все это – и интимные моменты в спальне или онсэне, и совещания Малого Дивана и воспитание младших, и планы по развитию и даже схватки с другими суперами – это все и есть жизнь. И отделить что-то – не получится. Принимайте как есть – целиком.

- А что же ты тогда имел в виду? – спрашивает Майко: - что ничто не истинно и все дозволено?

- Почти. Твои границы заканчиваются там, где начинаются границы другого человека. Вот, скажем понравилась мне бы эта Грендель…

- Да она тощая! И очкастая! Прости, Акира… я имею в виду – некрасиво очкастая! – говорит Читосе: - ну совсем не в твоем вкусе.

- У него нет вкуса. – безапелляционно заявляет Майко: - он как истинный Самурай-Трахаль. Как там – даже если сам Будда станет на твоем пути – трахни его. Миямото Мусаси так говорил.

- Не говорил так Миямото! Он великий фехтовальщик и воин, а ты – озабоченная! – заявляет Читосе: - Акира, скажи ей!

- Не говорил. – кивает Акира. Она по-прежнему немногословна, ей слишком хорошо, для того, чтобы встревать в эти разборки и снова бить всех по голове.

- Вот! Что за манера извращать цитаты великих!

- Ну и ладно, что не говорил. – фыркает Майко: - суть-то одна. По аналогии идем, Читосе, по аналогии. Мыслим шире. Вот Син он такой – в социальном трахе не откажет.

- Социальном трахе?! Это что еще такое?

- Ну, это, скажем если есть девочка-сиротка и все ее обижают, и никто ей не дает, а спасти ее можно только хорошенечко оттрахав – Син такой не откажет. То есть социально-благотворительный трах. Как вот с тобой в первый раз, например.

- Что?!

- А что, ты ж была как дранная кошка, вся в разладе сама с собой, а Син наш тебя приютил, обогрел и трахнул. Чтобы много не думала.

- Ну… может быть. – Читосе кинула на меня взгляд: - Син, но ведь это не было совсем … социально-благотворительно?

- Ни в коем случае. – отрицаю все я: - ты просто очень красивая и привлекательная девушка, очень сексуальная. Да я хотел тебя с первой минуты как увидел.

- Ты всем так говоришь. – хмурится Читосе: - вот откуда я знаю, что это правда?

- Во-первых, я всегда людям правду говорю. Потому что так потом не забуду кому и что сказал. А во-вторых, ты уже давно для меня не просто привлекательная девушка, которую я хочу. Ты – Читосе. Мы через многое прошли вместе, и я знаю тебя как облупленную. Знаю все твои заморочки и каждый изгиб твоего тела. И все еще хочу.



- Кхм… - кашлянула Читосе и как-то неожиданно оказалась у меня в объятиях.

- Как трогательно. – прокомментировала Майко: - от слова «трогать». Он тебя за задницу, кстати лапает, Читосе.

- Знаю.

- Вот смотрю я на вас и думаю. – задумчиво произносит Акира через некоторое время: - надо будет все-таки нашего Сина эмансипировать.

- Откуда такие мысли? – спрашивает Майко, успевшая заскучать за это время.

- Оттуда. Смотри, его сестренка – вовсе не его сестренка. Значит у него и опекунов официальных нет. А вот выиграем мы эти Игры и получим возможность род основать, а у нас Син – в детдоме под социальной опекой. Некрасиво.

- Да ну, в чем проблема. – мгновенно находит решение проблемы Майко: - я его усыновлю и все.

- Что?!

- Майко?!

- А для вас всех буду – Майко-сама! Будете у меня потом благословление на брак клянчить! – упирает руки в бока Майко: - а я не дам! Потому как мы будем вместе с Сином жить, как одинокая, но все еще молодая мачеха и ее озабоченный приемный сын!

- Видела я как-то фильм… так же начинался. – задумчиво сказала Акира.

- Кьяяя! – сказала Читосе.

Глава 2

Глава 2

POVМайко и Читосе, девушки, которые пошли погулять

- Улица… да, это определенно та самая улица. И дом пятый. Чертов пригород, тут можно себе шею свернуть скорее, чем найти нужный адрес. – ворчит Майко, разглядывая дом с цифрой «пять» на фасаде.

- Ничего такой домик. – протягивает Читосе, глядя на стену: - вполне себе. Сколько ты думаешь такой вот стоит? Я б хотела себе такой. Или нет, даже еще больше, как в американских фильмах – с бассейном!

- У них там в Техасе земля дешевая, вот и ставят бассейны в каждом дворе, а у нас все дорого. Чертовы кланы раскупили всю землю, простому народу негде бассейн поставить и вертолетную площадку. Права моя кохай, надо революцию в стране делать. Вот разберемся со всем этим, и я … - она нажимает на кнопку звонка. Где-то вдалеке глухо звучит «бззз».

- И что ты сделаешь? – интересуется Читосе: - создашь тайное общество карбонариев и будешь строить заговоры и дворцовые перевороты? Внедришься в высший свет и свергнешь власть кланов, путем создания своего? Или может быть начнешь агитировать широкие народные массы и поднимаешь народ на вооруженное восстание?

- Не… - качает головой Майко: - как мы с Играми закончим и этого, который Кикуми изуродовал – найдем и сами изуродуем, я …

- Кого там еще черти носят! – раздается голос и дверь распахивается, на пороге появляется высокий, полноватый мужчина, европеец, он одет в махровый халат, а в руке держит свернутую газету: - я не собираюсь подписываться на «Вечерний Сейтеки», или утренний, или дневной! Ваши местные газеты просто ужасны!

- Здравствуйте. – говорит Майко, сразу же вставляя ногу в дверной проем, так, что дверь нельзя захлопнуть, легонько толкает мужчину в грудь и тот отшатывается внутрь дома, давая возможность им пройти, а Читосе – закрыть за ней дверь. Нечего всем соседям знать, что тут происходит.

- Мы – ассоциация Японских мамочек, озабоченная разгулом порно в стране. – говорит Майко, кивая Читосе. Читосе вздыхает, в ее руке откуда-то появляется пистолет и Майко думает, что Убивашка с каждым разом все лучше и лучше, откуда она свои пистолеты достает? Пространственный карман? Наверное, с Сакурой как-то спелась, иного объяснения нет. Тем временем Читосе проходит внутрь дома, осторожно осматривая комнаты.

- Как глава ассоциации, я взяла на себя полномочия по проверке коллекции порно в каждом доме по вашей улице. – продолжает Майко, стоя над мужчиной, у которого округляются глаза.

- Нет, ну я слышал, что в этой вашей Японии законы идиотские, но, чтобы настолько. - говорит мужчина, подтягивая к себе ноги и усаживаясь по-турецки, глядя на Майко снизу вверх: - у вас это так происходит, да? Никакого ордера?

- Неа. – Майко присаживается рядом: - у нас если ты извращенец, то никаких гражданских прав. Казнь через декапитацию. И пенис отрезают.

- А есть разница между японскими извращенцами и скажем бельгийскими? У меня должен быть международный иммунитет. – говорит мужчина: - и как-то у вас все жестковато. Пенис обязательно отрезать?

- А как же? А ты чего – бельгиец? – интересуется Майко.

- Не, я так, теоретически. Я из Италии. Но там рядом. Недалеко. – мужчина лезет в карман халата и достает пачку сигарет: - я закурю? Или до конца обыска нельзя?

- Закуривай. – мужчина закуривает и выпускает клуб дыма в потолок.

- Интересный ты тип. – щурит глаза Майко: - не пугаешься. Хладнокровный. А ведь дома никого кроме тебя нет.

- Вы и это знаете? – качает головой мужчина: - откуда бы? Следили за домом? Хм…

- Нашла! – раздается голос Читосе: - тут целая коллекция. И… Майко, ты там с ним поосторожнее, тут много интересного.

- Вот как. – говорит Майко и в ее руке появляется короткий клинок. На самом деле ей не нужен вакидзаси, она сильнее и быстрее обычного человека до такой степени, что может отвернуть голову этому мужчине в мгновение ока. Так что клинок ей нужен только для убеждения. Вас могут и не воспринимать всерьез, особенно, если вы – привлекательная молодая девушка. А вот если вы привлекательная молодая девушка с легкой сумасшедшинкой в глазах и остро заточенным лезвием в руках – к вам обязательно отнесутся со всей серьезностью. Такие вот девушки просто располагают к серьезности, особенно – если сами ведут себя несерьезно.

- Ну так что? – наклоняется она к сидящему рядом мужчине: - сам пойдешь, или волочь тебя?

- Зачем же волочь. – бурчит мужчина: - сам пойду. – он встает на ноги и идет на голос Читосе. Майко идет за ним, держа его руки в поле зрения.

- Ого. – говорит Майко, заходя вслед за мужчиной в комнату без окон, но с хорошим освещением: - просто музей какой-то!

На стенах комнаты развешено оружие – мечи, сабли, ятаганы, есть даже малайский крис и непальский кукри, томагавк и моргенштерн. На другой стене – огнестрельное оружие, пистолеты и штурмовые винтовки. Майко узнает некоторые из них, но не все.

- Не, - качает головой Читосе на немой вопрос Майко: - все охолощенное, или страйкбольное. Не настоящее в общем.

- Зато холодное оружие настоящее! – гордо заявляет мужчина: - клинки из лучшей толедской стали. А японские мечи – с сертификатом о том, что являются достоянием национальной культуры!

- Окинавские. – пренебрежительно бросает Читосе: - и сертификаты оттуда же. Так бы и продали настоящее достояние гайдзину.

- А вот это уже обидно. – говорит мужчина: - и оскорбительно. В конце концов я вот уже два года как гражданин Японии. Плачу налоги и уважаю Императора. А меня до сих пор даже в павильончики, что в «веселом» квартале на порог не пускают

- Правильно не пускают. Вы, гайдзины, даже как поздороваться и представится не знаете, кто знает, что от вас ожидать. – говорит Майко: - будете буянить и девочек обижать. Читосе, ты нашла, за чем пришли?

- Угу. – кивает Читосе: - вот, тут – она тычет в сторону третьей стены и Майко понимает, что то, что она приняла за стену – на самом деле стеллаж с сотнями видеокассет.

- Ни хрена себе. – говорит Майко: - сколько их тут?!

- Девять тысяч семьсот сорок две. – откликается мужчина: - если вы пришли меня грабить, то я могу просто дать вам деньги, только не трогайте мою коллекцию!

- Да не собираемся мы тебя грабить. – поворачивается Майко к мужчине: - ты говорят в магазинчике интересовался снаффом и прочей расчлененкой?

- А… ну да. – кивает мужчина: - я не фанат, но без такого фетиша моя коллекция не была бы полной. Так кто вы все-таки такие?

- Вот кто мы такие тебя должно интересовать в последнюю очередь. – говорит Майко: - сейчас я своей подруге скажу и она здесь все поломает, а пленку подожжёт.

- Пожалуйста, не надо крайних мер! – поднимает руки мужчина: - я все скажу, что вы хотите узнать. Если я сам знаю.

- Хорошо. – кивает Майко: - говори давай. – и мужчина принялся говорить. Зовут его Вико Бьянджи, он оказывается человек творческий, продюсер фильмов для взрослых. Переехал в Японию в связи с популярностью азиатской тематики в этой сфере, снял уже пять фильмов и считает себя новатором в индустрии. Кстати, никакой порнографии, только эротика и не просто эротика, а со смыслом. Вот, вы смотрели «Белоснежка и семь гномов», оргия эдишн? Или там «Алладина и ее лампа на оргии»? А еще он снял «Русалочка и рыбная оргия», «Анастасия и оргия на балу», «Ромео, Джульетта и оргия», «Принц Гамлет и оргия», «Пятый съезд Коммунистической партии Китая и оргия», «Моя борьба и оргия»… много фильмов в общем он снял.

Что же до покупки видео с жестким контентом, то как профессионал он обязан изучить все аспекты своего ремесла, даже если они такие пугающие. Сам лично не одобряет любые действия без согласия всех партнеров, у него на съемках все подписывают соглашения, из-за этого на съемках всего так много бумажной работы. Будто они не киностудия, а департамент по производству бюрократии.

- Так ты, что, знал, что я не из ассоциации Японских мамочек? – задает вопрос Майко: - а чего тогда не возразил?

- А смысл? – пожимает плечами продюсер: - не первое мое родео, я знаю, что спорить с людьми, которые ворвались в твой дом силой – не самое разумное занятие. Кроме того, пусть я не знаю ваших имен, belle ragazze, но вы прирожденные валькирии!

- Хм? – озадачивается Читосе, поднимая бровь: - ты его, что, стукнула, Майко? Я же говорила – не по голове, ему же дурно, видишь.

- Не била я его. – отрицает Майко: - он уже был такой. Это его природное свойство.

- Это правда, сеньорита, она не трогала меня, но я бы и не возражал. – кивает мужчина: - вы случайно не хотите в кино карьеру сделать… Ай! – он хватается за ухо.

- Ну вот, а сама говорила – по голове не бить. – говорит Майко: - а ты ей лучше такие вот вещи не предлагай, если жить хочешь. Хочешь же? Вижу, хочешь. Она у нас немного бешеная, дырку в тебе просверлит в два счета. Давай сюда свою извращенскую коллекцию…

- Конечно, конечно… что именно вас интересует? Ах… да, это ужасное видео. У меня такое одно, но я слышал…

- Давай сюда. – Майко вставляет кассету в находящийся тут же видеомагнитофон и включает телевизор. На экране появляется уже знакомый подвал заброшенного цементного завода.

- Опять творчество этой ненормальной. – вздыхает Читосе: - уже третья кассета за день.

- Энергичная у тебя кохай. – кивает Майко: - придем домой – надо будет ее выпороть. Хотя, о чем это я, господи… ей же понравится. Отбери у нее видеомагнитофон, а то у нее и так мысли набекрень уже. И без сладкого оставь.

- Ладно. – говорит Читосе: - пошли отсюда уже.

- Погодите. – говорит продюсер Вико: - вы же ищете настоящее видео, да? Настоящий снафф?

- А с чего ты взял, что это не настоящее видео? – прищуривается Майко, но тот только рукой машет. Экспозиция кадра, говорит он, бездарная работа, сразу видно, что все ненатурально, эмоции не сыграны, свет не выставлен, тени, вы видели тени? Тени сразу все показывают, дилетанты, кто ж так снимает. Конечно, круто, что сделано якобы на одну любительскую камеру, якобы в подвале каком-то, но профессионал сразу видит, что подделка. Да, если бы настоящее было – он бы первый в полицию побежал, хотя ваша полиция тоже одно разочарование, у него как-то кольцо украли с изумрудом, фамильная драгоценность, еще его бабушка носила, а его бабушка – уважаемый человек дома, в Италии, она была третьей, кто плюнул на труп Муссолини, а это не хухры-мухры вам. Хорошее было кольцо, почти перстень, при этом изумруд не самой чистой воды, но это … тут его прервала Читосе и сказала, что она клянется, что если Вико не перейдет к делу, то с ним вот прямо сейчас что-то нехорошее произойдёт, что она калечить людей не умеет, но очень постарается. Коленки ему прострелит, например.

- Не надо пожалуйста. – говорит Вико: - у меня и так коленки больные. Я мазь из гремучих змей выписываю из Америки, в смысле из яда гремучих змей, конечно же. Очень помогает и … Ай!

- Хватит его по голове бить. – говорит Майко: - никогда не начинай с головы, жертва сразу теряется, мысли путаются, опять бить приходится. Дай уже человеку сказать.

- Спасибо. – говорит Вико, потирая ухо: - в любом случае есть у меня связи в этих кругах, ну вы понимаете, мы, продюсеры должны держаться вместе, пусть меня и не пускают в ваши профсоюзы или как у вас там это называется? В гокудо.

- Ну да. – хмыкает Майко. Кто же его туда пустит, в гокудо путь только по рекомендации, а выход – дай бог, если пальцем отделаешься.

- Не, он мое терпение испытывает. – жалуется Читосе: - издевается над нами, гад.

- Не умеешь вести допрос – не суйся. Тебе бы лишь бы дырку в голове сделать. Вот есть у тебя молоток и все тебе гвоздями кажется. – отвечает Майко: - тут деликатный подход нужен.

- Не хочу встревать в диалог профессионалов, но мне кажется, ваша коллега права. – говорит Вико: - я и так сотрудничаю, рассказываю все что знаю, а вы меня своим пистолетом по уху. Не то, чтобы я тут выражал несогласие, но все-таки…

- Вот. – говорит Майко: - не надо его пистолетом в ухо. Это же допрос. У него мысли сбиваться будут. Начинать надо с ногтей… срезать парочку, ну а потом…

- Не надо. Я же и так рассказываю! У меня знакомый есть, мы у его знакомого на вечеринке в поместье были, жутко модное такое бунгало в пригороде. Молодой парень такой был… он сын хозяина поместья, так у него такая вот кассета была. С настоящим видео. Я все не видел, только начало, потом его выключили, но впечатление жутковатое. Тогда-то я и узнал про этот японский фетиш.

- Это не японский фетиш. – сердится Читосе: - нечего японцев извращенцами выставлять.

- Неважно. Но на видео была именно такая вот девушка, которую вы ищете – без рук и ног. Эм… дайте-ка вспомнить, как его звали то… Ясуда какой-то…

- Ясуда? И … где говоришь это бунгало – в пригороде?

- Ага. В пригороде, там такие места живописные, у них там свой горячий источник и озеро.

- Нету в Сейтеки озера рядом с источником. – хмурится Читосе: - что ты придумываешь.

- Да не придумываю я ничего. Это ж не в Сейтеки. Это рядом с Киото.

- Ясуда из Киото. Зашибись. – говорит Майко: - а в этом бунгало случайно не было золотой статуи Императора, стоящей на колеснице? И сотни фонтанов?

- Да, была там статуя, и фонтаны тоже. Но вот сколько именно не считал. – задумывается Вико.

- Отлично. – говорит Майко: - вот просто замечательно. Нам только этого не хватало. Надо будет наших в курс поставить.

- Вы это… если что имейте в виду, что я могу и помочь. – говорит Вико: - мне в общем и самому интересно. Да и девушка на видео уже больно несчастная была. А у меня принцип – после съемок девушки должны быть счастливые.

- И где ты был, сволочь… - бурчит себе под нос Читосе.

- Здесь был. – отвечает Вико: - два года уже как. А до этого – во Франции. Но там мне не понравилось. У вас лучше. Хотя рыбы вы многовато едите, и мясо тут дорогое. И пиццу делать не умеете, а то, что у вас тут за пасту выдают – вообще богохульство. Моя бабушка бы в гробу перевернулась, если бы увидела, а она, между прочим…

- Уважаемый человек, который третьим плюнула на труп Муссолини. – закончила за него фразу Майко. Вико некоторое время смотрел на нее, моргая и вдруг просиял.

- Вот! Видите, все мою бабушку знают! Очень приятно! А мою сестру знаете? Франческу? Ее все знают! У меня одиннадцать племянников – Марио, Валентино, Джулиано, Луиджи старший, Луиджи младший …

- Знаю, конечно, знаю. – кивает Майко: - кто же не знает синьору Франческу. И племянникам привет, особенно Луиджи младшему. Но нам идти пора… думаю мы еще зайдем, пару деталей уточнить.

- Если что, то мой знакомый как раз говорил, что опять подобная вечеринка будет там же. Меня пригласили, потому что там полезные связи могут быть для девочек.

- Девочек?

- Многие из актрис хотят на таких вечеринках быть, там контракты выгодные попадаются и предложения, а мои актрисы – все европейской внешности. Для вас тут – экзотика. – поясняет Вико.

- Так ты девочек на продажу возишь, дай-ка я ему в ухо…

- Не надо в ухо! Все добровольно! Никто никого не заставляет! Ай!

- Не, ну хватит его уже бить. Так мы ничего не узнаем. – останавливает Читосе Майко: - успокойся, чаю там попей.

- В холодильнике пару баночек айс-ти есть. – говорит Вико, держась за ухо: - с лимоном. И девчонки сами на такие вот вечеринки хотят ехать. Это ж связи. Что вы понимаете в маркетинге и бизнесе, вы, синьоры намного больше бы там заработали, чем по домам с пистолетами…

- Вот сейчас я тебе добавлю – говорит Майко: - мы приличные девушки и уже замужем. Так что хватит тут карьеру предлагать.

- Ага. Были. Плавали. – говорит Читосе: - все вы сперва песни соловьиные поете, а потом в контракте – десять лет отработки и ноль пять процентов от продаж.

- Не, это у местных так. Моя то студия из Европы. У нас тридцать процентов девочкам. И статистам тоже гонорары. У вас статисты бесплатно могут работать, варварство. И вместо нормального профсоюза – гокудо. А я туда даже попасть не могу. – отмахивается Вико: - а ваши мужья – счастливчики, у них просто прекрасные жены. Умные, красивые и … надеюсь, что добрые… ээ… которые не станут убивать старого итальянца?



- Не мужья, а муж. Общий. – поясняет Майко: - и мы добрые, да. Убивать не будем. Не будем мы убивать, Читосе! Еще успеешь, нам судя по всему поместье Ясуда штурмовать… там и настреляешься.

- Зачем штурмовать? Я вас туда и так проведу. Только если вы меня местному оябуну представите. Туда же только по рекомендации. – говорит Вико. Майко смотрит на него и думает, что мужик все же – кремень. Ему чуть голову не прострелили, а он еще торгуется тут.

- Да нет проблем. – кивает Майко: - представим тебя старому крокодилу.

- Погоди, а откуда он знает, что мы Джиро-сама знаем? – хмурится Читосе: - подозрительно это. Может все-таки пулю в голову?

- Сеньоры! Вы приходите в мой дом с оружием, вы явно тут местные, да как вы можете местного оябуна не знать?! Это логика!

- Тебе лишь бы пулю в голову. – отмахивается Майко: - нормальный мужик, видишь же. Пристрелить всегда успеем.

- И здесь я тоже согласен с многоуважаемой … эээ… валькирией. Пристрелить – это вы всегда успеете. Это ж легко. – пожимает плечами Вико: - вот как-то раз случай был на охоте, когда дядюшка Вальдо случайно пристрелил Джованни, того самого, который …

- Да помолчи уже. – Майко вздыхает: - так ты говоришь, можешь нас в поместье Ясуда провести?

- Могу. Только…

- Да, я поняла. Представим тебя крокодилу Джиро, не переживай. Только потом не жалуйся.

Когда они вышли из дома, Читосе вопросительно посмотрела на Майко, остановившись и заложив большие пальцы за ремень на брюках.

- Что? – не поняла Майко: - ты считаешь, что все-таки надо было его пристрелить?

- Да нет. – мотает головой Читосе: - и впрямь вроде ничего такой дядька. Пусть Акира его Джиро представит, так он и вовсе у нас на крючке будет, учитывая наши отношения с гокудо.

- А чего тогда?

- Так мы ж не закончили. Ты говорила, что революцию хочешь в стране сделать, а я спрашивала каким образом? В смысле, будет это дворцовые переворот, или там восстание широких народных масс, ну или как в Китае – разделишь провинции между варлордами?

- А я что сказала? – спрашивает Майко, которая, если признаться – уже забыла о чем они там говорили.

- А ты сказала, что ни то, ни другое. Что вот закончим с Играми, дескать, поймаем ублюдка, который Расчленитель и вот тогда ты…

- И тогда я?

- А вот это я и хочу узнать. – складывает руки на груди Читосе: - как это ты собираешься десятитысячелетнюю систему власти свергать. Я все твои тезисы – в пух и прах. Ничего у тебя не выйдет, власть кланов в стране сильна как никогда. Все самые сильные маги-супера у них в найме, экономика – тоже вся в их власти, я уж про политику не говорю. Земля, заводы, люди – все у них в руках. Что ты собираешься делать, после того, как мы поймаем Расчленителя и выиграем Игры?

- А… это… - машет рукой Майко: - а я просто Сина попрошу. Если ему лень не будет, то он что-нибудь придумает.

- Хм. – чешет затылок Читосе: - об этом я не думала.

- Есть аргументы? – прищуривается Майко.

- Хм… кланы жалко. – говорит Читосе.

- И я не пожалею ни себя ни других на этом пути! Так Миямото Мусаси говорил! – торжествующе воздела палец к небу Майко.

- И хватит приписывать все Миямото Мусаси! Не говорил он такого!

Глава 3

Глава 3

POV Оно Юки, бывшая героиня Крио, в настоящее время – Юки-онна,

Снежная Королева, председатель Литературного клуба школы № 13, кохай Акиры-сан.

Тишина. В тренировочном зале подземного убежища очень редко царила тишина. В последнее время здесь жили всем табором, прямо на полу и у стены до сих пор остались несколько скатанных футонов и чьи-то вещи в пакетах. Здесь постоянно кто-то что-то говорил, ходил, пытался тренироваться, здесь же пили чай и обсуждали последние сплетни. До недавнего времени. После происшествия с сестренкой Сина, Нанасэ-онээсан, Акира-сан разрешила всем разойтись по домам и прекратить жить на матрасах, или в данном случае – на футонах. Поэтому сегодня можно было использовать тренировочный зал по его прямому назначению. Хотя, насколько Юки помнила, прямое назначение этого помещения – ангар для бронированной техники. Это уже Син и его команда волевым решением закрепили за ним гордое звание тренировочного зала. Как говорит Син – потому что здесь ломать уже нечего больше и места достаточно. Юки подумала, что неожиданно для нее, ее одноклассник оказался главой этой пестрой команды довольно сильных суперов. Нет, конечно, формально всем управляет Акира-сан, Великая Ключница Подземелья, у которой и ключ-карта и административный доступ к помещениям, она – единственная, к кому прислушивается Майко-сан, а уж Майко-сан – это вам не шутки. Юки своими глазами видела, как Майко на спор завязала узлом двутавровую балку и даже не вспотела. И быстрая, невероятно быстрая. И если Акира-сан – это столп, стержень, фундамент их команды, то Майко – это сердце. Большое, неравнодушное, страстное, иногда – нетерпимое, иногда – наполненное ненавистью, но по большей части – позитивное и бесшабашное.

И Читосе-сан – от ее холодного взгляда у Юки по спине порой пробегали мурашки. Читосе-сан смотрела на всех так, словно прицеливалась и оказаться в прищуре этих глаз не хотелось никому. Читосе – это рациональное чувство ненависти этой команды, карающий меч, Немезида, которая не испытывает сомнений. И сперва казалось, что эта команда самодостаточна, наполнена, едина. Но так только казалось. Каким-то образом ее одноклассник, который и в школе и здесь – казался воплощением небрежности и безалаберности – стал необходимой частью этой команды. Обычно он шутил своими шутками-которые-вовсе-не-шутки, дурачился вместе со всеми, говорил какие-то глупости, но она помнила и те моменты, когда одного его слова было достаточно, чтобы Майко-сан, - остановилась на полном ходу. Чтобы Акира-сан – не раздумывала ни секунды, а выполнила команду. Акира-сан! А какими глазами на него смотрела Читосе-сан, в те моменты, когда она думала, что никто этого не видит! На всех остальных она словно бы смотрела через прицел снайперской винтовки и только на него – вот так. Каким-то шестым чувством, присущим каждой японской девушке, которая только зайдя в помещение – уже чувствует, кто тут старший, а кто – младший, кому нужно низко поклонится, а кому – как равному, - Юки поняла, что Син – это мозг. Голова этой команды. Человек, который принимает решения. Нет, он не будет ломать через колено, не будет навязывать свое решение силовым способом, «я начальник – ты дурак», он обязательно выслушает твое мнение, каким бы глупым оно не казалось и не торопясь объяснит, почему это твое мнение – глупое. Или – если оно на самом деле внезапно оказалось очень даже – он похвалит и дополнит его. И никогда не присвоит заслуг, всегда укажет кто именно автор этого плана. Но, если времени для рассуждений и объяснений нет, если все летит к чертям и нету возможности для зеленого чая и большого стола, за которым сидят старшие команды, обсуждая проблемы, если надо что-то делать прямо сейчас – то голос Сина меняется. Он просто говорит, что надо делать и гордая и независимая Акира-сан, бесшабашная и непокорная Майко-сан, хладнокровная и рациональная Читосе-сан – выполнят приказ. Не задавая вопросов и не споря. Потому что так сказал Син. Ее одноклассник, который целыми днями спит на парте и у которого по истории «неуд»! Кому сказать – не поверят. На этом, наверное, и основано все это инкогнито Сумераги-тайчо, думает Юки, никто и никогда не опознает в решительной и хладнокровной Сумераги – Ямасита Синдзи-куна. В голову не придет.

- Как успехи? – спрашивает ее Акира-сан и Юки опускает голову. Медитировать трудно, столько мыслей в голову лезет. Вот и сейчас… но Акира-сан рядом и она постарается. Рядом с ней – все становится легче.

- Пробуй еще. – говорит Акира: - следи за дыханием, вдох – прана, белая и чистая как снег, выдох – загрязненная прана, все, что накопилось в организме, ненависть, вина, страх – все выходит вместе с ней. Вспоминай, что тебя удерживает, что тебя гнетет и выдыхай.

- Хай, Акира-сан. – кивает Юки и закрывает глаза. Вдох – чистая белая прана. Вдох – белый снег. Сколько она себя помнит, ей было прохладно. Не холодно, так, чтобы замерзнуть, но прохладно. Даже летом, даже в самую жару на солнце. Потому белый снег ей знаком не понаслышке.

Выдох – грязная, кроваво-коричневая материя, вышедшая из ее легких. Неужели она такая грязная? Откуда в ней столько … всего? Это страх? Ненависть? Вина?

- Вдох и выдох. Успокаивай дыхание. – говорит Акира-сан: - твоя проблема не в силе, ты очень сильная, Юки. Твоя проблема в контроле.

- Хай, Акира-сан. – говорит Юки: - извините, Акира-сан.

- Не извиняйся. – сверкает очками Акира-сан: - это и есть твоя проблема, Юки. Ты слишком контролируешь себя. Ты слишком правильная и все время пытаешься себя сдержать. Из-за этого твоя техника такая… покалеченная. Ты не даешь и десяти процентов от того, что могла бы.

- Хай, Акира-сан. – кивает Юки: - как скажете Акира-сан.

- Да что с тобой сделаешь… - бормочет Акира-сан и Юки не знает куда себя девать от осознания факта, что Акира-сан снова ей недовольна. Она должна быть полезной для Акиры-сан, для Синдзи-куна… вернее – для Сумераги-тайчо, что вытащили ее из кабалы, дали ей возможность жить своей жизнью. Все, что у нее оставалось – это долг. Долг перед отцом. Долг перед братиком. Перед обоими братьями. Особенно – перед Хироши-ото. У нее был долг и всей ее жизни не хватило бы, чтобы оплатить его. Но Сумераги-тайчо и ее команда – выплатили долг, договорившись с Мацумото-доно. Она уверена, что приди она на ту памятную встречу одна – ничего бы не изменилось. Только увидев единый фронт объединенных команд и потенциал Сумераги – Минору-доно решил изменить игру. И, конечно, другой на месте Сина – потребовал бы компенсации. И был бы в своем праве, чего бы он не попросил у нее. Сину и в голову это не пришло.

Даже если так, думает она, выдыхая кроваво-коричневую жижу, даже если сам Син и его команда не считают ее должной, она сама так считает. Она должна быть полезной. Она должна не только своему отцу, Хироши, Сузуму, но и этим людям. Долг тяжелее свинца, смерть – легче пуха.

- Опять ты перенапрягаешься. – говорит Акира: - легче, свободней. Аа… ладно, заканчивай с медитацией, не пойдет так. Вставай, будем тебя учить расслабляться… - Акира-сан легко поднимается на ноги и отходит в сторону, к тренировочным мишеням.

- Хай, Акира-сан. – послушно говорит Юки и встает на ноги.

- Не, так дело не пойдет. – говорит Акира: - что-то с тобой надо делать. Майко на тебя натравить что ли? Как бы хуже не сделать…

- Как скажете, Акира-сан. – кланяется Юки. Она не преувеличивает, не кривит душой. Как скажет Акира-сан – так она и сделает. Потому что это ее долг. И если обычно долг был тяжелым камнем на ее душе, то подчинятся приказам Акиры-сан – было легко и радостно. Может быть потому, что рядом с Акирой-сан ей всегда было тепло. Может быть потому, что Акира-сан действительно думала о ней, а может быть…

- Ладно. – говорит Акира-сан и складывает руки на груди: - атакуй. В полную силу. Выложись на все сто.

- Хай… что?! – не верит своим ушам Юки. Ее учили, что ее сила – слишком опасна, что она никогда не должна атаковать никого, если только этот кто-то не преступник и уж тем более – никогда не делать этого в полную силу. Слишком велика цена, которую придется заплатить за то, что она расслабилась, потеряла контроль. Как тот раз… она мотает головой, отгоняя воспоминания.

- Я не могу этого сделать, Акира-сан. – опускает голову она: - извините.

- Не можешь, или не хочешь? – уточняет Акира-сан и в ее голосе звучат издевательские нотки. Пусть – думает Юки, пусть, главное – не думать, не испытывать этих эмоций, не испытывать обиды, не испытывать злости, не испытывать ничего, иначе земля вокруг промерзнет и здесь станет совсем холодно.

- Что молчишь? – спрашивает Акира-сан: - я тебя спрашиваю!

- Я … не могу. – Юки опускает голову еще ниже. Она не может. Всю свою жизнь ее учили удерживать свою силу под контролем. Если проще – не выдавать ее. Дома она сидела в подвале, промерзшем помещении без окон, там она могла плакать и выть, терзая подушку, но подушки долго не выдерживали, трескались от жуткого холода. Одежда и одеяла тоже расползались на кусочки. Несмотря на то, что большую часть времени она просто лежала в куче тряпья, оставшегося от белья и постели – она любила это место. Потому что это было единственное место, где она могла испытывать эмоции. В темноте (лампы в холоде тоже долго не держались), в холоде, - но жить. Когда она научилась не испытывать эмоций, контролировать себя, не пускать чужие слова внутрь – ей разрешили ходить в школу. В школе было невероятно трудно не испытывать ничего, но она справилась, в основном благодаря сестричкам Сато, которые поддержали ее без слов, словно бы образовали вокруг ее такой пузырь, не подпуская никого, кто мог бы вывести ее из равновесия. И Литературный Клуб – единственное место, где она могла немного расслабится, но при этом не лежать в темном и холодном подвале на куче тряпья. Ее любимое место. И все это было у нее только потому, что она могла себя контролировать. Она не может отпустить этот контроль.

- Неужели ты никогда в жизни не … отпускала свою силу на полную? – спрашивает Акира-сан: - никогда-никогда?

- Нет. – отрицательно мотает головой Юки. Она врет. В своей жизни она отпускала свою силу ровно два раза. Последний раз – недавно, когда Сакура-тян притащила ее в какой-то мир, где люди бились с какими-то тварями и сразу было видно, кто тут хороший, а кто – нет. И еще – мысль о том, что это не ее мир, что все последствия останутся тут, а еще мысль о том, что никто ее тут не знает, что тут она не Юки, а просто безымянная путешественница – дала ей силы. И она выпустила все. Все, что копила в себе годами. И сама поразилась результату. Тот раз она вспоминала с затаенной гордостью и легким чувством стыда. Смогла.

- Прямо ни разу? – прищуривается Акира-сан и сердце Юки пропускает удар. Да, был еще один раз. Но она не будет об этом вспоминать!

- Если ни разу не было, то у тебя есть шанс. Как говорит наш бесстрашный и ленивый предводитель – все на свете иногда приходится делать в первый раз. Давай пробовать. – Акира поклонилась и насмешливо улыбнулась: - покажи все, на что способна, Юки-онна, Снежная Королева!

- Хорошо… я постараюсь. – Юки доверяет Акире-сан. Если Акира-сан говорит, что надо попробовать – она попробует. Юки складывает руки перед собой и разводит их в стороны, чувствуя, как прохлада струится по ее рукам, срываясь с кончиков пальцев.

- Ледяной болт! – небольшой ледяной дротик разбивается об огненный щит, который поставила перед собой Акира-сан.

- Ну это как-то несерьезно. – говорит Акира-сан, растворяя щит в воздухе: - ты что, погладить меня решила? Сильнее!

- Хай, Акира-сан! Ледяной болт!

- Сильнее! Да что с тобой такое! Я знаю, ты можешь, я же видела! Соберись! – хмурится Акира-сан и Юки ежится под ее тяжелым взглядом. Она опять чувствует себя виноватой, совсем как в тот раз…

- Ледяной болт! – на этот раз ледяной дротик распадается в воздухе, едва сорвавшись с ее пальцев. Акира вздыхает.

- Ты боишься собственной силы. – говорит она: - я вижу это. Надо бы Сину сказать, он точно знает, что в таких случаях делать. Хотя… давай-ка мы попробуем от противного. Вот смотри, ты боишься своей силы, потому что боишься, что повредишь людям вокруг, верно? Наверняка у тебя был печальный опыт… подобного рода. Я не спрашиваю ни о чем, это твое право – держать все в себе, но знай, что и у меня такое было.

- Правда? – спрашивает Юки, не веря своим ушам. Спокойная, уверенная, ничего не боящаяся Акира – у нее были такие проблемы?

- Правда. – кивает та: - ты же знаешь, что способность не всегда приходит с рождения. У меня вот открылась, когда мне было четырнадцать. И как ты знаешь, наши с тобой способности очень сильно завязаны на контроле, на балансе и равновесии. В первую очередь – на внутреннем контроле себя самого. А я … я была еще подросток. – пожимает плечами Акира: - и я очень испугалась. В тот день я едва не сожгла свою школу и обожгла свою учительницу, а также одноклассников. Меня заперли в несгораемой камере и отправили в интернат. Прошло довольно много времени, прежде чем я научилась контролировать себя и свою способность. Но это достижимо. А в твоем случае – тебя учили только подавлять свою способность, а не управлять ею.

- Д-да. – кивает Юки. То, что произошло с Акирой-сан – плохо, но Акира-сан не поймет даже сотой доли ее ужаса и вины. Того взгляда, которым одарил ее отец, когда она лежала на больничной койке. И если Акира-сан испугалась, то Юки – была зла. Это ее гнев ударил вокруг волнами холода, мгновенно замораживая все вокруг. Она помнила глаза мамы, она помнила их, потому что пыталась расколоть руками эту глыбу льда. Сейчас она умеет растапливать свой собственный лед, но тогда… тогда она могла только плакать и бить своими кулаками лед, сбивая их в кровь и не чувствуя боли. И крик… крик Хироши, чьи ноги – по колени – оказались вморожены в куб льда. Хироши никогда не будет ходить, а мама никогда не будет дышать и это все – ее вина. Так сказал отец. Никогда, сказал он, никогда, никогда больше, ты меня слышишь?! – и она услышала. Потому – она контролирует себя. Возможно она попросит Сина о лечении братика, когда её долг перед ними не будет так велик, возможно она сможет сделать это...

- Вижу, не действует. – вздыхает Акира-сан: - хорошо, тогда план Б.

- План Б? – спрашивает Юки.

- Ага. Он больше в духе этой пустоголовой Майко, но и она иногда дело говорит, так что… - Акира внезапно сжимает кулак и бьет Юки прямо в лицо. Та отлетает в сторону, ослепнув и оглохнув от удара, упав на колено.

- Что это, Акира-сан? – спрашивает Юки, неверяще глядя, как кровь капает с кончика ее носа на бетонный пол и застывает там коричневыми кляксами. Но Акира-сан оказывается рядом и снова бьет ее – на этот раз уже ногой и Юки едва успевает прикрыться рукой. Энергия удара роняет ее на пол и она едва успевает подняться, чтобы избежать еще одного удара.

- Акира-сан! – кричит Юки: - пожалуйста!

- Мелкая засранка! – говорит Акира: - вставай и дерись! Хватит сопли жевать! – очередной удар Юки блокирует ледяным осколком. Ладони Акиры вспыхивают огнем.

- Вот так больше на дело похоже! – рычит она: - ну, давай! – и с ее пальцев прямо в Юки срываются огненные шары, Юки едва успевает прикрыться пластинами льда.

- Акира-сан! – кричит Юки: - я не хочу вам повредить!

- А я вот очень хочу тебе повредить! – отвечает Акира и пламя ревет в ее руках: - вставай и дерись как следует!

- Акира-сан! – Юки летит кубарем, отбивая в сторону языки пламени, ее руки окружены рукавами из холодного воздуха, это позволяет ей отражать атаки Акиры, но сколько это продлится?

- По-моему ты считаешь, что я тут играюсь?! – Акира-сан привстает на носочки и разводит руки в стороны.

- Нет! Акира-сан! – кричит Юки, воздвигая стену льда и зная, что она ее не защитит: - не надо!

- Инферно! – срывается с губ Акиры слово и Юки слепнет и глохнет, оказавшись в столбе ревущего пламени. Она знает, что происходит в центре этого столба с людьми и предметами, она знает, что если ты попал в «инферно» Акиры-сан – то выйти оттуда ты уже не сможешь. Только в виде пепла. Она не может сейчас умереть! Она… и Акира-сан! И… Синдзи-кун! И ее братик. Столько всего не сделано, столько всего не испытано, столько всего было зря. Зря?! Пламя ревет, пожирая ее плоть и Юки вдруг чувствует, как что-то в ее голове встает на место. Она становится на удивление спокойной. Она умирает. Она – уже умерла, потому что никто на свете не может стоять в «инферно» и все еще жить. Умирать не больно. Больно думать о том, что она больше никогда не увидит света. Что она никогда…

- Ледяная Буря! – кричит Юки, поражаясь тому, что у нее все еще есть воздух в легких. Удар! Грохот!

Она открывает глаза. Пламени больше нет, от пламени остался только выжженый круг, линия вокруг нее, выжжен и оплавлен бетон, но под ее ногами – нет ни пепла, ни гари. Акира-сан - мелькает в голове у Юки, она специально окружила меня стеной пламени, это не «Инферно», это просто лист пламени вокруг, у нее даже волосы не опалило, Акира-сан не хотела ее убивать, она… страшное чувство вдруг разбивает ее сердце, словно стальной молот – ледяную розу и острые осколки впиваются ей в грудь, причиняя невыносимую боль. Акира-сан!

Юки вскидывает голову и лихорадочно ищет ее взглядом. Находит. И опускается на пол, обхватив себя руками и всхлипывая. Акира-сан стоит неподалеку, вмороженная в ледяной куб и ее глаза… они словно глаза ее матери, смотрящие ей прямо в душу с молчаливым укором. Что же ты наделала, Юки, так сказал отец, как ты могла…

Юки прикусывает себе губу, чувствуя, как струйка крови бежит по подбородку и не чувствуя боли. Она убила Акиру-сан. Вот как она отплатила за все, что для нее сделали. Она убила Акиру-сан. Неблагодарная тварь. Убийца. Она не умеет контролировать себя, это она во всем виновата! В ее правой руке концентрируется ледяной клинок. Если она не может себя контролировать, может будет лучше, если ее не будет? Чтобы такого больше не повторилось? И в любом случае – она не сможет взглянуть Сину в глаза.

- Инферно! – звучит в тренировочном зале и Юки поднимает глаза, которые застилают слезы.

- А ну-ка, брось эту глупость. – говорит Акира-сан, легко выходя из оплавившегося куба льда и пинком отбрасывая ледяной клинок в сторону.

- Акира-сан! – говорит Юки, чувствуя, как ее сердце снова начинает биться: - вы! Вы живы!

- Конечно я жива, мелкая. Чтобы меня убить – нужно гораздо больше. – говорит Акира-сан: - но по крайней мере свои лимиты ты сегодня преодолела.

- Я… у меня… извините, Акира-сан… - склонилась в поклоне Юки: - я едва не …

- Прекрати извинятся. Ты извиняешься просто за то, что ты живешь. А ведь ты – одна из самых прекрасных девушек, что я когда-либо видела. – говорит Акира: - просто прекрати притворятся и сдерживать себя. Начни уже дышать полной грудью. Ты можешь это сделать тут. Мы тут все… крепкие. Выдержим.

- Но… а если это опасно… или даже неприлично? – задает вопрос Юки, вспоминая как Иошико подговорила ее переодеться в ужасное белье с целью «подсмотреть что там Син с Линдой делают». При этой мысли жар бросается ей в лицо.

- Насчет опасно – для этого и учатся настоящему контролю, а не простому сдерживанию, как у тебя. Все время сдерживаться – это плохая стратегия. Однажды ты сорвешься. – говорит Акира. Юки смотрит на нее сияющими глазами, чувствуя, как на щеках сохнут слезы и думает, какая все-таки Акира-сан замечательная. И что ей бы хотелось быть с ней рядом всегда, чтобы Акира-сан говорила ей на ушко все эти вещи…

- А что касается неприличных вещей… это же мнение общества – что прилично, а что нет. У нас свои понятия об этом. – пожимает плечами Акира: - и мне плевать, что об этом думает общество.

Она такая смелая, думает Юки, смелая и красивая. Хотела бы я тоже быть такой, как Акира-сан. Надо быть смелой – думает она, просто принять себя, принять свои чувства. Сказать о них. Будь смелой, Юки, думает она и выпрямляется.

- Акира-сан! – говорит она, набравшись храбрости и делает шаг вперед: - Акира-сан!

- Тих-тих-тих. – говорит Акира и ее глаза оказываются совсем рядом: - я все знаю, глупенькая.

А губы у нее такие теплые, думает Юки.

Глава 4

Глава 4

- Дамы и … господин! Леди и джентльмен! – говорит Читосе в своем фирменном «а сейчас серьезно» стиле. Господин и джентльмен в помещении и вправду один и это я. Мы собрались в комнате для брифингов для обсуждения нескольких тем. Не знаю, что там Майко с Читосе надумали, но у меня и Акиры было что вынести на всеобщее обсуждение. Сегодня мы собрались Большим Курултаем, то есть – все. Кроме Питера, который «охранял» Нанасэ. Насколько уж охранял, кто его знает, но Чепу уверял, что у них было все в порядке, до тех пор, пока Питер его жабку не раздавил. Еду они потребляют с завидным постоянством, сменить его Питер пока не просит, Эрика-тян домой ушла, так что все вроде под контролем. Все остальные тут – даже наша вечная потеряшка Сакура-тян, она, как всегда, прижалась к Юки и дремлет у той под боком. Акира сидит там же, рядом с Юки, только с другого боку и эти двое сегодня просто цветут и пахнут, нашли друг друга, Инь и Ян. Как там – волна и камень, лед и пламень не столь различны меж собой… противоположности притягиваются.

Майко сидит, развалившись в кресле и убрав ноги под стол. Она пыталась положить их на стол, но была одернута, пристыжена и немного наказана. По голове. Иошико тоже тут, раскачивается на краю своего стула и болтает ногами, рядом с ней – с ногами на стуле, по-турецки – сидит Джин. На ней иллюзия приличной одежды, пиджак со школьной юбкой, но мы все знаем, что та – в своей обычной мятой футболке и босиком. Акира сказала, что одежда в обществе – это условность, призванная скрыть и придать вид, а иллюзия Джин с этой функцией вполне справляется, так что пусть ходит хоть голая, пока поддерживает иллюзию. Главное, чтобы не простудилась. Но Джин у нас дитя, закаленное подземельями заброшенного завода, ей все нипочем. В общем сегодня у нас присутствуют почти все. Не хватает Линды, но та ясно дала понять, что членом команды не является, она всего лишь наемница, и потому участвовать в подобных сборищах не считает нужным. Просто потом скажете, что решили – сказала она и исчезла. Как всегда.

- Заседание Большого Дивана всех причастных и невиновных считаю открытым. – говорит тем временем Читосе: - на повестке дня вопрос – как именно мы будем штурмовать поместье Ясуда и, может быть, даже немножечко убьем его хозяина.

- Ясуда, Ясуда… - бормочет Акира: - тот самый Ясуда? Ясуда Сити Корпорэйшн?! Вы с Майко совсем с ума посходили?!

- Кто такой Ясуда? – спрашивает Иошико: - я чего-то пропустила?

- Цыц. – говорит Майко своей кохай, и та затыкается: - помолчи, дитя. Акира, послушай, у нас след прямо в их поместье ведет и …

- Нет. – говорит Акира: - нет, нет и нет. Тем более – нет для Читосе.

- Почему это для меня – тем более нет? – обижается Читосе: - для Майко обычное нет, а для меня – особенное? Дискриминацию разводишь, Акира-сан.

- Потому что ты после себя только трупы оставляешь, Читосе. После Майко хоть покалеченные остаются. А Ясуда Корпорэйшн – это на секундочку почти сорок процентов военно-промышленного комплекса Японии! Наши союзники и Митсуи и Мацумото – даже все вместе против них не потянут! Мы только-только с кланами соглашение заключили.

- Да. – говорю я: - я не в курсе за Ясуда, но желание непременно укокошить столь влиятельных лиц членами нашей команды настораживает. Что за суицидальные наклонности? И почему нельзя просто с обрыва спрыгнуть, или там под поезд прыгнуть, если жизнь устраивать перестала? Не говоря уже о том, чтобы сперва с нами поговорить, авось да удастся вам двоим вкус к жизни вернуть.

- Ай, да не понимаете вы. – говорит Читосе: - мы с Майко след нашли. Говорят у Ясуда в поместье хранится та самая кассета с записью девушки без рук и ног. Вот мы и подумали…

- И кто же это говорит? – спрашивает Акира: - кто это у нас в захолустье такой светский лев, что его в поместье «Тысячи фонтанов» в Киото привечают? Скажи, мы знать хотим.

- Ну… есть один тип в пригороде. – говорит Читосе и рассказывает нам историю о некоем итальянце, который кино снимает. Богема же, вот и пригласили его на вечеринку, там и увидел. А Майко с Читосе на пару в его дом вломились в поисках тех самых кассет, а у него дома – коллекция фильмов для взрослых.

- Подумаешь. – бурчит себе под нос Джин: - пятнадцать фильмов и уже коллекция. У меня почти две сотни.

- У этого итальяшки – почти десять тысяч кассет. – замечает Читосе: - прямо вся стена в них, и немаленькая стена такая. И в ящиках в кладовой тоже есть.

- Десять тысяч?! – зависает Джин.

- Ну да. Увлекающийся такой дядька. Я сперва хотела ему в ухо, но потом взяла себя в руки и спокойно спросила, не знает ли он, где такие кассеты есть… не фыркай, Майко, так и было же. Вежливо спросила. А он тоже, кстати такой – вежливый оказался. Эту историю про поместье Ясуда рассказал, вот я и подумала туда вместе с Майко визит нанести, а на всякий случай Сина с собой взять.

- Вы две неадекватные дуры. – говорит Акира: - вы, что? Ну ладно, эта – она кивает на Майко: - но ты-то Читосе?! Бессмертные вы что ли?

- Пока Син с нами рядом – бессмертные. – кивает Читосе: - в постоянном контакте, как и отрабатывались схемы боевого построения. В теории…

- Нет! И слышать не хочу!

- Да погоди ты, Акира, послушай. – говорит Майко: - никто не собирается поместье это штурмом брать. Это … на крайний случай. Наш собеседник туда приглашен и нас с собой может взять.

- Он туда приглашен? – удивляется Акира.

- Ну да. Он продюсер фильмов для взрослых, а мы туда под видом молодых актрис и пройдем. Как обычно – тихо зашли, тихо вышли. И не было тут никого.

- А убивать будем только по необходимости. – успокаивает нас Читосе: - не сильно.

- Это как? – озадачивается Акира. Она – девушка строгих правил, четких определений и ясных формулировок. Словосочетание «мы тебя не сильно убьем» ей не знакомо.

- Эм… ну если, например выяснится, что Ясуда-младший и есть тот самый наш маньяк-расчленитель. Тогда уж придется. – поясняет Читосе: - ну или если нас накроют и спалят. Или если не понравится кто – до жути. Знаешь, я же спать не могу, если парочку-другую не замочу. Не пристрелю кого.

- ..?

- Да шучу я! Шучу! Не будем мы никого убивать! Даже если он – тот самый, то сперва проведем рекогносцировку, а уже потом соберем собрание и решим, что делать. Все-таки ты Акира, плохо обо мне думаешь. – говорит раздосадованная Читосе: - у тебя стереотип, что если Читосе – то сразу трупы.

- А что тут поделаешь, если обычно так и выходит. – ворчит Акира: - ну хорошо, если так то можно подумать. И что этому дядьке взамен нужно? Не поверю, что он тут благотворительностью занимается.

- Он хочет, чтобы мы его Джиро-сама представили. В профсоюз войти, так сказать. – поясняет Майко.

- Это дело нехитрое. – говорит Акира: - только мне сперва его нужно проверить, да лично с ним пообщаться. Тут же сама знаешь как – кого рекомендуешь, за того поручаешься.

- Класс! – ликует Майко: - так что, - добро?!

- Сперва поговорить с ним надо… но если вы клянетесь, что никого там не убьете, то можно попробовать… - задумчиво говорит Акира: - и у Сина надо разрешения спросить…

- А Син согласен! Правда? Ну согласен же? – спрашивает у меня Майко и строит умильную физиономию. Я вздыхаю. Дело по чудовищу не дает Читосе спать спокойно и если есть какие-то зацепки – обязательно надо выяснить все до конца. Если при этом удастся не записать себе во враги еще один могущественный клан – то и вовсе здорово. А то из предыдущих неприятностей только на чистой удаче и головотяпстве выехали.

- Конечно. – говорю я: - нужно же кому-то за ними там присмотреть, чтобы ваше обычное приключение на пятнадцать минут в катастрофу не превратилось. Как обычно.

- Вот и отлично! – говорит Читосе: - у нас с Майко – все.

- Тогда у меня есть вопрос. – поднимаю руку я: - у нас послезавтра Игры, верно? Вот я и хотел уточнить у высокого собрания – а что мы на них делаем вообще?

- Выигрываем! – вскидывает кулак вверх Иошико и Майко вторит за ней.

- Только победа! – кричит она. Высокое собрание согласно гудит, даже Сакура-тян просыпается, водит вокруг заспанными глазками, но Юки дает ей какую-то конфетку, та кладет ее себе в рот и снова засыпает.

- А нахрена? – задаю я контрольный вопрос. Все задумываются.

- Потому что нам иммунитет нужен до конца Игр? – говорит Читосе, но по ней видно, что она уже понимает, что это – неверный ответ. Действительно, иммунитет был нам нужен только в свете грядущей войны с Митсуи, а войны теперь нет, худой мир лучше доброй ссоры, а мы уж постараемся сделать этот мир – добрым и крепким.

- Потому что надо основать род, вписать свой клан в реестр Лазурного Дворца, чтобы защитить обитателей лагеря и приюта! – говорит Иошико. Она, в отличие от Читосе, не сомневается. Иошико у нас бунтарка и анархистка, характером она прямая как палка и гибкая как стальной лом. То есть совсем не гибкая. У нее все просто. Я вздыхаю.

- У нас сейчас будет лучше, чем какой-то клан. – объясняю я: - у нас сейчас будет институт. Кланы ограниченны в своих научных исследованиях способностей, везде им евгеника мерещится. А у нас будет и научная основа и все мы для исследования и деньги и возможности. Мы и начинаем как некоммерческая научная организация.

- Но у нас и процентов в этой организации нет никаких. – хмурится Иошико: - мы же не влияем ни на что там. Будем подопытными кроликами, а клан – это клан.

- Пф. Смотри, проценты распределены так, что если Митсуи и Мацумото не смогут договорится о единой политике - а они не смогут, то никто из них не в состоянии переломить другого. Как результат – они не смогут ни директора поменять, ни заставить нас быстро изменить позицию по какому-либо вопросу. Да, в далекой перспективе, если мы будем им обоим как кость в горле – они смогут договорится, но в течение ближайшего года – вряд ли. А у нас будет оперативное управление в руках, это и есть настоящая власть, это и будет институт. И если за этот год мы не добьемся того, что все эти проценты будут лишь кучкой резанной бумаги по сравнению с результатами исследований – то я съем свою шляпу.

- Хм. – задумывается Иошико: - так, что, наши подопечные теперь в порядке?

- Более чем. Первые транши от обоих кланов уже пришли вчера вечером и Акира уже успела нам автомобили купить. – говорю я.

- Какие еще автомобили?! – подскакивает на месте Майко.

- Успокойся, никаких спортивных моделей. – говорит Акира: - нам все равно нужен транспорт, вот я и купила два хороших мини-вэна с тонированными стеклами. Для перевозки команды и подопечных.

- Ну, блин… - разочаровано садится на место Майко: - даже меня не позвала. А нам бы на самом деле парочка мощных мотоциклов не помещала. И еще одну «Субару». Или «Порше». Джин! Ты чего руку тянешь?

- А можно меня с дядькой познакомить? – спрашивает Джин: - у которого десять тысяч кассет с порно?

- Дамы! Не отвлекаемся! – стучу я ложечкой по стакану, вызывая противный звук. Майко морщится, у нее слух великолепный, уши чувствительные к такому. Сакура-тян снова поднимает голову, но Юки гладит ее по волосам, и та снова закрывает глаза.

- Вопрос был такой – вот зачем нам сдались эти Игры? Все эти напряги и прочее превознемогание? Может – ну его? – с затаенной надеждой спрашиваю я.

- Иммунитет нам уже не нужен. – загибает пальцы Майко: - клан тоже. Деньги у нас уже есть.

- Получается, что нужды участвовать у нас нет. – резюмирует Читосе: - действительно, я как-то из виду упустила. Пока тут… события происходили.

- Не, я считаю участвовать надо. – говорит Майко, закладывая руки за голову: - во-первых – это весело.

- Там на арене кому-то голову оторвали, да так, что глаз мимо меня в воду пролетел. – говорю я: - и потом они от продолжения отказались.

- Так их же всех оживили потом. – машет рукой Майко: - они просто непривычные помирать. Мы-то с тобой уже все не по разу умирали и снова вставали. Первый раз всегда переживаешь, а потом…

- Действительно. – задумчиво говорит Акира: - это редкая возможность испытать наши возможности на пределе, да еще с возможностью отката последствий. Было бы нерационально ее упускать. Многие тут еще и пороха не нюхали по-настоящему.

- Использовать Ежегодные Императорские Игры как тренажер – это как-то слишком, нет? – все еще пытаюсь отстоять свою позицию я: - у нас и так задачи есть. Помимо волонтерской помощи СКПУ в поимке и наказании маньяка, у нас очень много работы с Лесным Лагерем и приютом, основанием института, у нас еще Нанасэ тут под замком сидит и с этим тоже надо что-то делать.

- И твое прошлое – тоже под вопросом. – кивает Акира: - это-то понятно. Но и возможность использовать Игры как способ повысить потенциал всей команды – не каждый раз выпадает.

- Не хочу сдаваться, даже не попробовав. – говорит Майко: - раз уж записались на эти чертовы Игры, так давайте участвовать. И потом – у нас же мерч уже начал продаваться. Футболки, фигурки, плакаты, кепки, значки и брелки. Парень один обещал комикс о Сумераги-тайчо выпустить, правда Йо?

- Ага. – кивает Иошико: - у нас приютский паренек есть, они вместе со Шлендрой такие комиксы рисуют! Правда обычно неприличные, но тут обещали без пошлостей обойтись.

- Как в комиксе про Майко и без пошлостей. – ворчит Акира: - не поверят же. Скажут – фантастика.

- И я тоже считаю, что надо продолжать. У нас уже полгорода за нас болеет, а мы такие – раз и слились? Не, нас после такого никто уважать не будет. – продолжает Иошико.

- Мелкая зараза дело говорит. – хлопает ее по плечу Майко: - а нам тут еще жить. Зачем репутацию на пустом месте ронять?

- И я тоже так считаю. – неожиданно подает голос Юки: - надерем задницы этим «Ангелам Аоки»! Надерем их ангельские задницы!

Я смотрю на Юки и не верю своим ушам. Наша правильная девочка сказала слово «задницы». Два раза.

- Чего уставился? – говорит Юки: - я к тебе еще вечером приду. Разговор есть. Брата вылечить надо.

- Что это с ней сегодня? – задает вопрос Майко. Вопрос, который должен был задать я. Может быть это все мне снится? Что такое реальность, как не ее восприятие и сейчас мое восприятие реальности явно искажено.

- Кто эта девушка и куда она дела нашу Юки? – спрашиваю я: - ты кто такая и что тут делаешь? – этому есть объяснение, думаю я, она – метаморф. Вражеский метаморф, который пробрался на нашу базу и ударил настоящую Юки по голове, связал и спрятал в ящике для грязного белья, а сам – превратился в нее. Но враг не знает особенностей ее поведения, он будет неминуемо разоблачен. Наша Юки никогда так себя не вела – открыто, вызывающе, даже нагло. Грубо. Наша Юки – Снежная Королева, а не городская хулиганка.

- Да все с ней в порядке. – успокаивает нас Акира, приобнимая Юки за плечи: - она просто катарсис пережила. У нее – духовный рост и легкий перегиб. Ничего, через некоторое время все выправится.

- А ты кто такая? – задает вопрос Майко: - и куда дела нашу Акиру? Наша Акира никого не утешает! Наша Акира – деловая стерва и синий чулок!

- И Юки должна была покраснеть! - встреваю я: - это же парочка метаморфов!

- Что за глупости вы говорите. – вскакивает Иошико: - видно же, что это наша Юки. А вот кто Акира – это вопрос. У нашей Акиры-сан такой вот улыбки обычно не бывает!

- Улыбка… - мурлычет Майко: - кажется я догадываюсь… видела я такую улыбку у Акиры… пару раз. Вот вы гады, даже не позвали никого. Что за эгоизм в моем гареме? Читосе – новая тема собрания, почему никто не зовет Майко, как только оргия намечается?

- Да ну вас в жопу! – обижается Юки: - устроили тут спектакль! И ты, Син! Мы, между прочим, к тебе в спальню сегодня хотели прокрасться с Акирой-онээсан!

- Знаете, она меня убедила. – говорю я: - это наша Юки. И наша Акира. Никаких метаморфов.

- Да, аргумент убойный. – фыркает Майко: - ты видимо метаморфов на ощупь распознаешь.

В комнату для брифингов входит растерянный Питер. Первая мысль – что-то случилось с сестричкой Нанасэ, я вскакиваю с места, готовый реагировать.

- Да не, все нормально, она у себя. – машет рукой он, успокаивая меня: - она просто велела передать.

- Что? – спрашиваю я. Наверное Нанасэ наконец решила признаться во всем, сдать явки, пароли и своего таинственного нанимателя, думаю я, как вовремя, надеюсь все же это не Императорская канцелярия, это было бы лестно, но так неудобно.

- Нанасэ говорит, чтобы вы перестали ей ребенка портить. И что если вы куда ночью будете пробираться, то с вами всякое может случится. – говорит Питер и разводит руками, глядя на меня, дескать, извини, парень, ничего личного, я просто вестник.

- Вот и откуда она нас тут подслушивает… - начинает крутить головой Майко: - твоя сеструха, Син, всю вечеринку нам портит. Слушай, а может нам и слушаться ее не обязательно?

- Ну да. – говорит Читосе: - она ж получается тебе и не родная вовсе.

- Именно. – соглашается Акира: - может она пытается разрушить нашу команду. Вбить клин между нами. Не выйдет.

- Не, не выйдет. – качает головой Майко.

- Обычно я соглашаюсь с сестричкой. – говорю я и подмигиваю всем присутствующим, давая тайный знак, что я на самом деле – только за, готов к труду и обороне, как и полагается юному падавану: - соглашусь и на этот раз. А давайте все по домам поедем… спать. По разным домам, разумеется, каждый – в свой собственный дом. Зачем нам на базе торчать.

- Точно. – говорит Майко: - нам же еще надо Сина в девчонку переодевать.

- Что?!

- Ну ты ж сам сказал, что на вечеринку к этим Ясуда с нами поедешь. – рассудительно замечает Читосе: - а туда только этого продюсера Вико пригласили и его девочек. Продюсер там один, значит тебе надо переодеться.

- А по этому поводу Нанасэ ничего не говорила? – поворачиваюсь я к Питеру: - по поводу того, что ее братика тут пытаются в женские одежды одевать?!

- Она говорит, что это мило и она бы посмотрела. – говорит Питер, смотрит на мою красную физиономию и улыбается: - ну откуда я знаю, говорит она что-то или нет. Мне для этого вернуться надо и выслушать.

- Так. Подводя итог собрания. – говорю я: - в Играх участвуем, подозрительное поведение Юки списываем на катарсис, к этим вашим Ясуда я поеду только в нормальной мужской одежде, и … где находится моя спальня все присутствующие знают. И если кому-то захочется уточнить мои указания или там совет получить…

- Или по горлу от сестрички Нанасэ. – продолжил Питер. Зараза такая, вот надо было его запереть. Или ногу сломать.

- Горло я вылечу. – обещаю я: - но наша честь – выше угроз. Никому не запугать гордых духом Демонов Сумераги!

- Знаешь, я, наверное, сегодня не приду. – говорит Юки: - я хотела и Акира-онээсан говорит, что полезно будет, для раскрепощения и удаления эффекта импринтига, но если Нанасэ-онээсан против…

- Да что она понимает… и потом она же коварный и хитрый враг. Ей на руку разлад и шатание… и … ай, да ладно… - машу я рукой, понимая, что проиграл этот раунд.

- Вы в следующий раз не объявляйте вслух. – советует Майко: - а как Линда делайте, загнали его в угол и все. Только сперва у нее график возьмите. Джин! Чего ты опять руку тянешь?

- И меня внесите! – пищит Джин с места: - в график!

Глава 5

Глава 5

- И в нашем сегодняшнем выпуске «Вопросов и Ответов», шоу, где мы задаем неудобные вопросы людям, которые знают Игру изнутри и не понаслышке – мы непременно затронем последние новости Игр, а также ответим на ваши вопросы. С вами я, Аник Аршаунт, у меня в гостях Тесса Николь, дважды финалист Игр, ведущая на шестьдесят пятом канале Токио ТВ. Тесса, спасибо, что нашла время для нас. – улыбается стройная блондинка, обращаясь к своей соседке, женщине средних лет с суровым лицом.

- Bonjourtout le monde et bienvenue, Аник. Спасибо, что пригласила меня сегодня. – кивает та.

- Также с нами в это хмурое субботнее утро – тот самый Капитан Хироши, бессменный ведущий он-лайн шоу «Грязные Игры», признанный эксперт в мире магов и человек, который говорит нам горькую правду. Спасибо, что нашел время для нашего подкаста, Капитан! – блондинка наклоняет голову, здороваясь с тучным и бородатым мужчиной в толстовке а надписью «Ежегодные Игры – моя профессия». На коленях у бородача – открытый ноутбук.

- Спасибо вам, Аник. Быть здесь сегодня – настоящая честь для меня. – отвечает бородач.

- И наш последний гость – последний по счету, и по значению, большая шишка, бывший журналист «Токио Спорт»…

- Большая шишка? – морщится гость, худощавый мужчина в костюме с галстуком и в очках.

- Эксперт по Ежегодным Императорским Играм…

- И я думаю, что ты хотела сказать – последний по счету, но не по значению… - пытается поправить ее мужчина.

- Нет. Итак, наш последний гость – мистер Хашимото Ясуто.

- Ясуо! Ясуо! Нету там никакого «т»!

- И сегодня первый вопрос от персонала небольшого кафе в Киото, они спрашивают, какие трюки в Играх нам запомнились как самые грязные и недостойные звания чемпиона? Тесса – мы начнем с тебя.

- Слушайте, я не знаю, насколько это грязный трюк, но на позапрошлых Играх Нэд Сэмульсон, из «Ковбоев Итаки», выступающий под ником «Мрачный Одиссей» попросту выдернул землю из-под ног у Кобаяси Дзинтаро в финале. И мы помним, что финальными соревнованиями было перетягивание каната, а для перетягивания каната – это уже перебор. Он сломал бедолаге коленные чашечки. – говорит Тесса и пожимает плечами.

- Не знаю, насколько это можно назвать грязным трюком, в Игре, где…

- Мы спросим твое мнение, когда до тебя дойдет очередь, Ясуто. Капитан?

- Все фанаты «Героев Неба и Земли», до сих пор помнят то, что сделал Хиро Накамура в полуфинале Игр восемьдесят пятого, с нашим кумиром и спасителем Кудо Джинчиро. Так что по моему скромному мнению, бетонный столб в пах – это и есть самый грязный трюк всех времен и народов.

- Ясуто?

- Да, я считаю, что самый грязный трюк…

- И мы вернемся к твоему мнению, сразу после моего. Самым грязным и недостойным трюком я считаю выходку «Алебастра» на Играх восемьдесят пятого, но в финале, помните – рывок под землю?

- Самым грязным?

- Смотрите, вы крепко стоите на своих ногах, а следующую секунду вас утаскивают за ноги под землю. Никаких шансов. Это грязно.

- Я бы поспорил, что это грязно, в конце концов это же Игры, но … никто не спрашивает меня, не так ли?!

- Ясуо?

- Аник?

- Что по-твоему является самым грязным трюком на Играх.

- Если это является грязным трюком вне Игр, то определенно является грязным трюком и на Играх. Это подлый удар во время приветствия. Sucker punch!

- Дрожь земли, рывок под землю, удар бетонным столбом в пах и подлый удар – похоже на арсенал уважаемого Дото Дзито по кличке «Голем». – подводит итог Аник.

- Ну, если вы хотите стать пятикратным чемпионом Игр, получить Кубок Неба и основать свой собственный род, записав его в реестр Лазурного Дворца – вы идете до конца. – пожимает плечами Капитан Хироши: - тут уж выбирать не приходится.

- И следующий вопрос от одинокой мамочки из Токио. Она спрашивает, какие новые команды в этом году особенно заметны? Кто привлек ваше внимание и является вашим личным фаворитом Игр на данный момент? Тесса?

- Слушайте, я знаю, что у вас всех есть свой ответ на этот вопрос. – разводит руками Тесса.

- «Молотобойцы».

- «Звери Нижнего Мира».

- «Люди в Черном».

- Слушайте, я согласна. Они все очень перспективные и довольно привлекательны. Но я видела видео отборочных матчей из Сейтеки…

- Откуда?

- Что это – город такой?

- Это на побережье, Ясуо, географию родной страны надо учить!

- И… дамы, господа, на сегодняшний день мои личные фавориты в Игре Императора – это …

- Демоны Сумераги? – хмурит брови Аник.

- Демоны Сумераги. – кивает Тесса: - эти ребята или вернее – девчата – просто огонь.

- Кто это такие? – моргает Ясуо, поправляя галстук: - нет, я слышал что-то, но…

- Демоны Сумераги. – бормочет Капитан Хироши: - это же новички, ни разу не участвовали в Играх, это их первые отборочные…

- Но показали они себя очень круто. Вы может и не знаете, но в Сейтеки приехали «Сандзюсан», практически полным составом. Для того, чтобы участвовать в отборочных матчах и встретиться с Демонами в финале региональных.

- Тридцать Три решили участвовать в региональных? Это ж как пушкой по воробьям… - говорит Ясуо: - там им и противостоять никто не сможет.

- А знаешь, кого должен опасаться первый мечник Токио? – улыбается Капитан Хироши: - не второго мечника Токио, а темной лошадки из провинции. Видать Сандзюсан что-то увидели в этих Демонах, раз уж решили срезать их на отборочных.

- Никто их не срезал. Они встретятся только в финале региональных, так что нас ждет интересный матч. Думаю, что ни у кого нет сомнений что Сандзюсан выйдут в финал региональных? А я вот не сомневаюсь, что и Демоны дойдут до финала. – говорит Тесса.

- А дальше? Какие твои прогнозы? Демоны сокрушат непобедимых Сандзюсан? Захватят мир? Наконец заставят Ясуо снять этот богомерзкий галстук? – спрашивает Аник.

- Я бы так далеко не заходила, но для этих ребят победа в финале региональных означает что они станут настоящими звездами, а не просто вундеркиндами префектуры. – говорит Тесса: - это для них билет прямиком в Высшую Лигу. Одолеть Сандзюсан в региональных… не думала, что такое возможно.

- Я тут поспрашивал об этих ребятах у своих фанатов. – говорит Капитан Хироши, устраивая ноутбук на коленях поудобнее: - говорят, что они настоящие психи.

- Да, я видела отборочные матчи из Сейтеки в записи. – кивает Тесса: - блондинка как ее там… Нэкомата.

