Book: Дикий танец Жасмин



Дикий танец Жасмин

Любовь Огненная

"Дикий танец Жасмин"

2 книга

Предисловие

Когда-то Всевышний спустился на землю и создал пять королевств да заселил их людьми и магами, чтобы те почитали его, как отца своего.

Однажды появился в этих королевствах молодой художник. Он всегда и везде носил с собой палитру ярких красок. В ту пору абсолютно все цветы были белыми, и художник предложил окрасить их в разные цвета, предлагая растениям самим сделать выбор…

Жасмин первым попался на пути художнику. Он хотел, чтобы цветки его были окрашены в золотистый цвет, подобно яркому солнцу. Но художник посчитал, что первой достойна быть роза — холодная королева всех цветов.

Взявшись за окрашивание, художник совсем позабыл про жасмин, желая наказать тот за горделивый нрав. А когда вспомнил, золотистая краска уже закончилась, доставшись веселым одуванчикам.

Жасмин не стал снова просить художника раскрасить его, а в ответ на приказ поклониться ответил:

— Я предпочитаю сломаться, но не согнуться.

Так и остался жасмин хрупким белым цветком. Цветком чувственности, женственности, элегантности, внутренней силы и привлекательности. Цветком, чей дикий танец в ночи искрится лунным светом любви…

Глава 1: О том, что не ценили, мы сожалеем слишком поздно

Аврора

До Шагдараха мы добирались почти четыре полных дня. Несколько раз кучер останавливался, чтобы сменить коней и принести мне еды и воды, но есть я не хотела. Кусок в горло не лез.

Первые сутки нашего пути я в основном только спала и плакала. Во снах часто видела Драйяна. Его грустную улыбку, его понимающий взгляд и поцелуй, что горящим клеймом ложился на губы.

Иногда он приходил ко мне настоящим чудовищем. Я снова летела на Белокуром Демоне, а он гнался за мной по лесу, желая, во что бы то ни стало убить. На его губах виднелась беспощадная дьявольская улыбка, а взгляд горел азартом охотника, но каждый раз в этом сне я останавливалась. Останавливалась, покорно принимая свою участь, а он пронзал меня моим же стилетом.

На второй день меня настигла апатия. Бесцельно лежала на тюках, глядя в одну точку. Не жалела себя, нет. Просто не понимала, что дальше. Зачем дальше. Почему.

На третий день у меня появилось стойкое желание вернуться. Упрашивала кучера отправиться в обратный путь, но мужчина меня не слушал. Лишь твердил о том, что у него четкий приказ, нарушать который он не собирается.

Правда, к вечеру третьего дня ко мне все-таки возвратился разум. Понимала: если вернусь, меня тут же убьют без суда и следствия. У свекромонстра рука не дрогнет. Навряд ли хотя бы до тюремной камеры доживу, а уж до площади и казни и подавно.

Утром четвертого дня я окончательно пришла в себя. Остановившись рядом с какой-то таверной, кучер занимался лошадьми, а я привела себя в порядок, переоделась в черный мужской костюм для верховой езды и впервые нормально поела.

Я откровенно злилась. Ненавидела Драйяна всем сердцем за то, что он позволил себя убить. Более того, именно он сделал тот решающий шаг, который стал роковым. Наверняка мужчина видел мои чувства, знал о них, но зачем-то поступил со мной так жестоко. Ведь я не смогла бы. Теперь точно понимала, что не смогла бы убить его.

Слишком противоречивые чувства жили во мне. Я так и не приняла окончательное решение, но Драйян лишил меня выбора, и за это я ненавидела его. Ненависть помогала жить дальше.

Собиралась идти вперед — всем назло, ему назло. Была уверена, я еще смогу стать счастливой. Смогу сделать правильный выбор.

В дормезе среди тюков с сеном я нашла красивый бархатный мешочек из темно-синей ткани. В нем лежала, наверное, сотня золотых. Действительно золотых монет, а не те подделки, что были в ходу в Герхтаре. Кроме того, там внутри прятались документы. Чужое имя — Рэйора Арокос — резало слух, как и титул леди, который в нашем королевстве приравнивался к титулу учтивости. Но просящий не выбирает.

Переложив в этот мешочек драгоценности, которые успела зацепить в особняке лерга, привязала его к внутренней стороне плаща. Опасалась воришек. Неизвестно, что там творится в Шагдарахе и какие у них там нравы, но красть умеют во всех королевствах.

Колкая шпага грела душу. В случае чего я могла запросто постоять за себя, если противник будет не слишком силен. Страх накатывал волнами. Никогда не выбиралась за пределы королевства. Да что там! Даже за пределы пирства до недавнего времени не выезжала. Только знала, что нужно держаться уверенно, будто я вообще ничего не боюсь и путешествую не впервые.

Очень, конечно, смущал меня вопрос с сопровождением. Молодую девушку по всем правилам нашего королевства должен сопровождать супруг или старший родственник. В крайнем случае, один-два человека из свободных наемных слуг. Я же путешествовала одна, если не считать кучера. Он-то со мной в Шагдарахе не останется.

За новыми переживаниями и волнениями на землю неспешно опустился вечер. В город мы заезжали уже в сгущающихся сумерках. Немного отодвинув в сторону бархатную штору, пыталась разглядеть дома и людей. Ничего необычного не замечала. Разве что женщины вполне себе ходили без сопровождения, а дома были выкрашены в яркие цвета, что хорошо просматривались под светом высоких кованых фонарей.

И люди говорили. Действительно говорили на русском. В первые минуты даже поверить не могла собственным ушам. Думала, что уже никогда не услышу родную речь, а теперь пребывала в шоке. Будто и не перемещалась никуда. Разве что антураж походил на какую-нибудь солнечную зарубежную страну.

Стало легче. Душа пустилась в пляс, но я все еще не знала, куда мы едем.

— Милейший, мне нужна таверна, где я могла бы остановиться на долгий период, — обратилась я к кучеру, окликая его.

— Так туда и направляемся, леди, — тихо буркнул мужчина, а я села обратно на лавку.

Улицы постепенно пустели, а ночь накрывала плотным одеялом. Мы неспешно петляли по городу, а я начинала нервничать. Сейчас выкинет меня где-нибудь на отшибе, а там иди куда хочешь по такой темени.

Вскоре показались высокие ворота. Двое рослых мужчин распахнули их, и дормез въехал внутрь в просторный двор, остановившись у большого двухэтажного дома, расположенного буквой п. Как-то не походило это место на таверну. Я будто во внутреннем дворике особняка была. Слишком объемное и, судя по всему, хорошо защищенное строение.

Ворота закрылись, а я выбралась из кареты и ловко развязала поводья Белокурого Демона. Конь ощущал мое волнение и нервничал. Оглядывалась по сторонам, а к нам быстрой, но уверенной походкой направлялись с десяток мужчин. Радушными хозяевами они точно не были. Скорее уж бандитами или разбойниками.

Единственным выходом, который я видела, являлись ворота, но их уже заперли, положив на железные крюки объемную доску. Я такую сама точно не подниму.

— Ты куда меня привез? — крикнула я кучеру, который уже слез с козел и направился навстречу мужчинам.

Он даже не оглянулся, полностью проигнорировав меня, а я запрыгнула на коня, пытаясь отыскать глазами выход из этой ситуации. Паника захлестывала, уничтожала. Белокурый Демон топтался на месте, не понимая, в какую сторону скакать.

Вытащив шпагу наизготовку, я ударила коня пятками по бокам, направляя в сторону ворот. Там на посту стояли трое с самодельными дубинами. Они замахнулись в нашу сторону, и Демон встал на дыбы, резко разворачиваясь.

Мы скакали по прямоугольной площади, пытаясь найти слабое место в строении. Краем глаза видела, как кучеру передают объемный мешочек — наверняка с деньгами. Почти на сто процентов была уверена, что он продал меня, но кому, зачем, почему? Ответов на эти вопросы не знала.

Нас загоняли. Окружали со всех сторон. Остановив Демона, я поднялась в седле и, прыгнув, зацепилась за деревянную балюстраду балкона. Подтягивалась на руках, а ко мне по узкому коридору с двух сторон уже бежали разбойники.

Оборачивалась то влево, то вправо, понимая, что меня сейчас просто растопчут. О, Всевышний, неужели расплата за совершенное преступление так быстро настигла меня?

Я успела пронзить одного, ранить второго, ударить третьего, но меня просто задавили количеством.

— Не трогать! Не трогать! — слышала я крик откуда-то снизу.

Мужчина небольшого роста вопил во все горло. По комплекции он походил на бочку в халате. Смешно бежал по двору, еле переставляя свои короткие ноги. Руками цеплялся за широкий пояс, который, видимо, удерживал его живот на месте. Боги, куда я попала?

Меня держали со всех сторон, не давая вырваться. Шпагу отобрали, а тело мое и вовсе подняли вверх. Пыталась отбиваться, но тщетно. Разбойники несли меня по длинному балкону, чтобы уже через несколько минут втолкнуть в широкое полутемное помещение, где меня встречал тот самый запыхавшийся мужчина ростом метра в полтора.

Он широко улыбался, довольно потирая пухлые ладошки.

— Какая красавица! А нрав-то, нрав! — бегал он вокруг меня, осматривая со всех сторон, словно редкую зверушку.

— По какому праву ваши люди схватили меня и удерживают здесь? — выпрямившись, холодно спросила я на герхтарском.

Представляла, как повел бы себя в такой ситуации Драйян и пыталась копировать его интонации и уничтожающий взгляд.

— Ох, какая! — произнес он на шагдарахском, но потом добавил на герхтарском: — Я рекомендую тебе молчать. За молчаливую… — он задумался на минуту, оценивая меня, — суку дадут гораздо больше.

— Вас повесят! — пригрозила я, пытаясь вырваться из захвата двух амбалов, чья ширина плеч могла поспорить с дверным проемом. — Я лергия де Нието из Герхтара! Мой супруг уничтожит вас!

Нагло врала прямо в глаза, но страх клокотал в душе, вынуждая идти на все что угодно, лишь бы меня отпустили. Пыталась призвать свою силу, но, как и всегда, она не отзывалась.

— Не смеши меня, дочь разврата. Твоя ложь может стоить тебе языка, — ухмыльнулся мужчина и кивнул своему помощнику.

Молодой паренек лет двадцати был облачен только в темные штаны. Железная цепь тянулась от черного ошейника к руке хозяина. Босой, с взъерошенным черными волосами и пустым взглядом — он выглядел несчастным, безликим.

Дернулась, когда он подошел ко мне. В глаза не смотрел, но руки его проходились по моей груди, талии, бедрам, ногам. Сопротивлялась изо всех сил, не желая терпеть такое обращение, но один тычок под ребра от охранников быстро лишил меня сил.

Отыскав под плащом мешок, паренек подошел к своему хозяину и, подобострастно присев перед ним на колени, протянул свою находку. Маленькие глазки мужчины жадно заблестели. Пухлые пальцы с усердием и явным нетерпением доставали побрякушки и пересчитывали монеты, но когда он наткнулся на документы, то поменялся в лице.

— Мой господин, с вами все хорошо? — спросил на шагдарахском один из тех, кто удерживал меня.

Они не были рабами, судя по всему. Скорее уж наемными работниками. Свободными и имеющими право голоса.

— Кто ты такая? — мигом подлетел ко мне мужчина, зло глядя на меня снизу вверх.

— Аврора Дебуа, Лергия де Нието из Герхтара, — расправив плечи, твердо произнесла я на герхтарском.

Звонкая хлесткая пощечина обожгла лицо, а из носа хлынула кровь, скатываясь тяжелыми каплями по губам и подбородку.

— Отвечай правду! — крикнул он на шагдарахском.

— Леди Рэйора Аракос, — сделала я вторую попытку на его языке, оставаясь внешне невозмутимой.

— Мой господин… — хотел вмешаться тот, что стоял слева от меня. Хватка слегка ослабла.

Вывернувшись, я толкнула охранника и побежала прямиком к дверям, но меня схватили за косу и больно дернули. Ударившись головой о пол, я потеряла сознание.



Глава 2: Молчание — золото, непослушание — гибель

Аврора

Просыпалась тяжело. Ощущала дикий холод, сковывающий тело. Зубы отбивали дробный ритм, а я с трудом открывала веки, чтобы оглядеться.

В просторной комнате с высоким округлым потолком нас было пятеро. На светлых стенах играли устрашающие тени и блики от огня, что горел в железных чанах, закрепленных на кованых подставках. Беззвучными статуями у арок, закрытых решетками, стояли два охранника.

Только один человек в этой комнате двигался. Тот самый раб, который обыскивал меня. Его цепь негромко звенела, скользя по каменному полу, а его руки бережно обтирали мокрой тряпкой безвольное обнаженное девичье тело, окутанное копной густых черных волос.

Взглянув на себя, я попыталась свернуться калачиком, как-то прикрыться. Лежала на полу, будучи полностью нагой. Раб отчетливо заметил движение и посмотрел на меня, отвлекшись, а я увидела кровь. Едва не закричала, рассматривая окровавленное тело девушки.

С трудом сев, попыталась отползти подальше, но не могла найти взглядом место, где бы могла спрятаться.

— Непослушание стоит очень дорого, — тихо шепнул на шагдарахском паренек, стараясь смотреть в пол. — Слушайте и делайте все, что вам говорят.

Он как раз успел договорить фразу целиком, когда одна из решеток с диким скрипом поехала вверх, открывая арку прохода. Красивая женщина лет сорока вплыла в помещение вместе с двумя охранниками. Кивнув в мою сторону, она отвернулась, рассматривая вторую девушку и раба, что застыл при ее появлении недвижимо.

— Не смейте трогать меня! — выкрикнула я на герхтарском, мигом поднимаясь на ноги.

Рванув к ближайшему чану с огнем, я схватилась за изящную кованую ножку и потянула ее в сторону. Железо обжигало руки, но я действовала быстро, не обращая внимания на адскую боль и страх. Первый чан упал прямо перед спешащими ко мне охранниками. Жидкий огонь лавой разлился по полу, вспыхнув куда ярче прежнего, а я уже бралась за второй, отрезая себя от остальной комнаты.

Стояла, плотно вжавшись в угол, и в какой-то зловещей тишине наблюдала за тем, как жидкое пламя расползается во все стороны, возвышаясь между нами огромной стеной. Ничего не слышала — только бешеный стук собственного сердца.

Там — по ту сторону — кричали, пытались затушить пожар магией, но танцующие языки уже гладили деревянные перекрытия на потолке. Видела, как раб спешно поднимает на руки вторую девушку и выносит ее из помещения. Видела, как живое кострище покидает охрана, и с безумным спокойствием понимала, что мне отсюда не выбраться. Только смотрела на женщину, что по-прежнему стояла за пламенем. Подмечала острые хищные черты, пугающие тени и злой блеск в глазах. Она будто и не собиралась уходить. Хотела насладиться моей собственной глупостью.

Жар волнами обжигал тело. Жидкий огонь неспешно подкатывался к моим ногам, а я прикрыла веки, из последних сил призывая магию, что никак не желала стать частью меня. Темные потоки дернулись, будто насмешливо. Сейчас бы перенестись куда-нибудь далеко-далеко, где тихая ночь встречает яркий рассвет, где есть чашка кофе, чей аромат пьянит, будоражит. Туда, где мир радушно открывает свои двери, потому что ты — его часть. Его дочь, его жизнь…

Я не кричала. До страшного скрежета стиснув зубы, заживо горела, всем телом вжимаясь в угол, чьи стены холодили кожу. Ногти царапали камень, ломаясь до крови. Отвратительный запах паленой свинины проникал в нос, в легкие, отравляя. Боль была невыносимой. Наверное, именно так выглядит агония, когда хочется кричать, плакать, кататься по полу, биться головой о стену, лишь бы все прекратилось. Лишь бы не чувствовать, не ощущать.

Еще была в сознании, когда обессилено съехала вниз, наблюдая за тем, как огонь пожирает тело, но не выронила ни звука. Только балки трещали да падали, разрушая здание. Наверное, хотела бы, чтобы за мной пришел Драйян. Даже во второй раз умирать страшно, но спасительная темнота не являлась слишком долго.

* * *

Открыв глаза, я мигом взлетела на постели, но чьи-то руки с силой вжали меня в матрас. Видела женщину — ту самую, что спокойно наблюдала за тем, как я сгораю заживо. Она с видом исследователя изучала мое тело, накладывая поверх ран белые ткани, насквозь пропитанные каким-то отваром, пока мужчины-прислужники удерживали меня.

— Как ты могла такое допустить? — истерично бегал по комнате бочонок в халате, то и дело хватаясь за голову.

Я извивалась всем телом. Раны болели и без того, но еще и повязки причиняли дикую боль, будто меня резали ножом. Искусала все губы, но в конце концов мне в рот вставили черный брусок, больше похожий по плотности на резину.

— Не нервничай. Уже через час на ноги подниму, будет как новенькая. Только проку-то? Не заработаем столько, сколько потрачу, — ответила ему женщина хриплым голосом, оборачивая последней повязкой мою ногу.

— Да ты знаешь, сколько за нее предварительно предложили? Да ты знаешь, кто в этот раз будет среди покупателей? — натурально кричал на всю спальню мужчина, от злости подпрыгивая на месте.

Очень хотелось его заткнуть. Жмурилась от слишком яркого солнца, заглядывающего через высокое окно, а голова казалась чугунной, не моей.

— Неужели настолько редкая штучка? — дама занялась остатками моих волос, обрабатывая их пахучей мазью и оборачивая полотенцем.

— Имя рода Арокос тебе о чем-нибудь говорит?!

Ясно почувствовала, как женщина вздрогнула всем телом, а руки ее, прижимающиеся к моим щекам, мелко затряслись. Порывисто взглянув на своего хозяина или подельника, она пыталась уличить его во лжи, но мужчина был непоколебим.

— Я все сделаю в лучшем виде, — коротко ответила она, покорно кивнув, будто растеряла все краски и эмоции.

— И второй займись побыстрее! — сурово воззрился он на нее, а я почувствовала, как боль медленно, тягуче отступает. — Если мы успеем продать их обеих, то нам больше никогда не придется думать о том, откуда брать золото. К сегодняшнему аукциону ты будешь готовить еще одну принцессу Реверонга.

— Но как? — искренне удивилась женщина, а лицо ее изумленно вытянулось.

— Особый заказ, — не без гордости произнес хозяин этой богадельни, тяжело направляясь к выходу.

Разум мой уже прояснился, но тело все еще оставалось ослабленным. Навряд ли смогла бы подняться и устоять на ногах. Даже руками пошевелить не могла, что уж скрывать, но все слышала, видела и самое главное — я могла думать.

— А кого выставим к столбу? — окликнула его женщина, будто вспомнила о важном.

— Так эту и поставим, — глянул он на меня уничтожающе. — Чтобы неповадно было…

Понятия не имела, что меня ждет. Спрашивать не было сил, да и знать, если честно, не желала. Просто хотелось, чтобы все это поскорее закончилось как страшный сон. Угораздило же меня влипнуть в Шагдарахе по самое не могу. Теперь ясно понимала, где я и зачем. Только одного никак уяснить не могла — ведь на моем месте должна была быть Камила, а значит, Драйян заготовил такую судьбу именно ей.

Быть проданной на живом аукционе, словно бесправная вещь. Никогда не слышала о таком в Герхтаре. Даже не подозревала, что такое существует в этом мире и, судя по всему, этот бизнес процветает. Даже умерев, Драйян преподал мне еще один урок. Он был прав: враги есть у всех, и сломать тебя они попытаются тогда, когда ты ждешь этого меньше всего. Так стало со мной…

Тело плохо слушалось, когда меня облачали в длинный белоснежный халат, перевязанный широким поясом. Юбка при каждом повороте раскрывалась, словно бутон цветка. Наверняка красивое зрелище, но думала я не о том.

Я шла по каменным плитам босиком, а под халатом была абсолютно нагой. Больше не вырывалась, не спорила, вообще ничего не говорила, молчаливо следуя вперед, окруженная охраной.

Впереди статно шествовала та самая женщина — она была здесь что-то вроде смотрительницей, насколько я поняла, но и у нее имелись подчиненные — девушки, что бережно омывали мое полностью зажившее тело, сушили восстановленные волосы, которые словно стали еще длиннее, и облачали в наряд.

Миновав несколько коридоров, мы вышли в небольшой квадратный внутренний дворик, окруженный стенами. Не представляла, какой здесь выстроен лабиринт, но делали его явно неспроста.

Прямо на земле, укутанные разноцветными платками, сидели девушки — наверное, человек пятнадцать. Среди них я заметила и ту, которую видела перед пожаром. Ее раны тоже зажили, а сама она была наряжена в такой же халат, как и у меня, только насыщенного черного цвета. В отличие от остальных, она взгляд не прятала и смотрела прямо, как-то горделиво, будто показывала, что ее не запугать и не сломать.

Меня остановили прямо перед позорным столбом. Не знала, что именно собирались делать. Может, разденут и прикуют, может, камнями забросают или помидорами. Мне было абсолютно наплевать на то, что будет дальше, потому что моей главной целью было вырваться отсюда. Целью же коротышки-рабовладельца, вышедшего из арки вместе с охраной, являлась моя продажа, а значит, они меня точно не убьют, как бы ни желали.

— Смотрите все! — громогласно объявил коротышка, сверкая маленькими злыми глазками. — Так будет с каждой, кто не станет повиноваться! Вы — бесправные рабыни, и ваша жизнь отныне посвящена тому, чтобы служить своему хозяину!

Взяв под локти, охранники приковали меня за руки к столбу, подвесив железные цепи с браслетами на крюк, что был закреплен на самом верху. Пальцы ног едва доставали до земли, когда одним ловким движением один из них распорол кинжалом ткань на моей спине.

Зажмурившись, покорно ждала, что будет дальше. Меня трясло от страха, а услышав свист, я вздрогнула, но спину обожгло лишь через секунду. Совсем не больно — едва-едва. Предполагала, что на меня до сих пор действует та настойка, которой меня обтирали и которую затем вливали в рот.

Запястья немного тянуло, а я спокойно смотрела на коротышку, слегка улыбаясь. Даже не вздрагивала. Запоминала его лицо, чтобы когда-нибудь расплатиться по всем счетам. Нет, больше не клялась — такую ошибку во второй раз не совершу, но запомню.

— Еще сильнее! Почему она не кричит? — взбунтовался работорговец, нетерпеливо подпрыгивая на месте.

— Я боюсь, что это из-за трав… — попыталась объяснить смотрительница, но ее не слушали.

— Еще сильнее!

Боль была терпимой, будто отголосками ложилась на тело. Ощущала, как по спине стекает что-то липкое. Наверное, кровь. Охранник старался и злился, что ничего не получалось. Девушки рыдали, прижимаясь друг к другу. А коротышка никак не унимался.

— Прекратите немедленно! — воскликнула та самая черноволосая, облаченная в темный халат. Она мигом вскочила на ноги, словно ураган направляясь ко мне и моему мучителю, но хлесткая плеть коротышки ударила ее по лицу, вырывая крик.

Он вымещал на ней свою злость, а ткань моего халата насквозь пропиталась кровью. Девушка стонала, прикрывая руками лицо. Я пыталась вырваться, желая ей помочь, но получила новый удар. Вскоре рабынь разогнали, хозяина с трудом уговорили остановиться, а меня и мою защитницу отнесли обратно в спальни.

Все повторялось с точностью до действия, будто кошмар, который приходит каждую ночь. Меня снова лечили, мыли, занимались моими волосами, укладывая их в высокую прическу. Разве что в этот раз боли от компрессов я не ощущала, а так все по-старому. Правда, халат мне все же принесли другой.