- Да нет. Это же местная городская легенда. Эти ребята не спортсмены, они наемники.

- Ну и что? Император в его невыразимой мудрости распорядился допускать до участия всех…

- Не просто наемники, а успешные и хладнокровные. Говорят их главная, Сумераги-тайчо, отрезает людям части тела и коллекционирует их. Никто не знает ее сил или способностей, но никто пока и не выжил после схватки с ней. Интересно было бы на Играх посмотреть… - задумчиво качает головой Капитан Хироши: - она – менталистка?

- Ментальная магия запрещена на территории Священного Ямато эдиктом Императора и … - начинает было Аник, но Капитан перебивает ее.

- Да плевать всем на эдикт Императора! Люди не выбирают себе дар! Кроме того, она переманила к себе двух наемниц из местного гокудо.

- Из гокудо? Ну и ну, интересная команда – наемницы и головорезки. Кто там еще?

- Как я уже и говорил – две наемницы. Метаморф и огненный маг. Категория альфа – если считать по каталогу СКПУ.

- Альфа… альфу Сандзюсан съедят и не заметят. – хмыкает Ясуо: - это даже не интересно.

- Да, но с момента присоединения этих двух к Сумераги – их силы заметно выросли, говорят на форуме. Кроме того, если вы заметили на отборочных – они были уже практически полным составом. У них есть криокинетик, есть баллистик, есть регенератор… и портальщик.

- Хорошо сбалансированная команда. – кивает Аник: - будет любопытно на них взглянуть.

- Я еще не закончил. – поднимает палец Капитан: - самое пикантное, что в этой команде царят матриархальные нравы. Суровые и беспощадные. По слухам, Сумераги одолела двух наемниц в бою и изнасиловала их.

- Oh merde…

- И так поступают со всеми новичками. Так что мы смело можем считать эту команду бандой боевых лесбиянок!

- Позвольте! На отборочных было двое мужчин. Ну, один мужчина и один подросток… - хмурится Аник.

- Сперва и я так подумала. – говорит Тесса: - но это же старый трюк – одеть девушку в мужской костюм. Думаю, этот подросток и есть наша загадочная Сумераги-тайчо. А что до мужчины… не знаю, может они – боевые бисексуалки?

- Мужчина – это бывший герой из «Воинов Сейтеки», команды, которую Сумераги подмяла под себя. Был ли он изнасилован в процессе – трудно сказать. Мнения на форумах разделились. Но главное тут в том, что с момента присоединения к команде Демонов, он был замечен на полигоне для суперов и местные всеми богами клянутся, что его потенциал вырос раза в два.

- Увеличение уровня через постель? – задумчиво произносит Аник: - если это правда, то к Сумераги завтра очереди выстроятся из суперов, которые желают к ней в постель прыгнуть.

- Ну, если у тебя на кону твое будущее и редкая возможность повысить свой потенциал – кто будет осуждать этих бедолаг? – пожимает плечами Тесса: - я бы и сама…

- Леди! Давайте не будем спекулировать на такой возможности! – говорит Ясуо: - это же только предположение, а мы сейчас можем подтолкнуть людей к поискам близости с наемницей и хладнокровной убийцей.

- Ну, плохие девочки всегда привлекали много внимания. По крайней мере больше чем хорошие девочки. – кивает Аник: - но ты прав, Ясуо. Не будем спекулировать на желании Тессы повысить свой уровень.

- Где вы говорите, этот самый Сейтеки находится? – делает серьезное лицо Тесса: - надо будет туда съездить, взглянуть. Я женщина в самом соку, и в колледже…

- Только у нас! Только в шоу «Вопросы и Ответы» вы можете узнать, что именно рассказала Тесса Николь, ведущая шестьдесят пятого канала Токио ТВ, дважды финалист Игр, о своем опыте близости с женщинами и был ли такой опыт! Не переключайте канал и вы узнаете, кто такая Сумераги-тайчо и почему в этом году в Императорских Играх не будут участвовать «Герои Земли и Неба», зачем у Тай Ли из команды «Зеленых Драконов» эта маленькая пуговка на ее бикини и кто тайный поклонник самой Виверны-сан! После рекламной паузы… - экран гаснет.

- Эй! Я смотрю вообще-то! – возмущается Джин.

- Все спят, а ты на полную громкость включила. - ворчит Читосе, которая только вышла из спальни, одетая в шелковый халатик: - имей уже совесть, зараза мелкая.

- И ничего они не спят. – бурчит Джин: - я все слышала. Сами-то пристаете к Сумераги-тайчо, а мне не даете. Ай!

- Ты сперва вырасти, мелкая. Давай мы с тобой лучше позавтракаем.

- Хорошо. – кивает Джин. Они идут на кухню и Читосе включает плиту, ставит на нее сковородку.

- Син… Сумераги-тайчо любит с утра яичницу есть. – говорит Читосе: - поскольку мы с тобой сейчас в его доме – надо его вкус уважить.

- А какой он? – спрашивает Джин невпопад: - почему вы с ним? У вас же тайное чувство? А вы не ревнуете? А то вчера вечером и Акира-нээсан и Юки-тян пришли… так вам внимания не достанется.

- В моем гареме нет места для ревности. – поднимает вверх палец Читосе: - все свободные люди и могут общаться как им угодно. Потому что, во-первых, запретный плод сладок, а во-вторых… передай-ка мне луковицу.

- Вот, Читосе-нээсан, возьмите. Хороший у вас лук, сухой весь, у меня всегда промокал. А почему тогда люди ревнуют? Нет, почему они ревнуют, а вы не ревнуете?

- Люди ревнуют? Ну не знаю, ты у Сина спроси. Он обычно говорит, что ревность — это страх. А он у нас ничего не боится, вот и все. – Читосе быстрыми движениями крошит лук.

- Как это так, ревность – это страх? Ревность это ревность. – говорит Джин: - я вот никогда не испытывала, но говорят что это скорее ярость.

- Ну смотри. Если человек ревнует, то значит он боится. Что его бросят, что он – не достоин, что ему будет больно, например. – говорит Читосе: - это же элементарно.

- О чем речь? - на кухню вплывает Юки, одетая в рубашку Сина, едва запахнутую спереди. Юки довольна и расслаблена. Читосе смотрит на нее и хмыкает.

- Помогает, да? – говорит Читосе.

- Угу. – бросает Юки: - а кофе есть? Мне проснуться надо. И … - она немного краснеет: - назад, спать…

- Если ты проснешься от кофе, то ты уже не заснешь. – логически рассуждает Джин: - и …

- Помолчи, дитя. Сейчас, будет тебе кофе, посиди пока. – Читосе на правах хозяйки споро заварила для Юки чашечку растворимого (у Сина в доме не было кофемашины) кофе.

- На вот. Пей, горе луковое. – перед Юки появилась фарфоровая чашка с желтыми цыплятами по ободу.

- Чего это я горе луковое. – говорит Юки: - все у меня хорошо. Теперь. После обеда Син поедет моего братика вылечит, и вообще хорошо будет. А папочке я в нос ударю. Кулаком. И перееду.

- Куда ты переедешь? – спрашивает Джин: - возьми меня с собой.

- Денег у меня пока нет, так что сюда и перееду. – говорит Юки и наблюдает, как Читосе неожиданно поперхнулась и закашлялась.

- Дадим тебе денег. – твердо говорит Читосе: - у нас сейчас нет проблем со средствами, можешь снять себе квартиру. Или вон, в убежище можешь жить, с этой нашей, любопытной…

- Спасибо, Читосе-сан, но я занимать ни у кого не хочу больше, а своих у меня пока нет. Акира-нээсан сказала, что зарплату будет вводить, но это потом, а я уже сегодня перееду. Я знаю, где ваша комната, вы не беспокойтесь. Мешать вам не буду. – говорит Юки и пьет свой кофе, блаженно улыбаясь.

- А как же… ай, ну и ладно. Добро пожаловать. – говорит Читосе: - если Сину нормально, то и мне ничего. Надеюсь, Акира не собирается переезжать?

- У Акиры-нээсан дела. – говорит Юки: - вряд ли.

- Ну и ладно. – повторяет Читосе: - не впервой беглянок нам прикрывать. Только потом надо будет тебя эмансипировать, а то твой отец на нас в суд подаст.

- Не подаст. – отмахивается Юки: - я ему скажу, чтобы не подавал. Сперва только в нос ударю, хорошенечко так.

- Юки – садистка! – пищит Джин со своего места: - Ай! Да что меня все бьют-то!

- А ты помолчи немного и не будут тебя трогать. – советует Читосе: - не лезь под руку. И… у меня лук горит! Джин – яйца передай.

- Хай, Читосе-нээсан. Вот.

- Угу. – Читосе хватает в руку два яйца и ловким движением бьет их об борт сковороды, тут раскрывает скорлупу, выливает содержимое.

- Ух ты! Как ловко! – восхищается Джин: - научите меня?

- Научу всему, что знаю и умею. – говорит Читосе: - ты все-таки моя кохай. А то вот выдадим тебя замуж за какого-то сумасшедшего бедолагу, а ты даже яиц пожарить не можешь.

- Что вы разгалделись с утра как сороки. – говорит Акира, появляясь на кухне и хватая чайник: - кофе где?

- Вот смотрю я на тебя, Акира и думаю. – говорит Читосе: - и как ты с утра встаешь такая вся красивая и непомятая.

- Уметь надо. – Акира заваривает себе растворимого кофе, отпивает глоток и морщится: – фу, гадость. Надо Сину кофе-машину купить. Сегодня и куплю.

- Сегодня?

- После того, как в интернат съездим, починим братика у Юки. Все хорошо, Юки? – спрашивает Акира, видя, как у той на глаза наворачиваются слезы.

- Спасибо, Акира-нээсан, спасибо вам. – говорит Юки.

- Ай, ерунда. Сама могла бы подойти к Сину и попросить. Он бы тебе в жизнь не отказал.

- Ага, если бы меня так попросили, я бы тоже не отказала. – встревает Джин и жмурится, ожидая неминуемой кары. Кары не происходит, и она успокаивается, открывает глаза.

- Не плакать! – говорит Акира и утирает слезинку в уголке глаза у Юки: - никто в моем гареме не плачет!

- А почему Майко-сан говорит что вы все – ее гарем, а Читосе-нээсан – говорит что это ее гарем? Чей это все гарем? – задается вопросом Джин.

- Как чей? – моргает Акира: - наш, конечно же. Хватит тут дурацкими вопросами задаваться, у нас уже завтра Игры начинаются, время одиннадцать, а вы на кухне все в одних труселях кофе пьете. Мы сейчас с Сином и Юки съездим и вернемся, а вы – дуйте на полигон, разминайтесь, мы вчера еще пару схем придумали.

- Опять! – роняет голову на руки Джин: - сколько можно тренироваться! Никакого веселья!

- Будешь слушаться команд – после Игр познакомлю тебя с Вико. И даже попрошу его тебе свою коллекцию показать. – говорит Читосе.

- Правда?! – вскидывает голову Джин.

- Правда-правда. – гладит ее по голове Читосе: - только будь умничкой.

- Балуешь ты ее. – ворчит Акира: - смотри, она тебе на голову сядет.

- Я пойду, Сина разбужу. – говорит Юки, вставая. Читосе смотрит ей вслед и качает головой.

- Что? – спрашивает Акира.

- Да ничего. Просто… насколько это безопасно, так вот человека расколбасить? Она ж теперь совсем изменилась… - говорит Читосе, переворачивая яичницу.

- Она и сейчас не изменилась. Она такая и была, просто скрывалась от всех. – пожимает плечами Акира: - и вообще, у меня диплом психолога, а у тебя – киношкола и курсы актерского мастерства. Я лучше знаю.

- Угу. – кивает Читосе: - то-то я вижу… улыбка до ушей с утра.

- Пфф… Юки! Поднимай этого ленивца и поехали! – Акира предпочитает не вступать в конфронтацию и уходит в спальню.

- Яичница готова. – говорит Читосе: - кушай, золотко.

- А… они не будут? Разве не вежливо подождать? – спрашивает Джин.

- Вряд ли. – прислушивается Читосе: - думаю, что они сейчас еще минут сорок как минимум не выйдут. А ты кушай. Тебе расти надо.

Глава 6

Глава 6

- Что-то непохоже на полосу препятствий. – бормочет Майко, оглядываясь вокруг: - это ж стадион. Как они будут тут…

- Кто его знает. – пожимает плечами Читосе: - опять какой-нибудь маг земли все преобразует. Я тут в первый раз.

- В соответствии с высоким эдиктом, Небесный Хозяин Мириада Небесных Колесниц, Император Японии объявляет это место– святой землей на весь период прохождения Ежегодных Игр! – гремит знакомый голос и тысячи маленьких пузырьков блаженства будто лопаются внутри у меня. Так и не спросил у других, испытывают ли они такой же восторг и поднятие духа при освящении земли во время соревнований, не было времени, или забыл во всей этой суете. Смотрю на судей, все та же троица, их уже представили, но я был слишком погружен в свои мысли. Сегодня у нас матч с «Ангелами Аоки», я прочел все, что можно было найти про них и даже посидел на тематических форумах их фанов. В их команде, как и у нас нет спидстеров – крайне быстрых ребят. Самая быстрая у нас – это Майко, она может укорачивать мышечные волокна и наоборот – удлинять лодыжки, она может увеличивать объем легких, она может бежать легко и быстро часами – если захочет. После нее – Иошико, та тоже довольно быстра, за счет своих способностей, но Майко все равно перегоняет ее. Остальные… Линда быстра, но не быстрее чем Майко или Иошико, она просто знает куда и как двинуться, чтобы в ближнем бою производить впечатление, будто она исчезает из виду за счет скорости. Но бегать – не ее. И потом – раз уж мы решили участвовать в том числе и для расширения лимитов и возможностей команды, все время рассчитывать на Линду – как-то не комильфо. Юки может двигаться довольно быстро – если стоит на куске льда, который сама же и двигает. Акира – удивительно, но имеет пару трюков в рукаве. Так что самым медленным тут являюсь я и Питер. Ну, еще может Сакура, но той и ходить-то необязательно. Джин у нас не записана в команду, она сидит на трибуне с флажком и в футболке с надписью «Вперед, Демоны!». И в бейсболке. Болеет за нас.

- Все помнят, что и как? – спрашивает Акира: - в первой же итерации работаем мы втроем. Делаем «Ледяной Трон».

- Хай, Акира-сан. – кивает Юки, она заметно нервничает. Я тоже киваю. Помню я план «Ледяной Трон», хоть и не нравится он мне. Питер говорит, что Игры – это больше шоу чем соревнование, а потому мы и придумали способ привлечь внимание, скажем так. И нареканий по существу плана у меня нет. Мне просто претит моя роль в этом плане. Я вспоминаю, как Акира выносила план на всеобщее обсуждение –

- … основано на допущении полосы препятствий с прошлых гонок и синергии наших с Юки-тян способностей. – говорит Акира, поправляя очки: - эксперименты выявили что эффективность выброса энергии была повышена в геометрической прогрессии. Помните тот выброс в тренировочном зале? Тогда – было не больше, чем два-три процента от потенциальной мощности, которую мы можем выдать. В связи с этим мы с Юки недавно провели испытание. По результатам могу с уверенностью утверждать, что эту самую полосу препятствий мы просто сровняем с землей. И потом – не торопясь пройдем по ней до финиша.

- А что. – говорит Питер: - мне нравится. А если у вас не выйдет, то останется достаточно времени, чтобы преодолеть полосу традиционным способом.

- Если полоса препятствий будет сделана из обычных материалов, без применения броневых плит и армированного бетона или там силовых полей – то все получится. – успокаивает Акира: - синергия «Инферно» и «Ледяной Бури» может быть направлена и сконцентрирована в виде вектора в одном направлении.

- Акира-онээсан еще немного преуменьшает. – говорит Юки: - там же за лесным Лагерем гора небольшая была…

- Была? В смысле – была?! – вскидывается Иошико: - у меня там тайник с оружием еще со времен старого Братства! Пять шагов от кривого дерева на запад.

- Ээ… - говорит Юки.

- Я бы не называла это горой. – осторожно заметила Акира: - скорее – холм. Я думаю, это можно было назвать – кучей земли. Небольшой такой.

- Да. – кивает Юки: - а теперь климат в Лагере будет лучше. Я читала, что такие вот холмы собирают ненужные воздушные потоки и нарушают циркуляцию воздуха. А теперь там – плодородная земля. Правда… слегка оплавленная.

- Не, это скорее гора. Пусть и небольшая… ну или большой холм… - говорит Майко: - это у подножия которой Лагерь же расположен? Там, где у них полигон и стрельбище?

- Угу. – кивает Юки: - но мы не хотели. То есть хотели, но не так. И потом – вот зачем вам там эта гора нужна была? Она только солнце заслоняла.

- При этом указанный земельный участок принадлежит Братству, так что никаких законов мы не нарушили. Можно будет провести через департамент как ландшафтные работы. Или терраформирование. – добавляет Акира: - и действительно, вот зачем эта гора была нужна?

- Зачем там нужна гора?! – говорит Иошико, и я вижу, что у нее начинает дергаться веко: - в смысле – зачем там гора?! То есть, если вам кажется, что гора тут не нужна, то ее сносить можно?! Там у меня тайник был! И пещера! И родник был! Белки!

- То есть ты ни капли не сомневаешься, что эти двое снесли гору? – спрашиваю я, прикидывая энергию, необходимую либо для переноса, либо дезинтеграции небольшой горы прямо за стрельбищем Лесного Лагеря. Стрельбище для экономии места и усилий – было сделано у подножия горы, так, чтобы не приходилось насыпать дополнительные земляные валы в качестве пулеуловителя. Сама гора не была такой уж большой или высокой, в самом деле это скорее высокий холм, но все же. Даже если высота его не превышала пятидесяти метров, кубатура холма превышала миллион кубических метров грунта, а это в свою очередь больше двух миллионов тонн, даже если холм состоял из известняка. Допустим, что эти двое преувеличивают и они не срыли гору под основание, но … сровняли ее, или раскидали грунт по сторонам. Все равно энергия, которая нужна для того, чтобы проделать такую работу… я мысленно прикинул количество мегаджоулей и опасливо покосился на Акиру и Юки. Акира и так у меня по категории «Магическая Система Залпового Огня» проходит, а если они тут правду говорят, тогда их совместная мощь … нет, нам необходимо провести испытания, вот только где? Нужен атолл Бикини, не меньше.

- Вот ни капли не сомневаюсь, что эти двое снесли гору. – отвечает мне Иошико: - а у меня там тайник был!

- Да ну тебя с твоим тайником! – машет рукой Майко: - новости-то какие хорошие! У нас в команде теперь есть собственное оружие массового поражения!

- Поэтому я уверена, что мы просто сровняем эту полосу препятствий с землей. – говорит Акира: - я внимательно прочитала условия соревнований типа «гонки» - ограничений на уничтожение препятствий там нет. Мы выходим и выравниваем площадку перед нами. И летим к финишу на ледяной платформе Юки. Для пущего эффекта предлагаю сделать из льда не просто площадку, а ледяной трон.

- Класс! – восклицает Питер: - и Юки на нем, как настоящая Снежная Королева!

- Не. – качает головой Акира: - нам на поле нужен Син, на всякий случай, там же будут вражеские игроки, не дай бог кто выживет после удара. Син же даст нам кровушки на постоянной основе и мы пролетим мимо – не реагируя на неудачников.

- О! Тогда есть идея! – говорит Питер: - он сидит на троне, как Сумераги-тайчо, а вы стоите по разные стороны за плечами. Так он сможет незаметно вас подпитывать и это будет выглядеть круто!

- А еще можно крылья сделать. – говорит из угла Джин. Мы все оборачиваемся на нее.

- А что? Ну, Акира-сан может сделать огненное крыло со своей стороны, а Юки-тян – ледяное со своей. Тематически. Сумераги-тайчо – госпожа над огнем и льдом, квинтэссенция любви и ненависти, это будет сексуально! – говорит Джин: - нет, ну если что, я не настаиваю… это мысли вслух… что вы на меня так смотрите.

- Ребенок прав. – говорит Питер: - в ней просто талант шоумена.

На самом деле мне немного претило сидеть на троне и делать важный вид, но я понимал необходимость создания имиджа легкости и уверенности в себе. Имиджа непобедимых. Поэтому – буду сидеть на троне, куда деваться. Как там – я согласен быть богатым, я согласен быть счастливым, я буду вашим королем. Готовимся к гонке, ровняем полосу препятствий с землей и торжественно пролетаем над оплавленным грунтом. Улыбаемся и машем.

- Пользуясь правом, дарованным Уставом Императорских Игр, а также эдиктом Императора о праве судей на изменение правил состязания до вынесения вердикта … - звучит голос судьи в белом.

- Что такое? – говорит Питер: - что происходит?

- Суть состязания изменяется с соревнования типа «гонка с препятствиями» на «игра с мячом»!

- Что?! – Питер хватается за голову: - только не игра с мячом!

- В соответствии с Правилами Игр, участникам будут розданы измененные правила состязания и будет дана возможность ознакомится в ними и разработать командную тактику и стратегию! – вещает голос. Возле нас останавливается девушка в белом и протягивает нам пачку тонких брошюр. Тем временем на большом экране начинают транслироваться кадры соревнований и пояснения. Я машинально беру брошюру. «Правила состязаний «Игра с мячом» Ежегодных Императорских Игр в Сейтеки» и сегодняшняя дата.

- Так. – говорит Питер: - без паники, это бывает. Организаторы решили, что гонка недостаточно зрелищна. Ничего страшного, у нас есть ровно полчаса на то, чтобы приготовиться к началу… - я не слушаю его, погрузившись в чтение. «Императорские Игры с Мячом» в этой редакции. Я уже понял, что на Играх нет набора постоянных правил, организаторы все время пытаются соблюсти баланс между зрелищностью и соревновательной составляющей, однако дело это неблагодарное, это как соревнование между рыбой и птицей – сложно найти что-то, в чем эти двое будут соревноваться. И если бы все ограничивалось полетами, лазерами из глаз и прочими суперменскими практиками – все было бы просто. Вот категория «полеты», вот «стрельба лазером на скорость и точность». Что-то вроде суперского биатлона – лететь по сложной траектории и поражать цели. Но в этом мире существуют тысячи экзотических способностей, а обеспечить равное участие всех суперов – не представляется возможным. Вот как, например та же Шлендра будет участвовать, если вся ее сила – мгновенно окрашивать поверхности в любой цвет, или в любой сложный рисунок? Да, полезно, да, во многих отраслях производства или творчества – ей цены нет, но соревноваться? В скорости покраски поверхности она займет первое место, но во всем остальном…

Я открываю брошюру. Так, милостью Императора, Небесного Хозяина, бла-бла-бла… имея целью повысить интерес и обеспечить равное участие и социальную интеграцию магов в общество с тем… бла-бла-бла. Ага, вот технические подробности. Команда состоит из трех человек, стандартная магическая тройка. Можно заменять, объявлять тайм-аут и прочее. Игра состоит из трех таймов – каждый длится ровно до того момента, пока одна из сторон не забьет гол. Это не футбол, мяч представляет собой прочную тяжелую сферу, которую можно носить в руках, пинать, бросать, хватать руками, бить всеми частями тела и – внимание – можно перехватывать с помощью способностей. То есть телекинетики тут будут в фаворе…. В голове проноситься мысль, как телекинетик хватает мяч своей способностью и … забивает в ворота? Или тут кольцо, как в баскетболе? Продолжаю читать. Ага, никаких ворот, это логично, иначе телекинетики всех бы выносили в одну каску. Тут как в американском футболе – надо пронести мяч на территорию противника и приземлить его. Тачдаун. Только вот в голевую зону нужно именно пронести мяч – если за пределами зоны возможны пасы и передачи мяча, то в голевой зоне игрок обязан нести его в руках. Ну или иным образом – но так, чтобы мяч соприкасался с телом. Ясно, забить гол мощным ударом не получится. Телекинетики идут лесом, потому что манипулировать мячом могут, только не доходя до голевой зоны. Хотя, все равно иметь телекинетика в команде было бы неплохо, перехват мяча, пасы, пусть и вне зоны. Так… ага, вот оно. Можно атаковать игрока, который несет мяч. То есть, пока ты держишь мяч, ты являешься законной мишенью для любой способности, например для молнии или ледяного болта.

В общем – это даже не футбол, и даже не регби, а скорее разновидность военной игры, типа «донеси флаг в такую-то зону, предварительно отняв у противника». Насилие ограничено тем, что нельзя атаковать игроков, которые в настоящий момент не дотрагиваются до мяча.

- Какие мысли? – спрашивает Акира, уже прочитавшая свою брошюру и положившая ее на колени: - кто выходит на поле в стартовом составе? Предлагаю Майко, она у нас самая спортивная. Также можно Читосе. Как вариант. И я – я в свое время в колледже играла за «Восточных Тигров».

- Читосе… где тут. А вот – оружие на поле запрещено, как и любые артефакты. – цитирую я брошюру: - а то было бы неплохо… как у кого в руках появился мяч – так она раз – и пулю в голову. А потом мы неспешно мяч проносим.

- Казус восемьдесят третьего года. – говорит Питер: - там тоже на поле в первом тайме кто-то принес небольшую вакуумную бомбу. Тогда еще законно было. Сами укрылись за артефактом-щитом. Соревновательная часть стадиона – была просто снесена с лица земли. Ну, во втором тайме и запретили эту малину. Так что теперь только свои собственные способности. Кстати, запрещены любые баффы от участников, которые сидят на скамейке запасных.

- Я могу. – отзывается Иошико: - у меня одни «отлично» по физкультуре и в футбол я играть умею хорошо. В любой – в европейский или американский, или этот, экзотический.

- Мне кажется, что мы что-то упускаем. – говорю я: - а нельзя Юки на поле выпустить, чтобы она ледяным барьером закрыла нашу голевую зону? Это как минимум сделало бы нас неуязвимыми для атак противника.

- Перемещение, скрытие, окружение барьерами или погребение, а также каким-либо иным способом воздействие на голевую зону запрещено правилами… - говорит Питер, цитируя брошюру: - а то много ребят, которые землю двигать умеют. Или даже в другое измерение могут часть поверхности перенести. Лично не видел таких, но слышал.

- Это же шоу… - задумчиво говорю я: - а значит стационарные техники и простые решения не будут поощряться. Это не поле боя, где проще – значит лучше. Здесь – нужно зрелище выдавать. Есть у меня идея…

- Приглашаем участников Ежегодных Императорских Игр на поле! – гремит голос на стадионе. Я откидываюсь на спинку кресла, окидывая взглядом стадион. До этого не было времени осознать, увидеть, проникнуться тем, где мы сейчас и что делаем. Стадион – заполнен, даже в проходах между секторами – стоят люди. Машут плакатами. Какие-то поддерживают нас, какие-то – «Ангелов Аоки» и их лидера, Габриэля. Никнейм, конечно же. Удивлен, что не Гавриил или Абадонн. Или Сакиил там.

- Представляем игроков команд! – звучит тем временем над стадионом и на большом экране появляется портрет какого-то мужчины в белой полумаске и белой же тоге.

- В тройке «Ангелов Аоки» выступают – мастер перемещений, финалист региональных восемьдесят пятого года, обладатель приза «Лучший Телекинетик Восточного побережья», невероятный Адимус! С ним в команде – Анастасия «Луч» Мирко! Девушка, быстрая словно свет! И наконец – ангел Смерти, маг, чья способность была признана слишком устрашающей, чтобы применять ее вне Священной Земли Императора! Тот, чьи шаги пугают преступников и врагов Императора! Тот, кто распростер свои крылья над нашим городом, кумир миллионов и властитель мыслей всех девушек, обладатель самого красивого тела по версии журнала «Магия тела», ведущий шестьдесят пятого канала Сейтеки ТВ, победитель прошлого года в номинации «завидный холостяк Восточного Побережья» и просто обаятельный мужчина – Азраэль! – на зеленую, коротко подстриженную траву стадиона ступает тройка наших соперников, они машут руками, приветствуя зрителей.

- Ты знаешь этого … завидного холостяка? – спрашиваю я, наклоняясь к Акире. Она-то должна знать, в конце концов я ленив и новости местных суперов меня не интересуют, а вот Акира, она же из гокудо, они, наверное, там всех отслеживают. Особенно человека, чье прозвище – «Ангел Смерти». Да и остальные его титулы – кричат о том, что незамеченным этот человек не останется. Понимаю, что Акира не стремится замуж, но титулы вроде «Завидный холостяк этого года» - обязательно привлекают внимания всех незамужних девушек, как титул «самая красивая попка этого года» - привлекает всех мужчин. Так что сейчас я получу развернутую информацию про этого Азраэля, кто бы он ни был.

- В первый раз слышу. – пожимает плечами Акира: - кто такой?

- Нет, и главное – завидный холостяк года. – бормочет Питер: - а я его не знаю.

- Ты то откуда знать должен. – удивляюсь я: - я от девушек ожидал бы.

- Мужчина должен знать своего конкурента. – отвечает мне Питер: - я теперь – тоже завидный холостяк, развелся с женой, она у меня все забрала, представляешь? Даже кубики льда из холодильника! Вот насколько надо быть ебнутой сукой, чтобы забрать кубики льда из холодильника? Она ж их не довезет!

- Поделом тебе. – хмыкает Акира: - кобель. Я б тебе… - но в этот момент над стадионом снова гремит голос и мы остаемся в неведении, какую именно кару Акира собралась обрушить на голову несчастного холостяка.

- Команда «Демоны Сумераги» выставила тройку, в которой выступает Повелительница Лезвий, девушка из Дома Летающих Кинжалов – или просто Камаитати! – вперед выходит Иошико, она одета в традиционное кимоно, которое она скидывает, оставшись в спортивной униформе «Демонов», красный и черный – наши цвета.

- Неизвестная девушка из дома Сумераги, - Артемида! – вперед выходит наша Читосе, она уже в красно-черном, с полумаской на лице. Трибуны гудят, им известно это имя, филиал СКПУ течет по всем швам, что знает стажер СКПУ - знает весь город. А стажер у Горо-сан очень энергичная и любознательная. Кеко-тян вошла бы в стартовый состав «Демонов» как к себе в дом – у нас половина команды такая же.

- И наконец – ураган ярости! Небесное Возмездие на головы врагов! Та, кого боятся упоминать в темных переулках нашего города! Стихийное бедствие, воплощенное в виде богини на земле! Тигрица Дома Сумераги! Ракшаса! – на зеленую траву стадиона ступает наша Майко.

- Ууу!!! – кричит Джин с места: - покажите им всем!

- Майко хорошо выглядит. – говорит Акира: - неудивительно.

- Как и ожидалось от Майко-сан. – кивает Питер: - как и ожидалось.

- Да. – говорю я и перевожу взгляд на поле, где наши трое машут руками зрителям: - выглядят наши отлично.

- Майко-сан! – кричит Юки: - Иошико! Надерите им там жопы!

- Я смотрю у вас тут изменения. – говорит Линда, морщась от шума: - прямо кардинальные. Она, что, подстриглась?

- И волосы покрасила. – кивает Акира: - правда отсюда не видно. Там прядь.

- Понятно. – говорит Линда.

- Майко-сан! Читосе-сан! Вы лучшие! – кричит Юки и размахивает флагом: - замочите их там! – и она кладет два пальца в рот и свистит, да так, что у меня уши закладывает.

- Ты уверена, что это – прогресс? – спрашивает Линда у Акиры. Акира довольно кивает и приобнимает Юки за плечи.

- Уверена. – говорит она.

Глава 7

Глава 7

- И как я уже говорил ранее, сегодняшний матч должен быть в каком-то роде сенсацией, не так ли Фил?

- Да, я согласен с тобой, Дзиро, нечасто мы видим такие интересные встречи в первых матчах региональной группы префектуры. И как мы видим, организаторы изменили формат соревнования на игру в мяч. Я сходу и не припомню, когда формат игры менялся еще до первого столкновения команд на поле.

- Почему же? Если ты помнишь Игры восемьдесят пятого, и региональные в Фукуоке, там где выступала команда «Бетонного» Хиро Накамуры, то и там в первом же тайме был изменен формат с «царя горы» на «лабиринт». Тогда все были удивлены таким нелогичным шагом организаторов…

- Думаю, что мы становимся свидетелями очередного нелогичного и необоснованного решения организаторов Игр, что, конечно, печально. Следует признать, что с момента окончательного введения так называемых «плавающих» норм оценки, сами Игры окончательно становятся коммерческим шоу, где нет места подвигу и настоящему соревновательному духу.

- На поле вышли команды. «Ангелы» против «Демонов». У нас сегодня просто теологический спор между небесами и преисподней, а не дружеские соревнования!

- Да, довольно амбициозно называться «Ангелами» или «Демонами», в наше время названия команд были скромней, просто «магическая сборная Тояма» и все. И этого хватало, Фил, поверь мне.

- Вбрасывание! Мяч сразу же перехватывает Адимус, молодой мастер телекинетик, передает его своей напарнице Луч и та … уже вставляет мяч в голевой регистратор на стороне красно-черных!

- Идет обратный отчет! Десять, девять… Луч отброшена Камаитати, великолепный удар ногой, Анастасии не поздоровилось, она потирает ребра, но мяч уже в руках у Артемиды из команды Сумераги, она пасует его своей коллеге Ракшасе и …

- Да, все верно, Ракшаса выбывает из игры. Это работа Азраэля. Недаром его зовут Ангелом Смерти, а его способность убивать взглядом – достаточно грозная и неотвратимая в радиусе прямой видимости.

- Это не фол? Ракшаса почти передала мяч обратно?

- Судьи не протестуют против атаки, значит это было легитимно. Как мы знаем, атака игрока, который в этот момент владеет мячом – возможна.

- Что же, встреча только началась, а Ангелы уже ведут, у них на счету две секунды голевого таймера и один выбывший член команды соперников.

- Тайм-аут! – кричу я боковому судье: - мы берем тайм-аут!

- Команда «Демоны Сумераги» берет тайм-аут! – гремит голос над стадионом и игроки на поле замирают, потом расслабляются. Мы можем взять три тайм-аута на каждый тайм, мы можем заменить членов выступающей команды. Самое главное – во время тайм-аута судьи поднимают и восстанавливают выбывших членов команды. У нас уже лежит на траве Майко и нам нужно как минимум поднять ее.

- Напомните мне, почему мы выбрали именно такой состав? – бормочет Питер. Ему нужна победа, он азартный игрок, но мы с Акирой уже решили, что эти Игры – возможность. У меня есть мысли насчет Читосе и эти мысли нуждаются в проверке. Питер уже ворчал что Игры это не экспериментальная площадка, но я лично с ним не согласен. Да, Читосе умеет стрелять и это все что мы о ней знаем. Мы знаем, что ее способность была явлена городу и миру неожиданно и с тех пор, как была явлена – только усиливалась. Но какая это способность? Стрелять из огнестрельного оружия? Или стрелять из конкретного оружия – ее любимых «Чезетов»? Нет, я видел как она управляется с тактическим дробовиком, а это же совершенно другой набор скиллов. А штурмовая винтовка? Крупнокалиберный пулемет? Гаубица? Будет ли снаряд, выпущенный Читосе из гаубицы так же игнорировать законы физики и здравого смысла и аккуратно ложится каждый раз в одно и то же место, но на этот раз – на расстоянии в пятнадцать километров? Может она – баллистик?

Но самый важный вопрос, ответ на который я планировал получить в первом тайме – это природа ее способности и способ, каким она открыла ее. В первый раз это произошло в состоянии аффекта и фрустрации от осознания собственной бесполезности и беспомощности, и если это необходимая составляющая…

- Как мы видим, Демоны объявили тайм-аут для восстановления Ракашасы, но этот трюк возможен только три раза за тайм, а у них уже налицо отставание на две голевых секунды.

- Да, Фил, напоминаю нашим зрителям, что в сегодняшней игре с мячом зачет гола происходит только после того, как мяч будет внесен в голевую зону, вложен в регистратор, видите, такая выемка на поле под мяч? И в таком состоянии мяч должен удерживаться игроком противоположной команды в течении десяти секунд. Каждый раз, когда команде удается продержать мяч в регистраторе более чем секунду – эта секунда вычитается из общего числа голевых секунд.

- Дзиро, мне кажется, что в команде Демонов должна произойти замена. Все таки связка телекинетик-спидстер в такой игре просто убийствена!

- Кстати об убийственности – команда бело-золотых разыграла первые секунды как по нотам – Адимус с Лучом повели в счете, в то время как Азраэль, стоял на месте, выжидая пока мяч не окажется у игрока противоположной команды и тотчас нанес удар. Смертельный взгляд, это так называется?

- К счастью, Азраэль известен тем, что в отличие от печально знаменитого Серого Человека он в состоянии контролировать свои лучи смерти и они у него не действуют более чем на одного человека одновременно, но для команды соперников в этом нет ничего хорошего.

- Да, красно-черные могли продолжать тайм без одного игрока, но это сразу отдавало бы инициативу бело-золотым, и решение капитана команды объявить тайм-аут в такой ситуации было вполне рациональным. Думаю, не стоит тебе напоминать, что первые две секунды счета ничего не значат, хотя лично я считаю…

- Мяч снова на поле! Команды остались в прежнем составе, вот только немного изменилась тактика – красно-черные рванули вперед! Но что делает Камаитати? На что это похоже, Фил?

- Хм… она атакует телекинетика и тот вынужден оставить мяч, обороняясь. Верно, по правилам игры можно атаковать игрока, удерживающего мяч. Пусть Адимус и не держит мяч своими руками, но это – легитимное действие!

- Да, Адимус отправляет мяч своему спидстеру, с тем чтобы отвязаться от Камаитати, но у него уже … кажется он вне игры?

- Ну нет, он показывает, что может продолжать игру, но рука у него явно сломана и Габриэль объявляет тайм-аут, первый тайм-аут от Ангелов в этом матче.

- Да, а Ракшаса тем временем – стоит в голевой зоне красно-черных, у самого регистратора и там же на траве уже лежит Анастасия Мирко по прозвищу Луч. Как оказалось ее скорости недостаточно для того, чтобы противостоять Ракшасе.

- Дело не в скорости Луча, она достаточно быстра, чтобы избегать атак ближнего боя, дело в том, что ей на заключительном этапе нужно стоять, прижимая мяч к регистратору, а Ракшаса не дает ей даже секунды – как только Луч замерла – она была повержена.

- Да, это вам не футбол, тут правила пожестче. Как говорят в таких случаях наши коллеги – потому-то девчонки и не играют в игру. В нашем случае играют именно девчонки и играют жестко. Привет футболистам!

- Может все-таки заменим ее? – говорит Питер, глядя как на поле восстанавливают сломанную руку Адимусу и поднимают Луч, Майко не мелочилась и только на мой непосвященный взгляд у спидстера команды Ангелов как минимум три перелома.

- Все только начинается. Первый тайм. – говорит Акира, глядя на поле: - без паники. Мы должны выяснить пределы способностей Читосе, а это редкая возможность.

- В самом деле. – говорю я: - не переживай ты так.

- Вы не понимаете. – хватается за голову Питер: - я полжизни к этому шел, я не собираюсь сегодня проигрывать! Давайте хотя бы из региональной группы выйдем! Разве у вас нет желания…

- Желание есть и все только начинается. – говорю я, наблюдая, как игроки снова встают у линии. Читосе поняла схему игры и приняла решение – она поставила Майко у регистратора, какой бы не была быстрой спидстер бело-золотых, ей придется удерживать мяч в лунке регистратора, хотя бы секунду – чтобы эта секунда была засчитана и вычтена из общего счета. А Майко этой секунды ей не даст. Иошико в свою очередь направлена быть тенью у телекинетика команды соперников. Каждый раз, когда тот будет пытаться манипулировать мячом – ему гарантирована порция острых ощущений. Вывод таких, узкоспециализированных игроков на поле боя дал бы преимущество в том случае, если бы это был футбол или там баскетбол. Но в ситуации, когда необходимо было удерживать мяч в лунке десять секунд – это превращалось в разновидность «царя горы». Для того, чтобы пронести мяч в голевую зону и вложить в лунку регистратора и удержать там – нужно не только быть быстрым, но и неуязвимым. Как хорошо, что у соперников нет неуязвимого спидстера.

- Началось! – выдыхает Питер и все внимание снова обращено на поле. На поле тем временем происходит что-то необычное – никто из команд не бросается завладеть мячом, тот так и лежит на траве. Иошико стремительно перемещается к телекинетику и составляет ему компанию, двигаясь рядом с ним. Она даже улыбается ему, знаю я ее улыбку в таких вот случаях, она достойный ученик Майко и от такой вот улыбки – мороз по коже. Майко стоит у лунки регистратора. Азраэль также стоит у регистратора бело-золотых, он хмурится, оглядывая поле. Свободно перемещаются Луч и Читосе, и если спидстер Ангелов плавно перемещается по полю, открываясь для паса, то Читосе стоит на месте, шевеля губами. Патовая ситуация.

Бело-золотые не идиоты и мгновенно поняли расчет Читосе. Если Иошико блокирует телекинетика, а Майко – стоит возле лунки регистратора, то прежняя тактика – захват мяча телекинетиком, отправка спидстеру, а уже та – доставляет мяч в голевую зону – обречена. Иошико не даст телекинетику захватить мяч и управлять им безнаказанно – ему придется оборонятся. Как мы уже поняли, в ближнем бою Адимус ей не соперник. Далее, Анастасия, Настя «Луч» Мирко – быстрая, но хрупкая и слабая, она быстрее чем Майко, но ей придется удерживать мяч в лунке, а Майко ей этого не даст. У каждой команды в запасе еще два тайм-аут и две замены. Мы проигрываем две секунды в голевом счете. Все только начинается.

- На поле удивительные перемены, Ангелы кажется начали понимать, что сегодняшний матч не будет легкой прогулкой, даже не смотря на наличие у них в команде телекинетика и спидстера!

- Да, измененные правила лишают спидстеров преимуществ, теперь мало быть очень быстрым, надо еще суметь отстоять свои завоевания, а у спидстеров с эти как правило туговато. Вот! Посмотри, Ангелы меняют тактику, вперед выдвигается Азраэль, он берет мяч и … да, Артемида атакует его! Что это за стиль борьбы, Фил? Я такого не видел…

- Это не стиль, Дзиро, это поражение красно-черных. Знаменитый Взгляд Смерти и Артемида падает на покрытие поля. Кстати, здесь я просто обязан упомянуть что поставщиком этого замечательного покрытия, в точности имитирующего траву являются «Строительные материалы Сейтеки», которые любезно согласились быть нашими спонсорами. Посмотрите – эта трава как живая, вот только она не будет расти и ее не надо стричь газонокосилкой. Вы можете даже заказать такое покрытие в офис и ходить босиком по траве каждый день! Телефоны нашего спонсора указаны на рекламных щитах и … красно-черные не объявляют тайм-аут?!

- Игра продолжается, Фил, игра продолжается. У Ангела Смерти серьезные проблемы в голевой зоне, Ракшаса не дает ему удерживать мяч в лунке регистратора, в то же время она все время умудряется избежать его смертельного взгляда.

- Это похоже на игру в пятнашки. В смертельные пятнашки и … что это?!

- Хм, похоже, что у красно-черных все это время был козырь в рукаве, Артемида восстановилась после смертельного взгляда и атаковала Азраэля сзади, Азраэль упал, Артемида подхватывает мяч и … тайм-аут объявляет сторона бело-золотых.

- Я такого еще не видел, способность Ангела Смерти ультимативна, но оказывается есть люди, которые в состоянии пережить его взгляд.

- Как всегда, Фил, если есть способность, значит есть и те, кто в состоянии справится с ней. И Игры всегда были тем местом, где это видно особенно отчетливо.

- Согласен с тобой, Дзиро. Что же, бело-золотые объявляют о замене игроков в матче, я напомню, что они имеют на это право. Три тайм-аута или же три замены игроков. В нашем случае Ангелы объявили о тайм-ауте и одновременной замене игроков на поле. У них остается только один тайм-аут. В то же время они пока еще ведут в счете, команда красно-черных еще ни разу не дотрагивалась мячом до лунки регистратора.

- Посмотрим, что будет дальше, Фил, но что-то мне подсказывает, что теперь рисунок игры поменяется. На поле выходят хэви-хиттеры, ребята, которые в состоянии держать удар и что важно – наносить их. Итак, произведена замена командой «Ангелы Аоки», был заменен Азраэль на Рафаила, это предсказуемая замена, Рафаил баффер, щитовик и немного целитель. В ситуации, когда вражеская команда не дает удержать мяч в лунке – вам нужен парень, который в состоянии держать удар. Анастасия «Луч» Мирко была заменена на Лайлу, о чьей способности нам известно немного, кроме того, что она в состоянии сражаться сразу с несколькими противниками. И, неожиданно – Адимус остается на поле, все-таки телекинетик такого ранга всегда может пригодится в игре.

- Они меняют состав. – говорит Питер: - у них теперь щитовик.

- Было предсказуемо. – бормочет Акира: - игра вышла в пат. Они не могли реализовать преимущество в скорости им нужны люди, способные выдержать атаки, удерживая мяч.

- Вы видели, как двигалась Читосе? – задаю вопрос я: - это доказывает теорию Акиры о том, что ее способность это не баллистика, и даже не управление своим телом, это способность быстро обучаться в критический ситуации.

- Может быть – просто способность уметь делать все на высоком, запредельном уровне? Она и готовит хорошо и в постели… - говорит Акира и тут же ловит на себе заинтересованный взгляд Джин.

- Эм… ладно, об этом попозже. – бормочет она, сворачивая тему.

- Так неинтересно. – говорит Джин.

- Маленькая еще. – говорит ей Юки: - вырастешь и …

- Ничего не маленькая!

- Тихо вы! Игра начинается!

- Как ты и говорил, Фил, бело-золотые не собираются миндальничать! Смотрите, они просто разнесли защиту красно-черных в пух и прах! Способность Лайлы перенаправлять удары в ближнем бою позволяет ей уверено защищать Адимуса, который тем временем притягивает мяч и передает его своему щитовику. Щитовик бежит к лунке, сталкивается с Ракшасой и …

- Вот это трюк! Дамы и господа, это ради чего мы смотрим Игры, это просто феноменально!

- Да, да, Рафаил не стал сражаться с Ракшасой, которая довольно сильна в ближнем бою, Адимус попросту левитировал его в воздух и перебросил к лунке противников!

- Игра на грани фола, в правилах сказано, что в голевой зоне мяч может перемещаться только в руках у игрока, но не сказано, что игрок должен при этом передвигаться на своих ногах!

- Да, его просто бросили с неба прямо в лунку соперников и сейчас он возвел щиты вокруг себя, удерживая мяч в лунке! Идет отчет голевых секунд!

- Великолепная игра Ангелов! Четыре секунды! Три!

- Ракшаса пытается пробить щит! Вот это удары! Честно говоря я не уверен, что Рафаил выдержит!

- Два! Одна! И в первом тайме побеждает команда «Ангелы Аоки»!

- Не очевидная победа, конечно, красно-черные тоже показали себя довольно неплохо, но финальный аккорд Ангелов с броском игрока своей же команды с мячом в руках – войдет в историю Игр и учебники по игре с мячом.

- Да, Демоны были неплохи, но Ангелы заслуженно вырвали победу в первом тайме. А пока у нас перерыв, я хотел бы еще раз обратить внимание на покрытие стадиона и нашего спонсора…

- Ну что, посмотрели? – говорит Питер: - продули первый тайм в ноль! Всухую.

- Посмотрели. – киваю я, глядя как команды восстанавливаются и наши девушки идут к трибунам: - теперь знаем. Акира права. Акира, ты откуда у нас такая умная? Как в обычной красивой девушке столько ума помещается?

- Я иду по жизни не закрывая глаз. – отвечает Акира и прищуриваетя, глядя на поле: - ну что, наш выход?

- В самом деле. – говорит Юки: - я пришла сюда жевать жвачку и надирать задницы! И у меня только что кончилась жвачка!

- … какая ты сегодня энергичная… - говорю я.

Глава 8

Глава 8

Никогда в жизни я бы так не поступил. В прежнем мире, в прежнем теле – никогда. Нет, давайте поясним, мы собираемся провести испытания чего-то крайне разрушительного (помним про холм у Лесного Лагеря), чьи свойства не изучены до конца, поражающие факторы – не определены, контроль… никакого контроля нет вообще. А все сведения, которыми мы располагаем на настоящий момент – это заверения двух девушек что «все будет пучком, мы уверены». Как-то маловато для уверенности в безопасности. Да, Питер и Акира в один голос уверяют что за пределы Святой Земли Императора (которой на время проведения Игр становится игровое поле) – не вырвется ничего, хоть ядерную бомбу взрывай. У меня есть определенные сомнения что кто-то хоть раз взрывал ядерную бомбу на игровом поле, не говоря уже о том, что как минимум свет и звук этот барьер Святой Земли пропускает. Питер правда говорит, что это не так работает, долго чего-то объяснял про Волю Императора, но я в изменение законов физики под желания конкретного индивида все еще верю с трудом, хотя, казалось бы, в мире где рубят авианосцы на куски обычными мечами…

Ладно, ладно, даже если предположить, что мы не взорвем к чертям собачьим полгорода – возникает вопрос о собственной безопасности. Когда Акира и Юки кастуют свой совместный спелл – их почему-то разрушительные эффекты не затрагивают. Или не сильно затрагивают. А меня? Я ж там вместе с ними стоять буду. Даже если бы мы тут просто газовый баллон в костер бросили – все равно подальше держаться надо. Во избежание травм, несовместимых с жизнью. А тут – в эпицентре. При этом, прошу заметить, газовый баллон, брошенный в костер – холм не снесет. Снаряд из гаубицы калибра сто пятьдесят миллиметров, даже пятитонная бомба «Толл бой» - не снесут. Залп дивизиона реактивных систем залпового огня – всех этих «Смерчей» «Ураганов» и прочих MLRS – тоже не снесут. Термобарические заряды, вакуумные бомбы – нет. Чтобы снести холм – это действительно либо взрывчатку вагонами надо подвозить, либо ядерную бомбу использовать. Или там мифическая N2 бомба…

Был я, кстати на месте снесенного холма, выехали сразу же, проверили. Да, оплавленная до стекловидного состояния земля была в наличии, равно как и четко выраженный вектор удара. С самого начала видимо эти двое не ожидали такого эффекта и просто запулили заряд в сторону мишеней, стоящих на склоне холма. Ну… а холма больше нет. Теперь Япония может смело заявлять о том, что имеет на вооружении двух девушек, которых может сбрасывать на головы врагам с целью их полного и тотального уничтожения. Хотя, понятно, что их уровень – это не стратегическое ядерное оружие сдерживания-возмездия, но так девочки только растут, верно же? Вот разовьют свои возможности и смогут устроить Армагеддон и Апокалипсис. Какая милота.

А я тут собираюсь стоять в эпицентре всего этого разнузданного веселья. Почему? Да потому, что этот мир меня расслабил, приучил к тому, что можно тут спустя рукава все делать. Оторвали руку – фигня, вылечим. Оторвали ногу – та же история. Оторвали голову – только любопытно, что вырастет – тело у головы, или же голова у тела? Расслабился в общем я, что нехорошо. И второй фактор – эта абсолютная уверенность всех вокруг в Воле Императора. Вот если бы не всесилие Тэнно на Святой Земле, чую не продержалась бы власть его в Японии и дня. Даже номинально. Уж больно тут кланы резкие и к сентиментам не склонные. Этим ребятам власть ох как нужна, они тут как скорпионы в банке. Надо бы держаться от этого подальше, если получится. Институт основать, стать нужными, домик купить на побережье, женится на Читосе… тем более что она, как выясняется не только убивать умеет. Чай зеленый на открытой веранде летними вечерами пить и смотреть как багряный диск солнца садится в океан…

- Син! – тормошит меня Юки: - ты чего завис?! Наш выход же!

- А? – я оглядываюсь. Акира и Юки уже переоделись и щеголяют в традиционных кимоно, Акира в огненно-красном с драконами, а Юки – в иссиня-белом, с фиолетовыми цветами. Очень все стильно, все в тему, это же шоу. Не хватает только микрофона и кричать в него «Привет, Токийский стадион! Я не вижу ваших рук!»

- Просыпайся, мистер Грин! – говорит Юки и улыбается. Она редко улыбается, а уж такой – веселой и опасной улыбкой – вообще никогда. Такой вот улыбкой частенько улыбается Майко, как раз перед тем, как «сжаться и врезать», и она недавно научила так улыбаться Иошико, но дурному учатся быстро и вот я вижу эту улыбку на лице Юки.

- Испортили мне девочку. – вздыхаю я: - чему бы хорошему научили.

- Приготовится. – говорит Акира: - все помнят что делать?

- Так точно капитан! – шутливо козыряет Юки: - все будет пучком! Надерем им …

- Да, мы уже слышали. – говорю я. На мой вкус в речи Юки стало слишком много «задниц». И прочего. Ничего не имею против подросткового бунта, но у нее уж как-то слишком. С другой стороны, ее сейчас просто в другую сторону до упора качнуло, перебесится, придет в себя, станет нормальной. А пока вот – будем терпеть такую Юки.

- Покажите им там. – говорит Майко, она переживает что они проиграли первый тайм, но не подает виду.

- Да, точно. – кивает Читосе. Читосе понимает, что они сделали все, что могли и что она открыла новую грань своего таланта, но все равно – никто не любит проигрывать. Иошико подавленно молчит. Утешать их сейчас – неблагодарное дело, это только усугубит дело, тут нужна Майкотерапия, а у меня такое никогда не получалось… я подталкиваю локтем Юки и киваю на наш первый состав, сидящий на скамеечке, мол помоги. И Юки – не отказывается от помощи.

- Первая тройка. – говорит она, подбочениваясь и становясь похожей на высокомерную стерву из сериала категории «Б» на вечернем канале Сейтеки ТВ: - чего головы повесили? Хотите посмотреть, как этих из Аоки тонким слоем размазывают? Смотрите и учитесь!

- Да что ты говоришь… - прищуривается Иошико: - посмотрим на вас…

- Да, да… идите уже, надиральщики… стадион только не снесите… - ворчит Майко.

- Удачи – коротко кивает Читосе: - этот трюк у вас пройдет только раз. Сделайте так, чтобы его засчитали.

Когда я ступаю на зеленое, пластиковое «под траву» покрытие игрового поля – мои чувства словно бы обостряются, я слышу дыхание Юки слева от меня, отчетливо вижу надписи на рекламных плакатах и лица болельщиков, вижу, как судья справа наклоняется к судье в белом и что-то говорит. Чувствую, как пружинит пластиковая трава под ногами, каждый шаг дается с легким усилием и легкие облака пара вырываются изо рта при каждом выдохе. Пара? Лето в разгаре должно быть жарко… ах, да, у меня слева – Юки и она нервничает. Акира тоже, наверное, нервничает, но она умеет держать покер-фейс, а у Юки и так все вразнос на этой неделе, еще и игры.

- Спокойно. – говорю я негромко: - дышим. Все в порядке.

- Я спокойна. – говорит Юки шепотом: - я спокойна.

Мы останавливается на своей половине поля, у линии, проведенной по пластиковой траве. Сзади меня толчком распространяется прохлада. Я жду секунду и начинаю садится. Не глядя. Вот будет неловко, если Юки не успела и я сейчас сяду задницей на пластиковую траву игрового поля – мелькает мысль, но я опускаюсь на холодную поверхность ледяного трона, возведенного за моей спиной. Как и репетировали. И сейчас на игровом поле – стоит тройка наших соперников, Лайла, Адимус и Рафаил. Стоят. За моей спиной стоят Юки и Акира. Юки – за левым, Акира – за правым. Но они тоже стоят. Так что на игровом поле сейчас только один человек сидит. Я. Закидываю ногу на ногу, чтобы показать, что не собираюсь срываться с места, вскакивать или иным способом реагировать на происходящее. Я тут босс. Ни черта не испытываю такой уверенности и вообще считаю, что вот так дразнить гусей – не самое разумное занятие. Хотя бы потому, что если выстебываться перед поединком – то потом огрести будет в два раза обиднее. Но это чертово шоу и общим голосованием утвердили именно такой имидж у загадочной и всемогущей Сумераги-тайчо, решившей вдруг взглянуть на своих подопечных в деле. Кстати, не только моя расслабленная поза на троне играет на наш имидж, на него работает и традиционные наряды Юки и Акиры – попробуйте в кимоно хотя бы в гольф поиграть, расслаблено и на лужайке – через пять минут вспотеете. Кимоно ограничивает движения, сковывает все тело, быстро двигаться в нем затруднительно, это как выйти на ринг или борцовский ковер в классической тройке, пиджаке, жилетке, брюках со стрелками, плаще, шляпе с широкими полями и туфлях. Так что тот факт, что стоящие у меня за плечами девушки не собираются скидывать кимоно и оставаться в спортивных костюмах – тоже говорит за себя. Мы словно бы и не на игровое поле вышли, наш вид, наши позы говорят о том, что мы не собираемся устаивать тут потную возню, бегать, отбирать мячики и устраивать суету сует и всяческую суету. Мы тут так… порядок в иерархии навести.

Наши соперники в ответ на наши действия даже глазом не моргнули. Никаких вызывающих жестов, провокационных выкриков, даже руки на груди не сложили. Поведение достойное настоящих профессионалов. Это мы тут кривляемся, а они – предельно собраны. Сосредоточены. Вот по всем правилам жанра нам сейчас навалять должны. И мораль вывести – мол не хвались на рать идучи, а хвались с рати идучи, вот. И вообще, не кажи гоп, пока не перепрыгнешь.

- Второй тайм … начинается! – посреди поля из ниоткуда появляется сфера мяча. Наши соперники замирают, ожидая каких-то действий с нашей стороны. Мы не двигаемся с места, только за моей спиной вспыхивает и ревет пламя – Акира и Юки распростерли крылья, каждая свое, у Акиры это здоровенный лоскут пламени, ее пламя ревет, в то время, как крыло Юки – бесшумно возникает в воздухе. Стадион восхищенно кричит что-то, не разобрать отдельных выкриков. Мы продолжаем стоять, не двигаясь. Мяч лежит на разделительной полосе посредине поля. Вот Адимус осторожно поднимает мяч своей телекинетикой и бросает его Рафаилу. Тот мгновенно окутывается шестиугольниками силовых полей, зигзагом кидается в голевую зону. Рядом с ним, прикрывая бежит Лайла, готовая отразить кинетические удары, сопроводить его без повреждений щитам.

Мы продолжаем стоять на месте и спокойно наблюдать.

- Какие … энергичные. – говорит Акира за моим правым плечом.

- Молодцы. – вторит ей Юки: - хорошо двигаются.

- Десять! – звучит обратный отсчет. Рафаил уже вжал мяч в лунку регистратора и наложил на себя еще два слоя магических щитов.

- Уже пора? – спрашивает Юки: - или еще подождем?

- Девять! – гремит голос над стадионом.

- Наверное. – пожимаю плечами я: - правилами разрешено атаковать игрока, удерживающего мяч, так что – ваш выход.

- Юки! – Акира делает шаг вперед и становится впереди, чуть правее, Юки повторяет ее движения, становясь впереди меня, но чуть левее. Они движутся, одновременно повторяя свою считалочку, чтобы синхронизировать потоки магии.

- Льдом и водой! – говорит Юки и ее слова неожиданно гремят на весь стадион, руки описывают полукруг. В воздухе веет холодом, между ее ладоней возникает ледяная сфера, увеличивающаяся в размерах.

- Пламенем и звездой! – вторит ей Акира и ее руки следуют за Юки. Перед ней вспыхивает шаровая молния. В воздухе раздается гудение и потрескивание, Акира не умеет творить бесшумно, ее магия — это огонь, а огонь не бывает тихим.

Юки начинает двигаться, словно в танце, занимает место Акиры, а Акира – легко скользит и становится на место Юки. Они двигаются абсолютно синхронно и на какой-то миг мне кажется, что они – единой целое, две фигурки, две части одной силы, одного желания. Я вижу, как у стоящего на одном колене под тремя сферами магических щитов, Рафаила – расширяются зрачки, он что-то кричит своим напарникам, но ничего уже не слышно через грохот и рев пламени и треск молний.

- Проклятием и мольбой! – Акира, ее голос так же гремит на весь стадион, словно бы она кричит в микрофон, и каждый звук усиливается в тысячи раз, донося его до каждого.

- Светом и вечной тьмой! – Юки.

- Инферно! – кричит Акира.

- Ледяная Буря! – кричит Юки.

Свет заливает все вокруг, я слепну и глохну, пытаясь удержаться на месте. Как чувствуют себя люди, которые оказались в эпицентре взрыва мощной бомбы? А никак. Они слепнут, они глохнут и умирают. Мощный удар, грохот, рвущий барабанные перепонки, ударная волна, расплющивающая грудную клетку и выдавливающая твои внутренности через рот, некоторое время я не могу воспринимать мир вокруг, потому что сосредоточен исключительно на собственных ощущениях. На том, как срастаются мои ребра, встают на место внутренние органы, снова запускается сердце, я снова делаю первый вздох своими раздавленными легкими. Мелькает мысль, что никому не советую быть рядом с девчонками во время их синергетического удара. Мгновенная диагностика показывает, что с Акирой и Юки все в порядке, как это у них получается? Судя по всему, и мне досталось лишь едва, думаю я, открывая глаза. Первое, что я вижу – это треснувшее небо над головой. Сверху падают какие-то хлопья, оставляя на коже жирные следы. Это пепел. Я смотрю туда, где стоял Рафаил. Рафаила нет. Нет Адимуса. Нет Лайлы. Есть широкая оплавленная полоса – от нас и до конца игрового поля. Моментально вспотев, оглядываю стадион. Слава богу, мы не проломили барьер Императора и стадион на месте, как и все болельщики. По краям полосы плавится пластиковая трава, распространяя удушливый запах.

Лунки регистратора – на месте. В нашей лунке по-прежнему лежит мяч. Но обратный отсчет не идет, никто не удерживает его, а значит секунды больше не вычитаются из нашего счета – с того самого момента, как Рафаил перестал существовать и превратился в хлопья жирного пепла, который падает на нас из-под треснувшего неба.

Как ни странно, я все еще сижу на ледяном троне, все же удобную спинку сделала Юки – словно анатомическое кресло, взрыв и ударная волна не выбросили меня из него. Протягиваю руку, делая хорошую мину при плохой игре, чувствуя, как внутри меня что-то заживает и встает на свои места. Тонкие бордовые жгутики обхватывают мяч, поднимают в воздух и аккуратно, не торопливо – вкладывают в мою ладонь, повернутую кверху.

- Юки! – шепот за спиной. Акира.

- Хай, Акира-сан! – отзывается Юки с небольшой задержкой, и я чувствую, как ледяной трон начинает двигаться вперед. Неторопливо. Мне трудно сидеть, мне охота вскочить и бежать вперед, с силой втолкнуть мяч в регистрационную лунку и начать пляску диких обезьян вокруг, что все получилось и все мы еще живы. Что мы не сломали ничего лишнего, а трещина на небесном куполе – ничего страшного, барьер выдержал. Но – шоу маст гоу он, я держу покер-фейс, а ледяной трон приближается к голевой зоне соперников. А вот и регистрационная лунка команды соперников. Я поворачиваю ладонь вниз и мяч падает в лунку. Акира делает шаг вперед и прижимает его ногой.

- Десять! – звучит над стадионом голос. Стадион молчит. Я ловлю себя на том, что с момента синергетического удара Акиры и Юки – вокруг царит тишина.

- Девять! Восемь! Семь! – звучат цифры обратного отсчета, Акира стоит как изваяние, прижимая сферу мяча в лунке ногой в гэта.

- Шесть! Пять! Четыре! – гремит голос. Я думаю, что возможно мы перегнули палку, но тут уж как получилось. Немного переживаю за судьбу наших соперников, превратившихся в пепел и сейчас оседающих на игровое поле крупными хлопьями. Но это же Игры, никто и никогда не умер на Императорских Играх, все с ними будет хорошо. Наверное. Что же до того, что не только Рафаил, но и его партнеры по команде стали пеплом – мы атаковали только игрока с мячом, не так ли? То, что остальные не пережили этот удар – дело десятое. Кстати, «Ангелы» могли бы объявить тайм-аут и замену, но … но похоже не собираются.

- Три! Два! Один! Этот тайм выигрывает команда «Демоны Сумераги»!

- Ну. Не думаю, что нам разрешат это повторить. – говорит Акира, разглядывая трещину в небосводе над нами: - одноразовый трюк.

- Но так приятно расправить плечи и встать в полный рост. – говорит Юки: - я будто заново родилась, Акира-сан.

- У нас впереди еще один тайм и его надо выиграть – говорю я: - а то Питер мне потом мозг съест. Чайной ложкой.

Глава 9

Глава 9

Император велик. Император могуч. Император, в мудрости своей – невероятен. Благодаря воле Императора выжженое пространство зарастает пластиковой травой, а из ничего, из ниоткуда, из этих рваных, темных хлопьев жирного пепла – возрождаются наши соперники и я незаметно вздыхаю с облегчением. Все-таки находясь рядом с Акирой и Юки, я выхватил десятую, если не сотую часть от мощности удара. Тут как с бурей – в самом центре есть «глаз бури», где тишина и покой. Видимо этим объясняется что сами Акира и ее кохай не получают вообще никаких повреждений. А может быть тем, что они и есть часть этой стихии. Не знаю, не буду гадать, но очень хочу знать, для того мы институт основываем. Будем изучать. Опускаю взгляд и вижу, как разгладилась и срослась одежда, рваная на груди. Что же, думаю я, если после вспышки удара не все на трибунах ослепли, то мое инкогнито может быть раскрыто… ну или появится новая легенда о том, что «Сумераги-тайчо потому такая злая, что плоская как доска».

Судья в белом опускает свои руки, трещина в небосводе зарастает и все встает на свои места. Снова мы втроем – напротив наших соперников. Они выглядят неважно, хотя для людей, которые вот только что были тонким слоем распылены по пространству – вполне себе.

- Команда «Ангелы Аоки» просит объявить тайм-аут! – гремит голос, над стадионом, но после случившегося он уже не так впечатляет, кажется не таким уж и громким и не таким уж и властным. Голос потерял немалую часть своей уверенности и скорее просит, чем требует.

- Было предсказуемо. – говорит за моей спиной Акира: - сейчас пойдут жалобы в комитет организаторов. Является ли нарушением правил то, что мы задели участников матча, которые не манипулировали мячом, не держали его в руках.

- С точки зрения исключительно теоретической – атака шла только на игрока с мячом. – отвечаю я. Мы уже подготовились к такому повороту, провели экспресс-анализ ситуации. Да, выглядит не очень, фактически была уничтожена вся команда соперников одним ударом, но о «побочных эффектах» или «случайных жертвах», как там – «сопутствующий ущерб», про так называемый collateral damage – ни слова. Уж больно уверены были администраторы Игр в Воле Императора, вот и не почесались. Таким образом, с точки зрения волеизъявления и субъективного взгляда мы правы – атаковали только одного, Рафаила, который и держал мяч в лунке. Остальные – попались под «брызги» заклинания. С точки зрения объективной наши действия уже не выглядят так радужно, все-таки несмотря на намерения, фактически игроки команды соперника, которые не удерживали мяч – были атакованы. Из этих размышлений я и сделал прогноз – нам зачтут эту победу, но лишат шанса повторить такое веселье в будущем. Потому что сразу же запретить такие вот удары по площади, и при этом не засчитать нашу победу – как-то неловко. Это же шоу в конце концов, а у противоположной команды есть еще шанс отыграться. Третий тайм.

- В Игре объявляется перерыв. – снова голос сверху: - прошу участников пока освободить поле и отдохнуть.

- Пфф… - фыркает откуда-то сзади Юки: - надо было в полную жахнуть.

- Ааа. – говорю я, вставая наконец с ледяного трона и чувствуя, что в следующий раз нужно прихватить с собой подушечку. Нет, лед Юки не плавился, не намокали мои штаны, но он все же был твердым и холодным. Очень холодным. Вот не общий пафос ситуации – подложил бы подушечку, ей-богу. И бронежилет надел бы. И каску на голову. В общем – знал бы, где упаду, соломки подстелил бы.

- Так это у вас еще и не на всей мощности. – мы идем назад, к трибунам, я впереди как и положено бесстрашному лидеру, который для победы вообще ни хрена не делал, а только морозил свои фамильные драгоценности и пятую точку на ледышке. И делал умное лицо.

- Акира-сан сказала – давай сперва в половину ударим. – отвечает мне Юки из-за спины: - а то будет не праздник тут, а сплошная трагедия. На трибунах яблоку упасть негде, все-таки выходной.

- И этого хватило. – звучит довольный голос Акиры: - ты молодец, справилась.

- Спасибо, Акира-нээсан. – мы подходим к своим скамейкам. На мою шею бросается Иошико и целует меня, потом – целует и обнимает Юки. От бросания на шею Акиры – благоразумно воздерживается. Акиру хлопает по плечу Майко.

- Отожгли! – говорит Майко: - нет, ну я конечно предполагала, что вы просто огонь, а не троица, но это…

- Мы тут охренели знатно. – говорит Иошико: - вы просто супер! Я буду твой автограф себе на грудь требовать, Юки, а потом не мыться неделю.

- А давай сюда свои сиськи, распишусь. – легко соглашается Юки: - ты девушка привлекательная, зайдешь после Игр ко мне в гримерную, что-нибудь придумаем. В номера там поедем. – понимаю, что Юки шутит, что нету у нее ни гримерной, ни «номеров», куда она могла бы Иошико увезти, но все равно сперва немного в ступор впадаю.

- Остынь, Казанова. – треплет ее по голове Акира: - успокойся уже.

- Ээ… я, пожалуй, лучше блокнот принесу. – говорит Иошико: - для автографов. На грудь – это я перегнула, наверное.

- … вы не понимаете. – тихо говорит Питер и все оборачиваются к нему. Он смотрит на Акиру и в его глазах плещется неприкрытый ужас: - вы же ни хрена не понимаете, верно?!

- А чего тут понимать, Питер-сан? – спрашивает Юки, слегка вызывающе: - мы стоим, они – нет. В моем учебнике это победа.

- Нет, вы не понимаете. Воля Императора – это его купол Святой Земли, места, где все происходит по воле его. Ничто на свете не может изменить это. – говорит Питер: - ничто.

- Это я уже слышал. – киваю я: - ну так мы ничего и не нарушили. Все в рамках правил. Думаю, что победу нам все же засчитают. Да, будут споры и прочее, но в целом…

- Трещина! Мать его! Трещина на Воле Императора! Никогда такого не было! Вы … - Питер задыхается: - это было невозможно!

- Воу. – поднимаю я руки в защитном жесте: - Питер, мне жаль, что тебе так дорога Воля Императора, но мы ничего не сломали в ней. Восстановили ее уже. И потом – может это декоративная трещина вообще, ну для вящего эффекта? Шоу же?

- Не знаю. – опускает голову Питер: - думаю, что никто не знает. Но никогда раньше ничто не могло заставить купол потрескаться. Я думал…

- Извините великодушно. – возле нас останавливается девушка в белом, та самая, что раздавала брошюры с правилами игры: - судьи просят капитана команды явится на урегулирование спорного момента матча.

- Хорошо. Спасибо, я сейчас подойду. – кивает ей Акира и девушка уходит. Акира поворачивается к нам.

- Сейчас начнется. – говорит она: - бюрократы.

- Помощь нужна? – спрашиваю я у нее. Она качает головой. Акира в состоянии за себя постоять и не только на поле боя, но и в бюрократической схватке умов. Токийский Университет дурочек не выпускает, опять-таки она у нас и психолог и юрист и все дипломы с отличием. И потом – мы уже по аргументам и тезисам предварительно пробежались, так что ничего страшного, должны прорваться.

- Удачи тебе там. – говорит Читосе: - она понадобится.

- Как говорит мой кохай – я их там тонким слоем размажу. – откликается Акира и встает с места: - все, я пошла, ждите.

- Удачи, Акира-нээсан. – поет ей вслед Юки: - покажите им!

- Постарайтесь Акира-сан – склоняется в поклоне Питер: - пусть Аматэрасу раскроет над вами свои крылья и убережет от беды.

- Как-то прямо очень серьезно ты… - говорит ему Майко: - как на битву провожаешь.

- Это и есть битва. – отвечает Питер: - мало одержать победу, нужно еще отстоять ее в этой битве умов. Вот не засчитают нам раунд – придется повторять. А вжарить по стадиону эти вашим «Акиюки» - больше не дадут.

- Акирюки! – довольно кивает головой Майко: - точно! Мы назовем этот прием – «Каюк Акирюки»!

- Аки-юки! – пищит Джин и машет флагом: - вы лучшие! Я хочу от вас ребенка!

- Кто-нибудь должен уже с ней на тему полового воспитания поговорить. – заявляет Питер: - откуда дети берутся.

- А что? – прищуривается Майко: - научится чему-то новому хочешь?

- Эту научишь. – бурчит Иошико: - она сама кого угодно научит. Она мне вчера показывала… ой, лучше я говорить не буду.

- Вот, видишь, процесс обучения идет. – говорю я Питеру: - правда не совсем понятно в какую сторону.

- Питер прав. – вдруг подает голос молчавшая до этого Линда и я поворачиваюсь к ней, гадая с каких это пор Линда озаботилась вопросами полового воспитания Джин.

- Он прав, что это беспрецедентно. Никогда еще купол Воли Императора не покрывался трещинами. – говорит Линда. Ее лицо серьезно и сосредоточено.

- Если бы я знала о такой возможности – я бы не допустила такого. – продолжает Линда: - и неважно, насколько вам удалось повредить защиту. Сам факт, что купол может быть поврежден, пусть даже на ничтожно малую часть, на долю процента – уже меняет правила игры.

- Игры? – хмурится Питер: - да, но мы предполагали, что организаторы изменят правила…

- Не этой Игры. – качает головой Линда: - настоящей игры. Большой игры. Игры, которая основывается на том, что Император – всемогущ на своей Святой Земле и Воля его – нерушима. А это оказывается – не так. Мы привлечем внимание очень крупных игроков, и я не уверена, что совокупной мощи двоих кланов будет достаточно, чтобы все тут сидящие хотя бы сохранили свои головы на плечах. Вы действительно не понимаете, что вы наделали. Вы показали, что у вас в руках мощное оружие. Сверхмощное оружие. При этом всем, вы – кучка неорганизованных наемников, а значит – угроза. Угрозы устраняют.

- Что-то ты как-то мрачно, Линда-сан. – говорю я. Линда поворачивается ко мне и вздыхает, трет пальцами переносицу жестом Акиры.

- Это я еще не мрачно, Твое Величество. – говорит она: - это я видела как из трещины наружу свет вырвался и какие-то ошметки. Я по привычке откатила вероятность, едва вы там свою Аки-Юки рванули. Так что имела удовольствие наблюдать. Ты не видишь, что ребятами из Ангелов – медики занимаются? Восстановление Императора – не полностью подняло их на ноги. Держу пари, что через трещину что-то да было выброшено наружу. А значит – у этих ребят сейчас немного меньше… тела. Может у кого половины почки не хватает. Или еще чего. Но только никогда прежде к участникам Игр медиков не вызывали. Они уже и надеяться перестали. - она кивает на противоположную сторону поля, я всматриваюсь туда и действительно вижу какую-то суету, людей с носилками и с красными крестами на халатах.

- Вот елки. – говорю я: - надо бы их излечить.

- Погоди. – останавливает меня Линда: - еще и эту способность светить. Разумно ли?

- Да все Сейтеки уже знает, что я могу своих из мертвых поднимать. – отмахиваюсь я: - а кто не знает, так тому расскажут. И потом – это же наша ответственность, а вдруг у них Рафаил не справится с лечением? Не, я пойду. Это все-таки соревнование, а не мортал комбат какой.

- Хорошо. – кивает Линда: - ступай. Только осторожно там. Они сейчас нервные.

- Угу. – я встаю на ноги и начинаю пересекать игровое поле. Стадион гудит, он не перестает гудеть с момента удара, мы словно находимся в огромной аудитории до прихода преподавателя, все говорят что-то одновременно и разобрать отдельные голоса невозможно. Слышишь только своего соседа, нескольких собеседников рядом и то приходится напрягать и голос, и слух. Пересекаю поле, думая о том, что мог бы пойти и в обход, по кромке, не привлекая лишнего внимания, но это не наш стиль. Мелочей не бывает и Сумераги-тайчо – никогда не стала бы краться по кромочке поля, стараясь не отсвечивать. Сумераги-тайчо – пойдет по прямой, кратчайшим путем, будь это путь меча или путь … как там говорил старый Джиро – «поменять топоры на нефрит и шелка»? Пойти путем мира и торговли в общем. Что выгодней чем война, да и безопасней будет.

Пластиковая трава пригибается под моими ногами и вот я уже стою рядом с скамейками команды соперников. Меня уже заметили, не могли не заметить, я все-таки через все поле к ним иду и вперед выдвинулась девичья фигурка, поддерживаемая двумя мужчинами.

- Чего тебе? -хмурится она. Это не Лайла, Лайла лежит на носилках и над ней склонились медики. Краем глаза отмечаю, что с Рафаилом все в порядке, он стоит справа от девушки, которая возглавляет «комитет по встрече». Он отводит глаза в сторону и вниз, предпочитая не встречаться со мной взглядом. Странно. Третий член их тройки – Адимус, тоже выглядит неважно, он сидит, но бледен и по лицу катятся крупные капли пота.

- Я с миром. – поднимаю руки, ладонями к девушке, универсальный жест для того, чтобы продемонстрировать мирные намерения и отсутствие оружия в руках.

- У меня есть способность излечивать. – говорю я: - увидел что у вас с этим проблемы… я могу помочь.

- Убирайся! Это ты и виновата! – кричит мне в лицо девушка, но Рафаил хватает ее за руку.

- Лили, успокойся. – говорит он: - ты же видишь, что с Лайлой плохо. Сумераги-тайчо никогда не добивала упавших и не нарушала своего слова. Успокойся. – он поворачивается ко мне и обозначает поклон.

- Будем благодарны вам. – говорит он: - если вы взглянете на наших товарищей. И спасибо … Сумераги-сан.

- Прекрати – поджимает губы Лили: - по правилам Игр она выбрала себе псевдоним, вот и изволь обращаться соответственно … нельзя раскрывать имена без согласия участника.

- Ээ… простите, я не расслышал вашего псевдонима, уважаемая Сумераги-сан. – снова склоняется в поклоне Рафаил.

- Да все в порядке. – говорю я и подхожу к лежащей на носилках Лайле. Ее лицо осунулось, черты лица заострились. Она бледна и тяжело дышит. Медики уже поставили ей капельницу, возятся с какой-то маской на лицо, наверное, кислород. Увидев меня – медики расступаются. Все-таки в мире суперов всегда есть надежда на чудо. И даже лучшие специалисты своего дела расступаются, когда к ним подходит подросток с нужными способностями. Несправедливо по отношению к профессионалам, к тем, кто учился, кто становился врачом, кто не спал, готовясь к экзаменам, но сейчас – не об этом. Сейчас они уважительно расступаются, потому что верят, что у меня – может получится.

- Давление падает. – говорит молодой медик. Он серьезен и сосредоточен, он поправляет очки, которые сползают ему на нос, поправляет запястьем, чтобы не замарать пальцы.

- Давление и температура. Геморрагический шок. Мы поставили капельницу, но состояние не улучшается. Боюсь – не довезем. – добавляет он.

- Ясно. – говорю я. Он добавляет еще что-то про симптомы, про то какие лекарства уже ввели, про то, что такое вот на Играх – в первый раз и никто не ожидал, но я уже не слушаю его. Я опускаюсь на колени перед носилками и прикасаюсь ладонью к холодному, в капельках пота – лбу Лайлы, мага, которая умеет перенаправлять кинетику удара. Стороннему наблюдателю не видно, но в центре моей ладони – капля кровушки, которая сразу же начинает действовать. Лайла закашливается, открывает глаза, видит меня и издает такой крик, что мне сразу становится ясно, что с ее легкими и голосовыми связками – все в порядке. А после того, как она вскакивает и принимает боевую стойку – становится ясно что все в порядке и с опорно-двигательным аппаратом, и с вестибулярным, и мышцы работают и координация на месте… разве что с когнитивной системой и аналитическим мышлением прямо сейчас беда, ну да это пройдет.

Я встаю на ноги и подхожу к сидящему на скамейке Адимусу, он смотрит сквозь меня пустым взглядом. Эк тебя приложило, думаю я, сколько того добра было выброшено через эту трещину? Восстановление Императора – не излечивает, а просто вроде как – возвращает во времени назад. Но если часть тебя была превращена в жирный пепел и потом – выброшена за пределы действия Воли Императора… то потом могло не хватить нужных запчастей или материи для них. Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, да. Кладу ладонь ему на лоб, кровушка делает свое дело, осознание происходящего бьет Адимусу в голову, и он испуганно отшатывается от меня. Хорошо, хоть не кричит. Ну, опорно-двигательный тоже в порядке, вон как он быстро на ноги вскочил. Поворачиваюсь к Рафаилу и Лили.

- Извините за доставленные неприятности. – говорю я: - нас уверяли, что Игры безопасны, вот мы и понадеялись.

- Н-ничего. – говорит Лили и кланяется: - извините меня за недостойное поведение, Псевдоним-сан.

- Мы благодарны за вашу помощь, Псевдоним-сан. – кланяется и Рафаил: - извините, не хотел раскрывать ваше истинное имя.

- Ничего страшного. – в свою очередь кланяюсь я и думаю, что с моей ленью и нежеланием выбирать псевдоним для Игр, плюс желанием Майко потроллить организаторов я все-таки попал.

В историю Игр я войду как Псевдоним-сан. Круто.

Глава 10

Глава 10

- …а также в связи с нарушением правил запрещающих атаку игроков, которые не удерживают мяч, гол команды «Демонов Сумераги» объявляется недействительным. В связи с чем команды будут переигрывать второй тайм! – гремит голос над стадионом. Я вздыхаю. Мои прогнозы оказываются неверными, судьи все-таки решили подойти к делу формально – была атака на других игроков? Как не было? А что это с ними вдруг произошло? Сами собой распылились? Последствия есть – есть. Значит и атака была. Атака игрока, который не удерживает мяч является основанием для фола. Следовательно, гол не засчитывается. Правила есть правила, господа и дамы.

- Ксо! Вот ублюдки! – ругается Питер, сжимая кулаки: - Азраэлю можно было атаковать Майко-сан, когда она уже пас передала, а тут фол засчитали! Это предвзятое отношение!

- Чтоб вам там! – грозит кулаком Иошико: - судью на мыло!

- Сделаем это еще раз. – пожимает плечами Юки, она не расстроена, у нее все нормально, она хочет сделать «бум!» еще раз. На этот раз – в полную силу. И посмотреть, что получится, кто останется в живых, а кого распылит в пространстве. Я не уверен, что нам дадут такую возможность, потому что организаторы применяют свод «плавающих» правил и вносят поправки прямиком во время соревнований – очень неудобно для играющих, но по всей видимости добавляет веселья для наблюдающих. Кроме того, открывает простор для манипуляции событиями на поле. К нам возвращается расстроенная Акира, она отрицательно качает головой на мой немой вопрос.

- Шансов не было с самого начала. – говорит она: - никаких. Еще и вот. – она протягивает листок бумаги. Беру лист и пробегаюсь глазами, ага, Волей Императора, и прочее бла-бла-бла… вот, тут – «запрещено применение…», подпись, печать. Формулировку еще подобрали «любые применения магии способностей, который носят характер массового поражения и не могут быть применены исключительно на одном игроке, а подвергают своему воздействию все игровое поле». Ага, еще и обозначили совместную атаку Акиры и Юки, обозвав ее «Дыханием Феникса и Дракона», поэтично.

- Свинство. – говорит Питер: - они же пропустили «Сейсмический удар» в восемьдесят пятом, одобрили «Кристальную Тюрьму», да я с ходу даже не припомню такого, чтобы даже выигранный тайм не засчитывали.

- Не расстраивайтесь, Акира-нээсан. – говорит Юки: - мы сделаем это еще раз.

- Именно так мы больше не можем. – отвечает Акира: - придется что-то менять. Син – есть мысли?

- Я думаю … - начинаю было я, но в этот момент со скамейки встает Линда. Она, как и все мы – в красно-черном спортивном костюме, облегающем ее фигуру и показывающим ее тренированное тело. На талии – широкий ремень.

- Выпустите меня. – говорит она: - нам нужно выиграть этот матч. После того, что было – нам нужно выйти из региональной группы, просто кровь из носу.

- Хорошо. – киваю я, при этом думаю что фраза «Выпустите Линду!» звучит не менее эпично чем знаменитое «Release the kraken!», ну или на худой конец «Позовите Вия!». Как и положено в драматической постановке, любой, кто слышит такую команду – должен задуматься, насколько он праведно прожил свою жизнь и написал ли завещание.

- Пойдет Линда, я и Майко. – говорю я: - так у нас будет больше шансов.

- Дрим-тим. – кивает Питер: - у вас получится. Майко-чан прекрасный игрок первой линии, она может блокировать телекинетика или держать голевую зону. Синдзи-кун может восстанавливать союзников прямо на поле и атаковать голевую зону, не беспокоясь о защите. А Линда-сан – это Линда-сан.

- Угу. – киваю я: - хотелось бы уточнить, Питер-сан, если мяч касается игрока, пусть он даже пока его и не удерживает его – атака в таком случае легитимна?

- Полагаю, что да. – пожимает плечами Питер: - некоторые могут мяч и на спине нести… или там на груди. – он косится на Майко, та хмыкает и еще больше выпрямляется. Да, Майко может просто положить мяч в эту выемку между ее выдающимися холмами и нести его так. Хорошо быть метаморфом.

- Ясно. То есть если я, например – брошу мяч в игрока противника и сразу же атакую его – никакого фола не будет? – уточняю я.

- Не должно. – хмурится Питер: - такой трюк часто проделывают с неудобными соперниками, вроде этого Азраэля. Бросить в него мяч, а потом – снести голову. Только постарайтесь, чтобы это выглядело прилично. Чтобы не так, что одновременно с мячом летит Кровавое Лезвие, или там что еще. А так, чтобы мяч был сперва получен игроком, схвачен – а уж потом – атака. Думаю, тут допускаются ошибки, но не допускается намеренная эксплуатация такой вот тактики – использовать мяч как прикрытие атаки.

- Ага. – говорит Майко: — значит бросаем мяч в противника, ждем долю секунды и…

- У вас нет ни одного дистанционного бойца. – говорит Юки: - возьмите меня или Акиру, я могу ледяные щиты возводить и болтами швыряться.

- Задача не в том, чтобы напасть с расстояния и вывести из строя игроков противника. – говорит Питер: - задача удержать мяч в регистраторе более чем десять секунд. Не подпустить игрока с мячом в свою зону. Если правильно все разыгрывать, то им дистанционные атаки и не нужны будут. Кроме того, Син у нас своими нитями вполне может и на расстоянии работать.

- Если будет телекинетик, Майко – уберешь его из игры. Будешь его тенью, как Иошико. – говорю я: - в этом раунде будьте агрессивны.

- Ай-ай капитан! – козыряет Майко. Я обвожу взглядом свою команду. Сейчас мы – в нужном расположении духа. Не расслаблены, как после легкой победы, не упавшие духом из-за несправедливого судейства. Все сосредоточены и в меру злы. Иошико кусает губы и стискивает кулаки, она хочет выйти вместе с нами, но понимает, что будет мешаться. Акира спокойна, вернее – она выглядит спокойно, но я знаю ее достаточно, чтобы увидеть, как слегка приподнимается ее верхняя губа, когда она гляди в сторону судейской ложи. Я знаю эту эмоцию. Презрение. Она немного расстроена, она зла, она хочет реванша, но больше всего – она презирает этих трусов в судейских мантиях. Смотрю на ее кохая, на Юки, мою одноклассницу. Юки зла. Она терпеть не может несправедливость и сейчас ее просто рвет на части. Да и неделька у нее выдалась… нелегкая, заносит нашу Снежную Королеву то в одну сторону, то в другую. Ничего, скоро пройдет, такие вот ситуации все быстро по местам расставляют. Питер. Питер раздосадован, но не разочарован. Это не первое его родео, он уже бывал и несправедливо засужен, и выброшен с ринга превосходящими силами противника, и сейчас он просто раздосадован. Этот из тех, кто просто встают на ноги, каждый раз как кто-то сбивает их на землю. Крепкий орешек. Перевожу свой взгляд на Читосе. Читосе тоже зла. Тоже раздосадована, но в большей степени – на себя. Она жалеет, что так поздно поняла в чем ее сила и не направила ее в нужное русло, она просчитывает, как могло все пройти, если бы не это. На скамейке запасных сидит Сакура-тян и ей скучно и немного страшно. Она не любит больших толп и сегодня здесь только по настоянию Юки. Джин машет нам флагом, сидя рядом, на трибуне, она не в команде, но очень переживает. И Линда. Не знаю, о чем она думает, но прямо сейчас она серьезна, сосредоточена.

- Хотел бы я сказать вам что-нибудь веселенькое. – говорю я: - но это не наш стиль. Судьи не оценили нашу заготовку, они хотят поставить нас в тяжелые условия, хотят привязать нам одну руку за спиной и ослепить на один глаз. И пристегнуть гирю к ноге. Пускай. Даже если нас засудят в этой Игре – мы все знаем, кто сегодня выиграл. Но сейчас я хотел сказать не об этом. Сейчас я хочу сказать, что даже с привязанной за спиной рукой, с одним глазом и гирей на ногах – мы не сдадимся. Возможно, сегодня нас засудят. Возможно – я не исключаю, что Ангелы достанут из рукава мага категории тройная Эс с плюсом, - возможно мы проиграем и на поле боя. Но это – не повод опускать руки. И это даже не повод расстраиваться. Мы пришли сюда сегодня не для того, чтобы побеждать во что бы то ни стало. Нет. Мы пришли для того, чтобы больше узнать о том, на что способны сами – и мы уже достигли своей цели. Кстати, чтобы все знали вот этот старый лозунг – «Победа любой ценой» - это не мой лозунг. Знаете, какой лозунг у меня. – я прищуриваюсь, стараясь походить на веселого старичка Ренина и внимательно оглядываю свою команду. Все молчат.

- Эээ… кто бы не встал на твоем пути – трахни его? – робко предполагает Джин.

- Не, не, погоди… пусть я умру, но ущипну Юки за попу? – начинает растягивать рот в улыбке Иошико.

- Наведи бардак везде, где был? – предполагает Акира.

- Люби и почитай Майко как богиню красоты и любви? А, что -нормальный лозунг. – смеется Майко.

- Ни черта не делай для клуба, хотя, когда вступал, обещал за печеньками ходить. – замечает Юки.

- Это не лозунг! – оправдываюсь я: - так получилось. И все равно сестрички все сами покупают.

- Создай вокруг хаос и воспользуйся его плодами. – говорит Линда. И ты, Брут?

- Готов покляться, что его лозунг – доведи всех окружающих до инфаркта. – закатывает глаза Питер: - с того момента как я с вами познакомился, мою жизнь летит под откос, как старый паровоз, набитый динамитом. До инфаркта мне совсем чуть-чуть лететь.

- А еще вот какой - заставь девушек катать тебя на троне и делать всю работу за себя! – говорит Иошико: - настоящий лозунг рабовладельца и этого… гаремодержателя.

- Хм. Точно! – Майко бьет себя по открытой ладони кулаком: - его лозунг – Всех их вместе собери!

- И трахни! – пищит Джин, размахивая флагом: - а давайте это будет и наш девиз тоже! Ай!

- Хватит бить Джин! – возмущается Майко: - ребенок правду говорит. Что за рукоприкладство в моем гареме.

- Я отказываюсь нести ответственность за вот это все. – говорит Акира, складывая руки на груди: - пока вы так себя ведете, я буду отрицать любые связи между нами.

- Акиру из гарема вычеркиваем! – веселится Майко: - нашим легче. Я вон, ту глазастую, которую Син вылечил – уже присмотрела. Ничего такая. И паренек с щитами тоже… крепенький.

- Так какой, говоришь у тебя лозунг насчет победы? – спрашивает Акира, прекращая балаган. Я вздыхаю. Наконец-то атмосфера мрачной обреченности была развеяна.

- Ну так вот, девочки и один мужчина. Мой девиз – это не победа любой ценой. Мой девиз – победа недорого. По бюджетной цене. Со скидками. Возможно – даром.

- Как-то… не очень звучит. – признается Иошико, подумав: - как-то дешево?

- Именно. Смотри, мы считаем более ценным то, за что заплачено больше. А это не так. Вот твой любимый плеер – он стоит, например тысячу иен…

- Больше!

- Неважно. Допустим, ты бы купила его не за тысячу иен, а за пару миллиардов – ты бы и ценила его больше. В то же время это был бы тот же плеер. Его ценность – не в деньгах.

- Это дорогой плеер!

- И с победой то же самое. Обычно ценят победу, когда отдадут за нее силы, средства, возможно даже жизни. Жизни людей, которые дороги, друзей, товарищей по окопу. Это не мой путь, девушки. Мне не нужна победа, ради которой нужно отдать все и всех. Я достаточно жадная и ленивая тварь, поэтому мой девиз – победа недорого.

- Победа – даром! – кивает Майко.

- Да, победа – легко! – улыбается Иошико.

- Возьмите себе две победы, и мы подарим вам третью! – добавляет Юки.

- Именно. Поэтому мы сегодня будем побеждать, но ничем и уж тем более никем жертвовать не будем. Действуем спокойно и уверено.

- Как мы нападем? Неотвратимо и быстро! Как мы победим? Легко и с улыбкой. – кивает Линда: - есть такой лозунг у одного подразделения...

- Спецподразделения Комкона? Знаем таких. – говорит Майко: - был как-то у меня один ухажер оттуда.

- Приглашаем на поле участников соревнований! – гремит голос и мы становимся серьезными.

- Ну все. – говорю я: - попрыгали.

Снова пластиковая трава пружинит под моими ногами. За моим правым плечом идет Линда, а за левым – Майко. И если Акиру и Юки я мог слышать, то эти две идут совершенно бесшумно. Как-то не сговариваясь девушки заняли эти места и наверное мне должно льстить это положение – в центре, чуть впереди. Положение, которое указывает кто тут главный. Но я-то знаю, что это место – не моя заслуга. Это для имиджа Сумераги-тайчо, той самой зачетки, которая потом начинает работать на тебя. Много проблем можно решить с помощью репутации, как говаривал один зек – «хороший понт дороже денег».

Напротив нас – стоят Ангелы. Впереди – Лайла, она цела и здорова, слава богу. Мелькает мыслишка, что вот если бы кое-кто не вылечил бы ее, то у нас одной проблемой было бы меньше. Мыслишка трусливая и подлая и я, рассмотрев ее внимательно – засовываю поглубже. У меня не было выбора. Я должен был вылечить ее. И пусть в этом тайме она будет представлять для нашей команды проблему, но это лучше, чем если бы она сейчас была мертва по-настоящему. В конце концов, это же Игры. Никто не собирается тут умирать. Будем веселится, мать его.

За правым плечом Лайлы – та самая Лили, которая успела наговорить мне грубостей, но потом извинилась. Она стоит прямо, но ее взгляд опущен вниз, на пластиковую траву игрового поля. Кто такая Лили и что она умеет – я не знаю. Нету у нас сведений, она – новый член команды «Ангелы Аоки» и потому – все еще темная лошадка. Это тревожит меня, но не то чтобы сильно. Времени для тревог нет, надо просто реагировать по ситуации. У меня в команде Вестница Судеб и Тигрица Майко, да я и сам по местным стандартам уже могу представлять собой немалую угрозу, хотя в большей степени – за счет того, что могу поддерживать товарищей, все-так мой атакующий арсенал еще беден. Это, кстати вопрос, почему я его не развиваю? Вот встать рядом с Акирой и Юки и станцевать там что-нибудь в унисон… хотя не надо. Эти двое и так отжигают, слабое место их заклинания – необходимость синхронизации накопления заряда. В этот момент они уязвимы, а они у нас обе проходят по категории – «хрустальные пушки», невероятно сильны в нанесении ущерба на расстоянии и очень хрупкие на рану. Как там – достаточно одной таблетки? Пуля, кинжал, просто хороший удар – и все. В том, чтобы держать удар, они обычные люди, а люди это довольно уязвимые существа.

За другим плечом Лайлы стоит Рафаил. Щитовик держится вполне себе уверено, молодец. И Лайла тоже молодец. Словно бы и не их только что тут распылили в клочки черного, жирного, падающего сверху пепла. Что же, приятно выходить на поле боя с такими вот… целеустремленными людьми. Правда, боюсь, это им не поможет.

- Я думаю не тянуть. – говорит Линда за моим плечом: - как-то это все меня уже утомляет.

- Согласна. – сопит за другим плечом Майко: - все равно все восстановятся потом, оторвем им головы и в лунку регистратора запихаем.

- … - я промолчал. Сперва хотел сказать «держи себя в руках, Майко», но потом подумал – а какого черта ей себя в руках держать? Все, что в пределах правил – пусть делает. Хотел напомнить, чтобы палку не перегнули, а потом рукой махнул. Взрослые девочки уже, самостоятельно завязывают шнурки, не мне их учить.

- Удачи. – коротко пожелал я нашим соперникам. Она им понадобится.

- Второй тайм соревнований… начинается! – гремит голос над стадионом и посредине поля появляется мяч. Майко срывается с места, за ней Линда и … останавливается на месте, удерживая Майко за руку.

- Ты чего?! – возмущается та: - пусти, ну!

- Погоди. – Линда указывает ей глазами и Майко прекращает дергаться. Наши соперники не сдвинулись с места. Они просто склонились в глубоком, поясном поклоне.

- Уважаемые соперники! Псевдоним-сан! Мы полагаем решение организаторов несправедливым и неверным. Мы проиграли этот тайм. Мы – сдаемся. – говорит Лайла.

Глава 11

Глава 11

Что же, впереди третий тайм, а ситуация осталась подвешенной в воздухе. По тайму у команд. Мы ждем решения судей, ждем объявления начала третьего тайма. Я мысленно пробегаюсь по плану соревнований. Сегодня на стадионе – четыре матча между восьми командами и одной из них будут «Сандзюсан» из Митсуи. Они находятся на противоположном от нас крыле расписания и встретится с ними – при условии, что мы победим все свои матчи, а они выиграют свои – мы можем только в финале. Кстати, окружающий меня народ ни капли не сомневается, что Тридцать Три выйдут в финал, уж больно у них репутация суровая. Клановые команды как правило не участвуют в Играх, они будто немного выше всей этой суеты. Лично мне кажется, что с плавающими правилами и экзотическими силами, кланы не выставляют команды на Игры не потому, что «слишком легко», а потому что боятся проигрыша какой-нибудь команде из Тмутаракани. Понимая, что Игры это в первую очередь шоу, где царит произвол организаторов, а организация Игр лежит на плечах Имперской Канцелярии – их нельзя за это осуждать. Немного подумав, становится ясно, что Ежегодные Императорские Игры – не только и не сколько просто шоу, которое призвано развлекать публику и показывать, что «эти страшные маги» на самом деле не такие страшные и могут быть вашими соседями. С декларируемой целью интеграции суперов в социум. В тех же Штатах программы интеграции суперов в общество нет и что, они отторгаются? На них устраивают гонения, происходят погромы? Нет, скорее наоборот, люди со способностями – в моде. Да, не все, да мы все помним о менталистах, есть еще несколько примеров, но в целом, если человек в обществе, передавая визитную карточку с поклоном уведомит «ах, да, а еще я – маг огня» - то это будет ему скорее в плюс, нежели в минус.

Эрго – государственная программа интеграции магов в социум либо создана на пустом месте, просто для повышения влияния отдельных лиц и их обогащения (коррупционная схема), либо – имеет второе дно. Я как параноик – полагаю, что имеет не только двойное, но и тройное дно. Посмотрите – Император велик, Император могуч, но он ограничен территорией Святой Земли, на которой исполняется Воля Его.

При этом за пределами этой территории никто Императора десятилетия не видел. Наводит на размышления, не так ли? Понятно, что если у тебя есть место, где ты практически всемогущ, где ты время вспять поворачивать можешь – то ты предпочтешь оставаться там. Но не выходить оттуда вообще? Такое возможно только если ты – либо не можешь покинуть это место (прирос, например, как Бог-Император, который восседает на Золотом Троне), или же боишься негативных последствий этого. Например, если Император покинет свою Святую Землю, то она перестанет быть святой, и он станет обычным смертным. Или же – Святая Земля останется святой, но он сам станет уязвимым… а быть уязвимым ему не улыбается. И эта гипотеза мне кажется самой близкой к правде. И если взять ее за основу – становится ясным, что все эти Игры на самом деле – попытка раздвинуть границы власти Императора. Неизвестен механизм, но раз в год власть Императора не ограничивается стенами его Лазурного Дворца, раз в год он может быть всемогущим на всех аренах и стадионах страны. Даже если это не имеет целью экспансию, расширение влияния самого Императора и его канцелярии – все равно за такую возможность надо держаться. При этом, зная человеческую природу и предполагая, что Тэнно – все же еще человек, я могу предположить, что Игры – не только это, но и пропаганда, но и способ вербовки лояльных суперов, чего стоит только приглашение на бал в Лазурный Дворец, кто знает, не выходят ли оттуда его верными сторонниками те, кто раньше монархию на дух не переносил. Да, ментальная магия, но почему-то мне кажется, что в Имперской Канцелярии не мелочатся и вообще, как и положено любой спецслужбе – искренне считают, что они все спасители отечества и лес рубят, а щепки летят.

Какой можно сделать вывод, обладая столь ограниченными сведениями? Вывод простой – надо держаться подальше от Имперской Канцелярии, от самого Императора и его Игр. Надо было бы. И конечно – ни хрена мы не следуем голосу разума, а лезем куда-то в пасть зверю, да еще и размахиваем флагом «мы такие вкусные». Я вздыхаю.

- Да не переживай ты так, раскатаем мы их сейчас. – говорит Майко: - чтобы знали.

- Он не поэтому переживает. – рассеяно говорит Акира: - не знаешь ты нашего бесстрашного лидера и гаремосодержателя. Он уже мысленно следующую партию в голове разыгрывает и там у него что-то не вяжется. Беспокоится он много. У него на носу матч с «Ангелами», а он мысленно уже с Митсуи в финале.

- За них-то я как раз не переживаю. – говорю я. У нас с «Сандзюсан» и Вечно Молодой – договоренность. Да, знаю, немного нечестно, однако и интерес Хикэру-доно в данных региональных был только нас в лоскуты порвать, с педагогическим таким уклоном, а как только актуальность этого действия ушла в небытие – так «Сандзюсан» собирались из участников Игр также выйти. Удалось уговорить их дойти до финала в региональной группе и уже там, под фанфары и прочие звуковые эффекты – проиграть нам. Договорной матч, за такое бьют канделябрами и вообще. Но это у нас шоу, как декларирует Питер каждые пять минут, вот они и получат шоу. Которое маст гоу он. Уж в финале мы оторвемся. Надо бы с самими «Сандзюсан» и их капитаном это дело отрепетировать, пусть и едва-едва. И хореографию там поставить, уровень драмы вывести…

- … Син? – меня толкают в плечо.

- Да? – я поднимаю голову, отгоняя мысли.

- Я говорю, что сразу после окончания этих Игр на сегодня – в горячий источник поедем, а ты мне говоришь – мол никогда и у тебя высокий моральный облик. Который не позволяет тебе ездить на источники в компании такого количества горячих девушек. – говорит Майко. Некоторое время я молча смотрю на нее.

- Да не говорил я такого! – начинаю оправдываться я, она прищуривает глаза, и я понимаю, что она надо мной прикалывается. Опять.

- А еще ты официально передал права на гарем Джин. Она, кстати, согласна. – серьезно продолжает Майко: - говорит, что ты у нее будешь страшненькая жена. И самая нелюбимая.

- Не говорила я такого, Майко-сан! – кричит Джин: - Сумераги-тайчо будет моей самой любимой женой! Это вы… - тут она прикусывает язычок и прячет взгляд.

- Ара-ара. – говорит Акира грудным голосом: - вот мы и выяснили кто же будет самой некрасивой и нелюбимой женой в гареме твоего кохая, Читосе.

- И я думаю, что заслуженно. – кивает Читосе: - ведь красота японский девушки в смирении и молчании, Акира-сан. А кое-кто у нас молчать не может.

- Не, не, не отдам я свой гарем на растерзание Джин. – говорит Майко: - уж больно у нее планов на него много. И это даже пары секунд не прошло.

- Плох тот солдат, который не носит в своем ранце маршальский жезл. – пожимает плечами Акира: - и в гареме тоже – плох тот участник гарема, который не хочет встать во главе его. Это естественный процесс, Майко. Лично я подумываю о введении званий – «ветеран гарема», «молодой участник гарема» и «так, благотворительно-социальный трах». Ты, кстати, Майко – к последнему относишься.

- Пф! – фыркает Майко и набирает полную грудь воздуха, явно пытаясь что-то возразить, но в этот момент над стадионом снова гремит голос, приглашающий участников выйти на игровое поле. Третий тайм.

В третьем тайме мы выходим в прежнем составе, Линда настаивает на своем участии, а Майко мне нужна – проверить теорию. Было бы неплохо, сравнить ее скорость с Анастасией «Луч», но команда соперников не выставляет своего единственного спидстера, они выходят в составе Азраэль-Рафаил-Лайла. Девушка Лайла – все еще не раскрыта нами полностью, она перенаправляет вектор кинетических атак, может ли она сделать это с энергетическими атаками? С понижением температуры путем снижения подвижности молекул, как Юки делает? Или с огненным шаром Акиры? Впрочем, это все больше теоретические измышления. У нас на поле нету Акиры и Юки, у нас – катана Майко (да, запрет на оружие действует, но она же метаморф… она вырастила клинок из своей ладони), у нас – руки и ноги Линды, не может она пронести на поле свой «двести десятый», точный и надежный как швейцарские часы. И есть парочка трюков, которые мы отрабатывали на полигоне. Особых надежд не питаю, во время стресса забываются даже базовые навыки, что уж тут говорить о сложных схемах, однако по мере возможности мы «опустили» все техники на самый инстинктивный уровень. Как там – интуитивно понятный интерфейс. Вот есть у тебя палка – ты ей скорее всего ударишь. Не ткнешь, а именно ударишь. Чтобы ткнуть, сделать выпад – нужна уже техника, нужна школа фехтования, а вот чтобы ударить ничего не надо – способность человека сжать в кулаке палку и ударить ей сверху вниз – прописана в наших генах. Поэтому я и не пытался репетировать что-то сложное, все что я отрабатывал – не требует никаких особых усилий от моих напарниц. Они будут действовать так, как привыкли. У Линды имеется навык работы с коротким клинком, типа армейский нож, короткий меч, мачете. Она не владеет длинным клинком, не умеет фехтовать, это не входило в ее подготовку, но она и с коротким клинком себя покажет. Майко – уже на уровне среднего фехтовальщика, если смотреть по технике, но, если смотреть по скорости и силе – на голову превосходит и мастеров. А скорость и сила – сами по себе значат многое.

- Третий тайм… начинается! – гремит знакомый голос и мои багряные нити протягиваются к Майко и Линде. Мгновенно поверх костяной катаны Майко формируется тонкий слой кровушки, теперь у ее меча режущая кромка – мономолекулярная. То есть чрезвычайно острая. Уровень мечей из легенд, когда ты отрубаешь человеку голову, а он еще некоторое время не понимает, что произошло… пока голова не начинает скользить вниз по срезу.

У Линды в руке формируется армейский нож – все же она привыкла к определенной модели и ей будет легче, если ее инструмент не будет отличатся от того, с каким она проходила тренировки. Не уверен, смог ли я передать правильно вес, у меня всегда с этим проблемы, «кровавые клинки» всегда были слишком легкими, но по крайней мере габариты были мною усвоены на пять.

Наши соперники немного отступают назад. Мяч лежит между нами, на полосе, разделяющей наши половинки поля.

- Уважаемые соперники. – говорю я: - считаю честью выйти с вами на поле. Удачи и пусть победит сильнейший.

- Спасибо. – кланяется Лайла и за ней – с некоторым опозданием повторяют жест ее напарники: - и вам тоже удачи, Псевдоним-сан! Мы знаем, что не ровня вам, но это не значит, что мы сдадимся!

- Хорошо. – все слова сказаны, время работать. Вперед вырывается Майко, она быстра, очень быстра. Мои багровые нити настолько тонкие, что их не видно, но она под моей постоянной подпиткой, мы не знаем, как именно это будет действовать во время смертельной атаки Азраэля, и именно это надо будет попробовать – чуть попозже. А сейчас Майко бьет по мячу ногой и мяч с размаху влетает прямо в грудь Рафаила, который еще не успел поднять щиты, он не ожидает такой атаки и попросту хватает мяч руками. В следующее мгновение у него в горле вырастает кровавый клинок. Да, Линда умеет не только резать, но и метать, такая вот у нее специфическая школа работы ножом.

Рафаил оседает на землю, хватаясь за горло, роняя мяч на землю. Майко подбегает к нему и перед ней возникает Лайла, которая каким-то образом парирует ее удар катаной и лезвие меча вспахивает землю. Майко отпрыгивает в сторону. Мы помним, что атака игрока без мяча означает фол, но в данном случае Лайла сама подставилась под удар. Никакого свистка или окрика с судейской трибуны нет, продолжаем работать. Майко подныривает под руки Лайлы и хватает мяч, с разворота втыкает мяч прямо в руки Лайлы и как только мяч касается ее груди – коротко бьет рукоятью катаны в висок. Лайла падает на землю, а Азраэль бросает свой смертельный взгляд и … и Майко выпрямляется. В одной руке она держит катану, в другой – прижимает к телу мяч. Она насмешливо смотрит на Ангела Смерти, который не видит, как напрягаются мои кровавые нити, подавая жизнь прямо в вены Майко, сопротивляясь его смертельному взгляду.

- Этого не может быть! – выдавливает из себя Азраэль: - кто ты такая? Что ты такое?!

- Я всего лишь скромная послушница своей госпожи. – говорит Майко. Она идет к нему, не бежит, не торопится. Просто идет и лезвие ее катаны оставляет след на пластиковой траве, волочась за ней. Травинки распадаются на части и падают, разрезанные мономолекулярным лезвием. Я опускаю свои нити ниже, в траву, туда, где они не будут видны.

- А ты называешь себя Ангелом Смерти… но что ты знаешь о смерти? – продолжает говорить Майко, останавливаясь прямо перед ним: - хочешь, я вас познакомлю?

- Мы сдаемся! – кричат с трибун и со стороны скамейки запасных на поле летит белое полотенце: - Азраэль! Пожалуйста!

- Я… я сдаюсь. – склоняет голову Ангел Смерти: - моя способность бессильна перед тобой, кто бы ты ни была. И я остался один. Но… я запомню твое приглашение.

- Всегда пожалуйста. – кивает Майко: - приглашение остается в силе.

- Третий тайм выигран командой «Демоны Сумераги». По результатам трех таймов победителем матча объявляется команда «Демоны Сумераги». – гремит голос над стадионом. Я стою и смотрю, как Майко и Азраэль обмениваются рукопожатиями, как исчезает катана в ее руке, как поднимаются Рафаил, который продолжает держаться за горло, как недоуменно крутит головой Лайла, пытаясь сообразить, что происходит.

На поле выходит весь состав «Ангелов Аоки» и они подходят к нам, впереди идет капитан, Габриэль.

- Это была заслуженная победа. – говорит он и пожимает мне руку: - вы чертовски крепкие ребята… и девчата. Не хотел бы я встретиться с вами в настоящем бою.

- Кто бы говорил. – отвечаю на рукопожатие я: - вы и сами довольно жесткие. Тоже рад, что все это осталось на игровом поле. – он улыбается и манит к себе Лайлу.

- За эту мелкую – особое спасибо, Псевдоним-сан. – говорит он: - обычно на Играх такого не происходит, было неожиданно. Но ты среагировала быстро и действия твои были благородны. Я словно бы вернулся во временя Миямото Мусаси, во времена, когда слово «честь» было не пустым звуком. Мы знали, что не являемся вам соперниками по силе, Псевдоним-сан, все тут знают ваше настоящее имя и на что вы способны. Но и сдаться без боя – означало бы проявить к вам неуважение.

- Спасибо за мое излечение, Псевдоним-сама! – кланяется Лайла: - вы мой кумир! А можно автограф?

- Прекрати приставать к ней со своими глупостями! – журит ее Габриэль: - она слишком занята для таких глупостей!

- Ну, если ты и в самом деле хочешь мой автограф, то я не против его дать. – говорю я. В жизни не давал автографов, но уж если попросили… что тут может быть сложного?

- Вот маркер, Псевдоним-сама! – в руке у Лайлы появляется черный маркер. Вот откуда у нее маркер? Она, что заранее хотела автограф попросить? Ну, тогда у нее наверное и блокнот должен быть.

- И где мне расписаться? – я открываю крышку маркера и готовлюсь дать первый в моей жизни автограф.

- А вот прямо тут и пишите! – говорит мне Лайла. Я поднимаю брови. Поправка, думаю я, я готовлюсь дать свой первый автограф на груди. Ну, дай бог, не последний.

- И что ты там написал? – спрашивает у меня через некоторое время Майко: - что-то непристойное? Я же видела, как она покраснела!

- Нет. Я думал, что написать просто «Преданной поклоннице» было бы глупо. Она же не просто девочка с улицы. Я хотел написать что-то, чтобы показало, что она – боец и что нам было с ней нелегко. Так сказать, поднять ее самооценку и все такое.

- И что же ты написал такого?

- Ну… может я неправильно подобрал слова… - начинаю подозревать неладное я. В конце концов это мой первый автограф, и я не был готов к такому!

- Не, не, не, ты не увиливай, что ты написал?

- Эээ… «той, которая заставила меня попотеть»? – говорю я.

- А. – говорит Майко. Замолкает. Смотрит на меня.

- Что?! – говорю я: - что я опять не так сделал?

- Ну то есть ты не видишь двусмысленности этой фразы? – говорит Майко: - думаю этот автограф она никому не покажет.

- Я расписался на футболке!

- Я бы такое никому не показывала.

Глава 12

Глава 12

POV Читосе, человек который умеет учится.

Нога движется вперед – едва, едва, по миллиметру. Читосе глядит в глаза сопернику, но видит, как его босая ступня потихоньку скользит по татами. Это предвестник атаки, поэтому она сосредоточена на том, чтобы видеть всего соперника, чувствовать как он будет двигаться.

- Хэк! – выкрикивает ее соперник и резко выбрасывает ногу, целясь в живот, Читосе легко уходит от удара, слегка подправив его направление, но это обманка и вслед за ударом ногой, ее соперник наносит классический «тсуки» в голову, мощный и прямой удар. Если бы ее голова оставалась в этом месте, меньшее на что она могла бы рассчитывать – это сотрясение мозга. Перелом челюсти. Переносицы. Она видела, как эти парни крошили такими ударами кирпичи и ломали доски и не испытывает иллюзий насчет собственной уязвимости. В этом смысле, она – просто человек. Если кто-то попадет ей в голову таким вот ударом – это значит нокаут. Минимум – нокаут. Если попасть хорошо… скажем выдвинуть фалангу среднего или указательного пальца вперед в так называемый «накаюби ипон-кен», или как его зовут на Окинаве – «голову дьявола», и нанести удар в висок – то таким ударом легко проломить череп. Если пропустить удар ребром ладони или растопыренными пальцами в горло – как любит бить сестричка Нанасэ, или в переносицу – это тоже может означать смерть. Люди – хрупкие существа. Читосе знает вот уже сотни способов убийства человека голыми руками или подручными предметами и не собирается останавливаться в обучении.

Она убирает голову в сторону и в разрез, в противоход, под этим мощным ударом – коротко бьет в подмышечную впадину, сжав пальцы в узел, так называемая форма кулака «кейко». Обычно так не бьют в тело, эта форма – для удара по глазам, но она знает, что в подмышечной впадине расположен нервный узел и для вывода из строя всей руки не обязательно бить сильно. Достаточно бить точно.

- Оссс! – шипит ее соперник, отшатываясь в сторону и придерживая бессильно упавшую руку. А он молодец, думает Читосе, ему сейчас очень больно, но терпит. Как и ожидалось от сенпая школы «Настоящего традиционного каратэ». Все-таки черный пояс. Она делает шаг назад и вопросительно смотрит на соперника – будет ли он продолжать поединок, или сочтет, что с него достаточно.

- Спасибо за науку, Незнакомка-сан! – коротко кланяется тот, придерживая руку: - боюсь, я не в состоянии продолжать.

- Спасибо за поединок. – кланяется Читосе. Она начала с школы кунг-фу «Летящего Феникса», главой которого был сухонький старичок, который очень больно бил по нервным узлам «финиковой косточкой» - кулаком, сжатым так, словно ты держишь между указательным и большим пальцем финиковую косточку. Потом была школа традиционного каратэ «Блэк Белт» и ее сенсей Ито Сэтору, гора мышц и обаяния. Его удары Читосе запомнила надолго и если бы не бородавки Шики – на этом бы ее сегодняшний поход и закончился бы. Когда Ито-сенсей понял, что с Читосе можно не церемонится – он выдал такую серию ударов, что она поняла всю силу и славу традиционного каратэ на своей собственной шкуре.

- Пойми, Читосе-тян – говорил он: - это не спортивное каратэ, где в зачет идут касания и люди приучаются наносить не удары а касания. Здесь надо бить в полную силу и уметь держать такие удары. Хорошо, что ты – супер, а это значит, что я наконец могу ударить кого-то в полную силу не опасаясь сесть в тюрьму! – тут Читосе потребовалось некоторое время, чтобы объяснить уважаемому Ито-сенсею, что да, технически она -супер, но не такой, который все удары может выдержать. Она просто быстро обучается. Это немного расстроило Ито-сенсея, но он все же заметил, что она восстанавливается быстрее чем обычный человек и разрешил сам себе работать в половинную силу. Два часа подряд. За это время у Читосе просели пять бородавок и отнялись ноги. После того, как Ито-сенсей наконец похвалил ее и они сели на веранде, она – пить чай, сотворенный кем-то из старших учеников школы, а Ито-сенсей – пить пиво, которое, как оказалось он мог поглощать литрами.

- Ты молодец, Читосе-тян. – сказал Ито-сенсей и хлопнул ее по спине, да так, что несведущий человек мог принять это за атаку: - неси свет истинного каратэ в массы. И я благодарен вашим девчатам, что немного осадили гокудо в этом городе. Слишком много талантливых молодых бойцов искали свое будущее в этих рядах.

- Я не понимаю, о чем вы, Ито-сенсей. – сказала Читосе, отхлебнув немного чаю. Чай в школе традиционного каратэ был не очень. Ну и ладно, подумала Читосе, тут же не чайные домики, тут другому учат. Она понимала, на что намекает Ито-сенсей, ее все-таки опознали как одну из Всадниц Сумераги-тайчо, но открыто признаваться в этом не было смысла.

- И ладно. – согласился Ито-сенсей: - неважно. Хорошо, что в городе порядок.

- Хорошо. – согласилась с ним Читосе: - Ито-сенсей? А давайте лучше я вам чай заварю…

- А давай. – легко согласился тот: - а то мои балбесы только кулаками махать умеют.

После того, как Читосе заварила чай и напоила им Ито-сенсея, после того, как тот дал ей свою «рекомендательную грамоту», как он ее назвал, после того, как они распрощались, и Читосе пообещала обязательно заглянуть во вторник и помочь с обучением, а заодно снова угостить сенсея своим ароматным чаем – она направила свои стопы сюда. В школу «Настоящего традиционного каратэ». Да, конкуренты. «Блэк Белт» нещадно критиковали и за прозападное название, и за то, что Ито-сенсей позволял своим ученикам одевать жилеты и шлемы, а также накладки на руки и ноги – для смягчения ударов. Глава и учитель школы «Настоящего традиционного каратэ», презрительно называл учеников Ито-сенсея «белоручками» и «слабаками». В свою очередь Ито-сенсей уверял, что без накладок и жилетов нельзя научится бить в полную силу, иначе вы будете с каждого занятия калек выносить. Тут, говорит он, приходится идти на компромисс, потому как тут или бить в полную без накладок и перчаток и не обучить никого и ничему, потому что половина помрет еще на первых тренировках, или одевать перчатки и понимать, что и техника будет немного иная, так как в перчатках ни кулак толком не сложить, ни заблокировать. Вот например – бокс, говорил Ито-сенсей, в боксе сразу учат бить сильно и по месту. В результате, боксеры – очень опасные бойцы в любой уличной драке. А уж по правилам бокса, каратисту у них выиграть – практически нереально. По крайней мере так говорил Ито-сенсей. В свою очередь, Исороку-сенсей называл все эти перчатки, накладки, шлемы и уж тем паче – жилеты – «западной мерзостью», «упаковкой для слабаков» и «ересью». Непримиримая вражда, которая тем удивительней, что оба сенсея – ученики одной и той же школы и обучались у одного и того же сенсея.

Потому Читосе, которая обучалась в школе Ито-сенсея вот уже полдня– была на стороне школы традиционного каратэ «Блэк Белт». И у нее был сертификат! За это время Читосе сдала на черный пояс и была выпущена из школы с почестями – по крайней мере именно так она расценивала поощрительный хлопок Ито-сенсея по плечу, после которого ей едва не понадобилась регенерация от бородавки Шики. Ито-сенсей сказал что в школе «Настоящего традиционного каратэ» ее никогда на свете не выпустили бы с сертификатом и поясом через полдня обучения. Потому что Исороку-сенсей выше всего чтил традиции, пусть даже глупые. И каждый ученик в его школе был обязан пройти свой курс молодого бойца – сперва подметать двор, потом, в течении года – учится правильно дышать и ходить, и даже если ты – талантливый малый, никто не допустит тебя к спаррингам раньше, чем через год. А то и два. Но сейчас другое время – говорил Ито-сенсей и я хочу, чтобы старый пень наконец это понял.

Читосе была понятливой девушкой. И она уважала своих учителей, особенно – Сина, который дал ей новую жизнь, дал ей возможность жить и не боятся. Читосе не знала, была ли у нее способность и раньше, или это кровушка Сина пробудила ее, но ей это было неважно. Она знала одно – все это пришло в ее жизнь только благодаря одному человеку. И если бы преклонение коленей перед ним каждый божий день было бы ему хоть на йоту приятно – она бы стояла на коленях каждый день. Но она знала также и то, что это будет скорее неприятно. И поэтому она должна стать ему полезной другим способом, ведь на коленях стоять каждый может. Толку от этого никакого. Но вот то, что ее способность оказывается – не попадать в цель, а обучатся всему, чему только она действительно захочет – это было… немного обидно. Получается, она сама не знала в чем ее способность. Да, в школе ей всегда все легко давалось, может поэтому она и пошла в школу актерского мастерства, хотя у нее был аттестат с отличием. Кто бы знал… она помотала головой, возвращаясь в реальность.

- Четвёртый поединок. – говорит Исороку-сенсей: - Кеншин! Твоя очередь.

- Хай, сенсей! – с места вскакивает плотно сбитый крепыш в белом доги с черным поясом. Пояс – как и положено настоящему мастеру – обтрепанный по краям, выгоревший, почти серого цвета. Черный пояс, завязанный на талии у Читосе – новенький, едва ли не хрустящий, что также вызывает насмешки у учеников Исороку-сенсея. Вызывало. До того, как Читосе сильно не напрягаясь победила уже двоих старших учеников. И если в первом поединке ученик явно сдерживался, чтобы не повредить «этой сумасшедшей, решившей покончить с собой, бросив вызов нашему додзе», то во втором этого уже не было, а в третьем удары были предельно серьезными. Читосе не устала, она выигрывала поединки едва двигаясь, не прилагая излишних усилий. Так сражалась Линда – если это можно было назвать сражением. Она просто делала легкий шаг – и соперник проваливался, поправляла его руку и, казалось, даже не атаковала сама. Крайне эффективно. Вот только Линда знала куда ударят до того, как противник замахнется. Читосе взглянула на своего соперника. Она пока еще не знает, как пройдет поединок, но она уже может прочитать его движения, когда он начнет атаку – за долю секунды до этой атаки.

- Кеншин! – звучит голос Исороку-сенсея: - будь серьезен! Атакуй с намерением убить!

- Но…

- Она сама подписала бумагу. – говорит Исороку: - и бросила вызов нашему додзе! Это будет засчитано как самоубийство!

- Хай, сенсей! – кланяется крепыш и поворачивается к Читосе.

- Извините, Незнакомка-сан. – говорит он серьезно: - я должен вас убить. Прошу прощения.

- Извините и вы меня, Кеншин-сан. – кланяется в ответ Читосе: - я буду сопротивляться вашему намерению.

- Хаджимэ! – бьет по ушам выкрик и Кеншин в ту же секунду выбрасывает вперед ногу, резкий удар ребром стопы, йоко-гери, хлопает доги, превращая звук удара в что-то вроде выстрела. Вшшп! – следующая атака, сметающий удар ногой. Хороший удар, таким ломают бейсбольные биты на соревнованиях по тэмишэвари. Но Читосе уже нет на том месте, где проносится нога мастера. Она уже находится совсем близко, она находится в самой опасной зоне, вплотную к нему, именно тут раскрываются все возможности атакующих техник, здесь можно применить что угодно – локоть, колено, голову. Но Читосе проходит дальше, скользит вдоль атакующей руки и заходит за спину, хватает его за воротник и резко тянет назад и вниз. Кеншин заваливается назад и она направляет его падение, отойдя чуть в сторону.

Этому ее научил Син, он часто говорил, что невозможно нанести удар, когда ты теряешь равновесие. Вернее – невозможно нанести сильный удар, потому что тогда ты не вкладываешь в удар все тело, не используешь потенциал всех мышц. Если тебя вывели из равновесия – ты можешь только нелепо махнуть рукой пытаясь восстановить это самое равновесие. Кеншин вскакивает на ноги, его лицо краснеет от ярости.

- Киай! – выкрикивает он и бросается на Читосе. Читосе отводит удар, легко отклоняясь в сторону, блокирует следующий, сбивает ударом по предплечью еще один. Пользуясь позицией – пробивает лоу-кик в бедро противника – а этому она научилась у Иошико. Как говорит Иошико – кто овладеет этим ударом – будет править собственным гаремом. И миром, хотя кому нужен этот мир.

- Хэк! Хэк! Хэк! – быстрые атаки Кеншина замедлились после удара Читосе в бедро. Все-таки она еще не овладела этим ударом, мелькает в голове у Читосе, хороший лоу ломает кости, сбивает с ног, не дает шанса продолжить атаку. Что ж… еще раз!

- Оссс! – шипит Кеншин, начиная прихрамывать и опуская руки, чтобы защитить бедро от следующего удара. Поединок – это как шахматы, думает Читосе, пробей два раза лоу и в следующий раз, едва ты вынесешь ногу вперед – противник обязательно опустит взгляд на долю секунды. И будет беречь ногу. Она выносит колено вперед, Кеншин опускает взгляд и разворачивает бедро так, чтобы не пострадать от лоу-кика, но она просто ставит ногу на землю и пробивает основанием ладони ему в голову. Как говорит Ито-сенсей – мягким по твердому, твердым по мягкому.

Кеншин отшатывается назад, он еще может восстановится, если дать ему секунду… но этой секунды Читосе ему не дает. Четыре коротких, быстрых и жестких удара – серия, которой ее научили в школе кунг-фу, такая пулеметная очередь. Кеншин падает. Читосе – обозначает добивающий удар. Не просто подходит и делает жест в пространство, а именно наносит удар, остановив его в миллиметре от виска Кеншина, сжав кулак, выставив среднюю фалангу. Отходит в сторону. Кеншин встает на ноги, он хмур. И наверняка у него сейчас очень сильно болит голова. И нога.

- Простите, сенсей. – выдавливает он из себя.

- Ступай. – говорит Исороку и поворачивает свою голову, изучая Читосе.

- Значит старый Ито нашел себе ученицу. – Исороку прищуривает глаз: - ему не было тебя жалко? Он не пришел сам, а отправил женщину – женщину!

- Ито-сенсей говорит, что искусство каратэ – для всех. – склоняет голову Читосе: - он верит в том, что каратэ – объединяет.

- Идеалист! – фыркает Исороку: - он все такой же слепой в своей вере в добро и справедливость! В мире нет справедливости! Есть только хорошо поставленный удар! – Исороку встает со своего места и скидывает с плеч накинутое кимоно, оставаясь голым по пояс. Его тело напоминает собой узловатое дерево, перевитое сухими жгутами мышц. Тело воина.

- Как тебя зовут, дитя? – спрашивает Исороку, выпрямляясь: - мне бы не хотелось отправлять к старику твое тело, не отдав тебе почести, пусть даже ты решила покончить с собой таким способом.

- Меня зовут Читосе, Исороку-сама. – склоняется в уважительном поклоне Читосе: - этого имени достаточно.

- Что же, Читосе-тян, боюсь, что я буду вынужден атаковать тебя в полную силу. Надеюсь, ты выживешь, хотя бы для того, чтобы рассказать старому дурню Ито, что он ошибся в своем идеализме. Никогда женщина твоих лет не сможет одолеть патриарха школы «Настоящего традиционного каратэ»!

- Позаботьтесь об этой заблуждающейся глупой женщине, Исороку-сама. – еще раз кланяется Читосе.

- Ты смелая девчушка, хоть и глупенькая. – говорит Исороку и его кустистые седые брови сходятся на переносице: - я запомню тебя как настоящего воина. Кеншин!

- Хаджимэ! – кричит Кеншин и Исороку срывается с места, Читосе едва успевает уйти в сторону, ощутив на своем лице давление воздуха, разрываемого ударом руки. Слишком быстро – думает она, я не успеваю! Еще удар, и еще и она летит в угол, пытаясь сгруппироваться. Что-то хрустит в груди, и легкая прохлада гасит боль в сломанных ребрах. Сработала бородавка Шики. Сколько их у нее еще осталось? Четыре? Три?

- Ты жива, девчушка? – говорит Исороку, выпрямляясь и глядя на то, как она поднимается с татами: - не хочешь сдаться?

- Спасибо за предложение, Исороку-сама, но я воздержусь. – говорит Читосе, вставая в стойку: - я готова к продолжению.

- Что же, ты сама выбрала… - без дальнейших предисловий Исороку бросается в бой и Читосе едва-едва успевает отвести его руку, блокировать следующий удар, нанести удар в ответ – просто чтобы остановить эти непрерывные атаки, прилипнуть предплечьем к предплечью, чувствовать как движется соперник – этому ее тоже научил маленький мастер кунг-фу из школы Феникса – ты можешь не видеть удара, но ты будешь чувствовать его – если ты прикасаешься к предплечью противника. «Липкие руки» школы Вин Чун, Юной Весны, техника «слепого боя». Техника, которая позволяет не глядеть на руки противника, знать где находится его центр тяжести, чувствовать его намерения – кожей предплечий. А еще эта техника хороша тем, что, чувствуя удар, отведя его в сторону – у тебя всегда есть возможность вдруг перевернуть ладонь и схватить противника за предплечье, внезапно дернуть его, выводя из равновесия. Нет равновесия – нет удара. Ее пальцы впиваются в узловатое, перевитое мышцами предплечье Исороку и она дергает его на себя, как раз в момент, когда его рука движется вперед. Читосе знает, что мастера кунг-фу могут таким вот рывком выдернуть плечо или локоть из суставной сумки, особенно – в момент нанесения удара.

Исороку не упал, он был слишком опытен для этого, он едва покачнулся и переместил вес тела на ногу, компенсировав рывок. Но – нет равновесия, нет и удара. На какой-то момент он замер, восстанавливая баланс и этого ей было достаточно. Руки Читосе замелькали в воздухе. Удар, удар, удар! Кулаком, локтем, предплечьем, коленом, локтем с разворота, локтем сверху, ребром ладони, заставляя поднять руки, развести их в стороны и – удар кончиками пальцев в горло. Как она подсмотрела у сестрички Нанасэ, кто бы она ни была.

Исороку хватается за горло и хрипит. Каким бы сильным ты ни был – никто не может накачать горло там, где нет мышц, в ямочке между ключицами. Достаточно хорошего тычка пальцами, эта форма называется – нукитэ. При хорошем тычке – перебивается дыхание, возникает непроизвольное апноэ. При ударе – будет отек. Отек приводит к тому, что человек задыхается. Если она ударила слишком сильно – придётся делать старику трахеотомию. Слава богу, что она знает – как.

- Все в порядке, Исороку-сама. – склоняется она над упавшим Исороку: - вам нужна помощь? Я могу…

- Кха-ха… нет! Спасибо. – он отталкивает ее в сторону и встает на ноги. Значит все-таки тычок, думает она, не удар. Ну и хорошо, не придется ему горло вскрывать при куче народа. Для трахеотомии.

- А я всегда думал, что старый Ито не так уж и неправ. – качает головой Исороку, степенно отпивая чай из чашки: - а уж заваривать чай ты мастерица! Вот мужу повезет.

- Уже повезло, Исороку-сенсей. – склоняет голову Читосе.

- Вот как. А такая молодая и уже замужем. Хотя, конечно, такую мастерицу с руками оторвали бы. И каратэ знаешь и в школе Феникса у старого Ли тоже обучалась. Думаешь я не заметил твою технику «липких рук»? Только у тебя лучше получается чем у Ли, тот никогда не смог бы меня одолеть. – говорит Исороку и ставит чашку на столик: - радует меня, когда я вижу, что молодежь помнит старые традиции по вызову додзе на бой. Ну, давай сюда свой сертификат… что там старый Ито написал?

- Вот, Исороку-сенсей. – Читосе протягивает ему толстый, пергаментный свиток, который ей дал еще мастер школы Феникса, старик Ли.

- Где? А вот… «подательница сего надрала мне жопу, Ито Сэтору», хех. Надеюсь, он плакал. Как девчонка… не как ты, но как среднестатистическая девчонка. Кеншин! Неси сюда мой набор для письма и чернильный камень! Я покажу, как правильно расписываться в документе.

- И ты того… заходи иногда, Читосе-тян. – улыбается ей на прощанье Исороку-сенсей, мастер школы «Настоящего Традиционного Каратэ»: - чаю попьем.

- Конечно, Исороку-сенсей. – кланяется Читосе: - обязательно.

- И если увидишь этого старого упрямца Ито, передай чтобы тоже заходил. Бить не буду. Разве что чуть-чуть. – и Исороку гладит свою бороду, ухмыляясь: - хорошая ты девчушка, Читосе-тян.

- Спасибо, Исороку-сенсей. До свидания.

- Доброй дороги. – они прощаются и Читосе уходит, держа под мышкой свиток, на котором рукой Исороку-сенсея, каллиграфическим почерком выведено – «подательница сего победила наше додзе с большими усилиями, чем додзе старикана Ито! Мое каратэ – круче твоего! Ямато Исороку».

Идя через парк Читосе, видит людей, играющих в шахматы в тени деревьев у пруда. Она останавливается и некоторое время следит за игрой. Когда место освобождается, она присаживается рядом с седым мужчиной в твидовом пиджаке.

- Извините. – говорит она: - вы можете объяснить мне правила?

Глава 13

Глава 13

Я сижу на неудобном стуле с необычно жестким сиденьем и качающейся спинкой. Сижу и размышляю о том, что чудеса случаются в нашей повседневной жизни. Я умер и переродился в другой вселенной, в другом мире. Это уже само по себе удивительно, хотя я же умирал в первый раз и не знаю, может быть, каждый раз как кто-то умирает – его попросту переносит в другую вселенную? Может быть, смерти как таковой и не существует, а мы просто перерождаемся в бесконечных вариациях миров? Может быть, мне просто повезло, что я переродился в человека, в мире, хоть немного похожем на мой прежний? Потому что с учетом бесконечных вероятностей, очнуться в теле разумного лобстера, или там Годзиллы – было вполне возможно. Или там во вселенной Клиффорда Саймака, где есть три пола у разумных существ. Или в качестве разумного баобаба. Или неразумного. Но я все-таки попал сюда, в здешнюю Японию, в мир, который так сильно отличается от моего. Во многом. Тем удивительней, что какие-то вещи не меняются нигде. Если тебя выдернули на первый допрос, значит будет неудобный стул. Значит будет лампа, как будто случайно светящая прямо в лицо, так, что ты не можешь толком разглядеть реакцию того, кто допрашивает тебя. Неудобный стул, качающаяся спинка и жесткое сиденье – не дают расслабится, заставляют сидеть на краешке, сгорбившись. Лампа – не дает возможности ощутить общение, наладить обратную связь, вы как будто говорите с пространством. И, конечно – легкое хамство. Ну или не легкое.

- Кто подговорил вас подготовить заговор против Императора? – спрашивает голос за лампой: - Имя! Фамилия!

- Как интересно. – говорю я. Мне и в самом деле интересно. Интересно, что меняются времена, меняются миры, а стул с жестким сиденьем и качающейся спинкой – остается прежним. У меня на руках – наручники Антимагии, те самые, которые в прошлый раз с рук девушек пришлось снимать специальной отмычкой, слава богу, имеющейся в гокудо. Лично я просто отрезал себе кисти, предоставив Майко новые экспонаты для ее коллекции. Нет, в прошлом моем мире я был в намного более уязвимом положении, чем тут. Тут… я до сих пор не знаю, что именно надо сделать, чтобы меня убить. Могу предположить, что пуля в голову, колющие и режущие атаки, удары током, отравления – не сработают. Тут или растворять меня в кислоте целиком, или распылять на месте каким-нибудь дезинтегратором. При этом я более чем уверен, что такие вот средства в наличии у следователей Имперской Инквизиции имеются. Тем не менее, я не паникую. Просто потому, что основная задача всего этого антуража – как раз нагнать панику.

- Вы осознанно совершили провокацию во время Игр?! Да или нет?! – снова звучит голос незнакомца, не видного из-за света лампы.

- Я полагаю, что надо сперва расставить точки над и. – говорю я и закладываю ногу на ногу и опираюсь спиной на качающуюся спинку. Спинка качается, но стул не должен развалится, иначе бы терялся эффект. Да, так и есть, спинка замирает под определенным углом, позволяя мне откинуться назад.

- Существуют вопросы, на которые невозможно ответить однозначно. – продолжаю я, положив руки на колени и сцепив пальцы рук между собой.

- Так, например, если вам зададут вопрос – перестали ли вы бить свою жену по утрам – вы не сможете ответить «да» или «нет». Вам сперва придется объяснить, что вы не бьёте никого по утрам в принципе и что жены у вас тоже нет. – вежливо объясняю я: - а если есть, то я лично сочувствую несчастной женщине. Так и в нашем случае для того, чтобы корректно ответить на ваш вопрос мне необходимо сперва пояснить … - говорю я, осознанно провоцируя собеседника. Нашу веселую компанию – меня и Акиру-сан, вместе с Юки – задержали на выходе из убежища, что говорит о том, что информаторы Имперской Инквизиции не зря едят свой хлеб. Инквизиция – это внешнее подразделение Имперской Канцелярии, эти ребята – зеркальное отражение подразделения Антимагии, только Антимагия работает «устраняя паранормальные угрозы» в тесной связке с СКПУ, а Инквизиция – борется с заговорами против Императора и существующей власти. На мой непосвященный взгляд – не там борются, им надо с клановой вольницей порядок наводить, но пока, видимо – кишка тонка. Пока они на таких как мы тренируются. И мы могли бы пойти в разнос, но становится беглыми преступниками было не охота. И да, иммунитет на время Игр – не защищал от преследований по обвинениям, выдвинутым Инквизицией. В результате – нас привели в здание СКПУ и начали «разговоры».

- Вы понимаете, что действия, направленные на дискредитацию и подрыв власти Императора караются вплоть до десяти лет заключения в тюрьме строгого режима? Рассказать вам, что такое строгий режим? Строгий режим – это когда шестнадцать часов в день заключенные проводят сидя на коленях и смотря в пол перед собой. Им запрещено общаться, запрещено гулять, запрещено поднимать голову и встречаться взглядом с надзирателями. За нарушения – карцер. В карцере – невозможно ни сидеть, ни лежать и даже стоять, выпрямившись. В течение всего срока заключенные не видят света солнца. К ним не поступают письма, они не имеют права смотреть телевизионные передачи. А на руках у них - браслеты, которые ограничивают использование магии. Говорят, достаточно на день лишить мага его способностей и это уже нанесет психологическую травму. – размерено говорит голос и в нем слышится такая профессиональная усталость, которая должна нагонять жути. Дескать, верь мне или не верь, да только я могу закатать тебя в каталажку, чтобы ты там сгнил, и никто тебе не поможет. И это такой очевидный факт, что охота зевать, это факт, не требующий доказательств. Это аксиома. Солнце светит, вода мокрая, а я могу сделать с тобой что угодно, и никто даже не узнает. Так что лучше бы тебе сотрудничать со следствием, пока не поздно. Но, ему, следователю Имперской Инквизиции – на самом деле все равно. Он даже был бы не против, чтобы ты тут запирался и все отрицал – он все равно все знает, но тогда у него будет возможность сгноить тебя в вонючей яме, где ты годами не будешь видеть света солнца. Потому, пока есть такой шанс – немедленно признайся во всем!

Я киваю в такт словам следователя и делаю понимающее лицо. Очень понимающее. Знаем, плавали. Чем больше пугают – тем меньше у них есть фактов или доказательств. Вообще – первые двадцать минут наедине со следователем – самые важные. Что будет потом, какие версии накидают нанятые адвокаты, о чем вы будете говорит на суде – все это меркнет перед этими двадцатью минутами. Потому что именно здесь и сейчас, вы наиболее уязвимы. У вас еще нет своей версии, вы еще не подготовились. А говорить, защищать себя и свою позицию – очень охота. Незабвенная фраза – «я не буду говорить, пока вы не вызовете мне адвоката!» - вызывает у следователя здоровый смех. Вас же не допрашивают, говорит он, мы просто беседуем. Или вам есть чего опасаться, вы совершили что-то незаконное? И редко у кого хватает духа стоять на своем. Обычно люди начинают говорить. И я тоже буду. Зачем разочаровывать добрых людей, надевших на меня наручники?

- Я слышал об этом. – киваю я: - действительно, лишение магии может вызвать глубокую психологическую травму. Например, в своих исследованиях на эту тему, шведский академик Миллер указывает, что в таких случаях происходит фактическое слияние самоидентификации человека с его способностями, то есть мы можем прийти к выводу, что маг не позиционирует себя как «человек», или «гражданин» или даже «мистер Смит», а идентифицирует себя именно как «маг огня» или «телекинетик». Миллер в своей работе указывает что именно эта психологическая особенность магов и ограничивает полноценную интеграцию в общество. Да что далеко ходить, у нас в Сейтеки был один мужичок со способностью придавать форму своей правой руке, любую мог, но он как правило изображал из нее что-то неприличное. Звали его Ян Збишек, то ли поляк, то ли чех, мать его была из Европы, беженка во время Второй Войны, а тут устроилась в пекарню. Хорошая такая женщина, вышла замуж за старого Ясимару, того самого, у которого сына забрали в армию, а тот вернулся на одной ноге, да еще с какой-то молодой вьетнамкой, Нгуен как-то там. У нее еще родинка была почти на всю щеку, людей это отпугивало, и старик запретил ей в пекарне работать, булки продавать. Нет, ну в ночную смену она работала конечно, пока могла, но скоро у них двойня родилась и пришлось ей дома сидеть с малышами.

- Что? – говорит голос из-за лампы: - о чем это? Не уходите от темы!

- Так я и говорю – Ян Збишек. Как-то раз он залез в спальню одной весьма почтенной дамы, и они там весьма неплохо проводили время, да только муж ее из командировки невовремя вернулся и застал их в супружеской постели. Шум, скандал, а самого Яна этот муж по спине кочергой так огрел, что его рука в таком вот положении и осталась навсегда. С тех пор его дети и звали хреноруком, а в пекарне он больше не работал, потому как окрестные мамочки не могли смотреть, как он булки в бумагу этой рукой заворачивает. Конечно, будет тут у тебя моральная травма, как не быть. И таких вот историй – до черта. Вот, например, была еще одна дамочка …

- Стоп! Прекратить! – ревет голос: - что ты мне тут втираешь? Отвечай по существу!