Белоснежная ткань была расшита серебристыми нитками и украшена небольшими драгоценными камешками. Не поскупился хозяин богадельни, наверняка собираясь выручить во много раз больше. Даже на обувку разорился — мягкие тканевые тапочки, от которых проку никакого.

Под конвоем следовала вниз по ступеням, чтобы очутиться в просторном помещении наподобие того, которое сожгла. Безэмоционально осматривала девушек, чьи наряды были куда откровеннее, чем мой. Кто-то тихо плакал, кто-то бился в настоящей истерике, но всех их поочередно забирали и выводили через широкие двери, за которыми слышались голоса и громкий крик рабовладельца, озвучивающего ставки.

Правда, во всем этом сумасшествии был один человек, которого, как и меня, совсем не интересовало происходящее. Она сидела прямо на полу, ожидая своей очереди. Я разместилась рядом.

— Жасмин, — коротко представилась она, не глядя на меня.

— Аврора, — также спокойно ответила я ей.

— Мы последние. Он всегда оставляет самое дорогое напоследок.

— Откуда ты знаешь?

— Я приехала в Шагдарах, чтобы спасти сестру.

— И?

— И ее продали на моих глазах, а меня к тому времени схватили, перебив всех моих людей.

— Глупо.

— И не говори. Наша очередь, — кивнула она на раскрывшиеся двери.

— Тогда я первая…

Глава 3: В безумии скользящих дней мы слишком часто забываем думать

Аврора

Уверенно направлялась к дверям, не позволяя схватить себя за руки. Хотелось сохранить те остатки гордости, что все еще томились внутри. Злилась. На всю ситуацию в целом, на собственную глупость, на мир, что перестал быть радушным. Вопрос «За что?» так и порывался слететь с языка, но кому его задать? Тишина не ответит.

Когда я вышла на постамент, используемый как импровизированная сцена, испытала страх, но быстро отогнала его, стараясь сосредоточиться на какой-нибудь точке. Центром внимания для меня стал балкон, на котором сидели и стояли несколько мужчин в ярких нарядах. Прямо же передо мной распластался тот самый двор, в который я въехала в дормезе. Он битком был заполнен людьми.

— Разрешите представить вам алмаз сегодняшних торгов! Леди Рэйора Арокос — сбежавшая сестра «Шагдарахского палача»! Найдутся ли смельчаки, которые не побоятся возмездия ее брата?

Гул мигом стих, и тишина стала какой-то зловещей. Не хотела смотреть на то, что происходит внизу под моими ногами. Рассматривала лицо одного из мужчин на балконе. Он был молод — не больше двадцати пяти. Короткие черные волосы казались еще темнее на фоне загорелой кожи и ярких одежд. Лицо его выглядело безмятежным, но тень интереса улавливалась.

Ощущала, как злится работорговец. Ярость волнами исходила от него, а я готовилась к сюрпризам, которые не заставили себя долго ждать.

— Может быть, вам хочется как следует рассмотреть ее? — прокричал он в толпу и рванул пояс моего халата.

Не давала стянуть с себя ткань. Извивалась, уворачивалась, но охранники быстро поймали меня, с легкостью скрутив. Работорговец с нескрываемой ненавистью избавил меня от халата и дернул волосы, распуская их одним движением. Золотистые локоны волнами упали на плечи и спину, а я старалась прикрыться ими, ощущая себя по-настоящему беспомощной.

— Десять тысяч золотом! — крикнул работорговец и кому-то кивнул. — Покупатель пожелал остаться инкогнито!

Злые слезы струились по моим щекам, а меня вели к железной камере, чьи стены и потолок состояли из широких решеток. Там на полу сидели девушки, которых уже продали.

Накинув на себя халат, укуталась в него, скрывая нагое тело, но подвязаться было нечем. Пояс так и остался на постаменте.

Было наплевать, кто меня купил. Только рассмеялась тому, что человек решил остаться инкогнито. Видимо, мой названый брат внушал ужас всему Шагдараху. Интересно, кем он был для Драйяна, раз разрешил использовать его имя рода? Возможно, именно к этому человеку меня и должны были привести. Если «Шагдарахский палач» был другом моего супруга, то наверняка не уступал ему ни в жестокости, ни в хитрости, так что еще неизвестно, где мне сейчас лучше. Если смотреть с этой стороны, то быть проданной рабыней не так уж и плохо.

— А теперь настоящий бриллиант сегодняшнего аукциона! Наследная принцесса Реверонга! — дождавшись тишины, выкрикнул работорговец.

На его губы скользнула довольная улыбка, когда легкий шум превратился в рокот возбужденных голосов.

Жасмин, как и я, шла сама, да только ноги ее сковывали железные кандалы, едва выглядывающие из-под подола халата. Смотрела на всех без интереса — гордая, непокоренная, несломленная. Прямая спина, слегка приподнятый подбородок и взгляд, который говорил слишком красноречиво. Она презирала всех тех, кто сегодня собрался здесь. Будто королева, она статно остановилась у края помоста, уничтожая покупателей лишь одним взмахом длинных пушистых ресниц. Даже не дрогнула, когда послышались крики из толпы:

— Мы хотим увидеть тело!

— Раздень ее!

— Пятнадцать тысяч золотых!

Но торг начался с поистине огромной суммы. Я думала, что это меня оценили дорого, но счет за Жасмин шел на сотни тысяч. А она… Она будто была не здесь.

Все изменилось в секунды. Оттолкнув расслабившегося охранника, она выхватила у него кинжал. Я вскрикнула от ужаса, когда Жасмин махнула лезвием, намереваясь перерезать себе горло, но не успела. Ее скрутили раньше.

— Продана за четыреста тысяч золотых!



После неудачи девушка вновь пришла в себя и теперь спокойно следовала к клетке, а я пыталась найти в толпе того, кто заплатил за нее такую высокую цену. Все расходились. Кто-то направлялся ближе к нам, кто-то скрывался в особняке, а другие выстраивались в очередь у ворот, намереваясь уйти. Только мужчины на балконе по-прежнему сидели и стояли на своих местах. Взглянув туда, я поймала взгляд одного из них. Он пристально смотрел на Жасмин, которая стояла рядом со мной.

— Зачем ты? — коротко шепнула я ей, оборачиваясь так, чтобы закрыть ее от взоров своей спиной.

— Ты же слышала. Я наследная принцесса Реверонга. Я не могу быть чьей-то рабыней, потому что тот, кто купил меня, запросто может стать королем. Такого я не позволю, — сухо проговорила она, а я заметила опасный блеск в ее черных глазах.

— Ты все еще собираешься убить себя? — ошеломленно выдала я, заметив, как в сторону клетки направляются охранники.

— При первом же удобном случае…

Войдя в клетку, охранники крепко схватили нас за руки и вывели на постамент. Спускались вниз по шаткой лестнице к подъехавшему дормезу. Хватка охранников ослабла, а один из мужчин с балкона открыл перед нами дверцу.

«Вояка» — подумала я, стягивая руками ткань халата.

Забирались внутрь на разноцветные подушки и пока ничего не понимали. Я выглянула в окно. Видела, что у второго дормеза стоит тот самый мужчина, что внимательно следил за Жасмин. Выходит, он купил нас обеих.

— Держи, — тихо проговорила девушка, разрывая свой пояс на две части и протягивая мне одну.

Благодарно улыбнувшись, я перевязала халат, наконец, высвободив руки.

— А почему ты в кандалах? — спросила, оглядывая ее ноги в цепях.

— Они сковывают мою магию.

Я немного помолчала. Понимала, что нужно как-то приободрить девушку. Приходила в ужас от мысли, что она желает лишить себя жизни. Грезилась надеждой, что нам удастся выбраться из этой передряги. Наивно? Возможно. Но лучше жить, надеясь, чем пожирать себя отчаянием.

— Нас купил мужчина с балкона, — поведала я ей, усаживаясь удобнее.

— Я видела. Только ничего хорошего не ждет ни тебя, ни меня.

— Почему ты так говоришь? Будь уверена, нам улыбнется удача. Вот увидишь, мы выберемся. — Улыбка вышла жалкой. Злилась на себя за это.

— Если переживем этот день. Знаешь, кто он? Тот мужчина, что купил нас? Младший принц Певерхьера. Он приехал сюда сам вместо того, чтобы послать своего человека. Он знал, что меня выставят на этом аукционе. Более того, я уверена, что он заплатил немало за мое пленение. Меня здесь ждали.

— Ты думаешь, что тебя хотят убить? — ничего не понимала.

— О, нет. Мне сохранят жизнь до брака и коронации, а вот потом… Вполне возможно, что избавятся. Но я не о том. Поверь мне, найдется немало смельчаков, которые захотят побороться за то, чтобы владеть принцессой Реверонга. Навряд ли нам хотя бы удастся выехать за пределы невольничьего рынка.

— Нам же на руку. Если на дормезы нападут, мы можем попытаться бежать. — Уже морально готовилась к возможным событиям, желая, чтобы мы поскорее двинулись в путь.

Лучше попытаться и умереть, чем не попытаться вовсе. После того, что я испытала в этом месте, жизнь с Драйяном казалась сказкой. Я была готова к чему угодно. Будто смотрела на все происходящее отрешенно и со стороны. Словно здесь и сейчас была не я.

— Ты можешь попытаться. А я вот далеко не убегу, — приподняла она полы халата, кивая на кандалы.

— Мы что-нибудь придумаем. — Я буквально загорелась идеей побега, ощущая воодушевление. — А тебя разве не ищут?

— Скорее всего, уже ищут. Но навряд ли отец догадается устроить поиски в Шагдарахе. Я уезжала тайно, узнав, что сестра пропала. Она была гостьей королевской семьи Шагдараха. Должна была стать невестой, но ее выкрали.

— Но ведь это скандал! Война! Разве нет? — спросила, недоумевая.

— Если бы Реверонг имел хорошие войска, если бы мы могли за себя постоять… — ответила она печально. — Герхтар, Ньенгех и Шагдарах уже объединили королевства в единую империю. Они — это сила и мощь, а также угроза Реверонгу и Певерхьеру. Ты, наверное, не в курсе последних политических новостей. Да тебе и не надо…

— Надо! — громче, чем хотела бы, выкрикнула я, прижимая руки к груди.

Жасмин могла знать о том, что случилось в Герхтаре после моего побега. Она могла рассказать мне хоть что-то. Хоть что-то о том, что случилось после смерти Драйяна.

Холодок клубком свернулся где-то в желудке при воспоминаниях о мужчине. Противная неприятная щекотка прокатилась по спине ознобом. Где-то на самом дне пряталась боль. Я не желала ее признавать.

— Хорошо, — грустно улыбнулась девушка. — Три королевства неделю назад объединились в единую империю. Представитель империи нанес нам дружеский визит. Нас поставили перед выбором. Или мы заключаем союз посредством брака наследного принца Шагдараха и моей младшей сестры. Или нас возьмут силой. Легко возьмут, играючи, учитывая то, что у нас нет постоянных войск. Да и никаких войск нет. Отец просто не задумывался о том, что когда-нибудь нам придется воевать. Мы всегда придерживались нейтралитета в любых спорах, да и торговля была давно налажена…

Девушка замолчала на мгновение, когда дормез тронулся с места. Подергав за ручку дверцы, я лишь усмехнулась. Заперто, но другого и не ожидала.

— Олера магией отправилась в Шагдарах вместе с сопровождающими. Ровно два дня она пробыла здесь, а потом пропала. Как только новость дошла до нас, я немедля отправилась в путь. Я тоже могу переноситься. Через воду. Даже капля воды в моих руках смертоносное оружие и путь домой — не многие так могут. Вызнав, где именно может быть моя сестра, я прямиком направилась на невольничий рынок. Она тоже нужна была им, понимаешь? Если Певерхьер объединится с Реверонгом, если заключит союз, то мы возьмем образовавшуюся империю в кольцо. Им хватит воинов, но им нужны и территории, чтобы свободно передвигаться. А еще… Им нужна наша магия.

Ворота открылись со страшным скрипом, а дормез резко дернулся вперед. Кони буквально мчали, а нас прижало к стене, обитой бархатом. Не испугалась. Тот, кто хоть раз катался на американских горках, знает что-то такое лететь с невероятной скоростью. Тем более прямо не так страшно, а вот вниз…

— Но почему они не пойдут на вас войной? Так ведь проще.

— Не проще. Если императорская семья узнает об их планах, их уничтожат еще на подходе. Именно поэтому они хотят все сделать тихо и тайно. Именно поэтому я сейчас здесь.

— А магия ваша им зачем? — я слышала крики, звон стали, но старалась не обращать на них внимания. Дормез не останавливался ни на секунду. Даже не замедлялся.

— У королевской семьи Певерхьера нет магии. Они утратили ее, но превзошли остальные королевства в другом. Их богатство не знает границ. Они торгуют тканями, коврами, красками, добывают золото из недр песков, изготавливают стекло. У них лучшие ювелиры и самое большое войско. Дети чуть ли ни с рождения учатся держать сабли и кинжалы. Им нет равных в военном искусстве, но против империи они бессильны. Всего с десяток сильных магов потребуется, чтобы от их королевства ничего не осталось.

— Но у вас ведь тоже есть маги? Вы не сможете дать им отпор?

— Наши люди не используют свою силу во вред, но даже если бы могли… В королевстве осталось не так много стихийников. Большинство давно перебралось в соседние королевства, где их дар востребован. Конечно, найдется и с десяток сильных магов, но мы — целители. Мы умеем лечить, но не вредить, и уж тем более не убивать.

— Войне наплевать на ваши принципы, — ответила почему-то зло. Не понимала: как это? Они ведь просто не хотят постоять за себя. — Ты тоже целитель?

— Да, но моя магия сейчас бесполезна. Ее сковывают кандалы.

Мы молчали, каждая думая о своем. Я действительно не знала об объедении королевств. Драйян не говорил ничего такого. Выходит, не доверял. Слияние произошло неделю назад — то есть как раз на следующий день после коронации. Не представляла, как маман Драйяна пережила его смерть. Несмотря на все ее угрозы, сейчас я испытывала к ней жалость.

— И твой отец согласится? — спрашивала, а сама понимала, что любой родитель сделает все что угодно, лишь бы вернуть своего ребенка целым и невредимым.

— По-другому и быть не может. Если брак будет заключен в Певерхьере, у него не останется выбора. Олера пропала, а я его единственная дочь.

— Но ты собираешься наложить на себя руки!

— Потому что королевство важнее, чем моя жизнь. Тебе этого не понять. С браком или без, но Реверонг войдет в империю. Тогда королевство ничего не потеряет. А если нам придется объединиться с Певерхьером, будет война. Война, в которой погибнут мои люди. Те, за кого я в ответе. Такого я не допущу.

Это было сказано так спокойно, так буднично, словно девушка нисколько не боялась смерти. Будто всегда была готова к тому, чтобы пожертвовать собой во благо своего королевства. Это ужасало и… Я уважала ее за это решение.

— Да чтоб вас! — воскликнула я, когда дормез резко затормозил и послышалось лошадиное ржание.

— Быстро! Быстро! — громко и отрывисто кричал кто-то.

Дверца распахнулась, и нас буквально вытащили наружу, не проявляя ни капли уважения. Посреди зеленого поля рядом с небольшим двухэтажным домом стоял мужчина в черных одеждах. Оглянувшись, видела, как в нашу сторону по дороге скачут наездники. С десяток, не меньше. Не успела рассмотреть никого, а нас уже толкнули в сторону мужчины, взяв в плотное кольцо вместе с тем самым младшем принцем. Всего секунда, и нас перенесло в самый центр пустыни.

У преследователей не было и шанса.

Глава 4: Смерть — это только начало

Аврора

Пустыня. Самая настоящая пустыня без конца и края. Только храм стоит каменный посреди всего этого великолепия. Роскошный, двухэтажный. По каменному забору целый ряд железных крючков, к которым цепями прикованы огромные желтые слоны. На их спинах, словно домики, стоят импровизированные палатки из разноцветных тканей. Они закреплены широкими ремнями, которые наверняка доставляют животным неудобство.

Ветер резко ударил в лицо единым порывом. Мелкие песчинки иглами вонзились в кожу. Не вскрикнула, но руками прикрылась.

— Намотайте на голову! — скомандовал один из вояк, протягивая нам с Жасмин разноцветные тонкие платки из мягкой ткани.

Пыталась проделать озвученное, но ветер не давал, да и волосы мешали. Даже закрепить их было нечем, хотя косу заплести постаралась.

Цокнув языком, мужчина забрал ткань из моих рук и, не слишком церемонясь, сам замотал меня в платок, прикрывая голову, часть лица и плечи. То же самое он проделал и с Жасмин.

Мы продолжали стоять посреди вояк, облаченных в одинаковые одежды, наблюдая за тем, как младший принц Певерхьера уверенно направляется к слонам. Похлопав одно из животных за ухом, он погладил его хобот и ловко забрался наверх, усаживаясь в мягком кресле. Туда же повели и нас.

Пустыня — красивое и одновременно страшное зрелище. Несмотря на шатер, жар проникал в темное нутро, в котором мы с Жасмин сидели. Один за другим слоны шли туда, куда их направляли. Видела сказочный город, что раскинул свои крылья вдалеке. Яркое солнце отражалось от белоснежных стен и золотых куполов. Там, за этими стенами, кипела совсем другая жизнь со своими порядками и законами.

Что ждало нас впереди? Даже предположить не могла, но была уверена, что и это переживем. Ведь по-другому и быть не может.

Жасмин задремала в дороге, а я не знала, о чем еще говорить. Улыбаться не могла даже искусственно. Уже узнала о ее даре, о том, кто она и как попала сюда. Знала и о том, что собирается сделать. Ее смерть пугала. Не желала остаться здесь в одиночестве. Вдвоем как-то легче, проще.

Дар, кстати, у Жасмин действительно был интересным. Кроме целительства, которое исходило из ее рук, как и у месье Перуа, девушка владела стихией воды. Она на самом деле могла перенестись отсюда, имея всего одну каплю, но правда в том, что вода эта должна была быть чистой. Она даже шторм в пустыне могла бы устроить, если бы не кандалы. Поражалась ее силе, но не могла придумать способ, как избавить ее от оков. Пока не могла придумать.

На город и людей я смотрела с любопытством. Нет, не выглядывала, не показывалась. Небольшой щели вполне хватало на то, чтобы усмирить любознательность. Так я, по крайней мере, увидела, в чем ходят их женщины и мужчины.

Сильная половина королевства была облачена в светлые шаровары свободного кроя, светлые же длинные туники с рукавами и пояса, что ложились на талию несколькими слоями. Некоторые — видимо, бедняки — останавливали свой выбор только на шароварах из темной ткани да на ярких жилетах.

Женщины тоже носили шаровары и длинные туники, свисающие почти до самого пола, но, в отличие от мужчин, перевязывали поясом только переднюю часть наряда, тогда как задняя оставалась спадать с плеч своеобразным плащом. Огромные шарфы в несколько слоев покрывали голову и плечи, закрывая и часть лица. Ткани были разных цветов, но в белом я не увидела никого.

Слоны спокойно шли по широким улицам, а люди и вовсе не удивлялись их появлению. Останавливались и низко кланялись, приветствуя представителя королевской семьи. Ну хоть на колени не падали, и то хорошо.

Слоны остановились у огромного здания, больше похожего на храм. Первым вниз спустился принц. Он спешно поднялся по россыпи ступеней и скрылся за широкими тяжелыми дверьми, оставив нас наедине с вояками. Могли бы сейчас попытаться сбежать, но куда? Вокруг жестокая пустыня и ничего кроме. Куда идти?

— Я не знаю, как дальше пойдет, но надеюсь на твое благоразумие, — шепнула я проснувшейся Жасмин, а к нашему слону уже подходили.

— Аврора, все давно решено за меня.

Желание ухватиться за девушку было невыносимым, но я сдержала порыв, когда ее уводили. Она скрылась за дверьми, а мне велели ждать. Правда, ожидание не продлилось слишком долго.

Вскоре в дверях показался слуга. Он резво командовал вояками, и меня под конвоем провели внутрь, вынуждая остановиться в просторном зале, где от золота в отделке и мебели буквально болели глаза. Вычурная роскошь — будто театральное представление для тех, кто явится сюда. Рассматривала оружие на стенах — всевозможные сабли и клинки, чей блеск завораживал и привлекал. Вот бы мне хоть одну такую, да только не дотянусь — слишком высоко.

Звук шагов привлек мое внимание, и я обернулась к лестнице. По ступеням спускался тот самый младший принц в сопровождении более взрослого мужчины. Их лица были похожи — те же карамельные глаза, те же узкие губы и широкие брови вразлет. Только у его старшей копии имелась темная щетина, тогда как щеки младшего принца были девственно гладкими.

Вояки низко склонили головы, завидев своего хозяина, а я не шелохнулась. Так и стояла, встречая их взгляды с высоко поднятой головой — нагло и дерзко. Ровно до того момента, пока меня не ударили по спине, вынуждая упасть на колени.

— Неужели столь прекрасный цветок и есть мой подарок? — спросил мужчина на ломаном шагдарахском, больно впиваясь пальцами в мой подбородок, чтобы приподнять его.

Смотрела на них обоих с ненавистью, даже не пытаясь скрываться. Спина горела от удара, но наплевать. Я выдержу еще сотни. Не сломают, как бы ни старались.

— Какой пыл! Какой нрав! — его взгляд горел неподдельным восхищением, а губы расплывались в широкой предвкушающей улыбке. Тело охватил озноб. — Определенно, это будет интересно!

— Никогда не сомневался в твоих способностях, брат мой, — спокойно ответил младший принц. — Я вынужден оставить тебя сейчас, но мы встретимся за ужином…

— Не думаю, — хищно ответил мужчина, кивая воинам.

Меня в один момент подняли на ноги. Пошло проведя большим пальцем по моим губам, он ушел вслед за братом, а меня повели одинаковыми коридорами, в которых я совсем скоро запуталась. Будто специально петляли.

— Еще одна? — возмущенно воскликнула женщина, когда я вышла на широкий двор, скрывающий внешний мир за высокими каменными стенами. Двор, устланный зеленой травой.

— Особый подарок Хаар Джа для господина, — отрапортовал вояка, легонько подталкивая меня вперед. — Велено подготовить к ужину и проводить в покои господина.

— Да когда же я все успею? — продолжала возмущаться женщина, которая вполне могла бы уместить в себе три меня. Полнота была ей к лицу, если бы не эмоции. Ощущалось, что здесь именно она все держит в своих руках.

Воины остались молчаливыми статуями у входа, а женщина бесцеремонно схватила меня за руку и потащила в сторону арки, которая виднелась в самом конце двора. Я пыталась упираться, но она словно и не замечала этого.

— Я Халия, гене этого гарема. Гарем разделен на две части. Мы сейчас идем в нижнюю часть… Да поспеши ты! — возмутилась женщина. — Там ты будешь пребывать до тех пор, пока господин не решит, что ты достойна войти в верхний гарем, куда стремятся все прислужницы. Верхний гарем — это свобода передвижения, лучшие наряды и драгоценности, отдельные комнаты и внимание господина, — сладко пела она, думая, что мне это интересно.

Но интересовало меня совсем другое.

— Почему вы говорите на шагдарахском? Это ведь не ваш язык.

— Ваш, не ваш, а говорить приходится. С некоторых пор приказано учить его всем и каждому, чтобы говорить свободно. Наш господин заботится о нас. Война не за горами.

Что-то подобное практиковалось и у нас. Во времена Великой Отечественной Войны и после все поголовно учили немецкий язык, тогда как в мое время предпочтения преимущественно отдавались английскому. С кем собирались воевать, тот язык и учили. Наверное, чтобы, попав в стан врага, прикинуться своим. Возможно, в Шагдарахе уже полно разведчиков…

Следующие несколько часов меня «приводили в порядок». Отмывали, оттирали, будто подобрали в сточной канаве или в грязи. Делали прическу, натирали пахучими маслами и одевали в легкие, почти прозрачные ткани. Светло-голубой наряд смотрелся нелепо, непривычно, слишком откровенно. Шаровары и короткий топ сели как влитые, а вот платок мне не дали. Видимо, посчитали, что обойдусь.