- Так это и есть по существу. – нимало не смущаюсь я: - вы же не хотите, чтобы я вам неправду, сказал, или не рассказал всего, чего знаю, не дай боже. Вы же сами сказали – рассказывайте все, что знаете. Вот я и рассказываю. А если вы меня перебивать будете, то это затянется еще дольше. Хотя я лично всегда рад поговорить, потому как меня редко выслушивают до конца, все торопятся куда-то. Здорово, что наконец есть возможность поговорить, следователь-сан.

- Вам был задан вопрос. Будьте так любезны, Псевдоним-сан, ответьте на него. – скрежещет голос.

- Конечно. Я обожаю на вопросы отвечать. И говорить правду. Потому что, если ты, например кому неправду говоришь – так это завсегда потом тебе аукнется. Вот был у нас паренек по имени Дзиро, хаживал он к дочке соседа, а тот был начальником почтового участка в околотке. Как-то раз поймал его сосед, а Дзиро с перепугу и соврал, что он просто, дескать цветочки понюхать хотел, которые соседская жена выставляла на подоконник. Ну сосед возьми да заруби беднягу, а все, потому что жена соседа в этих горшочках какие-то порошки в гокудо передавала таким вот образом, мафия у них была там. А скажи Дзиро правду, так максимум что ему было бы – женится заставили бы. Я так полагаю, что он бы уж предпочел женится, чем быть зарубленным. И начальника почты посадили и его жену, а их дочурка с горя пошла в проститутки работать, да только поссорилась там с какой-то девицей и пырнула ее заколкой до смерти. И тоже в тюрьму попала. Вот, видите, следователь-сан, сколько проблем из-за того, что человек вовремя правду не сказал.

- Вам был задан вопрос – кто надоумил вас на провокацию против власти Императора?!

- И это хороший вопрос. Но как я уже говорил ранее – невозможно ответить на него, не рассказав предварительно контекст ситуации. – киваю я: - вы ведь хотите знать правду? Я вот не вижу вас из-за этой лампы, но более чем уверен, что хотите. И не просто правду, а именно – всю правду, верно? Вам на службе наверное премия полагается за правду, а как быть, если вы ее до конца не выслушали? Это уже какая-то полуправда получается. Вот зачем вам полуправда? Это уже получается ложь. Вы же потом и будете говорить, дескать Псевдоним-сан не всю правду вам…

- Аматэрасу! Как можно быть такой тупой! – взрывается голос, и я прячу улыбку. Нельзя давать играть на твоих нервах, иначе все это будет в два раза тяжелей. Я не знаю, какие у них полномочия и насколько тяжким является трещина, которую мы нанесли Воле Императора, но мне кажется, что эти ребята блефуют. Начать с того, что если бы все было всерьез, то нас скорей всего попросту бы устранили. Я уже думал о том, как можно задержать нашу веселую гоп-компанию в месте, в котором эта самая гоп-компания бы не захотела оставаться. Ответ – никак. По крайней мере лично моей фантазии не хватало. Начать с того, что запереть где бы то ни было нашу розовую куноичи – не представлялось возможным в принципе. Ну а будучи в сознании – призвать Сакуру и убедить ее перенести тебя подальше от нехороших дядь и теть – дело двух минут, если не одной. Как содержать под стражей Линду или Читосе – тоже ума не приложу. Хорошо, допустим вы можете некоторое время держать в глубоком подземелье Майко – до тех пор, пока она не найдет вариант тела, который сможет сломать замки и выкопаться, по дороге свернув шею стражам. Так что единственный действенный способ устранения угрозы – ликвидация. Причем – мгновенная. Если у них есть ребята вроде покойного Зигги, ну или Мары, то это вполне возможно.

Но мы сидим за столом с направленной мне в лицо лампой и разговариваем. Думаю, что на самом деле эти ребята просто не знают, что с нами делать, а что-то делать надо. Оставить совсем без последствий они не могут, но и полномочий на серьезные меры не имеют. И что же в таком случае делают инквизиторы, которые одинаковы во всех мирах и вселенных? Конечно же – блефуют. Задерживают и начинают допрашивать с таким видом, будто все уже знают. Если вот так вот помариновать человека, незнакомого с техниками допроса, то он скорей всего сам себе ужасов напридумывает и во всем сознается.

- Вы издеваетесь над следствием! – говорит голос: - думаете вы самая умная?!

- Что вы, и в голову не приходило. Самый умный человек на свете – это Ясуо Кишитама, ведущий спортивного шоу на «Токио ТВ», это же установлено. Говорят, что он в состоянии перечислить все притоки Рейна или вычислить скорость поезда, направляющегося из Киото в Токио если известно, что в поезде сорок два окна, а у станционного смотрителя в восемьдесят пятом году умерла бабушка.

- Ты! – ревет голос и лампа падает на пол, кто-то хватает меня за отвороты пиджака и поднимает. У меня на предплечьях вздуваются вены, выпуская кровавые лезвия – едва, чуть-чуть, готовые к применению в любой момент.

- Отставить! – гремит другой голос и меня отпускают. Промаргиваюсь, глаза привыкают к полумраку и я вижу стоящего рядом со мной мужчину в форме.

- Задержанный идет со мной! – говорит он и грубо хватает меня за руку. Я расслабляюсь и убираю кровушку обратно.

- Что же, жаль, что нам так и не удалось поговорить. – говорю я, оборачиваясь к следователю, стоящему рядом с упавшей на пол лампой: - но я думаю, что мы с вами еще встретимся.

- Гррр… - выдавливает из себя следователь и достает из кармана пачку сигарет. Я выхожу вместе с сопровождающим в коридор и за нами закрывается дверь.

- Обязательно было его до истерики доводить? – тихо спрашивает меня идущий рядом инквизитор.

- Это было не обязательно, но мне очень хотелось. – признаюсь я: - что с Акирой и Юки?

- Вытащила их сразу же. – говорит инквизитор: - Юки даже испугаться не успела толком.

- Хорошо. – говорю я: - но вот стоило ли нас вытаскивать? У них ничего толком нет, уверен, что нас бы часика через два отпустили бы.

- Линда-сан твоей уверенности не разделяет. Говорит, что у нас проблемы и замести под ковер не получится. Говорит, что по ее данным поезд Верховного Инквизитора уже выехал в сторону Сейтеки. – говорит Майко, принимая свой истинный облик, едва мы отходим от здания СКПУ на достаточное расстояние.

- Вот, елки. – грущу я: - только жизнь налаживаться стала.

Глава 14

Глава 14

POV Горо Такэмура, человек страдающий из-за неопределенности

Если вы – старший инспектор СКПУ, который вот-вот уволится и уйдет на заслуженную пенсию, человек, который дожидается выдачи своего значка, закатанного в плексиглас, вставленного в рамочку с надписью «за двадцать лет безупречной службы», то вы конечно же слишком устали для всего этого дерьма. Завалившиеся люди из Имперской Инквизиции ввели себя уж больно по-хозяйски, и если в Японии чтут и уважают самого Тэнно, то это почтительное отношение не всегда переносится на его людей… и практически никогда не переносится на его спецслужбы. Самому Горо это все напоминало мышиную возню под ковриком – сперва Антимагия, которая вроде как должна быть государственной структурой, а по сути контролируется кланами и их представителями в парламенте и силовых структурах, потом Инквизиция, которая подчиняется только Имперской Канцелярии, потом еще эти пресловутые Эскадроны Смерти во главе с юной Сумераги. Что-то слишком много спецслужб и особых подразделений для Сейтеки, не находите?

И потом – ему лично не понравились эти выскочки из Инквизиции. Слишком молодые, слишком резкие. «Освободите кабинет, Такэмура-сан!». Ни тебе здрасте, ни тебе спасибо. Нет, он повидал за свою жизнь достаточно, чтобы знать о том, как государство ценит его и его службу, все двадцать лет, которые он отдавал здоровье и силы на службе этому государству. То есть плевать им на него. И на его двадцать лет, в течение которых он заглядывал в пасть этому голодному зверю.

Но сейчас речь не о нем и его двадцати годах безупречной службы. Речь о них, думающих, что блестящие значки и новенькие мундиру Инквизиторов – придадут им сил и уверенности. Эти ребята – всего лишь отрыжка вечной борьбы города со своим старшим побратимом, с самим Токио-сама, который ничем не отличается от Сейтеки-сама. Да, на то пошло – от всего остального мира. В этом мире возможно взять и выкинуть из собственного кабинета уважаемого человека, потратившего двадцать лет… а, да что говорить. Горо вздохнул и отпил кофе, отметив про себя, что временно перенести свой офис в ближайшее кафе – не такая уж и дурная идея. По крайней мере тут готовят сносный кофе, а если он окончательно устанет от жизни ближе к вечеру – то тут есть и виски. Или сакэ – в зависимости от степени его усталости. Кроме того, здесь его не найдет Кеко, которая скоро уже уедет в Токио и их встречи превращаются в мучительное предчувствие расставания. Кеко-тян ярким светлячком пролетела через его жизнь и после ее отъезда, он так и останется в своем потертом кожаном кресле… памятником самому себе и собственной глупости. Сколько раз он открывал рот, отчаянно потея и пытаясь выдавить из себя фразу «а может быть ты все-таки останешься, Кеко?» или там «знаешь, я буду скучать». Хоть что-нибудь.

Но он – усталый, разбитый жизнью старик, а она – юная, чистая душой девушка из столицы. Он не вправе вешать на нее дополнительный груз ответственности, пусть она продолжает лететь сквозь жизнь ярким светлячком, радуя себя и окружающих. Может быть, в этом мире все что есть светлого, все что есть яркого, все, ради чего стоит жить – и есть Кеко. Кто знает? При мысли об этом у старого инспектора сжалось сердце.

- Эй, бармен! – крикнул он через полупустой зал: - плесни-ка мне немного виски! – какого черта, подумал он, рабочий день все равно насмарку с этими уродами из Инквизиции, заявились как к себе домой. Он имеет полное право нажраться как свинья во имя Императора и его присных. И, возможно – пропустить рюмочку за здоровье Кеко-тян.

- Ты уже пьешь? – за его стол садится красивая девушка в шикарном офисном костюме и в очках. Она осуждающе поджимает губы.

- Еще и полудня нет, Горо-сан. – говорит она и достает из своей сумочки, больше похожей на большой кошелек – зеркальце. Смотрится в него и поправляет прическу.

- Еще нет и полудня, а ты уже пьешь виски. – повторяет она: - какой пример ты подаешь своей юной стажерке?

- Никакого не подаю. – говорит Горо, отворачиваясь в сторону. Как он мог позабыть что Кайя частенько наведывается в этот бар после бурно проведенной ночи и пьет кофе. Только ее сейчас не хватало.

- Почему это? – удивляется Кайя: - как говаривал Сунь Цзы – лицо начальствующее своим примером вдохновлять на подвиг должно одним лишь своим поведением. И не пить до полудня. Пример плохой. Я вот, например, думаю, что твоя стажер и так слишком много внимания тебе уделяет. Она как узнала, что мы с тобой просто любовники – вот такие круглые глаза сделала. Потому что обидно, что мы с тобой ее не позвали. Это же недоверие к своей коллеге, правда, Горо-сан?

- Кайя… - простонал Горо, пряча лицо в ладонях.

- А что, правильно. Ты не должен был заводить себе любовниц, не поставив в известность всех предыдущих. Вдруг им тоже захочется. Нет, вот если бы твоя стажер вдруг сказала – а я не хочу заниматься непотребствами с вами, Горо-сан и этой вашей Кайей – тогда понятно. Занимаемся непотребствами самостоятельно, - уточняет Кайя и машет рукой бармену, заказывая себе кофе. Она всегда берет здесь одно и то же и бармен кивает.

- Но мы же с тобой никогда и не занимались ничем таким, Горо-сан, потому что ты выше всего этого. Я вообще сперва думала что у тебя и члена нет, а потом взглянула на твою эту стажера, как ее там – Кеко, да, вспомнила… - Кайя приложила пальчик к подбородку и кивнула: - по ней сразу видно, что ты ее - того… вот признайся, Горо-сан, и давно вы вместе? А с женой уже развелся, или вы во грехе пребываете и по мотелям мыкаетесь? Так я что говорю, вы можете с ней у меня дома встречаться, все равно я большей частью в «Хилтоне» торчу. Кстааати, а ты в курсе, что туда завалились какие-то шишки из Токио и чуть ли не вдесятером в один номер? Мужики все еще, да какие-то пришибленные, что ли… то есть внутри пришибленные а снаружи – с гонором. То не так, се не эдак, полотенца у них видите ли недостаточно чистые, а при этом – в десять харь в один номер. А в номере, между прочим, всего три кровати, как они спят-то – по очереди? Или все вместе? Интересные извращения у них в Токио.

- Токио? – поднимает голову Горо. Кайя кивает, довольная, что привлекла его внимание.

- Токио! – подтверждает она. Бармен приносит ей монструозную чашку с карамельным латте, эта чашка больше похожа на небольшой тазик, украшенный какими-то сладостями. На блюдечке – несколько маршмеллоу, розово-белые кусочки в виде сердечек. Какая пошлость, думает Горо, все в этом городе эксплуатирует примитивные человеческие чувства и эти сердечки из зефира – всего лишь отражение чувств девушки, сидящей напротив. Девушки, которая так страстно хочет быть любимой, что ищет утешения в чужих руках и пластиковых сердечках, в том, чтобы просто поговорить с ним после своей рабочей смены. А ведь он просто использует Кайю. Просто использует эту ее потребность выговорится, наладить хотя бы видимость человеческого общения… какая же он сволочь. И правильно делает Кеко, что уезжает в Токио, думает он, тут нет ничего, что бы могло заставить ее остаться.

- Токио, угу. Кеко-тян, кстати говорила, что по окончании стажировки туда поедет. – говорит Кайя: - как вы решили – сразу вместе поедете, или ты попозже? Сразу вместе ехать – это романтично, молодая парочка… хотя ты уже староват для этого, но Весна Юности Кеко-тян – преодолеет все препятствия! У нее, кстати завтра день рождения мамы, надо бы поздравить. Думаю, что ее мама как раз твоя ровесница, Горо-сан, так что вы вполне можете направить в ее адрес открытку с пожеланиями долгой жизни и всего прочего. Например, пожелать чтобы ее дочурка вышла замуж удачно!

- Кайя… - говорит Горо: - пожалуйста не отвлекайся! Что там насчет приехавших из Токио?

- Инквизиторов? – ничтоже сумняшеся Кайя разрушила весь флер секретности: - ну, если подумать, то они изрядные свиньи. А их старший, такой, со шрамом на лице – он еще и извращенец. Приставал к новенькой горничной, точно. Кстати, они ж не поездом, они самолетом прилетели, во дела. Срочно значит нужно было. Говорят, что их по душу Сумераги-тайчо и ее команды прислали. Ну, вы же в курсе, что Сумераги-тайчо сперва в Имперских Эскадронах Смерти была? А потом увидела она страдания простого народа и решила помочь всем нам, жителям Сейтеки. Вот! – Кайя-чан задирает руках офисного пиджака, расстегивает пуговичку на манжете и демонстрирует Горо татуировку паучка на предплечье.

- И это только один. – говорит она, застегивая пуговицу: - у меня еще парочка есть, в разных местах. Хочешь, покажу?

- Спасибо, Кайя-чан, не надо пожалуйста ничего показывать. – говорит Горо: - лучше рассказывай про Инквизиторов дальше.

- Так я и говорю – решили значит в столице, что отбилась наша Сумераги от рук, слишком уж много на себя взяла. И выслали этих… ублюдков из Инквизиции. А ведь все знают, что Сумераги-тайчо – незаконнорожденная дочь Императора!

- Пххффх! – подавился кофе инспектор и закашлялся, чувствуя, как кофе течет из его ноздрей. Спешно взял салфетку со стола.

- Император ее любит, а эти – из его Канцелярии, пытаются настроить его против, да еще и заговоры плетут. Клянусь Аматэрасу, что сам Тэнно и знать не знает, что его дочь от притеснений этих вот страдает! Но ничего, Сумераги-тайчо тоже не пальцем деланная, она этим из Токио хвосты то накрутит! А как сам Император узнает, что эти тут творят – так и …

- Горо-сан! – кричит кто-то и Горо поворачивает голову. Откуда Кеко-тян узнала, где он сидит?

- Это я ей позвонила. – хвастается Кайя: - как увидела, что ты тут горюшко в стакане утопить пытаешься. Я ж все-таки твоя официальная любовница, а Кеко-тян только стажер.

- Горо-сан! – выпаливает Кеко, падая на стул рядом: - Привет, Кайя! Горо-сан, там такое! Сумераги-тайчо арестовали!

- А я что говорила. – кивает Кайя: - вот и распустили руки инквизиторы. Надо простому народу за вилы браться. Единственная защитница в городе и ту арестовали. У меня дома есть бейсбольная бита – на всякий случай. Купила на распродаже, дешево совсем и с автографом. Автограф жаль, но для дела …

- Погоди, Кайя… что случилось-то, Кеко-тян? – спрашивает Горо, чувствуя, что он что-то упускает. Что-то важное.

- Случилось то, что ты убежал и даже слова не сказал куда! – выпаливает Кеко: - а я волновалась между прочим! Хорошо, что Кайя мне позвонила! А то я так бы и не знала, где ты, да что с тобой! Мог бы и сказать, что с Кайей будешь встречаться, мне бы спокойней было!

- Да я не собирался… - начал было Горо, но у Кеко уже навернулись слезы на глаза.

- Дааа… - тянет она, утирая слезы руками: - мы могли бы вместе встретится! Я тоже хочу встречаться с Кайей-сан! А ты – за моей спиной! Если бы не Кайя!

- Не переживай, Кеко. – утешает ее Кайя: - я тебя не брошу. И потом, мы тут еще ничего не начинали, ты всегда можешь присоединится.

- Спасибо тебе, Кайя! – говорит Кеко и поворачивается к Горо, вытирая слезы салфеткой, которую ей в руку вложила Кайя: - Горо-сан! Пожалуйста, пообещай мне, что вы не будете с Кайей … без меня!

- Кеко… - вздыхает Горо. Он опытный оперативник и от его внимания не ускользает, что бармен, протирающий фужер за стойкой – на секунду замер после такой вот просьбы Кеко и покачал головой. Что же, думает Горо, обо мне в городе и так всякое думали, а уж теперь…

- Все вместе! – продолжает Кеко, усугубляя ситуацию: - втроем! А пошли в номер отеля? Здесь слишком много ушей. – она кивает на бармена и тот хмыкает, качает головой, продолжая протирать фужер.

- У меня есть номер в «Хилтоне» - вспоминает Кеко: - но там рядом инквизиторы … буквально через стенку. Хотите – подслушаем?

- О! Инквизиторы арестовали Сумераги-тайчо! – говорит Кеко: - наконец-то! Эта кровавая маньячка ответит за все свои преступления перед законом!

- Что?! Да как ты можешь! – взвивается с места Кайя: - Сумераги-тайчо единственная, кто стоит на защите простых граждан этого города!

- Неправда! Она кровавая маньячка и собирает из частей тела Франкенштейна!

- Чушь! Это просто ее коллекция, невинное хобби, а все, кого она убила – были очень плохими! Кроме того, Франкенштейн – это имя доктора, а не монстра! Монстр так и назывался – монстр Франкенштейна. – парирует Кайя. Нашла коса на камень, думает Горо, эти двое имеют диаметрально противоположную точку зрения на предмет. Сам Горо уже давно не считает Сумераги и ее команду – кровавыми демонами. Они – просто санитары этого города. Если у тебя дома завелись чудовища, то единственным способом от них избавится бывает только – завести еще одно. Самое большое. Самое страшное. То, которое пожрет всех остальных. Горо видел, как прижало хвост гокудо, этот выкормыш старого Джиро, паршивая собака, удерживаемая за загривок твердой рукой Сумераги-тайчо. Видел, что в городе практически прекратились «недоразумения» с девочками в веселом квартальчике и была разгромлена нелегальная студия, специализирующаяся на насилии. Видел, как исчезли из города крепкие ребята из китайской триады, раньше безнаказанно появляющиеся в районе доков и порта. Вот только ему не давала покоя мысль – если ты пригласишь в свой дом чудовище, и оно сожрет всех остальных… да, твой дом перестанет быть домом с чудовищами. И станет домом чудовища.

- Как ты можешь так говорить! – кричит Кеко: - она убийца!

- Как ты можешь так говорить! – встает с места Кайя: - она – наша защитница! – Кайя закатывает рукав пиджака и расстегивает манжету на рукаве рубашки: - вот!

- Это… это знак Сумераги-тайчо! – говорит Кеко, смотря на маленького паучка, вытатуированного на предплечье Кайи: - ты … как ты могла?!

- И это еще не все! У меня еще три паучка на теле вытатуированы! – запальчиво говорит Кайя: - никто не заставит меня поверить, что Сумераги-тайчо – убийца. Ну, то есть, она, конечно, убивала, но только очень плохих. Как сама Сумераги говорит – если их сразу не убить, то они ничему так и не научатся!

- Это линчевание! Подмена правосудия! Она не может выносить смертные приговоры! – бьет кулаком по столу Кеко и Горо думает, что эти двое сейчас подерутся. А он, Горо Такэмура – будет их разнимать, а после этого по городу пойдет слух, что в «Венеции» две девицы подрались из-за него.

- Так. – говорит он: - пошли отсюда. Выясните отношения в номере.

- С радостью! – сужает глаза Кеко-тян: - я ей докажу! Даже если придется вбить это в нее!

- Посмотрим кто кого! – отвечает Кайя: - у меня между прочим красный пояс по тай-чи!

Уже поздно вечером, Горо смотрел в потолок и думал о том, что этот город никогда не отпустит его из своего плена. Он – обречен вечно страдать в этом круговороте сансары, перерождаясь вновь и вновь, в самого себя, в старого циника, недостойного любви молодой девушки. Рядом заворочалась Кеко-тян и он заботливо подоткнул одеяло, чтобы та не замерзла. Ночи становятся все холодней, подумал он, а окно открыто.

- Спит? – спросила у него Кайя, садясь на кровати и закуривая свою тонкую сигаретку с ментолом: - утомилась, бедняга. А сколько страсти было, пока доказывала, что Сумераги-тайчо – убийца. Чем ты ее там кормишь, стероидами?

- Кеко-тян – ответственная. Искренне верит в то, что написано. – отвечает Горо: - она же как новенькая книжка, в ней еще ничего не написано.

- А вот тут, ты ошибаешься, Горо. В ней уже довольно много написано. – щурится от дыма Кайя, машет перед собой рукой и ее скульптурные груди покачиваются из стороны в сторону.

- И написано – твоей рукой. – добавляет она: - будешь курить?

- Спасибо. – мотает головой Горо: - не хочу.

- Что? – просыпается Кеко: - что вы говорите?

- Да спи уже. – отвечает Горо, но Кайя наклоняется к Кеко и целует ее в шею.

- Ммм… приятно… - бормочет Кеко и закрывает глаза.

- Кстати! – говорит Горо: - а что там с Сумераги и ее арестом? Совсем все позабыл с вами. Она у нас в камере содержится?

- Убежала она. – бормочет Кеко: - она и ее девицы эти… Феникс и Дракон. На уши всех уже поставили… вот я и … - она засыпает снова.

- Говорила я. – торжествующе поднимает палец вверх Кайя: - ничто не удержит нашу Сумераги.

- Угу. – отвечает Горо. Его дом, его город – это город чудовища. Которое убивает. Которое отрезает людям конечности. О котором ходят страшные слухи. Но… но если с чудовищем можно договорится, то это уже и не чудовище, верно. Клыки и ярость, сила и скорость – есть не только у росомахи или тигра. Они есть и у сторожевой собаки. Не только у монстра, но и у защитника. Кто ты, Сумераги-тайчо? Он вспоминает про папку, на которой черным маркером выведена цифра «шестьдесят восемь» и вздыхает. Первая вылазка Всадниц по делу закончилась ничем – Артемида-сан поставила его в курс дела. Но Всадницы и не собираются останавливаться, у них нет отчетов и сроков закрытия дела, они будут продолжать до тех пор, пока не найдут. Этим они и отличаются от филиала СКПУ в Сейтеки. Куда катится мир, думает он, мы обращаемся за правосудием к преступникам. Но… если ты можешь спасти свой дом от чудовищ, лишь пригласив в него другое… значит тебе придется потом с ним жить.

- Горо? – говорит Кайя, затушив окурок и выпустив вверх струю дыма: - ты не спишь?

- Нет. – отвечает инспектор, прислушиваясь к мерному дыханию Кеко-тян.

- Есть у меня два вопроса. – говорит Кайя: — вот первый – когда ты наконец предложение Кеко сделаешь? Мается же девчонка.

- Что?!

- И второй. Мы же теперь официально любовники, нет?

Глава 15

Глава 15

POVЮки Оно. Девушка, которая ищет себя.

Ранее утро чуть брезжило через закрытые жалюзи. В воздухе пахло сигаретным дымом, алкоголем и духами. Она сидела перед дверью в старом, продавленном кресле, ощущая каждую пружинку своей спиной. На плечах был накинут теплый плед в шотландскую клетку, его накинула Акира-нээсан перед тем, как пойти спать «а то замерзнешь совсем». Юки не мерзла. Рядом с старшей сестренкой она никогда не мерзла. Но все равно, сидеть вот так, с пледом на плечах – было приятно. Плед пах ее запахом, запахом Акиры - ее духами и еще чем-то, неуловимо похожим на свежий мамин хлеб. Поверх пледа, ее колени придавливал дробовик. Новенький, черный, в пластиковом обвесе и с коллиматорным прицелом. Тяжесть дробовика на коленях успокаивала, придавала какой-то приземленности всему происходящему. На столе рядом стояла открытая пачка патронов и банка с кофе. Банка была полупустая, кофе был остывший и горький. Пачка с патронами была разорвана. Она сидела так уже несколько часов, наблюдая как розовая полоска в промежутке между закрытыми и опущенными жалюзи и подоконником – понемногу растет.

Отец всегда говорил ей, что если она будет вести себя не так, как полагается хорошей девочке, то однажды она закончит свои дни в дешевом мотеле. В собственной моче и блевотине. Она не знает, как обычно пахнут дешевые мотели, но здесь было на редкость уютно, а от теплого пледа пахло Акирой. Намного уютнее чем дома, в подвале. Или даже в клубной комнате. Может быть потому, что ее колени приятно оттягивал вниз тяжелый дробовик. Может быть потому, что за ее спиной она слышала мерное дыхание - на большой кровати спала Акира-нээсан. И Син. А она сидела в старом, продавленном кресле у двери с дробовиком на коленях. Наверное, так и заканчивают свои дни плохие девочки, подумала она, погладив дробовик, так, словно он был котом, уютно устроившимся у нее на коленях. Именно так – сидя в комнате дешевого мотеля, скрываясь от правосудия, поглаживая дробовик в ожидании момента, когда начнут выламывать дверь.

Они не могли снять номер в «Хилтоне», хотя по словам Акиры-нээсан это был единственный приличный отель в городе. Слишком заметно. Они не могли ночевать у себя дома или в убежище. Потому, что их наверняка разыскивали. Окраина города, мотель с претензионным названием «Шангри-Ла», одна комната на троих. Акира и Син долго разговаривали за столом, Акира курила и пускала дым в потолок, щелкала портсигаром и доставала новую сигарету, едва закончив предыдущую. Потом они поужинали – все вместе, едой, купленной Майко по дороге сюда. Акира и Син легли спать, а Юки уснуть не смогла. Слишком много мыслей крутилось у нее в голове. Потому она придвинула кресло к двери, положила на колени дробовик и уселась ждать. Акира проснулась через некоторое время, посетила ванную, поцеловала ее в лоб, накинула на плечи теплый плед и посоветовала не засиживаться, потому что если про нас знают, то это бесполезно, а если нет – то тем более бесполезно.

Юки не смогла сомкнуть глаз до самого утра, она смотрела как узенькая полоска света начинает пробиваться в щель между опущенным жалюзи и подоконником. Ее рука гладила дробовик на колене, и она думала о том, что она представляла все немного иначе. Иногда – когда отец в очередной раз говорил ей, что она умрет в канаве, в долгах и без близких людей рядом – она представляла себе такой вот мотель. В котором она сидела одна перед дверью, сжимая в руках старый потертый дробовик, чтобы вышибить себе мозги. Но в реальности все оказалось по-другому. Да, мотель был примерно таким же, каким она и думала – дешевым, с сероватыми простынями, пахнущими хлоркой, и еле тянущим кондиционером, с ночной парковкой для автомобилей, с круглосуточной закусочной рядом, которая выдавала запахи прогорклого масла на всю округу. И старое кресло не разочаровало ее – оно стояло тут посреди комнаты, нелепое в своем одиночестве. Зачем в этом номере нужно кресло вообще? Этот номер создан для того, чтобы здесь спать и не более. Еще – перекусить за пластиковым столом с тремя пластиковыми же стульями вокруг. Но кресло… кресло могло тут стоять только для одного – чтобы подвинуть его ближе к двери и сесть, ожидая, когда сапог инквизитора вышибет дверь и в проем вкатится граната. Сзади кто-то завозился на кровати, зашуршали дешевые, одноразовые тапочки, поставленные у изголовья.

- Не спится? – спрашивает у нее вставший Син и зевает: - уже утро, приляг.

- Не могу. – качает головой Юки: - не засну все равно.

- Понимаю. – говорит Син, осторожно встает, стараясь не потревожить спящую Акиру, подхватывает пластиковый стул, стоявший возле стола, и ставит его рядом с креслом. Садится. Некоторое время они молчат, наблюдая за полоской света.

- Я всегда думала, что моя жизнь закончится как-то так. – через некоторое время нарушает тишину Юки: - в таком вот мотеле. Правда я не ожидала что со мной будешь ты и Акира-нээсан.

- Ну… на миру и смерть красна, не правда ли? Умирать в одиночку было бы печальней. – прищуривается Син и ищет на столе еще не выпитую банку с кофе. Не находит, оглядывается по сторонам.

- Здесь даже холодильника нет. – жалуется он в пространство: - переборщила Акира с конспирацией.

- Есть тут холодильник. Только он маленький и не включен. – говорит Юки.

- А. Жаль. Надо было включить вчера. А что до конца жизни… ну это вечная и в то же время очень простая тема. Никто не может сказать, как и когда именно он умрет. – пожимает плечами Син, отыскав полупустую банку с кофе и делает глоток. Морщится, ставит банку на место.

- Гадость какая. Так вот – все мы смертны, но большинство людей ведут себя так, будто будут жить вечно. – объясняет Син: - а это не так. Средний человек живет так, будто у него есть еще целая вечность – чтобы позвонить другу, поговорить с мамой, написать картину или книгу, сказать что-то важное своему любимому человеку… даже просто отдохнуть. А этой вечности нет. И каждый из нас может уйти в любую секунду. Для этого даже не нужен взвод спецназа, который будет штурмовать номер.

- Я понимаю. – кивает Юки, поглаживая дробовик: - каждому отмерен свой срок.

- Ну да, вот только мы не знаем, сколько отмерено каждому. Вот ты например, думаешь, что ты умрешь здесь и сейчас, но умрешь в возрасте ста лет, старой и сморщенной бабушкой в окружении внуков и правнуков. – говорит Син: - кто ж его знает?

- Не хочу быть старой и сморщенной. – говорит Юки: - хочу умереть молодой. И красивой. Все равно, у нас уже нет шансов жить до старости.

- Ой, а с чего это ты взяла? Откуда такие вот мысли?

- Син, ну смотри, нас Императорская Инквизиция взяла, а мы сбежали. Нас теперь по всей Японии искать будут.

- Во-первых, мир не ограничивается Японией, а уж просочится через границу с помощью связей в гокудо – не сложно. А во-вторых, ты вот историю Игр хорошо изучала?

- Что?

- Смотри, я же не зря альманах по Играм купил и Свод правил изучал. Есть так называемые «плавающие» нормы для участников соревнований. Но есть и абсолютно неизменяемые константы. Например – никто и никогда не был убит на Играх.

- … это понятно, но…

- Но есть еще парочка таких же. Например – никто и никогда не был арестован на Играх. Существует прецедент с заговором кланов в семидесятые, тогда участников соревнований арестовали в отеле, но не на территории Святой Земли. Император прилагает адские усилия к тому, чтобы Святая Земля была бы в сознании людей убежищем, где царит только один закон – его воля. Поэтому многие беглецы и отчаявшиеся люди тянутся к Лазурному Дворцу. Так что, если мы завтра… - Син бросает взгляд на полоску света, пробивающуюся между жалюзи и подоконником: - вернее уже сегодня – прибудем-таки на арену Игр, то нас никто не тронет, пока мы оттуда не уйдем.

- Погоди-ка… - в голове у Юки словно что-то щелкнуло и встало на место и она подняла руку и ткнула в Сина пальцем: - ты все еще хочешь победить в этих чертовых Играх!

- Теперь это уже необходимость. – разводит руками Син: - если мы выйдем из региональной группы, то автоматически войдем в состав сорока восьми команд, которые будут приглашены в Лазурный Дворец, на бал чемпионов. И вот тут уже нас трогать никто не решится.

- Ты сумасшедший. – качает головой Юки: - вы все тут сошли с ума. Вы дергаете тигра за усы. Лезете в самый эпицентр.

- Так ты – против этой затеи? Если, так, то привлекать не будем. У Акиры есть связи, спрячем тебя, паспорт новый выправим…

- Ты сумасшедший Син, но и я не лучше. – пожимает плечами Юки, пристраивая дробовик на коленях поудобнее: - и я вовсе не хочу быть старой и морщинистой. И умирать в окружении внуков. Я хочу умереть молодой и красивой… и мне кажется, что лучший путь для этого – быть рядом с тобой и старшей сестренкой Акирой. Некоторое время назад мне казалось, что моя самая большая проблема – это долги моего отца. И инвалидность моего братика. Еще раз большое спасибо, что вылечил его.

- Да было бы за что… сразу бы сказала, сразу бы вылечил. – чешет затылок Син: - способность у меня такая.

- Все равно спасибо. Как-нибудь я тебя отблагодарю. – Юки вздыхает и поправляет плед на своих плечах: - однажды и я тебе пригожусь.

- Звучит как угроза. – улыбается Син, Юки стреляет в него глазами, и он сразу же поднимает руки, будто сдаваясь: - но я не против!

- Клоун. – бурчит Юки: - и как у такого как ты есть такая как Акира? Ты явно ее не заслуживаешь.

- Я сомневаюсь, что она – есть у меня. Это скорее – мы с тобой есть у нее. – опять улыбается Син и Юки кивает. Эта мысль действительно легче воспринимается. Она и ее одноклассник вместе принадлежат Акире. А она – им.

- Дурак. – говорит Юки, чувствуя, как приятная теплота расплывается у нее в груди: - не смей так про сестренку говорить… она не такая.

- Да, да. Конечно, не такая. Вообще, Акира у нас ангел во плоти… и я не шучу! Может ты все-таки направишь эту штуковину в другую сторону, Юки? Двенадцатый калибр — это не шутки.

- А ты не смей про Акиру пошлости говорить!

- Да не говорю я про нее пошлости! Я Акиру люблю всем сердцем!

- Дурак!

- Ай! Вот за что?!

- Дурак!

- Хватит! Погоди! Слушай, давай тише, Акиру разбудим. Прекрати сосульками кидаться, больно же.

- Тебе все равно… - бурчит Юки, растворяя в воздухе очередную сосульку: - лишь бы посмеяться. На свете есть серьезные вещи.

- И к ним нужно относится несерьезно. Как правило. – отвечает Син, отряхивая свои волосы от застрявших там снежинок: - это вот к несерьезным вещам необходимо относится со всей серьезностью. Такова жизнь.

- Да что ты можешь знать о жизни! – Юки фыркает и ее пальцы выдают барабанную дробь по цевью дробовика, а в воздухе тянет прохладой.

- Ничего. – соглашается Син: - как и ты. Мы тут все пытаемся познать хоть что-то. Но если и есть в моей жизни что-то определенное, так это тот факт, что Акира-сан мне очень нравится. Я ее люблю.

- Опять! Дурак!

- Да погоди ты со своими сосульками! Что не так тут?!

- Врешь ты все! Ты и Читосе-сан любишь! И с Майко тот раз, я сама видела! И даже с Иошико!

- Ну… не отрицаю. – Син чешет затылок: - и их тоже люблю.

- Так не бывает! Любовь это когда – двое и …

- Погоди-ка. Вот с этого места уже интересно. – прищуривается Син, откидываясь на спинку кресла: - любовь — это когда двое? И обязательно – мужчина и женщина? Свадьба?

- Ну… - сперва Юки хочет сказать «да!», но потом вспоминает себя и Акиру-нээсан. Что тогда это у них? Они обе девушки и это неправильно, так хорошие девочки не поступают. Она горько улыбается уголками губ. Что же, думает она, мы уже поняли, что ты, Юки – плохая девочка. И не заслуживаешь любви. Но Акира-нээсан…

- Двое. – твердо говорит Юки: - два сердца, два человека – это любовь. А все остальное – это не любовь.

- На мой взгляд ты как-то уж сильно ограничиваешь этот термин. – говорит Син: - любить можно хоть всех людей на земле. Если у тебя достаточно большое сердце. Вот, например, - любишь ты сестренку Акиру…

- Дурак!

- Ай! Ну, допустим. Но ты любишь и своего братика, верно?

- Да, но…

— Просто представь, что Акира понравилась твоему братику, а братик – понравился Акире и … да прекрати ты уже!

— Вот что у тебя за пошлости на уме?!

- Слушай, чисто гипотетически – как бы ты себя чувствовала в такой ситуации? – спрашивает Син, ставя между ней и собой кровавый щит. Не хочет сосулькой по голове, удовлетворенно думает Юки, а мысль о Хироши, или Сузуму – и Акире-нээсан – нет, не укладывается в голове.

- Такого быть не может! – уверенно говорит Юки: -а если бы было… - она ищет слова. Если бы вдруг было… ее чувство невозможного уже достаточно расшатано, чтобы поверить, что однажды она открывает дверь в спальню, а там сестренка Акира и …

- Я бы чувствовала себя очень неловко. – признается Юки: - доволен? Убери этот свой щит и получи сосулькой как мужчина!

- Ни за что. – отвечает Син: - быть мужчиной и получать по голове сосулькой – совершенно не связанные между собой события. Вот, ты должна понимать что сейчас мы говорим не о любви, Юки.

- А о чем же?

- О сексе. Любовь – она может быть и ко всем, к маме, папе, братику, сестре, кумиру, айдолу… много к кому. А вот сексуальные отношения регулируются общественным мнением. Оттуда и этот посыл – не больше двух в одной постели. – пожимает плечами Син и снова отпивает из банки. Морщится. Но щит не опускает. Сосулька Юки перемещается выше, щит тоже поднимается вверх.

- Так что и переживать не стоит. – говорит Син: - любить ты можешь всех, никто тут тебе препятствий чинить не будет. А что до секса… хм… как говорит в таких случая Читосе – борьба за чистоту моего морального облика в глазах общества – это давно проигранная битва, так что и тут у меня полная свобода действий. Конечно, разврат и пошлость и что там еще бабушки на скамейках придумают, но это – их проблемы. О! Хочешь анекдот расскажу? Ну вот, едут в машине муж и жена и жена говорит – слушай, Дзинтаро, а ты знаешь, что молодая жена нашего сына, вьетнамка Нгуен – налево ходит? Муж и отвечает – ну, это ее проблемы. Жена – так она же сыну нашему рога наставляет! А муж – это его проблемы. Жена – так она же с тобой спит, кобель! А муж говорит – это мои проблемы. А как же я?! – спрашивает жена. Это – твои проблемы, отвечает муж. – довольно лыбится Син.

- Ты все время путаешь меня. – говорит Юки: - всегда разрушаешь мои устои. Ты – анархист и развратник.

- Есть такое. – кивает Син, поглядывая на висящую над ним сосульку: - а эти твои устои – не более чем прутья в клетке, которые ограничивают твой прекрасный разум и … Ай! Как ты?!

- Ага! – торжествующе подняла палец Юки: - как говорил Миямото Мусаси – если твой противник ожидает атаки сверху – наподдай ему сосулькой снизу!

- Не говорил так Миямото!

- Значит – должен был.

- Вы чего такое шумные? – поднимает голову Акира-нээсан и трет заспанные глаза: - рань еще. Спите, давайте, у нас еще Игры завтра… сегодня уже.

- Правильно Акира говорит. – Син убирает кровавый щит и зевает во всю глотку: - баиньки пора. А то потом на Играх будешь сонная. А у нас еще один матч перед Митсуи, так что надо будет выложится как следует. Нам теперь проигрывать нельзя.

- Душновато тут. – говорит Юки и перехватывает дробовик поудобнее. Встает, придерживая плед на плечах, делает два шага и открывает дверь, подышать свежим воздухом. Снаружи прохладно, она вдыхает свежий, утренний воздух полной грудью и чувствует, как что-то теплое прикасается к ее ногам.

- Ой. – говорит она, присаживаясь на корточки: - какой милый котик! Син! Смотри, это же Поно-кун!

- Быть не может – ворчит Син: - отсюда до нашего дома и магазинчика Тамагавы километров двенадцать будет. Что он тут делать будет?

- Девчонки говорили, что если Поно-куна кормить, то … желания исполнятся. У нас рыбка есть? – Юки оставляет дробовик лежать на коленях, пока она гладит толстого рыжего кота.

- Хм. Дай-ка глянуть. Похож, похож. А с другой стороны – разве не все рыжие и толстые коты – похожи? Может быть, и нет никаких толстых и рыжих котов? Может быть они – как наша Линда – один кот, просто проживающий все вероятности в мире?

- Это Поно-кун. – твердо заявляет Юки: - схожу-ка я в магазинчик и ему поесть принесу.

- Кофе еще купи. И позавтракать что-нибудь. И дробовик оставь.

Глава 16

Глава 16

Когда мы вошли в открытый зев «входа номер шестнадцать» стадиона Сейтеки, Юки и Акира невольно ускорили шаг, торопясь дойти до раздевалки команд, я же наоборот – притормозил и поднял руку, сжатую в кулак. Акира тут же остановилась и сделала шаг в сторону. Юки среагировала чуть позже, повторив ее действия зеркально – остановившись и сделав шаг в другую сторону. Вход был широкий, рассчитанный на выход массы болельщиков в выходные дни, но сегодня тут было пусто. Необычно, учитывая, что сегодня день Игр, полуфинал и финал региональной группы, но как уверили нас – это был служебный вход и мы могли пройти, не привлекая лишнего внимания.

Из полутьмы впереди к нам шагнул высокий мужчина в форме Имперских Инквизиторов. Его лицо украшал шрам через глаз и щеку, на руках были кожаные перчатки. В такую жару, а он в мундире и в перчатках, подумал я, тоже, наверное, нелады у него с температурным контролем.

- Вы арестованы. – сказал он и поднял руку. Вспыхнули лампы, ослепляя, я прикрылся рукой. Проморгавшись мы увидели черные мундиры инквизиторов, стоящих за ним.

- Мы находимся на территории Святой Земли Императора во время Игр. Согласно эдикту Императора, никто из участников Игр не может быть арестован на Святой Земле в момент проведения соревнований. – отвечаю я и переношу центр тяжести на правую ногу, слегка выставив вперед левую. Кровушка послушно закипает во мне и под кожей начинают бугрится вены. Плохо, что пол тут бетонный, но мои багровые жгуты уже протыкают подошву (обувь жалко, но и хрен с ней!) и медленно тянутся в сторону инквизитора.

— Значит вы отказываетесь сотрудничать. Взять их! – коротко рявкает главный и в нашу сторону срываются какие-то темные сети, вылетевшие из рук его подчиненных. Уклоняюсь в сторону и вниз, делаю рывок к нападающим, краем глаза видя, что Юки закрылась ледяным щитом, а Акира ушла перекатом. Все в порядке. Тотчас выправляю кровавые нити и прикрепляю их к девушкам, мониторя ситуацию и подавая капли крови для бурста.

- Ледяная буря! – кричит Юки и пространство перед нами покрывается белым морозным паром, ни черта не видать и сперва я думаю, что вот и все, тут и конец команде бравых инквизиторов пришел, придется их из ледяных глыб паяльником выплавлять, но тут пар рассеивается и я вижу, что весь коридор закрыт ледяной стеной. Потом стена разваливается на части и становится видна радужная пленка силового поля.

- Инферно! – раздается крик и я замираю на месте с непривычки, потому что голос, который выкрикивает заклинание – незнакомый. Девичий голос, высокий, не лишенный приятности, но – незнакомый. Коридор заполняет пламя, и я успеваю выставить щиты, подать кровушки своим союзникам и переместиться в сторону. Всегда перемещайся в сторону, если ты пропал из поля зрения противника. Коридор заполняют разряды молний и из этих разрядов выныривают чудовищные псы, каждый под два метра в холке, больше похожие на помесь ротвейлера и бульдозера. Псы очень быстрые и один из них оказывается совсем рядом, так близко, что едва не хватает меня клыками, я едва успеваю уйти в сторону. Время словно бы замедляется и я отчетливо вижу капли слюны, брызгающие в стороны с его клыков, чувствую вонь из его пасти, слышу, как бьется его сердце… Сердце! Я могу чувствовать его сердце? Но как? Хотя… какая разница сейчас. Я сжимаю кулак, раздавливая сердце чудовищного пса и ярость в его глазах мгновенно сменяется смертной тоской существа, которое знает, что конец неминуем и близок. В уши бьет громкий визг, и сперва я думаю, что это визжит уже мертвый пес с раздавленным мною сердцем, но потом вижу катающийся по полу комок огня. И замерзший памятник псу-бульдозеру перед Юки. Девушки в состоянии за себя постоять. Растерялись мы немного из-за внезапной атаки, думал я, что мы сможем поговорить и решить проблему миром, в конце концов, арестуйте нас после Игр… но нет.

В коридоре царит полумрак, все лампы давно разбиты и только пламя от катающейся по полу чудовищной собаки и аварийная подсветка на стенах разгоняют темноту. Вспыхивают молнии, я падаю на землю, чувствуя, как неподалеку падают Акира и Юки, но сила крови поднимает нас и Акира бросает «Инферно» вперед по пандусу выхода номер шестнадцать.

Какая-то тварь кусает меня в шею, я хлопаю ее ладонью. Что-то вроде москита, только здоровенного и в цветах Имперской Инквизиции. Голем? Или призывное существо, фамильяр? Или это один из сотрудников инквизиции и сейчас я прихлопнул полковника? Что такое воинские звания в отрыве от реальности? В принципе само по себе вознаграждение за ратный труд – это поощрение убийства людей, разве нет? Разве не должны мы все усесться в круг и решить все наши проблемы покурив трубочку и предавшись славной оргии? Хорошая идея, нужно только распланировать все как полагается, чтобы никто не привел с собой Соню или Шляпника, вот уж кому не место на мероприятии… а ведь я его предупреждал. И его и Мартовского Зайца.

- Син, что с тобой?! – кричит мне Акира, не понимая, что со мной все в порядке. Я просто нашел ответ на Самый Главный Вопрос Жизни, Вселенной, и Всего Такого Прочего.

- Очнись, Син! – склонившаяся надо мной Акира хлещет меня по щекам, где-то гремят выстрелы, и я вижу Богиню с дробовиком. Похоже я влюбился и мне срочно нужно признаться в любви. Я встаю, нежно отстраняя Акиру в сторону и получаю разряд чего-то темного в грудь. Больно. Неожиданно, но я опять знаю, что именно надо сделать, чтобы кинувший в меня эту дрянь – осел на землю и схватился за горло, потому что захлебнулся в собственной же крови. Вообще, похоже, что все на свете собирается препятствовать моему счастью с Богиней, но это только потому, что их недостаточно любят и ценят. Я уверен, что если я сейчас дам всем этим заблудшим людям достаточно любви – как все изменится. Но что такое любовь?

- Хэк! – сверху на меня обрушивается удар, и серебристая лента клинка сталкивается с моими багровыми лентами, вибрирует и поет. Ленты тотчас стягивают мужчину с клинком, связывая его на манер подарочной упаковки и я чувствую, что очень сочувствую этому незнакомому мужчине в форме Имперской Инквизиции. Все-таки он тратит так много сил, а ведь у него еще наверняка и семья есть, и вообще – в такую жару и в мундире…

- Получай! – снова молнии и снова больно. В голове начинает прояснятся и я вдруг забываю ответ на Самый Важный Вопрос Вселенной, но зато вспоминаю, что мы тут делаем и кто эти люди, которые делают мне больно. Смотрю по сторонам, вижу, что Акира швыряет в темноту коридора языки пламени, оттуда вырываются ответные, Юки лежит на полу и блаженно пускает пузыри ртом, кровушка говорит, что с ней все в порядке. Видимо тоже укусил москит с галлюциногеном, думаю я, вот же паршивая штуковина. Жаль, что нету у меня иммунитета к этой гадости. Рывком – вызываю полный доспех, закрывая все тело, отмечаю, что Акира также покрыла пламенем все тело и москиты бессильно сгорают, пытаясь впрыснуть ей яд.

- Хэк! – мужчина с клинком снова нападает на меня, и я не понимаю, как он смог освободится от моих багровых лент.

- Довольно! – гремит голос под сводами тоннеля выхода номер шестнадцать и мужчина с клинком отпрыгивает назад, отбрасывает клинок в сторону и достает из кармашка на предплечье какую-то таблетку. Проглатывает ее.

Тем временем вперед выходит тот самый мужчина со шрамом на лице.

- Хотите по-плохому?! – рычит он: - получайте! – его руки изображают сложную печать и он с размаху ударяет кулаком в бетонный пол, да так, что все вздрагивает: - Абсолютная Печать!

Я смотрю на него, не понимая, что именно происходит. Внезапно пропадает пламя, трупы чудовищных собак-бульдозеров, даже запах паленой плоти. Что-то меняется в окружающем мире, но вот что именно? Подозревая очередную галлюцинацию, я протягиваю вперед багровое щупальце… где оно?!

Быстро осматриваюсь. У меня больше нет багровых нитей, я больше не чувствую состояние Акиры или Юки. Последняя, кстати, поднимает голову и взмахивает рукой, но с ее пальцев не срывается ледяной болт. Шатается и падает на колено Акира, ее ладони больше не горят иссиня-темным пламенем и она смотрит на свои ладони не верящим взглядом. Абсолютная Печать. У нас теперь больше нет магии. Рядом Юки жмет на спуск дробовика и тот сухо щелкает. Осечка. Юки передергивает затвор и снова жмет на спусковой крючок. Снова осечка. И огнестрельное оружие тоже не действует?

- Взять их! – рычит мужчина и к нам приближаются инквизиторы. На них Абсолютная Печать тоже действует, они даже идут неуверенно, выбирая место куда поставить ногу, словно при недомогании. Все окружающие – словно бы перенесли длительную болезнь, еле передвигают ноги с болезненными гримасами на лицах. Мгновенно в голове проносится вереница мыслей. Первое – никогда не слышал об этой Абсолютной Печати, но судя по уверенности инквизиторов, подобное заклинание для них не новинка, используется регулярно и вот она – фишка, которая помогает всем этим спецслужбам в борьбе против магов. Акира и Юки – это же тактическая магическая ядерная боеголовка, но только если у них есть магия. Лиши их магии и они – всего лишь две девушки, которых могут легко скрутить четыре крепких мужика. Второе – судя по реакции самих инквизиторов – им эта процедура также неприятна, но они были готовы к такому повороту. Даже таблетки какие-то приняли, не иначе – гасители постэффектов печати. Значит прямо сейчас у них будет преимущество перед нами в физической форме и реакции. Третье – если торопятся взять нас прямо сейчас, не подождав, пока они отойдут от последствий – значит эффект Печати не долгосрочный. И накладывать его постоянно они не могут. Или могут, но чревато последствиями. Вон, мужик со шрамом на одном колене стоит и отдышаться не может никак. Мои девчонки – тоже шатаются и не могут собраться, Акира так и не встала с колен. Удивительно, но я чувствую себя вполне хорошо, за исключением того факта, что кровушку больше не чувствую. А это значит, что здесь и сейчас я – единственный, кто стоит между инквизиторами и моими союзниками. Я выпрямляюсь и поворачиваю голову набок, разминая шею. У меня две задачи и первая – потянуть время, чтобы эффекты Печати спали. Вторая – уничтожить врагов. Если я смогу. Как там пел Высоцкий – их восемь, нас двое.

Делаю шаг к приблизившемуся противнику, это все тот же мужчина, который владеет клинком, но сейчас клинка в его руках нет, видимо часть его способности и он не может призвать его под Печатью. Мужчина тянет ко мне руки и я легко сбиваю руку в сторону и одновременно подшагиваю вперед. Кросс! Удар в противоход, он движется ко мне, я – к нему, совокупная скорость, аккумулированная в моем кулаке – ломает ему челюсть и бросает его на пол. Скорость и сила остаются со мной, даже если я не могу использовать багровые нити.

Прыжок вперед и длинный удар ногой, йоко-гери. В жизни не стал бы наносить такой предсказуемый удар, но инквизиторы сейчас двигаются словно мухи, попавшие в кисель, сказываются последствия наложения Абсолютной Печати. Удар приходится по месту и мой противник складывается пополам. Подтягиваю сгорбившегося мужчину к себе и резко, сверху вниз – локтем в затылок. Хруст и он падает, словно марионетка с обрубленными нитями. Как всегда, во время боя адреналин бушует в моей крови, ярость начинает закрывать глаза красной пеленой. Удар, еще удар, снова хруст, ломаются чьи-то кости, кто-то хрипит, хватаясь за раздавленное горло, спасибо сестренке Нанасэ за идею хорошо поставленного удара. Инквизиторы сейчас – не более чем манекены, они едва двигаются, а я быстр, очень быстр. Челюсть, висок, глаз, горло, область сердца – каждый мой удар достигает цели. Вот и посмотрим, мелькает злорадная мысль, посмотрим на что вы способны без магии, господа маги. Вы думаете, что лишив меня магии вы получите преимущество?! Я прожил целую жизнь без этих магических костылей, что вы можете об этом знать? Что вы знаете о грязной драке в подворотне, где нет правил и жалости? Вы просто породистые пудели, не больше.

- Рааа!!! – рычу я, выплескивая ярость и подпрыгиваю, влетая коленом кому-то в лицо. Уже падая вниз – добавляю рубящий локтем, всей массой тела, втаптываю тело в бетон, разворачиваюсь и бросаюсь к следующему врагу. Тот пытается закрыться от меня руками но мощный лоу-кик сбивает его с ног и я добиваю падающего ударом в голову. Опять хруст. Слабоватые какие-то пошли инквизиторы, нет? У следующего противника в руках – нож. Замечательно. Я могу многое сказать о человеке с ножом и одно из главных правил гласит, что если вы кинетесь на человека с ножом, то он вас пырнет. Вытянет руку с ножом, пытаясь заставить удержать комфортную дистанцию. По предсказуемой траектории – просто вытянет руку. Уходя в сторону – захватываю руку с ножом, нельзя разжимать захват, но это и не нужно. Подтягивая его к себе – бью коленом по ребрам, головой в висок и как только ослабляются пальце на рукоятке – выламываю нож из руки. Сразу же втыкаю его по рукоятку в грудь противнику, вытаскиваю и фонтанчик крови брызгает мне на лицо. У меня есть нож.

- Как мне вас всех не хватало! – говорю я, поворачивая голову к оставшимся стоять на ногах инквизиторах. Они уже не выглядят так уверено, их товарищи на полу харкают кровью и корчатся от боли – те, кто еще жив. Ярость толчками бьет мне в виски, мешая думать рационально и заставляя истово желать давить черепа голыми руками и разрывать плоть зубами. Держи себя в руках, Син, еще ничего не закончилось.

- Сколько вас там осталось? Ага, четверо. За подкреплением не думаете сбегать? – говорю я, перехватив нож обратным хватом. Мне так удобнее работать. В воздухе висит тяжелый нутряной запах, пахнет железом и кровью. Я смотрю на бледную девушку, которая стоит ближе всех. Как там говорил Миямото? Кто бы не встал против тебя – старик, женщина или сам Будда – убей его! В моей голове проносится короткое кино – шаг, другой – рывок за руку, взрез горла, удар ножом в бок, под мышку, на обратном движении, разворот ее к себе за челюсть и воткнуть лезвие в треугольник, образованный ключичной костью и лопаткой, провернуть, чтобы рана не закрывалась. Вынуть нож, отпустить тело, проследить, чтобы не мешалась под ногами во время предсмертных конвульсий, затем – следующий.

- Стой! – поднимает руки мужчина со шрамом: - хватит! Проходите! – не слушая его я делаю шаг вперед и пинаю девушку в коленную чашечку, как только она непроизвольно наклоняется вперед – ударяю ее рукояткой ножа в висок. Двое оставшихся, переглянувшись – встают на защиту лидера, все еще стоящего на одном колене. Нелегко видать дается эта Печать.

- Так вы хотели сдаться? – говорю я, улыбаясь и шагая вперед. Двое ощетиниваются ножами, такими же как у меня – короткими клинками.

- Я готов к переговорам… - говорю я, продолжая шагать вперед и опустив клинок вниз: - и вправду, давайте уладим это недоразумение…

Как я и ожидал – эти ребята слишком увлечены субординацией. В таких вот случаях, когда надо принимать решение быстро и самостоятельно – они плывут. Счет идет на доли секунд, я иду вперед и вроде не представляю угрозы, клинок в руке опущен, на лице – спокойствие и даже сочувствие. Это же недоразумение, верно? Нет, если бы я шел так на одного из них в темном переулке – каждый из них сперва тыкнул меня ножом, а потом уже стал бы вопросы задавать. Но они на службе, ситуация вышла из-под контроля, никто не хочет брать на себя ответственность и потому они оба – на секунду оглядываются на своего начальника – за решением. Что делать, начальник? Вот только нельзя упускать противника из виду, если он так близко и у него в руках – нож. На дистанции до трех метров, человек вооруженный ножом – смертоноснее, чем человек, вооруженный пистолетом. А уж тренированный, знающей что именно делать с ножом человек, хорошо мотивированный и злобный…

- Ну что? – говорю я, вставая над бесстрашным лидером инквизиторов и коротким движением стряхивая кровь с клинка: - помогли тебе, сынку твои печати?

- Тварь. – бормочет инквизитор, пытаясь ударить меня своим ножом, который он достал из-за спины. Детский трюк, в самом деле. Просто бью клинком по его пальцам, заставляя разжать их и бросить клинок на пол. Оружие лидера больше похоже на кинжал или даже дагу – длинный, обоюдоострый клинок, словно предназначенный чтобы проникать через кольца кольчуги. Лидер хватается за руку и баюкает ее, скривившись от боли. Я бью и его в висок рукоятью. Мне бы хотелось его расспросить, но нет времени, да и Юки с Акирой нуждаются в помощи…

- Стоять! – гремит голос за спиной, я поворачиваюсь и вижу серые жилеты подразделения Антимагии.

- А вот вас нам как раз и не хватало. – доверительно сообщаю им я, чувствуя как действие Абсолютной Печати проходит и вокруг меня поднимаются багровые ленты.

Глава 17

Глава 17

Серая униформа. Серые шлемы с непрозрачными забралами на лицах. Серые же бронежилеты с литерой «А» на груди. В отличие от Инквизиторов, эти – уже распределились по пандусу входа номер шестнадцать, держа оружие наготове. В руках у бойцов Антимагии – уже знакомые дробовики. У некоторых – штурмовые винтовки, семь шестьдесят два на пятьдесят один, серьезный калибр. Для города – оверкилл, но они видимо готовы к неожиданностям вроде ледяной стены или кровавого щита. Наколенники, налокотники, запасные магазины, пластиковые петли для связывания, пистолеты в кобурах на бедрах, ножи, на ногах – серые же ботинки военного образца. Серьезные ребята. И самое главное – их много. Навскидку – человек двадцать.

Попадать в руки Антимагии категорически неохота. Ни к инквизиторам, ни к ним. Потому что, пока ты на свободе – у тебя еще есть шансы, а когда ты будешь у них, то все будет зависеть от их милости, а уж на это бы я не рассчитывал. Нет, если есть возможность – нужно бежать. Или сражаться.

Действие Абсолютной Печати спадает окончательно. В мир словно возвращаются краски и звуки, я снова чувствую свои багровые ленты, вздымающиеся вокруг, словно лозы кровавого растения. Чувствую прохладу бетонного пола босыми ногами, обувь разлетелась к черту, надо носить с собой сменную обувь, или разуваться перед боем. Слышу, как стонут лежащие на полу инквизиторы. Рядом со мной встает Акира, она уже получила порцию кровушки и восстановилась, ее пиджак порван, она где-то потеряла свои очки, но на ее ладонях снова пляшет иссиня-голубое пламя. Знаю, что где-то сзади так же поднимается и Юки, вернувшая свою магию и отбросившая ненужный дробовик.

- Юки! – говорит Акира и в этом коротком слове содержится что-то, чего я не понимаю, эмоциональный посыл, недоступный мне, потому что Юки тотчас отзывается.

- Хай, Акира-нээсан! – отвечает она на эту, лишь ей понятную команду и полутемный зев входа номер шестнадцать выдыхает арктической стужей. В воздухе кружатся маленькие снежинки, появившиеся из ниоткуда, закручиваются вокруг Юки стремительным белым водоворотом, застилают все вокруг, заставляют прищуриться и поднять руки, защищая глаза.

- Льдом и водой! – вдруг раздается срывающийся голос Юки, и я приседаю, вбиваю свои багровые ленты в раскрошенный и холодный бетон пола, протягиваю новые нити к Акире и Юки, готовлюсь к тому, что сейчас в закрытом пространстве входа номер шестнадцать рванет тактический ядерный боеприпас. Что останется после? Мысленно представляю себе кратер на месте стадиона. Их нужно остановить!

- Пламенем и звездой! – слышится треск шаровой молнии в руках у Акиры и рев пламени за ее спиной.

- Стойте! – кричит командир Антимагии: - Син, да останови ты этих своих самоубийц уже!

- … ? – от неожиданности я даже забываю о своих лентах и они начинают сворачиваться произвольно, словно клубок змей ранней весной. Командир Антимагии рывком поднимает забрало шлема, отстегивает подбородочный ремень и снимает шлем, раскидывая волосы по плечам.

- Вы лучше сейчас на стадион идите. – говорит сестричка Нанасэ, придерживая в одной руке шлем, а в другой – тяжелый тактический дробовик Антимагии: - а то без вас начнут. А мы тут …разберемся.

- Нанасэ-онээсан! – кричит Юки: - как хорошо, что вы здесь! Я соскучилась! Вы обещали научить меня готовить!

- Опаздываешь, Нанасэ. – бурчит Акира, и шаровая молния в ее руках уменьшается и исчезает, пламя за ее спиной опадает и наконец можно слышать разговор не напрягая слух.

- Опоздала, ага. – кивает Нанасэ: - кто ж знал, что вы такие шустрые. Успели уже и с инквизицией поссорится и стадион едва не разнесли. Идите уже, опоздаете, не зачтут вас в командном составе. – она делает жест, и бойцы Антимагии начинают склонятся над павшими, оказывая медицинскую помощь.

- Хорошо. Мы еще поговорим. – времени действительно нет, нужно бежать, но с сестренкой обязательно надо поговорить. Потом. Сядем обстоятельно так, без оружия и кучи бойцов специальных подразделений и поговорим.

- Бежим. – говорю я, повернувшись к своим. И мы бежим по бетонному покрытию выхода номер шестнадцать.

- До свидания, Нанасэ-онээсан! – кричит на бегу Юки, помахав рукой.

- Откуда ты знала, что Нанасэ прибудет? – на бегу спрашиваю у Акиры. Та отрицательно мотает головой.

- Не знала. – говорит она: - блеф.

- А. Ясно. – я берегу дыхание. Бежать недолго, но схватка с инквизиторами меня утомила – не физически, но ментально. Выжгло мне нервную систему, наверное, последствия этих комаров с нейротоксинами. Жуткое оружие, так подумать, да и вообще – раскатали бы нас там как детей, не будь у меня такой способности удобной. Загибаем пальцы – первый раз мы упали из-за молнии в ограниченном пространстве, второй раз – комарики с ядом, а третий – Абсолютная Печать. Опять вытащили на слепой удаче и читерских способностях, пора уже с этим завязывать, я не управляю ситуацией, нас тащит как лодку без весел по течению и что-то подсказывает, что впереди водопад.

- Вот вы где! – радуется Майко, едва мы врываемся на трибуны, в свой сектор и падаем на скамейку запасных: - да что с вами произошло?! Акира?!

- Дорожное происшествие. – коротко кивает та: - еще не началось?

- Не, еще концерт идет. – говорит Майко: - уже заканчивается. Акира, у тебя пиджак порван.

- Знаю. – Акира снимает пиджак и остается в белой блузке: - еще комплект формы есть?

- Как договаривались. – Майко кивает Иошико и та достает из-под скамейки синюю спортивную сумку: - на всех вас.

- Спасибо. Переодеваемся. – Акира скидывает блузку, демонстрируя белый бюстгальтер и на трибунах сзади нас свистят и улюлюкают.

- Может в раздевалку пройдем? – предлагает Юки, кончики ее ушей заливает красный цвет: - все-таки…

- В раздевалку никто не пойдет. Вообще с трибун никто не уходит. – командует Акира: - находимся тут. А то … - она не договаривает, но всем все ясно. Мало ли что сейчас может произойти с нами в раздевалке. Нам нужно доиграть эту Игру и вот тогда уже…

- Но… ай, ладно. – Юки возводит за нашими спинами ледяную стену и трибуны позади нас – разочарованно гудят.

- Не переживай, Юки-чан! Я вас закрыла от всего стадиона! – пищит довольная Джин, тоже одетая в спортивный костюм. Красно-черный.

- Никто вас не увидит! – продолжает Джин: - кроме нас!

- Это-то меня и смущает. – бормочет Юки, торопливо переодеваясь. Я тоже скидываю рубашку и брюки и натягиваю спортивные штаны. Носки и кроссовки. Как-то надоело босиком бегать по холодному бетону. Это вон, Акире все равно, а у меня ноги мерзнут.

- Что по игре? – спрашивает Акира, справившись с костюмом и затянув волосы на затылке в конский хвост: - кто первый – мы или Митсуи?

- Первыми они. – отвечает Майко: - против Митсуи будет какая-то команда с севера какие-то «Тамплиеры». Говорят, довольно сильная команда, играют в основном от обороны, у них два крепких щитовика.

- Отлично. – говорю я, садясь на скамейку и сдерживая дрожь в руках, адреналиновый откат, куда от него деваться, будет еще минут пять колбасить. В таком вот состоянии трудно сидеть, тебя тянет что-то срочно делать, но надо успокоится, выдохнуть и начать анализ нашей ситуации. Выиграть соревнования в конце концов. Рядом надувает и хлопает пузырь жвачки Иошико, ловит мой взгляд, открывает спортивную сумку и тычет мне в руки упаковку влажных салфеток. Молча беру салфетки. Бело-зеленая упаковка с красным крестом в уголке. Иошико кивает, указывая взглядом на мои руки. Точно, руки. Открываю упаковку и начинаю оттирать бурые, запекшиеся пятна на руках.

- А Линда где? – спрашивает Акира, поднимаясь на носочки и оглядывая стадион: - что с ней?

- Да пес ее знает. – пожимает плечами Майко: - и Нанасэ с утра исчезла куда-то. Вместе с Питером.

- Точно. – щелкает пальцами Акира: - то-то я думаю не хватает кого-то. Нас не дисквалифицируют?

- Не должны. – говорит Читосе, проходя к нам. Она ставит перед нами поднос, на котором стоят полиэтиленовые бутылки с водой: - вот, сходила, взяла попить. Вы где пропадали?

- Они в аварию попали. – говорит Майко: - дорожные происшествия.

- Угу. – кивает Акира: - прямиком под его сестренку, она-то нас и переехала. Вы знали, что Нанасэ – в Антимагии?

- Понятия не имела. – качает головой Майко.

- Как в Антимагии? – удивляется Читосе: - Нанасэ-онээсан в Антимагии? А у кого я благословления просить буду?

- Я ж говорила – у меня. Усыновлю Сина и все. Точно в Антимагии? – спрашивает Майко.

- Рано делать выводы. – говорю я: - если она из Ига-рю, то это могла быть и операция под прикрытием.

- Оборудование у них было аутентичное. – задумчиво говорит Акира: - так что я скорее склоняюсь к истинности утверждения, что Нанасэ работает с Антимагией, чем на переодевание.

- Но она же была за нас! – встревает Юки: - она же была против Инквизиции!

- О, так вы еще и с Инквизицией встретиться успели. – удивляется Майко: - богатое у вас утречко вышло. Теперь понятно, что вы все такие потрепанные. Живые то там кто остался? Или … - она метает на меня озабоченный взгляд: - ну вроде Нанасэ жива должна быть, Син не психует, сидит тихо, ручки салфеткой протирает. Значит все в порядке с его сестренкой… или это он ее грохнул? Типа – не доставайся же никому? Ревность братика к сестренке, а я то думаю, куда Питер подевался… и его он тоже? Кровожадный Син…

- Да, жива она, жива. У нас конфликт с Инквизицией вышел, а Нанасэ нам вроде как помогать прибыла. Опоздала правда. – бурчит Акира: - всегда опаздывает.

- … имя Императора объявляется Святой Землей! – гремит над стадионом голос, и я чувствую уже знакомые пузырьки счастья внутри, заполняющие все мое существо изнутри.

- Слушайте, а у кого-нибудь из вас … такие, приятные ощущения при объявлении Святой Земли бывают? Ну, вот сейчас? – спрашиваю я и Майко недоуменно хлопает глазами.

- Если так подумать, то прямо сейчас я хочу есть. – говорит Юки: - мы же ели черте-когда вообще.

- Мы ели двадцать минут назад. – говорит Акира: - завтракали вместе в этой закусочной, где ты два литра кофе выпила. Говорила я тебе – ложись уже спать.

- Надо же. – округляет глаза Юки: - а вроде вечность уже прошла. Все равно есть хочу. У меня метаболизм ускоряется, когда льда много делаю, а тут еще и под бурстом. И комары эти…

- А я хочу надрать кому-нибудь задницу. – говорит Майко: - а что? Раз уж наша Снегурочка больше не ругается и задницы через слово не поминает, кто-то же должен был это сказать? Радуйтесь, я избавила вас от этой необходимости.

- Я могу ругаться! – радуется Джин: - я много разных слов знаю!

- Охолони, отроковица. – опускает свою руку ей на голову Читосе: - а то так мы с тобой всю физику тут задницами покроем.

- Спасибо за развернутый ответ. – говорю я. Есть пища для размышлений – никто не чувствует ничего особенного, когда разворачивается полевой купол «Святой Земли». Что же тогда получается, я все-таки голем Алой Стражи? Или – Твое Величество, как обзывает меня Линда? Существует ли третий вариант? Да, конечно, и третий и двадцать третий, все-таки мы живем в вселенной вероятностей, может быть и генетический сдвиг такой, а может быть часть моей способности… много чего может. Но основных версий две – искусственно созданный биологический конструкт или родственничек. Ни тем, ни другим быть неохота.

- Приглашаются участники первого матча! – гремит над стадионом голос и на поле выходят «Тамплиеры» - трое мужчин в белых накидках с красными крестами на них. Напротив – встает одна девушка из Митсуи.

- Ты смотри что творят, засранцы. – шипит Майко: - одна. А ну как проиграют?

- Не, не, не, нам такого не надо. – вторит ей Читосе, подбираясь на скамейке: - если они проиграют, нам в финале еще и с этими драться.

- Не должны они зарваться, у нас договоренность с Хикэру-доно.