Желудок скрутило в болезненном спазме — так хотелось есть. Не знала, который час, но не ела нормально уже очень давно. Неспешно следовала за охраной, петляя по коридорам и поднимаясь все выше. У расписных дверей на третьем этаже мы остановились.

Войти. Сесть на пол у дверей. Покорно ждать, пока разрешат подняться.

Ничего сложного, но выполнять указания гене не собиралась из принципа. Я не рабыня и никогда ей не буду.

— Войдите, — лениво ответили с той стороны, расслышав приглушенный стук.

Застопорилась на входе, но предприимчивые вояки подтолкнули меня в спину и с громким хлопком закрыли двери.

Он сидел на мягкой кушетке в окружении десятка разноцветных декоративных подушек. Смотрел на меня с превосходством, медленно пережевывая темный виноград. Выращивали или привозили? Не так важно, но в этот момент я искренне желала, чтобы этот господин подавился.

— На колени, прислужница, — властно скомандовал мужчина.

Вздрогнула, но не шелохнулась.

— Ты решила ослушаться меня, дочь порока? — предвкушающе ухмыльнулся он, поднимаясь.

Словно пантера, он двигался плавно и томительно медленно, а я отступала, пока не прижалась спиной к дверям. Взгляд не опускала. Если только на секунду, чтобы заметить, что за его поясом имеется изящный кинжал. Кинжал, который так легко вытащить.

— Что вам нужно? Чего вы хотите? — спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя страх клокотал в душе.

— Ты мой подарок. Я тот, кто владеет твоей душой. Властитель твоего тела. — Его рука скользнула на мою шею, пальцы очертили подбородок и надавили на плечи. Он желал поставить меня на колени.

Интригующе улыбнувшись, я начала неспешно опускаться, но вместо того, чтобы сесть на пол, резко выхватила кинжал и сделала уверенный выпад. Даже не сомневалась в своем решении, но не думала, как буду выбираться отсюда. Действовала по наитию.

Мы смотрели друг другу в глаза. Радужка переливалась карамелью, но его взгляд был пустым, бесчувственным. Не поняла, почему все-таки упала на колени, а мужчина сделал шаг назад. Взглянув вниз, рассматривала дрожащие руки, изящный кинжал, что торчал из живота, и кровь, что дорожками сбегала вниз по коже, впитываясь в голубую ткань шаровар.

Внутренности жгло, обжигало, как если бы случился настоящий пожар. Боль была вяжущей, тягучей. Она вынуждала тело неметь, умирать сантиметр за сантиметром. А я будто была не здесь. Словно подсматривала за происходящим со стороны, являясь невольным зрителем.

Громко выругавшись на непонятном мне языке, мужчина вздернул меня вверх, поднимая на руки. Слышала его будто через вакуум. Боль вдруг стала невыносимой, колкой, и я вскрикнула, не сдержавшись.

Положив меня на кушетку, мужчина направился к выходу и порывисто открыл дверь, окликая воинов:

— Лекаря сюда!

— Мой повелитель, лекарь занят в покоях вашего брата! — взволнованно ответил вояка.

— Что с ним? — голос сел, но стал твердым, тугим.

— С Хаар Джа все хорошо, мой повелитель. Что-то случилось с его новой прислужницей…

Дверь закрылась, отрезая меня от голосов, оставляя наедине с терпкой болью. Когда он успел повернуть кинжал? Когда вонзил его в меня? Не знала, не успела понять, заметить. Да только понимала, что смерть подступает все ближе.

С диким воплем я вытащила кинжал, выгибаясь от боли. Бесцельно смотрела в окно, за которым по золотым пескам катился вечер с его долгожданной прохладой и темнотой. Одинокая слеза прочертила дорожку по щеке, а меня вдруг рвануло вверх.

Больше не ощущала боль. Не ощущала вообще ничего. Легко поднялась с кушетки и почему-то обернулась, чтобы с трудом сдержать крик ужаса. Я смотрела на себя. На темные глаза, застывшие словно стекло. На слабую улыбку, что касалась губ. На кровь, которой было чертовски много.

Меня рвануло еще раз, но я устояла на ногах. Будто цепь натягивали и немного отпускали. Сопротивлялась изо всех сил, а когда незримая веревка ослабла, я провалилась сквозь стену.

Одна комната, вторая, третья. Коридоры не заканчивались, но я упорно шла. Куда? А черт его знает. Только продолжала сопротивляться, не давая утянуть себя в неизвестность.

Впереди послышались голоса. Почти бегом направлялась на громкие звуки. Дверь в комнаты оказалась открыта.

Она лежала на полу.

Жасмин.

С невероятно счастливой улыбкой на губах и изогнутым кинжалом в сердце. Словно кукла — ненастоящая, неживая, но такая красивая. Волны темных волос разметались по сторонам, оплетая ее тело. По бледно-розовой ткани топа растекалось огромное кровавое пятно.

Повелитель что-то эмоционально выговаривал младшему принцу, пока пожилой мужчина в белых одеждах колдовал над телом девушки, пытаясь возвратить ее с того света. Да только я чувствовала, что она уже ушла слишком далеко.

— Мой повелитель, к моему великому сожалению, прислужницу уже не спасти. Я не умею возвращать из мертвых, — скрипучим голосом произнес старик, а я села рядом с девушкой прямо на пол.

Хотела закрыть ее веки. Потянулась к ней машинально, совсем не думая о том, получится ли. Так делали всегда, чтобы отпустить душу.

— Тебя проводят ко второй, — сухо ответил повелитель лекарю, а младший принц был похож на тень самого себя. Серую, угасающую.

Я прикоснулась пальцами к ее векам, а меня рвануло еще раз.

Комнату огласил дикий страшный хрип.

Глава 5: Глупец тот, кто считает себя повелителем жизни

Драйян

Кое-как сидел на полу, опираясь дрожащими руками о высокий постамент, на котором лежало девичье тело. С каждой пройденной секундой сил оставалось все меньше, но я отчаянно звал душу Авроры, проклиная ее сопротивление.

Темные стены храма давили на плечи, а от приглушенного света рябило в глазах. Свечи нещадно чадили, выгорая до самого основания. Сколько уже прошло? Наверное, несколько минут, но казалось, что целая жизнь.

А ведь так хорошо все начиналось. Отправив Аврору в Шагдарах, я позаботился абсолютно обо всем. Деньги, новые документы, жилье. Ей оставалось только добраться до постоялого двора и дождаться там моего приезда, но эта упрямая девчонка сбежала, едва оказавшись в столице.

В порыве бессилия я уничтожил кучера, ворвавшись в таверну, в которой он пропивал заработанное. Задушил собственными руками и нисколько не сожалел о произошедшем, потому что среди его вещей нашлась сумма — куда большая, чем та, которую я заплатил. Правда, проклинал себя за порывистость и резкость, потому что от него мог бы вызнать о судьбе Авроры, но что сделано, то сделано.

Должен был сейчас готовиться к войне с Певерхьером, которая, увы, неминуема, помогать родителям с делами империи, устанавливая единые законы, пересматривая титулы, но не был способен думать ни о чем, кроме своей невозможной супруги.

Объединение королевств прошло гладко, насколько это возможно. Дворец утопал в крови подосланных наемников и слуг, что продались за горстку монет. Мы пережили тот день, успешно перенесли Мальтера в Шагдарах, а потом вернулись на зачистку. Подавили бунт.

Уже давно просчитали всевозможные развития событий, готовились не год и не два, расписывая ходы наперед. К сегодняшнему дню почти все устаканилось, вошло в колею, но сделать еще нужно слишком многое.

В отличие от Певерхьера, Реверонг нас нисколько не беспокоил, несмотря на сорвавшиеся планы. Младшая принцесса пропала прямо из Шагдараха. Подозревал, что девица попросту сбежала, узнав, кто уготован ей в супруги. Сын моего отца никогда не отличался здравомыслием. В первый же день знакомства он продемонстрировал невесте, которая всю жизнь была целителем и спасала людей, все грани своей жестокости, публично казнив недовольных на площади свободы. Где были его мозги?

Но на тот момент было еще не все потеряно. Оставалась наследная принцесса Реверонга, но и она исчезла несколько дней назад, прихватив с собой небольшой отряд, который в военном деле ни на что не способен. Король Реверонга обратился за помощью к нам, наивно соглашаясь на любые условия вступления в империю. Я бы на его месте таких обещаний не давал.

Все изменилось уже на следующий день. К вечеру резко носом пошла кровь, стекая по губам и подбородку. Не придал этому значения. Только искренне удивился. Аврору уже разыскивали в Шагдарахе — я назначил вознаграждение за любую информацию о ней и баснословную сумму тому, кто приведет ее ко мне целой и невредимой, но все напрасно.

Любители легкого заработка приводили не тех или откровенно врали, придумывая информацию об Авроре на ходу. Неимоверно злился, но не желал признавать бессилие даже тогда, когда личная гвардия ничего не нашла. Она будто и не появлялась в Шагдарахе ни под своим именем, ни под именем Рэйоры Арокос.

К вечеру того дня я начал испытывать жар. Не сразу понял, что происходит, но, едва ощутил ожоги, осознал, что Аврора в опасности. Она заживо горела, покрываясь все новыми и новыми ранами. Я чувствовал ее боль, пытался вылечить наши раны, применяя дар, но, едва заживая, ожоги появлялись вновь, вынуждая испытывать настоящую агонию.

Ослабленным и почти умирающим меня нашла мать. Она по капле вливала свою магию в мое тело, но раны затянулись лишь к утру нового дня. И не с ее помощью. Кто-то вылечил Аврору.

— Как ты посмел провернуть такое? Темным запрещено совершать этот ритуал! О чем ты думал? — кричала мать, а я не мог не то что подняться, но и возразить. Сил не было.

Это отвратительно — чувствовать себя беспомощным, слабым. Давно позабыл об этих ощущениях. Ненависть оплетала грудь, но кого я ненавидел? На кого злился? Только я был виноват в том, что сейчас происходило с Авророй. Самоуверенность часто выходит боком тем, кто привык побеждать.

— Она моя предначертанная, — едва шептал и от этого злился еще больше.

— Она твоя погибель! — закричала мать, бессильно сжимая кулаки в тихой ярости, но тут же взволнованно подошла к моей постели. — Как ты мог отдать ей во власть свое тело?

— Я забрал намного больше. Я забрал ее душу, — ответил, понимая, что мать уже обо всем догадалась.

— Ты испытываешь все то же, что и она. Всю ее боль. Что будет, если она умрет? — впервые видел, как по щеке этой сильной женщины стекает слеза. — Твоя сила, да и мой дар бесполезны. Я не смогу вылечить тебя.

— Я сильнее, чем кажусь на самом деле. Я не дам нам умереть, — ответил твердо.

— Но ты не властен над ее телом. Только над душой, и тебе это известно! — порывисто поднялась она, отворачиваясь, а взметнувшиеся юбки ее платья с шелестом опали к ногам.

— Значит, я удержу ее душу.

Все то время, пока я лежал, личная гвардия прочесывала Шагдарах, пытаясь отыскать места, где случился пожар, но неудача постигла вновь. Два жилых дома, один сарай, развалины старого замка на отшибе — они не нашли ни пылинки, которая бы указывала на то, что Аврора была там.

Следующая боль пришла днем. Спину обжигало. Красные полосы разрастались, а густая кровь растекалась по постели. Кожу буквально разрывало. Мать сидела со мной, не отходя. Ее магия облегчала страдания, притупляла ощущения, но крови было слишком много. Моя же сила не откликалась вообще, но вскоре и эти раны затянулись.

Не представлял, что сейчас происходит с Авророй. Наверняка она сходила с ума и как никогда желала смерти, но я хотел испытывать ее боль, хотел разделять ее, чтобы знать, что с ней. Чтобы знать, что она еще жива.

— Лорд Ранисах Арокос ждет вас внизу, Ваша Светлость, — после тихого стука заглянул в комнату управляющий.

— Не смей никуда уезжать! Я запрещаю тебе! Я… я… Я прокляну тебя и лишу наследства! — фурией металась по покоям мать, ругая меня на все лады.

— Прости, но я должен. Аврора — часть меня. Лучшая часть.

Спешно спустившись к другу, я тепло поздоровался с ним. Мать всегда недолюбливала Ранисаха, и сейчас ее лицо выражало все оттенки недовольства. Она так и стояла наверху, опираясь на перила лестницы. Не спустилась даже тогда, когда мы направились к выходу из дворца.

— Я больше чем уверен, что она на одном из невольничьих рынков. Именно там наказывают за непослушание плетьми, — объяснил я другу, забираясь на коня. — Отец, как и всегда, воспротивился тому, чтобы искоренить подобные сборища.

— Какой аргумент нашел Его Величество на этот раз? — с усмешкой спросил Ранисах.

— Никакой. Он ответил прямо и не скрываясь. Если приму бразды правления, смогу делать то, что посчитаю нужным, — без удовольствия повторил я услышанную фразу.

— Но ты не примешь?

— Я и без разрешения испепелю там все к Тьме…

Носились с одного рынка на другой, переворачивая каждую доску, вскрывая все замки, пересматривая всех рабынь. Оставался последний, и мы спешили как могли, но не успели. Тьма не дала выйти ближе чем за пять десятков метров от ворот, а когда мы подъехали, уже было поздно. Аукцион закончился.

— Она может быть в том дормезе! — закричал Ранисах, поворачивая коня. — Девичье лицо мелькнуло в окошке!

Понимал, что это могла быть совершенно другая девушка, которую удачно продали. Кареты сопровождали воины повелителя Певерхьера. Они неслись с огромной скоростью вперед, когда заметили преследование. Последний дормез резко затормозил и перевернулся, перегораживая собой дорогу, а с десяток воинов повернули лошадей.

Покончив с воинами, всей душой желал, чтобы оставшиеся на невольничьем рынке гвардейцы отыскали там Аврору, но тем не менее несся вперед, пытаясь догнать кареты. Мы не успели совсем немного. Вспышка Темного портала мелькнула в свете дня, а пустые дормезы так и остались стоять на границе.

Вернувшись к рынку, я в который раз разочаровался. Ее там не было. Не было сейчас, но все это время, пока я ее искал, она находилась именно там. Сил не осталось. Едва я получил от хозяина ответ, кто ее купил, все строение сгорело дотла вместе со скотами, которые много лет торговали живыми людьми, словно псами. Не боялся гнева отца. Наплевать. Уже наплевать.

— Драйян, она не придет. — Рука Ранисаха легла на мое плечо и несильно сжала в знак поддержки.

Все это время собранный отряд стоял внизу у ворот и ждал команды к отправлению в Певерхьер, а я не мог и шага сделать из храма, что находился внутри дворца. Кровь уже перестала течь, а глубокая рана на животе затягивалась. Только Аврора все никак не приходила, а я звал и звал, приготовив для нее новое тело, которое вмиг смог бы излечить, едва душа коснулась бы его.

Красивая девушка со светлыми волосами оставалась бледной и бесчувственной, мертвой. Ее нашел для меня Ранисах, позволив втянуть себя во все это, но напрасно. Я даже ее боль перестал ощущать, с ужасом осознавая, что она мертва. Рванув ее душу в последний раз, не надеялся на то, что она откликнется…

Но она откликнулась!

Не здесь, нет. Не в этом теле, но в ком-то другом!

В том, кто позволил ей сделать это.

— Немедленно выдвигаемся в Певерхьер, — скомандовал я, поднимаясь и отряхиваясь.

— Твоя рана? — попытался остановить меня друг.

— Уже затянулась.

Я ощущал огромный прилив сил, едва связь с телом Авроры полностью прервалась. Она больше не была властна над моим телом, но я…

Я до сих пор владел ее душой.

Глава 6: Одна маленькая ложь может как спасти, так и погубить

Жасмин

Не сразу осознала, что этот дикий страшный хрип принадлежит именно мне. Резко распахнув веки, ожидала увидеть всю ту же комнату, все то же окно и вечер, что ложился на город, но разум сыграл злую шутку.

Я лежала на полу, а надо мной с безумным взглядом нависал старик-лекарь. Он будто растерялся и не знал, что делать, замерев подобно статуе. С другой стороны рядом со мной на колени упал младший принц. Схватив меня за руку, он что-то кричал старику, но я не могла разобрать ни слова. Хрип по-прежнему стоял в ушах, играя свою страшную музыку. Захлебывалась кровью, а она стекала по губам, подбородку.

Едва завидев повелителя, я забилась в настоящей истерике. Клинок уже вытащили, и лекарь занимался раной, но я не чувствовала себя лучше. Понимала, что вновь умираю.

— Нужно снять кандалы! Я не могу так лечить! — расслышала я паникующий голос, но будто через вакуум.

— Нет, — спокойно ответил повелитель, поворачиваясь к нам спиной и направляясь к дверям.

Я видела взгляд младшего принца. В его карамельных глазах плескалось озеро боли, смешанное с негодованием. Черный ключ появился в его руках в одно мгновение, и в следующие секунды комнату огласили звонкие щелчки.

Чужая магия полилась, обнимая, окутывая, проникая в нутро. Но, прежде чем уплыть в спокойный сон, я долго мерилась взглядами с повелителем, который замер в дверях. Ему явно не понравилось то, что его брат ослушался его. Ему явно не нравилась я.

В первый раз я проснулась среди ночи. В просторной спальне было невероятно холодно, несмотря на то, что в высоких чанах на тонких подставках горел огонь. Я лежала под мягким лоскутным одеялом, закутанная в него, словно в кокон, а рядом дремал младший принц. Аккуратно выбравшись из постели, я отодвинула темный балдахин и направилась прямиком к зеркалу, что стояло рядом с резным шкафом.

Увиденное нисколько не удивило.

Я просто устала удивляться происходящему со мной. Смотрела на себя, но видела Жасмин. Ее темную кожу, ее черные волосы, заплетенные в длинную густую косу, ее глаза — темно-синие, как ночь, и ее губы — красные и без косметики. Пока я была в беспамятстве, меня переодели в темно-зеленый наряд, ничем не отличающийся от прошлого. Разве что золотом был вышит цветочный рисунок.

Прикоснувшись ладонью к отражению, я хотела что-то сказать, но одернула себя, посчитав, что это глупо. Навряд ли она меня услышит. Ее просто нет.

Второй раз я проснулась рано утром, услышав, как скрипит кровать. Краем глаза наблюдала за тем, как младший принц поднялся и скрылся за одной из дверей. Притворялась спящей, когда он вернулся обратно в комнату. Только темные штаны скрывали его тело.

— Пора просыпаться, моя шелая. — Мужчина присел рядом со мной и погладил меня по щеке, а я сонно приоткрыла веки и моментально отползла от него, демонстрируя ужас, страх во взгляде.

— Кто вы? Что вам нужно? — театрально кричала я, натягивая на себя одеяло.

Идея пришла в одночасье. Я толком ничего не знала о жизни Жасмин, не могла управлять ее магией, даже не подозревала, что было до того, как я увидела ее мертвой. Именно поэтому я решила, что самое время потерять то, чего у меня и так нет — чужую память.

— Тише-тише, Жасмин… — мигом поднялся на ноги младший принц, выставляя вперед ладони.

Он выглядел растерянным мальчишкой.

— Где я? Кто вы? — выскользнув из постели, я бегом направилась к дверям, но чужие руки ловко схватили меня и утащили обратно.

Мужчина старался успокоить меня, пытался что-то объяснить, но я устроила ему настоящую истерику со спецэффектами из слез и дрожи, что охватила тело. Понимая, что не справляется, младший принц спешно покинул комнату, заперев меня, а вернулся уже с лекарем.

— Простите, но здесь я бессилен. Успокоительное будет действовать еще несколько часов, но на этом все, — поправляя круглые очки, обратился к мужчине старик. — То, что девочка пережила, оказалось ей не по силам. Так бывает, поверьте. Наш разум — самая величайшая загадка мироздания. Поэтому, увы, пока не захочет вспомнить, она не вспомнит. Это защитная реакция организма.

— Но что-то ведь можно сделать? — не унимался младший принц.

Слегка поклонившись мне, старик увел мужчину к дверям. Я вслушивалась в каждое слово, произнесенное шепотом:

— А вы действительно хотите, чтобы ваша гостья, вспомнила все? Ведь вы можете рассказать ей то, что выгодно вам. Только сначала узнайте, что именно она помнит…

Лекарь ушел, оставив нас наедине, но, едва мужчина подошел к постели, а я сжалась в комок, будто в страхе, в дверь постучали:

— Хаар Джа, вас срочно вызывает повелитель, — раздалось по ту сторону, но в комнату никто не вошел.

— Я сейчас спущусь, — громко ответил младший принц, но смотрел на меня. — Сейчас мне нужно уйти. Я пришлю сюда гене. Она позаботится о тебе в мое отсутствие. Прошу тебя, шелая, не делай глупостей. Когда вернусь, я обязательно отвечу на все твои вопросы.

— Что означает «шелая»? — не удержалась я от реплики, ненавязчиво уворачиваясь от чужой руки, которая вознамерилась погладить меня по щеке, словно маленькую.

Младший принц улыбнулся — едва заметно и как-то грустно.

— Это означает «любимая».

Мужчина вышел, и только тогда я позволила себе широко улыбнуться. Ощущала себя победительницей: первый раунд остался за мной. Пока не могла с уверенностью сказать, что выберусь из этой передряги, но мой статус здесь несказанно радовал.

Я не была рабыней, несмотря на кандалы, в которых сюда привезли Жасмин. Я ночевала в отдельной комнате, но не думаю, что была причислена к гарему. Да и это — любимая…

Нет, пока не могла утвердительно заявить, что у младшего принца есть к Жасмин какие-то чувства. Особенно после того совета, который дал ему лекарь. Но…

Вчера он действительно переживал и даже пошел наперекор брату, чтобы спасти ее. Если это и впрямь любовь, на этом можно неплохо сыграть.

Почему-то я не удивлялась той жестокости, которая поселилась в сердце. Не знаю, откуда именно она взялась. Возможно, переняла от Драйяна, а может быть, поспособствовали те злоключения, через которые я прошла. Просто надоело быть мягкой и молчаливо сносить все удары судьбы. Она меня не жалеет, так почему же я должна кого-то жалеть?

Поднявшись с постели, я расправила плечи и легкой поступью направилась искать ванную. Правда, все-таки остановилась у окна. Замерла, едва заслышав громкие голоса.

Открыв стеклянную створку с разноцветным витражом, бесстрашно высунулась на улицу, облокотившись о широкий подоконник. Вообще, окна здесь напоминали арки или небольшие округлые выемки, в которых вполне можно было сидеть.

Окно выходило прямиком на центральный вход, где днем ранее останавливались слоны. За высоким светлым каменным забором вдалеке виднелся город, а внизу у подножия лестницы стоял конный отряд. Никаких опознавательных знаков — только темные одежды и темные же платки, скрывающие лица. Отсюда никак не могла расслышать хоть слово, но точно знала, что это не воины повелителя. Возможно, это люди Жасмин…

Уже хотела окликнуть их, чтобы выдать свое здесь нахождение, когда увидела спускающихся по лестнице младшего принца и повелителя. Они статно шествовали в окружении охраны, а за ними неспешно следовал тот, кого я никак не ожидала увидеть.

В ужасе вскрикнув, я закрыла рот руками, но поздно — меня уже услышали. Словно в замедленной съемке видела, как абсолютно все взгляды вмиг устремились к тому самому окну, в котором застыла моя фигура. Я даже пошевелиться не могла, обмирая от страха, потому что там, внизу, на меня смотрел Драяйн — живой и невредимый.

Темные волосы с проседью, черные глаза и хищные заостренные черты. Широкие плечи… Я запомнила его именно таким, а теперь меня будто преследовал самый худший мой кошмар. Он словно вернулся, чтобы отомстить.

Изо всех сил зажмурившись, хотела отогнать наваждение, но, едва открыла веки, мираж не растворился. Мужчины так и продолжали свой путь, но Драйян и человек, сопровождающий его, все еще смотрели на меня.

Он выжил — это стало настоящим открытием. Словно обухом по голове. Несмотря на то, что я сама видела, как стилет вонзился в его сердце, он выжил. Просто невозможно.

Узнал ли он меня? Возможно, но не Аврору, а, скорее всего, Жасмин. Могла бы предположить, что супруг искал здесь именно меня, но навряд ли. Наверное, дело в объединении королевств или, в крайнем случае, в пропавшей наследной принцессе Реверонга…

Не хотела надеяться на его помощь. Наверняка, даже если буду умолять, не спасет. Он жив, а значит, сейчас у него другие заботы и ему нет дела до какой-то там принцессы. Жасмин не Аврора. Он не станет за нее мстить.

— А вот и моя девочка… — дверь в комнату без стука открылась, и внутрь вошла гене в сопровождении нескольких служанок.

Все они смотрели на меня как на дурочку, что поселилась в палате психбольницы. Как-то уж излишне натянуто улыбались, но удивили меня поклоны. Они кланялись мне.

Мысленно махнув на них рукой, я вновь повернулась к окну, желая понять кое-что важное. Смотрела на удаляющуюся фигуру Драйяна и вдруг встретилась с ним взглядом. Не отвернулась, не сбежала. Я выдержала эти долгие секунды, пока меня сканировали, буквально пронзали, словно острым кинжалом. Выдержала, потому что к моему огромному облегчению больше ничего не чувствовала к нему.

Ничего.

Ни ненависти. Ни любви.

Глава 7: Ложь никогда не бывает во благо всем

Жасмин

Думала, что меня проведут в другие покои, но мы остались здесь же. Гене открыла для меня одну из дверей, за которой скрывалась купальня. Широкий бассейн имел форму изогнутого овала. От воды исходил пар, но меня волновал ее цвет. Темно-фиолетовый, будто в нее пару литров марганцовки опрокинули. А может быть, и больше.

— Простите, а что с водой? — спросила я на шагдарахском.

Не знала язык, который для Жасмин являлся родным, а потому решила говорить на том, в котором уверена. В конце концов, могу запросто списать это на беспамятство.

— Это распоряжение Хаар Джа. Не переживайте, ваша кожа не окрасится, — поспешила успокоить меня гене, а до меня дошло, зачем это все сделано.

Вода не должна быть чистой. Жасмин говорила, что ей хватит и капли, чтобы призвать свою магию и перенестись, но я-то, как это сделать, не знала. Правда, могла хотя бы попытаться воспользоваться даром. Основы стихийной магии помнила на зубок.

Раздевшись, я вошла в бассейн и сделала несколько гребков, чтобы почувствовать воду. Она была тяжелой, словно густой, но в своей темени отлично скрывала мое тело. Коса расплелась, и волосы плыли вслед за мной, словно мягкий плащ. Под водой удалось пустить небольшую волну — никто и не заметил, а я порадовалась успеху. Все-таки уметь постоять за себя — это важно.

Я стойко выдержала все процедуры. В этот раз служанки действовали мягко, осторожно. Нежно омывали мое тело, занимались волосами, втирали масла. По купальне разносился запах сладких цветов с едва заметной кислинкой. Пыталась расслабиться, но не могла. Тело было напряжено.

Белоснежная ткань наряда обняла тело. Топ был украшен камнями, что переливались, едва на них попадали солнечные лучи. Мягкие балетки оказались удобными. В принципе, я была готова, но вот только не знала к чему.

— Хаар Джа скоро придет. Не скучайте, — улыбнулась на прощанье женщина.

Как бы я ни хотела не думать о Драйяне, мысли все равно возвращались к нему. Переживала, во что может вылиться мое незапланированное представление в окне. Повелитель наверняка недоволен, а младший принц…

Скоро узнаю. Пока не придумала, как к нему подступиться. Мне нужны были ответы на вопросы, которых снова оказалось слишком много.

Он вошел в комнаты как раз тогда, когда я бесцельно стояла у окна и любовалась жарким днем. Внизу устанавливали какой-то постамент. Солнце вынуждало жмуриться, но обогревало своими лучами.

— О чем грустит моя шелая? — его руки легли мне на плечи, прижимая меня к чужой груди.

Сначала хотела воспротивиться, но в последний момент передумала. Пусть считает, что расположил меня к себе. Моя же задача — обрести незримую власть над ним.

— Пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь, но не удается, — ответила, не поворачиваясь.

— Я могу помочь тебе в этом. Что ты помнишь? — он развернул меня к себе и повел к постели, чтобы усадить, словно маленькую девочку.

Держал мои ладони в своих, нежно поглаживая пальцами, и смотрел мне в глаза, будто специально хотел создать максимально близкий контакт.

— Мое имя Жасмин, — сделала я вид, будто вспоминаю. — Я наследная принцесса Реверонга. У меня есть младшая сестра, которая пропала. У меня есть дар. Кажется, целительство…

— И водная стихия, — добавил мужчина, а я поняла, что это он от меня скрывать не собирается.

— И водная стихия, — повторила я за ним. — Но я не помню, как пользоваться моей магией. Еще я точно знаю, что у меня есть отец. И… Кажется, я вчера умирала, а вы меня спасли. Почему я умирала? На меня кто-то напал?

Младший принц молчал и не торопился мне отвечать. Изучал меня слишком пристально, но я не отвела взгляда, не дернулась. Искренне искала у него ответы, сделав самое скорбное выражение лица, на которое была способна. Даже слезы навернулись на глаза.

— Не все так просто, — протянул мужчина, крепче сжимая мои пальцы. — Твоя сестра попала к нам случайно. Как только мы узнали, кто она, сразу же согласились помочь и вернуть ее в Реверонг. Она рассказала нам, что сбежала из Шагдараха от навязанного брака со страшным человеком.

— Моя сестра здесь? — воскликнула я удивленно.

— Мне очень жаль, шелая. Движимая страхом за свою судьбу, она не хотела возвращаться обратно и ночью выпрыгнула из окна своих покоев. Ей не успели помочь. Сердце остановилось раньше, чем тело коснулось земли.

Слезы покатились по моим щекам — настоящие, неподдельные. Молодая девчонка погибла из-за чьих-то планов и желаний, еще раз напоминая мне о том, что этот мир неоправданно жесток.

— Я рассказал тебе об этом вчера. Ты была подавлена, слаба, много плакала. Я не ожидал, что кто-то осмелится навредить тебе, — продолжил младший принц свою речь.

— Мне навредили?

— Одна из прислужниц моего гарема пробралась к тебе в комнаты и вонзила кинжал. Я думал, что тебя уже не удастся спасти. — Он непроизвольно сжимал мои пальцы с такой силой, что причинял физическую боль. Порывисто схватив, обрушил на меня свои объятия. Короткие поцелуи ложились на лицо, на губы, а я никак не могла высвободиться. — Я так сильно люблю тебя, Жасмин. Ты моя жизнь, моя бескрайняя пустыня, моя шелая.

— Что стало с прислужницей? Ее наказали? — спросила я, чтобы отвлечь мужчину.

— Не думай об этом. Теперь все хорошо, и я никому не дам тебя в обиду. Есть еще кое-что, о чем я хотел спросить. Сегодня ты кричала. Баарни доложили, что с тобой все хорошо, но я хочу знать причину. Ты что-то вспомнила?

— И да, и нет. Тот мужчина с седыми волосами. Я уже где-то видела его. Он страшный.

— Ты права. Он действительно наводит страх. Этот человек принадлежит к императорской семье, хоть и является, по сути, бастардом двух королевств. Его отец — король Шагдараха, а мать — королева Ньенгеха, но он официально не признан ни одной семьей. Лорд Драйян Дебуа. Истинный мерзавец без совести и чести.

Таких подробностей я не знала. Семейное древо Драйяна стало для меня открытием. Свекромонстр — королева. То-то она была так уверена в своей безнаказанности, угрожая мне.

— Императорская семья? — спросила с недоумением.

— Три королевства совсем недавно объединились в Империю. Они угрожают Певерхьеру и Реверонгу, желая лишить нас свободы. Мы собираемся воевать, Жасмин. Именно поэтому ты приехала сюда. Мы с тобой собирались заключить брак в самое ближайшее время. Твой отец считает, что вам нужно вступить в империю, но ты понимала, что это рабство для вас. У вас отберут все, потому что вам не по силам противостоять им. Союз наших королевств — это мощь. Это та сила, с которой им придется считаться.

— Они за этим приехали сюда? Предлагают сдаться?

Понимала, что сейчас лжет мне в открытую. Не во всем, но врет. Произносит то, что выгодно ему, как и говорил старик.

— И это тоже. Но мы не сдадимся без боя. Я понимаю, что прошу о многом, тем более в свете случившегося, но нам с тобой нужен этот брак. И не только из-за империи. Я люблю тебя, Жасмин, и хочу, чтобы ты стала моей, — прошептал он вкрадчиво, склоняясь к моему лицу.

— Но я не помню о нас, — попыталась я призвать его к совести.

— Я понимаю, но прошу тебя, моя шелая. Стань моей через три дня.

Я хотела попытаться еще как-то выкрутиться, но мужчина приложил к моим губам свои пальцы. Поглаживал подбородок, щеку, шею, вызывая мурашки щекотки.

— Не надо, не отвечай сейчас. Ответишь вечером, когда будешь готова, а сейчас пойдем.

Мужчина подал мне белый платок. Не знала, как его повязать, а потому просто перекинула через плечо подобно тоге и закрепила поясом. Завидев это, младший принц мягко, едва заметно улыбнулся, но ничего не сказал.

Следовала по коридору, а он держал меня за руку. Так мило и как-то даже по-настоящему. Все-таки он действительно имеет чувства к Жасмин, но любовь ли?

Воины, или, как назвал их младший принц, баарни, словно тени скользили вслед за нами. Миновав коридор, мы спустились по лестнице и оказались во дворе перед дворцом. Вздрогнула, когда увидела впереди Драйяна в сопровождении его воинов. Они стояли рядом с белоснежным гробом, водруженным на импровизированный постамент, накрытый белой тканью. Чуть правее разместили и второй такой же, но, кроме повелителя и его охраны, там никто нас не ждал.

Сейчас даже не знала, кто для меня страшнее — повелитель или бывший супруг. Шла, тщательно скрывая ужас, и была рада поддержке младшего принца, который принимал мои эмоции за волнение и скорбь.

— Это не займет много времени, шелая, — шепнул он мне. — Твоя сестра не хотела возвращаться в Реверонг, а потому я подумал, что правильнее будет провести обряд здесь по нашим правилам.

— Да, — смогла вымолвить я.

Стояла у гроба незнакомой мне девушки. Теперь понимала, почему я в белом наряде да и все вокруг. Даже люди Драйяна были облачены в белые одежды. Солнце, отражаясь от тканей, ослепляло.

Младшая сестра Жасмин была похожа на нее внешне. Такая молодая — это так страшно. Наверное, ей не было и шестнадцати. Слезы сами собой выскользнули из глаз и прочертили дорожки по щекам, срываясь вниз на светлую ткань, которой до самого подбородка была накрыта девушка.

Не знала, куда деть руки, а потому решила поправить покрывало, будто девушка спит, а я накрываю ее на ночь, словно маленькую, как если бы мы действительно были сестрами. Целую ее в лоб, который на этой жаре кажется теплым. Будто и вправду живая.

Пальцы дернулись, когда я выпрямлялась, и я увидела то, что кроме меня никто не мог лицезреть. На тонкой смуглой шее черным синяком горел отпечаток чужой руки. Четкие контуры пальцев выделялись так явно. Страх прошиб спину, вонзаясь в кожу ледяными иглами ужаса. Она не сама. Она не покончила с собой. Ее задушили.

Стояла ни жива ни мертва. Слезы высохли, а кулаки сжимались непроизвольно. Харр Джа попытался обнять меня за плечи, но я дернулась.

— Можем начинать? — осторожно спросил младший принц.

— Нет, — ответила сухо. — Я хочу увидеть, кто во втором гробу.

Одной подойти к Драйяну мне не разрешили. И повелитель, и младший принц остановились рядом со мной, а я смотрела туда, где лежало мое тело. Бледная кожа, приоткрытые губы и золото волос, что уже потускнело. Я помнила себя другой. Такой же красивой, но ярче, будто дикое пламя.

— Я помню ее. Кто это? — громко спросила я у младшего принца, но ответил мне повелитель.

— Леди Аврора Дебуа, супруга уважаемого Лорда Дебуа. Она гостила у нас, просила убежища.

— Мы с супругой немного поругались, — вмешался Драйян, наконец обратив на меня внимание.

— Нам очень жаль, что мы так и не смогли помочь вашей супруге. Прислужница, что напала на вас, Жасмин, сначала перепутала покои и ворвалась в комнаты, предоставленные леди. Смерть пришла мгновенно, и лекарь не смог ей помочь.

Театр абсурда. Была уверена почти на сто процентов, что каждый из присутствующих знает об откровенной лжи, которая витает в воздухе. И ведь ни один мускул не дрогнул на лицах.

Смотрела на Драйяна и искала скорбь, боль утраты. Но не находила. Он был спокоен как слон и так же невозмутим. Будто и не чувствовал ничего, словно я никем для него не была. Это злило. Я злилась на него, потому что искренне считала, что в его черством сердце живет любовь. Выходит, ошибалась.

— Не ожидал увидеть вас здесь, Ваше Высочество. — Драйян даже не обратил внимания на реплику повелителя. — Вы были знакомы с моей супругой?

— Я видела ее, но не помню. Простите, у меня что-то с памятью.

— Нет, не были.

Мы с повелителем ответили одновременно. Видела, как всего на секунду в глазах мужчины сверкнула злость, а я же, наоборот, глупо улыбнулась, предпочитая в данный момент выглядеть дурой. К ненормальной меньше вопросов.

— Если вы не против, мы начнем обряд, — решил заполнить неловкую паузу младший принц.

— Конечно, — безэмоционально ответил мой бывший супруг.

Мы отошли почти к самым ступеням, но встали по разные стороны, будто самые настоящие враги. Не понимала, чего мы ждем, но уже в следующую секунду по двору прокатился крик, полный отчаяния. Воины повелителя тащили сопротивляющуюся женщину. Она упиралась изо всех сил, падала на землю, но ее поднимали и вновь тащили к гробам. Точнее, нет, не к гробам, а к столбу, который стоял прямо между гробов. Я его и не заметила.

Сердце обмирало от страха, а до меня слишком медленно доходило происходящее. Ее приковывали цепями, как какую-то преступницу. С трудом сдерживала слезы, сдерживала порыв сорваться с места и растолкать воинов, не дав им совершить задуманное повелителем.

— Что происходит? — спросила я у младшего принца, а голос осип.

— Эта прислужница виновна в смерти леди Дебуа и нападении на вас, — спокойно ответил Хаар Джа, а я понимала, что он врет. Не только об Авроре, но и о Жасмин. Отчего-то была уверена, что девушка сама лишила себя жизни.

— Что она кричит? — не отставала я, а меня захлестывала паника. Ее ведь сейчас сожгут!

— Не берите в голову, — отмахнулся повелитель.

— Она кричит о том, что ни в чем не виновата. Она не понимает, почему ее собираются сжечь, — громко ответил Драйян, а я вздрогнула.

— Они все так говорят, — хмыкнул самый страшный человек на свете. Теперь я точно знала, что этот статус всецело принадлежит не Драйяну. — Поджигай!

Страшный истошный вопль разнесся по двору. Я ощущала себя каменной статуей, не давая себе ни единой поблажки. Боль разливалась внутри. Крик пронизывал душу насквозь, но я даже не дернулась. Смотрела на огромное кострище, что уже полностью вобрало в себя постамент и трех своих жертв. Смотрела и понимала, что такие, как повелитель Певерхьера, жить не должны.

Всего на мгновение взгляд мой ушел в сторону, а обратно вернуться уже не смог. Драйян не смотрел на кострище, не наблюдал за тем, как уходит его супруга, навсегда попрощавшись с ним в молчаливом обряде. Нет…

Он смотрел на меня.

Глава 8: Каждая история начинается со случайной встречи

Жасмин

После обряда, переросшего в казнь безвинной женщины, я пребывала в разрозненных чувствах. Никак не могла отойти от увиденного. Пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, а я прикусывала губы, чтобы не удариться в истерику. Слишком тяжело.

Младший принц хотел взять меня за руку, желая поскорее увести внутрь, но я пошла сама. Статно вышагивала по ступеням, тогда как на самом деле хотелось бежать. С гостями повелителя не прощалась. Драйян что-то попытался сказать, но я его не слышала. Вообще ничего не слышала, концентрируясь только на шагах.

Раз, два, три…

Говорят, когда считаешь что-то мысленно, это помогает прийти в себя. Эмоции постепенно возвращаются в норму, сворачиваясь, словно прирученная змея, где-то в глубине души. Мне не помогало.

Была на грани того, чтобы просто накинуться на повелителя с кулаками, не думая о последствиях. Но не могла. Понимала, что это обойдется слишком дорого.

Шла на автомате. Руки и ноги двигались, но будто отдельно от меня. Младший принц следовал рядом. Не пытался говорить или успокаивать. Лишь изредка указывал, куда следует повернуть. Наверное, чувствовал, что я в миллиметре от взрыва.

Очнулась лишь только тогда, когда мы оказались не в спальне. Передо мной предстал кабинет. Полки были заставлены книгами, старинными фолиантами. От неожиданности я растерялась и встала посреди комнаты.

— Все хорошо? — спросил младший принц, касаясь моей руки. От этого жеста я скривилась, но тут же взяла себя в руки.

— Нет, — ответила честно. — Я не вижу ничего хорошего. Эти люди, что стояли вместе с нами внизу, — они опасны.

— Я так рад, что ты понимаешь меня, моя шелая.

Мужчина стоял так близко. Свободной ладонью он нерешительно прикоснулся к моей щеке, даря ласку, которую я не желала. Вытерпела и ее, потому что главное представление ждало меня впереди.

— Я понимаю вас, но и вы должны понять меня. Пока я здесь, пока мы не вступили в брак, мне нужны учителя. Те, кто сможет научить меня целительству и управлению водной стихией. Нам предстоит война, в которой понадобятся абсолютно все силы. И моя в том числе. Ведь я наверняка могу многое. Могу помочь вам, тебе, — последнее слово выскользнуло с трудом, с напором.

Правила, вбитые в дурную голову с последнего детства, не давали обращаться на «ты» к чужим людям, к тем, кто не является близким. Но правда в том, что все правила больше не имеют значения. Есть только цели и способы их достижения, потому что прав был Драйян. Он был чертовски прав во всем — враг будет бить тогда, когда ты этого не ждешь. Он будет бить тогда, когда у тебя есть все шансы проиграть.

— Жасмин! Ты согласна! — воскликнул младший принц, похоже, больше ничего из моей речи не услышав.

Порывисто покрывал мое лицо поцелуями, крепко обнимал, прижимая к себе. Опустившись передо мной на колени, мужчина удерживал меня за талию, а его губы касались нагого живота. Платок спал к моим ногам, оплетая стопы. Стояла кое-как, выжидая, пока пройдет эта неистовая буря.

— Я согласна, но мне нужны учителя, — ответила сухо.

— Все что угодно для тебя, шелая. Моя шелая… Сейчас же пошлю за магами!

Порывистые ласки не прекращались. Животу было щекотно, но выбраться из крепких объятий мне не удавалось. Внутренне ликовала, что первый этап пройден без трудностей. Именно сейчас яснее ясного осознавала, что, куда ни глянь, вокруг меня отнюдь не друзья. Собиралась сбежать отсюда в самое ближайшее время, но пока не решила, покажусь ли Драйяну.

Моя любовь к нему? А была ли она вообще? Там, у гроба, я вглядывалась в его лицо, но не испытывала ничего, кроме симпатии. Он снова был для меня человеком, который запросто мог бы мне понравиться, заметь я его в толпе. Его внешность привлекала, но одновременно и обманывала, потому что я уже знала, что он за человек. Я уже знала, на что он способен.

Облегчением стало и то, что ненависти к этому человеку я больше не испытывала, как не испытывала и мук совести, которые съедали меня изнутри. Лишившись тела, я лишилась и части чувств, но ничего не забыла. Хотя, наверное, от памяти желала бы избавиться в первую очередь.

— Туда нельзя! — услышала я приглушенные голоса из коридора, а в следующую секунду двери без стука отварились.

На пороге кабинета, словно статуя, застыл Драйян, а за его спиной маячил мужчина, который сопровождал его сегодня. Младший принц мигом поднялся с колен, одним жестом задвигая меня себе за спину. И не зря. От взгляда, который был направлен на меня и проходил, казалось, даже сквозь принца, мне хотелось лично вырыть себе яму.

— Простите, что побеспокоили вас и вошли без предупреждения, но дело не терпит отлагательств, — сухо и жестко произносил Драйян каждое слово. — Беседа с вашим братом не увенчалась успехом, а потому мы немедленно уезжаем. Но перед отъездом я хотел бы поговорить с наследной принцессой Реверонга. Наедине.

— Принцесса является моей невестой, а потому вы будете говорить в моем присутствии, — так же холодно ответил Хаар Джа, высокомерно глядя на своего оппонента.

— Не вам решать… — глаза Драйяна заволокло Тьмой.

— Я согласна со своим женихом, — поспешила я выйти вперед. — Что вам угодно?

Воцарилось молчание. Драйян испытывал меня своим тяжелым взглядом, будто давил на плечи, сжимал горло, но я по-прежнему смотрела прямо и смело. Наверное, до сих пор помнила его слова о том, что он не причинит мне вреда. Забывалась… Я уже не Аврора.

— Ваше Высочество, вы находитесь здесь по своему желанию? Вас не удерживают силой или шантажом? — спросил он на полном серьезе.

— Нет, я здесь по своему желанию.

— Ну, убедились? — поравнялся со мной младший принц, а я ощущала, насколько он доволен мной. — Мы вас больше не задерживаем.

— Ваше Высочество, ваш отец просил вам передать вот это, — не сдвинулся с места Драйян. Он вынул из-под плаща красный бархатный мешочек и протянул его мне.

Забрав презент, я неосознанно просунула руку внутрь и достала оттуда кольцо-печать рода Дебуа. «Аврора Дебуа, Лергия де Нието» — было выведено на нем. Страх острыми ледяными иглами впился в спину. Мужчина поймал мой взгляд всего на секунду, а я уже знала, что проиграла.

Как? Когда он понял? Что меня выдало?

Голова закружилась, в глазах потемнело, но я приложила максимум усилий, чтобы устоять на ногах. Он снова пытался прочесть меня! Хотел найти во мне Темную магию!

— Ты выучила мои уроки, мой дикий цветок. Мужчины стоят перед тобой на коленях, — произнес он на герхтарском, оставив последнее слово за собой.

Двери за нежданными визитерами закрылись, а я так и стояла посреди кабинета, сжимая в кулаке кольцо.

— Что он сказал? — нахмурился младший принц, обращаясь ко мне.

— Не знаю, я не помню этот язык.

— Ты испугалась? — с волнением оглядывал мое лицо, вновь касаясь пальцами моей руки. — Не переживай, я не дам ему причинить тебе вред.