- Старая клюшка совсем из ума выжила. – говорит Акира: - на соревнования такого уровня одного участника выставлять. Не дай бог Митсуи матч проиграют, нам проблемы в финале не нужны. Особенно – такие. – она кивает на поле, и я прикипаю взглядом к «Тамплиерам». Все трое складывают руки и воспроизводят последовательность печатей, двигаясь слаженно и синхронно. Над ними вспухают пузыри силовых полей, покрываются дымкой силуэты и дрожит воздух, словно в жаркий летний полдень над асфальтовой дорогой.

- Ни хрена себе. – присвистывает Майко: — вот что значит команда, заточенная под оборону. А какой тип соревнования?

- Дуэль. – отвечает Читосе: - без ограничений.

- Дуэль… да как эта девчонка такие щиты пробьет? – говорит Иошико, она обнимает Джин от избытка чувств: - смотри, мелкая, будешь потом вечером шоу показывать!

- Что? – удивляется Акира.

- Да у нее ж талант – она что видела, в жизни не забудет. – поясняет Иошико: - фотографическая память. Вот вечером и развлекаемся – показывает, что за день произошло… ну, с изменениями… - на последних словах Иошико чуть краснеет под внимательным взглядом Акиры.

- Талант, говоришь. – мурлычет Акира, смерив Джин взглядом: - что же… посмотрим…

- Читосе! – говорю я, повернувшись к девушке, сидящей рядом: - что-нибудь новенькое про наших соперников удалось узнать?

- В архивах ничего. – отрицательно мотает головой Читосе: - но я взломала базу данных Национального Управления, лед там старый, на два поколения отстает, написала парочку червей, закинула через частную почту… там правда была защита от такой атаки, но стоило только выключить электричество в Токио на парочку минут, как…

- Стой. Это ты вчера блэкаут в Токио устроила?! – поворачивается к нам Акира.

- Ну … да. Так быстрее было. У них резервные дизель-генераторы в подвале – на ручном запуске, а я выключила две подстанции, но нагрузку перераспределили. Пришлось все Токио отрубать. – пожимает плечами Читосе: - а там же две атомных станции и волновые генераторы, плюс поля ветряков, никак иначе. Вот вырубила Токио и сразу их фаерволы легли, лед посыпался. Ледоруб я за вечер написала, ничего сложного, примитивный ИИ для поиска данных, так что все что в Национальном Управлении было про них – я узнала.

- Аматэрасу. – стонет Акира: - зачем я с вами связалась. Этот блэкаут по приблизительным данным обошелся в сто двадцать миллиардов йен! А данные по команде-участнику региональных не стоят и десяти тысяч!

- Не все меряется деньгами, Акира-сан. – строго смотрит на нее Читосе: - нам надо было срочно.

- Аматэрасу. – повторяет Акира: - вот была я простой сайро-кай в местном гокудо и максимум что мне светило – это отрезанный мизинец да пару лет заключения. А сейчас нас даже арестовывать не будут, пристрелят на месте. Это не команда, а природное бедствие.

- Мне кажется, или Читосе-сан сказала, что она за вечер ИИ написала? Читосе-сан такая крутая! – восторженно говорит Джин: - я хочу от вас ребенка!

- Перетопчешься. – ворчит Читосе: - вообще так часто рожать – вредно для организма. Ты знаешь, сколько сейчас стоит первый взнос в детский садик? А детская медицинская страховка?

- Ладно вам. – машу я рукой. Искусственный интеллект, написанный Читосе за вечер – это круто. Откровенные желания Джин – прекрасно. Стенания Акиры по поводу своей упущенной «простой жизни советницы главы местного мафиозо» - великолепно, но у нас не так много времени, прежде чем пройдут три тайма матча «Тамплиеров» против «Сандзюсан», представленных одной хрупкой девчушкой. Нам еще стратегию выработать, пусть и приблизительно, пока время есть.

- Победителем объявляется «Сандзюсан»! – гремит голос над стадионом и я поднимаю голову. Только что же первый тайм начался, как так? На поле Воля Императора собирает воедино раскиданные кусочки «Тамплиеров», а посредине поля стоит хрупкая девчушка из «Сандзюсан» и смотрит в нашу сторону прищурившись. Нехорошим таким взглядом.

— Вот не нравится мне эта девчонка, ой как не нравится. – говорит Майко себе под нос.

- И вы ей тоже не очень нравитесь, Майко-сан! Ай!

- Джин! Хватит ерунду молоть. Наш выход скоро. – говорит Иошико: - лучше приготовься там. Как договаривались.

- Ай-ай, Иошико-чан! – вскидывает руку в шутливом салюте Джин, а я смотрю на папку, которую мне дала Читосе и понимаю, что не успею ни почитать, ни сделать выводы. На папке жирная надпись «Буревестники».

- Проигрывать – не вариант. – говорит Акира: - нас сразу на выходе повяжут. А у меня на государственные пенитенциарные заведения аллергия. Я сразу чесаться начинаю.

- Что такое пени… как там? – спрашивает неугомонная Джин.

- Тюрьма. – мрачно отвечает ей Читосе: - ничего там хорошего нет.

- Видала я один фильм про женскую тюрьму. – говорит Джин: - там вроде симпатично. И девушки такие… приветливые и дружелюбные.

- Ты туризм с эмиграцией не путай. – отвечает ей Майко: - просто поверь, что стремится туда не стоит. Там, кстати порно в любом виде – запрещено.

- Мы должны победить! – решительно заявляет Джин. В воздухе раздаётся тихое «хлоп» и на скамейке рядом с Юки появляется Сакура с кулачками, полными конфеток.

- Явилась. – ворчит Юки, обнимая ее: - шаталась где-то всю неделю. Будешь сегодня нам помогать? – Сакура кивает и рассовывает конфеты по карманам.

- Ну… это уже что-то. – говорит Акира: - если с нами Сакура, то все не так уж и страшно… при условии, конечно, что ты ей все объяснишь, а она – поймет. И ей посреди раунда скучно не станет.

- С нами – не станет. – отвечает Юки, прижимая к себе Сакуру: - я уже поняла, что с нами – не соскучишься.

- Команда Сумераги-тайчо – фонтан безудержного веселья. – кивает Майко: - так и запишем, чего уж. Сакура-тян, если останешься с нами до конца соревнований, я тебе потом ящик конфет куплю.

- У нее слипнется все. Она и так одни сладости ест. Мы после соревнований ей суп сварим. Если нас в тюрьму не посадят. А то она у нас и так памятник нездоровому питанию и несварению желудка. - говорит Юки.

- Кто ж ее посадит? – удивляюсь я: - она ж памятник!

Глава 18

Глава 18

«Буревестники» выставили трех девушек. Двое из них в красно-коричневых костюмах, похожих на школьные, а одна – в чем-то вроде кольчуги, облегающей все тело. Для чего в рамках одной команды такая различная цветовая гамма – не понимаю, но право на это они имеют. Правила Игр в плане формы одежды очень демократичны, одевай что хочешь, пока это не является оружием или артефактом, созданным не участником соревнований. Потому мысленно я назвал наших соперников «птичками» и обозначил по цвету костюмов – двое школьниц и одна рыцарь. К счастью, нашей следующей игрой тоже была дуэль, так что и придумывать ничего не надо было. Дуэль бывает команда на команду, бывает одиночная, с ограничениями и без. Нас особо уведомили о запрете применять «Дыхание Феникса и Дракона» как организаторы прозвали «Акиюки» и попросили воздерживаться от иных подобного рода … воздействий, буде таковые у нас имеются. У нас не имелось, но вид надо было сделать загадочный и интригующий, что мы и продемонстрировали.

На поле выпустили младшеньких – Иошико и Джин. Вместо Юки, которая испереживалась за утро, да всю ночь не спала – вызвалась сходить Майко. Пока те выходили на поле, я лихорадочно листал папку. Так, а это что? Заклинание «Сейсмический Молот». Опасная штуковина.

- Может быть надо было все-таки нам самим выйти. – задумчиво говорит Акира: - нам сейчас никак нельзя проигрывать, а мы тут по-прежнему границы возможностей тестируем.

- Первый раунд пусть так. – говорю я: - у нас есть еще две возможности. И потом, почему-то я в них уверен.

- Ну… хорошо. – мы смотрим на поле. На поле уже стоит наша тройка, напротив – «Буревестники». Или – «Буревестницы»?

- Первый раунд! Начинается! – гремит голос. Да, во время соревнований типа «дуэль» нет больше «первого тайма», есть «первый раунд». Логично.

- Кай! – кричит девушка-рыцарь из буревестников и расправляет руки в сторону, словно опираясь на две невидимые стены ладонями. Вспышка света и рядом с ней, также упираясь ладонями в ее ладони – возникают две девушки – точные ее копии. Клоны? Големы? Все трое срываются с места и стремительно сокращают дистанцию, врываясь в ближний бой. Каждая нападает на одну из наших девушек, Майко отмахивается от ударов, Иошико отпрыгивает в сторону, уходя, парируя, атакуя в ответ. Джин – неожиданно легко уклоняется от выпадов девушки-в-кольчуге, на ее ладонях вспыхивают языки пламени. Пока наши не отвечают на атаки, но это не может длится вечно, нельзя все время быть в обороне, рано или поздно противник найдет щель в твоей защите – если позволять ему безнаказанно атаковать. Вижу, что Джин отталкивается от пламени, выпускаемого ее ладонями и отпрыгивает далеко назад, запуская огненный шар в голову противнице, но ее шар слишком медленный и та легко уклоняется в сторону, преследуя ее. Майко и ее противница продолжают обмениваться ударами, но пока никто не попал ни по кому, мастерство соперниц кажется равным.

Но меня сейчас волнуют не трое девушек-в-кольчуге, которые напали на нашу тройку, я знаю, что в ближнем бою и Майко и Иошико в состоянии за себя постоять, меня волнуют двое «буревестниц» в костюмах, который остались сзади, на своей половине поля. Они не стоят на месте, они вздымают руки и произносят какие-то слова, очень похожие на считалочку «Акиюки», ветер доносит обрывки их фраз.

- Силой тысячи темниц! Золотой Цепью Оков! – кричит одна из них, шагая в такт своей подружке и проворачиваясь вокруг своей оси.

- Тьмой миллионов слез! Солью Сотни Песков! – вторит вторая девушка в костюме, повторяя ее движения. Да, не только мы умеем синхронизировать потоки магии через танец и считалочку. Вот только «Акирюки» помимо синхронизации еще имеет нехилое усиление путем взаимной синергии потоков, а тут … непохоже. Вокруг каждой из девушек словно бы вскипает пластиковое покрытие игрового поля, они обе умеют управлять… грунтом? Маги Земли!

- Это только подготовка! – говорит Акира: - смотри, там … - я поворачиваю голову и вижу, как вся «наша» половина поля дрожит и перекатывается волнами, мешая сражающимся, сбивая их с ног.

- Силой Матери Земли! – кричат хором девушки, закончив свой танец, падают на колено и синхронно бьют ладонями вниз, прямо в пластиковую траву, в землю под ней.

- Сейсмический Молот! – кричат они и вся «наша» половина поля, вместе с Майко, Иошико, Джун и девушкой в кольчуге и ее двумя клонами – вздыбливается по краям, словно это не тонны грунта, а школьный учебник, который решил захлопнуть нерадивый ученик. Поле проваливается посередине, вздымается по краям и схлопывается с глухим ударом, от которого трясутся стены. Наступает тишина, во время которой две девушки в костюмах все еще стоят на одном колене, уперев руки в землю. Потом они встают, распрямляются, тяжело дыша и земля обрушивается назад, разложившись надвое, словно книжка на заложенной странице. Пластиковая трава на раскрытой «странице» порвана, вырвана клочками, но мой взгляд притягивает не это. На зеленом покрытии – изуродованные, сплющенные и изломанные тела. Майко, Иошико, Джин. И еще одно тело – девушки в кольчуге.

- Бей своих, чтобы чужие боялись. – говорит Акира: - они и не пытались дать ей возможность спастись.

- Видимо такая тактика. – пожимаю плечами я: - все равно воскресят, можно бить и по своим, лишь бы чужих уничтожить. Но сама задумка неплохая – сперва связать боем с девушкой и ее клонами, а двое подготавливают такой вот разрушительный удар по площади. Браво.

— Это подействует, только если отдать инициативу. Просто Майко любит поиграть, а если бы она напала первой… - говорит Акира и зевает, прикрываясь ладонью.

- Майко намерено отдала инициативу. Засранка. – кивает Читосе и разводит руками: - ей лишь бы позировать.

- Вы… вы что?! – вскакивает с места Юки: - они же там! Их же… пусть даже воскресят, но все равно!

- Да все с ними в порядке. – машет рукой Акира: - вон, смотри, Син даже не глазом не моргнул, а ведь он у нас такой чувствительный. Спроси лучше, почему победителей раунда не объявляют?

- Что? Но… - Юки поворачивается к игровому полю и хмурится: - не понимаю…

- А ты смотри внимательно. – советую я: - все только начинается. – Юки снова поворачивается к игровому полю, а там по-прежнему стоят двое девиц в красно-коричневых костюмах и недоуменно смотрят по сторонам.

- Было круто! – раздается голос Майко прямо за их спинами, они вздрагивают, пытаются что-то сделать, но уже поздно, кулак Тигрицы Сумераги бьет одной в голову, укладывая на месте, а вторая летит едва ли не горизонтально, отправленная в полет мощным ударом Иошико. За всем этим следит довольно скалящая зубы в улыбке Джин, сидящая на пластиковой траве по-турецки.

- Я так и знал. – говорю я: - она не надела спортивный костюм. Она опять в одной футболке.

- Джин! – выкрикивает Юки: - так это она…

- С самого начала она поддерживала иллюзию, будто они стоят на своей половине поля. – говорит Акира: - полагаю, что как только начался раунд – они сразу же бросились на половину поля соперников и заняли позиции за спиной у «Буревестников». Самое трудное было сделать бой убедительным для этой девушки-рукопашницы с ее клонами. Уклонениями долго мастера не проведешь.

- И огонь. – лицо Юки просветляется: - она поддерживала иллюзию, что она – маг огня и потому уклоняется! И огненный шар был всего лишь иллюзией. Ууу… мелкая выдумщица.

- Война — это путь обмана – говорю я: - молодцы девушки, показали себя в первом раунде. Как насчет размяться во втором? – киваю Акире на игровое поле.

- А давай. – отвечает Акира: - ведь у моей кохай только что кончилась вся жвачка, а, Юки? Что делать-то?

- Акира-нээсан, перестаньте. – отвечает Юки: - мне уже стыдно. Я больше не буду. Так… говорить.

- Говори как хочешь, Юки-сама. – встреваю я: - Акира просто подшучивает.

- Эй! – поднимает руки Майко, сходя с поля: - как мы их, а?

- Просто супер. – признается Юки: - Джин, ты прелесть! Ты такая умная, я понимаю, почему ты кохай у Читосе-сан!

- Я вот не понимаю. – ворчит Читосе, но обнимает Джин и гладит ее по голове: - молодец.

- Хорошее землетрясение было, аж с ног сбило. – жалуется Иошико: - но потом я ей как дала разочек… она и с ног долой.

- Получается, что они никого и не раздавили своим «Сейсмическим Молотом», кроме своей же союзницы. – говорит Юки: - вот жуть.

- А… ничего, Воля Императора и все такое. Уже подняли. – машет рукой Майко: - на следующий раунд тоже мы выходим?

- Сидите. – говорит Акира: - мы с Сином и Юки сами выйдем. Она у нас сегодня недостаточно задниц надрала.

- Акира-сан!

- А? Что такое? Я уже Акира-сан? Уже не сестричка?! А ну-ка, иди сюда! – Акира хватает Юки за голову, одной рукой, а другой вертит кулаком ей по макушке.

- Акира-нээсан! Пожалуйста! Больно же!

- Смотри у меня. – запыхавшаяся Акира отпускает Юки, ее рука скользит по переносице, поправляя несуществующие очки – она их еще в темном тоннеле шестнадцатого выхода потеряла. Она задумывается и глядит на свою руку, потом чертыхается вполголоса.

- Акира-нээсан, перестаньте меня дразнить. – просит Юки: - я больше про задницы не говорю уже. Я все поняла.

- На игровое поле приглашаются участники соревнований для второго раунда! – гремит голос, и мы подтягиваемся. Нам еще раунд выигрывать.

На поле три девицы. Снова. На этот раз «Буревестники» изменили состав – все трое в костюмах. Стоят как по стойке «смирно» и поедают нас глазами, как молодой солдат злого унтер-офицера.

- Чего это с ними? – осторожно спрашивает Юки откуда-то сзади: - чего они глаза выпучили?

- Может это магия ментальная. – пожимаю плечами я: - ну или гипноз какой. Кто их знает.

- Юки! Трон! – шипит сзади Акира и Юки ойкает, сзади растекается прохлада.

- Обязательно нам тут трон? – спрашиваю я, присаживаясь и закидывая ногу на ногу: - мне в нем холодно. И непрактично.

- Обязательно. Не вертись, не порти имидж. – шипит Акира: - все по плану «Б» делаем!

- Хай, Акира-нээсан! – шепотом отвечает Юки. Мои нити, скрытые в пластиковой траве – уже подают девушкам силу и энергию. Мы ждем только отмашки.

- Второй раунд! Начинайте! – гремит голос и сзади меня ревет пламя и взметаются в воздух потревоженные снежинки – Акира и Юки расправили свои крылья. Нас окружает ледяная стена и Акира встает на носочки, раскидывая руки в стороны.

- Погодите! – кричат «Буревестницы» и рев пламени стихает. Наш первоначальный план заключался в том, чтобы окружить нас стеной льда, благо Юки умеет делать купол ледяного щита, а Акира вдарила бы по площади всей мощью улучшенного «Инферно». Не каждый маг огня смог бы прожарить все игровое поле за раз, но Акира и до того, как открыла в себе возможности к улучшению – могла. А уж теперь – тем более. Не хотят организаторы больше «Дыхания Феникса и Дракона» - сделаем выжженую землю. Но у наших соперниц – кажется другие мысли.

- Мы хотели бы сказать, что восхищаемся вашими талантами, Сумераги-тайчо, Огненная Сестра и Юкионна. – кланяются нам все трое. Одна выпрямляется и продолжает речь: - и если у нас были какие-то шансы с вашим … младшим составом, то не с самой Сумераги и ее ангелами.

- Мы же вроде демоны, нет? – спрашиваю я у Акиры, на секунду усомнившись в собственной памяти. Та кивает. Демоны же.

- Поэтому мы сдаемся. – говорит девушка-буревестник: - и у нас есть только одна просьба…

- Выкладывай. – говорит Акира: - что еще за просьба?

- Автограф? Не обязательно на груди, у нас блокноты есть… но если Сумераги-тайчо захочет…

Мы возвращаемся на скамейку запасных под радостные крики команды и улюлюканье Майко.

- Дожили. – говорит она и улыбается широкой улыбкой – от уха до уха: - наконец наша репутация плоды стала приносить.

- Надо бы почитать что-нибудь о распространении слухов и формировании общественного мнения. – бормочет себе под нос Читосе: - может быть полезно.

- У тебя надо книги отбирать. – заявляет Линда, появившаяся откуда-то рядом с Читосе: - ты мне простой Убивашкой больше нравилась. А сейчас ты меня пугаешь.

- О! Линда появилась! – радуется Майко: - а мы думали ты уже все. Того, свинтила от нас.

- У меня важные сведения. – говорит Линда: - я тут понарыла кое-чего. Син, на пару слов.

- Ну уж нет. – уперся я: - у меня от команды секретов нет. Все равно потом им рассказывать, а так хоть знать все будут сразу.

- Это может быть твоим секретом. – прищуривается Линда: - ну, например насчет твоих непристойных и развратных привычек в постели.

- Ой, ну и пусть. Тут все, кроме меня, Иошико и Юки – совершеннолетние, а кому будет противно слушать про мои непристойные привычки – могут и отойти. Или там уши заткнуть.

- Хорошо. – Линда обводит взглядом нашу компанию и вздыхает: - в общем есть у меня сведения, что твоя сестренка как-то с Антимагией связана.

- Да неужели?! – говорю я: - да что ты говоришь?!

- Это чрезвычайно важная информация. – кивает головой Акира.

- Ценные сведения. – вторит ей Майко

- Фундаментально меняющие все знания. – складывает руки на груди Читосе.

- Мне прямо всю душу перевернуло. – не остается в долгу и Юки.

- Вот это поворот! – вставляет свои пять копеек Джин.

- Я одна ничего не понимаю?! – поднимает бровь Иошико.

- Так. – говорит Линда: - что тут происходит? Что-то точно происходит.

- В курсе мы что Нанасэ у нас с Антимагией связана. – поясняю ей я: - видели ее в тоннеле в бронежилете и с дробовиком наперевес.

- В бронежилете? Нет я не про это… хотя… вот. – Линда выкладывает на скамейку четыре фотографии. На всех изображена Нанасэ-нээсан, только на одной она с короткими волосами и в очках, на другой – в обтягивающей маечке в спортзале, на третьей – выходящей из шикарного автомобиля, а на четвертой – в парадной военной форме с погонами лейтенанта.

- Пак Ю, Лиза Рэйнбоу, Саманта Лоу и Исида Мидори. – говорит Линда: - слева направо. Секретарь старшего советника Сузуки, департамент Антимагии. Фитнесс-инструктор и эксперт по рукопашному бою. Предпринимательница, владелица транспортной компании. И наконец – офицер Императорского Флота Японии.

- Как они все на сестричку Нанасэ похожи. – наклоняется над фотографиями Юки: - правда немного разные как будто.

- Близнецы? Клоны? Или она – конструкт, вроде голема или химеры? – спрашиваю я, разглядывая фото. Действительно похожи. Выглядит так, будто сестричка Нанасэ просто решила сменить имидж. И постриглась. Выжала штангу, завела себе транспортную компанию и устроилась на службу во флот.

- А я вот сейчас тебе такое скажу, что тебе мозг взорвет. – улыбается Линда и на скамейку ложится еще фотография. Бойцы Антимагии при исполнении. Рядом с каждым – шкала измерения, нарисованная красной ручкой.

- Что это? – спрашивает Акира.

- Это – бойцы Антимагии. И… вот. – еще одна фотография. И еще одна.

- Ничего не замечаете? – прищуривается Линда.

- Боже мой. – говорит Читосе и прижимает ладони к щекам: - все бойцы Антимагии – девушки?!

- Что? – Акира склоняется над фотографиями и разглядывает их внимательнее: - а ведь правда. Эти жилеты, наплечники и обвес скрывают фигуру, но если приглядеться…

- И это еще не все. – продолжает Линда: - они все – одинакового роста. Да, у них разные номера на жилетах, различные способы индивидуализировать себя, разное оружие, некоторые даже одевают ботинки на платформе – чтобы казаться повыше, но на самом деле – они все одинакового роста.

- Ебушки-воробушки. – говорит Майко и смотрит на меня: - твоя сестричка – это и есть Антимагия. В полном составе.

- У меня есть теория, что Нанасэ-сан на самом деле – единый организм. Все Нанасэ – это всего лишь проекция ее многомерного тела в наш трехмерный мир. – говорит Линда: - все несколько сотен или тысяч Нанасэ – всего лишь отражение истинной Нанасэ в измерении магии. Поэтому уничтожение какой-либо из них – не оказывает никакого влияния на истинное тело, не наносит никакого вреда. Это как если бы кто-то уничтожал нашу тень. Поэтому, кстати, бойцы Антимагии рассыпаются в пыль, едва кто-то умудряется нанести им урон. Это просто тени, проекции истинной Нанасэ.

- Обалдеть. – говорит Майко: - твоя сеструха – Рой! Не, не так. Твоя сеструха – Hive!

- Что за бред. – говорю я: - не стыкуется ничего в твоей теории. И вообще ты параноик, Линда-сан. В прошлый раз говорила, что Юки – дочь Императора, а потом …

- Что?! – вскакивает с места Юки: - кто дочь Императора?!

- Юки – принцесса! Ай!

- Потом, что я – биоконструкт Алой Стражи, а потом …

- Как много мы про тебя нового узнаем, Син…

- Сумераги-тайчо – классный! Он из Алых Стражей! Хватит меня по голове бить!

- И как это стыкуется с тем, что Нанасэ и знать ничего не знала, когда мы в особняке Джиро с Антимагией рубились?

- Кто дочь Императора? Я?!

- Всегда думала, что ты – незаконнорожденная принцесса, Юки!

- Вам там делать нечего в вашем аналитическом отделе вот вы и выдумываете черте-что! А с сестричкой я сам поговорю… как поймаю. Я ее, ну или она меня. Как получится.

- Приглашаются участники финального соревнования региональной группы! – гремит голос над стадионом.

- Ты не дослушал. – говорит Линда: - существует опасность, что истинное тело Нанасэ – это и есть Император. Золотой Червь, пронизывающий Вселенные, Ось Мироздания и …

- Команды «Сандзюсан» и «Демоны Сумераги»!

- Нам пора идти, но разговор не закончен! - обещаю я Линде.

- А как по твоему Он управляет за пределами Лазурного Дворца? Это подтверждает мою теорию! – кричит мне вслед Линда: - как выиграете – поговорим об этом!

- Я – дочь Императора?!

Глава 19

Глава 19

- Здравствуйте, с вами Тесса Николь, на шестьдесят пятом сегодня прямой эфир, посвященный финалам Ежегодных Императорских Игр и мы ведем трансляцию с центрального стадиона Сейтеки. Со мной в ложе находится Хашимото Ясуо, эксперт и журналист в области спортивных достижений в рамках Игр. В нашей студии в Токио с нами на связи бессменная ведущая «Вопросов и Ответов» Аник Аршаунт, b onjour Аник!

- Salut, Тесса. Как настроение на центральном стадионе? Заранее прошу прощения за то, что тебе приходится делить ложу с Ятсуо и его галстуком.

- Нету в моем имени «т»!

- Знаешь, Аник, тут очень весело. Я даже жалею, что вы не увидели матчи полуфинала, было довольно интересно. Впрочем – мы еще обсудим их в Токио, когда я вернусь. Если коротко, то я выиграла-таки бутылку шампанского и ужин у мистера Хашимото, потому что в финал вышли «Демоны Сумераги». Вышли красиво и уверено, несмотря на то что почти половина стартового состава команды у них не явилась сегодня на стадион и были дисквалифицированы. Судьи пошли навстречу просьбе капитана «Демонов» о замене на незарегистрированного участника, некую Майю, мага-иллюзиониста. И организаторы не пожалели об этом решении. Игру сделала новенькая, обманув «Буревестников», да и нас всех. Я до последнего не понимала что происходит, настолько все было убедительно.

- Да, Тесса, но позволю себе заметить, что эта новенькая…

- Тесса, у нас на связи помехи, пожалуйста убери Ясуто от микрофона.

- Теперь это не просто «т», а блуждающее «т»?! По моему имени блуждает «т»! Что дальше? Тясуо?!

- Мы вернемся к твоему мнению, как только Тесса закончит. Тесса?

- …ммм… так вот, как я и говорила, Аник, новенькая сделала первый раунд в соревновании «командная дуэль», а ты помнишь, как трудно иллюзионистам реализовать свой потенциал в дуэлях. Слишком мало пространства, слишком мало времени, практически нету объектов для замены. Но эта Майя, несмотря на свой возраст оказалась очень одаренным магом. Ты помнишь полуфинал в Нагано, восемьдесят пятый? Ты тогда выступала за команду Политехнического Университета.

- Господи, неужели ни у кого в тот вечер не было других занятий? Кажется, вся страна видела этот позор!

- За сколько вы тогда проиграли? За тридцать секунд?

- За двадцать пять, Тесса, за двадцать пять.

- Ох. Это тянет на рекорд.

- И если вы все-таки дадите мне сказать, то я замечу, что ты тогда выглядела великолепно Аник, это была не твоя вина и …

- Место, Ятсуо. Команды «голос» не было. О чем ты говорила, Тесса?

- Сегодня «Демоны» разыграли похожую комбинацию, правда в командной дуэли, а не в «пятнашках», но все равно – это было впечатляюще.

- Хм. Ясуо? Что ты скажешь?

- Наконец-то. Во-первых, мне уже надоело что ты обращаешься со мной как…

- Мы на работе. Прекрати истерику.

- Ну… тогда я скажу, что как я и говорил, Сандзюсан Митсуи – тоже вышли в финал. И если мы говорим о проигранном шампанском, Тесса, то еще рано праздновать победу, потому что самая большая ставка была у нас на финал. По-прежнему уверен, что в финале Тридцать Три раскатают Демонов по покрытию тонким слоем, да так, что их едва восстановят.

- Откуда такая уверенность, Тясуо?

- Гррр… Аник! Вы же знаете, кто возглавляет Сандзюсан? Сама Митсуи «Козырный Туз» Аягава. Мне не надо напоминать, что ее видели в рамках Игр только один раз и все мы помним как это закончилось.

- Аягава… Аягава… Аааа! Бойня на стадионе в Тиба!

- Да, Аник, именно. Мясник Тиба снова с нами, снова стоит на игровом поле, и я не завидую ни демонам, ни ангелам, ни самим богам, которые осмелятся выйти на поле против нее.

- Не знаю, мистер Хашимото, мне нравятся Демоны и их уверенность новичков в Игре, с какой они идут вверх по турнирной таблице. Кроме того, их возглавляет Сумераги-тайчо, молодая легенда этого города, дарование и вундеркинд. И извращенка.

- Кстати, я с утра побывал в местном участке СКПУ, так там на каждой стене ее портрет висит с объявленной наградой. Все-таки мы подаем плохой пример подрастающему поколению, допуская преступников к Играм, да еще раздавая правовой иммунитет.

- Свое мнение насчет исполнения эдиктов Императора ты можешь высказать в своей отдельной телевизионной передаче, Ясуто. Ах, да, я забыла – у тебя ее нет. Тесса?

- Аник, только что огласили формат финального матча. Игра в мяч. Как обычно – с удерживанием мяча в лунке регистратора. Кстати, организаторами был внесен новый запрет…

- Снова эти «плавающие нормы»! C 'est de la merde!

- Увы, Аник, но теперь мы больше не увидим в рамках Ежегодных Игр такого прекрасного заклинания от Демонов Сумераги как «Дыхание Феникса и Дракона». Великолепное исполнение, я смотрела его в записи, но все равно прониклась. Обязательно глянь, очевидцы утверждают, что на этот раз сама Воля Императора покрылась трещинами. Конечно, преувеличение, но дает понять, какое оно производит впечатление.

- «Плавающие нормы» в Играх приводят к выхолащиванию традиционной магии и наиболее эффективных заклинаний. «Плавающие нормы» должны быть отменены, а сами Правила – возвращены в редакцию от пятьдесят шестого года.

- Да, согласна с тобой, Аник, но нас с тобой вряд ли послушают в судейской ложе и…

- Участники выходят! Аник, Тесса – посмотрите! Как я и говорил, Мясник Стадиона Тиба, Козырный Туз Аягава! Она выходит одна, как не посмотри, но морально Демоны уже проиграли, втроем против одного… и я уверен, что Аягава себя покажет.

- Демоны тоже выставили одну участницу, так что насчет моральной победы я бы не торопилась, мистер Хашимото. Да, сама Сумераги-тайчо выходит на игровое поле, у нас сегодня будет матч между двумя капитанами команд, совсем как в старые добрые времена, когда еще был формат «Схватка Капитанов».

- О, да, Дзиро «Бетонный голем» сделал себе имя именно в таком вот формате схваток.

- Тесса? У нас опять помехи или это говорит Ясуто? Переключите камеру пожалуйста, мне не видно. Ага, спасибо. Мы в Токио следим за этим матчем в Сейтеки, а через двадцать пять минут у нас на связь выйдут Нагасаки и Фукуока, где сегодня также проводится финал региональных групп. Надеемся, что к тому моменту здесь определится победитель и мы узнаем, в какой именно дорогой ресторан Ятсуо поведет Тессу.

- Я еще не проиграл!

- Тесса?

- Матч начинается! Вот это скорость, я не видела как Аягава перемещается, она словно исчезает в одном месте и появляется в другом!

— Вот почему ее зовут «Козырный Туз». Она – козырь, у нее в рукаве сразу несколько способностей и все довольно опасные. Спидстер, баллистик, брут, регенератор и это еще не все.

- Да, Сумераги-тайчо приходится нелегко, она вынуждена отпустить мяч и уйти в оборону, чем сразу же пользуется Аягава и … Ага! Вот почему я ставила на Демонов, Хашимото-сан!

- Да, признаю, хороший удар, но это же Аягава, она держит атаки Сумераги, частично отражая… что это?

- Это и называется ирландский отбой, Хашимото-сан, я такое видела только однажды, тоже на игре с мячом. Восемьдесят пятый?

- Эти двое стоят друг друга… по правилам игры с мячом нельзя атаковать игрока, не владеющего мячом. В результате это приводит к тому, что одна команда вынуждена защищать своего голкипера, а другая – атаковать. Но когда вместо команд на поле по одному участнику, правило фактически превращается в запрет атаковать в ответ. Что же, мы видим, как Аягава и Сумераги только что изящно обошли это правило.

- В кои то веки я согласна с тобой Ясуо. Действительно изящное решение…

- Merci, Аник.

- Как ты говоришь это называется, Тесса? Ирландский отбой?

- Да, я слышала, что так выясняют отношения в пабах Ирландии. Двое мужчин просто становятся напротив друг друга и сжимают левые руки в рукопожатии. А правыми наносят удары по очереди. Уклонятся или парировать – нельзя. Вот это мы и видим сейчас на поле, Аягава и Сумераги обе держат мяч одной рукой, а другой – убивают друг друга.

- Убивают? Как-то слишком…

- Ты взгляни, их удары протыкают щиты друг друга, проламывает кости и пробивают грудные клетки. Но они продолжают стоять… а, вот, наконец-то.

- Да, я говорил именно об этом. Да, я не скрываю, что Сумераги-тайчо действительно очень достойный противник и она уже превзошла все мои ожидания к этому моменту, но она – только один человек. Аягава – козырь и у нее в рукаве достаточно трюков. Что сможет сделать Сумераги сейчас?

- Клонирование. Грязный трюк для того, кто вышел на поле один.

- Война — это путь обмана, Тесса. Сумераги едва справлялась с одной Аягавой, что она сможет сделать с тремя?

- Пошел отсчёт! Аягава блокирует Сумераги в то время, как ее клоны удерживают мяч в лунке!

- Напряженный момент! Сейчас все зависит от упорства и силы воли соперниц!

У меня сбито дыхание. Мне категорически не хватает кислорода, и я хватаю воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег приливной волной. Мне не хватает кислорода, а еще у меня дыра в плече, сломаны ребра, нет левой ноги ниже от колена и … а, глаз у меня снова появился. Я снова бинокулярен, радость-то какая.

- Девять! – гремит голос. Идет отсчет, мяч удерживает в лунке одна из клонов… или големов? Моя соперница из Сандзюсан умеет вызывать свои копии… ну или как Линда – проживать вероятности несколько раз.

Еще двое – удерживают меня на месте, не давая атаковать. У меня регенерирует нога, встают на место ребра, исчезает привкус крови во рту.

- Восемь! – мысли лихорадочно путаются в голове. Могу ли я атаковать тех клонов, которые не удерживают мяч? В правилах сказано «участников», а участника на поле всего два – я и она. И в момент, когда она удерживает мяч…

- Семь… - счет прерывается, потому что Аягава отпрыгивает в сторону от лунки, багровые колья протыкают грунт, вырастая снизу. Я встаю на ноги. Мяч все еще находится в лунке, но отсчета нет. Одна из Аягава – протягивает руку и мяч взлетает и притягивается к ее ладони. Она еще и телекинетик?! Несправедливо.

- Нна! – кричит одна из Аягава и мяч влетает прямиком мне в руки. Я уже знаю, что последует за этим трюком и бросаюсь в сторону, удерживая мяч и уходя от удара другой Аягавы.

- Огненное дыхание! – раздается крик сверху, и я успеваю раскрыть над собой багровый зонтик кровавого щита, чтобы меня не спалило к чертям собачьим. Пирокинетик?!

- Ледяная Буря! – господи, да за что мне все это?!

- Что ты творишь, дура? – говорю я, хватая одну из Аягав за плечо: - у нас же договоренность! Хэк… - от удара по ребрам отлетаю в сторону, и молния бьет в то место, которое я только что покинул. Так, думаю я, спокойно, без паники. Наверное, Аягава что-то неправильно поняла. Ну или решила сперва помять меня, а уж потом сдаться. Понимаю, но сейчас не об этом. Надо что-то делать, три Аягавы на поле боя – это перебор. Она и одна мне давала прикурить, а уж втроем… снова атака!

Времени думать нет, остается только реагировать. Отращиваю клинок в правой руке, левая удерживает мяч. Короткий клинок, работать длинными не умею, не хватает техники, а короткие – наше все. Раз уж Аягава решила не шутить, то и мне придется всерьез работать. Подныриваю под ее удар, вбиваю мяч ей в грудь и сразу же – следом – клинок. Аягава харкает кровью, передает мяч мне обратно и ударом ноги ломает мне бедро. Да, так все и продолжается вот уже почти минуту – мы передаем друг другу мяч и калечим друг друга с все возрастающим энтузиазмом. Я падаю на колено, бедренная кость с хрустом встает на место и срастается. Рана на груди у Аягавы – затягивается. Господи, да что она за монстр такой? Регенерация, клоны, пирокинез, телекинез, дерется как бешеный кугуар, ни у кого другого с ней и шансов не было бы. Разве что у Линды, или Сакуры, но Линда вроде, как и не член команды по серьезному, а Сакура… она бы просто ее закинула куда подальше и все. Ничья была бы. Ах, да… она же еще и криокинетик.

- Смотри же! – шипит Аягава, вставая на ноги и два ее клона – встают рядом с ней: - смотри, что такое – истинная сила Сандзюсан! Держи мяч, Сумераги! – и одна из них пробивает мяч пинком, который сделал бы честь иному футболисту. Хватаю мяч и бью в ответ – игрок с мячом имеет право оборонятся и атаковать того, кто нападает на него. Удары сыплются на меня со всех сторон, я сжимаю зубы и бью во все стороны багровыми иглами, но иглы застревают, активируя синие пленки щитов. Еще и щитовик?!

- Какая ты … талантливая, Аягава-сан. – говорю я, отпрыгивая назад и в сторону, уходя от ледяного шипа и огненного шара.

- Ты просто регенератор и маг крови. – отвечает мне Аягава и двое ее копий вдруг мигают и исчезают, растворяются в воздухе. Кончилось время?

- Ты думаешь, что, если ты отращиваешь себе конечности и вправляешь внутренние органы – ты бессмертная. Позволь же мне убедить тебя в обратном. – говорит она и протягивает ко мне руку. Нехорошее предчувствие вздымает волосы у меня на затылке и я отпрыгиваю в сторону, но недостаточно быстро.

- Прокол в континууме! – шепчет Аягава и на том месте, где я только что был – появляется черное пятно. Это не шар, это именно пятно. Дыра. Как может дыра висеть в пространстве, не являясь трехмерным объектом – без понятия. Вокруг дыры закрывается реальность, словно бы затягивая все окружающее в воронку. Я не могу отпрыгнуть еще дальше, такое ощущение, что я привязан, приколот к этому месту. Ну конечно, думаю я, еще никому не удалось выпрыгнуть из трех измерений континуума, а тут необходим именно такой прыжок. Вбиваю свои ленты-жгуты в землю, удерживаясь на месте и чувствуя, как меня корежит и выворачивает вместе с пространством вокруг. Во все стороны брызжет кровь, куски моего тела словно проворачивает в мясорубке… вот только что-то тут не так. Брызги крови разлетелись вокруг, ее гораздо больше, чем может быть в одном человеке, словно бы кровавым дождем прошлись по игровому полю. Наконец прокол затягивается, свист затягиваемого воздуха – прекращается и я падаю на землю. Это был неприятный сюрприз, а я уж думал, что нащупал решение, там, под землей, под покрытием игрового поля.

- Ты просто жалкая. – говорит надо мной Аягава и я вижу ее туфельки, на которых нету и пятна крови.

- Знаешь, я не понимаю, зачем мы тут деремся. – говорю я, переворачиваясь на спину и отращивая себе оторванные куски плоти: - ты огорчишь Хикэру-доно, если выиграешь.

- О, не переживай ты так, Сумераги-тайчо, великая и ужасная защитница этого города. – усмехается Аягава: - я сдамся, и ты выиграешь. Вот только сперва я покажу всем, что ты ничего не стоишь, что ты всего лишь пыль под ногами у Вечно Молодой Луны. Знай свое место – ты и твои шавки!

- Вот как. – говорю я, подтягивая ноги под себя и садясь на многострадальную пластиковую траву: - а я думал, что мы можем договорится. Жаль. Я не могу допустить такого исхода, для нашей команды сейчас очень важен имидж. Мы не можем позволить себе такого исхода. Извини.

- За что ты извиняешься, девчонка? – хмыкает Аягава: - за свой проигрыш и позор? Поверь, не стоит … Ай! Что это?!

- Это – мои жгуты. Или ленты. Я еще не решил как их правильно называть. – доверительно говорю я Аягаве: - моя команда называет их тентаклями, но это как-то слишком хентайно. И да, ты права – они сейчас сжали твое настоящее тело, Аягава-сан. Или вернее – проекция Аягавы? Знаешь, а я ведь сперва поверил, что ты неуязвима… но потом…

- Отпусти меня! – кричит Аягава, но ее никто и не держит. Вернее – никто не держит ее проекцию. В то время как мои кровавые жгуты сжимают настоящее тело Аягавы.

- «Козырный Туз» Аягава. – говорю я: - а ведь я почти поверил. Пламя, холод, телекинетика, клоны, регенерация… но ведь все, чем ты на самом деле владеешь – это проекция, верно? Твое пламя не жжет, твой лед не морозит, твои проекции на самом деле не регенерируют. Единственное твое истинное заклинание помимо проекции – этот прокол, который, кстати тоже всего лишь проекция иной реальности. Всего лишь манифестация твоих заклинаний. К сожалению, у тебя на самом деле нет регенерации. Нет неуязвимости. Нет скорости. Ты сама – вот тут… если ты не сдашься, то ты там и останешься. Под землей.

- Нельзя атаковать игрока, не владеющего мячом! – кричит проекция Аягавы и у нее на глазах выступают слезы.

- Ну надо же. – говорю я и немного сжимаю свои щупальца – так, чтобы ей там стало тяжелей дышать: - скажи своей проекции – пусть опустит взгляд.

Аягава-проекция опускает взгляд и видит мяч, который касается ее ноги. Мои багровые нити бережно принесли ее к ней. Она – касается мяча.

- Проекция – это всего лишь часть тебя самой, так что у меня прямо сейчас есть законное право удушить тебя… ну или оставить там, где ты есть. Кстати, я не уверен, что Воля Императора воскресит тебя после такого – все-таки ты не на игровом поле сейчас, а под ним…

- Я сдаюсь! – поднимает руку Аягава: - сдаюсь!

Глава 20

Глава 20

- Как там – «когда они уходили в этот день со стадиона, их не встречали восторженные толпы, не было миллионных контрактов на рекламу кроссовок или газировки, они просто освободили раздевалку и отправились по домам. Но они не знали, что их жизнь уже изменилась навсегда, потому что они стали частью чего-то великого». – говорю я, поднимая жестяную банку с зеленым чаем. Банка уже полупустая. Надо было бы попросить Читосе заварить ее чудесный чай, но она ушла в ванную.

- Хм? Это еще откуда? – поднимает голову Майко: - я бы парочку контрактов на рекламу кроссовок подписала. Это ж миллиарды. Хотя и деньги нам сейчас не так остро нужны, но вы просто представьте мое лицо на баннерах по всей стране!

- Ужас какой. – отзывается Акира: - кошмар просто. Я и так твое лицо каждый день вижу.

- Ты завидуешь моей славе и популярности. Клянусь, я слышала, как на трибунах скандировали «Тигра – молодец, Огненная Сестра – отстой».

Я смотрю на этих двоих, устроивших вялую перепалку и думаю о том, что все мы устали как собаки и было бы хорошо, если бы все мы разъехались наконец по своим домам. Но ситуация с Инквизицией и Антимагией – остается неясной, поэтому мы все еще вместе. За городом. В каком-то доме с достаточно большим двором и даже прудом. Это богатство выделило нам в пользование на время «залегания на матрацы» местное гокудо. Дом большой и наши уже разбрелись по нему, кто-то заснул, кто-то отправился в ванную, а эти двое продолжают спорить на кухне. Кухня, кстати тут тоже большая, с плитой и островком для готовки посередине и огромным телевизором, вмонтированным в стену. Я лично жду, пока освободится хотя бы одна из двух ванных (одну заняла Читосе, вторую – Иошико), для того, чтобы помыться и лечь спать.

- Здесь безопасно. – говорит Линда, войдя на кухню: - я проверила поместье.

- Это домик с двором. – поправляет ее Акира: - Алый Павильон.

- Домик так домик. – пожимает плечами Линда: - расположен хорошо, если кто по дороге будет ехать – издалека увидим. Я посадила … одну из себя понаблюдать.

- Хорошая у тебя способность. – задумчиво говорит Майко: - мне бы такую. И посторожить и отдохнуть.

- Кстати, насчет отдыха… – Линда проходит к столу, находит в шкафу бокалы и достает откуда-то бутылку. Бутылка большая.

- Полагаю, нам все же стоит немного отметить. – говорит она: - за выход в финал и безусловный иммунитет от преследования на следующие два месяца – до Осеннего Бала в Лазурном Дворце.

- А давай. – говорю я: - если моя мама-Майко возражать не будет.

- Не, мамочка Майко даже присоединится… - машет рукой Майко: - мы же с тобой в особенных отношениях, сынок.

- Я что-то пропустила? – Линда едва поворачивает голову к Акире. Та мнет переносицу указательным и большими пальцами, своим знаменитым жестом «меня окружают идиоты».

- Нанасэ опять сбежала. – поясняет Акира: - а у Сина школа на носу. Можно, конечно и не учиться, но социализация и прочие табу нашего жестко регламентированного общества. И вообще, как это так, наш бесстрашный лидер и – неграмотный. Вот Майко и решила опекунство оформить. И теперь эти двое с темы «молодая мачеха и озабоченный сыночек» не слезут.

- Ааа… - тянет Линда, ловко открывая бутылку и разливая по бокалам: - так вот почему они так глупо хихикают.

- Угу. Я, кстати, думаю, что опекун из тебя бедовый, Майко. Сину нужна твердая рука и воспитание на собственном примере. Ты его только избалуешь. Так что вопрос о личности опекуна остается открытым. – говорит Акира, поднимая свой бокал и глядя на свет через стекло: - что это?

- Вино. – пожимает плечами Линда: - не была уверена насчет шампанского или напитков покрепче, вот и взяла.

- О! Уже отмечаем? – заходит в кухню Читосе, в большом полотенце, тапочках, вытирая волосы на ходу: - мне тоже наливайте. О чем речь?

- Речь о том, что Акира сама хочет усыновить Сина, потому что ей завидно. – ябедничает Майко: - но если будет голосование по этой теме, голосуй за меня. Я вам сразу благословление на брак дам, а у Акиры не допросишься. Да и свекровь из нее такая, что приедет и будет в белых перчатках пыль на холодильнике искать.

- Если так, то я конечно за тебя, Майко. – кивает Читосе: - Акира в качестве свекрови – это кошмар наяву.

- Итак. – говорит Линда, прерывая матримониальные планы и наливая вина в бокал для Читосе: - продолжаем разговор. Хватит глупости говорить. Поговорим насчет Нанасэ и всей этой ситуации. Смотрите, вот у нас есть Акира. И откуда-то она берет все это пламя в ее «Инферно». Даже если ей тонну напалма с собой таскать, и то такого эффекта не будет. При этом, обратите внимание на Юки, которая людей в лед вмораживает. Или Сина, который откуда-то всю эту багровую дрянь для своих щупалец берет.

- Тентаклей! – поправляет ее Майко и Линда кивает, мол тентаклей, так тентаклей.

- Тентаклей. Так вот, Мацумото вот уже пятнадцать лет ведут исследования и основной постулат, выведенный за эти годы – существование так называемого «магического» измерения, находящегося сразу за нашим. Параллельно. Вот например – ты, Майко, когда ты преображаешься в боевую форму, первый гир – ты становишься тяжелее, у тебя укрепляются кости, связки, нарастает мышечная масса и это только то, что видно невооруженным взглядом. Вывод – где-то есть вся эта масса, где-то же она содержится.

- Карманное измерение? – спрашивает Читосе: - существующее для каждого мага? Если допустить существование не только параллельных измерений, но и перпендикулярных, или иных – с градиентом по горизонту, то можно допустить бесконечное количество таких измерений.

- Возможно. – говорит Линда: - однако…

- Ой, давайте уже выпьем! – закатывает глаза Майко: - а потом вы продолжите. За победу!

- Технически это всего лишь выход из региональной группы. Но … - Акира поднимает свой бокал: - присоединюсь.

- Вы молодцы. – поднимает бокал и Линда: - Син молодец. Аягаву одолел.

- А что там с ней за история? – спрашиваю я: - что это за титул такой – мясник Тиба?

- Да она известна даже в нашем скромном кругу. – отвечает Читосе: - я почитала газеты от того года в Тибе. Там она одна на поле вышла, а зачет был общекомандный – ее соперниками были сразу десять человек, думали числом взять. Сейчас то понятно, почему с ней ничего сделать не могли, а тогда…

- Осязаемые проекции. – кивает Линда: - это как если бы у вашей Джин ее иллюзии могли взаимодействовать с окружающей средой, а не просто объемными картинками были бы. Ей необходимо быть на арене, но как она проникает под землю – не знаю. Могу предполагать, но это не так важно.

- Тогда бой не останавливали до того момента, пока последний из участников не умер. А умирали они … не так уж и быстро. Думаю, что это было запланировано. Она не такая уж маньячка, просто была поставлена задача – «поставить» Сандзюсан так, чтобы с ними считались. И это подействовало – следующая команда отказалась с ними встречаться. С тех пор Сандзюсан в Играх не участвовали, но имидж невероятно крутых девчонок и парней, да еще и немного двинутых – остался с ними. – Читосе тоже подняла свой бокал: - мы наконец выпьем?

- Все, все. – поднимаю бокал и я.

- А вы уже начали без нас! – в дверном проеме появилась Иошико, она одета в легкие шортики и майку, через плечо перекинуто полотенце. Из-за ее спины выглядывает Юки.

- Проходите, молодежь. – Линда достает еще бокалы: - и ты, Джин, хватит уже прятаться. Я твое дыхание слышу. Где Сакура и Питер?

- Сакура ушла за конфетами. – говорит Юки, выходя из-за спины Иошико: - а Питер записку оставил, чтобы не волновались, он с сестричкой Нанасэ ушел по делам.

- Если она его не заставила такую вот записку написать.

- Пф! Его и заставлять не нужно было. – фыркает Майко: - поманила его пальчиком, тот и побежал, довольный. Кобель. Давайте уже выпьем! Кампай!

Я стою, опираясь на деревянное ограждение открытой веранды и смотрю на город, раскинувшийся внизу. У меня в голове много вопросов и чертовски мало ответов. Кто такая все-таки моя сестренка и правда ли что она является лишь проекцией Шабб-Ниггурата в наш мир? Куда она подевала Питера и что с ним сделала? Как я буду ходить в школу, если после Осеннего Бала с нас снимут иммунитет? Теория Линды и Мацумото насчет измерения магии – не туда ли время от времени прыгает Сакура? Башку демона например, оттуда принесла. Как взаимосвязаны все события вокруг моего происхождения, происхождения Юки?

- О чем думаешь? – на перила веранды рядом со мной опирается Читосе, в руках у нее кружка-термос, от которой идет пар.

- Чай тебе принесла. – отвечает на мой вопросительный взгляд она: - на вот. Как ты любишь.

- Спасибо. – беру кружку-термос с наклейкой с забавным котиком на боку. Отпиваю глоток. Никто на свете не умеет выбирать, а потом и заваривать чай так как Читосе. Когда-то давно я пробовал только один сорт чая, который был лучше, но это был не настоящий чай, а всего лишь иллюзия. Так что я смело могу сказать, что в реальном мире она – лучший чаевед. Или чаелог. Ученый по чаю, вот.

- Я думаю о том, что жизнь это тебе не кино или книга там. – говорю я: - вот в кино все ясно. Кто злодей, а кто – герой. У кого все получится, а кто – проиграет. С первых же кадров ясно – вот этот – хороший малый, а эта – добродетельная девушка. Этот – злодей, садист и маньяк. А это – его приспешник. И загадок там нет, а если есть, то она должна быть разрешена до того, как пойдут титры.

- Тянет на философию? – прищуривается Читосе: - я вот стараюсь от философии держаться подальше. Моя проблема сейчас в том, что я слишком быстро читаю. Даже если книга – полное дерьмо, я успеваю ее прочесть и усвоить, а уж потом понимаю, что дерьмо прочитала. На днях взяла книгу про йогу, едва из медитации в реальный мир потом выбралась. Оценочные суждения не для меня, я теперь больше по технической литературе. – она поправляет волосы и смотрит на город, раскинувшийся внизу. Мы молчим. Где-то вдалеке слышны взрывы хохота и громкие голоса. Девочки празднуют.

- Юки и правда – дочь Императора? – спрашивает меня Читосе через некоторое время: - как бы с резьбы не слетела девочка, у нее и так жизнь не простая, а тут еще это…

- Вот об этом я и говорю. – я отпиваю еще глоток чудесного чая, наслаждаясь вкусом и тишиной позднего летнего вечера: - про это я и говорю. Мы не знаем и не факт что узнаем когда-либо. Может узнаем, но это будет лишь часть правды. Это как в сектах фейдакинов – есть тринадцать стадий посвящения. И если на первой тебе говорят, что нынешние священники и власть неверно трактуют Законы Божьи, то на последней тебе открывают, что никакого Бога нет. Ничто не истинно, все дозволено. И на каждой стадии человек думает, что он узнал наконец правду. Потому попытки узнать истину в конечной инстанции – смешны. Неважно, является ли Юки дочерью Тэнно или нет. Неважно, являюсь ли я сам Алым Стражем или там наследником Императора в какой-нибудь побочной линии и …

- И у вас с Юки был инцест. – кивает Читосе: - мне Джин рассказала.

- И это тоже неважно. – продолжаю я, чувствуя, как у меня дернулся глаз.

- Мне кажется – важно. Но ты продолжай, продолжай… - хитро прищуривается Читосе: — это ж какой сюжет для нашей хикки, она ж потом спать не будет.

- Страшно подумать, что именно она будет… - бормочу я. Неуемное любопытство и энергия Джин смущает даже меня, а уж я-то повидал на своем веку.

- А ты у нее спроси. – советует мне Читосе: - она и расскажет, и покажет. Она к тебе очень неровно дышит, после того как ты ее за волосы оттаскал в подземелье. Такие вот у нее фетиши.

- У нее вообще все возможные фетиши. – закатываю я глаза: - и не то, чтобы я там против был, я только за здоровые сексуальные отношения… но вот тут эти отношения как раз могут быть и нездоровыми. Хотя … все что люди делают вместе и по доброй воле – одобряемо. Тут главное с доброй волей не перебрать.

- Это интересно. – говорит Читосе: - надо бы сексологию изучить. Или как там наука о сексе называется? А то тут парадокс целый – вот Джин жутко хочет секса и до сих пор девственница… в смысле – ни разу с другим человеком у нее не было, а не в физиологическом. Она же у Акиры акиратор сперла. В первую же ночь. Как ее Акира не убила за это?

- Называется парадокс влечения. Когда ты хочешь – как правило тебя не хотят и даже пугаются. Все эти брачные танцы и флирт как раз призваны продемонстрировать интерес, но не жуткую пылающую страсть. Стоит только Джин немного поумерить свой пыл и у нее сразу найдутся поклонники. Или поклонницы. – отвечаю я: - она довольно симпатична, умна и прочих достоинств у нее много. Ей бы еще одеваться нормально, а не в футболке своей везде ходить. Уже позднее лето, ночи довольно холодные, она постоянно простывает, потом сопит и ее слышно. – говорю я и снимаю с себя пиджак: - на, хоть это вот накинь. Сидишь, сопишь тут…

- …? – Читосе поворачивает голову и перехватывает руку Джин как раз в тот момент, как та забирает у меня пиджак.

- Я ж тебе сказала не ходить за мной! – говорит Читосе: - опять подглядываешь?! Тебе вообще знакомо понятие частной жизни?

- Нету у нее частной жизни. – говорю я: - одна общественная. Со своей способностью она рано научилась скрываться от окружающих. Все что у нее есть – это жизнь других людей.

- Это не повод… - ворчит Читосе, но руку отпускает. Мой пиджак исчезает из вида.

- Спасибо. – раздается из пространства голос Джин: - я не хотела…

- Ой, да ладно. – машу рукой я: - все равно ничем таким мы тут не занимались и …

- А тебе бы хотелось? – хмурится Читосе. Я окидываю ее взглядом.

- Хотелось бы. – не скрываю я: - у меня потребности и все такое. Я в конце концов подросток и у меня гормональная буря. А ты – чертовски привлекательная девушка и я своими глазами видел, как ты на днях «Кама Сутру» внимательно так читала.

- Вы можете не обращать на меня внимания! – пищит откуда-то Джин и хихикает.

- Вот это вряд ли. – вздыхает Читосе: - но насчет «Кама Сутры» ты не прав. Я изучила не только «Кама Сутру», но и «Избранное от Белой Девы» древних даосов, «Науку Любви» из Древнего Рима, «Куртуазная Любовь» капеллана французского короля, «Благоуханный Сад», написанный шейхом Нефзауи и «Ветви Персика» - тоже индийский трактат, незаслуженно забытый на фоне «Кама Сутры». Кстати, в «Избранном от Белой Девы» сказано, что наличие постороннего наблюдателя усиливает эротический эффект от …

- Я могу и показаться! Буду внешним наблюдателем! – конденсируется из воздуха Джин, которая сидит на перилах и болтает босыми ногами в воздухе. На ней – ее вечная футболка, сверху накинут мой пиджак. В руках – табличка с надписью «Наблюдатель». Заготовленные номерки с цифрами.

- Давай лучше ко всем вернемся. – предлагает Читосе: - а то как-бы они там дом не подожгли.

- С ними же там Акира. И Линда.

- Этих я и опасаюсь больше всего. – говорит Читосе: - Акира как выпьет хорошо, так тормоза слетают, ты сам знаешь, что она трусами кидаться начинает. А Линда вообще никогда никакой катастрофы не остановит, ей интересно, видите ли. Она ж у нас антрополог.

- Ну… давай. Джин, пошли к остальным. – мы с Читосе идем по мощеной природным камнем тропинке туда, где раздается смех и громкие голоса. Джин семенит за нами. И как у нее ноги не мерзнут? Мы выходим к небольшому пруду и нашим глазам открывается картина, достойная пера величайших художников Ренессанса. Пруд парит. В горячей воде лежат и сидят наши девушки.

- Это же пруд был? – спрашиваю я у Читосе: - как они его в онсэн превратили?

- Чего тут трудного. – отвечает Читосе: - пруд неглубокий. Акиру видишь? Вот и ответ.

- О! Син! Читосе! – машет рукой Майко, разлегшаяся в горячей воде с полотенцем на голове: - давайте сюда уже. Мы все уже голые!

- Я в полотенце! – кричит Юки: - неправда!

- Меня вот что волнует. – задумчиво говорит Читосе: - по-моему я в этом пруду карпов видела.

- Карпы-шмарпы. Ик! – икает Акира, поднимая бокал: - не видела никаких карпов. Вода была холодная. Я согрела.

- Там к нам в дверь Инквизиция стучится. – говорит Линда, не открывая глаз и не поворачивая головы с полотенцем на лбу: - Син, сходи, поговори чего им надо.

Глава 21

Глава 21

Я открываю холодильник и мне немного неловко. В доме была еда, да и мы с собой привезли, а Линда доставку пиццы заказала, но молодые организмы, проголодавшиеся за день, плюс немного алкоголя, а уж сколько едят Майко и Юки… вот куда в последнюю лезет? Акира говорит, что у нее метаболизм усиленный в связи с необходимостью манипулировать льдом. Вспоминаю, что и в школе Юки перекусывала почти каждую перемену вместе с сестричками Сато.

Вздыхаю и закрываю холодильник. Угостить инквизицию нечем. Хорошо, что со мной пошла Читосе и она сейчас ловко соображает чай и какие-то бутербродики. Золото не женщина. Насколько привык, что она всегда рядом и ничего не забывает, помогает сгладить какие-то моменты… да, как честный человек я должен женится.

- Ну… чем богаты, тем и рады. – развожу я руками, глядя как Читосе выкладывает сделанные на скорую руку сэндвичи и нетронутую голодными девушками пиццу по-гавайски. Не все любят ананасы в пицце, да. За нашим столом сидят инквизиторы, они представились, но я уже забыл имена девушек, которые сидят по бокам у мужчины со шрамом. Мужчину со шрамом, которого я помню по «Абсолютной Печати» зовут Такаги Кента, он является командиром трех боевых троек магов-инквизиторов Его Императорского Величества. Имена девушек я не запомнил, но та, что справа – пирокинетик, это ее голос я слышал, когда на нас обрушилось «Инферно». Да, сильнейшая из атак пирокинетика, но ее «Инферно» и рядом с Акириным не стояло. Видел я, что после Акиры остается, хоронить нечего, а у этой – так, поверхностные ожоги. Хотя для быстротечного боя этого достаточно – ослепить, оглушить, обжечь, а уж там добить. Девушка ничего, вполне себе симпатичная, смотрит прямо в глаза с таким … вызовом. Сразу видно – дерзкая девчонка, субординацию не соблюдает, политику партии и правительства в отдельно взятой десятке инквизиции – не одобряет. Всем своим видом, так сказать. Вторая девушка сидит скромно, опустив глаза в стол. Ее лицо покрыто татуировками в виде паутины и каких-то букв. Колоритная персона.

- Кхм. – неловко кашляет Такаги Кента: - да в общем не стоило беспокоится. Мы тут не для того, чтобы чаи гонять.

- Но как же, Такаги-сан. – мягко говорит Читосе, ставя перед ним чашку, над которой поднимается легкий парок: - прийти в гости и чаю не попить. Прошу вас. И извините за скромный стол, мы не ожидали гостей.

- Кхм. – кашляет Такаги: - спасибо.

- Прошу вас. – Читосе ставит чашки и перед девушками. Пирокинетик кидает на нее возмущенный взгляд и отодвигается в сторону.

- У вас талант, Читосе-сан. – говорит Такаги, отпив из кружки, его морщинки у глаз – заметно разглаживаются, а я думаю о том, не варит ли Читосе какой-нибудь эликсир вместо чая? Или не добавляет ли туда чего-нибудь… экзотического? Надо будет спросить.

- Как добрались? – вежливо спрашиваю я: - как дорога?

- Не так плохо, как я думал. – кивает командир десятки ЕИВ Инквизиции: - скоростные поезда с прямым рейсом из Токио это просто другой уровень комфорта. Мы даже устать не успели.

- Рад это слышать. – я отпиваю из чашки и думаю, что Читосе все-таки что-то добавляет в чай. По телу расплывается приятно тепло и мир становится простым и понятным. Даже лицо Такаги с его шрамом через щеку не раздражает меня, человек свое дело делал… пробовал. Что уж теперь.

- Мы остановились в «Хилтоне» - говорит Такаги: - хороший отель. Вид на город отличный. Я слышал, что у вас осенью знаменитый фестиваль Оранжевых Листьев проходит.

- О, это великолепное зрелище. – уверяю его я: - и там так много сезонных сладостей! Вам обязательно необходимо дождаться этого фестиваля.

- Боюсь, что мы не сможем. – вздыхает Такаги и ставит чашку на стол: - мы все-таки тут по делу. Командировка у нас.

- Вот как. – тоже ставлю чашку на стол. Вот скажет сейчас господин Такаги что его цель и задача арестовать меня и разнесем мы еще один дом у Джиро-сама… хотя вряд ли. Не стал бы господин Такаги вежливо в дверь стучаться, если арестовать хотел. Не такой он человек.

- И какая же цель у вашей командировки, извините за праздное любопытство? – спрашиваю я. Читосе за моей спиной хранит молчание, но она готова реагировать. Да что Читосе, где-то снаружи на дереве сидит одна из Линд с винтовкой Шептуньи. Господин инквизитор и «Ой!» не успеет сказать.

- Вообще-то это служебная тайна, но … послушайте, Сумераги-тайчо, мы не собирались встревать в операции «Антимагии» в этом городе. У нас была своя цель. – говорит Такаги, сжимая чашку с чаем.

- Так вы вовсе не хотели сорвать крупнейшую операцию «Антимагии» за последние пять лет на Восточном побережье? – вежливо уточняет Читосе, так вежливо, что кажется с ее губ вот-вот яд покапает. Молодец Читосе, конечно, вот только не перегнула ли она палку с крупнейшей операцией и пятью годами? Хотя теперь понятно, чего это у нас инквизиторы такие вежливые. Сестричка Нанасэ надула им в уши что мы агенты «Антимагии» под прикрытием, дескать несогласованность между службами чуть не привела к трагедии и прочее. Читосе тут же подхватила линию и даже лицо строже сделала. Лучше ее только Майко могла бы преобразится, но у той природный талант.

- Не хотели, а получилось. – продолжает Читосе: - вы вообще представляете себе, сколько всего по вашей вине едва не сорвалось?

- Ээ…

- Сотни миллионов иен налогоплательщиков, годы агентурной работы под прикрытием, жертвы наших товарищей… - продолжает Читосе и на ее глазах выступают слезы: - Йорик-кун… да, Сумераги-тайчо, вы же помните бедного Йорика?

- Бедный Йорик-кун. – киваю я головой. Тут, конечно, надо череп бедняги в руке держать, но уж чего нет, того нет.

- Кхм. – ворочается на месте Такаги: - сегодня мы здесь в том числе и принести официальные извинения. Простите нас, Сумераги-тайчо! – он склоняет голову, с ним вместе склоняет голову и девушка с татуировками на лице. Пирокинетик фыркает и складывает руки на груди.

— Это и их вина! – говорит она: - могли бы сразу сказать, что из подразделения «А»!

- Конечно! – фыркает в ответ Читосе, складывая руки на груди: - так бы вы и поверили!

- И потом это могла быть проверка от наших партнеров. – пожимаю плечами я: - кто его знает?

- Могли бы хотя бы … - вскакивает пирокинетик, но ее прерывают.

- Томоко! Сядь! – рявкает мужчина и от его голоса дрожат чашки на столе. Пирокинетик Томоко с неохотой садится.

- Вы уж простите ее. – поворачивается к нам Такаги: - распустил я их, избаловал. Она тяжело переносит поражения, а вы нам и шанса не дали. Крутая у вас подготовка в подразделении «А».

- Что есть то есть. – вздыхает Читосе: - Томоко-тян, запомни, поражения, которые тебя не убили – это величайший дар. Это стимул расти, это указание на ошибки. Как говорит в таких случаях Сумераги-тайчо – если их сразу не убить, они ничему так и не научатся. И Сумераги-тайчо обычно так и поступает. Поэтому если ты все еще жива – то у тебя есть возможность стать лучше.

- Спасибо, Читосе-сан. – кивает Такаги: - ей было нужно выслушать это. Томоко! Нам еще повезло, что эти добрые люди оказались агентами «А», вот что было бы, окажись они просто бандитами? Нас всех поубивали бы в этом коридоре, Томоко. А ты тут брови хмуришь!

- Извините, Сумераги-тайчо, Читосе-сан. – мрачно бурчит Томоко и через силу – кланяется.

- Ну вот и хорошо! – преувеличенно радостно потирает ладони Такаги: - вот и ладушки. Начинаем все с чистого листа. У меня к вам, Сумераги-тайчо просьба, если вы позволите…

- Конечно, говорите. – даю добро я. Вот оно что – просьба. Какая может быть просьба у командированных в Сейтеки инквизиторов? Показать знаменитый рыбный рынок в доках? У нас там аукцион по продаже тунцов каждое утро. Здоровенные твари, по двести кило примерно и с глазами как плошки. Завораживающее зрелище – сперва как их разгружают с судов, потом продают, а потом – разделывают огромными острыми ножами.

- Императорская Инквизиция не занимается мелкими происшествиями. – говорит Инквизитор: - может быть в прямом боевом столкновении мы и показали себя не с лучшей стороны по сравнению с вами, агентами спецподразделений. Но наша задача – не штурмовать здания или уничтожать живую силу противника. Мы – проводим расследование. Покажи им, Аника. – обращается он к девушке с татуировками на лице и та послушно разводит руками в стороны. Между ее ладоней появляется сияющая сфера, чем-то неуловимо похожая на старый компас.

- Что-то в вашем оборудовании дало засветку на детектор. – поясняет инквизитор: - что-то или кто-то из вашего отряда. Это не мое дело, что у вас тут за операция, но все же – позвольте спросить – ваши действия в этом регионе связаны с культом Древнего?

- Нет. – качаю головой я: - не с культом. Я даже не знаю, о чем вы.

- Понятно. Что же, учитывая, что вы – оперативные работники подразделения «А», уверен, что вы давали все возможные подписки о неразглашении. – говорит инквизитор: - поэтому … - и он начинает объяснять. По его словам, в Японии вот уже почти десятилетие поднимает голову культ Древнего Бога, Прародителя Человечества, Инженера Душ. Сперва их считали безвредными чудаками – они просто собирались вместе по выходным и пели песни, обменивались литературой и выпечкой. Но потом следователи инквизиции обратили внимание на то, что на таких вот воскресных посиделках пропадают люди. Как правило – несовершеннолетние девочки. Инквизиция попробовала выяснить что же происходит внутри этих «кружков по интересам», как они сперва себя называли. К сожалению, толком выяснить ничего не удалось, агенты или были раскрыты и изгнаны из организации, или же – перевербованы. Один из лучших агентов пять лет давал дезинформацию, прежде чем Инквизиторы выяснили, что он давно уже работает на культ. Тогда был произведен разгром официальной верхушки культа – инквизиторы совместно с «Антимагией» и СКПУ – провели десятки рейдов за неделю, ликвидировав кружки и сообщества, конфисковав имущество и посадив в тюрьму лидеров. Однако, как в скором времени выяснилось, официальная часть сообщества была только вершиной айсберга. Культ продолжал существовать, в открытую заявив, что целью существования культа является нахождение и последующее пробуждение Древнего Бога, Прародителя Человечества, Инженера Душ.

- Который находится где-то в моем городе? – спрашиваю я, чувствуя неладное.

- Что? Нет конечно, с чего вы взяли? Древний Бог находится на так называемом блуждающем острове в океане. В вашем городе находится… предположительно находится гримуар, который описывает процедуру нахождения острова. – отвечает мне инквизитор и я выдыхаю. В самом деле, между участием в Императорских Играх, дипломатической игрой с двумя не самыми слабыми кланами в стране, выяснением отношений с гокудо, поиском маньяка по делу «68» - нам только Древнего Бога тут не хватало.

- Ну и слава Аматэрасу. – говорю я: - а от нас вам чего надо?

- Видите ли, Сумераги-тайчо… - начинает инквизитор. Я слушаю его и поджимаю губы. Все ясно, их «компас» указал в нашу сторону, они и решили, что мы – последователи культа и гримуар с собой носим. Сперва решили прощупать по мягкому, благо повод имелся – пресловутая трещина на Воле Императора, а тут мы возьми и свали из участка. Так сказать, побег из-под стражи со всеми вытекающими. Ну они и устроили засаду на нас. А тут сперва мы им по сусалам надавали, причем – втроем. А потом и сестричка с батальоном «Антимагии» явилась. Понятно, что обломались, понятно, что нехорошо вышло, но задание-то осталось, верно? И если убрать наш отряд как источник возмущения в эфире, то остается еще две точки. И раз уж так сложилось, то он хотел бы попросить Сумераги-тайчо и ее отряд о содействии в поиске последователей культа, которые сейчас хотят ритуал с гримуаром провести.

- Какой еще ритуал? – спрашивает Читосе: - этот Древний Бог – он же на острове где-то.