— Я верю тебе. Я тебе верю.

Ложь легко ложилась на губы. Я была несколько заторможена, но, вернувшись в комнаты, запретила себе думать о Драйяне. Если он хотел напугать меня, то ему удалось, но отступать от своих планов я была не намерена. После обеда мне полагался сон, назначенный стариком-лекарем. Я мужественно провалялась в постели, будучи согласной почти на все, лишь бы мне скорее дали учителей. И младший принц выполнил свое обещание.

Учителя проводили со мной все мое свободное время в эти три дня. Я занималась практикой, делая вид, будто постепенно вспоминаю теорию. Воду больше для меня не красили, но я все еще не пробовала перемещаться с ее помощью. Некий страх поселился в душе: что, если я что-нибудь сделаю не так? Еще раз умирать не хотела.

Учителя хвалили меня, докладывая о моих успехах младшему принцу. Он часто приходил ко мне в покои и на уроки, но по моей просьбе больше со мной не ночевал. Не представляла, что будет, если он вдруг захочет проверить серьезность моих намерений в горизонтальной плоскости, поэтому решила заранее обезопасить себя.

— Учитель, у меня есть вопрос, который может показаться вам странным.

— Ваше Высочество, вы вольны спрашивать у меня все что угодно, — мягко улыбнулся старик-лекарь, который преподавал мне целительство.

— И вы ответите на любой мой вопрос? — закинула я вторую удочку.

— Если обладаю ответом, то конечно.

— Целитель может лишить человека жизни? — постаралась я сделать голос легким.

— Что вы такое говорите, Ваше Высочество? — ужаснулся лекарь, выглядя при этом оскорбленным.

— Нет-нет, я вам сейчас объясню. Понимаете, которую ночь мне снится кошмар. Я вижу человека, который умирает. Он мучается от боли, его уже не вылечить. Можно лишь продлить агонию, но он все равно умрет. Я иду к нему, но не могу ничем помочь. Он просит меня избавить его от этой боли, но я бессильна. Мне кажется, это мое воспоминание. Такое уже было со мной, и меня это истязает, — откровенно лгала я, произнося заученную речь с должной интонацией.

Размышляя над тем, как могу защититься, я случайно наткнулась на эту мысль. Ведь каждый дар в королевствах уникален. И те, о которых я знала, могли навредить. Возможно, и у целительства есть обратная сторона.

— Вы должны понимать, что целительство — это дар Всевышнего. Мы рождены, чтобы помогать людям, а не нести смерть. Убийство, за каким бы благом оно ни пряталось, — это страшный грех.

— Я понимаю, учитель.

— Вы ведь не отступитесь, Ваше Высочество? — почему-то грустно улыбнулся старик.

— Нет.

Он молчал. Собирался с мыслями, думал, но мой жалобный взгляд оказал на него правильное воздействие.

— Мы можем забрать чужую жизнь, — сдался мужчина, отвечая с тяжелым вздохом. — Когда вы лечите, вы направляете потоки магии в рану, а здесь все происходит наоборот. Вы тянете силу из человека. Вашего резерва хватит на то, чтобы провернуть такое, но он опустеет до предела. Настолько, что вы даже на себе не сможете залечить мелкую царапину.

— Спасибо за ответ, — кивнула я, испытывая облегчение оттого, что имею возможность защитить себя в крайнем случае.

— Знаете, тех, кто не чтит законы магии, раньше называли отступниками. Говорят, магия жестоко наказывала их за каждый шаг, сделанный мимо. Такие люди сходили с ума и умирали в мучениях.

— Как Темный маг, который дал клятву, но не выполнил ее? — вдруг пришло мне сравнение.

— Да, Ваше Высочество. Как Темный маг. — Лекарь был серьезен.

Я подозревала, что он давно прознал о том, что я не пребываю в беспамятстве, но отчего-то молчал, никому не докладывая об этом и не задавая вопросов. Сначала я относилась к нему предвзято — после тех слов, что услышала, — но с каждым днем он все больше располагал меня к себе.

— А вы многое знаете о Темных магах? — решилась я на еще один вопрос, который не был запланированным.

— Достаточно. Что конкретно вас интересует?

— Я где-то слышала, что Темные маги могут заключать брак только с себе подобными. Это так?

— Вы не совсем правы, Ваше Высочество. Темные маги могут заключать брак с кем угодно, но дети, наделенные даром родителей, могут рождаться только при условии, что пара предначертана друг другу магией. Это как раз таки одно из правил магии, которое тоже не стоит нарушать.

— Но если, например, эти люди не любят друг друга? Что тогда?

— Когда это кому-то мешало? — улыбнулся старик. — Но здесь тоже есть некий нюанс. Магия связывает этих людей в первую же встречу, будь она случайна или даже вскользь. Чем больше они проводят вместе времени, тем больше их влечет друг к другу. Еще никому не удавалось воспротивиться этим чувствам, даже учитывая то, что они по сути своей не настоящие, а искусственно созданы магией.

— У меня есть еще один вопрос. Существует некий древний обряд, по которому связывают души и тела людей при помощи чаши Всевышнего, если они того желают. В чем суть этого обряда? — этот вопрос пришел также легко. Я просто не задумывалась об этом раньше, а теперь у меня была возможность выяснить наверняка.

— Все просто. Тела и души этой пары связаны. Если ранен один, то ранен и другой. Если один излечился, то излечился второй. Даже смерть приходит равно в ту же секунду. Почему вы об этом спросили? Вы желаете разделить свою жизнь с Хаар Джа? Этот обряд давно никто не использует. Люди потеряли веру в любовь.

Не слушала вопросы, не отвечала на них, размышляя о своем.

— Темные маги тоже могут совершить этот обряд? — это был мой последний вопрос на сегодня. Уже через час мне должны были принести свадебный наряд, а вечером меня ждало само празднество по случаю заключения брака.

— Здесь несколько другое, Ваше Высочество. Темные почти никогда не совершали этот обряд. Темные — выходцы из бездны, и их магия кардинально отличается от остальной. Есть известные случаи, когда Темные подвергались этому обряду, но он действовал на них совсем не так. Тела объединялись, но души — нет.

— А в чем разница?

— Разница в чувствах. Этот обряд — символ настоящей любви. Пара поровну делила абсолютно все, включая радости и горести, любовь и ненависть. Темные же лишены этого, потому что их чувства вызваны магией.

— А может быть такое, что обряд подействовал только в одну сторону? Например, мужчина испытывает на себе все, что происходит с женщиной, но женщина не испытывает ничего из того, что происходит с мужчиной.

— Так не бывает, Ваше Высочество. Темные, конечно, странные, но не до такой степени, — рассмеялся старик, а в дверь кабинета постучали. — Вот за вами и пришли. Вам пора готовиться. Разрешите пожелать вам удачи?

— Удачи в браке? — спросила, поднимаясь.

— Нет, Ваше Высочество. Удачи лично вам.

Глава 9: Осуждая, мы не думаем о том, что когда-нибудь точно так же осудят и нас

Жасмин

Учитель ушел, а я последовала за гене в свои комнаты, чтобы подготовиться к свадьбе. Запросто могла бы сбежать прямо сейчас, воспользовавшись купальней, но собиралась совершить непоправимое. Открыть все карты и закончить игру, проигрыш в которой означает смерть.

Плавала в своих мыслях, раз за разом просчитывая всевозможные варианты развития событий. Не имела ни единого права на ошибку. Встанет слишком дорого, если оступлюсь. Такое не прощают.

Чистая вода омывала тело, пронизывала кожу, напитывая энергией внутренний резерв. Смотрела на кольцо, принадлежащее той — другой мне. Носила на прежнем месте, повернув печатью внутрь, но не могла даже себе объяснить зачем. Будто изо всех сил пыталась зацепиться за ниточки, ведущие к прошлому. К прошлому, которое уже нельзя изменить.

Служанки вели себя тихо, и даже гене сегодня была на удивление молчалива. Наверное, видела, что я не способна на то, чтобы поддержать легкую, ничего не значащую беседу.

Особо тщательно втирали в кожу масла, пропитывали цветочным настоем волосы. Незаметно стащив один из пустых пузырьков, я наполнила его водой и спрятала под тканью, которой меня обернули. Совсем скоро пригодится.

Сидела в кресле, пока мне делали прическу и наносили золотую роспись на лицо. Губы покрывали красной помадой, а золотой узор оплетал руки и шею. Облачали в бордовые шаровары и бордовый топ, задекорированный россыпью камней. Массивная заколка удерживала в темных волосах алую ткань, что волнами ложилась на плечи и спину, спускаясь до самого низа.

— Вы настоящая красавица, — по-доброму улыбаясь, шепнула гене, подводя меня к ростовому зеркалу.

Смотрела на свое отражение, но никак не могла привыкнуть к тому, что теперь я такая. Абсолютно все было чужим. Так как же Драйян опознал меня?

Чужие губы искривились в недовольной гримасе. В чужих темно-синих глазах под веером пушистых ресниц играло закатное солнце. Совсем другая, да только ответственность теперь лежит именно на моих плечах.

— Вам не нравится? — спросила женщина, пытаясь поймать в отражении мой взгляд.

— Все великолепно, — ответила, отворачиваясь.

Меня сопровождали только воины. Пройдя через коридор, мы спустились по лестнице вниз, но у широких массивных дверей мужчины меня оставили, выстраиваясь в шеренгу за моей спиной, словно по команде.

Двери открылись, будто по волшебству, а я шла вперед через просторный зал, украшенный гроздьями цветов. Не знала никого из тех, кто присутствовал на церемонии. Пышные наряды, золото в одежде. Сегодня здесь собрался бомонд Певерхьера, в центре которого под куполообразной конструкцией из темных камней меня ждал младший принц, облаченный в красные ткани.

Мужчина улыбался и следил за мной весь мой путь. За его спиной стоял повелитель — статный, величественный, холодный. Все эти дни мы ни разу не встречались с ним в стенах дворца, чему лично я была рада, но момент настал. Выдерживала ледяной взгляд, встречая его горделиво. Один не сломал, и другой не сломит.

— Ты прекрасна, моя шелая, — проговорил младший принц, прикасаясь к моей руке.

— На меня не нападала та прислужница, — ответила я ему тихонько, чтобы повелитель не услышал моих слов.

Младший принц переменился в лице всего на секунду, но я успела распознать его эмоции. Он попался, выдал себя — так легко и наивно. Глаза расширились, а губы дрогнули. Мужчина хотел что-то произнести, но будто передумал. Слова дались ему с трудом:

— Ты вспомнила все? — голос стал другим. Черствым, наглым, самоуверенным.

Он пытался выглядеть невозмутимым, но я понимала его реакцию. Притворялся передо мной, желая защититься. Теперь была уверена в том, что в этой игре он всего лишь пешка. Мальчишка, беспрекословно выполняющий указания старшего брата.

— Нет, только то, что сама всадила кинжал себе в сердце. Наверное, из-за смерти сестры? — решила я его успокоить, пока не переполошился.

— Да, — кивнул он с явным облегчением и даже выдавил из себя улыбку. — Ты готова к церемонии?

— Готова.

Мы обернулись к повелителю, чтобы начать красивый обряд, который меня совершенно не волновал. В центре куполообразной конструкции стояла чаша, в которой ярко пылал огонь. Пока повелитель произносил речь на своем языке, мы с женихом, связанные за руки алыми лентами, неспешно обходили конструкцию по кругу. Я следовала за ним, как и подобает жене. Всегда за мужем. Пусть немного порадуется.

Зачем я рассказала ему о том, что вспомнила о попытке самоубийства? Наверное, где-то внутри я все еще оставалась Авророй. Просто не хотела убивать тех, кто ни в чем не виноват, кроме собственной глупости. Мне важна была его реакция. Важно было считать его эмоции и убедиться в том, что он не заслужил смерть за свои деяния. Во главе всего произошедшего стоял совсем другой человек, чей взгляд, полный презрения, сейчас пронзал мою спину. Чей голос отдавался эхом в ушах.

Я поняла, что обряд закончился, когда повелитель замолчал, а приглашенные гости разразились громкими оглушающими аплодисментами. Для них это было зрелищное представление и ничего кроме. Для них я была чужим домашним зверьком на поводке.

Гене рассказывала мне про законы этого королевства. В Певерхьере очень редко связывали себя узами брака. Мужчины предпочитали многоженство, но неофициальное. Богатые держали гаремы, а те, кто победнее, забирали к себе в семью от одной до пяти женщин. Чем больше был достаток у мужчины, тем больше супружниц он имел.

Священный союз же заключали лишь избранные, получая на это особое разрешение повелителя. Считалось, что женщина — существо, которое принадлежит мужчине, но мужчина может принадлежать лишь Всевышнему.

Так вот именно гене рассказала мне о том, как у них проходит свадебный обряд. Согласия женщины не требовалось, как и согласия мужчины. Женщина не имеет права голоса, а мужчина и без того уверен в своих поступках, раз пришел.

После окончания церемонии молодых отправляли в комнаты. Пришедшей женской половине гостей накрывали столы в саду, а мужчины праздновали внутри дома, получая кроме изысканных блюд еще и развлечения. Повелитель же на таких праздниках произносил всего один тост, после чего уходил. Сами молодые веселья были лишены, потому что именно в этот день у них была одна-единственная обязанность — консуммировать брак.

— Я скоро приду, — шепнул мне младший принц, останавливаясь у дверей в мои покои.

Молча кивнула ему в ответ, не желая тратить слова. Именно сейчас мне нужно было собраться с силами и сделать все очень быстро.

Залетев в покои, я бесцеремонно выгнала служанок, оставаясь совершенно одна. Переодевалась в темные одежды, не забывая накинуть на плечи широкий платок, чтобы было за чем прятать лицо и волосы. Не забирала ничего из подарков младшего принца — драгоценности могут отобрать, а монет у меня не имелось. Продажа побрякушек может привлечь внимание.

Прижавшись к стене рядом с дверью, прислушивалась к тишине, отмеряя секунды стуком сердца. Шаги появились совсем скоро. Дверь открылась и закрылась, а я держала наготове пузырек с водой, чтобы моментально воспользоваться им, заключая нас с младшим принцем в непроницаемый водный шар огромных размеров, который станет для него временной клеткой. Это все, что я смогла придумать.

— Ты что творишь? — мужчина хотел накинуться на меня, но податливая стихия сковала его.

Вода была тягучей, тяжелой, густой. Младший принц сопротивлялся изо всех сил, угрожал, кричал, но ничего не мог сделать, как не может противостоять магии обычный человек, коим он и являлся.

— Захочешь навредить мне, выследить, найти, убить — и рука моя не дрогнет, — жестко проговорила я, глядя ему прямо в глаза. — Кровь за кровь.

Младший принц кричал. Мужчина кричал от бессилия, правильно расшифровав мою фразу. Его старший брат забрал слишком много жизней ни в чем не повинных людей и собирался забрать еще больше, ввязываясь в войну, в которой им не выиграть.

Вылетев из покоев, магией удерживала баарни, которые попадались мне на пути. Основная масса воинов сейчас присутствовала на празднике, следя за безопасностью там. Припечатывала мужчин к стене, помещая их в водный кокон. Он не продержится слишком долго, как и шар, но этого времени мне хватит, чтобы уйти.

Знала от младшего принца, что покои повелителя находились на третьем этаже. Меня успели оцарапать саблями несколько раз, даже ранить в ногу, но я не тратила резерв на самовосстановление, иначе его может не хватить.

Ворвавшись в комнаты повелителя, я нашла мужчину в купальне. Служанки омывали его обнаженное тело, когда я появилась, но уже через мгновение они не могли выбраться из водных пут. Магии становилось все меньше.

Молниеносно добравшись до своего оружия, мужчина попытался напасть на меня, но я не дала подойти ему близко, оглушая водным потоком. Купальня опустела, а вся вода крепко удерживала того, кого я собиралась убить. Осознанно, по своему желанию.

Быстрый взгляд в сторону. Он посмотрел на столик, на котором лежал крупный амулет, пронизанный голубыми камнями. Сам лишил себя защиты.

Медленно подходила к нему, давая насладиться секундами отчаяния. Кровавая дорожка вырисовывала свой узор вслед за мной, но это было не так важно. Потом все заживет.

Наверное, он меня проклинал. Часть воды удерживала дверь, оплетая и стену. Я слышала, как там — в комнате — собираются воины, но останавливаться не желала. Не боялась. Просто разучилась бояться.

Витиеватые ругательства на чужом языке сменялись криками о помощи, а мои ладони брезгливо прижимались к щекам мужчины. Я убивала его, жадно впитывая его жизненные потоки, а мой резерв испарялся на глазах. Пульс отбивал дробный ритм в пальцы — бойко, отчаянно, — но постепенно начал смолкать, через время затухая насовсем. Я не чувствовала радости, не чувствовала счастья, гордости за себя — ничего из возвышенных чувств, знаменующих победу. Но и совесть моя молчала, как не появилось и сожаления, потому что такие, как он, жить не должны.

Вода все еще удерживала мертвое тело, а я ощущала дикую слабость, но не могла позволить себе расслабляться и продолжала действовать на голом упорстве. Открыв окно, взглянула вниз и с облегчением выдохнула, убедившись, что оно выходит прямиком на центральный двор.

Тело мужчины упало с громким стуком, а вода податливо пронеслась мимо меня единым потоком, сливаясь в своеобразную водную горку. Забравшись в нишу, я освободила дверь, перекрывая окно этой частью воды, и, обмирая от страха, ринулась вниз, моля Всевышнего о том, чтобы не вылететь за пределы потока.

Земля очень быстро оказалась под ногами. Отбрасывала баарни стихией, расчищая себе путь к воротам. Уперто шла вперед, не давая себе и секунды на отдых. Ворота вынесло на площадь, а у меня уже темнело перед глазами от слабости. В ночном небе не было ни звезд, ни луны, но улицы там, впереди, местами освещались высокими фонарями. Меня пытались преследовать, но я била даже не глядя, попросту разбрасывая воинов. Только бы не упасть.

Направлялась на выход из города, чтобы добраться до перехода. Хотела бы попробовать перенестись сама, но боялась, что могу навредить себе, сделав что-то не так. Для такого сначала нужна практика хотя бы на предметах.

Завернув в очередной темный проулок, я влетела в кого-то и уже собиралась шандарахнуть стихией из последних сил, когда меня остановил такой знакомый голос:

— Ну что же ты, мой дикий цветок? Не могла подождать совсем чуть-чуть?

Голос, которому я доверяла больше, чем остальным.

Глава 10: Иногда нежность ранит глубже жестокости

Жасмин

Просыпалась тяжело. Ощущала чужую магию, что потоками вливалась в тело, впитывалась в кожу, пронизывала каждую клеточку. Губы высохли и слиплись. Неимоверно хотелось пить, но, решив сказать об этом, слов произнести не смогла. Пришлось сначала откашляться.

— Ненормальная, — зло прозвучал голос Драйяна где-то надо мной.

— Оставь. И без того плохо. Дай воды, — прохрипела, открывая веки.

Ладони мужчины скользили по воздуху поверх моего тела. Лицо его выглядело напряженным. В темных глазах проскальзывал гнев. Казалось, что он сдерживается из последних сил, чтобы не накричать на меня. Но ведь я ему ничего не сделала. Почти.

Сделав паузу, Драйян налил из графина воды и подставил бокал к моим губам, придерживая мою голову свободной рукой. Жадно проглатывала жидкость. Несколько капель соскользнули по подбородку на шею и мгновенно впитались в кожу.

— Еще… — потребовала я, пытаясь сесть.

— Хватит. Лежи смирно, твой резерв истощен до предела, — отрывисто, жестко, пусто.

Не понимала таких изменений в его поведении. Подумаешь, попыталась убить, но ведь он не умер. Он сам несколько раз пытался уничтожить меня, так что я еще и осталась должна. Все-таки, наверное, с моей смертью магия истаяла. Мы снова стали чужими. Уже не врагами, но и далеко не друзьями. Смотрела на него и подмечала детали. Седины добавилось в волосах, появились новые морщинки. Может быть, они были и раньше, а я не видела. Чего еще я не замечала?

Драйян нравился мне внешне. Он притягивал своей хищной необычной красотой. В нем чувствовалась сила. И, наверное, рядом с ним, несмотря на все, что было, я ощущала себя в безопасности, потому что я стояла не напротив дикого зверя. Я стояла за его спиной.

— Почему ты злишься на меня? Или мне стоит обращаться к вам на «вы»? — старалась говорить отстраненно.

Ожидала всего чего угодно. Этого человека не просчитать.

— Здесь, со мной, ты можешь не скрываться, но вне этой комнаты тебе придется научиться играть чужую жизнь. Из того, что я видел, я могу запросто сделать вывод, что ты провалишься с треском.

Драйян перестал меня лечить. Мелкие раны затянулись, глубокий порез зажил, но я все еще ощущала слабость. Опустошенный резерв так просто не восстановить. Это как родительская клетка из урока биологии. Одна делится на две, две на четыре и так далее. То же самое происходило и с магией, но больше, чем свой личный максимум, получить нельзя было.

— Никто, кроме вас, не усомнился в моей подлинности, — ответила порывисто.

— Аврора, не зли меня, — очень тихо предупредил Драйян.

— А иначе что?

Глупо, неоправданно, по-детски. Всего мгновение, а меня уже вжимают в матрас. Он нависал надо мной устрашающей скалой, угрожал одним взглядом, не давая сдвинуться с места или сесть. Смотрела ему прямо в глаза. Не отворачивалась, не скрывалась, не пыталась защититься. Встречала смело, оказывая молчаливое сопротивление. Не собиралась подчиняться. Не теперь.

— Не испытывай мое терпение, мой дикий цветок.

— Все равно не убьешь, — самонадеянно, нелепо, но я верила в свои слова.

— Дура.

Поцелуй обжег губы. Прокатился по коже яркой волной. Тело охватила дрожь. Не верила в этот страх, будто сама себе его придумала, но на жестокие касания не отвечала. Терзал. Причинял реальную боль, кусая мои губы. Ладони блуждали по животу, талии, которые до сих пор оставались нагими в этом откровенном наряде.

Никак не останавливался. Проворный язык настойчиво проскальзывал в рот, проходился по краю зубов. Он ждал, пока я проиграю, выводил на эмоции. Да что там? Откровенно злил, и я сдалась.

Пальцы запутались в темных с проседью волосах. Сжимала пряди, оттягивая их назад. Кусала его губы до крови, сражалась до победы. Воздуха не хватало. Дышала порывисто, тяжело, будто меня уже загнали в угол. Царапала ногтями его шею и нисколько не щадила. Ощущала солоноватый привкус на губах. Пыталась отрезвить, остановить, но он словно слишком долго этого ждал.

Умирала. Страсть рождалась непроизвольно. Горячими волнами окутывала тело, которое почти истязали лаской. Наверное, останутся синяки на коже, но он вылечит. Обязательно вылечит, потому что целитель. Целитель, который скрывал от меня свою силу, потому что, если бы знала, не попыталась убить.

— Хватит… — шептала или хрипела. Неважно, потому что не слышал.

Короткие поцелуи ложились на шею горящим клеймом, обжигали ключицы и плечи. Кожа пылала под этим натиском, под этим напором, а я просто не представляла, насколько далеко это все может зайти.

— Хватит! — громче выкрикнула я, единым потоком направляя на голову Драйяна воду из графина.

Холодные капли срывались с его волос вниз, вода впитывалась в мой наряд, в постель, а меня сверлили черным, как сама бездна, взглядом. В глазах читалось бешенство.

Он поднимался томительно медленно, грациозно. Молчал, а я боролась со страхом, понимая, что бежать некуда. Комната, в которой мы находились, была спальней. Скорее всего, гостевой. Три двери, но за какой выход, не угадаешь. Есть арка, ведущая на балкон, да только сил не хватит. Отбиваться есть чем, но для начала нужно встать, чтобы дотянуться до вазы или зеркала, стоящего на комоде. Мы ведь не в Герхтаре. Значит, Шагдарах.