- Да, Древний Бог на острове. Вернее – на блуждающем острове в океане. А здесь, у вас в Сейтеки, в горах – находится гримуар по поиску острова. Однако и для того, чтобы его взять в руки – требуется ритуал. С человеческими жертвоприношениями. Кровью. - любезно поясняет нам инквизитор.

- То есть вы предлагаете нам завалить свою операцию и побежать подмахивать вам за просто так? – иногда Читосе бывает чертовски недипломатичной. Хотя я согласен с ней – просьба, мягко говоря, наглая.

- Мы же сражаемся на одной стороне. – говорит инквизитор: - у нас общая цель. Мы – союзники.

- Где-то я это уже слышала. – говорит Читосе, бросая на меня взгляд: - но у нас свое командование и своя задача.

- Мы выдадим вам форму и обеспечим прикрытие. – обещает инквизитор: - и поможем в вашем деле… чем сможем. У нас довольно обширные полномочия и доступ ко всем архивам и национальным базам.

- Я на секунду. – говорит Читосе и стремительно выходит из кухни. Через дверной проем в помещение вплывает Акира, она пьяна и опасна. И одета в одно полотенце.

- Инквизиция? – мурлычет она и в комнате становится ощутимо теплее: - это ты девочка «Инферно» в коридоре метала?

- Акира-нээсан! – вслед вбегает Юки, она одета поприличнее, на ней – два полотенца: - Акира-нээсан, пожалуйста, пойдем обратно, пусть тайчо тут сама разберется!

- И-извините. – встает и кланяется пирокинетик Томоко: - да, это была я. Мы не знали, что вы …

- Ааа… мелкая засранка, думаешь ты можешь переплюнуть меня? – прищуривается Акира: - а ну-ка пойдем, выйдем, я тебе твою задницу поджарю. А то неохота старому Джиро проблемы доставлять. Второй уже дом … Ик!

- С дисциплиной и у нас проблемы. – обращаюсь я к инквизитору: - сами видите.

- И пойду! – встает Томоко и топает ножкой: - прошу вас!

- О! Смелая. Ик! Ну пошли… - Акира, Юки и Томоко удаляются. Мы смотрим им вслед.

- Как бы не сожгли чего. – говорю я: - но вообще я уверен, что Томоко-тян ничего не угрожает.

- Ну конечно! – улыбается инквизитор: - мы же в конце концов союзники, что с ней может тут случится? – я думаю, что вот как раз с Томоко может много чего случится, пока мы тут разговариваем и надеюсь только на сознательность Акиры… хотя она ж пьяная. Хорошо, на сознательность Юки… хотя она сегодня узнала, что она может быть принцесса. Надеяться на сознательность Иошико или Линды нет смысла – у первой ее нет, а вторая с удовольствием посмотрит, что из этого всего выйдет. Боже, как мне не хватает Питера, он был гласом разума в этом бардаке. Еще есть Читосе но она… а вот и она.

- Куда это Акира инквизитора повела? – спрашивает Читосе, войдя в кухню. В ее руках – знакомая папка.

- А, не обращайте внимания, Читосе-сан. Это у них дружеский спарринг намечается. – машет рукой Такаги.

- Сожгут мне дом к черту, как есть сожгут. – вздыхает Читосе: - ладно, вот. – она кладет папку на стол.

- Что это? – инквизитор подвигает к себе папку с цифрой «68», выведенной черным маркером.

- Условие такое. Мы помогаем вам с вашими заморочками, а вы – нам с этим делом. – объясняю я, поняв чего хочет Читосе: - а то у нас небольшой тут затык, а следы ведут в Токио, а у вас там больше связей. И доступ к архивам. И … может быть парочку ордеров на обыск не помешало бы.

- Хорошо. – ладонь инквизитора с размаху ложится на папку: - договорились.

- Инферно! – раздается крик в саду и где-то там ревет пламя. Мы переглядываемся.

- Спалят дом, вот как есть спалят. – поджимает губы Читосе: - вы извините, но мне надо идти. Надо кое-кому по голове дать. Крепко так.

- Ступай. – киваю я: - только … не сломай ей там ничего.

- Пффф – фыркает Читосе: - я сломаю, ты починишь. Это дом жалко. И сад. И пруд – а там между прочим – карпы плавали! Варвары.

- Это у нее бунт против отца. – говорю я: - она можно сказать катарсис переживает заново.

- Катарсис катарсисом, но рыбы-то тут при чем? – резонно возражает Читосе: - ладно, я побежала, пока они весь сад не пожгли. – и она исчезает. Я остаюсь наедине с инквизитором и его подчинённой с татуировкой на лице. Как ее там – Аника. На некоторое время в кухне повисает неловкое молчание.

- Может в картишки? – предлагает командир отдельной десятки Его Императорского Величества Инквизиции.

- Можно. – отвечаю я и он достает колоду засаленных карт.

- На щелбаны? – деловито интересуется он: - без интереса играть не интересно, а командировочных у нас маловато будет.

- На щелбаны. – соглашаюсь я. Из сада доносятся крики и невнятная возня. Добежала-таки Читосе, думаю я с удовлетворением. Теперь можно быть уверенным что и сад не спалят – кроме того, что уже спалили, и Томоко-тян целой назад вернут. Через некоторое время. А пока – я играю с инквизитором в карты. На щелбаны.

Глава 22

Глава 22

POV Горо Такэмура, профессионал

Поздним летом, когда тяжелое, свинцовое небо нависает над городом, напоминая о возвращении осени, когда ночи становятся все длиннее, позволяя тварям с Изнанки Мира захватывать улицы, захватывать души и глаза редких прохожих – именно в это время становится пронзительно ясно что выхода нет. Ни из этого дешевого мотеля, ни из этого города, ни из этой реальности. Не в этой жизни.

Горо курил и не чувствовал вкуса сигаретного дыма. «Великолепный сбор отборных сортов табака с лучших плантаций Ямайки» - так было написано на пачке. Но он больше верил невзрачной надписи на обороте, приклеенной в соблюдение антитабачного лобби. «Курение убивает» - гласила надпись. Горо только усмехнулся, разглядывая ее. Курение убивает. Каким нужно быть наивным, чтобы поверить в то, что тебя убьет курение. Столько всего может тебя убить… и курению твой труп уже не достанется. Алкоголь, наркотики, идиот на автомобиле с неисправным тормозом и хорошим двигателем, нож в спину или обрезком трубы по голове – в узком и темном переулке рядом с Веселым Квартальчиком… или например собственная девушка, особенно если у нее есть служебный револьвер. Горо вспомнил последнюю встречу с Кеко-тян.

- Это конец. – сказала Кеко-тян: - раньше у меня еще оставалась надежда, но теперь…

- Ой, да ладно тебе, Кеко. – говорит Кайя-чан: - все же классно, наоборот все здорово! Надо только посмотреть на это с позитивной стороны!

- В чем дело-то? – спрашивает Горо, уже зная, что пожалеет об этом.

- Инквизиция вернулась в СКПУ. Содрали отовсюду плакаты с розыском Сумераги-тайчо и предупредили, чтобы на время их операции никто и не думал ее разыскивать. И про правовой иммунитет полчаса лекции читали. – говорит подавленная Кеко: - мне удалось подслушать, они планируют совместную операцию.

- Совместную операцию? – Горо так и знал, что нахождение Инквизиторов в городе обернется совместной операцией, Имперские ищейки не были сильны в захватах и удержаниях, они расследовали. А к захватам привлекали спецподразделения СКПУ или «Антимагии». Однако у них в городе спецподразделений не было, значит придется терпеть еще и спецназ СКПУ из Токио. Высокомерных ребят и девчат из столицы, которые просто уверены в том, что местные все делают неправильно. И это еще полбеды. С коллегами из токийского офиса можно было хоть словом перекинуться, в отличие от бойцов подразделения «А». Те даже вне операций – носили свои наглухо закрытые шлемы и отличить одного от другого – было невозможно. Да что там отличить одного от другого – Горо даже не мог сказать какого пола был этот боец. И те, кто судил о мире из заголовков газет и выкриков ведущих вечерних шоу – могут считать, что наличие в городе спецназа СКПУ или подразделения «Антимагии» - сделают этот город лучше и чище, но это не так. Он знает об этом городе достаточно, чтобы не испытывать на этот счет иллюзий. Город нельзя очистить от грязи. Город и есть грязь. Наверное, можно просто сбросить на это пристанище грехов, страстей и несбывшихся надежд, какую-нибудь бомбу. Или выжечь до основания этим «Дыханием Феникса и Дракона», которое показали «Демоны Сумераги» на региональных. А потом на пепле, на оплавившейся земле – уже можно построить что-то дельное. Может быть.

- Да! Совместную операцию. – кивает Кеко, некоторое время смотрит ему в глаза: - они и Сумераги вместе будут работать. Раньше у меня еще были сомнения, но сейчас…

- Погоди! – прерывает ее Горо: - то есть совместная операция не с нами? Не с СКПУ, а с командой Всадниц Сумераги? Как так?

- Вот так! – говорит Кеко: - я раньше не верила, что эта бандитка может работать на государство, а оказывается мы с ней коллеги! С ума сойти, и эта – блондинка-расчленительница, которая нам в кабинет два ведра магов принесла – ее помощница! Я ее сразу узнала, на Играх! Маску она может и одела, но эта ее манера вести себя так, будто все вокруг – говно, ее не спрячешь!

- Аматэрасу… - Горо машинально открутил крышку на своей металлической фляжке и сделал глоток. Он носил в этой фляжке жидкий огонь, для тех случаев, когда реальность била его по голове стальным молотом, но сегодня он не почувствовал, как огонь провалился по пищеводу. Сегодня был день, когда его теория подтвердилась. Сумераги-тайчо и ее команда – работают на Императора. Становится понятно, почему Инквизиция попросила помощи у нее – через Имперскую канцелярию до Сумераги ближе, чем до «Антимагии» или там спецназа СКПУ, они же под одним оперативным управлением, под одним начальством ходят.

- Два ведра магов? – Кайя-чан не в курсе за «два ведра магов» и Горо предпочел бы, чтобы так и оставалось. Кайя и так впечатлительная, не дай бог ей что в голову попадет.

- Это… неважно… - пытается перенаправить разговор Горо, но его перебивает Кеко-тян.

- Еще как важно! Я тогда… мне плохо стало, прямо у нашего Горо в кабинете! Она просто появилась в здании, и два ведра тоже. Оба – маги из Митсуи. А все, что от них осталось – в два ведра влезло. По ведру на каждого. Я сперва, как заглянула, так решила, что это бешбармак какой. Ну, там у варварских народов варят баранину вместе с внутренностями и все в шкуру заворачивают, а потом увидела… челюсть. И кости пальцев. Все… перемолотое. Их словно через мясорубку пропустили. И запах… - Кеко-тян отворачивается и делает глотательное движение, сдерживая рвотный рефлекс.

- Митсуи? Митсуи… те самые Митсуи?! Сандзюсан? – вскидывается Кайя: - а я то гадала, чего они в такой дыре забыли. Ну так все складывается – Сумераги и ее команда пропустили магов из Митсуи через мясорубку, а как только Совет клана Митсуи об этом узнал – так и направил в наше захолустье Сандзюсан. А тут выяснилось, что у Сумераги крыша посильней будет и единственным шансом поквитаться стали Игры. И судя по финалу, поквитаться не удалось.

Горо слушает девушек и думает о том, что Кайя-чан и Кеко-тян – наивные и простые девушки. И им и в голову не придет, что кланы живут даже не двойной моралью, а тройной. Что по имеющимся у него сведениям, клан Митсуи и его Сандзюсан приехал сюда в прошлый раз, выхватил от Сумераги и ее бешеных Всадниц, уехал, оставив на поругание одну девчушку. Но потом – якобы воспрял духом, поверил в себя и решил составить конкуренцию Демонам на поле Игр? Бред. Вот в договорной матч – он бы поверил скорее. Однако, судя по накалу страстей на игровом поле и это было лишь половина правды. Он знает как все было на самом деле. Да, сперва два мага, один из которых был менталистом из Митсуи, некто Алан. Эти двое как-то умудрились перейти дорогу Демонам, в результате чего Нэкомата принесла их ему в кабинет. Как верно указала Кеко-тян – в ведрах. правда не в двух а в четырех, в четырех оцинкованных ведрах на пятнадцать литров каждое. Насколько надо сжать человека, чтобы он поместился в двух ведрах? Или… жидкость несжимаема, значит крови в них почти не было… впрочем, это неважно. Сам по себе этот жест означает только одно – Сумераги хотела вызвать огонь на себя, заставить Митсуи обратить на себя внимание. Никто не мешал потихоньку прикопать то, что осталось от магов Митсуи на городском пустыре. Или там в океан выбросить. Но нет, Сумераги идет на эскалацию конфликта. Вызов.

На вызов – отвечают. Сюда приезжает Сандзюсан во главе с Хикэру Митсуи, Вечно Молодой Луной, гением клана. После чего – точно так же и уезжают, несолоно хлебавши и оставив дань – молодую магичку. Скверное дело, конечно, нельзя так со своими людьми, но если стоял выбор – или вы все тут по ведрам распределены будете, или оставьте симпатичную соплячку – как тут выбирать? Любое решение неправильным будет, это со стороны хорошо рассуждать, а у Вечно Молодой еще и клан на шее, ответственность за молодых и старых… не будет Сандзюсан, так и клана не будет, раздерут на части.

Кстати, о молодой магичке больше не слышно, не видно. Никто ее судьбой не интересовался, запросов в СКПУ не присылал. Списали со счетов. Вот так легко – раз и убрали пешку с доски. Только люди – не фигуры, а зная Сумераги-тайчо, Горо сомневался, что соплячку попросту прикопали на пустыре. Скорее всего – использовали. Есть у них некий ритуал, у Демонов, после которого враги Сумераги – становятся ее последователями. Действие включает в себя ритуальное изнасилование, ломка личности через насилие и секс, депривацию и потерю надежды. Так Сумераги нашла свою первую последовательницу – Тигрицу Майко. Так она привлекла Огненную Сестру Акиру. Откуда взялась Артемида с ее способностями – непонятно, но Горо думает, что и тут все было по одной схеме – схватка, Артемида проигрывает, а Сумераги – насилует ее. Так же произошло и со всей командой «Воинов Сейтеки», которая фактически перестала существовать. Бедный Синяя Молния, получается его тоже изнасиловали, а сама Сумераги в своей гендерной неопределенности наверняка в этом изнасиловании позиционировала себя как мужчину. Ведь это не секс из любви или даже из желания получить удовольствие. Это – доминирование и унижение. Значит, Синияя Молния – тоже был изнасилован.

И через некоторое время команда Всадниц пополнился еще одной фанатичкой. Тут следует поставить галочку и знак вопроса в графе «является ли Сумераги-тайчо – менталисткой». Скорее всего – да. Специфической менталисткой. Менталисткой-извращенкой. Вернее – в первую очередь идет ее способность промывать людям мозги путем доминантного секса, а уж потом, вынуждено – она и сама стала такой.

И это делает еще более понятным то, что ее подразделение не признается частью Имперской Канцелярии. Никто не любит менталистов, а признаваться, что Император тут решил свой собственный Эскадрон Смерти замутить – полдела. А вот то, что этим самым Эскадроном управляет менталистка – это уже серьезно дискредитирует Имперскую Канцелярию и самого Тэнно. В жизнь никто не признается, что на налоги граждан Японии спонсируется команда сумасшедшей менталистки, которая в Сейтеки беспредел сеет. И жнет. Такая, проводница всемирного хаоса.

Возвращаясь к Митсуи. – думает Горо, глядя как Кайя обнимает Кеко-тян, пытаясь утешить: - получается, что Вечно Молодая уже принесла Сумераги в жертву одну из своих. Но нашей кровожадушке этого мало, она хотела подгрести под себя клан, а вынуждена довольствоваться одной магичкой. Выставляются условия и в финал региональных от Митсуи выходит одна Аягава, та самая, которая Мясник из Тиба. И если против кого другого Горо бы и глазом не моргнув, поставил бы месячную зарплату на Аягаву Митсуи, то против Сумераги-тайчо – не поставил бы и иены.

И, как выяснилось – правильно бы сделал. Потому что это был самый долгий раунд за всю историю региональных в Сейтеки. Почти час Аягава выдавала все, на что была способна. Рвала, метала, поджигала, замораживала, хлестала заклинаниями по площади, делала своих клонов и атаковала с разных направлений. Бесполезно. Он был там, он купил билеты, пусть не в первых рядах (зарплата в этом месяце задерживалась) но он видел на большом экране глаза Сумераги-тайчо – на долю секунды, но он поймал это выражение легкой усталости от происходящего. Когда тебя атакует одна из самых опасных магов Японии, которую в миру зовут не иначе как «Мясник из Тиба», когда на тебя обрушивается огонь и лед, миллионы вольт молний, удары и кинетические болиды, разогнанные до сверхзвука – ей было скучно. Сумераги-тайчо изволила устать от однообразности происходящего. Но она подождала до самого конца, до того самого момента, чтобы всем стало понятно, что ее победа – не случайность. Она дала Аягаве выложиться на полную, показать все, на что она была способна. Кажется, это поняла и сама Аягава, которая просто сдалась, решив не дожидаться, пока Сумераги-тайчо не покажет свое раздражение этим процессом, развернув свои фантазии. Конечно, на стадионе, окруженная толпами зрителей и телекамер, Сумераги не имела возможности изнасиловать Аягаву, но в остальном – именно так и проходили все поединки с ее участием, предполагал Горо. Он как наяву видел стоящую напротив еще неизвестной Сумераги Тигрицу Майко, которая не сдавалась до последнего, применяя все, что только возможно. И как в конце концов она упала возле ее ног, и как Сумераги наклонилась к ней, чтобы … он помотал головой. Только хентайных сцен в голове не хватало!

- Знаете, что все это значит? – поднимает палец Кайя-чан: — это значит, что Митсуи принесли Аягаву в жертву Сумераги. Как так можно со своими поступать?

- Сволочи. – всхлипывает Кеко-тян: - никто ничего с этой Сумераги сделать не может! Ладно мы, но Инквизиция! И «Антимагия» в тот раз тоже. Нам теперь только в Комкон обращаться.

- КомКон – международники, у них юрисдикция иная. – машинально поправляет своего стажера Горо: - не выйдет.

- Ах так! Вы все тут с этим смирились! А я вот – не могу! Не буду! – Кеко вскакивает на ноги, топает и убегает. Горо и Кайя-чан смотрят ей вслед. Горо думает, что Кеко-тян наконец поняла, с чем она имеет дело. Лицемерие. Ложь. Сильные становятся сильнее и используют слабых. Слабые терпят и верят во вранье о равенстве возможностей. Богатые покупают себе все, что захотят, ломают судьбы и захлебываются от того, что им больше нечего хотеть. Бедные хотят стать такими же и готовы продать душу за то, чтобы жрать в три горла и не знать чем занять себя, когда у тебя так много денег. Полицейские и преступники – это всего лишь фарс, две половинки одной и той же монеты. Сумераги просто живет на обоих сторонах монеты, она и орел и решка. И преступник и полицейский. Здесь, в этом городе – нет белого и черного. Есть только серое. Все оттенки серого. Здесь нет чистого и грязного. Есть только грязное. Все оттенки грязного.

И город умудряется измазать в себе даже таких чистых душой людей, как Кеко. И чем раньше она этой поймет и убежит отсюда – тем будет лучше.

- Чего-то она мрачная сегодня. – говорит Кайя-чан: - пойду-ка я за ней, пока она делов не натворила.

- А ты чего такая радостная? – бурчит Горо, зная, что Кайе-чан особой причины для радости не требуется. Такая уж она – птичка божия, которой заботы и горе чужды.

- А чего не радоваться? – отвечает вопросом на вопрос Кайя: - Сумераги-тайчо не просто защитница, но и дочь Императора! Теперь дождаться, когда старый пердун кони двинет и вуаля – у нас новая Императрица! Тогда-то все и изменится. Кланам хвосты накрутят, полицию распустят нахрен и новых наберут. И вообще – да здравствует новая эра! Десять тысяч лет Сумераги-тайчо! Ладно, пошла я… - она забрала сумочку и уплыла вслед за Кеко.

Горо вздохнул. Всю ночь он и Кайя искали Кеко-тян. Ее не было дома, ее не было в участке, они проверили больницы и даже морги. Кайя прозвонила все гостиницы, которые были более-менее приличными и даже сходила в Веселый Квартальчик по салонам массажа, банным домикам и караоке. Ее не было нигде. Наверное, взяла билет в Токио, думает Горо. По крайней мере он на это надеялся, потому что альтернатива в этом городе серости и грязи – это сточная канава на окраине города. Он выкидывает окурок в ближайшую урну и снова достает пачку сигарет. Курение убивает, читает он на упаковке.

- Думаю, у курения нет шансов. – бормочет он, прикуривая от треснувшей пластиковой зажигалки: - не в этом городе.

- Горо-сан? – окликает его кто-то. Он оборачивается. Улыбается своей усталой улыбкой. Вот и смерть его пришла. Он наконец-то допрыгался. Перешел дорогу и нарушил все приличия. Он всегда гадал, как именно город заберет его жизнь и приколотит его голову на стену трофеев, но сейчас он понял – как. Напротив него стояла Всадница Сумераги, Артемида. Он знает ее почерк. Пуля в голову.

- Что же, вот и время мое пришло. – говорит Горо, и сплевывает, радуясь, что у него во рту все еще есть слюна. Значит – не пересохло горло перед неминуемой смертью. Значит, он все еще может взглянуть в глаза своей судьбе.

- У меня есть одна просьба, Артемида-сан. – говорит Горо, отбрасывая ненужную больше сигарету в сторону.

- Что? – хмурится Артемида: - Да, Горо-сан, конечно.

- Я хочу знать перед моей смертью, что вы нашли и покарали ублюдка по делу «68». – говорит Горо: - и не трогайте пожалуйста Кеко-тян. Она – светлая душа и не заслужила смерти.

- Что?! Откуда у вас такие дикие идеи, Горо-сан?! – округляет глаза Артемида: - да я в магазин за продуктами выбралась ночью, эти проглоты все съели, а инквизиция решила у нас переночевать, а завтрак говорить не из чего.

- Кхм. – только сейчас Горо замечает большие пакеты в руках у Артемиды и стоящий неподалеку фургончик.

- Секундочку. – говорит Артемида и поворачивает голову к фургону: - эй, бездельница, занеси пакеты в машину, у меня тут встреча!

- Хай, Читосе-нээсан. – из фургона вылезает невысокая худая и мрачная девица в школьной форме и забирает пакеты из ее рук: - может поедем уже? Я спать хочу.

- Это тебе наказание. – говорит Артемида: - чтобы ты прекратила в карты мухлевать.

- Да не мухлевала я! Ну, почти… эх… – девица исчезает за дверью фургончика.

- Совсем от рук отбилась. – жалуется Артемида: - я бы ее выпорола, да только… есть там сложности. – она поворачивается к Горо.

- Так что у вас случилось, Горо-сан? Я же вижу, что у вас не все в порядке. Колитесь. – прищуривается она.

- Кеко-тян потерялась. – говорит Горо: - я понимаю, что вы не в курсе кто это и что она для меня значит, но…

- Кеко, Кеко… А! Новая подружка Кайи? Такая, с прикольной стрижкой? Кайя рассказывала, что она и ее парень… Ой! Так вы, Горо-сан – ее парень?! Поздравляю.

- Артемида-сан, так вы знаете Кайю-чан? – Горо думает, что он должен уже перестать удивляться. Город большой, но в то же время – тесный. Все знают всех, а уж Кайю-чан знают даже те, кто не знает какой сейчас год, и кто у нас премьер-министр.

- Все знают Кайю-чан. – отмахивается Артемида: - меня кстати зовут Читосе. А то вы когда говорите «Артемида-сан» я чувствую себя древнегреческой девственницей, а уж ни той ни другой я не являюсь. – говорит Артемида-Читосе: - а насчет Кеко и Кайи – так я их только что в караоке видела, на той стороне улицы. Вы знаете, что Кайя неплохо поет? Вот Майко петь вообще не умеет, была я как-то с ней в караоке, жуть.

- Караоке?!

- Да, воон там видите надпись мигает? С двумя сгоревшими буквами? Там оно и есть. Заведение принадлежит Исикаве-сан, она женщина с понятиями, ее сын работает на Исуда Групп Корп, уже менеджер, говорят этой осенью женится собрался. – доверительно сообщает Читосе: - хорошая такая девушка, деревенская. Городские они избалованные, Горо-сан. Вот на ту же Акиру посмотрите…

- Читосе-нээсан! – раздается стон от фургончика: - поехали уже, пожалуйста! Я все поняла, я больше мухлевать не буду.

- Социопатка. – говорит Читосе: - для нее даже поход в магазин ночью мучение. Но надо постепенно приучать к обществу. В смысле не к нам, к нам то она привыкла, а к обществу в целом. Кстати, это ж ваша тема, СКПУшная – интеграция магов в социум. Как-нибудь надо диссертацию на эту тему написать.

- Спасибо за указание, Арт… Читосе-сан. – кланяется Горо: - я, пожалуй, пойду за Кеко-тян и Кайей-чан.

- Сумераги-тайчо гордится вами прямо сейчас! – хлопает его по плечу Читосе: - сразу и Кайю-чан соблазнить и свою стажерку.

- Дядька – извращенец? – окно фургончика открывается и оттуда появляется мордочка худой девицы, на этот раз уже не мрачная, а заинтересованная.

- Дядька – нормальный. – вздыхает Читосе: - это ты извращенка. Закрой окно, мы поедем скоро.

- Ура! – окно закрывается, а Горо не может сказать что именно, но что-то в этой всей сцене ломает его картину мира окончательно.

- Ладно, я тоже поехала. – говорит Читосе-Артемида: - мне еще завтрак готовить… бутылки со стола собирать, рыбу дохлую из пруда вылавливать… много дел. Увидимся, Горо-сан!

- Увидимся, Читосе-сан. – говорит Горо и смотрит, как она ловко впрыгивает в фургончик и тот уезжает вдаль. Он смотрит им вслед и не может отделаться от ощущения, что командой Сумераги-тайчо этот город все же подавится. Впрочем – поделом ему. Он расправляет плечи и шагает на ту сторону улице к мерцающей вывеске «Караоке 24/7». Надо будет спеть что-нибудь, думает он, что-нибудь подобающее моменту. Only you?

Глава 23

Глава 23

- Вставай, Син! – расталкивает меня Читосе.

- Ммм? – я открываю глаза и стараюсь забыть про странный сон с розовыми фламинго, двумя дробовиками и ансамбль, состоящий из начос в мексиканских сомбреро, игравших, и поющих шлягеры американской эстрады 70-х.

- Вставай. – говорит Читосе: - завтракай и нам пора с Инквизицией на операцию выезжать. Как обычно – приключение на пятнадцать минут. Туда и обратно.

- А, да, да. Вспомнил. – говорю я: - а ты уже переоделась, я вижу. Кстати, тебе очень идет форма лейтенанта Инквизиции… слушай, а давай поиграем в Инквизицию и грязного еретика? Я очень грязный еретик, у меня даже мысли грязные…

- Прекрати! – отбивается Читосе, но отбивается как-то неубедительно. Откуда-то из угла раздается хихиканье и сопение.

- Ну вот. – говорю я: - а Джин чего в такую рань вскочила? Спала бы сама и людям дала поспать.

- Все отстань. Пошли завтракать. – Читосе освобождается от моих рук и встает с постели, поправляя свою новенькую форму лейтенанта Его Императорского Величества Инквизиции. В этой форме она похожа на стройную симпатичную азиатскую девушку, решившую закосплеить Мистера Байсона из Стрит Файтер. Красно-черная форма, фуражка с высокой тульей, высокие кожаные сапоги и кобура на бедре. Кобура, кстати не форменная, ее собственная, тактическая. Из кобуры торчит рукоять ее любимого CZ, вот сильно сомневаюсь, что у Инквизиции в ходу такие стволы. На левом бедре – короткий клинок, а вот их я уже видел в деле.

- Хорошо, встаю. Джин – ты тоже иди завтракать. – и я следую за Читосе. Надо сказать, погуляли мы славно, опять старикану ущерба нанесли на значительную сумму. Кто и когда решил онсэн подогреть в пруду – непонятно. Но вот то, что Акира на пару с этой, Томоко – полсада сожгли – это точно вина Акиры. Она трезвая – сама сдержанность и рациональность, но стоит ей выпить – и лезет из нее веселуха наружу. Да такая, что всем окружающим не по себе становится. Ну… ладно. Надо же девчонкам пар спускать, пусть и таким образом. За сад заплатим, пруд восстановим… интересно, а я могу варенных рыб воскрешать?

Я спускаюсь по лестнице – спальни находятся на втором этаже гостевого домика, выхожу во двор и прищуриваюсь на утреннее солнце. Мимо меня неторопливой трусцой пробегает толстый рыжий кот, который тащит во рту варенного карпа кои. Поправка, думаю я, рыбу придется покупать. Прохожу двором, мимолетно отмечая приметы веселого праздника – то сломанную стенку, то выжженную проплешину в траве. Захожу в большой дом, на кухню. На кухне сидит Такаги-сан, он неприлично бодр и весел, пьет что-то из чашки и перекидывается шуточками с Читосе. Рядом с лидером сидит надутая Томоко, у нее под глазом расплывается разноцветный фингал. Такой, знаете темно-синий и в то же время – немного желтоватый к периферии. Девушки с татуировкой на лице нигде не видно.

- О! Сумераги-тайчо решила таки к нам присоединится! – восклицает Такаги и салютует мне своей чашкой. Вчера я уже пытался убедить чертова упрямца, что я – на самом деле мужчина, а это все вокруг – навет и попытка уйти в глубокую конспирацию. Такаги и его помощница только головами покивали, переглянулись, сделали сочувственные лица … и продолжили обращаться ко мне в третьем лице женского рода! Кстати, чертов Такаги на ухо пообещал дать мне телефон хорошего психолога, который с проблемой гендерной неопределенности может помочь разобраться. Думаю, даже если бы я там снял штаны – успеха не добился бы. Все бы только окончательно убедились во мнении, что у меня крыша на этой почве едет. Ну и ладно, у меня других дел достаточно, кроме как убеждать служивых людей в собственном осознании своего же гендера. Блин.

- Привет. – говорю я: - а что это у тебя за синяк, Томоко-чан? Наверное, надо поправить … - но едва я поднимаю руку, чтобы направить в инквизиторшу каплю крови, как у меня на пути встает Читосе и делает круглые глаза.

- …? – не понимаю я ее маневра.

- Это ей вчера Акира-сан прописала. Сестра ваша Огненная. – поясняет Такаги-сан: - она у нас все пытается свои пределы повысить, так сказать, растет над собой. Ну, вот и результат налицо. Или вернее – на лице! – он хохочет, явно довольный своей немудрящей шуткой, а мне хочется сделать жест Акиры, помять переносицу указательным и большим пальцами, потому что и меня тоже, окружают идиоты.

- Ты чего творишь Син?! – шепчет мне Читосе: - синяк этот заживет за два дня, а ты ее хотел вылечить! Нет, я не против расширения боевого состава группы, но у нас уже есть пирокинетик! И получше этого!

- Так я и не… - начинаю было я и прикусываю язык. Читосе права, расслабился я после того, как выяснилось, что мой импринтинг на высшую нервную деятельность не влияет, да и Питер-сан не стал ко мне приставать с … намерениями. А с другой стороны, не изучена это грань моей способности — вот совсем, а что, если на мужиков не действует, а на женщин – еще как? Из тех, кого я лечил… много ли сами по себе остались? Большинство теперь рядом. Да, тенденция, однако.

- Извини, был неправ. – говорю я, опуская руку: - давай лучше чаю попьем.

- Чай твоя супружница отличный заваривает. – гремит Такаги, потирая подбородок: - ее бы к нам в Токийское подразделение. Да и тебя бы не помешало к нам в Токио, хотя, шучу я, шучу. Вы ж эти… как его… элитные подразделения, вот.

- Вы преувеличиваете, Такаги-сан. – говорит Читосе: - у нас и дисциплины нет, и субординация хромает.

- Именно! – хохочет Такаги: - вы, элитные, всегда о себе высокого мнения, особенно – маги. Сколько я видел, так чем круче подразделение и его маги, тем хуже с дисциплиной. Вы, судя по всему – самые крутые в этом смысле.

- Ну… если только с этой точки зрения. – кивает Читосе: - то мы тут самые элитные из всех элитных, могу только подтвердить. Си… Сумераги-тайчо, пожалуйста пейте чай и мы выезжаем.

- А… конечно. – завтрак и правда ждет меня. Читосе -умница, вот ей-богу женюсь и уеду на Окинаву, закаты с чашечкой чая провожать.

Гримуар, который показывает путь на блуждающий остров, находится где-то в окрестностях города. Земли вокруг Сейтеки – это гористая местность. Горы, покрытые лесами, где до сих пор водятся медведи. Читосе говорит, что только за последние пять лет было зафиксировано как минимум три гибели туристов от этих животных. Логика подсказывает нам, сказала она, подняв вверх палец, что в статистике не были учтены без вести пропавшие, следовательно вероятность встретить в лесу медведя не нулевая. Сперва я не понял, к чему это она, а потом – сразу понял. Читосе взяла с собой дробовик. Такаги-сан только крякнул, но ничего не сказал. По его лицу было ясно, что если какой-то отмороженный медведь все-таки решит напасть на нашу группу в лесу – то лично он, майор ЕИВ Инквизиции – может только посочувствовать этому бедному животному. Но дробовик майор Такаги одобрил.

Всей нашей вылазки планировалось часа на два – объехать два места, посмотреть там что и как, и если понадобится – отступить и запланировать штурм. Поэтому с ЕИВ Инквизицией едем мы с Читосе. Акира, Юки и Иошико – еще спят. Сакура где-то гуляет по мирам и вселенным, Линда умотала еще ночью, убедившись, что мы с майором друг другу глотку рвать не будем. В целом, будить всех, собирать команду, объяснять, что к чему, лечить Акиру, у которой всегда ужасающее похмелье – это как раз в два часа и станет. Так что сходим на разведку, посмотрим, а там, если будет нужно – соберем всех. Ну или тех, кого необходимо. Вон, товарищ майор ЕИВ Инквизиции тоже не всех с собой взял, только пирокинетика Томоко и Анику – девицу с татуировкой паутины на лице. Именно ее умение помогает нам найти место. Периодически она разводит руки в стороны и между ее ладоней возникает светящаяся сфера, точки на которой указывают так называемые точки прокола. Прокола чего?

- А хрен его знает. – отвечает мне Аника, схлопывая сферу в своих ладонях: - прокола магической реальности?

- Это прокол между мирами. – поясняет майор, повернувшись к нам с переднего сиденья: - между нашим миром и миром магического источника. Грааль. Иггдрасиль. В общем я и сам не знаю. Мы знаем только то, что если идет постоянный и мощный выброс магии – там светятся точки на сканере.

- Но ведь так вы будете постоянно метаться между точками, где находятся маги?

- Не, сфера настроена на очень мощный и постоянный поток магии. – отвечает Такаги: - вы просто с толку нас сбили своим общим фоном. В любом случае – мы приезжаем на место, где фонит и проверяем что именно фонит. Иногда находим мага-отшельника… как неделю назад, помнишь, Аника?

- Не вспоминайте, Такаги-сан! Он был совсем голый!

- У него одежда в лоскуты разлезлась от магического импульса. – доверительно сообщает нам майор: - он изучал магию замедления времени, хотел стать самым быстрым сукиным сыном в мире.

- И как? – интересуюсь я: - получилось?

- Ну… время он замедлил, угу. – кивает Такаги, поворачиваясь вперед и смотря за дорогой: - Томоко, следующий поворот направо!

- Слушаюсь! – Томоко, сидящая за рулем автомобиля закладывает поворот вправо, не сбрасывая газ и нас чувствительно кренит в сторону.

- Так о чем я? Ах да… - поворачивается к нам инквизитор: - время он замедлил. Для себя самого. И сейчас проживает секунду за … примерно год. Триста двадцать пять дней. Так что на данный момент он самый тормозной сукин сын на планете. Наши специалисты уверены, что заклинание, наложенное им на самого себя, обязательно спадет через некоторое время. Лет через сто пятьдесят примерно. А пока мы поставили его в музее магии в Токио. Конечно, одели прилично. Томоко! Вот тут остановись.

- Слушаюсь! – пирокинетик с фингалом под глазом прижимается к обочине и жмет на тормоз. Автомобиль останавливается. Я выхожу и оглядываюсь. Мы стоим на обочине дороги в лесу. Томоко глушит двигатель и на нас обрушивается лесная тишина, особая тишина леса, в которой через некоторое время начинаешь различать звуки. Пение птиц, цверканье цикад, жужжание толстых шмелей, легкий шум ветра в вершинах деревьев.

- Апчхи! – раздается оглушительный чих рядом. Конечно, выбраться из города и получить полную палитру летнего леса прямо в носоглотку – чихнешь тут.

- Будь здорова! – поворачиваюсь к Читосе и вижу ее, выходящей из фургончика Инквизиции.

- Что? – Читосе поднимает бровь: - но я же не … Ага! Джин! А ну-ка выйти из сумрака!

- О чем это она? – спрашивает майор Такаги, выйдя из автомобиля и вставая рядом со мной. Я оглядываюсь вокруг. Все та же картина – дорога, лес, остановившийся на обочине фургончик с затененными окнами, из фургончика выходит пирокинетик Томоко. На обочине стоим мы, Такаги-сан, Читосе, Аника и я. Все.

- Джин! Кому сказала! Я же слышала как ты чихнула! Выходи давай!

- А если это не я чихала? – раздается голос из пространства и там конденсируется из окружающей среды Джин. Правда на этот раз в тяжелых армейских ботинках и штанах. И конечно в футболке.

- Одежда – настоящая? – подозрительно спрашивает Читосе.

- Конечно настоящая! – отвечает Джин: - в лес же шли! А там комары, москиты и медведи! А им свет не нужен, они на запах и тепло летят!

- С точки зрения физической, тепло это тоже излучение. – задумчиво говорит Читосе: - но сейчас речь не об этом. Ты чего за нами увязалась?

- Я же ваша кохай, Читосе-нээсан! Юки везде с Акирой ходит!

- Ну… я полагаю там немного другая причина… - говорю я, пока в моей голове проносятся мысли. Джин назад в город уже не увезти, оставить ее одну в машине тоже не вариант, спорить об это на дороге – только давать ненужную и явно лишнюю информацию господам инквизиторам, и хотя Такаги вроде мужик ничего, но союзниками на самом деле мы не являемся.

- Так. – делаю вывод я: - Джин – держишься рядом с Читосе. Лучше в сумрак уйди, прикройся во всех диапазонах.

- Хай, Сумераги-тайчо! – Джин растворяется в воздухе. Читосе только головой качает и вздыхает.

- Ну, что выдвигаемся? – поворачиваюсь я к майору ЕИВ Инквизиции Такаги-сану. Тот стоит на месте и озирается по сторонам.

- Эээ.. а она все время с нами в автомобиле ехала? – спрашивает он: - чертовски полезная способность… для диверсии или саботажа. И… а еще кого-то тут нет? Мы точно одни? Никого больше нету?

- Не, она у нас одна такая. – машет рукой Читосе: - хотя… если подумать…

- Одна, одна. – спешу перевести тему я: - ну, что, попрыгали?

- Джеронимо. – кивает майор: - Аника, направление?

- Северо-северо-восток. – говорит Аника, разведя руки в стороны и позиционируя сферу в воздухе.

- Ага. – Читосе прикидывает что-то в голове и указывает рукой: - вон туда.

- Эээ… если точнее, то вон туда. – пирокинетик с фингалом, Томоко-тян поправляет Читосе, указывая в совершенно другую сторону. Читосе немного краснеет. Ага, думаю я, а до географии наша Знайка пока не добралась, начала с боевых искусств, кулинарии, заваривания чая и … навыков сексуального мастерства. Хм… да она идеальная невеста! А что, если она так и планировала? Вот тут-то мне бы и холодным потом покрыться – если бы мне было лет шестнадцать. Чего тут боятся, думаю я, – девушка ладная, черный пояс по всему, чему только возможно, готовит превосходно, чай заваривает великолепно, в сексе опять-таки… и раньше все отлично было, а уже теперь… надо будет проверить, так сказать тест устроить. Мы ж люди такие, на слово не верим, нам бы пощупать. А там – завести себе домик на берегу, в гости Майко с Акирой пригласить и …

- Сумераги-тайчо! – повышает голос Читосе и я понимаю, что она обращается ко мне: - что с вами? Опять… мыслишки?

- Кхм. – откашливаюсь я, стараясь не глядеть на Читосе, которая находится так близко: - передаю командование вам, Такаги-сан. Ваша операция, вам и распоряжаться.

- Спасибо, Сумераги-тайчо. Аника – в авангард, указываешь дорогу. Томоко – арьергард, охрана тыла. Сумераги-тайчо, я попрошу вас и Читосе-сан идти сразу за Аникой. Я сразу за вами. И… так понимаю, что эта ваша Джин – будет где-то рядом.

- Слушаюсь! – Аника шагает вперед, мы с Читосе идем за ней, за нами шагает Такаги-сан и я не могу отделаться от ощущения, что кто-то следит за нами. Чей-то взгляд упорно сверлит мне спину.

Через несколько сотен метров сквозь лес, я убедился в том, что Читосе действительно обучается на ходу – если сперва она шла довольно неуклюже ставя ноги и тратя много энергии на преодоление расстояния, то буквально через несколько минут она уже уверено скользит по лесу с грацией черной пантеры. Мне бы так. Я все-таки привык к плоским поверхностям цивилизации – пол, паркет, асфальт, бетон. Потому ставить ногу каждый раз на немного иной уровень – незаметно утомляет. За спиной пыхтит товарищ майор, товарищу майору тоже нелегко, он тоже привык к паркету и асфальту, ему, пожалуй, даже труднее чем мне, все-таки в нем навскидку килограммов девяносто, а то и сто, немалую часть из которых, конечно, составляют мышцы. Однако, как и полагается кабинетному работнику – жирок там тоже присутствует. И немало. По лицу Такаги струится пот, он глухо ругается на «идиотов из центрального офиса» и что «надо было следопытов отправлять, а не паркетных оленей». Паркетные олени, кстати, держатся на удивление хорошо, Аника впереди нас шагает с уверенностью и точностью метронома, и даже ни разу не споткнулась.

- Смотри-ка. – останавливается вдруг Читосе: - дрянь какая.

- Где? – я останавливаюсь возле нее и смотрю туда, куда указывает ее рука. Сперва мне кажется, что на дереве висит младенец, но потом я вижу, что это – кукла. Обыкновенная кукла, довольно большая, такие вот продаются с почти полноразмерными колясками и бутылочками для молока. Кукла прибита к дереву гвоздями. Я уже знаю, что в Японии каждое дерево находится на учете, а свободной земли в стране попросту нет. И такое вот отношение к деревьям – наказуемо. Но кто-то не пожалел ни куклу, ни дерево. Потратил время, чтобы привезти сюда игрушку и прибить к дереву.

- А я и не увидела. – говорит Аника, вернувшись к нам: - на сканнер смотрела. Но там – она машет рукой: - впереди еще есть.

Я подхожу к кукле и внимательно осматриваю ее. У куклы нет глаз. Она прибита за маленькие ладошки, разведенные в стороны. И один гвоздь – слева в груди, в той области, где у человека находится сердце. Гвозди, кстати разные – в ладошках поменьше, а в груди – здоровенный такой, соточка не меньше.

- Ритуал такой? – спрашивает Читосе: - лично я только аллюзии на Иисуса вижу. Ну, распятие и в сердце удар, который Лонгиний нанес. На ногах правда нет ничего.

- Не было необходимости. – говорю я: - это же кукла. Двух гвоздей более чем достаточно для удержания.

- Дайте-ка мне. – Такаги подходит к кукле и кладет на нее руку, что-то бормочет. Открывает глаза.

- Это сделал человек. – говорит он и я поднимаю бровь. Серьезно? Уж то, что это сделал человек мы и сами определить смогли бы. Кто еще? Или он о мифических существах, которые крадут кукол и прибивают их к деревьям в полночь? Такие вообще есть?

- Это сделал человек. – повторяет майор: - он стар. У него седые волосы. Это мужчина. Он очень устал, но ему надо было это сделать. На правой руке у него шрам в виде трехлучевой звезды. У него болят колени и спина. А еще – у него похитили дочь и если он не прибьет эту чертову куклу, то он не увидит своей дочери.

- Охренеть. – тихо шепчет Читосе мне на ухо: - этот тип действительно прирожденный следователь. Он нам нужен. Пригодится.

- Ну… одну услугу он нам уже должен. – шепчу я в ответ: - свозим его к Кикуми-тян и узнаем, кто же все-таки у нас претендент на звание «самый изувеченный мудак года».

- Идем. – отрывает ладонь от куклы майор: - мы уже близко.

- Я точно помню, что это было приключение на пятнадцать минут. – ворчит Читосе, поправляя дробовик на тактической перевязи у себя на груди: - но предчувствие у меня нехорошее.

Куклы на деревьях стали встречаться чаще. Майор сперва прикладывался к ним, но истории у всех были примерно одинаковые. У кого пропала дочь, у кого сын, кто искал родителей, а кто – невесту. Такой вот лесной храм, куда должен был прийти человек у которого пропал кто-то и прибить куклу к дереву.

- Впереди. – коротко бросает Читосе и поднимает ствол дробовика. Я смещаюсь в сторону, чтобы не перегораживать сектор обстрела сзади идущим и высвобождаю кровавые нити, сразу же прицепив одну к Читосе, а другую повесив в воздухе в той области, где я только что слышал невесомые шаги Джин. Есть контакт – Джин умничка, увидела нитку и дала ей прикрепится к себе. Мои нити исчезают в воздухе – Джин заслуживает звание умничка дня во второй раз, мы это не отрабатывали, но если противник не видит нитей, то и способности команды к регенерации будут восприниматься иначе. А то, знаем мы эти крики – «хилера первым выносим!». А война — это путь обмана, так что не помешает. В целом, Джин у нас оказывается довольно полезной на полевом выходе и на игровом поле. Еще и соображает быстро, что, впрочем, неудивительно – она с определенного возраста сама о себе заботилась, уж улица научила.

Впереди у нас пещера. Вернее – какой-то вход в земляную нору, словно домик для хоббитов. Читосе отодвигает Анику в сторону, включает фонарик, прикрепленный к планке Пикатинни на дробовике и приседает у входа, держа оружие наготове.

- Внутри тишина. – говорит она: - воздух неподвижен, вентиляции нет. Будем ждать подкрепления или проверим? – она бросает быстрый взгляд на меня. Я смотрю на Такаги. Майор хмурится. Влезать в неизвестное ему неохота, но и организовывать штурм пустой земляной норы – как-то не комильфо.

- Проверим. – кивает он: - но если что…

- Да, я помню. – говорит Читосе и поднимает дробовик: - я первая, Син… Сумераги-тайчо за мной.

- Извините, Такаги-сан. – пожимаю плечами я. Такаги кивает. Он следователь, не его это дело – в земляные норы с дробовиком наперевес лезть. Первыми туда идут такие ребята как я и Читосе. Читосе приседает и входит в нору, я – за ней. У меня нет фонаря, но я вдруг вижу, как будто свет исходит откуда-то из точки посредине моего лба. Словно у меня налобный фонарик. Сперва это меня удивляет, но потом я все понимаю. Умница Джин, думаю я, надо будет ее не забыть похвалить. Вообще, вот на редкость удачное у нас приобретение в подвалах заброшенного бетонного завода получилось, надеюсь и ей с нами хорошо. Выберемся – обязательно попрошу Читосе ее с дядькой у которого десять тысяч кассет с порно познакомить. И что, что она порно обожает? Я вот тоже обожаю и никто меня извращенцем не … а, хотя, да. Зовут. Пусть их, будем с Джин вместе смотреть порно и хихикать.

Читосе протискивается дальше, я за ней и в какой-то момент земляная нора вокруг расширяется и мы уже может стоять в полный рост. Мы выходим в большое … помещение? Зал? Пещеру? Больше всего это напоминает какой-то храм с алтарем посередине. Перед алтарем горят свечи, тысячи свечей и я искренне не понимаю, как так много свечей могут гореть в пещере, где нет притока свежего воздуха. Кто их зажигает? Как долго они горят? Есть ли в окружающем нас воздухе кислород после всех этих свечей? Углекислый газ коварен – вы попросту засыпаете, не успев понять, что именно вас убивает.

- Это электрические свечи. – говорит Читосе: - это лампады. Но откуда здесь электричество?

- И что это за хрень? – спрашивает Такаги, указывая на серое зеркало посредине, стоящее там, где на нормальном, уважающем себя алтаре должна стоять икона. Или статуя. Чаша. Здесь – большое, плоское и серое зеркало. Хотя, почему я назвал его зеркалом – непонятно даже мне самому. Никакого отражения в нем нет. Это просто серая плоская, вертикальная лужа. Рамок у нее тоже нет. Просто набрали в кружку серости и плеснули в пространство, а оно так вот разлилось.

- Непонятно. – киваю я: -а где ваш гримуар?

- Должен был быть здесь. – отвечает майор и вздыхает: - ладно, осматриваем здесь все и потом вызываем экспертов. Пусть они поищут.

- Ну… ладно. – говорю я. Надо же, думаю я, вот и все. Все приключение на пятнадцать минут. Скучные приключения у следователей ЕИВ Инквизиции. Оно, впрочем и понятно – следственная работа это тебе не с пистолетом по крышам бегать. Следователи это прежде всего кабинетные работники, и их полевые выходы обычно рутина. Не всем же быть ребятами «дверь-окно». Как там на западе – door-kicker. Слава богу и мы с Читосе не штурмовики, хотя таких бы в прежнем мире с руками оторвали.

- Ай! – раздается крик и перед серым зеркалом из воздуха возникает Джин в своей вечной мятой футболке. Она возникает буквально на секунду и я вижу, что ее рука по локоть в сером мареве зеркала. Поверхность зеркала идет водоворотом и прежде чем я успеваю что-то сделать – Джин исчезает из виду, поглощенная им.

- Твою же! – рычит Читосе и бросается к зеркалу, прежде чем я успеваю ее остановить: - Джин! Засранка! – зеркало забирает и ее. Я поворачиваюсь к Такаги и вижу выражение ужаса на его лице.

- Извините, майор, но мне пора. – быстро произношу я и в два шага оказываюсь рядом с зеркалом. Перед тем, как засунуть туда свою руку я думаю, что сегодняшнее впечатление о разумности Джин – явно преувеличено. Никаких знакомств!

Глава 24

Глава 24

- Ай! – это первое, что я слышу, пройдя через портал. Оглядываюсь. Читосе держит Джин за ухо и безжалостно крутит его.

- Чтобы никогда так больше не делала! – говорит Читосе: - никогда! Что за дитя такое дурное – как видит портал, так суется в него! А ну как он над мясорубкой открывался бы? Был бы из тебя фарш!

- Ай! Я больше так не буду, Читосе-нээсан! Отпустите! – кричит Джин со слезами на глазах, а я быстро осматриваю окружающую обстановку. Итак, мы находимся в огромном зале с колоннами, которые теряются где-то вверху. Зал освещен, мягким светом, идущим будто бы отовсюду, но источников света, вроде ламп, или там окон – не видно. Рядами стоят какие-то цилиндры и загадочная машинерия. Все покрыто толстым слоем пыли.

- Вернемся – я с тобой еще поговорю! – угрожает Читосе: - вон и Син за тобой отправился, делать ему больше нечего, как по порталам прыгать!

- Хай, Читосе-нээсан! – говорит Джин и растворяется в воздухе, всхлипывая.

- Ууу… - тянет Читосе. Поворачивается ко мне.

- Где это мы? – спрашивает она: - на исследовательский центр похоже.

- На очень древний исследовательский центр. – говорю я и подхожу к одному из толстых цилиндров, ладонью вытираю пыль с поверхности. Становится видно изумрудно-зеленое стекло.

- Джин! – окликаю я нашу невидимку: - подай сюда света пожалуйста! – свет вспыхивает, и я вижу, что внутри цилиндра плавает существо. Мертвое? Надеюсь на это. У существа четыре руки, маленькая сплюснутая голова и три ноги, изогнутые в суставах как у крупной птицы – коленями назад.

- Что за уродец? – шепчет где-то за спиной Джин: - я таких в жизни не видела.

- Потому что таких не бывает. – отвечаю я: - не приспособлен такой к жизни на нашей планете. Хотя… четыре руки – интересная задумка. Ну-ка… - я шагаю к следующему цилиндру и хочу уже вытереть пыль и с него, как меня останавливает Читосе и вкладывает мне в руку тряпку. Откуда у нее тряпка? А… оторвала от полы кителя своей красивой формы лейтенанта ЕИВ Инквизиции.

- Не надо руками все протирать. – говорит Читосе: - замараешься как … как Джин.

- Читосе-нээсан! – возмущенно пищит Джин из пространства за моим плечом: - это навет!

- Спасибо. – я беру тряпку и наскоро протираю окошко в следующем цилиндре. Здесь плавает русалка. Вообще обычно русалку представляют в двух вариантах – первый это вариант от Диснея… только с более развитыми молочными железами… или же это злобные твари, страшные и рыбьей частью и верхней не привлекательные. Оба варианта нежизнеспособны даже на первый взгляд. Но эта русалка – была красива и в то же время ни капли не походила на обычную наполовину девушку, наполовину рыбу, какой ее рисуют в комиксах. Ее красота была скорее животной красотой, хищной красотой акулы или мурены. Глядя на нее, было понятно, что это существо в состоянии выжить на любой глубине и в любых водах.

- Ух ты. – говорит за моей спиной Джин и источник света следует за мной: - какая красивая! Но не секси... – и здесь я с Джин согласен. Русалка в цилиндре не вызывала никаких сексуальных чувств, хотя бы потому, что она не была половиной половозрелой девушки, приставленной к рыбьему хвосту, которая вызывала бы только вопрос – как? В смысле – куда? Хотя в современное время, этот вопрос уже не актуален, мальчики и девочки, просвещённые интернетом – быстро нашли бы такой вот наполовину девушке применение. Но та русалка, что плавала перед нашими глазами – была попросту другого вида, чем мы. Мы можем видеть красоту животного мира, но представители его нас не возбуждают. Это древний запрет в мозгу, который предотвращает человека от межвидового спаривания – в силу его бесполезности. Люди не могут испытывать возбуждения при виде, скажем – красивой рыбы или стройной газели…

- А с другой стороны она – ничего так. – раздается голос Джин: - я бы с ней замутила… ну попробовала бы.

- Помолчи. – говорит ей Читосе, стоящая рядом со своим дробовиком наготове, и я вздыхаю. Существуют люди, которые преодолевают даже такие запреты, вшитые в кору подсознания в качестве видовой самоидентификации. Какая жалость, что одна из таких … продвинутых людей находится в моей команде.

- Идем дальше. – говорю я и мы подходим к следующему цилиндру, оставив русалку плавать в одиночестве. Я снова протираю запыленную поверхность цилиндра и перенесенный Джин источник света выхватывает то, что плавает внутри. Демон. Как еще можно назвать гуманоида с рогами на голове, копытами вместо ступней… кстати и у него тоже – загнутые назад коленки. Хвост с костяной булавой на конце. Довольно крупные клыки во рту. В целом он выглядит устрашающе.

- Хороший хвост. – задумчиво говорит Читосе: - если подумать, то у этого типа оружие всегда под рукой. Интересно, какой вес у этой штуковины на конце?

- Тагомайзер. – решил блеснуть эрудицией я: - эта штуковина – костяная булава, палица или тагомайзер. Были динозавры с такой вот штукой. Говорят вымерли, потому что с такой шипастой фигней на хвосте было трудновато размножаться.

- Эта штука мешала им трахаться? – уточнили из пространства. Читосе только глаза закатила.

- А давай ты не будешь ее поощрять. – сказала она: - я и так не знаю, что с ней делать, а ты ее поощряешь своими шуточками.

- Да пошутил я насчет вымирания. – отвечаю я: - Анкилозавры по другой причине вымерли. Наверное. Не знаю.

- Все-таки удобная штуковина – говорит Читосе: - даже если у тебя ничего нет в качестве оружия, ты можешь – раз и этой штуковиной череп развалить. Кроме того, у него и клыки имеются. И копыта.

- Ну не знаю. – говорю я: - хвост вообще удобная штуковина, на обезьян посмотри. Но вот иметь такой булдыган на хвосте может быть очень неудобно. Если выбирать, то обычный мускулистый хвост, которым можно удерживаться или хватать предметы. А уж одеть на него металлический шар с шипами или там лезвия прикрепить – уже дело техники.

- Да, думаю ты прав. – ответила Читосе: - получается, что лучшим вариантом будет как бы третья рука, просто растущая из основания позвоночника.

- То есть – из жопы. Руки, растущие из задницы.– сделали вывод откуда-то из пространства. Читосе потерла переносицу жестом Акиры.

- Ладно, смотрим, что у нас тут… - мы переходим к следующему цилиндру. В нем был гуманоид с невероятно длинными конечностями и очень маленьким телом. Глядя на него я сразу предположил проблемы с кровообращением и нервными импульсами. Кроме того, столь маленькое тело подразумевало отсутствие пищеварительного тракта всеядных или уже тем более – травоядных и да – во рту у существа были клыки. Стало быть хищник. Читосе сказала, что такие вот человечки к ней в детских ночных кошмарах приходили. Мысль, стоящую за такими вот конечностями ясна – больше радиус досягаемости, но правило рычага делало эти конечности слабыми, пусть и быстрыми. И по три пальца на конце рук – маловато для хвата. Для хорошего хвата.

- Неудачный вариант. – говорит Читосе вслух. И меня пробирает. До костей. Я оглядываюсь.

- Джин! – говорю я: - а ну-ка посвети повыше, покажи, что тут вокруг… - яркий свет вспыхивает вверху и я прищуриваюсь. Все-таки сильная Джин, своей силы сама не понимает. Глаза привыкают к свету, и я озираюсь. Вокруг, сколько хватает глаз, рядами стоят цилиндры, покрытые пылью. Стен не видно, только редкие колонны, уходящие вверх, к невидимому своду. Жалко лазерного дальномера нет, мелькает в голове.

- Это все – варианты. – говорю я: - он искал нужный, разрабатывал, ставил опыты, пробовал.

- Варианты чего? – спрашивает Читосе, также озираясь вокруг и держа свой дробовик наготове. На всякий случай.

- Не чего, а кого. – поправляю ее я: - варианты Человека.

- Чего?! То есть кого?!

- Помнишь, о чем инквизитор говорил? Древний Бог, Прародитель Человечества. Получается он не Прародитель, а скорее создатель. Производитель. Основатель… как бы его назвать то правильнее?

- То есть тот, кто искусственно создал человека? – Читосе даже свою артиллерию опустила, дробовик повис на тактический шлейке, стволом вниз.

- Угу. Многие годы ученые не могли найти промежуточное звено. Переходный вид – от обезьяны к человеку. И не находили. А ведь таких особей должно было быть немало. Вон, кости динозавров находим и в большом количестве. Потому то многие противники теории эволюции утверждали, что происхождение человека эволюционным путем – не доказано. Дескать, все остальные виды эволюционировали, а человек был создан. Богом.

- Дурацкая теория. – морщится Читосе: - Бога нет.

- Это ты Ницше на ночь перечиталась? – спрашиваю я, начиная беспокоится. Вот усвоит Читосе «Так говорил Заратустра» и начнет двигать идею о сверхчеловеке, тут-то мне и конец наступит. Потому как что такое человек по сравнению с человеком? Мучительный позор, и все такое прочее. Придется срочно превознемогать, стремится… как там?

- Я учу вас о сверхчеловеке. Человек есть нечто, что до́лжно превзойти. Что сделали вы, чтобы превзойти его? Все существа до сих пор создавали что-нибудь выше себя; а вы хотите быть отливом этой великой волны и скорее вернуться к состоянию зверя, чем превзойти человека? Что такое обезьяна в отношении человека? Посмешище или мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для сверхчеловека: посмешищем или мучительным позором. – нараспев произносит Читосе и поворачивается ко мне с огнем в глазах: - так и ты, Син, должен взойти на ложе сей девы и превозмочь себя в этой борьбе, потому что голоса миллионов потомков говорят тебе – не упусти девы сей!

- Тьфу ты. – говорю я, испытывая облегчение: - не пугай меня так. Я ж чуть не поверил.

- Читала я Ницше. – машет рукой Читосе: - не со всеми постулатами согласна. Но согласна с Заратустрой в том, что Бог – мертв. Разве в этом мире возможно то, что происходит, если бы он был жив? В мире нет справедливости, а Бог должен быть справедлив. Иначе он не Бог.

- Если исходить из Всемогущего Сверхсущества, которому есть дело до нас – то наверное ты права.

- У тебя есть иное определение Бога? – прищуривается Читосе.

- Конечно. Всемогущее Существо, которому нет никакого до нас дела. – отвечаю я: - вот такой Бог вполне может существовать. Вот например та же Акира – для древних людей она была бы богиней огня, Агни. В глазах первобытных людей она практически всемогуща. Но справедлива ли она? Только в отношении себя любимой. Боги – они такие.

- Не вижу, чем такой вот Бог отличается от просто очень сильного мага. – говорит Читосе: - а мне хотелось бы верить не в очень сильного эгоиста, а в настоящего Бога. Который присматривает за мной. Но такого нет, я уже поняла, что мое счастье и безопасность – в первую очередь мое дело.

- Да не факт. – пожимаю плечами я, двигаясь к следующему цилиндру и протирая его поверхность куском кителя: - может быть он есть и специально посылает тебе испытания? Чтобы ты стала сильной. Потому как – дай человеку рыбу и …

- Помню, помню. Про удочку и «научи его ловить и накормишь его на всю жизнь».

- Ну да. То есть Бог – он тебе не телохранитель и не страховая компания. Как говорят на Востоке – на Аллаха надейся, а верблюда привязывай. О! А тут – гном. Или дварф. Или… глянь, у него ноги мохнатые. Значит – полурослик.— Значит где-то должны быть и эльфы. – окидывает бесконечный зал взглядом Читосе.

- А я нашла! – звенит в воздухе голос Джин. Я не задумываясь спешу на голос, потому что Джин уже доказала свою неспособность держать свои руки при себе. А в местах, подобных этому, такое может быть чревато. Впрочем – никаких может. Неумение держать руки при себе в заброшенной лаборатории Древнего Бога – однозначно чревато последствиями. Чуму Библейскую она там в мир выпустит, или еще что.

- Ничего не трогай! – кричит Читосе, поспешив за мной: - слышишь?!

- А я ничего и не трогала! – обиженный голос Джин раздается все ближе: - делать мне нечего как что-то трогать!

- Стой там и ничего не трогай! – повторяет Читосе и за следующим рядом цилиндров я вижу возвышение, рядом с которым стоит Джин, вышедшая для такого дела из своего сумрака. На возвышении – саркофаг. Или то, что похоже на саркофаг. Также как и все вокруг – покрытый пылью столетий. Или даже тысячелетий.

- Ничего не трогала? – спрашивает Читосе у Джин и та отрицательно мотает головой – мол даже не прикасалась. Я осторожно поднимаюсь на возвышение и оглядываюсь. Саркофаг отличается отделкой, какими-то трубами или проводами, охватывающими его основание. Более подробно разглядеть его не удается, мешает толстый слой пыли. Аккуратно счищаю пыль с верх саркофага, там, где по моему разумению должна находится голова Древнего Бога, Прародителя Человечества и прочие и прочие…

Под толстым слоем пыли ( я чихнул) находилось такое же темно-изумрудное стекло. Сдерживая дыхание я жестом переместил источник света и увидел… да ничего толком не увидел.

- Стекло тут темнее. – говорю я: - надо бы всю пыль вытереть.

- Давай я помогу. – раздается треск ткани и мундир лейтенанта ЕИВ Инквизиции лишается еще одной полы у кителя. Осталось оторвать рукава… и штанины…

- Жалко воды нет. – говорит Читосе и оглушительно чихает: - только пыль с места на место гонять.

- Да, нам бы гидрокинетик не помешал. – отвечаю я, смахивая пыль с саркофага.

- Читосе-нээсан, дайте и мне тряпку. Пожалуйста! – упрашивает Джин и Читосе надолго не хватает. Подозреваю, что в глубине души она ненавидит мундир инквизитора, раз с такой охотой дерет его на части. Или может – хочет скорее остаться с минимумом одежды? Нет, не время сейчас цветы нюхать, думаю я, мы же на пороге величайшей тайны человечества – тайны его Предназначения. Ведь мы, люди всегда были любопытны, мы не птицы, которым довольно неба, не хищники, которым нужна сила и добыча, мы – люди. А люди – всегда спрашивают. Всегда – докапываются до истины. И если бы мы когда-нибудь встретили своего создателя, то первое о чем спросило бы коллективное человечество – это извечный вопрос смысла жизни. Для чего мы? Какая великая цель была поставлена перед нашими предками сотни тысяч лет назад? Выполнили ли мы ее? Не разочаровали ли своего создателя. Боюсь ответы на эти вопросы нас не порадуют.ю думаю я, протирая саркофаг. Войны. Голод. Несправедливость человека по отношению к подобным себе. А уж как люди относятся к тем, кто отличается … по религии, цвету кожи, взглядам на мир… а тех, кто не принадлежит к их виду? Фабрики по производству цыплят-бройлеров, замкнутые пространства в которых миллионы живых существу рождаются, живут в невообразимой тесноте и умирают, которые за всю свою жизнь так и не видят солнечного света или неба, которых кормят, поят и даже убивают – машины. Агрохолдинги, где коровы стоят плечом к плечу в стойлах, тоже без солнечного света, просто производя молоко и мясо, клетки с медведями, которым заживо вспороли брюхо и вставили катетер в желчный пузырь – чтобы они производили медвежью желчь пока живы. Акулы, которых вылавливают китайские рыбаки, отрезают им плавники и выбрасывают в море. Примером такого отношения человечества к другим видам – сотни тысяч. Боюсь, что мы не порадуем своего создателя, какую бы цель он не преследовал, создавая нас. Конечно, мы не собираемся пробуждать Древнего Бога, Прародителя Человечества и Инженера Душ, хотя бы потому, что мне не хочется быть разочарованием миллионолетия. И вообще, что делает создатель, если видит, что его создание не выполнило его целей и в общем – не собирается этого делать, а скажем – играет в Нинтендо? Создатель плюнет, уничтожит этот вариант и запустит другой. А это, между прочим, у людей и называется Страшный Суд. Не готов я тут за все человечество отдуваться.

- Ай! – раздается голос Джин и волосы у меня на затылке начинают шевелится. Саркофаг издает гудение и начинает светится.

- Я ничего не трогала! Честно! – пищит Джин и я ей верю. Таких случайностей не бывает. Такие случайности называются судьба.

- Что делаем? – Читосе перехватывает свою карманную зенитку поудобнее.

- Ждем. – пожимаю я плечами. Я уже оценил мысленно нашу ситуацию и смирился с неизбежным.

- Чего ждем? – уточняет Читосе.

- По всей видимости – Страшного Суда. – говорю я: - слушай, ты же вроде юриспруденцию изучала?

- Не успела. – мотает головой Читосе: - но теперь обязательно изучу.

- Жаль. Пригодилось бы. – смотрю, как саркофаг трескается пополам и из него начинают бить лучи света. Джин тут же исчезает, молодец, чует когда надо прятаться.

- О! ВОТ И ВЫ! – гремит голос отовсюду, он как будто раздается внутри головы, не словами, но понятиями. Сияние вырастает из саркофага: - НАКОНЕЦ-ТО. САМИ МЕНЯ НАШЛИ, МОЛОДЦЫ, МОЛОДЦЫ. ХМ… КАК Я ВИЖУ У ВАС ВСЕ ХОРОШО, НЕ ТАК ЛИ?

- Ээ… - немного туплю я, не зная как обращаться к Древнему Богу и Праводителю Человечества. В конце концов – у него же есть титул, не правда ли?

- Уважаемый Прародитель Человечества! – склоняю голову я: - прошу прощения, что потревожили ваш сон! Это была ошибка, вы можете продолжать спать в свое удовольствие!

- ЧТО? НЕ ПЕРЕЖИВАЙТЕ, НИКАКОЙ ОШИБКИ ТУТ НЕТ. ОБОРУДИВАНИЕ НАСТРОЕНО ТАК, ЧТО ПРИ ДОСТИЖЕНИИ ВАМИ ВАШЕГО ЖЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЯ, ПРИ ГОТОВНОСТИ ВАШЕГО ВИДА ИСПОЛНИТЬ ЕГО – МЕНЯ ПРОБУЖДАЮТ. – гремит голос. Так человечество выполнило свое предназначение, или стало готовым его выполнить? Все уже позади или нам еще предстоит Рагнарек?

- Прошу простить, Прародитель Человечества. – говорю я: - у меня есть вопрос.

- ЗАДАВАЙ КОНЕЧНО. МНЕ НУЖНО ОСМОТРЕТЬ АППАРАТУРУ И ПРОВЕРИТЬ ПОКАЗАТЕЛИ. И ПОПИТЬ ЧЕГО-НИБУДЬ, ГЛОТКА ПОСЛЕ СНА ПЕРЕСОХЛА. – говорит голос Бога и сияние начинает перемещаться по помещению, озаряя его своим светом.

- Это вы создали человечество? – спрашиваю я. Первый вопрос – чтобы установить адресата.

- Я. – не стал отпираться Древний Бог. Его сияние заметно померкло: - И ЭТО БЫЛО ВОВСЕ НЕ ЛЕГКИМ ДЕЛОМ. ВЫ ЧЕРТОВСКИ СЛОЖНЫЕ. ЭТО СНАРУЖИ ВЫ ТАКИЕ… НЕПРИВЛЕКАТЕЛЬНЫЕ И СТРАШНЕНЬКИЕ. НО ВНУТРИ! В ВАС СТОЛЬКО ВСЕГО ВЛОЖЕНО, ЧТО СТРАШНО СКАЗАТЬ. ВЫ ОЧЕНЬ ДОРОГИЕ В РАЗРАБОТКЕ И ЕЩЕ БОЛЕЕ ДОРОГИЕ – В РАЗМНОЖЕНИИ.

- Мы – страшненькие?! – шипит за моей спиной Читосе.

- У каждого вида свое понятие о красоте. – пожимаю я плечами: - очевидно что написанное в святых книгах, что Бог создал нас по образу и подобию – неправда.

- ЧТО ЗА БРЕД. ЗАЧЕМ МНЕ НУЖНО СОЗДАВАТЬ СВОЮ КОПИЮ? У ВСЕГО НА СВЕТЕ ЕСТЬ СВОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ, У МЕНЯ СВОЕ, У ВАС – СВОЕ.

- Уважаемый Прародитель – говорю я, чувствуя, как у меня пересохло горло. Вот он, тот самый вопрос. Сейчас я узнаю истинное предназначение человечества. Лично я ставлю на то, что Богу – нужны воины. Человечество ничего не умеет делать так хорошо, как воевать. Мы воюем всегда и везде. Мы не можем жить в мире и именно это и двигает нас вперед и когда-нибудь поставит на один уровень с богами – из-за гордого качества человека умереть сражаясь. И скорей всего на нашей одинокой планете Бог накапливает свое войско – все человечество. Грядет Рагнарек, в котором мы встанем с одном строю с одними Богами против других. Чертовы скандинавы были правы, надо Линде сказать, то-то она порадуется.

- А в чем оно – наше предназначение? – спрашиваю я: - мы – воины Твоего Войска?

- ЧТО? АХ ЭТО… НЕТ КОНЕЧНО. КАКИЕ ИЗ ВАС ВОИНЫ. ВЫ ХРУПКИЕ, У ВАС НЕТ НИ КЛЫКОВ, НИ ЯДОВ, НИ КИСЛОТЫ В КРОВИ. ВЫ ДОСТАТОЧНО МЕДЛЕННЫЕ И ДОВОЛЬНО УЯЗВИМЫЕ. ДА МЕНЯ БЫ НА СМЕХ ПОДНЯЛИ, ЕСЛИ БЫ Я ВАС КАК ВОИНОВ СОЗДАВАЛ.

- Страшненькие, хрупкие и медленные. – скрипит зубами Читосе.