— Куда? — выкрикнула, стараясь побольнее ударить его кулаками по спине.

Перекинув меня через плечо, мужчина направился к одной из дверей. Она вела в купальню, где обыкновенная маленькая ванна в полу была объединена с бассейном. В него-то мы и вошли, а точнее, вошел Драйян. Прямо в одежде.

— Только попробуй сбежать, — прошипел он мне, погружаясь вместе со мной под толщу воды.

Я видела его лицо. Так близко, что можно прикоснуться рукой. Гладил меня ладонью по щеке. Пальцы невесомо скользили по шее, талии. Раздевал. Легко, свободно. Не сопротивлялась. Я была в своей стихии и могла дать отпор в любое мгновение. Смеялась. Усмехалась, потому что он хотел доказать, что не причинит мне вреда. Он хотел, чтобы я чувствовала себя в безопасности.

Успокаивалась. Одежда Драйяна опускалась на дно бассейна вместе с моей. Поймав меня, он омывал мое тело, тер кожу мягкой тканью, массировал голову, расплетая волосы. Не понимала, что чувствую. Наверное, так он проявлял заботу. Казалось, что между нами ничего не изменилось, что происходящее — естественное продолжение наших отношений, но внутри, в душе, я пребывала в смятении.

— Нам нужно о многом поговорить.

— Почему ты злишься? — спросила, когда мужчина посадил меня на ступени под водой и сам расположился рядом, приобнимая меня за плечи.

— Я и сейчас злюсь, — ответил на удивление спокойно.

— Почему?

— Потому что ты не дождалась меня и порушила отличный план.

— Не дождалась? — возмущенно обернулась я. — Да кто знал, что ты вернешься за мной? Или, по-твоему, было бы лучше, если бы мой брак был консуммирован?

— Да, было бы лучше.

Это было сродни пощечине. Я сидела с открытым ртом и смотрела на того, кто так легко расписал мою судьбу наперед. Как так можно? Он ведь знал, что это я. Не понимала и теперь была точно убеждена, что его чувства иссякли, испарились, словно их не существовало. Потому что человека, которого любишь, никогда не отдашь другому.

— Разочарована во мне? — усмехнулся мужчина, но эмоций разобрать я не смогла. То ли издевался, то ли… Просто была шокирована его поведением. — Хорошо, это твое право, но прежде чем судить, будь добра выслушать. Мы не зря покинули дворец повелителя Певерхьера. В нашем присутствии они не стали бы делать следующие шаги. Сейчас три королевства объединены в единую империю, но властителя нет. Всем управляет совет, если его можно так назвать, потому что входят в него только два человека: королева Ньенгеха и король Шагдараха.

— Если взялся говорить правду, так не скрывай ничего. Называй своими именами. Всем управляют твои родители.

Драйян удивился моей осведомленности, но всего на секунду, после чего лицо его вновь потеряло краски.

— Родители, — согласился он. — Так или иначе, но мы соединим все королевства. Если бы ты не приговорила к смерти повелителя Певерхьера, то уже завтра встала бы во главе двух королевств, и все обошлось бы малой кровью. Будущие смерти лежат на твоих плечах. Певерхьер уже не успеет попытаться взять Реверонг, но пойдет войной на нас, заведомо понимая, что они проиграют.

— С чего ты решил, что я встала бы во главе двух королевств?

— Этим вечером мы собирались появиться во дворце и избавиться от повелителя. Утром все королевство должно было узнать о его смерти и вашем союзе с младшим принцем, а через время… Ты осталась бы вдовой.

Его слова оскорбляли. Он так спокойно говорил о том, что я должна была принадлежать другому. Это никак не укладывалось в моей голове. Политика выше всего? Невообразимо.

— А теперь ты враг для народа Певерхьера, мой дикий цветок. Правда, твой отец все так же настроен войти в империю, но это мало что меняет, — он сделал паузу, а уже в следующую секунду я увидела в его глазах интерес. Тот самый интерес, которого я раньше пыталась добиться. — Я просто не понимаю, как ты осмелилась убить его? Как решилась? Как это пришло тебе в голову? В тебе ведь нет жестокости, Аврора.

Ненавидела. Ненависть вернулась обжигающей волной. Она кусала душу, сжимала сердце. Каждое его слово было направлено на то, чтобы уничтожить во мне личность. Я сделала все и не так, как он планировал, но и дальше не собиралась играть по его правилам. Это без меня.

Чужой голос был пропитан льдом, но теперь это я. Нужно привыкать.

— Повелитель Певерхьера заслужил свою смерть. Он ранил меня и оставил умирать, довел до самоубийства Жасмин, приговорил к смерти невиновную и, возможно, задушил младшую сестру Жасмин. Разве этого мало? Он — тот самый враг, которого нельзя оставлять за спиной. Если можешь убить — убей, помнишь? Я выучила твой урок.

— Здесь речь не идет о твоих личных желаниях и твоей личной мести. Если ты и дальше продолжишь совершать необдуманные поступки, мне придется тебя убить. Потому что если не я, то кто-нибудь другой, Аврора. Ты это понимаешь?

— Я больше не Аврора! — ударила я ладонью по воде, обрызгав мужчину.

— Хочешь, чтобы я называл тебя Жасмин? — жестоко усмехнулся он, смахивая с лица капли.

— Я не Жасмин!

Глава 11: В каждой правде есть доля лжи

Жасмин

Тишина угнетала. Воздух между нами буквально искрился, разливался густой патокой. Слуги накрывали на стол, разливали вино по бокалам, но мы смотрели исключительно друг на друга, сохраняя обоюдное молчание. Этот стол переговоров был единственным доступным мне способом узнать все, что я хочу.

Понимала, мне придется открыть если не все, то многое, но была готова к этому. Информация правит миром — так было всегда.

Длинный массивный стол из темного дерева был заставлен блюдами, а мы сидели на разных его концах. Между нами расстояние, наверное, метра в два, но все равно казалось, что его мало. Если бы можно было, я бы отселилась от Драйяна на другую планету, чтобы обезопасить себя.

Слуги вышли из столовой, оставляя нас наедине. Огоньки высоких свечей, вставленных в канделябр, колыхались под порывистым ветром, что будто необузданными своевольными волнами врывался в комнату через широкую арку балкона, намереваясь сорвать невесомые гардины. Темная ночь обнимала Шагдарах, а луна играла с разноцветными стенами домов. Не хотелось бы снова становиться пленницей очередного дворца.

— Итак, сегодня мы поиграем в твою любимую игру, — произнесла я отстраненно, расправляя на коленях салфетку. — Один твой вопрос будет равен одному моему вопросу. Один ответ — одному ответу.

— Мне кажется, что раньше ставки были другими, — усмехнулся мужчина, поднимая свой бокал.

— Мне кажется, у тебя тоже есть вопросы.

То, что сейчас происходило, было сродни шахматному поединку. Не знала только, чем эта игра закончится, потому что на обычный шах и мат рассчитывать не приходилось. Главное — успеть задать как можно больше вопросов прежде, чем меня потопят без единого сопротивления.

— Хорошо.

Его согласие заставило улыбнуться. Понимала, что по-прежнему не скажет ничего из того, что, по его мнению, мне знать не положено. Но даже то, что он скажет, уже может мне помочь.

— Вопрос первый. Зачем ты сделал так, чтобы я думала, что убила тебя? — не притрагивалась ни к еде, ни к вину. Просто не смогла бы есть, будто мы вели ничего не значащий разговор. Нет, не могла себе позволить пропустить хоть слово.

— У меня есть два ответа. Если хочешь услышать оба — значит, я задам тебе два вопроса, — ответил мужчина, а в его темном взгляде плескалось коварство. Такого противника мне никогда не переиграть.

— Хорошо, — невольно прорычала я, заслужив еще один взгляд, но только снисходительный.

— Мне нужно было отослать тебя подальше, пока в Герхтаре не пройдут народные волнения.

— И?

— И я не хотел, чтобы ты сошла с ума, съедаемая местью. Месть свершилась так или иначе, и клятва отпустила тебя. Теперь мои вопросы. Как ты попала на невольничий рынок и как оказалась вместе с наследной принцессой Реверонга?

Рассказ вышел коротким и сухим. Опускала подробности, не говорила ни о пожаре, ни о том, что меня истязали плетью. Только то, что спрашивал, и ничего больше.

— Зачем ты явился во дворец Певерхьера? — задала я следующий вопрос.

— За тобой.

Молчание затянулось. Он оценивал мою реакцию на свой ответ, а я изо всех сил пыталась ее скрыть. Черт, я буду лгуньей, если скажу, что мне это не льстило.

— Как ты попала в это тело?

— Умерла и вошла, едва коснувшись рукой. Как ты узнал, что я в другом теле? Как тебе вообще пришло это в голову?

Драйян поднялся. Отодвинув стул, он обошел стол и присел на край столешницы прямо передо мной, просто сдвинув в сторону приборы и тарелки. Смотрел на меня сверху вниз, а его рука тянулась к моей щеке, но я перехватила ее, чем заслужила неодобрительный взгляд.

— Я ждал твою душу здесь, во внутреннем храме дворца, когда понял, что ты умираешь. Но вместо того, чтобы прийти, ты сопротивлялась моему зову и вошла в другое тело — я это ощутил. Мы связаны, мой дикий цветок, помнишь? Теперь мой вопрос. Как ты убила повелителя Певерхьера? Насколько мне известно, ты водница и целитель.

— Я его утопила в его же купальне. — Не знаю, зачем соврала, но ложь далась очень легко, будто это действительно было правдой. Могла бы ответить честно, но хотелось сохранить при себе хоть один козырь. — Как мы связаны?

Драйян усмехнулся. Думала, что не ответит, но, отставив в сторону свой бокал, он подал мне руку, вынуждая подняться. Вел к ближайшей стене, что была усыпана зеркалами всех размеров и форм. Смотрела на чужое отражение, а губы непроизвольно кривились. Обнимал, заключив в кольцо своих рук. Темное платье струилось по телу, оплетая ноги холодной скользкой тканью. Одна из бретелей скатилась, обнажая плечо, чем мужчина и воспользовался. Обжигал кожу дыханием, коротко целовал, но смотрел мне в глаза.

— Все очень легко и очень сложно одновременно. Темные маги не проходят через связующий обряд, потому что итог слишком непредсказуем, но я просчитал все настолько, насколько это вообще можно было сделать. Я пленил твою душу, мой дикий цветок, потому что любовь к тому моменту уже свила свое гнездо в моем сердце. Мою душу принять ты не могла. Не любила и не любишь сейчас, и я отдал тело. Думал, что смогу лечить тебя на расстоянии. Должен был. Хотел выиграть по всем фронтам, хотел получить полный контроль, но что-то пошло не так. Я не мог залечить твои раны. Расскажешь почему? — одна его рука крепко обнимала мою талию, а пальцы второй безжалостно сомкнулись на шее, чуть сдавливая.

Вкрадчивый шепот страшил, выбивал почву из-под ног. Я снова ощущала себя Авророй — загнанной в угол жертвой, которая до дрожи боится своего ласкового палача.

— Я не знаю, — ответила шепотом.

— Знаешь, — голос его взлетел, а пальцы сдавили шею сильнее. Наверняка останутся темные отметины. — Ты не Жасмин и не Аврора, в этом ты права. Так кто же ты, мой дикий цветок?

Я дрожала. Изо всех сил пыталась скрыть страх, но он вонзался в кожу тысячами игл. Сердце заходилось в болезненном ритме, оглушало своим непрерывным стуком. Губы высохли, а перед глазами вставала темная завеса. Тьма окружала, давила, ластилась к телу, ласкала. Меня будто никто не держал — Драйян пропал в отражении, но я все еще ощущала его крепкую хватку, все еще слышала его шепот и не могла пошевелиться.

— Я жду ответа.

— А если я не отвечу? — я знала, что он хочет услышать.

Разгадка пришла так легко, словно я знала о ней с самого начала. А ведь действительно знала. Он думал, что сможет влиять на меня на расстоянии, но причиненный ему вред меня не касался бы. Наверное, это тоже можно было бы назвать заботой, да только у нас были слишком разные понятия о любви.

Горло сдавили еще сильнее. Пыталась глотнуть воздух, но не получалось. Глаза в отражении расширились в испуге, рот открылся, но не вырвалось ни звука. Не пыталась сопротивляться. Слишком хорошо понимала, что он меня не убьет, потому что услышала очень многое. Может пугать сколько угодно, раз ему это нравится, но реального вреда не причинит.

Словно по заказу хватка ослабла, а мой бывший супруг материализовался за моей спиной, продолжая обнимать. Тьма рассеялась. Губы коснулись моих волос, а мужчина втянул носом мой запах.

— Ты пахнешь все так же, но что в тебе изменилось? — он довольно улыбался. — Ты опасаешься, но не боишься. Я чувствую отголоски ненависти, но она напускная. Ты хочешь меня ненавидеть, но не можешь — я прав? Можешь не отвечать. Я знаю больше, чем ты говоришь, но до сих пор жду, когда же ты взорвешься. Я жду слез, истерики, мой дикий цветок, ведь я сказал сегодня слишком многое, что должно было ранить твою нежную душу. Так где же твои эмоции?

— Ты сделал все, чтобы я их лишилась, — проговорила устало, откидываясь ему на грудь.

— Нет-нет, не стоит обвинять меня в том, что ты такой родилась. Я к твоему рождению не имею никого отношения. Правда, мой дикий цветок, в том, что ты всегда была такой. Другой, верно? А хочешь, я скажу тебе почему? Потому что мой дикий цветок уже занимала чужое тело.

Сначала и не поверила, что он сказал это вслух. Как догадался? Неужели я где-то серьезно прокололась? Но потом поняла, что реакция моя на это все должна была быть совсем другой. Такой, какой была, когда я впервые оказалась в чужом теле. Да, до мастера интриг мне еще далеко.

— У меня остались еще два вопроса, а у тебя? — он ловко развернул меня лицом к себе, а мне хотелось сесть. Ноги не держали совершенно.

— У меня только один вопрос. Что дальше? — приходилось задирать голову, чтобы смотреть на него. Невероятно высокий, или просто это мне не везет с телами.

— Что дальше, я расскажу тебе уже утром, но на мои вопросы тебе придется ответить сейчас. Я хочу знать твое настоящее имя.

— У тебя уже есть моя душа, разве этого мало?

— Всегда будет мало, — совершенно серьезно ответил мужчина, заправляя мне за ухо выбившуюся из прически прядь.

— Екатерина, Катя, Катрин. Назови как угодно, и не прогадаешь.

— Катрин, — выбрал он для себя более приемлемую форму и кивнул каким-то своим мыслям. — А скажи-ка мне, Катрин, что за узор появился на твоей спине?

Лучше бы я не поворачивала голову к зеркалам.

Глава 12: У правды множество оттенков, у чистой правды только цвет

Жасмин

Рассвет одинаков во всех королевствах, во всех мирах. Отличается только наше к нему отношение. Иногда мы с нетерпением ждем его, чтобы окунуться в новый день, наполненный счастьем. А иногда проклинаем утро за то, что оно пришло так рано, разрывая волшебство ночи.

Это утро в Шагдарахе я не ждала, но оно все равно наступило. Лежала в постели, по уши завернувшись в мягкое одеяло, и ни о чем не думала. Мыслей просто не было.

Знала, что сегодня мне предстоит появиться перед темными очами императорской семьи. Более того, этой ночью во дворец прибыл отец Жасмин, с которым мне тоже предстояло объясниться. Ко всему прочему Драйян должен был рассказать мне о дальнейших планах и моей роли во всем этом безумии, но на меня вдруг напала апатия.

Хотелось сбежать отсюда, раствориться где-нибудь в королевствах и жить обычной спокойной жизнью без всех этих заговоров, смертей и политики. Как вообще я умудрилась ввязаться во все это? Почему именно я?

В дверь постучали.

— Войдите, — устало ответила я.

На пороге появилась молоденькая девушка в строгом черном платье. Белый передник и волосы под белоснежным чепчиком. Теперь понятно, почему в нашем доме слуги ходили в таких нарядах. Драйян подглядел их именно здесь.

Она замерла в поклоне на пороге и все чего-то ждала, а я пыталась сообразить, чего именно.

— Говори, — приказала я, откашлявшись.

— Ваше Высочество, меня прислали прислуживать вам. Его Светлость приказал подготовить вас к завтраку.

Я позволила вымыть себя, потому что сама на это просто была не способна. Играла с водой, пуская тонкие струи в пляс, а служанка промывала волосы. Могла бы попытаться сбежать прямо сейчас, воспользовавшись лишь каплей воды, но куда? Без денег, без связей, без защиты. На приключения больше не тянуло — пресытилась. Единственное, что меня сейчас по-настоящему интересовало, — это чернильный рисунок на спине, что сейчас отражался в зеркале.

Спустив мягкую ткань с плеч, смотрела на кожу, изучая четкие тонкие линии. Цветок казался объемным, будто настоящим. Его совершенно точно не было раньше, но я знала его. Жасмин — своевольный, непокорный, несломленный.

Служанка в страхе подсматривала за мной, ожидая, пока я позволю себя одеть, но я не успела отдать распоряжение. Двери в мои комнаты открылись, а на пороге появился незнакомый мне мужчина. Он был чем-то похож на Драйяна — взглядом, линией подбородка, — но хищником не выглядел. Скорее уж человеком неприятным, хотя об этом говорило и его воспитание.

Он отослал служанку из комнаты одним взглядом, пока я прикрывалась тканью, плотнее в нее закутываясь.

— Что вы себе позволяете? — жестко спросила я, требуя ответа.

Закрыв двери, незнакомец замер и оборачивался ко мне куда медленнее, будто был удивлен моей реакцией. Брови его хмурились, но, видимо, что-то для себя решив, он порывисто зашагал в мою сторону.

Мне ничего не оставалось, как облить его водой из графина. Пряталась за зеркалом, но навряд ли могла бы за ним спастись.

— Это что? Ты! — он выглядел растерянно.

— Немедленно покиньте мои покои! — выглянула я, стараясь не споткнуться о ткань. — Вам никто не позволял сюда зайти! Вы нарушаете все правила приличия!

— Жасмин, так это правда? Ты действительно ничего не помнишь? — он сделал еще один шаг вперед, но я подняла ладонь вверх, тем самым угрожая. — Я не поверил ему…

— Уходите немедленно! Иначе я призову на помощь!

Эмоции так легко читались на его лице, и они мне совсем не нравились. Я видела злость, гнев, бессилие. Проскальзывало бешенство, а кулаки его сжимались в тихой ярости. Уже была готова к тому, что мне вновь придется защищаться, но, бурно выругавшись, мужчина развернулся и стремительно покинул комнаты, не забыв с силой грохнуть дверью.

Стояла, полностью растерянная, и не понимала, что это сейчас было, а главное: кто? Зачем он приходил и что ему было нужно? Оставалось только дождаться Драйяна и спросить у него. Навряд ли мне что-то расскажет служанка, да и не хотелось бы обсуждать этот вопрос с чужим человеком. Кроме того, бывший супруг обещал разузнать о моей татуировке, больше похожей на клеймо.

— Если вы не против, я помогу вам одеться, — вырвала меня из раздумий девушка, вернувшаяся в комнату.

— Да, конечно.

Темно-синее платье легло на плечи, окутало талию. Оно выглядело шикарно, но тем не менее было строгого кроя. Завышенная талия и юбка-колокольчик. Белоснежный воротник, манжеты с искусной вышивкой и кружева по подолу. Улыбалась, рассматривая себя. Не хватало нитки жемчуга не шею. Тогда точно можно было бы сниматься в черно-белом кино.

Сложив аккуратную прическу, служанка закрепила ее золотыми шпильками с синими камнями как раз тогда, когда в дверь постучали. Я кивнула ей, чтобы открыла.

— Ваше Высочество, вас уже ждут, — низко поклонился слуга.

Шла по коридорам, следуя указаниям престарелого мужчины. Шум голосов послышался намного раньше, чем я подошла к нужным дверям. Прислужники открыли передо мной створки, но, сделав шаг вперед, я слегка присела — всего на секунду, в поклоне, прежде чем посмотрела на тех, с кем мне предстояло познакомиться.

Ждала, что Драйян сейчас подойдет ко мне и поможет сориентироваться. Даже улыбнулась ему, слегка кивая, но мужчина стоял подобно недвижимой статуе. Только холод, только презрение во взгляде. О Всевышний, да где же я успела провиниться?

— Жасмин! — откинув все приличия, первым сорвался ко мне мужчина в годах.

Крепко обнимая, он все гладил и гладил меня по спине. Его седая борода колола мой лоб, вынуждая кривиться от неприятных ощущений. Спасибо, что хотя бы он сам подошел и теперь мне не придется гадать, кто из двоих мужчин мой отец.

— Прошу простить нас, — обернулся мужчина к невольным зрителям, и я тоже посмотрела на них. — Я места себе не находил.

— Ваша забота о дочери вызывает лишь теплые чувства, чего не скажешь о поступках Ее Высочества, — надменно и с некоторым презрением произнесла свекромонстр.

Наверное, она была единственным человеком, которого я не была рада видеть. Хотя, если приглядеться, то из присутствующих здесь не было никого, к кому бы я питала светлые эмоции.

Драйян. Я снова чего-то не понимала, а потому мысленно махнула на него рукой. Не хочет помогать, так пусть катится к черту. Сама выкарабкаюсь.

Свекромонстр меня по-прежнему не волновала. Конечно, я разумно опасалась ее, считая, что ей мне противопоставить нечего, но теперь ее невесткой не была, и это успокаивало, насколько возможно.

Мужчина, что стоял рядом со свекромонстром, был мне не знаком, но логика подсказывала, что это и есть властитель Шагдараха. Статный, темный, как и Драйян. Хищные черты лица, четкие морщины. Он выглядел моложаво, но наверняка был даже старше отца Жасмин.

Подле властителя серым пятном стоял тот самый незнакомец, что ворвался в выделенные мне комнаты. Теперь отчетливо видела его схожесть с властителем и Драйяном. Младший или старший сын? Так сразу и не скажешь. Скорее всего, младший, но что их связывало с Жасмин? Пока для меня это оставалось загадкой.

Был и еще один человек в этой комнате, нахождение которого здесь для меня не имело смысла. Мужчина, что повсюду сопровождал Драйяна в Певерхьере. Он старался слиться со стеной, но тем не менее будто отгораживал моего бывшего супруга от остальных. Интересный экземпляр.

— Ее Высочество может ответить за каждый свой поступок, — спокойно проговорила я, не собираясь отмалчиваться. Какую-никакую, а весомость теперь я имела. Правда, им действительно проще всего было меня прибить.

— Жасмин! — строго глянул на меня отец, но разве женщину способно что-то сдержать?

— Тогда, возможно, вы поведаете нам о своем путешествии? Всем нам очень интересно узнать, каким образом вы очутились в Певерхьере и что там с вами произошло, — выразил общее мнение повелитель Шагдараха.

— А нельзя ли нам приступить к завтраку? — вмешался в беседу Драйян, обрывая мою так и не начавшуюся речь.

— Драйян! — возмущенно посмотрела на своего сына свекромонстр, но тот даже не дернулся.

— И то верно, — согласился король, жестом приглашая нас к столу. — Надеюсь, вам, Ваше Высочество, не составит труда совместить завтрак и рассказ.