- Но… в чем тогда наше предназначение? В чем миссия человечества? – спрашиваю я.

- У ВАС ДРУГИЕ ПРЕИМУЩЕСТВА. ВЫ ЛЕГКО ПЕРЕНОСИТЕ КОНТАКТ С ВОДОЙ, А ВОДА – УНИВЕРСАЛЬНЫЙ РАСТВОРИТЕЛЬ. ВАШИ КОНЕЧНОСТИ ГИБКИ И МОГУТ ПРОНИКНУТЬ КУДА УГОДНО. НА ВАС ПРАКТИЧЕСКИ НЕТ ШЕРСТИ, А ЭТО ЗНАЧИТ ЧТО ВЫ НЕ БУДЕТЕ ЗАГРЯЗНЯТЬ ЕЮ ИНТЕРЬЕР. ВАША МИССИЯ, МИССИЯ ВСЕГО ВАШЕГО ВИДА – УБОРКА.

- Что?!

- УБОРКА. ПРИВЕДЕНИЕ ПОМЕЩЕНИЯ В ПОРЯДОК. ВЫ СПОСОБНЫ НА ЭТО. ПОСМОТРИТЕ НА ВАШИ КОНЕЧНОСТИ – ОНИ СПОСОБНЫ ДЕРЖАТЬ ТРЯПКУ И МЫЛО. ВЗГЛЯНИ – ТЫ ДАЖЕ ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ СТАЛ УБИРАТЬСЯ, ПРОТИРАТЬ ПЫЛЬ. ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА – УБОРКА. ВЫ ВСЕ – УБОРЩИКИ.

- Эээ…. - меня как пыльным мешком по голове ударили. То есть миссией человечества была влажная уборка? Все это время мы учились, исследовали вселенную, воевали, заключали союзы, писали книги, симфонии и изобретали – зря? Надо было просто навести порядок в пещере?

- У ВАС ВЕЛИКАЯ МИССИЯ. НАШЕЙ РАСЕ НЕ ХВАТАЕТ ПОРЯДКА, А ВЫ ПОМОЖЕТЕ НАМ. Я РАЗРАБОТАЛ ВАС НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ НАЗАД И ВЫВЕЗ НА ЭТУ ПЛАНЕТКУ С ТЕМ, ЧТОБЫ ВЫ РАЗМНОЖИЛИСЬ ХОТЯ БЫ ДО МИЛЛИАРДА. ТЕПЕРЬ Я МОГУ ЗАБРАТЬ ВСЕХ ВАС И НАКОНЕЦ РАЗБОГАТЕТЬ! ПОДУМАТЬ ТОЛЬКО, МИЛЛИАРД СУПЕР-УБОЩИКОВ!

- Шесть миллиардов. – машинально поправляю его я, все еще не отойдя от шока.

- ШЕСТЬ МИЛЛИАРДОВ! КАКАЯ ПРЕЛЕСТЬ! ВЫ, ТРОЕ – БУДЕТЕ МОИМИ ЭМИССАРАМИ ПО ПОСАДКЕ И УПАКОВКЕ ТОВАРА! Я СДЕЛАЮ ВАС БЕССМЕРТНЫМИ ПОМОЩНИКАМИ… НУ ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ ПОКА МНЕ НЕ НАДОЕСТ. А ТЕПЕРЬ – ДОВОЛЬНО ГЛУПЫХ ВОПРОСОВ, МНЕ ЕЩЕ ВАШУ ПЛАНЕТУ СТЕРИЛИЗОВАТЬ.

- БАНГ! - бьет по ушам звук выстрела и сияние меркнет, а на пыльный пол падает Древний Бог с здоровенной дыркой в голове.

- Будешь мне тут про мое предназначение. – ворчит Читосе, передергивая цевье у дробовика и выбрасывая стреляную гильзу под ноги.

- БАНГ! – еще один выстрел и тело Древнего Бога едва дергается от кинетической энергии пули двенадцатого калибра.

- Это я страшненькая. – припоминает Читосе: - ты на себя посмотри, чудище. – гильза в дробовике клинит и она отбрасывает его в сторону, извлекая пистолет из кобуры на бедре.

- Уборщики мы. – ворчит она, нажимая на спусковой крючок. Бангбангбанг!

- Читосе… но это же действительно Создатель Человечества! – говорю я, глядя на уродливую тушу на пыльном полу.

- Да хоть десять раз Создатель! Никто не может заставить меня убираться, если я этого не хочу! Терпеть не могу полы мыть, а тут… - Читосе оглядывается вокруг: - Джин! Можешь сфокусировать излучение на этой туше? Мало ли, вдруг он регенератор…

- Хай, Читосе-нээсан! – звенит голос из ниоткуда и в лежащий на полу труп Бога впиваются тысячи ярких лучей. В воздухе начинает пахнуть паленой плоть.

- Что-то я шашлычка захотела. – говорит Читосе, опуская оружие: - сходим потом, поедим?

- Конечно. – киваю я: — вот только как мы отсюда выбираться будем? Мы же черте где.

- Вся эта история, Син, плохо на твоих мозгах сказалась – говорит Читосе. Я киваю, соглашаясь. Все человечество было создано для таких целей как уборка?! Мы – межгалактические горничные и дворники? Какой ужас. А я то думал…

- Вот поэтому я стараюсь в философию не вдаваться. – говорит Читосе: - я больше человек действия. Как там – не учите меня жить, помогите материально. – она сует руку в карман, достает оттуда конфету в яркой упаковке и подбрасывает в воздух.

- Сакура, Сакура, Сакура! – быстро произносит она и в воздухе раздается негромкий хлопок.

- Обязательно конфету в воздух бросать? – хмурится Сакура на руках у Читосе: - мне спешить приходится.

- А иначе ты бы только после обеда появилась. – отвечает Читосе: - знаю я тебя.

- Подумать только, ты убила Древнего Бога. – говорю я: - а все человечество – дворники и горничные. Давайте не будем об этом распространятся.

- Конечно. – кивает Читосе: -у богов на меня одни планы, а у меня свои собственные. И кто с этим не согласен – пусть идет прямиком к Юки.

- К Юки-тян? – переспрашивает голос Джин.

- Ага. – подтверждает Читосе: - а уж Юки им точный адрес укажет.

Глава 25

Глава 25

- Если так подумать, то это просто прецедент. – говорит Читосе, нарезая овощи для салата: - первый раз у нас так, что приключение на пятнадцать минут на пятнадцать минут и вышло… если не считать сборы, поездку, поход в лесу до пещеры…

- Это хорошо. – говорю я: - теперь у Инквизиции перед нами должок будет, надо только им как-то знать дать что мы уже вернулись.

- Было круто! – говорит Джин, которая устроилась на стуле с ногами, сидя в позе «портного»: - больше приключений!

- А с тобой, молодая леди, у нас отдельный разговор будет! – указала на нее ножом Читосе: - пора тебя в чувство приводить. Есть такое понятие как субординация и дисциплина… пора уже научится их соблюдать.

- Ой, да ладно. – машу я рукой: - не будь к ней слишком строга. Она просто отличается от всех, ну так мы тут все отличаемся. И потом – она была очень полезна. Светом управляла. Тело сожгла. Ну… то, что осталось.

- Балуешь ты ее. – ворчит Читосе, добавив оливкового масла и перемешав салат: - а потом что из нее вырастет, если…

- Доброе утро… - на кухню вползает Юки, у нее на голове черт-те что, волосы торчат в разные стороны. Легла спать, не высушив волосы, понятно. И когда бы у нее было время, они с Читосе Акиру утихомиривали, да от Томоко оттаскивали. Потом Акира спать пошла, прихватив Юки, так что времени не было.

- Юки! Доброе утро, дорогая. Будешь яичницу? Инквизиторы с утра все слопали, могу только яичницу, да салат. – говорит Читосе, включая кофе-машину.

- Я… водички попью. Есть не хочется чего-то. – говорит Юки, пока все окружающие имеют возможность любоваться дивным нежно-зеленным оттенком ее лица.

- На попей. – перед Юки возникает стакан с водой, и она жадно начинает пить. Отставляет стакан в сторону, выдыхает, качает головой и сразу же морщится от боли.

- Врали они. – говорит она: - врали, что вечеринки — это весело. Хотя на самой вечеринке может и весело было, а вот с утра…

- Юки, солнышко, ты знаешь, что я тебя люблю? – говорю я вкрадчивым голосом и Юки поднимает на меня настороженный взгляд. Отодвигается в сторону.

- ммм… да? – говорит она: - хотя ты обычно об этом не говоришь. Читосе-нээсан, мне уже начать беспокоиться?

- Юки, ты знаешь, что ты просто прелесть, отрада для усталых глаз и вообще персик?

- А вот сейчас я точно начинаю беспокоится. – говорит Юки: - чего тебе надо?

- У нас в гостиной голова лежит, здоровая такая и уродливая (- «кто бы говорил, что я – страшненькая» – бурчит себе под нос Читосе), будь ласка, заморозь ее и оттащи своей ледяной левитацией в фургончик. Как Акира проснется – надо будет до леса сгонять, голову инквизитором отдать и … одну пещеру уничтожить. Видимо вместе с горой, если иначе не получится.

- Ааа… - тянет Юки: - так бы и говорил, а то – люблю, давай поженимся, детей заведем и свитер с оленями… вы не переживайте, Читосе-нээсан, я Сина у вас не уведу. Я его, если надо – сама к вам приведу. У меня с субординацией все в порядке.

- Знаю, дорогая. – кивает Читосе: - только ты с головой этой поторопись, а то пахнуть начнет, а мы старичку и так весь дом разбомбили, еще и запахом…

- Хай! – Юки встает и вместе с ней подскакивает Джин, которая вызывается показать Юки «где лежит эта уродливая башка, которую оторвали за то …» - и они удаляются.

- Форму изгваздала. – жалуется Читосе: - еще и на тряпки половину пустила.

- Все равно ж не твоя форма. – прищуриваюсь я: - Инквизиция. Все равно выкидывать.

- Всем привет. – на кухню заплывает Акира.

- Вот как. – говорит Читосе: - как у тебя это удается?! Ты же вчера кривая как турецкая сабля была, в пруду карпов сварила, половину сада сожгла, чуть инквизитора не убила, а сегодня – как огурчик. Как?! Ты – колдунья, не иначе. Ведьма. И на костре тебя не сожжешь, у тебя природный иммунитет к огню.

- Пфф. – фыркает Акира: - кофе осталось?

- Садись, сейчас будет. – Читосе достает чашку кофе, которую заваривала для Юки и ставит перед Акирой: - пей, нам выезжать скоро.

- Ммм… а вот у тебя кофе замечательный получается. Куда едем? – интересуется Акира, отхлебывая кофе. Она и вправду выглядит так, будто вчерашняя Акира с ее «карпы-шмарпы» и «пойдем, выйдем, я тебе покажу, как родину любить», и сегодняшняя Акира, деликатно пьющая кофе – два совершенно разных человека. Даже не знакомых с друг другом.

- Надо в лес скататься. – объясняю я: - инквизиция…

- Ну блин. – огорчается Акира: - всех троих? Девчонка-пирокинетик ничего такая была, мне понравилась. Это опять Читосе? И – обязательно в лесу закапывать? Можно же на мелкие части и в канализацию спустить… или вон, в океан. Как в прошлый раз – в ведрышках. Все меньше работы.

- Что? Никого закапывать не будем. – поясняю я: - и Читосе никого не убивала… хотя… да.

- Ага. – кивает Акира: - я так и знала. Стоит мне только расслабится, как уже кого-то убили. А почему закапывать не будем? Просто в лес вывезем и бросим?

- Живы инквизиторы. Никто их не трогал. Мы с ними с утра на операцию съездили. И они там остались… переживают, наверное.

- Все. – входит на кухню Юки, уже в более цивилизованном виде и с уложенными волосами: - голову в ледяной куб закатала и в фургончик на заднее сиденье положила. Тяжелая.

- Думаю, что вам все же следует объяснить, что тут происходит. – говорит Акира и отпивает кофе: - и начните пожалуйста с того, чья это голова лежит у нас на заднем сиденье.

Через двадцать минут неразберихи и сбивчивых объяснений «и тут он каак! А я такая…», и «ничего я не страшненькая, и полы мыть у них в галактических гальюнах не нанималась», - мы наконец погрузились в фургон. Я анонсировал общее собрание вечером – по итогам выхода из региональной группы и в связи с накопившимися вопросами, а также кадровыми решениями. Старшие команды в лице наконец проснувшейся Майко, Акиры и Читосе – одобрили инициативу, и кто-то даже добавил, что давно пора порядок наводить, а то у нас бардак везде. Читосе сказала, что кто прямо тут фанатик порядка, там может начать поклоняться, вон у нас на заднем сиденье голова как раз лежит. И что она отныне за управляемый хаос. Из чувства глубокого противоречия. Акира села за руль, посадила рядом с собой Юки в огромной соломенной шляпе и темных очках, потому как у нее с похмелья голова от солнечного света болела. По дороге Читосе объясняла, как так получилось, что мы с инквизиторами отправились на задание, почему мы согласились на обмен услугами, какой классный у них старший, вернее – какая у него классная способность, уж с ней-то мы быстро найдем этого маньяка расчленителя.

Доехали быстро. На обочине стояло несколько автомобилей инквизиции, вдоль обочины были протянуты желтые ленты и полицейское оцепление. Офицер в белом шлеме и кожаных крагах даже сделал нам жест рукой – дескать не задерживайтесь, проезжайте.

- Акира, стой. – говорит Читосе и высовывает голову в окно: - Офицер! Мы временно сотрудничаем с Инквизицией, пропустите нас пожалуйста.

Офицер нажал кнопку на рации, выслушал инструкции и пропустил нашу пеструю компанию. Едва мы зашли в лес, как увидели спешащего нам навстречу майора ЕИВ Инквизиции Такаги-сана.

- Как?! Откуда?! Что произошло?! – атаковал он нас вопросами.

- Все прошло отлично, Такаги-сан. – сказал я, понимая, что сейчас будет необходимо взять ответственность на себя: - потерь с нашей стороны нет, опасность ликвидирована.

- Опасность? А как же гримуар нахождения блуждающего острова?

- Никакого гримуара там не было. Портал вел сразу к убежищу этого… который Древний Бог и все прочее. – говорю я, чувствуя себя немного неловко.

- Вы видели Его? – спрашивает инквизитор и делает шаг назад. По его бокам тут же возникают две его помощницы, настороженно бросающие на нас взгляды.

- У вас в голове нет голосов? – вкрадчиво интересуется он: - может какие-то идеи новые появились? Самодиагностику не проводили?

- Новых голосов в голове нет. – успокаиваю я майора: - все прежние – остались на месте.

- Вам придется тщательно описать это место. – говорит Такаги: - где вы появились, что вы видели и как оттуда выбрались. Мы собираемся запечатать это место, срыть холм бульдозерами и выставить охрану – временно, пока не закроем зеркало портала бетонным саркофагом. Тяжелую технику доставят после обеда, и я чертовски рад, что вы сумели оттуда выбраться – я собирался тянуть с запечатыванием хотя бы сутки.

Гляжу на уставшее лицо майора Такаги и понимаю, о чем он. На своей службе он и такие как он – просто обязаны параноиками быть. Что-то неизведанное, да еще с такой мрачной легендой о Древнем Боге, зеркало одностороннего портала, пропавшие члены команды – да, он просто обязан закатать этот пещерный храм с порталом в бетон и сверху курган земли насыпать. Чтобы никто и никогда. Во избежание. Это в моем мире раскопка могилы какого-нибудь Великого Духа обычно могла повлечь за собой только смерти самих археологов от каких-нибудь болезней, запечатанных с покойником. В этом мире было абсолютно возможно пробудить Великое Зло, какого-нибудь Демона, да и вообще – мало ли. Так что поступил майор ЕИВ Инквизиции Такаги-сан совершенно верно. Вызвал подмогу, связался с местной полицией, оцепил объект, ограничил допуск к нему посторонних лиц, вызвал из города тяжелую технику и, думаю, что сегодня после обеда тяжелые бульдозеры уже готовили бы земляные валы для засыпки и выравнивания земляной пещеры вместе с небольшим холмом, в основании которого она находилась. Майор отдавал себе отчет, что, если бы мы вернулись назад таким же путем – он бы фактически похоронил нас заживо. Поэтому он медлил с этим решением. Дал нам целые сутки.

- Спасибо, Такаги-сан. – с чувством жму руку служивого: - я очень ценю это.

- Да ладно. – смягчается его лицо: - главное, что все выбрались. Наша задача – изолировать этот блядский уголок континуума, где может спать Древний Бог, не дай Аматэрасу кто его разбудит. Пусть ублюдок спит еще десять тысяч лет.

- С этим у нас нестыковка. – говорю я и чешу затылок: - мы можем пройти к нашей машине? Хотел бы вам кое-что показать.

- Что? Конечно. – кивает майор Такаги: - Аника – ступай к нашим, скажи, что потеряшки из команды Сумераги нашлись, можно вход в пещеру заваливать. И пусть земли не жалеют, как следуют накидают, ну и что, что в два часа бульдозеры подойдут, пусть заставят Айку поработать, она ж не сама грунт перелопачивает. – он поворачивается к нам и делает жест – дескать прошу, я за вами. Мы возвращаемся к дороге. Сюда уже приехал огромный грузовой трак и сейчас с него медленно разгружают здоровенный «Коматсу», рычащий двигателем и выбрасывающий в воздух клубы черного дыма.

- У местного строительного треста урвал. – говорит майор: - вы вообще знаете, что все строительство в вашем городе – под гокудо? Пришлось через Токио договариваться. Местный оябун совсем на переговоры не идет. И то, только один выделили. Мне сюда как минимум два таких надо и экскаватор. Начальные работы Айка с ее призывными животными и големами проведет, но потом… - он разводит руками.

- Если техника нужна, то я поговорить могу. – откликается Акира: - мне не откажут. Сколько надо?

- Два таких же как минимум. – майор кивает на рычащий и коптящий воздух дымом из двух выхлопных труб «Коматсу»: - два тяжелых бульдозера и два экскаватора. Тоже мощных, «Хитачи» там или «Коматсу» тоже. У вас в городе есть, я на стройке видел.

- В машине радиотелефон есть? – интересуется Акира и я вспоминаю про свой спутниковый телефон от Мацумото давно и безнадежно забытый на базе.

- Блин. – говорю я: - у нас же был спутниковый… забыли его.

- Как это забыли? – удивляется Читосе: - вот он. Я всегда его за тобой ношу, вдруг понадобится.

- Отлично. – Акира забирает спутниковый телефон из рук у Читосе, а я думаю, что Читосе – красотка. Она еще и влажные салфетки за мной везде таскает. И термос с чаем. Избаловали меня тут все-таки.

- Алло? – говорит Акира в телефон: - это Акира. Да. Угу. Мне нужны два бульдозера «Коматсу» и два экскаватора. Ну куб минимум, а лучше три. Да, сейчас. Место? Сейчас перезвоню. – она отключает телефон и поворачивается к Такаги: - техника вся есть, ее со стройки немедленно снимут. Траки тоже есть, но раньше, чем через час ничего не будет. Сюда сразу и доставят.

- Ничего себе у вас здесь связи. – присвистывает инквизитор: - мне даже Токийский офис ничего достать не смог. Впрочем, иного и не ожидалось от Сумераги-тайчо.

- Бульдозера то вам зачем? – спрашиваю я: - может мы без техники все заровняем? Своими так сказать силами.

- Ты что? – машет на меня руками Такаги: - там целый холм с землей ровнять! Неделю даже с техникой провозимся!

- Ммм… холм. Если вы добро дадите, то мы его за полчаса сровняем. – говорит Акира, возвращая телефон Читосе: - у нас уже есть … практика. При необходимости – повторим процедуру. Только надо бы людей вокруг убрать в радиусе десяти километров. И население предупредить, чтобы паники не было.

- У вас и такие возможности есть? Не знаю… а давайте попробуем, что я теряю-то. Не сможете – так техника подойдет… все равно в земле копаться. – Такаги встает рядом с нашим фургоном и качается на носках, заложив большие пальцы рук за свой форменный ремень: - так что вы показать хотели?

- Тут … довольно сложно словами… лучше вы сами гляньте. – я киваю и Джин послушно открывает дверь нашего фургончика. Я делаю жест – мол прошу, гляньте сами. Инквизитор забирается в фургончик и некоторое время молчит. Также молча вылезает и не глядя на нас – достает из кармана пачку сигарет. Возится с ней, достает сигарету и вставляет ее в рот. Достает зажигалку. Прокручивает колесико. Раз, другой. Не выдержав, Акира подносит палец к кончику сигареты и из-под ногтя срывается узкий поток пламени, словно ацетиленовая горелка заработала. Такаги смотрит на нее, прикуривает и мотает головой.

- Что это? – спрашивает он и прежде, чем я открываю рот – поднимает руку: - погодите, это то, о чем я думаю?

- Без понятия, о чем вы думаете, Такаги-сан. – честно признаюсь я: - только по ту сторону портала было вот это вот.

- С уже отрезанной головой? – уточняет Такаги.

- Не совсем. – отводит глаза в сторону Джин.

- Это уже было мертвое?

- Не совсем. – отводит глаза в сторону и Читосе.

- И… оно бодрствовало?!

- Э… ну… нет. – отвечаю я: - оно спало. Сперва спало, а потом мы его разбудили… а потом мы его убили. А с головой… ну я подумал, что вы точно знать захотите, убили мы его или нет и кого именно мы убили.

— Это же Древний Бог. – сказал Такаги и глубоко затянулся сигаретой. Выдохнул дым и зачем-то пнул землю носком своего блестящего хромового сапога.

- Прародитель Человечества и Инженер Душ. – добавил он, глядя на фургончик: - точно он. Похож. Один в один. Нет, ну с точки зрения технической задача выполнена. Может быть, даже перевыполнена, мы должны были изолировать вход к Древнему Богу. Никто не предполагал, что можно убить Бога.

- А чего он сказал, что Читосе-нээсан – страшная! – встревает в разговор Джин. Наступает молчание. Читосе молча задвигает Джин за спину.

- Кхм. – кашляет майор и бросает сигарету на землю. Давит ее сапогом. Смотрит куда-то, поверх наших голов.

- Да и ладно. – говорит он: - убили так убили. Что уж теперь. Мне, конечно, отчетов писать два года с хвостиком да на комиссию по внутренним расследованиям… но что поделать. Фактически – самооборона. Верно же?

- Еще какая. – подтверждает Читосе: - он хотел … такого!

- КомКон приедет. – тоскливо заключает майор: - со своими эсперами. Мы же этот культ почти десять лет вели. А вы, Читосе-сан – раз и все. Нашли кому верить. Вы очень даже привлекательная.

- Ну теперь-то хотела бы я посмотреть на того, кто с этим не согласен будет. – ухмыляется Майко: - хотя, конечно немного радикально, но да, наша Читосе – она такая. Жаль меня с утра с вами не было. Надо было разбудить.

- Точно, и как ты все веселье пропустила. – говорит Акира: - на тебя не похоже. Так что, Такаги-сан, даете добро на снос холма?

- Что? Ах, да. Конечно. Сейчас распоряжусь чтобы убрали персонал и убедились, что никого в радиусе десяти километров нет. Точно десять километров? Нам чем меньше периметр, тем легче его держать.

- Не знаю, но лучше уж перебдеть, чем недосмотреть. – говорит Акира: - мы постараемся только один холм снести, но …

- Десять километров, так десять километров. – покладисто соглашается майор: - понял. – он стремительно удаляется, раздавая команды и ругань, стимулируя работяг шевелится быстрей.

- Сегодня вечером – собрание. – напоминает Читосе: - не расходимся.

- Помню. – вздыхает Акира, притягивает к себе Юки: - ну, что, готова сносить холмы и ровнять ландшафты?

Глава 26

Глава 26

- Великое Совещание Правящих Домов Сумераги и союзников, а также прочих причастных – считать открытым! – торжественно произносит Читосе. Она все еще в форме Мистера Байсона, только китель, порванный на тряпки, скинула и сейчас в форменной рубашке с галстуком на резинке и фуражке с высокой тульей. Выглядит очень даже интересно и необычно для нашей Читосе. Хотя, такую вот форму по духу ближе Акире носить.

- На повестке дня вопрос – что дальше делать с Акирой и где нам рыб в пруд искать? Мы скоро старику ни одного целого домика не оставим, а ему, между прочим, уже почти семьдесят. Совесть иметь надо. – сказала Читосе и села.

- Все в порядке с Акирой. – вставляет с места Майко: - Акира – охрененная! Видели бы вы, как она инквизиторше надавала! Раз – и та с копыт долой!

- Помолчи, Майко. – встает Акира и вздыхает, потирая переносицу: - пожалуй следует сказать, что я немного переборщила вчера. Прошу прощения. Рыб найду, ущерб компенсирую. Перед старым Джиро извинюсь. – она кланяется и садится.

- Все с рыбами? – уточняю я перед тем, как вставать: - ну и хорошо. На самом деле я собрал нас всех, чтобы, во-первых, быстро подвести итоги и наметить цели, а во-вторых у меня есть парочка теорий, которые требуют проверки и всеобщего участия. По поводу положения – слово предоставляется нашей Акире.

- Круто! – кричит с места Майко и машет рыбьим хвостом. Слава богу вяленным.

- Как вы все знаете, мы вышли из региональной группы. – встает с места Акира: - раньше нас подгоняла ситуация с кланами, чуть позже – конфликт с Инквизицией. Однако и то и другое утратило актуальность. Кланы теперь наши партнеры и союзники, с Инквизицией, благодаря помощи сестрички Нанасэ мы теперь в состоянии уважительного соперничества. И взаимопомощи.

- А куда Нанасэ-нээсан делась? – завозилась на месте Джин, но на нее шикнули и она замолчала.

- Таким образом мы еще можем отказаться от дальнейшего участия в Играх, по крайней мере у нас почти два месяца до Осеннего Бала Претендентов, где мы обязаны обозначить свое участие. Или неучастие.

- У нас школа начинается через неделю. – говорит Юки: - или даже раньше?

- Через неделю. – успокаивает ее Иошико: - это только председатели клубов должны раньше прийти для подготовки клубных комнат и сверки расписания.

- Ну елки. – вешает нос Юки, она у нас председатель клуба Литературы, а Иокшико - тхэквондо. Один я бездельник. Еще неделя каникул.

- У нас остается и даже усугубляется ситуация с Лесным Лагерем, который чудом не развалился за эти несколько дней и даже Чепу со Шлендрой ничего не учудили, что можно назвать чудом или провидением божьим. Иошико – завтра в лагерь заходит тяжелая техника, помнишь?

- Помню. – кивает та. Пользуясь деньгами кланов мы решили обустроить Лесной Лагерь, который в зимнее время был довольно мрачным и холодным местом – домишки там были сборные, из фанерных листов, к зимовке неприспособленные. Что, конечно не мешало нашим партизанам зимовать, простужаться и болеть. Акира договорилась со строителями, накидали на коленке проект и уже завтра в Лесной Лагерь должна была прибыть техника и две бригады строителей.

- Хорошо. – кивает Акира: - возьмешь с собой Джин, ей полезно развеяться.

- Эй! – возмущенно вскакивает Джин: - я уже вчера до магазина с Читосе-нээсан ходила! Всю ночь! А она еще с этим разговаривала! И в караоке пела!

- Помолчи, дитя. Ты еще за портал не рассчиталась. - закатывает глаза Читосе: - а тебе полезно общение с сверстниками.

- Айда со мной, Джин, я тебя с Чепу познакомлю! – Иошико приобнимает Джин: - он бумажные фигурки может делать!

- Ну… ладно. – Джин садится, и они с Иошико начинают о чем-то шептаться. Акира, не обращая внимания на них – продолжает.

- У нас еще остается проект «Охота на Чудовище», хотя по нему, наверное, лучше ты сама расскажешь, Читосе. – Акира садится.

- С охотой. – говорит с места Читосе: - товарища майора мы запрягли, я с ним денька через два в Токио сгоняю, после того как он отчет свой закончит. Уж больно он вашим «АкиЮки» впечатлен остался… здесь я ни ресурсов не прошу ни людей. Единственно что – Джин с собой возьму, пусть в поезде покатается, да на Токио посмотрит. Социализация все же. В остальном – не стоит вашего внимания, сама разберусь.

- Отлично. – кивает Акира: - по институту – проект одобрен, как только тяжелая техника и строители в лагере закончат – начнут фундамент закладывать. Сроки обозначили – где-то за год будет все сделано.

- Это все, что на сегодня стоит у нас в задачах. – заканчивает Акира и поворачивает голову ко мне. Дескать ты же собирал всех, а у нас все под контролем, что нужно то было?

- Да, слово бесстрашной и сексуальной Сумераги-тайчо, известной в узких кругах под псевдонимом «Син», так как бедная девочка в своей гендерной принадлежности совсем запуталась! – говорит Майко и снова машет вяленным хвостом рыбы. Откуда она рыбу достала?

- Сегодня нас всех собрал я. – признаюсь, вставая на ноги и подходя к большой белой доске: - и вот почему. Все это время меня не покидало смутное сомнение, леди и … - я поискал взглядом Питера не нашел, вздохнул: - и леди.

- О гендерном неравенстве в наших рядах? – спрашивает Майко: -у нас горячих пареньков остро не хватает. Хотя… если Джин переодеть…

- Кьяя!

- Нет, гендерное неравенство мне нравится, тут я сомнений не испытываю. – хмыкаю я: - я скорее о магии и ее применении как следствие – о генезисе магии как таковой. Вся теория магической энергии, официально поддерживаемая и распространяемая государством гласит только о том, что «эта хрень неизвестно откуда взялась, но и бог с ней». В учебниках о происхождении и природе магии – хорошо, если полстраницы. Все остальное – о том, какая бывает, как работает, примеры из истории и прочее. Проще говоря фундаментальных исследований магии как таковых, практически нет. А ведь в любой науке важен именно базис, основа, происхождение. Это, как если бы мы пользовались электричеством, не изучив его природу. В то же время никто не задается вопросом – а как это вообще работает.

- Поправка. – поднимает руку Линда: - все задавались этим вопросом в тридцатых и сороковых годах. Как только магия появилась. С появлением Супермена на Западе и Годзиллы на Окинаве. Тогда целые институты только этим и занимались. Была создана куча теорий, и некоторые из них актуальны до сих пор.

- Эээ… не знал. Я столкнулся с тем, что сейчас практически никто этим не занимается…

— Да потому, что бессмысленно. – пожимает плечами Линда: - тратить время и средства на теорию, когда нужно разрабатывать тактики и стратегии в настоящем времени. Кроме того, убедившись в том, что результатов от таких исследований ноль – государство перестало их финансировать. В мире какие-то исследования производятся… да по пальцам пересчитать - в Северной Америке, это Фонд Супермена-Кеннеди и Массачусетский Технологический, это конечно же Институт Беляева в России, раздираемой междоусобицей боярских кланов, это Швейцария с ее Свободным Кантоном…

- Хм. Спасибо, Линда. В любом случае лично у меня возникло несколько мыслей по поводу Единой Теории Магии. Знаю, что я дилетант и прочее… прошу не судить строго и позволить мне вынести на суд общества мою личную теорию… вернее несколько теорий.

- А давай. – говорит Майко: - Игры мы выиграли, Прародителя Человечества Читосе завалила, с Инквизицией помирились, давай свою теорию.

- Если уж мы выслушали параноидальные теории Линды, то уж твою как-нибудь переживем. – кивает Акира.

- У меня кстати еще есть. – отвечает Линда: - и не надо недооценивать размеры заговора Имперской Канцелярии. Уверена, что этот ваш маньяк 68 – это активность именно Имперской Канцелярии, и что они как-то используют бедных девушек для создания зон Святой Земли по всей Японии с тем, чтобы в дальнейшем захватить всю страну. Наверное, им нужны эманации отчаяния, боли и ненависти, отрицательные эмоции по максимуму – только так можно оправдать подобное обращение с жертвами.

- Нет, ну ладно Майко там, или даже Читосе. Но ты-то, Линда, из всех людей, как в такую чушь верить можешь? – закатывает глаза Акира: - ладно, я молчу, что удерживать магов без рук и ног – идиотская идея, а эмоции обычных людей никак на магию не влияют. Но человеческая психика крайне пластична и уже через два-три месяца чувства отчаяния или ненависти или иного негатива – сменится обычным глухим отчаянием и смирением с ситуацией, примерно тем же набором эмоций, что найдется у любого офисного клерка в понедельник с утра. Кроме того, в том состоянии, в каком была обнаружена Кикуми – она бы и полгода не прожила без человеческого сочувствия и сострадания. Ей просто повезло с опекуном. В государственном учреждении она бы тихо загнулась просто от отсутствия воли к жизни. Люди — это не инструменты, ты не можешь просто поотрезать им руки-ноги и поразвешать по стенкам, чтобы функционировали. Человеку важна коммуникация, без нее – они умрут. Человек – животное общественное.

— Значит у Имперской канцелярии есть менталист. – поднимает палец вверх Линда: - а вернее – даже не просто менталист, а кто-то вроде Гренделя, кто затаскивает людей в вечный сон и …

- А тогда зачем им руки-ноги ампутировать? – изящно добивает ее Акира. Линда задумывается. Что-то бормочет про себя и начинает загибать пальцы. Акира торжествующе упирает руки в бока. Майко поднимает руку.

- Чего тебе? – спрашивает Акира.

- А я вот протестую против такой дискриминации. – говорит Майко: - вы как про теорию магии начинаете ругаться, так вечно Майко ничего не понимает, а Читосе только убивать умеет и чай заваривать. Я считаю, что нас тоже надо в эти ваши споры привлекать, а то … а то всякое может быть. Коллектив у нас большой, а умные тут только вы, не дай Аматэрасу что с вами произойдет. Чай там отравленный подадут…

- Помолчи, Майко, не до тебя. – Акира, подобно профессору Выбегалло – отметает неорганизованную реплику из зала и поворачивается ко мне: - ты продолжишь?

- Да. – я снова встаю и шутливо кланяюсь Линде и Акире: - спасибо, что вспомнили обо мне. Мои наблюдения за синергией Акиры и Юки, за синергией льда и пламени – привели к интересным размышлениям. Акира-сан, ты можешь сделать шар пламени диаметром сантиметров десять? Спасибо.

- Вот так? – Акира поднимает руку, разворачивает кисть ладонью вверх и над ее пальцами начинает плясать пламя, которое довольно быстро формируется в яркую, оранжево-желтую сферу, размером с крупный грейпфрут.

- Да, вот так. Прошу всех обратить внимание что Акира-сан в состоянии регулировать не только форму пламени, но и его температуру или интенсивность. – говорю я, а шар пламени тем временем начинает потрескивать и шипеть, наливаться синим цветом, переходящим в черный.

- Можешь сделать его поменьше? – прошу я и шар пламени уменьшается, становясь размером не больше среднего яблока.

- При этом пламя Акиры может обходится без кислорода, может гореть в воде, может даже обжигать определенные области, не затрагивая другие. Однако самое главное, что следует знать, так это то, что пламя Акиры-сан при всей его ужасающей мощи – крайне ограничено в своем воздействии. Мы все помним и уважаем ее «Инферно»…

- Инферно! – кричат Майко и Иошико с места и топают ногами. Читосе закладывает два пальца в рот и свистит. Акира трет переносицу пальцами.

- Я что-то не знаю? – шепотом спрашивает Джин у Иошико. Иошико объясняет, что Акира – охренительная и в честь этого, если кто-то всуе произносит «Инферно!» - все остальные должны топать ногами, улюлюкать и кричать «Инферно!». Традиция такая. А еще желательно так вот руками в стороны разводить, как Акира-сан делает. Джин делает понятливое лицо и кивает.

- Так вот. – говорю я, подождав, пока народ натопается и наулюлюкается: - но раньше Акира-сан могла произвести такое вот … воздействие на область (надо избегать слова «Инферно» пока это возможно) только раз в сутки. После чего – падала с истощением. Как в тот раз на заводе, помнишь, Майко?

- Как не помнить, тащила тогда нашу уважаемую охрененную Зажигалку на своей горбушке. Как мешок с отрубями. – кивает Майко: - а она даже слова не могла выдавить. Но щит артефакторный у бойцов «Торы» пережгла, молодец.

- Однако в дальнейшем при совмещении ее магии с магией Юки, внезапно выяснилось, что Акира-сан может выдать «Инферно»…

- ИНФЕРНО!!! – на этот раз к топающим и улюлюкающим присоединились Джин и Линда. Акира вздыхает и закатывает глаза с видом невинно страдающей мученицы на пыточном столе у римских преследователей веры.

- Кхм… да, сам виноват. Так вот – может выдать … воздействий на область несколько за раз, при этом – не испытывая никаких последствий. То есть эффективность заклинаний Акиры-сан выросла даже не в разы, а на порядок. То же самое и с Юки. Сперва я думал, что причиной тому просто различие потенциалов, жара-холод, плюс-минус, но потом я понял, что у многих типов магии нет явно выраженной магии-антипода. К слову сказать, вот изначально я полагал что способности Акиры – просто разновидность демона Максвелла, тогда способность Юки – такая же, только со знаком минус. Одна – согревает, другая – охлаждает.

- Ну… так и есть. – говорит Майко: - Зажигалка – горячая, Принцесса – холодная.

- Нет. – прерывает ее Читосе: - а лед? Кубы льда от Юки. Ледяной Молот этот ее, вообще способность создавать изо льда скульптуры. Она где-то берет воду для льда, или сразу лед. И воды в окружающем воздухе для этого явно недостаточно.

- Именно. – говорю я: - Способность Юки или Акиры не связаны с понижением или повышением температуры, вернее сказать – связаны не только с этим. Пламя Акиры – такой же готовый конструкт, как и лед Юки. Способность Юки практически мгновенно вморозить человека в ледяной куб – она же не замораживает человека изнутри, его температура остается прежней… некоторое время. То есть она не отнимает скорость движения его молекул, мгновенно опуская температуру, а просто окружает проблемный объект льдом… что? Что с тобой, Юки?

- Н-ничего… - Юки вытирает мокрые глаза рукавом: - ничего. Так, вспомнилось…

- Можно про вмораживание в лед больше не говорить? – хмурится Акира: - у нас воспоминания…

- А… извините. Так я о чем. Ваши способности не могут синергировать по типу – плюс-минус. Это моя ошибка.

- Погоди. Но мы все видели, что они взаимно усиливают друг друга, и еще как. – говорит Майко: - что с этим делать?

- А. Это… Акира-сан, пожалуйста повтори маленькую сферу огня… вот так, спасибо. – я протягиваю руку к небольшому огненному яблоку на ладони у Акиры и создаю кровавый шип, протыкающий сферу огня.

- БДУЖ! – одним рывком сфера огня увеличивается в размерах и пламя начинает реветь, сотрясая стены, а огненные языки – лизать потолок. Я вижу, как копоть покрывает белые стены и спешно убираю свой шип. Акира развеивает шар огня.

- Хрена себе. – говорит Майко: - это что такое было то?

- Как видите, так называемая синергия возможна не только в паре Юки-Акира, но и практически у любого пользователя магии. Рабочая версия у меня пока такая – нет системы вход-выход из магического измерения. Есть только вход оттуда к нам. Магия подобно протоматерии – сочится сюда оттуда. А маг – что-то типа клапанной системы, выпускающей ее в наш мир. И если точки выхода этой протоматерии совместить, то поток увеличивается в разы. На порядок. Проще говоря, способность творить магию, путем переноса сюда сырой протоматерии, которую маг преображает в лед, пламя, оружие, или иное воздействие – зависит от мощности клапанной системы мага. Магия – это что-то вроде органа, на который постоянно подается воздух. Не флейты, в которую приходится дуть самому, но именно органа, на трубы которого постоянно подается воздух под давлением. Просто нажать на все клавиши – значит просто выпустить в этот мир много протоматерии, или сырой магии. Именно это и происходит в момент совмещения вашего АкиЮки – оба заклинания и «Инферно» (ИНФЕРНО!!! – опять кричат и топают девчонки и морщится Акира) и «Ледяная Буря» - самые мощные в вашем арсенале, самые энергозатратные и во время их исполнения, прокол между нашими измерениями, ваша внутренняя клапанная система – открыты на максимум. Именно поэтому конечный результат не похож ни на Ледяную Бурю, ни на … кхм… воздействие Акиры.

- Интересная теория. – загораются глаза у Линды: - в этом случае, зоны Абсолютного Контроля Императора – это просто огромные проколы между нашими измерениями, которыми управляет сам Тэнно. Можно сделать вывод, что Император является проводником воли магического измерения. А какие могут быть желания у магического измерения, будь оно разумным, или управляемым разумным существом? Лично я могу ответить однозначно – экспансия. Наше измерение захватывает магическое, причем захватывает руками самих магов, которые творят проколы везде где ни попадя. В тридцатые годы был один Супермен и еще пару десятков магов на всю планету. А сейчас даже в одной Японии каталога магов сделать невозможно – столько их развелось. Число одаренных растет в геометрической прогрессии и скоро уже каждый второй житель планеты будет магом. А зоны Святой Земли будут возникать везде и оттуда хлынут орды чудовищ, пожирающих плоть и душу, насилующих наших женщин и отбирающих наши ценные металлы…

- Это как-то ужасно похоже на вечерний фильм категории «Б» по Токио ТВ. – говорит Читосе: - с женщинами и металлами ты пожалуй перегнула, Линда-сан, хотя ты то знаешь как я к тебе хорошо отношусь.

- Все тут знают, как ты хорошо к Линде относишься. – машет рукой Майко, вызывая румянец на щеках у Читосе: - но чего нам делать-то? Магией пользоваться прекращать?

- Нет, ни в коем случае. Это пока только теория, которую мы и будем проверять, а кроме того, это же вечная так называемая Дилемма Заключенного из теории игр. – отвечаю я: - если мы не будем применять магию, ее будут применять другие. Смысла в этом нет.

- А почему просто заклинания не реагируют так, как ты только что показал? – спрашивает Иошико. Она отрастила себе лезвие на кончике пальца и тычет им в световую иллюзию Джин.

- Потому что обычно прокол континуума происходит в теле мага, а не снаружи. Так называемый «источник магии», или точка дань-тянь… в большинстве своем маг производит прокол внутри себя – так легче воздействовать на магию, чтобы потом выпустить ее из кончиков пальцев там или через рот. Так получилось, что и Акира и Юки – уникальны в создании прокола в сфере между ладоней – в начальной стадии своих заклинаний – Ледяной Бури и … я не попадусь на этот трюк второй раз! Воздействие Акиры, вот. Именно благодаря этому и удалось наблюдать синергию в первый раз, а я, балбес, подумал, что это разница потенциалов.

- А ты как смог? У тебя…

- У меня вся моя кровушка – считается моим телом и внутри ее я могу вызывать магию где угодно. Сейчас я вызвал ее на кончике своего кровавого шипа.

- Аааа… - разочарованно тянет Иошико: - так нечестно. У всех синергия, а у меня нет. Что? – она поворачивается к Джин, и та что-то торопливо ей шепчет на ухо. Иошико стремительно краснеет.

- Думаю, что твои темные лезвия – так же могут считаться частью твоего тела и ты вполне можешь вызывать проколы магии в них. – говорю я: - мы это еще попробуем.

- Кьяя! – пищат Иошико и Джин хором. Я недоуменно смотрю на этих двоих, красных, как будто только что из онсэна.

- Ааа… - кивает головой Майко: - точка дань-тянь, говоришь… нижний дань-тянь.

- Ну да. – говорю я: - находится внутри тела примерно на ширину 3-4 пальцев ниже пупка и внутрь тела, примерно на столько же. Оттуда у йогов лотос растет. Это так называемые «врата жизни» или «море ци».

- Понятно, понятно. – кивает Майко, глядя на краснеющих Джин с Иошико: - мне-то все понятно. Будет забавно смотреть как вы там пробовать будете. И с кем.

- Любые эксперименты – только под наблюдением. – сразу же спешу расставить точки над и: — это опасно, оторвать руки-ноги может запросто. И обязательно – с привлечением меня, чтобы никто не помер, а если кто помрет – сразу воскресить. И по жопам надавать за нарушение техники безопасности.

- Да я так полагаю, что как тебя-то тут привлекать и собираются. – мурлычет Майко: - с доступом к точке дань-тянь. С близким таким контактом. Возможно даже изнутри.

- Неправда. – отрицает Иошико с малиновым лицом: - все это клевета. Никто вовсе даже и не подумал об этом. То есть, конечно, сама точка она так расположена, что ближайший способ подобраться к ней поближе… ну… теоретически…

- Там точка «джи» расположена! – восторженно выдыхает Джин, заставляя меня взяться за переносицу жестом Акиры. Краем глаза вижу, что жест «меня окружают идиоты» - повторяют Акира, Майко и Читосе. Линда улыбается, ей хорошо, что все это не в ее команде происходит, она-то дистанционироватся может.

- Кстати. – говорит Линда, поднимая руку: - это может объяснить все эти ваши импринтинги. То есть я имею в виду, что Син может свои проколы везде по телу делать, а точка дань-тянь и его тело, часть его тела - наиболее близки в моменты, когда …

- Все, хватит пошлостей! – выпрямляется Акира: - тут дети есть!

- Это сугубо научная дискуссия. – возражает Линда, но замолкает, видимо думая над своей следующей теорией. Любознательная личность с крайне креативным умом, что тут скажешь.

- Кстати, точка «джи» расположена чуть ниже. – задумчиво говорит Читосе, все оглядываются на нее.

- Что? – говорит она: - я думала надо разъяснить! Чтобы не было путаницы.

- Когда вы прекратите о сексе говорить – я хотела бы о серьезных вещах. – говорит Линда: - я так понимаю, все в курсе, что Юки у нас – императорской крови и что отсюда следует.

- Так я все-таки принцесса?!

Глава 27

Глава 27

POV Джин, девушка, которая еще даже не начинала

Они шли по полутемному коридору, едва освещенному редкими лампами, где-то вдалеке играло пианино и резкий голос считал «и раз, два, три! и раз, два, три! Лиза! Ногу выше! И раз, два, три!», в коридоре пахло супом, который варился на кухне. В приют их привезла Читосе-нээсан, которая сказала, что у нее есть ответственность перед миром и обществом и что она за Джин присмотрит, чтобы та Вереск и Шику ничего плохому не научила. На взгляд Джин, Читосе-нээсан только зря беспокоилась, потому что в приюте дети все знают раньше и еще вас научить смогут, но она промолчала. Как говорит Сумераги-тайчо – промолчи, Джин, сойдешь за умную. Это тоже неправда, когда она молчали, то про нее забывали, а Джин хотела бы чтобы про нее помнили. Хотя ей было страшно привлекать на себя всеобщее внимание, но еще страшнее – быть всеми забытой.

- Раньше у них денег не было. – говорит Иошико, шагая впереди и Джин смотрит на мелькающие впереди стройный и белые ноги, боевые искусства, думает она, вот он ключ к тому, чтобы иметь такие вот ноги – сильные и красивые. Интересно, а каковы эти ноги наощупь? Должны быть упругими, плотными и с хорошей кожей, такой гладкой. Если взять, например лосьон для загара и предложить Иошико нанести его на ее коленки, бедра и …

- А теперь мы пианино купили и зал для танцев оборудовали. И спортзал. Я лично в магазин за грушами и перчатками ездила. По-моему у Шики – талант. – продолжает Иошико: - вот сейчас заберем Чепу и в Лагерь поедем. Он здесь с Вереском работает…

- А почему его зовут так странно? – спрашивает Джин, отвлекаясь от своих мыслей о нанесении лосьона на ноги Иошико.

- Чепу? Кто его знает? Его настоящее имя – то ли Дзинтаро, то ли Дзинто… но все зовут его Чепу. Сама спросишь почему. Так-то он нормальный парень, но озабоченный слишком. Ты с ним аккуратнее, а то мало ли. Осторожно! – она перешагивает лежащий на полу тяжелый молот: - под ноги смотри.

- А… спасибо. – Джин перешагивает молот и вслед за Иошико входит в светлую комнату, где сидят несколько детей и высокий, нескладный подросток с длинными волосами.

- Привет труженикам косплея! – весело кричит Иошико и машет рукой.

- Йо вернулась! – кричит девочка с двумя длинными хвостиками по бокам и вскакивает из-за стола: - Йо! – девочка несется к ним навстречу, спотыкается и едва не падает, но Иошико ловко подхватывает ее на полпути к полу.

- И я тоже рада тебя видеть. – говорит Иошико, придерживая девочку: - но мы с тобой об этом уже говорили. Смотри. – и она указывает вниз. Джин следит за пальцем и видит, что нога девочки провалилась в пол, едва-едва, но ушла вниз, словно бы девочка бежала к ним не по твердому покрытию, а по мягкой глине.

- Да, я помню. - вздыхает девочка и осторожно понимает ногу. Ставит ее обратно и теперь пол под ее ногой ведет себя, как и положено твердому бетонному полу с линолеумным покрытием, не проваливается и не разбрызгивается в стороны.

- Держи себя в руках. – говорит Иошико: - ключ к контролю у тебя в голове. Не будь ...

- Да, я знаю. – девочка закатывает глаза: - не будь слишком эмоциональной, не радуйся слишком сильно, не переживай слишком сильно и не сердись. Но я так рада тебя видеть! И вообще, контроль это скучно! Вот Чепу можно себя не контролировать, а мне нет!

- Уж кому-кому, а Чепу-то в первую очередь нужно себя контролировать – говорит Иошико, понижая голос и сузив глаза на нескладного подростка с длинными волосами и в черной толстовке с какой-то надписью. Подросток втягивает голову в плечи.

- Было-то один раз. – говорит он: - и это все Шлендра подговорила. Придумала про родинку, а я виноват.

- Смотри у меня. – неопределенно сказала Иошико и погрозила ему кулаком: - мало в тот раз выхватил, вуайерист поганый! Это еще хорошо, что наши сенпаи к этому легко относятся, а я б тебя убила и закопала. Прямо на месте.

- Это твои жабки в душевых за голой Акиро-сан подглядывали? Есть у нее там родинка? – спросила Джин, видя, как пауза становится неловкой и даже угрожающей, как Иошико начинаем мрачнеть и наливаться злобой. Она знала такие вот моменты – у ее отца часто так же расширялись глаза и начинали ходить желваки на скулах. И чтобы потом не утешать маму, сидя на кровати и вытирая салфетками слезы – надо было встрять и сказать что-то. Желательно что-нибудь нелепое. Смешное. Глупое. Неловкое. Тогда атмосфера вечера могла разрядится, и отец начинал смеяться и даже мог дать ей немного денег – «на шоколадку». Джин никогда не покупала себе шоколадку, она терпеть не могла сладости. Она откладывала деньги, чтобы однажды жить самой по себе и не слышать глухие всхлипывания мамы за перегородкой из тонкой рисовой бумаги. Сперва она хотела перевезти с собой и маму, но после того, как мама застала ее и отца за игрой в доктора и жутко избила ее кожаным ремнем – она решила, что будет жить одна. Но одной жить оказалось совсем не весело, хотя она могла есть что хотела (от чипсов портиться кожа!), пить что заблагорассудится (газировка вредная!) и смотреть любые фильмы (нельзя это смотреть, ты еще маленькая!). После того, как мама избила ее – она потащила ее к психологу, и психолог сказал, что этим нельзя заниматься просто так, что это – только взрослым и только после свадьбы и только с одним человеком. И что у нее моральная травма, но «пенетрации не было», поэтому мама не сможет заявить в полицию. На взгляд Джин никакой моральной травмы у нее не было, но слова о свадьбе она запомнила. Все остальное, поняла она – можно. А это – только после свадьбы. Почему психолог не сказал маме что нельзя бить Джин кожаным ремнем – осталось за пределами ее понимания, но вскоре мама и папа помирились и все стало как прежде. У них. А вот Джин мама проходу не давала, постоянно придиралась и норовила то пнуть потихоньку, то за волосы оттаскать. Тогда-то Джин и решила начать жить самостоятельно, благо у нее способность открылась. Решила – сделала. Но привычка, видя что разговор принимает неловкий или угрожающий оборот – встрять, отвлекая на себя внимание – осталась.

- Что? – хмурится Иошико, а Чепу сияет улыбкой от ушей до ушей и Джин вдруг понимает, что этот нескладный юноша может быть красивым… ну или хотя бы симпатичным.

- Классно я придумал, да? – говорит он: - я же ее из вощеной бумаги сложил, а чтобы лапки и суставы в подвижности не потеряли – места сгибов обработал гелем.

- Гелем?

- Смазкой. А саму жабку в убежище письмом прислал от муниципалитета – как счет за воду. Никто и никогда не читает счета за воду. Ну разве что старички и бабки какие-нибудь. А у Сумераги в команде дедушек и бабушек нет – они все там красотки с такими вот… - Чепу показывает руками с «какими именно» формами все девушки в команде Сумераги: - ну кроме самой Сумераги. Говорят она потому и злющая, потому всех убивает ходит, потому что плоская как доска! Ай!

- Прекрати гадости про мою тайчо рассказывать! – говорит Иошико и еще раз, угрожающе, поднимает ладонь над головой Чепу: - все у нее отлично. Везде. Для … ее положения.

- А я тоже слышала, что Сумераги-тайчо – плоскодонка. – задумчиво говорит Вереск и поворачивается к Иошико: - Йо-нээсан, это значит что у меня тоже есть шанс на гарем, когда я вырасту?

- Что?!

- Конечно есть! – утешает Вереск Джин, садясь на корточки, так, чтобы ее голова была на уровне головы ребенка и гладит ее по волосам: - размер твоего гарема не зависит от размера твоей груди. Меня, кстати, зовут Джин и я кохай Читосе-нээсан.

- И моя хорошая подруга. – кивает Иошико: - прошу любить и жаловать. Чепу, чтобы не смел клинья подбивать! Она еще…

- Меня зовут Джин и я совершеннолетняя. Я практически уверена в этом. – выпрямляется Джин и склоняется в формальном приветствии: - и я поклонница твоей искренней страсти к познанию мира. Я обожаю порнушку и тоже хочу узнать про родинку на груди у Акиры-сан. В прошлый раз в онсэне я почти разглядела но сестренка Читосе вытащила меня и заставила ехать с ней в ночной магазин.

- Ээээ…. – сказал Чепу, глядя на нее заметно округлившимися глазами.

- Здорово! – закричала Вереск и подпрыгнула в воздух: - у Чепу теперь тоже будет невеста! А что такое – порнушка?

- Это…

- Так! Прекратить мне ребенка тут портить! Вы двое и так уже испорчены! Джин, если ты совершеннолетняя, то Чепу – еще нет! Ему и четырнадцати нет!

- Через месяц будет! – возмущается покрасневший Чепу.

- Не собираюсь я никого портить. – возмущается Джин: - мне Читосе-нээсан сказала, чтобы я никого тут не портила.

- А жаль… - тихонечко вздыхает красный Чепу, но его все слышат, и он краснеет еще больше: - а давай я тебе бумажного скорпиона или там стрекозу сделаю?

- Давай! – соглашается Джин и Чепу склоняется над столом. Уверенными движениями он складывает белый лист бумаги и вот на плоскости обычного столового стола уже топчется белый бумажный скорпион.

- Ух ты… - говорит Джин, глядя как скорпион марширует по столу, обходя канцелярские принадлежности – нож для резки бумаги, коробки с карандашами и скрепки.

- Первые скорпионы у меня долго не держались, у них суставы слабенькие были. – жалуется Чепу: - конечно в паре с Вереск мы что угодно можем, но тогда они в подвижности теряют. А теперь я суставы с двойной оберткой делаю, независимые части и ничего не перегибается. Я ему еще вот. – он с гордостью показывает на хвост бумажного насекомого, откуда торчит стальное острие: - из канцелярской кнопки жало сделал.

- Круто. – говорит Джин: - только видно, что он бумажный… а если вот так. – она делает жест рукой и бумажный скорпион преображается в настоящего, крупного, черного, с волосатыми клешнями и угрожающе оттопыренным жалом.

- Аааа! – вскакивает на ноги Вереск: - Джин скорпиона оживила!

- Как это у тебя… - шепчет Чепу, приглядываясь к насекомому на столе.

- Это иллюзия. Маскировка светом. Сумераги-тайчо зовет это «масконом» - маскировкой путем замены отражающихся лучей. Мы не видим сам объект – поднимает палец вверх Джин, вспоминая что говорила Сумераги по этому поводу и копируя ее манеру поучать окружающих, считая себя непоколебимо правой и вообще «самой мудрой девчонкой в комнате»: - мы видим только лучи света, отразившиеся от ее поверхности. Бумага – белая, уровень ее альбедо чрезвычайно высок и мне не составляет труда уменьшить интенсивность света, потому что Императорский скорпион – черный и он практически не отражает свет. Вот сделать наоборот – скажем из черного объекта белый – уже сложнее. – Джин не стала говорить, что и в этом случае она бы справилась, попросту взяв свет из «измерения магии», потому что и сестричка Читосе и Сумераги-тайчо убедительно просили ее об этом не распространятся. Вон, говорила ей тайчо, привычным жестом поглаживая подбородок: - погляди на Сакуру-тян. Вот уж про кого никто годами ничего и подозревать не мог. Умеешь считать до десяти – остановись на восьми. Хотя Сакура-тян вообще делает вид что считать не умеет.

- Круто! Ты такая … крутая. – говорит Чепу и отводит взгляд в сторону.

- Ты стрекозу обещал показать. – напоминает ему Джин.

- Ах, да. Но тут скотч понадобится… ага, вот. – Чепу наклоняется над столом и начинает что-то мудрить с листом бумаги, ножницами и рулоном скотча.

- Вот когда я вижу как он работает, то прямо удивляюсь. – говорит за спиной Джин Иошико: - он просто гений какой-то. Но стоит ему рот открыть и охота сразу ему по голове дать.

- Йо-нээсан, не надо братика по голове бить. – вступается Вереск: - он еще с прошлого раза слегка заикаться стал, а ну как ты ему что сломаешь?

- Сломаем – починим. – пожимает плечами Иошико: - что ему будет.

- Вот! – Чепу поднимает руку и на его ладони сидит, поводя белыми крыльями – бумажная стрекоза.

- Не всегда с первого раза получается. – говорит Чепу, видя, как стрекоза начинает перебирать крыльями: - может и не взлететь… потому что … - и тут стрекоза легко взмывает с его ладони в воздух. Джин с восторгом глядит, как стрекоза описывает круг под потолком и с размаху втыкается в вентиляционную решетку, застревает там на пару секунд и падает вниз бесформенным комком бумаги.

- Эх. – машет рукой Чепу: - потоки воздуха от вентиляции наверное. Или запах из кухни ее привлек.

- А что еще можешь?! – спрашивает Джин: - у тебя круто получается!

- Да я все могу. – надувается от важности Чепу: - мне только бумаги надо и чтобы руки не устали.

- А как ты можешь глазами своих жабок смотреть? – интересуется Джин: - покажи?

- Да ничего особенного. – говорит Чепу: - просто … смотрю и все.

- Но ведь другие не могут смотреть глазами твоих жабок, верно? – спрашивает Джин и Чепу кивает.

- И как тогда ты докажешь Шлендре, что видел родинку Акиры-сан? – рассудительно замечает Джин: - это получается она тебе на слово должна поверить?

- Шлендра не поверит. – огорчается Чепу: - об этом я не подумал.

- Ага! Смотри! – Джин разводит руками и между ее ладоней в воздухе появляется изображение, сперва размытое, но потом – более четкое. Словно экран телевизора повисает в воздухе. На экране – лицо Чепу, вид снизу, со стола. Чепу смотрит вниз, на стол и видит там своего бумажного скорпиона.

- Вид из его глаз. – говорит Джин: - угол обзора сто двадцать градусов. Если не хватит – пусть жопу свою повернет к объекту наблюдения. Срок действия экрана – двадцать четыре часа. Могу и дольше сделать… если необходимо.

- Класс! Это ж я могу…

- Да! Функция записи видео! Потом все равно придется на камеру записывать, но в течении срока работы – можно проматывать туда и сюда, искать интересные моменты. На, держи. – Джин посылает экран по воздуху и тот останавливается перед Чепу. Чепу вопросительно смотрит на нее.

- Управление такое же как и на любом видеомагнитофоне, только это оптическая иллюзия. – пожимает плечами Джин: - в следующий раз как соберешь разведывательного дрона – ты сперва со мной посоветуйся, а мы уж вместе материал найдем. Ай!

- Никаких разведывательных дронов в моей душевой. – решительно произносит Иошико: - и вообще, зря я тебе с собой сегодня взяла. Чует мое сердце, вас двоих нельзя было знакомить.

- Никаких разведывательных дронов в твоей душевой. – послушно кивает Джин, потирая макушку: - поняла.

- Слава Аматэрасу. – вздыхает Иошико: - Вереск, пошли к Шике сходим, надеюсь эти двое за это время ничего не учудят. Джин! Ты за старшую, имей в виду. – и Иошико с Вереск под ручку – удаляются. Глядя как за ними закрывается дверь Джин поворачивается к Чепу.

- А твои бумажные фигурки могут сами создавать бумажные фигурки?

- Что? – глаза Чепу опять принимают округлые очертания.

- Ну смотри, ты же сам говоришь, что у тебя руки могут устать. А так ты бы мог создать несколько фигурок, которые бы делали за тебя фигурки и это освободило бы тебе руки для исследовательской деятельности.

- Исследовательской деятельности?

- Да. Это так называется. А то все называют нас извращенцами, а мы – исследователи! Кстати, а у тебя еще вощенная бумага есть?

- Д-да… оставалась вроде…

— Это хорошо. Я тебе адрес дам, потому что я тоже сегодня вечером душ буду принимать. А тебе родинки только в виде Японских Островов нужны, или обычные тоже пойдут? – деловито уточнила Джин, глядя как Чепу заливается краской и буркнув что-то вроде «извини, мне пора» - убегает из комнаты.

- Что это ты с ним сделала? – спрашивает Читосе-нээсан, войдя в комнату: - куда он бежал как ошпаренный? Опять мне детей портишь?

- Ну что вы, Читосе-нээсан. – честно ответила Джин: - я еще даже не начинала.

Глава 28

Глава 28

- Не получается! – кричит Чепу и ветер доносит его слова. Они с Джин стоят возле столика на расстоянии двадцати пяти метров от нашего.

- Говори в рацию, бестолочь! – кричит ему в ответ Иошико: - зачем у тебя рация?! – рация у нее в руке шипит, плямкает и оттуда доносится голос Чепу.

- Не получается. – говорит рация голосом Чепу.

- Количество одновременно контролируемых субъектов – от одного до пяти. – заносит в блокнот Акира и задумывается, подняв голову и разглядывая огромное кучевое облако, идущее на нас с запада.

- И? У нас не получится Чепу – Великий Повелитель Роя? – спрашиваю я, глядя как на нашем столике водят крылышками и перебирают лапками бумажные стрекозы. Два десятка бумажных стрекоз.

- Это норма. – отвечает Акира: - человеческий мозг не в состоянии отслеживать единовременно более четырех, максимум – шести новых объектов или потоков информации. И чем более он сосредоточен, тем меньшее количество объектом он в состоянии отслеживать. Видеть их ты будешь, но вот информацию не получишь. И уж тем более – управлять.

- Жаль. – говорю я. При мысли, что стрекозы Чепу – это машины фон Неймана я сперва возбудился и навоображал себе всякого. Миллиарды бумажных стрекоз, накрывающие мир и злобный хохот Чепу, требующего, чтобы люди мира заставили наконец Акиру показать свою родинку… ну или поточную линию бумажных автоматов, выпускающих любые продукты, мы же можем удовлетворить нужды любой индустрии от машиностроения и производства напитков до авиационной промышленности и фабрик текстиля. А уж какие это открывает перспективы в военном деле! Ничего не подозревающие крепкие парни в камуфляжной форме с закатанными рукавами, играют на губной гармошке возле тяжелого пулемета и тут на них сверху обрушивается дождь из миллионов бумажных стрекоз! Каждая несет небольшое жало с нервно-паралитическим токсином, или, например – патрон 22-го калибра, прижимаясь ко лбу или шее потенциальной жертвы, стрекоза бьет жалом по капсюлю патрона – бабах и нету морского пехотинца. Сотни миллионов таких стрекоз в состоянии в кратчайшие сроки уничтожить полк, а то и дивизию. Мелкий саботаж – из разряда вползти внутрь техники и перегрызть, перепутать и замкнуть провода, протащить несколько граммов термита и устроить пожар, отравить воду и еду, сделать еще кучу пакостей, предотвратить которые самый крепкий и отважный морской пехотинец, вооруженный до зубов и выше – не в состоянии. Что он сможет сделать со своим пулеметом против тысячи стрекоз или шершней? Будущее войны в миниатюризации, как говаривал Станислав Лем. Это же так убедительно доказывала и Тейлор Эберт, она же Кепри, она же Королева Роя. Но при этом основная способность у Тейлор все-таки была не способность управлять насекомыми, а потрясающая многозадачность. Ее шард – шард Администратора, а у Чепу никаких таких особых способностей нет, если не считать за такую легкую подростковую озабоченность.

- Пусть возвращаются. – говорит Акира и Иошико дает команду в рацию. Джин машет нам рукой и они идут к нашему столику. Акира наклоняется над записями и что-то бормочет.

- Что? – переспрашиваю я. Акира поправляет за ухо упавшую на лицо прядь волос и повторяет: - Надо проводить эксперименты. Пора бы уже.

- Надо. – говорю я. Не люблю эксперименты. Люди, далекие от экспериментальной науки искренне полагают, что эксперименты – это искрящиеся машины, удары молний, шевелящееся тело под брезентом и крик ученого, не верящего своим глазам – «Оно живое!». Вот фига с два. Экспериментальная наука – это чертова рутина, это кипы томов лабораторных журналов, это десятикратная (если не больше) проверка каждого результата, зачастую даже без попытки хоть как-то это осмыслить. Задача экспериментатора – выдать как можно больше надежной и проверяемой информации об объекте исследований. А сам результат эксперимента обязательно должен быть повторяем – что в этом мире, мире уникальных суперспособностей – весьма затруднительно. Мы только на основании способностей Чепу– уже институт можем открыть и сотни две кандидатских и пятьдесят докторских защитить. Повторить эти эксперименты без его участия – не получится, а значит и результаты исследований будут интересны крайне узкому кругу людей. Например тем, кто живет с ним рядом и не хочет его бумажных жабок в душевой наблюдать. А это, повторюсь, весьма узкий круг пользователей. Хотя, если бы наш Чепу был подобен Тейлор и мог управлять неограниченным числом своих бумажных насекомых – то, конечно, он мог бы при желании захватить мир. Только сперва ему надо было захватить фабрику по производству бумаги формата А4, но дальше бы все пошло как по маслу – захват мира и требование к людям мира о захвате Акиры и демонстрации ее родинки заинтересованному населению. Я кошусь на Акиру. Была у нее там родинка или нет? Я видел Акиру без одежды… но и полутьма была и не до родинок было…

- Что такое? – спрашивает Акира, выпрямляясь и закладывая руку за спину, чтобы размять затекшую поясницу: - ты сегодня весь день на меня пялишься. Это из-за Юки?

- А?

- Я ее не заставляла. – говорит Акира: - она сама решила. У нее кризис подросткового периода, бунт против рамок и правил, навязываемых обществом, одновременно с поиском себя. В такой вот ситуации человеку обязательно нужны новые идеалы и новые нравственные ориентиры, отличающиеся от прежних. В таких случаях подростки как раз и уходят из семей в мотоциклетные банды – Майко через такое проходила. А у подростков есть такая черта – придумать себе кумира и молится на него. Не обращай внимания, это скоро пройдет.

- А?!

- Так ты не об этом. – вздыхает Акира: - ладно, забудем, считай, что не говорили. Ты ничего не слышал.

- Нет, уж ты скажи. Я ж теперь спать не буду. – говорю я и в этот момент к нам подходят запыхавшиеся от быстрой ходьбы Чепу и Джин. Они точно два сапога парочка, думаю я, глядя на них. Чепу – высокий, нескладный подросток, у которого везде торчат локти и коленки, или там ключицы, чем-то похожий на богомола, сутулящийся и с длинными волосами, падающими на лицо. И Джин – такая вся из себя лапушка, в легком платьице в розовых носочках и туфельках, с золотыми волосами… вот только я то знаю, что нифига на ней не платье, нету у нее такого вот платья, весь ее гардероб состоит из футболок разной степени мрачности, да полевого комплекта, который ей Читосе купила – немаркий комбинезон, армейские ботинки и прочее. Гадаю, босиком она сейчас или нет. Ах, да и конечно же волосы. Волосы у Джин не золотые и не кудрявые, как у принцессы из альбома десятилетней девочки. Волосы у Джин очень похожи на волосы у Чепу – так же свисают сальными прядями прямо на лицо. Но тот факт, что наша хикки сегодня озаботилась принять пристойный облик – уже прорыв. Отсюда до реального умывания, а также способности одеться в настоящую одежду – уже поближе будет. Еще чуть-чуть и будет наша Джин достойным членом общества и команды, носящим кроме футболки что-то еще.

- Потом поговорим. – отмахивается Акира и поворачивается к нашему объекту экспериментов.

- Так. – говорит она и поправляет очки: - теперь покажи нам то, что ты показал Джин.

- Я ничего ей такого не показывал! - протестует Чепу: - то есть… она настаивала! И она говорила, что никому не скажет! И не будет смеяться! И… вовсе он у меня не маленький!

Акира поднимает бровь и смотрит на Джин. Джин делает вид, что ее тут нет. Акира некоторое время наблюдает за тем, как Джин внимательно изучает кучевое облако на горизонте, вздыхает, снимает очки и осторожно массирует переносицу.

- Аматэрасу, за что мне все это. – говорит она: - у меня же диплом с отличием, я же маг огня высшей категории, могла бы на Кибердайн Системс работать, в Северную Америку переехать, жить там в чертовой Калифорнии… а у меня здесь вот это все…

- Акира-сан спрашивает насчет машин фон Неймана. – поясняю я для Чепу: - а что ты там Джин показывал другого – это уже вы сами между собой разбирайтесь. Ваши личные половые драмы Акиру-сан не интересуют.

- А! – Чепу мечет извиняющийся взгляд на Джин, Джин его игнорирует, продолжая изучать небо: - сейчас!

Чепу склоняется над столом и ловко мастерит какое-то существо, больше всего похожее на обезьянку, только такую, карикатурную – с развитыми верхними конечностями и маленькой головой, ноги очень маленькие, рудиментарные.

- Ноги ему не к чему. – поясняет он: - а руками он будет бумагу складывать. – он делает шаг назад от столика. Мы смотрим на результат. Бумажная горилла деловито устремляется к пачке бумаги, вытаскивает в сторону листок формата А4 и начинает его складывать. У нее получается не так хорошо, как у Чепу, но она продолжает с упорством и целеустремленностью самого Чепу в поисках ответа по родинке. И что с этой родинкой такое, думаю я, почему все так хотят знать, где она? Снова кошусь на Акиру. Она смотрит на бумажную обезьяну, которая мастерит себе подобную.

- Что за бумага? – не отрываясь от наблюдения, бросает Акира через плечо. Иошико открывает свой блокнот и смотрит туда. Морщится, пытаясь разобрать свои же каракули. Сегодня с нами нету Юки, которая обычно тенью следует за Акирой -у нее сегодня переезд от папы к нам домой, на квартиру, которую сейчас занимаем мы с Читосе и Читосе в этом ей помогает. Я увильнул от этой обязанности, так как присутствие бесстрашного лидера и идейного вдохновителя более приоритетно на полигоне во время опасных научных экспериментов и прочих маленьких шагов для человека, но гигантских скачков для всего человечества. Как же – машина фон Неймана в нашем Лагере для особо одаренных хулиганов, тут же надо срочно принимать меры, пока Чепу со Шлендрой мир не захватили и не начали требовать предоставить им вертолёт с бассейном и вечеринку с кокаином, или что там у них на уме.

- Бумага белая, качество «ААА», формат А4, производства бумажная фабрика «Папер Инк Джапан Корп», Киото. – говорит Иошико.

- Сколько у нас всего разных типов бумаги? – спрашивает Акира, поймав мой заинтересованный взгляд.