Рассевшись за столом, все ждали, пока слуги закончат последние приготовления и покинут столовую. Я же предпочитала смотреть в широкое окно, разглядывая парк. Там среди зеленых кустов яркими пятнами выделялись кроваво-красные розы. Они ловили солнечные лучи и грелись под ними, разворачивая свои лепестки. Вздрогнула, когда двери закрылись, но не обернулась, потому что остро ощущала, как меня буквально прожигают несколько взглядов.

— Итак, как же вы оказались в Певерхьере? — еще раз спросил король, вынуждая меня повернуться.

— Сначала я переправилась в Шагдарах, чтобы разыскать сестру, которая гостила у вас, — ответила я, понимая, что за грубость, за твердость голоса Драйян меня прибьет. Будет злиться однозначно, но и черт с ним. Скрывать правду не собиралась, потому что во всем произошедшем были виноваты именно эти люди. — Поиски привели меня на один из невольничьих рынков. Ее продали на моих глазах, моих людей перебили, а меня пленили. Не думала, что в Шагдарахе процветает работорговля.

— Мы боремся с этим, но вы сами должны понимать, что люди — самое ценное, что придумала природа. Никогда не иссякнут те, кто хочет стоять выше других, пока в мире нет равноправия, — попытался красиво увильнуть король.

— Конечно, но его и не будет, пока в мире есть те, кто действительно стоит выше других, — парировала я, не собираясь заострять на этой теме внимание. — На торгах меня и еще одну девушку-аристократку выкупил младший принц Певерхьера. Так я оказалась в другом королевстве.

— Вы знаете, зачем вы понадобились им? — как бы между прочим спросила свекромонстр, но я-то видела тщательно скрываемое волнение в ее взгляде.

— Нетрудно догадаться. Повелитель Певерхьера нуждался в наших землях, собираясь взять империю в кольцо.

— Но вы помешали ему, — невозмутимо кивнул король.

— Называйте вещи своими именами. Я его убила.

Повисло молчание, в котором слишком явно прозвучал судорожный вздох отца. Он смотрел на меня во все глаза — бледнее белоснежной скатерти — и будто не верил в услышанное.

— Да, и тем самым создали проблемы для всей империи. Теперь для Певерхьера вы враг номер один, а младший принц занял место повелителя. Поверьте, вам нечем гордиться, — ядовито выплюнула свекромонстр.

— А я и не горжусь. Не стоит принимать желаемое за действительное. Но не сожалею о совершенном, потому что от рук этого животного погибли моя сестра и человек, ставший мне близким. Там, в Певерхьере, я осталась один на один с проблемой, которую должна была решить.

— Вам в помощь отправился Драйян! — воскликнула женщина, теряя лицо.

Мое самоуправство вывело ее из равновесия, и, видимо, она до сих пор не могла справиться с собой. Да только толку горевать о том, что уже случилось, если это не исправить?

— Лорд Дебуа приехал туда не из-за моих поисков. Он искал свою супругу, и мне об этом известно. Более того, в его помощи я не нуждалась и прекрасно справлялась сама, — произнесла я сквозь сжатые зубы.

Ведь действительно именно так и было. Если бы не он, я бы все равно на голом упорстве добралась до перехода и переправилась бы в Герхтар. И была бы свободна…

— Да как вы… — начала подниматься со своего места свекромонстр.

— Успокойтесь, — жестко окликнул нас властитель Шагдараха.

— Жасмин, как ты? Как? — никак не мог прийти в себя отец.

— Потом, — коротко ответила я ему. Он мог знать, откуда взялся цветок жасмина на моей коже.

— Отчего же потом? Всем нам интересно, как вы смогли приговорить повелителя Певерхьера к смерти, — подал голос тот самый незнакомец, оглядывая меня придирчивым взглядом.

— Я утопила его в его же купальне, — ответила, всем назло приступая к завтраку.

— Но всем известно, что на нем стояла защита от стихийной и темной магии, — вмешался король. — Он никогда не расставался со своим амулетом.

— Значит, мне повезло, и он снял его перед тем, как войти в купальню, — отмахнулась я, внутренне напрягаясь.

— Вы видели нагим постороннего мужчину? — то ли оскорбился, то ли… Не понимала, что от меня нужно этому человеку. Лучше бы Драйян был таким активным, а не отмалчивался в стороне, прожигая меня взглядом.

— Представляете, я еще и в брак вступила с младшим принцем. Ах да, а на невольничьем рынке меня раздевали догола. Приятного аппетита.

Не знала, кто больше был на грани обморока. Мужчина напротив, отец или свекромонстр. Наверное, все же я, потому что внутри все буквально клокотало от злости.

— Вы очень изменились, Ваше Высочество, — пытаясь совладать с собой, произнес незнакомец.

— Плен, знаете ли, не красит.

— Позвольте узнать, был ли ваш брак консуммирован? — приглядывалась ко мне женщина, будто могла что-то увидеть через платье.

— Вы переходите все границы, — гнев полыхал во мне неудержимым костром.

— Но мы должны знать. Или вы уже не собираетесь исполнять наш договор? — вопросил король у моего отца.

— Нет-нет, мы не отказываемся от своих слов.

— Какой договор? — обернулась я к названому родителю, который готов был провалиться сквозь землю. Виной тому было мое поведение, не входящее ни в какие рамки, но остановиться я уже не могла. — Простите, наверное, вам неизвестно, но при некоторых обстоятельствах я утратила часть памяти. Я не помню никого из вас, — обвела я взглядом присутствующих. — И не знаю ни о каком договоре. Более того, в воспитанном обществе принято представляться прежде, чем забрасывать человека вопросами, но я не требую этого, прощая вам это упущение в сложившихся обстоятельствах, — вдруг вспомнила я о правилах приличия, наслаждаясь перекосившимся лицом свекромонстра.

— Договор о браке между тобой и Его Высочеством — принцем Шагдараха.

Такого я уже стерпеть не могла.

Глава 13: Шаг влево, шаг вправо — расстрел

Жасмин

В полнейшей тишине я порывисто поднялась, а стул с диким скрипом отъехал в сторону. Взгляд мой остро оценивал противников, но застыл на Драйяне, чье лицо исказилось от гнева. Он молчаливо обещал мне все возможные и невозможные муки, а я плевать на это хотела. Еще раз использовать себя в политических играх все равно никому не позволю.

Юбки шуршали, а каждый мой шаг гулким эхом отражался от стен столовой.

— Ваше Высочество, вы куда? Мы еще не закончили, — окликнул меня властитель Шагдараха.

— Жасмин! — это уже отец.

— Я не стану участвовать в этом фарсе, — обернувшись у дверей, твердо проговорила я. — Если вам что-то нужно от меня, будьте добры играть на равных. Я хочу быть в курсе всего, что происходит вокруг. Манипулировать собой не дам.

С этими словами я вышла из столовой и твердым шагом направилась по коридору, собираясь самостоятельно отыскать выделенные мне покои. Шла спешно, да попросту сбегала. Говорила искренне и от чистого сердца, потому что мне действительно надоело то, что моей жизнью распоряжаются все кому не лень. Это угнетает, ломает, вытягивает силы.

Я побыла послушной куклой достаточное время, чтобы окружающие наигрались, но теперь хотела свободы и спокойствия. Да, я заняла чужое тело, приняв на себя и чужие обязанности, но наследной принцессой теперь являлась постольку-поскольку. Реверонг обязательно войдет в империю, и этого не изменить, тогда как я в этом случае от своих обязательств перед народом освобождалась.

Просто реально смотрела на жизнь и понимала, что это не мое. Принцы, короли, дворцы и интриги. Я не создана для этого, и такое существование для меня станет невыносимым. Ничего не понимала в управлении, хотя и осознавала, что меня к нему навряд ли подпустят.

Этим браком с принцем Шагдараха нашей семье делали одолжение. Мол, вы нам королевство, а мы вам союз, подтверждающий серьезность наших намерений. Но на самом деле этот шаг был выгоден именно императорской семье.

Я ведь не дура, понимала все нюансы. Чужой власти народ Реверонга будет доверять охотнее, если рядом будет тот, к кому доверие уже имеется. Наследная принцесса Жасмин должна была стать красивой ширмой, не имеющей прав.

— Стой, — раздалось глухое за моей спиной, но я не остановилась.

Его шаги вторили бешеному стуку моего сердца. Даже не оборачиваясь, могла бы запросто сказать, что Драйян зол. Но и я не лучилась счастьем.

Чужие пальцы сомкнулись на моей руке, вынуждая остановиться и развернуться. Смотрела на него с тихой яростью, с вызовом, а он упрямо поджимал губы, наверняка собираясь сказать какую-то гадость.

— У меня только один вопрос. Что ты творишь? — шипел он на меня, больно удерживая за плечо.

— Что я творю? Что ты творишь? Ты обещал мне ответы, обещал рассказать, что дальше, но сегодня я не получила от тебя помощи! Наоборот, ты вылил на меня бочку презрения! — тем же тоном тихо отвечала я.

— Я сказал, что мы поговорим, но это не означает, что я должен бежать к тебе по первому зову. Ты не знаешь очень многого и сейчас активно роешь себе яму, — неотрывно, даже не мигая, смотрел он мне в глаза.

Его грудь и плечи вздымались, а воздух с шумом выскальзывал из легких. Драйян походил на разъяренного быка, но я-то и рядом не стояла с тореадором.

— Мне кажется, что лопата отнюдь не в моих руках.

— Ты нарываешься, — рваным движением прижал он меня к себе.

— Я просто играю против правил.

Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние взглядов. Казалось, еще немного, и он меня поцелует, сомнет губы в болезненном касании — таком привычном, шальном, — но громкое покашливание за спиной Драйяна не только вывело нас из своеобразного транса, но и вынудило обернуться.

— Простите, что помешал вам. Хотя нет, постойте. Мне не нужно ваше прощение, потому что я не понимаю, что вы делаете здесь вместе. Вы хотите бросить тень на честь моей невесты, лорд Дебуа? — медленно, плавуче растягивал слова наследник Шагдараха, опираясь спиной о стену.

Руки мужчины были сложены на груди. Все его естество выражало недовольство увиденным. Я лишь еще раз убедилась в том, что этот человек мне неприятен. Его мимика, его движения, то, как он подавал себя. Если Драйян был жестким и не скрывал этого, то от этого человека веяло именно жестокостью.

— Я не ваша невеста! — выглянула я, желая выплеснуть свою злость хоть на кого-нибудь.

— И насколько хватит вашего бессмысленного упрямства? — насмешливо приподнял он бровь, разглядывая свои ногти.

Драйян как-то очень двусмысленно задвинул меня себе за спину. То ли хотел, чтобы я замолчала, то ли давал понять, что я его. В любом случае этот жест не понравился принцу Шагдараха.

— Дамиан, я не претендую на твою невесту. Мне показалось, что Ее Высочество была порывиста в своих суждениях, и я хотел объяснить ей, что ее позиция в корне не верна, — холодно и как-то опустошенно произнес мой бывший супруг.

Я буравила его широкую спину взглядом, пыталась прожечь в нем дыру, но не удавалось. Ах, не претендует? То есть целовал он меня исключительно просто так!

Мигом развернувшись, я вновь понеслась по коридору, оставив мальчишек и дальше делить своих солдатиков. Было видно, что принц Шагдараха не испытывает к брату теплых чувств. Скорее наоборот, он его откровенно не любит. Возможно, презирает. Незаконнорожденный, но приближенный к власти на равных, а может быть, даже больше, чем принц. Я бы опасалась такого противника. Особенно если есть вероятность, что он тоже претендует на престол.

Выделенные мне комнаты оказались уже за следующим поворотом. Думала, что мне еще долго придется блуждать по дворцу, но была рада так скоро скрыться от чужих глаз. Ворвавшись в спальню, я остановилась у зеркала, но в него не смотрела.

Сейчас сбежать или подождать? А если бежать, то куда? А если ждать, то чего?

Поведение Драйяна злило. Он запросто мог рассказать мне все еще вчера вечером, но отчего-то предпочел помучить меня. Снова вел какую-то игру, правила которой были известны только ему одному, а я от них устала.

Стук в дверь раздался ожидаемо. Только вот не знала, кто именно из мужчин осмелился посетить меня.

— Войдите, — окликнула коротко и сухо.

— Дитя мое, я не понимаю, — недоуменно проговорил отец, закрывая за собой тяжелую створку, — что с тобой случилось? То, как ты говорила… Мы гости здесь, и я запрещаю тебе вести себя таким неподобающим образом.

Он вроде бы и ругался, наверное, злился, но внешне оставался очень спокойным, да и в глазах не читалось ничего такого. Поражен моим поведением, озадачен, но не более. Казалось, что он просто не умеет ругаться. По крайней мере, у меня создалось впечатление, что передо мной человек мягкий и неконфликтный. Я бы даже сказала, что из него запросто можно вить веревки.

— Мы здесь не гости, а пленники, — тяжело вздохнув, все же ответила я. Да, этот пожилой мужчина был для меня чужим, но я для него чужой не была, а потому не могла его игнорировать. — Почему я должна участвовать в этом? Хотите войти в империю? Ваше право, но я-то тут причем?

— Но ты станешь императрицей. Мы усилим нашу мощь, получим войска и расширим территорию. Твои дети будут жить совсем в другом мире. Это вынужденное соединение. Так мы избежим войны, которую никогда не выиграем. Так мы избежим всех будущих войн, — возвышенно произносил король Реверонга. И ведь он верил в свои слова.

— Мы не получим ничего, дорогой отец, — решила я спустить его на землю. — Мы отдадим наши территории, но ни у кого нет гарантий на то, что никогда не случится междоусобных войн. Я сяду рядом с императором, да, но наш род никогда не будет править. Наше имя рода прервется на мне.

— Мне не нравятся твои мысли, — недовольно покачал он головой. — Ты ведь была согласна…

— Я была не в себе. А может быть, я и сейчас не в себе. Простите, но я не помню того, какой я была. Однако я отлично понимаю, что сейчас мной пытаются играть, будто я безмозглая кукла. Еще раз повторюсь: хотите войти в империю? Ваше право, но я в этом участвовать не буду.

— Никогда я не видел в тебе непокорности. Ты многое пережила — ужасные вещи. Возможно, стоит отложить ненадолго этот брак, а тебе, дочь моя, показаться врачевателю. Женщин часто посещают недуги… — решил мужчина увильнуть, не давая мне четкого ответа, а я улыбнулась.

Почему-то не могла на него злиться. Будто он был добрым старым медведем, а я неразумной Машенькой, которая к нему попала.

— Кстати, о недугах. Вы не знаете, что это? — спустив платье ниже по плечам, я повернулась к мужчине спиной, чтобы показать ему татуировку.

— О Всевышний! — воскликнул отец, хватаясь за сердце. — Ты действительно убила повелителя Певерхьера!

— Я же сказала, — вздохнула я, пряча рисунок.

— Как ты могла пойти против своего дара? — шептал отец, а я медленно оборачивалась, чтобы увидеть его глаза, наполненные страхом. — Как ты могла самолично подписать себе смертный приговор?

Глава 14: Наивность — самая страшная болезнь после любопытства

Жасмин

Названый отец уже ушел, оставив меня наедине с грустными мыслями. Я стребовала с него обещание. Точнее, даже нет — клятву о том, что он никому не расскажет о моей татуировке. Кто бы знал, как сильно я сейчас жалела о том, что повелитель Певерхьера пал от моей руки. Слез не было — они просто не приходили. Ни криков, ни стенаний, ничего. Я просто сожалела, но не очень-то искренне. Нет, не о смерти этого животного, а о том, что сделала это сама.

После криков, шепота, скупых мужских слез я все-таки смогла выяснить самое главное: что означал этот рисунок. Я была права в том, что его не было ранее у Жасмин. Он появился только после того, как целитель нарушил законы магии. После того, как я убила живое существо.

Еще со времен, когда магия только-только появилась в этом мире, высшие маги — те, от кого пошли все последующие ветки, — установили законы, за нарушение которых их дети расплачивались смертью. Одним из таких законов была месть для Темного.

Темные маги были горячими, порывистыми, вспыльчивыми и нередко вступали в бои и зачинали бессмысленные войны. Чтобы усмирить их пыл, один из высших магов наложил на весь свой род проклятье. Не свершивший клятву постепенно сходил с ума, а потом и вовсе умирал. Так их заставляли обдумывать свои поступки наперед.

На целителей тоже было наложено проклятье, подобное этому. Целители были созданы ради мира в равновесие Темным, чтобы нести блага, но нередко пользовались своим даром в корыстных целях. Убивали, используя магию, чтобы получить выгоду — материальную или какую-то другую — именно для себя.

Чтобы навести детей своих на истинный путь, высший маг проклял свой род. Каждый, кто использовал целительную магию для того, чтобы лишить жизни, получал на спину несмываемое чернильное клеймо. Вид цветка рассказывал всем и каждому о том, ради чего было совершено убийство. Как ни странно, Жасмин означал не месть, нет. Он означал свободу.

Чем больше маг убивал, тем больше цветков ложилось ему на кожу чернильными пятнами. Если клеймо убийцы замечали, то такого человека нередко осыпали презрением. Могли запросто вылить помои, избить прямо на улице или совершить самосуд. Но страшным было не это. Узор можно спрятать под одеждой, тогда как проклятье впивалось именно в тело, в разум отступника.

Отступник постепенно лишался своей магии — уровень понижался, но, кроме того, он больше не мог лечить себя, тогда как жизнь его сокращалась с каждым совершенным убийством.

Давно уже не было тех, кто шел против магии и ее законов. Люди не дураки и учились на собственных ошибках да на чужих, поэтому уже с несколько веков точно никто в глаза не видел клейма на целителе. А мне вот повезло вляпаться дважды. Наверное, если бы я с детства жила среди Темных или среди целителей, то таких ошибок никогда бы не совершила. Но чего нет, того нет.

Отец обещал, что постарается узнать больше об этом проклятье у служителей храма в Реверонге, но я не думала, что его как-то можно избежать. Уже была знакома с этой стороной магии. Еще помнила, как жажда мести съедала меня день ото дня, вынуждая совершать глупость за глупостью. Ничем хорошим это не закончилось. Я считала себя убийцей и попала в новый переплет.

Теперь же я сидела на постели и слишком спокойно осознавала, что, может быть, я живу последний день, последнюю неделю, месяц или год. Хотелось бы, конечно, чтобы хотя бы год, но судьба обычно не бывает ко мне благосклонна. Теперь главное — не терять время зря. Каждый новый день должен запомниться чем-то особенным, тогда и умирать будет не страшно.

Перед тем как окончательно выйти из комнаты, отец предупредил меня, что вернется только завтра утром. Просил, чтобы я присмотрелась к принцу Шагдараха и не была такой категоричной. Он не сказал этого вслух, не произнес, но в его глазах я без труда читала боль. Она выскользнула из-под маски спокойствия, и теперь я видела человека, который только-только потерял одну дочь и вот-вот потеряет другую. Мысленно он уже похоронил меня и нянчил внука или внучку, которых, по его словам я должна успеть родить. Ну, или хотя бы попытаться.

Не представляла себя матерью. Не в этом мире, наполненном грязью, жестокостью и алчностью. На кого я должна была оставить своего ребенка, зная, что могу умереть в любую минуту? На свекромонстра или принца Шагдараха?

Нет, теперь совершенно точно не собиралась вступать с ним в брак. Следующая беседа за столом переговоров должна была произойти завтра, но кто бы что ни говорил, решение я уже приняла. Главное, чтобы отпустили и не держали. Тогда я не стану для них помехой.

За гнетущими раздумьями и попытками просчитать ходы противников пролетела половина дня, наполненная искусственным спокойствием. Остро ощущала, что что-то такое нависло надо мной — темное, туманное, страшное. Прислушивалась к себе, концентрируясь на силе, которой вроде бы не стало меньше, и ничего дурного не находила. Правда, удар пришелся, откуда не ждали.

Служанка в очередной раз спрашивала, не хочу ли я прогуляться по парку, который так любят придворные, когда в двери скромно постучали. Кивнув, я смиренно ожидала нового визитера, который наверняка принес еще одну горстку плохих новостей, но на пороге стоял слуга. Низко поклонившись, он оповестил меня о том, что меня ожидают.

— Кто и где меня ждет? — спросила, не торопясь подниматься.

— Простите, Ваше Высочество, но велено сохранить все в тайне. Поверьте, сюрприз вам понравится, — расшаркивался старик, довольно улыбаясь.

В первые секунды я подумала о Драйяне, но не стала делать поспешные выводы, чтобы не разочаровываться.

Поднявшись, я искоса глянула на стол, на котором стояло блюдо с фруктами. Стальное лезвие сверкнуло, отражая от своей гладкой поверхности солнечный луч.

— Подождите меня за дверью, — приказала отрывисто, кивнув и служанке.

Холодный прибор легко проник в нутро правого рукава, но, подумав, я переложила его в левый. Да, если придется защищаться, будет несколько труднее, но так я его хотя бы не выроню и не обнаружу, если подам руку для поцелуя. Представляла лицо Драйяна в тот момент, когда он встречает меня в тайном месте, берет меня за руки, а на гладкие плиты с диким звоном падает нож.

Улыбалась. Думала над тем, говорить ли ему о том, что, возможно, мне осталось жить не так много. Его реакцию на эти слова не предугадать. Как он поступит, узнав об этом? Запрет в самой высокой башне или добьет, чтобы не мучилась? И заметьте, исключительно потому что заботится обо мне.

Шла по коридорам, а слуга указывал, в какую сторону идти. Спустившись на первый этаж, он остановился у светлых двустворчатых дверей, подобострастно кланяясь. Входила в небольшую комнату с опаской, разглядывая человека, который стоял ко мне спиной. Солнечные лучи белыми пятнами замерли в темных завитках его волос, остановились на одежде. Я совершенно точно не встречалась с визитером раньше.

Он медленно обернулся, едва дверь за моей спиной закрылась. Черные глаза прищурились, выглядывая из-под широкополой шляпы. Гость держался отстраненно, молчал, будто это я назначила ему встречу в этой маленькой комнатке два на два, где, кроме пары кресел и столика, больше ничего не поместилось.

Гость порывисто кивнул, тряхнув черными локонами, а я пыталась сообразить, что бы это могло значить. Глупая дура, которая предчувствовала опасность, но все равно пошла за слугой. Ведь я уже видела его сегодня — слугу. Именно он позвал меня к завтраку, но, выходит, продался.

Рот мой зажали рукой, облаченной в черную перчатку, а спину пронзило острой болью. Я даже пикнуть не успела, не то что вытащить нож, а незнакомец продолжал смотреть на меня, будто наслаждаясь тем, как ноги мои слабеют.

Я ощущала, как острое лезвие чужого клинка проворачивается там, внутри, но не могла излечить себя. Магия не отзывалась. Взглядом искала воду, чтобы отбиться хоть как-то. Не желала умирать так быстро, так глупо, собираясь побороться за себя еще совсем немного.

Вода нашлась в небольшой вытянутой вазе на столике, в которой стояли три увядающие бархатные розы. Меня укладывали на пол, видя, что я не сопротивляюсь, даже не кричу, а я неловко шевелила пальцами, чтобы уже через мгновение поймать лезвие ножа.

Все произошло слишком быстро. Намного быстрее, чем я вообще сообразила, что делаю. Перехватив нож правой рукой, я со всей дури воткнула лезвие в шею мужчины, который возвышался надо мной, стоя буквой г.

Схватившись за шею, он захрипел и уронил меня. Я ударилась спиной о пол, и клинок вошел еще глубже. Острие выглядывало из ткани в районе живота. Ощущала, как кровь стекает по губам, подбородку. Кашляла, захлебывалась, но упорно шла дальше, не собираясь отлеживаться и ждать, пока меня добьют или спасут.