- Если считать с туалетной и картоном для поделок – то порядка пятидесяти. – отвечает Иошико: - но есть еще так называемая пластиковая бумага, вощеная, упаковочная и эти – прессованные листы из металлических опилок и размоченного картона, их Вереск помогала делать.

- Мда. – говорю я. Вот это и есть экспериментальная наука, повторение одного и того же с внесением изменений буквально по миллиметру, по миллиграмму и миллиджоулю воздействия. Что будет, если все, то же, но из туалетной бумаги? А из туалетной бумаги с ароматом персика? Никогда не понимал туалетную бумагу с запахом персика… это вообще для кого? Или вот пластиковая бумага – это ж и не бумага вовсе, а пластик, сможет ли Чепу с ней совладать? Или изобретение Вереск – влажный картон вперемешку с опилками, прессованный в листы и удерживаемый ее силой. Довольно интересный материал получился…

- Вот. – говорит Чепу, отошедший от стола и сложивший руки на груди: - вот.

- Неплохо. – маленькая бумажная горилла собрала свою копию и прекратила работу. Начала работать следующая – собирать еще одну. Целью этого эксперимента было определить, существует ли предел в поколениях собранных Чепу конструктов имени Неймана, и какой он? Когда Чепу собирает один конструкт – он же вкладывает туда магию, верно? Жаль у нас нет прибора, который измеряет магию, а сфера девушки с татуировками паутины из инквизиторов – слишком грубый инструмент. И не дадут нам ни инструмента, ни этой девушки. Они ж инквизиторские. В голове мелькает мысль соблазнить и захватить, сразу же отметается как волюнтаристская и идиотская, влекущая за собой множество негативных последствий.

Так вот – если при создании своих бумажных зверушек Чепу тратит магию, то нам интересно, на сколько хватит его магии? Понятно, что его жабки обычно живут пока не расползутся по швам – бумага все-таки материал легко изнашивающийся. Но если он собрал один конструкт, а тот создал еще один, а тот, в свою очередь – еще один, то до какого поколения будет хватать его магии? Мы уже выяснили, что на два поколения хватает.

- И еще одна. – говорит Чепу, смешно перебирая ногами, словно жеребенок в стойле, шмыгнув носом и утеревшись рукавом толстовки: - третье поколение уже.

- Так. У тебя по прежнему есть с ними связь и управление? – спрашивает Акира. Бумажные гориллы отрываются от работы и встают по стойке «смирно», потом начинают барабанить кулаками в грудь, подражая Кинг-Конгу.

- Хорошо. Продолжаем. – Акира глядит как горилла четвертого поколения собирает конструкт пятого поколения, а я украдкой смотрю на нее. Спросить ее про родинку? Или все-таки подождать следующего раза, как у нее настроение будет? Настроение у Акиры бывает примерно раз в месяц, когда, как и положено любому офисному сотруднику в Японии – она позволяла себе выпить лишнего и … да, и все остальное тоже себе позволяла. И окружающим. Акира в такие минуты была веселой и очень опасной.

- Что ты на меня смотришь опять? – спрашивает она, не отрываясь от наблюдения и делая какие-то пометки в блокноте: - только не говори, что ты с Читосе поссорился, я посредником в этих переговорах участвовать не собираюсь.

- Да не ссорился с ней! – говорю я: - откуда такие предположения?

- Много она для тебя делает, вот что. – говорит Акира и поправляет очки: - а ты все так, как будто так и должно быть принимаешь. Мог бы и внимание обратить.

- Да я обращаю… наверное. – говорю я и задумываюсь. Действительно, думаю я, Читосе всегда когда надо – под рукой. И чай всегда заварит и порядок наведет и вещи мои никогда не забывает в стирку отнести… и вообще. Неужели я не обращаю на нее внимания? Обращаю. Хотя если Акира так говорит… надо бы ее на свидание сводить. В кино, в торговый центр, куда тут парочки ходят? И подарок ей заказать какой. Даже знаю, какой – вон, попросить у Линды штурмовую винтовку, или там дробовик нормальный, а то тот, что мы отжали у «Антимагии» через раз клинит. А я говорил, что нельзя оружие на поле боя поднимать… я смотрю на стол и вижу, как бумажная горилла шестого поколения мастерит гориллу седьмого. Остальные стоят неподвижно, ибо есть такая штука как геометрическая прогрессия, а мы сегодня не так много бумаги с собой взяли.

Конечно, идеальная машина фон Неймана для завоевания необитаемых планет и формирования биосферы, для терраформинга – выглядит совсем иначе. Это какое-нибудь стальное небольшое зерно, которое просто бросаешь в почву, а оно само зарывается и осуществляет поиск необходимых для производства материалов (а в идеале – имеет что-то вроде синтезатора необходимых материалов из любых в наличии), и начинает самовоспроизводится. В той самой геометрической прогрессии. То есть, если одна такая машина может создать свою копию… ну скажем за месяц (пусть будет подольше), то на следующий месяц их будет уже четыре. За год - две тысячи сорок восемь таких конструктов. В конце следующего месяца их будет уже восемь миллионов триста восемьдесят восемь шестьсот восемь штук. И тридцать четыре миллиарда на исходе третьего года. Даже если эти машинки будут небольшие – нет такого строительства, с которым бы они не справились. Более того, можно подождать еще год. При этом – не требуется никаких затрат, никаких хлопот, ничего. Вы просто бросили зерно на землю и подождали. А потом, когда количестве конструктов достигнет необходимой для вас цифры, вы просто командуете им и делаете что хотите. Переворачиваете горы, перенаправляете реки, передвигаете континенты, захватываете Японию и объявляете всю землю на планете Святой Землей а себя – Богом-Императором Земли. А тем временем = пока ждете – можете даже носу из Лазурного Дворца не казать.

Я снова кидаю взгляд на стол, где горилла восьмого поколения крутит бумагу и замечаю, что горилла из первых рядов ведет себя странно. Тихонько прикасаюсь к плечу Акиры и, едва та поворачивается – указываю ей на бумажных горилл из трех первых поколений. Если все остальные ведут себя как и положено магическим конструктам при отсутствии внешнего управления – то есть стоят смирно и не реагируют на раздражители, то эти трое – поворачиваются в стороны, опускают и поднимают конечности и вот наконец одна из них, та, что была создана первой – берет лист бумаги из пачки. Акира округляет глаза. Этой гориллой не управляют, Чепу сосредоточен на управлении конструктом восьмого поколения, фокус его внимания снят, но она делает это самостоятельно? Что же, надежды (или страхи) увидеть Великого Чепу – Повелителя Роя – еще живы в наших сердцах.

- Акира-сан, ты же знаешь, как я тебя люблю. – говорю я, глядя как горилла первого поколения начинает сворачивать лист бумаги: - но эти сведения теперь важны не только для меня, но и для выживания всего мира. Когда-нибудь эти сведения спасут мне жизнь.

- Ты о чем? – спрашивает у меня Акира: - о том, что у него на самом деле получаются автономные магические конструкты с возможностью программирования на определенные действия? Засекретим эти сведения сегодня же! Еще хорошо, что только бумага… но я согласна, эта сила не должна попасть не в те руки. То есть в любые, кроме наших.

- Да я не об этом. – машу рукой я. Чепу тем временем понял что на столе что-то идет не так и останавливает свое производство страхолюдин из бумаги.

- А о чем ты? – хмурится Акира, ее мозг сейчас работает как сверхмощный вычислительный центр, она просчитывает сотни вариантов и в первую очередь – конечно же безопасность. Вот не дай бог дойдет до кланов, кто тут у нас в Лесном Лагере сопли на кулак наматывал в кладовой – вынь да положь скажут. И плевать они будут что бумага нужна – целлюлозы на планете валом, научить зверенышей Чепу целлюлозу перерабатывать… и все.

- Я о том, - тихо говорю я, глядя как Чепу вяло переругивается с Иошико, оправдываясь, почему эксперимент не получился, как Джин его защищает и говорит что-то нелепое.

- О том, что когда Властелин Роя Великий Чепу станет повелителем мира, то этой вот информацией я смогу спасти миллионы людей от гибели… ну или просто получить в подарок своей остров. И это всего лишь один ответ на один вопрос, Акира-сан. В твоей власти…

- Да что за вопрос-то такой? Говори уже! – требует Акира, ее голос звучит рассержено, я смотрю на нее и понимаю, что сейчас спрашивать про родинку на ее груди в форме Японских островов – не стоит.

- Да ладно. – говорю я: - потом, так потом. А что там за история с Юки?

- Что? А… ну раз ты не знаешь… - Акира посмотрела на кохаев, занятых своим спором, наклонилась ко мне и тихо, на ухо прошептала: - она культ основала.

- Что?! – я подавился воздухом и закашлялся. Акира похлопала меня по спине.

- Какой культ?! – шепотом спросил я.

- Ну… фактически религиозный такой. Такой, знаешь – Культ Верховного Существа, как и любит это описывать Фрейзер. Читал «Золотую Ветвь»? Изумительная книга.

- Акира!

- Нет, ну серьезно. Она культ основала, алтарь у себя сделала и прочие признаки поклонения Верховному Существу. И прочих за собой зовет. Ну, наши пока держатся, но колеблются. – пожимает плечами Акира: - а вообще она такие ритуалы красивые придумала. И молитвы нараспев поет – заслушаешься.

- Но… это же серьезное дело! – говорю я: - культ какой-то! Может ее опять спасать надо? А кто такие? Что за культ? Секта?

- Пока я бы не назвала это сектой, их совсем немного. Не обращай внимания, Син, перебесится девчонка и бросит. – машет рукой Акира.

- Не, это ж серьезно. Станет наша Юки религиозной фанатичкой, а у нее сейчас и возраст и психологическое состояние уязвимое…

- Да нормально все, я ж говорю – перебесится. – Акира закатывает глаза: - это же не существующий культ или секта, это она сама ее создает. Создала уже. Я, кстати, вступила тоже. Забавно.

- Что?! – при мысли о том, что рациональная и интеллигентная Акира вступила в культ у меня волосы дыбом встали. Опять менталист? Какая сволочь посмела? Кланы? Имперская Канцелярия? Инквизиция? Кто посмел?!

- Ой да остынь. – улыбается Акира: - все в порядке.

- Что-то я тебе не сильно верю, Акира, будем сейчас протокол «Мастер-Странник» включать. – говорю я, подбираясь: - что именно сделала Майко, когда узнала про импринтинг в той беседке?

- Дала тебе в грудь такой прямой правой, что я думала грудину проломит. – отвечает Акира: - нет никакого влияния. Я то уж знаю.

- И что тогда за культ у вас? Какие религиозные символы и Верховное Существо? – спрашиваю я, все еще не успокоившись. Акира расстегивает верхнюю пуговицу блузки и достает из-под нее маленькую подвеску на цепочке. Подвеска выполнена в виде небольшого паучка из кроваво-красного рубина с золотыми лапками.

- Культ Сумераги-тайчо. – говорит Акира и ее глаза смеются: - как Верховного Существа. Майко уже предложила считать посещение онсэнов как ритуальное поклонение.

- … - молчу я.

- Так что не переживай, я лично считаю, что перебесится наша Юки, а пока что не надо делать точно – так это запрещать ей. Она и так запретами по горло полна, пусть поиграется. Не спорю, меня иногда волнует, какие серьезные формы это принимает и даже не спрашивай сейчас о чем я, но пока это все безвредно. Ну… относительно. Так что не переживай и не принимай на свой счет. Это культ именно Сумераги-тайчо, а не Синдзи-куна.

- Но… а я…

- А ты в лучшем случае – иногда бываешь аватаром Верховного Существа. – говорит Акира. Я молчу. Перебираю варианты. Что же, если жизнь подсунула тебе лимон – надо сделать лимонад, верно? Всегда находи способы извлечь выгоду из ситуации – советует мне в ухо Уоррен Баффет и я решаюсь.

- Все-таки я не уверен в том, что тебя сейчас не контролирует менталист. – говорю я: - ответь мне еще на один вопрос, чтобы я был уверен что говорю с той самой Акирой.

- Задавай. – кивает Акира: - выкладывай.

- На какой груди у тебя родинка в форме Японских островов. – спрашиваю я. Наступает тишина и я понимаю, что сказал это слишком громко.

- Уйй! – тянет откуда-то из-за спины Чепу.

Глава 29

Глава 29

Сижу дома и пытаюсь вспомнить, когда в последний раз я вот так сидел дома один. Получается откровенно плохо. Как и полагается бесстрашному лидеру команды наемников, аватару Верховного Существа религиозного культа и обычному японскому старшекласснику – вокруг меня всегда что-то да происходило. И обязательно кто-то был. Сегодня один из редких дней, когда я дома один – сестричка Нанасэ так и не появилась, хотя оставила бенто в холодильнике с запиской «Опять ничего не ешь! Совсем худой стал!». Читосе поехала в библиотеку, там доступ к компьютерам с широкополосным выходом в сеть, а кроме того у публичных сетей, оказывается есть какое-то там преимущество, а для нее и ее написанного ИИ это важно. Юки пропадает у Акиры дома и есть у меня ощущение что не вернется ночевать. Ну и хорошо. Иногда нужно побыть одному, потому что все это нагромождение событий, людей, решений, вся эта информация – это тактика. Это все преходяще и, если взять по большому счету – мелочи. Современный человек (не только бесстрашный лидер команды наемников, et cetera, et cetera…) – постоянно испытывает стресс, этот стресс постоянно изматывает его ЦНС (центральную нервную систему), а как результат – когда надо встать во весь рост и наконец свергнуть тиранию, или там спасти принцессу и завоевать замок -у него нет сил. Да что там замок спасать, сил нету просто чтобы кровать заправить. При этом не надо даже постоянно решения принимать или там в битвах участвовать, адреналин выплескивать… достаточно только новости включить и в таком вот тревожном состоянии прожить полгодика. Неудивительно, что так много людей в наши дни шагают из окон высотных зданий.

И я, я -тоже. В последнее время слишком много взрывов, выстрелов, интриг, выяснений отношений, каких-то спецслужб, а тут еще и Акира со своей родинкой. Справедливости ради следует сказать, что да, я слепой динозавр и вроде же все видел и даже лапал, но блин. Вторая сигнальная сработала и убедила меня что «вроде же что-то было». Устал, наверное. Акира молодец, что сказать. Даже бить не стала, сказала, что это нормально – интересоваться такими вещами, но вообще-то кое-кто мог бы и запомнить расположение всех родинок на ее теле, а не отвлекаться на… чем там этот кое-кто занимался во время онсэна – подводным плаванием? Пообещала подробный атлас родинок подарить, в исполнении Юки (тут-то Чепу и должен был упасть от кровоизлияния в нос, но удержался – крепок японский подросток!).

В целом и общем – стыдно, господа и дамы. Буду с нетерпением ждать следующего мероприятия по тимбилдингу с тем, чтобы «оправдать высокие надежды старших товарищей».

Я открываю холодильник и смотрю на его содержимое. Как-то перестали мы есть дома, вот и нету ничего, кроме пустой коробочки из-под бенто сестрички Нанасэ. Ах, да, бутылка вина (Акиры), пять банок неплохого пива (Майко) и коробка шоколадных конфет. Открытая. Я смотрю на полупустой холодильник и в душе у меня так же пусто и неопрятно. Думаю о том, что раньше в холодильнике вполне можно было найти чью-нибудь руку. Или еще какую часть тела. О том, что скоро осень и золотые листья усеют собой тротуары и сотни тысяч школьниц будут фотографироваться на фоне ярко-алых и желтых листьев, что снова появятся сезонные сладости Надешико, те же самые засахаренные листья… Осенью всегда немного грустно, осень словно бы подведение итогов лета, и всей жизни. Как там у Басё - Бабочкой никогда, Он уж не станет… Напрасно дрожит, Червяк на осеннем ветру.

Червяка жалко. Не я ли этот червяк, который тщетно пытается согреться на осеннем ветру, пытаясь расправить свои крылья? Чего я хотел от новой жизни и хотел ли я ее? И почему моя новая жизнь превращается в череду клише с захватом мира, красотками рядом и сражениями по поводу и без? Осень – она показывает, что будет в этом мире, даже если нас здесь не будет. Снова.

С другой стороны – почему снова, думаю я, продолжая обозревать полупустой холодильник, я ведь в этом теле тут и года не провел, а значит это будет моя первая осень. Как там – поют цикады Хигураши, опускаются густые туманы, а там и до сезона «Зацветает хлопок» и «Созревает рис» рукой подать. Значит в первый раз я отведаю сезонных сладостей, полюбуюсь густыми туманами Сейтеки, опускающимися на город в сентябре, увижу своими глазами голые коленки незамерзающих школьниц, кутающихся в огромные шарфы и одевающих забавные шапочки, но никогда не прячущих свои коленки. И как они не простывают? Если будет время – обязательно надо будет взять Читосе и съездить в Киото на Арашияма Момидзи – осенний фестиваль. Кстати, там же, в Киото – находятся знаменитые парки с кленами, которые осенью прямо-таки багровеют – изумительное зрелище. Да, весной мы любуемся сакурой, а осенью – поедем на фестиваль. А, что, идея. Жизнь она не состоит из постоянных попыток кого-то перегнать, обойти на повороте, стать еще смертоносней и сильнее. Пока вы этими глупостями занимаетесь, жизнь проходит. Существует очень простая аксиома, даже две. Первая – всегда будет кто-то сильнее тебя. И вторая – все умрут. Отсюда следует, что провести всю свою жизнь, стараясь стать сильнее – глупая затея. Хотя бы потому, что время, которое мы проведем на этой земле, в этой реальности – ограниченно. Поэтому надо жить здесь и сейчас. Конечно, надо улучшаться и надо становится сильнее – но без фанатизма. Пока это доставляет вам удовольствие, а не становится одержимостью. Так что осенью – мы поедем в Киото. И конечно же, надо взять всех, потому что нам всем надо развеяться. И у девчонок какие-то дела в Киото были нет? Хотя к черту дела.

Я решительно закрываю дверь холодильника. Дома ничего нет, пойду в магазин. В конце концов и по улице то я давно не гулял просто так. Все куда-то торопился, впрыгивал в машины, бежал, иногда даже летел на куске льда… вся эта суета очень сильно напрягает и превращает твое мышление в туннельное. Сужает твое восприятие и способность мыслить и анализировать. Есть один трюк из студенческого прошлого – если у вас остался только один день до экзамена – ни в коем случае не проводите его за зубрежкой. Можно прочитать материал пару раз но самое главное тут – хорошо выспаться. И тогда вы будете выгодно выделяться на фоне людей с синяками под глазами, чьим самым большим желанием будет выспаться, а не сдать экзамен. Соображать будет быстрее, что самое главное. И вспомнить материал будет легче.

Я одеваю ботинки и выхожу на лестничную клетку. На лестничной клетке пусто и чисто, как и положено. Нажимаю кнопку лифта. Интересно, думаю я, и какие на вкус эти самые засахаренные листья клена? Вот умом понимаю, что гадость, но едят же люди и хвалят.

Выхожу из дома и натыкаюсь на умиротворенную физиономию Поно-куна, который как обычно сидит на перилах лестницы. Перила широкие, нагретые все еще ярким, пусть и августовским солнцем. Приветствую рыжего кота уважительным поклоном и обязательным обещанием принести ему поесть. Пытаюсь погладить, но рыжий кот не любит фамильярностей, особенно от таких вот – которые только говорить горазды, а рыбы не принесли. Поэтому он ничтоже сумняшеся кусает меня за руку. Хорошо, что у меня регенерация работает, да.

Попрощавшись с Поно-куном и убедившись что здоровенные алые царапины на предплечье - зажили – иду дальше.

- О, привет! – машет мне рукой девушка с разноцветными волосами, как ее… Какуми? Ее брат работает в павильончике игровых автоматов пачинко в Веселом Квартале. Нет, Камико – точно, ее зовут Камико. В тот раз она мне здорово помогла.

- Привет! - откликаюсь я: - Камико-сан, рад вас видеть. Как ваши дела?

- Ты прямо такой официальный, Синдзи-кун. – улыбается разноцветная девушка и откидывает свои ярко-алые пополам с лиловыми волосы назад: - меня аж дрожь берет. Ты наверное воспитывался в поместье, где вокруг тебя ходили суровые слуги и красивые горничные, а твой отец – тиран и самодур. Сейчас, погоди, я тоже… - она отшагивает в сторону, картинно потупливает взгляд, ставит ноги вместе и обозначает аккуратный официальный поклон.

- Не стоило обращать ваше внимание на столь ничтожную особу, как эта девушка, которая просто идет в магазинчик, чтобы купить себе еды, дабы в этот августовский денек не умереть с голоду. – говорит она и распрямляется: - ну как?

- Очень. – оцениваю я: - просто красотка-горничная из вечерней дорамы.

- Ага. – улыбается Камико: - я в магазин иду, брат-бака опять домой не пришел, наверное в салоне пачинко зависает или к своей несносной Аки уехал. А у меня дома поесть нечего.

- У меня тоже. – отвечаю я и мы начинаем идти вместе: - сестренка Нанасэ уехала, а в холодильнике ничего нет.

- Да, осенью одиночество особенно плохо переносится. – говорит Камико и осторожно стреляет глазками в мою сторону. Я настораживаюсь. Мысль о том, что Камико сейчас кокетничает – отметаем как неорганизованную, сам видел ее парня в кожаной куртке и на мотоцикле.

- Мы же с тобой соседи, Синдзи-кууун. – тянет Камико, прикладывает палец к подбородку: - Как же там было? А… вот - Осени поздней пора. Я в одиночестве думаю: «А как живет мой сосед?»

- Это Басё? – спрашиваю я, поддерживая разговор об осени и поэзии.

- Да, великий поэт совершенно правильно сказал, что соседи должны думать об одиночестве своих соседей. Тебе не одиноко этой осенью, Синдзи-кун?

- Хм… одиноко? – я вспомнил последние две недели сумасшедшего драйва, ежегодные Императорские, сестричку Нанасэ, Вечно Молодую Луну, маньячку Джин в подвале заброшенного завода, Акиру, которая сварила карпов кои в пруду Джиро-сама и …

- Нет, пожалуй, мне не одиноко. – заверил я Камико: - у меня все в порядке с этим.

- Вот и хорошо… - мы наконец дошло до магазинчика и я открываю дверь, пропуская разноцветную девушку вперед. Захожу сам.

- Ара-ара… - раздается низкий женский голос, тембр которого может вогнать в краску даже взрослого семейного менеджера среднего звена, а уж у подростков он просто массово вызывает кровоизлияние в нос… или куда там еще.

- Кто пожаловал в мой скромный магазинчик. – продолжает бархатный голос Иное-сан, которая складывает руки на груди, с нескрываемым удовольствием наблюдая как Камико немного краснеет: - сама Камико-сан, которая потерялась на неделю! И с ней вместе – наш сердцеед и Султан тринадцатой школы Синдзи-кун! Никак твой гарем пополнился на ещё одну, разноцветную единицу?

- Неправда, Иное-сан! – говорит Камико: -у меня парень есть!

- А этот твой Кинтаро – бездельник и лоботряс. – машет рукой Иное: - ничего из него путного не получится. А у Синдзи-куна такие красотки в гареме. И богатые. Они ему за ночь по пять миллионов иен платят.

- И вам здравствуйте, Иное-сан… что?!

- А это не так, Синдзи-кун? – Иное облокачивается на прилавок и я мельком отмечаю что у нее очень даже формы… и не об этом сейчас надо думать! Чертовы гормоны, мешают даже обычному общению.

- Нет конечно! – отрицаю я факт оплаты моих постельных стараний. Никаких денег, сплошная любовь.

- А сколько тогда? – уточняет Иное: - десять миллионов? И что в тебе такое есть, Синдзи-кун, что сама Акира-сан считает себя твоей старшей женой?

- Сама Акира-сан?! Та самая Акира?! – округляет глаза Камико: - а я его пыталась спросить, даже хокку о одиночестве, осени и соседе прочитала, а он не понял!

- Великий Басё. – кивает Иное: - помню, помню, как же. Но ты, Камико-тян, плохо его знаешь. Синдзи-кун у нас намеков не понимает, он в аварию попал и с того момента у него соображалку отшибло напрочь. Уж я ему сколько намеков делала, а он – ни в какую. Видимо, прямо надо уже говорить, да, Синдзи-куууун?

- Иное-сан. – вздыхаю я: - хватит издеваться над обычным школьником. Вы же слишком красивая и уверенная в себе женщина, а я просто пришел купить покушать.

- Да… и я тоже, между прочим! – говорит Камико: - но про гарем Синдзи обязательно выслушаю!

- Ара-ара… так вы проголодались вместе? – на слове «проголодались» Иное-сан мастерски играет бровями, посрамив Джима Керри в его ранних комедиях.

- Иное-сан! – Камико мотает головой: - да не было у нас ничего. Я ему хокку прочитала и все!

- Хокку бывают разные, дитя мое. – кивает головой Иное: - например то секретное хокку, которое Басё написал своей любовнице, известной под псевдонимом Кику. Говорят, что она была Императрицей Поднебесной, но ничего не смогла сделать со своими чувствами к японскому поэту, когда прочла эти строки. И с тех пор это хокку хранится в строжайшем секрете, потому что любая девушка, или мужчина, которым прочитают эти строки – немедленно влюбляются друг в друга.

- Серьезно? – глаза у Камико вспыхивают интересом, а я вздыхаю и иду выбирать себе что-нибудь покушать. Лапшу заварить, например. Или готовое бенто купить.

- А как по-твоему этот сморчок Исао смог такую красотку как Аки приворожить? И они лучшая звездная пара вот уже десять лет! Или например – Мики и Мина из этих ваших молодежных …

- Ой! Неужели «Айдолы Токио»?! Но они же обе девочки?

- А по-твоему заклинание в хокку действует только на смешанные пары? Кому прочитаешь – тот и влюбится! - продолжают говорить за спиной, а я стою перед полкой, и не могу выбрать себе пачку лапши – то ли взять острую, то ли нет. В конце концов беру острую – мы же смелые люди, надо бросать вызов себе и своему желудку. Беру еще два бенто – на случай, если Юки все же вернется сегодня, а Читосе – нет. Потому что, если Читосе вернется (вернее – когда она вернется) то в доме все сразу откуда-то появится, на плите забулькает суп или карри, а по комнатам расползётся аппетитный запах ее готовки.

- Всего десять тысяч иен и это хокку – твое! – убеждает за спиной Иное-сан: - просто прочти объекту и все! Любовь на всю жизнь. Ну или на две недели. Гарантия на две недели, а там уж от тебя самой зависит. Нужно будет работать над отношениями, милочка, тут ты не в сказку попала.

- Маловато как-то две недели. – сомневается Камико: - а подольше есть?

- Ты какая! Зато эти две недели – с кем угодно. Хоть с самим Майклом Ие, тебе только через охрану пробиться и прочитать!

- И главное – ему прочитать, а не охране. – добавляю я, выкладывая на прилавок свою добычу – два пакета острой лапши, два бенто, четыре баночки газировки и маринованную редьку.

- Ужин холостяка. – говорит Иное, глядя на мои покупки: - а что, Акира-сан тебя уже бросила? Потому что ты бабник и за всеми подряд волочишься, а она – уважает себя и не позволит с собой так обращаться? Она наконец-таки поняла, что горбатого могила исправит? А что твои младшенькие жены? Хотя – не говори, я и так знаю. Нынешнее поколение и готовить то толком не умеет, но то что мужа накормить. Эх, молодежь… - она споро пробивает покупки и я расплачиваюсь за них.

- Да пошутила в прошлый раз Акира-сан. – говорю я, забирая пакет с покупками: - вы сами поглядите, где она и где я. И вообще, у нее … есть кто-то уже.

- Так-то я слышала, что Акира-сан сейчас с Сумераги-тайчо вместе. – кивает Камико: - у них же там гарем! Вернее у нее, у Сумераги-тайчо. А вы слышали, что Сумераги-тайчо на самом деле не человек? Она – Верховное Существо, чьей аватарой и является эта плоскогрудая…

Я открываю дверь и выхожу из магазина. Вдыхаю свежий воздух и думаю о том, что осталось еще немного и полетят оранжевые листья на мостовую. Напротив магазинчика стоит мощная спортивная машина. На капот машины опирается Читосе, сложившая руки на груди.

- Тебя жду. – отвечает она на мой невысказанный вопрос: - садись. – и я сажусь на пассажирское сиденье. Из магазинчика выскакивает Камико и оглядывается, в поиске.

- Твоя знакомая? – спрашивает Читосе. Киваю. Камико не находит меня взглядом и возвращается в магазинчик – поговорить о Сумераги-тайчо, прикупить у Иное-сан «то самое секретное хокку» и обсудить общих знакомых.

- Чего я тебя искала. – говорит Читосе и хмурится: - Саша нашла таки его.

- Так. – говорю я, подражая Акире с ее неизменным «так»: - кто такая Саша и кого нашла?

- Саша – это поисковый ИИ, который я в сеть запустила. – говорит Читосе и трогается с места, плавно, без рывков, на которые так горазда Майко: - я ее так назвала. И, кстати, зря Акира скандалит, никакой угрозы от Саши нет. Она еще пока и недоразвита, ей надо вырасти, но она лояльна и слушается только меня.

- Это-то Акиру и пугает. – бурчу я про себя, но Читосе не обращает внимания.

- И кто такой он? – уточняю я: - понятно, что Саша – твой ручной ИИ, с помощью которого ты тоже можешь захватить мир, после того, как его один раз уже захватит Великий Повелитель Роя.

- Кто?! А… ты про Чепу. А чего, нормальный такой будет властелин мира, не лучше и не хуже других. – пожимает плечами Читосе: - такой же как и все. Но я не об этом.

- О чем?

- Саша нашла того, кто девочек калечил. – говорит Читосе и костяшки ее пальцев, сжимающие руль, белеют.

- А мы инквизицию уже попросили помочь. – невпопад отозвался я.

- Лишним не будет. – кивает Читосе, немного ослабляя хватку: - проверим, чтобы все было … точно.

Глава 30

Глава 30

На моем столе раскиданы документы и копии газетных вырезок из «Вечернего Сейтеки» двумя годами ранее. В воздухе витает аромат карри, Читосе суетится у плиты, так как она «не может видеть, как люди портят себе желудок этой гадостью» - это она про лапшу быстрого приготовления. Нормальная кстати лапша, местного бренда, зря она так.

Я перебираю газетные вырезки. «Вечерний Сейтеки» является зеркалом души нашего города и все мало-мальски достойные соседского уха сплетни – собираются и конденсируются на последних двух страницах этого достойного образчика желтой прессы. На первых страницах вы, конечно, ничего такого не встретите, там все про выборы мэра, про борьбу партий в парламенте, про общемировые тенденции и новые законопроекты о запрете вылова рыбы в десятикилометровой зоне, забастовке рабочих на фабрике бумаги и прочее. Но на последних двух страницах – бывает всякое. И сейчас я держал в руке газетную вырезку за сентябрь позапрошлого года, заголовок которой гласил «Загадочная смерть в Сейтеки!», тут же была фотография начальника полиции с чрезвычайно удивленным видом, смотрящего в камеру. Статья под заголовком начиналась со слов «Душное подземелье старого заброшенного бетонного завода...»

- Тот самый завод, а? – говорю я вслух: - тот самый завод… многовато совпадений.

- Не бери в голову. – говорит Читосе от плиты: - просто это самый большой заброшенный объект в городской черте. И заброшенный довольно давно, ничего удивительного, что там разная нечисть обитает.

- Действительно. – вспоминаю нашу хикки, которая там как у себя дома обитала.

- Ты читай, читай. – говорит Читосе: - а я пока ужин приготовлю. Юки наверняка от Акиры голодная как волк придет, они со своей синергией и экспериментами совсем с ума посходили уже. Слышал про «армию десяти тысяч бумажных зверей»?

- Не, ты неправильно произносишь. Это «Армия Десяти Тысяч Бумажных Зверей!» - торжественно произношу я, наклоняясь над статьей из газеты, скопированной на бумажный лист.

- И ты туда же. – вздыхает Читосе: - мало нам культа Сумераги-тайчо, так теперь еще и армия бумажных зверей… но ты читай, читай.

И я читаю. Оказывается, полицейский департамент Сейтеки некоторое время назад предпринимал усилия по ликвидации всего этого рассадника бездомных, а также всяких разных, кто заводился в заброшенном здании бетонного завода. Вот в средние века ученые на серьезных щщах считали что вши и блохи вместе с тараканами и крысами – просто заводятся в куче грязного белья. Сами по себе – из воздуха наверное. Вот возьмите кучку грязного белья, поместите в стерильную герметичную камеру и воздух откачайте, глянь, через два дня там уже жизнь копошится. Точно так же дело обстоит и с заброшенными зданиями в черте города – оставьте без внимания и там через некоторое время у вас Джин заведется. Или такие как Джин. С гитарами, керосиновыми плитками, спальными мешками и прочими атрибутами свободной жизни вне рамок замшелого общества. Вива зе фридом!

Ну так вот, подозревая об этом, полицейский департамент и устроил облаву, вернее – рейд в рамках операции «Чистый город – Сейтеки для каждого!». И конечно, шеф полиции шел в первых рядах, так как скоро должны были быть муниципальные выборы и нужно было показать что его служба мух не ловит, а как раз делом занимается – горожан от бездомных гитаристов спасает.

Неожиданностью для шефа полиции и его подчиненных оказалось то, что в подвале заброшенного завода их встретили огнем. И не приветственными факелами, а пулями. И это в Японии, где оружия на руках у людей и быть не должно. При этом стреляющий оказался редким мазилой и не попал ни в шефа полиции, ни в кого другого. А ведь у него было, скажем так, право первого выстрела. Мог бы и прицелится. Читосе вон, не промахнулась бы.

Ага, а ответным огнем, как тут в статье написано «шеф полиции, рискуя своей жизнью и продемонстрировав редкое хладнокровие и выучку, согласно действующего законодательства предложил преступнику сложить оружие и сдаться в руки правосудия», ага, как же. Прямо-таки встал под огнем в полный рост и зачитал преступнику его права. Читаем дальше. Вот, как я и думал «отказался сдаваться, продолжал вести огонь по сотрудникам полицейского департамента». И естественно «убит при задержании».

Читаем дальше. Ага, «потрясающее хладнокровие» и «деньги налогоплательщиков расходуются не зря»…

- Это предвыборная статья, что ли? – рассуждаю я вслух.

- Угу. – говорит Читосе: - посмотри на дату. За две недели до муниципальных выборов. Такое вот происшествие для начальника полиции – просто праздник какой-то.

- Так и думал. – говорю я, продолжая читать. Вот – «необычные обстоятельства», «дело передано столичным следователям», «по косвенным данным мы можем судить, что был убит матерый преступник». Все.

- Тут нет ничего. – говорю я, откладывая вырезку в сторону и беря другую.

- Да. В газетах мало что найти можно. – говорит Читосе: - потому то это от меня и ускользнуло в начале. Никак не связывала я это дело с нашим расчленителем. Но Саша выудила для меня данные из засекреченного архива. Причем – будешь смеяться, но это архивы Инквизиторов.

- Да чего уж тут смешного. – бурчу я: - все понятно. Инквизиция тут как КГБ в СССР, ну или там ФБР в США. У них и юрисдикция повыше и кое-какие процессуальные нормы они могут не соблюдать. Служба специальных расследований при Императоре, думаю они и за «потенциальными угрозами общественному порядку» приглядывают.

- Ну да. – говорит Читосе и выключает огонь, одевает смешные варежки, чтобы не обжечься и снимает кастрюлю с плиты.

- Так вот. – продолжает она, снимая варежки и беря в руку половник: - у них я выудила информацию… дальше читай, я копии сделала.

Я перебираю бумаги и под газетными вырезками натыкаюсь на доклады полицейского департамента Сейтеки с места происшествия. Ага, протокол осмотра места происшествия… еще одно тело?! Девушка, молодая, около двадцати лет, глубокие порезы на бедрах. Девушка лежит на полу, руки и ноги были связаны, была уже мертвой, когда полиция ее обнаружила. Причина смерти – да, геморрагический шок. То есть истекла кровью. Если бы не полиция – ей бы остановили кровь, но случившаяся перестрелка, и потом – пока полиция тщательно проверяла не остался ли еще кто-нибудь, кто бы мог в них выстрелить – она умерла. Жаль, конечно. Хотя, жить без рук и ног – то еще удовольствие, лучше уж сразу на перерождение отправится, нет? В любом случае, этого уже не исправить, девушка умерла, но почему об этом ничего в официальных источниках нет?

- А почему про эту находку в официальных источниках ничего не написали? – говорю я: - это же какой пиар для начальника полиции был бы – маньяка убил.

- Инквизиция лапу на дело наложила и кривотолки распространять запретила. – говорит Читосе: - конечно, сплетни по городу все равно пошли, но официально – предложили не распространятся. И потом – на наш случай не сильно похоже, сперва я подумала. А потом – она поставила передо мной чашу с супом, источающую умопомрачительные ароматы, наклонилась над столом, заправила локон за ухо и нашла копию фотографии.

- Вот. – сказала она: - патологоанатомы нашли во рту у девушки.

- Ох ты ж. – говорю я, глядя на фотографию стилизованной полупрозрачной не то N, не то Z.

- Да… его настоящее имя было Нобору Вада. Но он называл себя псевдонимом «Зед Универсалис», даже печать себе именную с этим именем заказал.

- Но… - я продолжаю читать документы. Хорошо, думаю я, если допустить, что этот Зед – наш маньяк, то почему он делал все на скорую руку? Торопился? Ампутация конечности – не фигушки на стене рисовать, тут все должно быть сделано правильно, это невероятный стресс для организма и если после часа (минимум!) напряженной работы на руках у него будет просто труп… нет, так это не работает. Если бы он получал удовольствие только от кромсания человека на части – так ему и обезболивающее не нужно было бы и ушивать рану он бы не стал. А в случае с Кикуми мы имеем аккуратно зашитые раны, по всем правилам оформленные культи, каждую культю так зашить – это времени вагон нужен. А тут – резанул по бедрам и все. Ладно, допустим, что он только начал операцию, начал с иссечения кожных покровов и … нет, опять что-то не то. Можно допустить, что он не собирался ее тут оперировать, собирался просто … скажем так транспортировать на место операции, но случайно встретился с полицией и, видя, что ему не уйти – резанул ее по бедрам, зная, что такое кровотечение полицейские не остановят – тут жгут не наложишь. С таким кровотечением надо справляться – вырезая путь к артерии и пережимая ее специальными зажимами. Сделать это никакой полицейский не в состоянии, пусть даже он десять курсов первой помощи проходил. Я такое вот не сделаю, примерно знаю, что делать, но по дороге все ж искромсаю и пока найду эту артерию – человек у меня на руках умрет. Читосе – наверное сможет. Если ее потренировать. Вот кого надо в медицинский институт отдавать, человек может жизни спасать, а она пока только укорачивает. Смотрю на Читосе, которая налила себе супа и сидит напротив, глядя в документы у меня на руках.

- Я сперва тоже сомневалась. – говорит Читосе: - но потом подумала – не будет же он с собой свои инструменты таскать. Ему и стол хирургический нужен и освещение и много чего. Значит где-то у него было логово, где он свои операции проводил. Думаю дело было так – он заманил бедную девушку в заброшенный бетонный завод, обездвижил ее – ударил по голове, или там усыпил, связал и приготовился увезти ее в свое логово. А тут полицейский рейд. Понимая, что ему уже не уйти – он вкладывает свой знак в рот девушки – тут у него видимо фетиш такой, и режет ее бедра с внутренней стороны. Глубоко – до кости. С этого момента она обречена и истекает кровью буквально за пять минут. Тем временем – он открывает огонь по прибывшим полицейским и погибает от ответной пули.

- Да. Правдоподобно. – говорю я: - а Инквизиция пыталась найти место, где он проводил свои операции?

- Поиски проводились. Там есть документы. У него дома и в гараже. Еще у него было арендовано помещение в «Складе Напрокат» - но ничего такого не было обнаружено.

- Умный гад. – говорю я, разглядывая фото Зеда. Обычный среднестатистический японец, средних лет, на голове – уже проплешина, которую он закрывал, зачесывая волосы набок. Нос с горбинкой, узкие губы, высокий лоб. Если не считать горбинку на носу – никаких особых примет.

- Значит где-то есть его лаборатория, где он всем этим делом занимался. – говорю я: - и если у него там и оставались живые девушки, то к этому моменту они уже давно умерли от голода и жажды.

- Нехорошая смерть. – говорит Читосе: - надеюсь, что никого там не было.

- Да уж. С этим … - я киваю на кипу документов: - все ясно. Не заслуживал этот тип такой смерти, но да ладно. Радует хотя бы то, что больше никто такого творить не будет. И тот факт, что не писали об этом сильно в прессе – ни в первый раз, ни потом – на самом деле может и к лучшему. Не будет каких-нибудь подражателей. Никто книгу не напишет.

- И вот так. – вздыхает Читосе: - я думала, что у этой истории будет более… подобающий конец. В конце концов мне хотелось доставить справедливость по адресу, а вышло как всегда. Да, я рада, что больше такого не повторится, но осталось чувство… как будто что-то не сделано до конца, понимаешь?

- Понимаю. Это у тебя гештальт не закрыт, это тебе к Акире надо, у нее диплом психолога… или психиатра? Психолога скорее…

- Гештальт закрыть? – задумывается Читосе: - надо сделать себе куклу из папье-маше и пристрелить вместо него? Или вон, нашего Чепу попросить такую мишень себе оживить? Не думаю, что мне поможет, но за идею спасибо. Я лучше сосредоточусь на предотвращении таких вот случаев. Хотя бы в пределах возможного. Я попросила Сашу отслеживать случаи пропажи девушек и проанализировать закономерности. Если они есть – то мы их обнаружим. Отследив закономерности статистики найдем пики, а уже потом – пройдемся по пикам. Если кто-то в этой стране еще промышляет чем-то подобным – я найду их всех и вышибу им мозги. Вот тогда у меня гештальт и закроется.

- Тоже вариант. – киваю я, поджимая губы и делая понимающее лицо: - тоже вариант. Только настрой свой ИИ на поиск не только пропавших девушек, а в принципе всех людей.

- Точно. – говорит Читосе и поднимает ложку вверх: - приятного аппетита!

- И тебе. – отвечаю я, в этот момент в двери проворачивается ключ и в дом влетает Юки.

- Привет всем! – говорит она: - ммм… как вкусно пахнет! Читосе-нээсан, ты просто чудо!

- Руки помой и кушать садись. – говорит Читосе: - остынет сейчас.

- Ага! Мы с Акирой-нээсан на полигоне были! – говорит Юки из ванной, пытаясь перекричать журчащую воду: - она такие вещи открыла! Иошико и всех молодых загоняла просто! А я ей говорю, что мол… - дальше ее не стало слышно из-за воды.

- Надо будет встретиться с Такаги-саном. – говорит Читосе: - пусть на эту штуковину посмотрит. – она кивает на лежащую на столе полупрозрачную букву Z.

- Сейчас и позвоню. – говорю я: - еще не поздно, а они в «Хилтоне» остановились, недалеко от нас. Лучше сразу закрыть это дело, чем потом их догонять.

- Ладно. – кивает Читосе: - я с тобой пойду.

- Ага! Вот я и говорю – в дверях ванной появляется Юки: - что градиент альбедо поверхности не даст достаточно защиты от теплового излучения, а Акира-нээсан мне возражает что тут законы физики не действуют, а действует так называемая «персональная реальность». Они вместе с Чепу придумали название! Вот лично мне кажется, что это люди от неспособности описать явление придумывают себе костыли сознания! И потом - Do not be too timid and squeamish in your actions. All life is an experiment!

- О как. – улыбается Читосе: - как я вижу, твой английский все лучше. Продолжай в том же духе и станешь говорить as a native language user – я уверена.

- А что это такое? – спрашивает Юки, пододвигая к себе чашку с супом и кивая на полупрозрачную букву, а также статьи и фотографии, а потом дополняет себя на английском – What it is?

- It’s Zed’s. – отвечаю я, не в силах удержать себя и зная, что сейчас последует второй вопрос.

- Who's Zed? – спрашивает Юки, умильно морща свои бровки.

- Zed's dead, baby. Zed's dead…- говорю я и чувствую себя невероятно круто. Не хватает звука заводящегося чоппера и музыки из фильмов Тарантино. Да, Зед мертв, детка.

- Чего это с ним? – спрашивает Юки, кивая на меня: - нормальный же был с утра.

- Не обращай внимания, золотко, ты же знаешь Сина – у него иногда бывает. – говорит Читосе: - ты кушай, а мы с ним в «Хилтон» съездим, к Такаги-сану.

- А меня возьмете? – спрашивает Юки: - я с Томоко хотела попрощаться по-человечески. А то в тот раз как-то скомкано получилось…

- Ты не устала – на полигоне целый день же? Ну, хочешь, так поехали. – разрешает Читосе: - все равно это уже формальность. Zed's dead – как правильно сказал Син, так что… доедай и поехали.

- Хорошенький такой отельчик. – говорит Юки, едва мы входим в двери «Хилтона»: - не то, что клоповник в который нас заселили в Цюрихе.

- И не говори, дорогая. – кивает с важным видом Читосе: - а уж какая дыра была в Париже! Эх, побывать бы там еще на самом деле.

- Обязательно будем. – говорю я: - а пока есть идея в сентябре съездить на Осенний Фестиваль в Киото.

- Арашияма Момидзи! – хлопает в ладоши Юки. Она сегодня прямо-таки неестественно весела и возбуждена, не знал бы ее – предположил бы что кто-то на полигоне уговорил нашу Снежку на сто грамм сакэ. Или это она после дня общения с людьми на свежем воздухе? В любом случае, словно что-то распрямилось в душе у нашей Юки и она наконец стала улыбаться открыто. Как там Акира говорила – дайте только время. Мы поднимаемся на лифте и стучимся в дверь номера.

- Секунду! – слышен глухой голос, потом дверь открывается и на пороге появляется Томоко, маг-пирокинетик со своим еще не до конца зажившим фингалом под глазом.

- А, это вы. – бурчит она и отступает в сторону: - Такаги-сан в соседней комнате. Проходите.

- Привет, Томоко! Как глаз? Заживает? Не болит больше? – спрашивает Юки и Томоко фыркает и складывает руки на груди. Очень гостеприимная девушка. С другой стороны оно и понятно – нам с ней не детей крестить, а уж первое впечатление мы произвели ужасное.

- О! Сумераги-тайчо собственной персоной! Вместе с нашей Убийцей Богов, Читосе-сама! – приветствует нас майор Его Императорского Величества Инквизиции Такаги-сан, вставая с кресла, где он проводил время за игрой в карты и неплохим коньяком – судя по бутылке. На столе помимо карт, пузатой бутылки коньяка и кобуры со служебным оружием – пепельница и мятая тетрадка с ручкой. Надо всем этим висят клубы сигарного дыма. Умеют господа инквизиторы отдыхать, да. Сидящий напротив Такаги лейтенант вскакивает, вполголоса здоровается и мгновенно испаряется, захватив с собой карты и мятую тетрадку со ставками.

- Что за молодежь пошла. – пожаловался майор, снова устраиваясь в кресле и раскуривая погасшую было сигару: - ни пить, ни в карты играть не умеют. А может по партии, Сумераги-тайчо?

- Ну уж нет, Такаги-сан. – вежливо отказываюсь я: - второй раз я в эту ловушку не попаду.

- А жаль. О! И Ледяной Дракон с вами, прошу прощения, юная леди, не приметил вас сразу. – запоздало поприветствовал он Юки. Та улыбнулась и поклонилась. Юки у нас сегодня вежливая… да что с ней случилось то? Семь пятниц на неделе у нашей Юки, то она Снежная Королева, то подросток-панк, почище Джин, а то вдруг – веселая и вежливая. Кризис опять? Или это уже финальная стадия? Хотелось бы.

- Так что вас привело в мое скромное обиталище? – спросил майор, после того, как все мы устроились вокруг стола.

- Вот. – Читосе кладет полупрозрачную букву «Зед» на стол: - нам нужно узнать кто это сделал.

- А… ну делов-то. – Такаги гасит сигару в пепельнице, делает серьезное лицо и придвигается к столу. Три жеста, вполголоса что-то про Западную Звезду и он с размаху хлопает ладонью по столу, накрыв букву.

- Это сделано человеком. – говорит он и его глаза закатываются вверх. Хорошо, думаю я, человеком. Я видел фото этого человека – средних лет, невысокий, нос в горбинкой, Зед мертв, детка, расскажи мне об этом.

- Женщиной. – говорит Такаги и волосы у меня на шее встают дыбом.

- Молодой женщиной. Привлекательная. Работает в столичном департаменте. Двойной агент. Подчиняется Верховному Инквизитору. – говорит Такаги и открывает глаза. Смотрит на нас. А мы – на него. Кровь приливает к моим рукам, прорывая кожу и формируя багровые лезвия, в комнате становится ощутимо холодней, я слышу, как где-то за моей спиной щёлкают предохранители «восемьдесят пятых».

- Может мы все-таки сперва поговорим? – спрашивает майор ЕИВ Инквизиции Такаги-сан, глядя в глаза своей неминуемой смерти.

Глава 31

Глава 31

Я смотрю на майора и мысли проносятся в моей голове, выстраиваясь в схемы и комбинации, исключая варианты и прогнозируя будущее. Такаги-сан – опасен, очень опасен. И не своими способностями, пока мы знаем только о его «Абсолютной Печати» и способности видеть прошлое предметов. Он опасен сам по себе – как опытный и хладнокровный противник, он видел на что мы способны в бою, он знает как мы победили в финале региональных, он знает кто такая Читосе, Богоубийца. Видел «Дыхание Феникса и Дракона» - и на арене и после, при сносе "небольшого холма" с порталом. Знает кто такая Юки. И, конечно – видел мой поединок с Аягавой, Мясником Тибы. Мы сейчас находимся в так называемом корпоративном номере «Хилтона», здесь несколько комнат с кроватями, зал и конференц-рум – в комнатах у майора находятся его подчиненные, но он не успеет их позвать. И он знает это. Все, что отделяет майора ЕИВ Инквизиции от встречи с создателем – это моя рука, поднятая в воздух, жест, который останавливает Читосе, притормаживает Юки. Я медленно опускаю руку, убедившись, что девушки поняли меня. Втягиваю кровавые лезвия назад, под кожу, жду пока заживут разрывы. «Может мы все-таки сперва поговорим» - сказал Такаги-сан, а ведь это моя фраза. Как я уже говорил – опытный и опасный. Хладнокровный, повидавший многое. Спокойный – прямо здесь и сейчас. И еще – майор Такаги непричастен к делу 68, никаким боком. Иначе и быть не может – он бы не выдал сам себя, все что у нас сейчас есть – это его же свидетельство о том, что эта буква связана с женщиной, которая подчиняется Верховному Инквизитору. Если бы Такаги был в курсе этой истории – он бы не стал сдавать себя и Инквизицию. Для него, так же как и для нас все это явилось неожиданностью. Значит, мы пока не враги. В дальнейшем может произойти всякое, но пока – мы не враги. И насчет женщины, которая работает в государственном департаменте и является двойным агентом. Мы знаем одну женщину, которая и передала нам эту злополучную букву.

- Мария-сан. – говорит Читосе за моей спиной: - это она! Она пыталась навести нас на ложный след! Закрыть дело. Никакой буквы внутри у Кикуми не было – вы с Майко не стали спрашивать у нее самой, боялись лишний раз травмировать, поверили Марии-сан на слово! Вот змеюка!

- Кто такая Мария-сан? – спрашивает Юки.

- Хороший вопрос. – говорю я, снова садясь за стол и глядя в глаза майору Такаги. Он спокоен и не делает резких движений, хотя по его глазам я вижу, что он просчитывает свои действия наперед.

- Такаги-сан. – говорю я: - вы уверены в том, что … увидели?

- Это не так работает, девочки. – хмыкает Такаги и преувеличенно медленно берет обрубок сигары, прикуривает от стоящей на столе зажигалки и выпускает клуб дыма в воздух: - я не вижу. Моя способность просто говорит. Моими устами, да, но я это не контролирую. Если бы я хотел вас обмануть – я бы просто ошибся в ритуале подготовки и сказал бы белиберду. Но сейчас… - он пожимает плечами: - понимаю, что вы каким-то образом пересеклись с Инквизицией… снова. Но я об этом ничего не знаю.

- Понимаю. – киваю я: - понимаю. Но прошу и вас понять. Дело шестьдесят восемь… единственная жертва, девушка по имени Кикуми Тоторо – как сейчас выясняется, она находится под опекой агента вашей организации, Марии. И эта же Мария пыталась направить нас по ложному следу – предоставив доказательство, которое указывает на уже убитого человека. Единственная цель подобных действий – заставить нас забыть об этом деле. И если бы не ваша способность…

- Хм. – хмыкает майор: - как не вовремя моя способность…

- Думаю, что да. Если бы не она мы бы ничего не поняли и закрыли это дело. – говорю я: - так что и впрямь неловко вышло. – наступает тишина, во время которой майор Такаги выдыхает дым и о чем-то думает. Я знаю о чем может думать майор Такаги. Например, о том, что лейтенант, только что вышедший в соседнюю комнату – тот самый маг, который управляет москитами, впрыскивающими в кровь галлюциногены. И если бы лейтенант озаботился превентивно посадить на нас по своему насекомому – то проблем было бы намного меньше. Или о том, расстегнута ли кобура, лежащая на столе и сколько времени у господина майора займет вырвать оттуда служебный пистолет. А может быть о том, что его дома ждет жена и двое детей, а он тут сидит за столом с нами, под дулом пистолета.

- Инквизиция Его Императорского Величества… - говорит господин майор задумчиво: - она не так уж и едина, как об этом принято думать. Мое подразделение – часть отдела, занимающегося расследованиями. Наша задача – как раз находить. Как правило мы расследуем происшествия и паранормальные угрозы, которые потенциально могу нанести ущерб власти Императора над землями Ямато. – он морщится: - я знаю, что под это определение может попасть что угодно, но поверьте мне, работы у нас и так достаточно, чтобы мы себе ее придумывали. Вот культ Древнего Бога – это один из примеров. Кто бы или что бы это ни было – это представляло собой реальную угрозу и я благодарен вам за ее устранение. – он гасит сигару в пепельнице и вздыхает: - но мы всего лишь одно подразделение в одном из отделов. И даже если бы это была операция другого подразделения в нашем же отделе – я бы не знал подробностей. Так все устроено. Я не знаю, чем занимаются они, а они – чем занимаюсь я. Все подчиняется напрямую Верховному Инквизитору.

- Как так? Сам Верховный Инквизитор лично отдает приказы командирам подразделений?

- Так и есть. – отвечает Такаги-сан: - не знаю, как это у него получается и человек ли он. Может быть это его способность – держать в голове все. Тем не менее это факт – у нас нет промежуточного командования, каждый командир отдельного подразделения подчиняется напрямую Верховному Инквизитору. В результате я даже не знаю примерного количества подразделений и отделов, не говоря уже о подробностях операций других отрядов.

- Как интересно. – говорю я. Такая схема исключает необходимость назначения заместителей, а также иного начальства на любом уровне – от отдела до департамента. Остаются только низовые исполнители, которыми напрямую распоряжается сам Верховный Инквизитор. Как следствие – исполнители на местах могут даже не знать друг друга, не встречаться в коридорах и не обмениваться сплетнями, как это обычно бывает во всех человеческих коллективах и спецслужбы – не исключение, а скорее даже наоборот.

- Итого. – подводит итог майор, отодвигая от себя пепельницу: - я не знаю о подобного рода операциях Инквизиции, но это не значит, что их нет. Кроме того, моя способность говорит не о том, что было на самом деле, а о том, как именно воспринимает себя человек, который связан с … вашим артефактом. Она может думать, что работает на Верховного Инквизитора, а на самом деле – работать на Антимагию, например.

- Вы в это верите? – спрашиваю я. Майор мотает головой.

- Вряд ли. – говорит он: - исключать такую вероятность рановато, но я не верю. Потому что эта ваша Мария…

- Ваша Мария. – поправляет его Читосе. Майор бросает на нее быстрый взгляд и хмыкает: - хорошо. Просто Мария – Западная Звезда упомянула, что она подчиняется Верховному Инквизитору непосредственно. А это наш почерк, так и работает Инквизиция. Так что как следователь и профессионал могу сказать, что скорей всего это – операция Инквизиции по отводу вашего внимания от … чего бы то ни было.

- А вы работаете на организацию, которая пытается отвести наше внимание … от чего бы то ни было… - продолжил я.

- От маньяка, который калечит и убивает девушек. – говорит Юки: - а давайте их всех тут поубиваем?

- Я тут не при чем. – поясняет Такаги-сан: - все только что объяснил. Более того – я вам помог выйти из этого тупика, без меня вы бы дело закрыли и закончили на этом. Нет, спасибо сказать, вы – сразу убивать. Вот, - поворачивается он ко мне: - это и есть проблема чертовых штурмовиков, вы ни хрена не думаете, вам лишь бы головы поотрывать. Ну оторвете вы мне голову и что? Ощутите чувство глубокой моральной удовлетворенности?

- Такаги-сан, а что вы можете сказать о самом Верховном Инквизиторе? – спрашиваю я.

- Да ничего. – пожимает тот плечами: - никто его и не видел. Так что тут вряд ли могу быть вам полезен.

- Вот и прекрасно. – говорит Юки: - теперь мы все-таки убьем его?

- Да что с ней не так? – хмурится майор: - может вы на нее намордник наденете, Сумераги-сама? Ненормально в таком нежном возрасте испытывать такое сильное желание убивать людей.

- Это подростковое. – машу рукой я: - пройдет. Пожалуйста, помогите мне, Такаги-сан, я очень не хочу расстаться с вами … вот так.

- Ну… варианты есть. Например – вы просто выйдете через вот эту дверь, и мы забудем об этом разговоре и о том, что вы угрожали мне оружием… снова. – говорит майор. Он знает, что этот вариант – дохлый и я тоже знаю об этом. Если мы просто уйдем – то можно попрощаться с возможностью найти того, кто стоит за делом 68. Мы и доехать до Токио не успеем, как Мария-сан и Кикуми – исчезнут как утренняя роса, останется лишь их пустой дом, или еще хлеще – приезжаем мы на место а там живет семейная парочка и трое детей и никаких Марий и Кикуми в глаза не видели, а живут тут вот уже двадцать лет. Такие вот трюки Штази использовала – с ума людей сводили, мебель им переставляя по ночам, или меняя замки к ключам. Люди начинали сомневаться в своей собственной адекватности.

- Это не вариант. – качаю головой я: - Такаги-сан, поймите, меня сейчас очень интересует безопасность Кикуми-тян, которая оказывается живет под одной крышей с агентом Инквизиции, которая пытается отвести нас в сторону от преступника, сотворившего такое. А что, если она и есть этот преступник, или находится в сговоре с ним? Мы выйдем отсюда, вы позвоните своему начальству, начальство примет меры и мы никогда больше не увидим Кикуми-тян. В этом случае мы будем очень разочарованы.

- И убьем тебя наконец. – говорит Юки. Сейчас она вовремя, думаю я, пусть будет этот контраст между уравновешенной и сдержанной Сумераги-тайчо и ее бешенными псами, которых она еле сдерживает.

- И всех твоих подчиненных. – добавляет Юки: - и все ваши чертовы дома спалим. И собаку твою закопаем. – с собакой уже перебор, думаю я, скоро нам и в самом деле придется намордник с собой носить и Юки от прохожих оттаскивать. Чтобы не покусала.

- Все-таки это ненормально. – вздыхает майор ЕИВ Инквизиции: - и чего ты так на меня взъелась?

- Потому что ты покрываешь этого урода! А он Кикуми руки и ноги отрезал! Поживи-ка без ручек и ножек, господин майор! – в конференц-рум становится еще холодней и в воздухе начинают конденсироваться снежинки. Читосе и Юки воспринимают ситуацию с Кикуми очень близко к сердцу, а для Юки майор – еще и воплощение «гири» - так называемого долга жизни. От которого она всю жизнь страдала и только недавно Акира помогла ей переосмыслить свое отношение. И Юки теперь «никому ничего не должна, а кому должна – тому прощает».

- Да не покрываю я его! – хлопает ладонью по столу майор, от чего подпрыгивают и звенят стаканы в подстаканниках: - я и сам такого урода поймать хочу! Вот возьму отпуск без содержания и с вами поеду! В частном порядке!

- Такаги-сан? – открывается дверь и в нее просовывается Томоко, маг-пирокинетик: - все в порядке? Ой! – глухая возня, что-то падает, звук удара.

- Обязательно было ее бить? – закатывает глаза майор: - уже второй раз за сорок восемь часов и все по голове. Я ж говорю, твои девчонки себя в руках совсем держать не умеют. Сперва эта Акира ваша…

Я не отвечаю. Я – занят. Киваю Юки на господина майора и выскакиваю за дверь вместе с Читосе. Возня, звуки ударов, Томоко, которую втащили внутрь – этого достаточно, чтобы господа инквизиторы подняли тревогу, а нам тревоги не надо. Пусть мы пока и не определились со статусом этого конкретного подразделения и самого майора Такаги, пусть мы все еще ведем переговоры – но лучше вести их, имея преимущество. В комнате на диване сидит лейтенант и листает тетрадку, увидев наши лица, он отбрасывает тетрадь в сторону и встает, но это все, что он успевает сделать. Читосе в доли секунды оказывается с ним рядом мощным ударом ноги в грудь впечатывает его в стену. Лейтенант сползает по стене вниз, хватаясь за грудь и хрипя. Прежде чем остальные в комнате успевают среагировать, Читосе оказывается рядом с каждым из них. Удар, бросок, тычок в горло, это похоже на какой-то стремительный танец, она словно птица – порхает по комнате, с каждым своим движением оставляя лежащее на полу тело. Я не успел даже рта открыть, а комната полна лежащих на полу тел. Живые, кто-то стонет, кто-то без сознания – но все на полу. Ни капельки не похоже на все эти фильмы про кунг-фу, думаю я, никто не встает, никто не дерется, махая руками и ногами. Просто – Читосе станцевала свой танец, с каждым по разу, а все упали. И не торопятся вставать. Оглядываю окружающее пространство и понимаю, что сейчас буду только под ногами у нее мешаться. Завидно, черт возьми. Чтобы так вот научиться двигаться – нужны годы, если не десятилетия упорных тренировок, а у нашей Богоубийцы едва неделя прошла как она черный пояс получила, бросая вызов всем додзе Сейтеки. Читосе наклоняется над упавшим лейтенантом, в руке у нее – пластиковые обвязки, используемые как одноразовые наручники. Толку от них чуть, тут все – супера, но кажется она знает, что делает, те, кто мог представлять опасность – лежат без сознания. Да, думаю я, сегодня день сотрясений мозга. Возвращаюсь в конференц-рум, понимая что помощь ей не потребуется.

- Извините за беспокойство, господин майор. – говорю я, снова садясь за стол: - Юки, сходи, помоги Читосе, а мы пока с Такаги-саном… побеседуем.

- Хай. – Юки вышла, подарив напоследок мрачный взгляд Такаги. Тот только вздохнул.

- Понимаю. – говорит он: - не поддерживаю, но понимаю. Думаю, вы могли бы обойтись и словами, мои все знают, на что вы способны, не обязательно было так жестко.

-Безопасность превыше всего. – отвечаю я, придвигаясь ближе к столу: - да и некоторые способности у ваших ребят очень впечатляющие. Не хотелось бы на полу тут валятся и слюни пускать.

- Моя команда не в курсе того, что произошло. – говорит майор: - предлагаю оставить их в номере. Я оповещу их о том, что вами проведено учение с целью проверки уровня готовности, а потом возьму отпуск за свой счет и поеду с вами в Токио. Раз уж вы озабочены тем, что я могу позвонить начальству. Там и определимся, убивать меня или нет. Кстати – собаки у меня нет, так и передайте этой вашей… правда у меня есть старый, облезлый кот, она может его убить, если хочет. Бедняге и так жизнь не в радость.

- Это уже похоже на дело. – говорю я: - уверены, что ваши будут молчать?

- Я прикажу. – говорит майор: - вы, конечно, можете оставить их связанными, но тогда они точно сразу кинутся к телефонам, как только освободятся. У вас есть супер, который память стирает? Нет? Жаль.

- В Инквизиции такой есть? – спрашиваю я и майор кивает. Ага, думаю, вот почему Кикуми ничего не помнит. Может она и помнила, но потом к ней нанесла визит Мария-сан и … и если ее цель – жить рядом с такой вот покалеченной девушкой, то Мария-сан ее добилась. Надеюсь, это не так и Мария-сан просто агент, иначе это было бы слишком …

- Хорошо. – говорю я: - давайте так и сделаем. Выезжаем в Токио сейчас же. У нас машина внизу стоит.

Глава 32

Глава 32

POV Мария Сантос, двойной агент

Если бы она была одна – она была бы уже далеко отсюда. Сидела бы в шезлонге где-нибудь на белом песчаном пляже и пила бы дайкири из высокого бокала со смешными бумажными зонтиками и кусочками фруктов. Пограничный контроль, проверка документов, дипломатический иммунитет, красный штамп в паспорте, отметка о выезде из Островной Империи – и все. Прощайте инквизиторы, интриги Имперской канцелярии, спецслужбы «Антимагии», клановые ассасины и прочие заинтересованные лица. Здравствуйте песчаные пляжи. Да, придется писать отчеты, да придется объяснять почему внедренный агент бросил все после почти стольких лет безупречной работы после того, как она устроилась в самое сердце Островной Империи, неминуемо возникли бы вопросы, и ей пришлось бы на них отвечать. Но Белый Ферзь всегда доверял внутреннему чутью, он бы никогда не спустил на нее псов из-за того, что она – почувствовала - пора. Да никто до нее и никто до сих пор не смог внедрится в ЕИВ Канцелярию, сердце Империи, клубок ядовитых змей со скорпионами, по крайней мере – никто не смог внедрится и остаться в живых. Канцелярия частично находилась на территории Лазурного Дворца, а это означало невероятные риски. Заходить на территорию всемогущества Императора, имея при этом камень за пазухой – глупо. Недальновидно. Смертельно опасно. Но она – она смогла. Белый Ферзь всегда говорил, что для того, чтобы внедрится в логово змеи – ты должен стать змеей. Ни больше ни меньше. Научиться жалить. Научиться обманывать. Научиться чувствовать опасность неким шестым чувством, раскаленным нервом в позвоночнике, легким тиком века, пересохшей глоткой – вот она, опасность. И сейчас шестое чувство в позвоночнике красивой змеи по имени Мария – звенело как натянутая тетива.

- Мы снова переезжаем? – спрашивает Кикуми и уголки ее рта немного опускаются. Совсем чуть-чуть, но Мария видит это. Она обнимает ее и гладит по голове.

- Так надо, милая. – говорит она: - так надо. Нас ищут нехорошие дяди и лучше бы чтобы они нас не нашли.

- Но у нас есть оружие! И у меня теперь есть руки и ноги. Я умею стрелять! – говорит Кикуми, смешно мотая головой: - мы можем постоять за себя.

- Конечно, дорогая. – Мария гладит ее по голове. Она могла бы сказать Кикуми, что она сама – в состоянии за себя постоять. Что в тот раз, у них дома – она точно знала, что делает. Ей было трудно делать вид, что она не умеет обращаться с оружием, что она паникует. Возможно, она бы не справилась с визитерами, учитывая, что одна из них – маг-метаморф из Всадниц, а вторая – сама печально известная Кровавая Вдова Сейтеки, но победа досталась бы им нелегко.

- Надо найти этого гада и пристрелить. – говорит Кикуми, прижимаясь к Марии: - вот что надо сделать.

- Обязательно. – говорит Мария и отпускает Кикуми из своих рук: - ты собрала вещи?

- Сейчас соберу. – Кикуми убегает, а Мария смотрит ей вслед. Уровень способности Сумераги – потрясает. Скольких людей можно вылечить, поставить на ноги, а изучив такую способность – возможно дать людям ключ к вечной жизни, к Золотому Веку человечества, а эта девчонка – попросту прожигает жизнь в качестве мелкой бандитки, наводя страх на прибрежный городок. Вот с кем нужно было бы побеседовать Белому Ферзю, объяснить ей, что она живет неправильно, что боль и страдания окружающих не принесут тебе счастья. Что у нее есть редкая возможность изменить этот мир к лучшему, что возможно она – и есть тот самый Грааль, который так много лет ищет Церковь Синтеза. Мария никогда и мечтать не смела о том, что Кикуми сможет бегать своими ногами, что она будет снова улыбаться и разговаривать. У Марии был план – довести дело до конца, исполнить задание Конторы и потом – выставить условие. Эвакуировать Кикуми вместе с ней. А там, дома – она бы уж позаботилась о том, чтобы у нее были самые лучшие бионические протезы рук и ног, заменили бы голосовые связки синтезатором голоса – говорят это даже лучше, синтезатор способен на такие трюки, можно менять громкость и тембр голоса…вот на что она надеялась.

Но на то, что в один прекрасный день у них на пороге появится сама Кровавая Вдова и ее Всадница, и уж тем более на то, что Вдова вылечит Кикуми – походя, словно пальцами щёлкнет - она и надеяться не могла. Раз и все. Вдова делала все спокойно, не спеша, без суетливости и дрожи – так, словно это было обыденностью. Словно каждый день на ваших глазах отращивали ампутированные конечности, словно выросшие прямо на глазах конечности не ставили под вопрос всю фундаментальную физики с ее законами сохранения массы и энергии, не говоря уже о биологии и медицине. И ее Всадница, эта Майко – она даже не удивилась. Для нее это не было чудом. Она как-то обмолвилась, что умирать – только в первый раз страшно и Мария только потом поняла, что Всадница – не шутила.

Боже мой, тогда подумала Мария, глядя на эту хрупкую девушку, в сущности еще подростка – а ведь она не понимает, что за мощь у нее в руках, что за чудеса она способна творить, сейчас она словно туземец, который забивает микроскопом гвозди – тяжелый же! Она может изменить мир, может подарить жизнь сотням тысяч людей, а возможно и миллионам, а если исследовать ее способность и понять, как она работает – то и миллиардам! Но только не здесь. Здесь, в Островной Империи эта девчонка – не феномен, который будут изучать ученые, чтобы дать человечеству второй шанс, не известная целительница, уважаемая обществом, не кумир миллионов, здесь она – просто мелкая бандитка, чьи способности используются в уличных драках, а если кто-то и поймет ее настоящую ценность – то ее запрут в какой-нибудь из секретных лабораторий «Антимагии» или может в подземельях Лазурного Дворца. Так тут принято.

- Я все собрала! – кричит Кикуми из соседней комнаты и Мария отходит от окна. Впереди долгая дорога, два стационарных полицейских поста, а она уверена, что ее уже ищут. Ищет Инквизиция, ищет полиция, и может быть – ищет Кровавая Вдова. Иронично то, что им придется ехать в Сейтеки, обиталище этой маньячки, но тут уж выбирать не приходится. Баг сказал, что они могут выбраться из страны только через порт Сейтеки – там у него есть связи в местном гокудо, они помогут – как обычно, через контейнер, в котором им придется провести две недели, с минимумом удобств, стандартный «набор беженца» - биотуалет, пластиковые бутылки с водой, спальные мешки и набор консервов, аккумуляторы и лампы, несколько книжек чтобы не сойти с ума. Романтика контрабандиста.

Если бы она была одна – этого бы не понадобилось, и она бы уже загорала на белом песке, а Рудольф ломал бы голову над ее отчетом, но она была не одна. С ней была Кикуми. Мы в ответе за тех, кого приручили, думает Мария, глядя как Кикуми одевает на плечи свой разноцветный рюкзачок.

- Готова? Отлично. – говорит Мария и берет свой рюкзак с кровати. За номер уплачено, внизу их ждет новенькая, только вчера угнанная «Мазда». Неприметного серого цвета. Хозяин «Мазды» - в отпуске на Гавайях и узнает об угоне только вернувшись.

- А куда мы едем? – спрашивает Кикуми и Мария на секунду останавливается. Надо бы поговорить, думает она, Кикуми верит