Вода из вазы ударила в лицо второму гостю, который уже доставал саблю, чтобы закончить акт мести. Привет из Певерхьера, не иначе. Поднималась тяжело, держалась за кресло. Сделав шаг вперед, буквально завалилась на второго наемника, который все пытался избавиться от воды, забивающейся ему в нос и рот. Рука сама потянулась к его шее, а чужая жизненная сила так легко впитывалась в мою кожу. Он пытался скинуть меня, но не мог. Захлебывался водой, а я видела перед глазами только темноту.

Тишина легла на плечи внезапно. Потоки больше не впитывались в ладонь, а я с опаской сползала с мертвого мужчины. Отчего-то мне показалось смешным то, что случилось. Чтобы сохранить себе жизнь, мне пришлось ее отнять, но в итоге я все равно умру. Смех вышел нервным, порывистым, истеричным. Я смеялась не потому, что было смешно. Я смеялась, не желая в темноте сомкнутых век слушать тишину, разбавленную собственным кашлем.

С трудом закинув руку себе за спину, я вытаскивала клинок, испытывая дикую, острую боль. На ощупь разворачивалась и ползла вперед, вооружившись единственным оружием. Силы покидали с каждым движением. Платье пропиталось кровью насквозь. Горячие струи стекали даже по шее, а я захлебывалась густой субстанцией, на голом упрямстве сдерживая рвотные позывы, вызванные металлическим соленым привкусом.

Наткнувшись на чужие ноги, сначала испугалась, резко отпрянув, но, ощупав их, поняла, что признаков жизни тот, кто прятался за моей спиной рядом с дверью, уже не подает. Гул в голове все нарастал, а я держалась за стену, пытаясь найти непослушными пальцами ручку двери. Как только створка поддалась, я обессилено съехала вниз, падая прямо в проеме.

Отключалась. Сознание ускользало, но я смогла собраться с силами, чтобы прокричать, прошипеть, прохрипеть:

— Драйян!

И он пришел на зов.

Тот, кто сумеет вырвать мою душу даже из бездны.

Глава 15: Умирать, так с музыкой

Жасмин

— Несносна, невыносима, упряма… — кричал Драйян, заживляя мои раны.

Лежала на животе и вот вообще не шевелилась. Чужая магия теплыми объятиями окутывала тело, проникая в поврежденные участки. Невероятно хотелось спать. Веки закрывались непроизвольно, будто все мышцы разом ослабели.

— Зачем ты вообще вышла из комнаты? — рычал мужчина, едва сдерживая гнев.

— Я думала, это ты прислал за мной слугу, — произнесла я, еле ворочая языком.

— Если бы я хотел назначить тебе встречу, я бы послал Ранисаха, а не слугу.

— В следующий раз буду знать, — пробурчала я сонно.

— В следующий раз, Катрин? В следующий раз? Ты действительно полагаешь, что я жду от тебя именно такой ответ?

Я молчала. Разговаривать не было сил, а уж спорить и подавно.

Тяжело вздохнув, мужчина вышел из комнаты, оставляя меня в одиночестве. Сознание отключилось, стараясь поскорее пережить то, что произошло. Казалось, что прошла только секунда, и я вновь открыла веки, но за окном уже темным пятном виднелась тихая ночь.

— Разбудил? — спросил Драйян, снимая с себя камзол.

Жилет и рубашка заняли свое место на спинке кресла. Следила за тем, как мужчина подходит к постели, удерживая в руках мой стилет. Тот самый, что когда-то подарил мне отец.

Не боялась. Не боялась даже тогда, когда острие коснулось кожи на шее. Лезвие легко разрывало ткань платья на спине, прочерчивая дорожку до самого низа. Просто ждала, что дальше. Не зря же он собрался меня пугать.

— Уже два цветка, — сухо произнес он.

Стилет лег на подушку рядом с моей головой, а обнаженной кожи коснулись теплые пальцы. Он обрисовывал контуры, оставлял поцелуи там, где должны были находиться цветы. Млела, но не расслаблялась.

— Ты знаешь, что означают эти цветки? — впитывала ласку, пока чужие пальцы с нежностью разминали плечи и спину.

— Знаю. Тебе не стоит подставляться. Больше не убивай либо делай это без магии, если цель оправдана. Я могу не успеть, — спокойно ответил он, укладываясь на бок рядом.

Рисовал узоры на коже, а я вообще не испытывала дискомфорта от его присутствия. Тем более что мы находились в его комнате, куда навряд ли смогут попасть посторонние.

— Не успеть что? — не поняла я.

— Спасти.

Я рассмеялась. Звонко, заливисто, но совсем не весело. Смотрела на него, выражая сомнение во взгляде. Неужели всемогущий Драйян знает способ избежать смерти даже сейчас?

— Хватит, Драйян. Я устала. Если мне суждено умереть, значит, так тому и быть, — ответила я на полном серьезе.

— Замолчи, — грубо оборвал он мою речь. — Ни единой смерти на твоих руках, ты меня поняла?

— Поняла, — голос мой стал обреченным.

— Король Реверонга рассказал тебе о рисунке? — мужчина сместился, а моя спина покрывалась мурашками от новых, едва уловимых поцелуев.

— Да. Он обещал поискать для меня спасение.

— Его нет.

— Но почему тогда у тебя на спине нет таких отметин? Ты ведь целитель — я видела и даже ощущала на себе, но ты убивал, и не раз, — повернулась я боком, чтобы видеть его лицо.

Его губы тут же коснулись нежной кожи под ребрами, а я дернулась, испытывая ощущения как при щекотке. Смотрела в его темные глаза, растворяясь в них без остатка, но… Ни на секунду не забывала, кто передо мной.

Не стеснялась обнаженного тела, чувствуя себя свободно рядом с этим человеком. Что такое тело? Всего лишь сосуд, в котором хранится душа. Неважно, что там внешне — оно ничего не стоит. Главное — это то, что внутри нас, внутри меня. Душу я ему не отдам, сколько бы он ей ни владел.

— Я Темный, а значит, живу по законам Темных. Во мне преобладает Тьма, тогда как целительство лишь побочный эффект нашего семейного древа. Если бы мать не развивала во мне те крохи силы, что даны были мне с детства, я бы утратил эту магию. Я слабее тебя — целитель всего на одну четвертую, тогда как три четверти составляет Тьма. Кроме того, я не пытался убивать этой силой. Легко могу излечить себя, но чужую рану уже сложнее. Например, на тебя я потратил весь свой резерв, поэтому сегодня больше не влипай в неприятности.

— Они сами меня находят, — фыркнула я, останавливая его руку в нескольких сантиметрах от своей груди. — Я не могу себя лечить. Не получилось.

— Это побочный эффект. Забирая чужую жизнь, ты отдаешь часть своей без возможности ее возродить.

— Ты обещал рассказать, что дальше.

— Дальше? А дальше ты прекратишь вести себя как малолетняя дура с уязвленным самолюбием и завтра согласишься выйти замуж за принца Шагдараха. В связи с тем, что ты пережила ужасные вещи и до сих пор не пришла в себя, ты попросишь месяц отсрочки. За это время, я надеюсь, ты прекратишь себя жалеть, а я пока поищу выход из сложившейся ситуации, — кивнул он мне на спину. — Поняла?

— Поняла, но война…

— Война тебя не касается. Тебе незачем забивать твою светлую головку ненужной информацией. Твоя задача — не вляпаться в новые неприятности за этот месяц, — погладил он меня по волосам, перемещаясь ближе.

— Но почему именно месяц? — спросила я, стараясь отогнать подступающую панику.

Мне не ответили. Чужие губы неоспоримо коснулись моих. Смяли, доказывая превосходство, силу, но я и не спорила. Пальцы сами собой запутались в его темных с проседью волосах. Царапала ногтями шею, спину, оставляя яркие красные полосы и на плечах. Веки закрылись непроизвольно.

Отвечала на каждый поцелуй с такой же яростью, с такой же страстью. Воздуха не хватало. Пыталась тормозить, останавливать его, ловя зубами его язык, но делала лишь хуже. Его ладони блуждали по моему телу. Пальцы очерчивали каждый изгиб, обрисовывали грудь, едва задевая розовые горошины. Тяжесть его тела будоражила, сводила с ума, но я все еще цеплялась за реальность.

— Хочу услышать твой стон… — прошептал, выдохнул мне в губы.

Извивалась в его руках, не владея собственным телом. Короткие поцелуи на шее сменялись долгими, сладкими, упоительными. Чуть прикусывал кожу, чтобы тут же осторожно подуть на нее, вызывая колкие мурашки. Касался ключиц, вырисовывая губами каждый изгиб, каждую деталь. Обжигал воспаленную кожу дыханием, изучая мое тело, словно карту сокровищ. Забывалась рядом с ним, даруя то, чего он так желал.

Протяжный стон показался оглушительным. Раскачивалась на волнах темных облаков, пронизанная лунным светом. Целый мир вдруг сузился до этой комнаты, где губы ловили губы, а дыхание смешивалось, врезаясь в сознание неясным шепотом. Упивалась властью, пока ладони скользили по его груди, прикасаясь к каменным мышцам. Изучала — жадно, дико, будто впервые, но так же доверчиво позволяла постигать себя.

Так и засыпала на его плече, наслаждаясь теплыми надежными объятиями. Ворох простыней частично скрывал тела, но луна холодными бликами отражалась на коже, на волосах. Хотела бы пожелать спокойной ночи или сказать что-то важное, но просто не могла. Иногда молчание намного уютнее.

— Лорд Ранисах Арокос с завтрашнего дня будет сопровождать и охранять тебя, — проговорил Драйян в темноту, а я уже отключалась. — Всегда и везде, это мой приказ.

— Иногда мне хочется тебя задушить, — призналась я, обнимая его еще крепче.

— И я тебя… — ответила шепотом ночь.

* * *

— Хватит спать! — сопели мне над ухом.

— Хватит меня будить! — зло отвечала я.

Вообще, в этом мире я начала просыпаться значительно позже, чем привыкла. Уже забыла, что это такое — любоваться рассветом, вдыхая аромат горячего кофе. Сейчас бы чашечку… Хотя бы самую маленькую…

— Я могу и не будить, — рисовал Драйян круги у меня на груди, за что получал по рукам. — Но через полчаса завтрак в малой столовой. Как думаешь, куда побежит твоя служанка в первую очередь, когда не найдет тебя в комнате?

С постели я не то что встала. Я слетела. Прижимая к себе покрывало, кружила по комнате в поисках своей одежды. Драйян с усмешкой наблюдал за мной, довольно подпирая щеку рукой.

— От платья осталась только рваная тряпка, — напомнил он мне, а я натурально взвыла.

Прожигала его взглядом, полным ненависти, но испепеляться вот так вот прямо на месте мужчина не хотел. Наоборот, он потянулся, вытягивая руки вверх, к изголовью кровати, чтобы тут же сложить их под головой.

— Ну? Побежишь по коридору или все же попросишь меня перенести тебя? — спросил он, упиваясь превосходством.

— Перенеси меня, — возмущенно ответила я, подходя ближе. Помявшись секунду, я все-таки добавила: — Пожалуйста.

— Ответ неправильный, — перевернулся он на живот, притворно закрывая веки, будто собрался досыпать.

— Пожалуйста, перенеси меня ко мне в комнату, будь другом? — взмолилась я, нагло сдвигая его ноги в сторону, чтобы усесться рядом.

— Только другом? — хитро приоткрыл он один глаз. — После всего того, что было между нами этой ночью, я просто обязан на тебе жениться.

— Всего того — это чего? — уточнила я, пересаживаясь ближе, чтобы в случае чего быстро схватить подушку и начать его душить. — После поцелуев, пусть и таких интимных, люди редко заключают брак. Там кое-что более весомое нужно.

— Ну-ка, ну-ка, и что же там нужно более весомое? — заинтересовался этот мерзавец, поворачиваясь боком.

— Ты тратишь мое время, которого и так совсем нет, — заупрямилась я, не собираясь объяснять ему, откуда берутся дети.

— Я перенесу тебя, если ты ответишь мне на несколько вопросов, — голос его моментально изменился, став более деловым, да и сам Драйян словно собрался, усаживаясь на постели рядом со мной. — Какой была твоя первая жизнь? В каком возрасте и при каких обстоятельствах ты умерла? В каком из королевств ты жила? Ответишь — и тут же окажешься в своей спальне.

— Нет, — четко и твердо выговорила я.

Не знала, как Драйян отнесется к тому, что я из другого мира. Переход души из тела в тело воспринимался им нормально только потому, что Темные в этом мире изредка, но все же практиковали такое, а вот моя история…

Он вполне может посчитать меня сумасшедшей или лгуньей, а может, наоборот, слишком заинтересоваться и пустить меня на опыты. Подопытным кроликом быть вообще не хотелось. Наши миры в корне отличались, и, если вдруг кто-то найдет выход к моему, неизвестно, чем это знакомство закончится. Магия против технологий — слишком непредсказуемо.

— Хорошо. Тогда можешь идти, — холодно произнес он, сверкнув темным взглядом.

— Ты же понимаешь, что, как честный человек, будешь обязан жениться на мне после такого? — копируя его тон, спросила я, поднимаясь.

— Ты решишься выйти? — приподнял он бровь, выказывая неверие.

Психанув, я плотнее закуталась в покрывало и упрямо направилась к дверям. Не думала ни секунды, когда бралась за ручку, чтобы открыть створку. Представляла, какие проблемы я ему принесу, сделав всего один шаг. Умирать — так с музыкой!

Я не успела приоткрыть дверь даже на пару сантиметров, как черный вихрь закружил меня, отрывая от пола. Только и успела, что моргнуть, как уже летела в своем покрывале в бассейн, приземляясь в воду с громким «плюх».

— Драйян! Ненавижу тебя! Ненавижу! — кричала я в пустоту, а слова звонким эхом отражались от стен купальни.

Клянусь, я совершенно точно расслышала его тихий смех.

Глава 16: О, сколько нам открытий чудных приносит новый день

Жасмин

— Как вы чувствуете себя сегодня, Ваше Высочество? — спросил король Шагдараха, с недоумением наблюдая за тем, как я наполняю свою тарелку доверху.

В предыдущий день мне толком так и не удалось поесть, а поцелуями сыта не будешь. Поэтому я словно жадюга подгребала к себе все самое вкусное, приступив к еде задолго до того, как это сделал хозяин дома, а точнее, дворца.

— Благодарю за заботу, я отлично себя чувствую, — пробурчала я с полным ртом, не обращая внимания на изумленные взгляды.

Только лицо Драйяна сегодня разительно отличалось от остальных. Он мягко улыбался, оглядывая меня так, словно у нас имелся общий секрет. И так действительно было.

— Все-таки мы хотели бы обсудить сложившуюся ситуацию. Вчера Его Величество убедил нас, что договор остается в силе, но все мы хотели бы услышать это именно от вас, — медленно, с расстановкой проговорил король Шагдараха.

— Мой отец уже принял решение, и кто я такая, чтобы оспаривать его? — ответила я, стараясь держаться отстраненно и более того — невозмутимо.

— Но вчера… — вмешалась мама Драйяна.

— Вчера я поторопилась с ответом, — сделав глоток травяного отвара, я поставила белую чашку на место. — Ввиду последних событий я не могу адекватно оценивать ту или другую ситуацию только потому, что не владею полной информацией. Белых пятен в моей памяти до сих пор осталось очень много. В связи с этим я бываю несколько порывиста и импульсивна. На данный момент я четко осознаю то, насколько этот брак важен для будущей империи, и не имею возражений, но… Я прошу вас не спешить. Дайте мне пару месяцев на то, чтобы прийти в себя. Сейчас для меня первоочередно именно это.

— Мы не считаем это возможным, — ответил король Шагдараха.

— Мы на пороге войны! То, что Певерхьер еще не начал наступление, просто чудо! — возмущалась свекромонстр.

— Месяц, — просто ответил наследный принц Шагдараха, впиваясь в меня своим жутким немигающим взглядом. Поежилась, но внутренне ликовала.

— Но Ваше Высочество! — воскликнула королева Ньенгеха.

— И ни днем больше. Я солидарен с Ее Высочеством, но не только в этом. Я считаю, что нам стоит познакомиться ближе прежде, чем мы заключим этот, несомненно, важный союз. Все-таки нам предстоит прожить вместе всю жизнь.

Не понимала, чем именно, но этот человек был мне неприятен. Я бы сказала, что находиться с ним рядом мерзко. Будто все внутри замирает в ожидании какой-то подлянки. И нет, он не опасен лично для меня, но что-то такое черное в нем определенно есть.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, — кивнула я, натянув на лицо милую улыбку.

— Что же касается вчерашнего инцидента… Считаю, что моей невесте необходима охрана. Королевская гвардия почти ежедневно находит все новых и новых разведчиков из Певерхьера в нашем королевстве. Один только Всевышний знает, сколько их на самом деле. Многие жили здесь десятки лет, но теперь активизировались. Сейчас Ее Высочество для них цель номер один. Охрана дворца усилена, но никто не может дать гарантий на то, что кто-то из слуг не продастся. Итог того, что мы были беспечны, все вы видели вчера.

— Это единичный случай, — недовольно проговорила свекромонстр. — Тем более что мой сын в очередной раз успел вовремя.

— При всем моем уважении, Ваше Величество, и при всей моей благодарности к вашему сыну, я считаю, что он не сможет каждый раз появляться вовремя. Поэтому я согласна с Его Высочеством. Мне нужна личная охрана. Человек, который будет возле меня и днем, и ночью.

Последние корректировки я внесла намеренно, еще помня слова Драйяна. Ждала, когда же он порекомендует своего человека, но мужчина, как и прежде, отмалчивался. Жаль только, что сидел далеко — на другом конце стола. Так бы хоть ногой его под столом пнула.

— Мы уже практиковали подобное с Мальтером, и весьма успешно, — продолжил свою речь Дамиан. — Лорд Ранисах Арокос показал себя как человек, которому можно доверить жизнь венценосной особы.

— Мужчина? — голос отца взлетел, а лицо его выражало и недоумение, и недовольство одновременно. — Это невозможно!

— Я согласна, — кивнула я Дамиану, и неожиданно для всех он взял меня за руку, чуть пожимая мои пальцы.

Искоса поглядывала на Драйяна, не переставая улыбаться жениху. Упивалась его эмоциями, которые буквально фонтанировали. Скулы стали очерченными, острыми, взгляд — убийственным, пронзительным, да и сам мужчина заметно напрягся, будто готовился к броску. Ему определенно не нравилось то, что он видел.

— Я хотел пригласить вас на прогулку по столице, — доверительно прошептал мне наследный принц.

— С удовольствием приму ваше приглашение, — смутилась я, но скорее уж под взглядами Драйяна и остальных участников завтрака. — А теперь простите, я хотела бы продолжить трапезу. Очень уж кушать хочется.

Дальнейший завтрак прошел в напускном спокойствии. Сначала комнату покинул Драйян, который и не притрагивался к еде. Вслед за ним с нами распрощались король Шагдараха и королева Ньенгеха. Выразив свое нетерпение по поводу нашей прогулки, из столовой ушел и Дамиан, оставляя нас с отцом наедине.

— Я не понимаю, что происходит, — обратился ко мне король Реверонга. — Зачем тебе этот месяц? Дочь моя, ты понимаешь, что, возможно, счет идет на недели или на дни?

— Не здесь, — попыталась я оборвать его речь, но мужчину уже несло.

Он буквально полыхал негодованием.

— Что значит не здесь? — сокрушался он.

— Скажите, отец, вы нашли способ избавиться от моего недуга? — перебила я его, подозревая, что нас могут подслушивать. Пусть думают, что я говорю о беспамятстве.

— Не нашел! И именно поэтому ты должна выйти замуж как можно быстрее!

— Вы уже услышали мой ответ. Дамиан согласен со мной, и это главное.

— Но он не знает…

— И не узнает, — поднялась я из-за стола. — Я прошу вас, как и прежде, молчать, если вы хоть сколько-нибудь любите меня. Я ваша дочь, отец. Я должна быть для вас дороже империи.

Когда я вышла в коридор, неудачно столкнулась с тем самым мужчиной, которого ко мне приставили. Он не сказал ни слова. Молчаливо следовал за мной до самой комнаты, но, как только я попыталась закрыть дверь в спальню, не дал мне этого сделать.

— Что вы себе позволяете? — обратилась я к нему, всем своим видом показывая, насколько возмущена.

— Мне велено сопровождать вас повсюду, Ваше Высочество. Если вы чем-то недовольны, то можете высказать все лорду Дебуа, — спокойно ответил мужчина, закрывая за собой створку.

— Лорду Дебуа? Не наследному принцу? — приподняла я бровь, оценивая его внешне.

Широкие плечи, высокий рост. По телосложению мужчина нисколько не уступал Драйяну, но лицо его было мягче, моложе. Короткие темные волосы и длинная челка, уложенная набок. Густые брови и едва заметные иголочки щетины. Он словно весь состоял из противоположностей.

Цвет глаз варьировался между серым и черным — таким бывает небо в пасмурный день. Туманный, мутный взгляд. Нос прямой, с небольшой горбинкой, какая появляется тогда, когда человеку ломают нос. Пухлые губы. Так сразу и не смогла бы его охарактеризовать, как не смогла бы сказать, хороший он человек или плохой.

— Я командую личной гвардией лорда Дебуа и подчиняюсь только ему, — тем временем произнес мужчина, а я вдруг вспомнила и еще кое-что.

— Вы не представились, — напомнила я ему, выказывая недовольство.

— Лорд Ранисах Арокос, к вашим услугам, — тут же встал он по стойке.

— Кем вам приходится Леди Рэйора Арокос? — прищурилась я, складывая руки на груди.

— Катрин, не стоит задавать неудобных вопросов. Тем более что ответ вам уже известен, — мягко обратился ко мне мужчина, чуть склоняя голову набок.

Сердце забилось с утроенной силой. Смотрела на него испытующе, будто собиралась испепелить на месте. Молчала, пока не понимая, как к этому относиться.

— Мне известно все, что знает о вас Лорд Дебуа. Таковы правила, Ваше Высочество. Если я должен охранять вас, я обязан знать любую мелочь, какой бы большой тайной она ни была, — спустя минуты молчания все же ответил Ранисах.

— Тогда и я хочу знать о вас кое-что. Почему вас называют «Шагдарахским палачом»?

— Потому что я имею право казнить преступников на месте, не дожидаясь королевского суда. — Он смотрел мне в глаза, произнося все это. На его лице не дрогнул ни единый мускул.

— Но если человек был невиновен?

— Я не приговариваю к смерти невиновных. В этом мой дар — видеть то, чего не видят другие. Поторапливайтесь, Ваше Высочество. Его Высочество не любит ждать.

Мужчина оборвал беседу, а мое любопытство уже держало стойку, подбивая меня узнать о способностях моего охранника поконкретнее. Служанка появилась как раз вовремя, но, несмотря на все мои угрозы, отворачиваться Лорд Арокос не собирался, поэтому мне ничего не оставалось, как пойти на прогулку в том же платье, накинув на плечи легкий ажурный плащ.

— Ваше Высочество, перчатки, — протянула мне девушка ажурные красные перчатки под цвет плаща.

В этом наряде ощущала себя яркой мишенью, но ничего другого, подходящего по погоде, служанка не нашла. За окном светило солнце, однако тучи нет-нет да и проплывали рядом с белыми облаками. Наверное, все же будет дождь.

Императорская карета уже ждала нас у центрального входа, как и Дамиан, с нетерпением поглядывающий на двери. При виде меня его губы растянулись в довольной улыбке, а сам мужчина поспешил помочь мне спуститься по ступеням.

— Прелестный плащ. Вам очень идет этот цвет, — рассыпался в комплиментах мужчина, помогая мне забраться в карету.

— Благодарю вас, — ответила я просто, потому что без Драйяна играть симпатию было неинтересно.

Я нашла способ позлить его и собиралась воспользоваться им еще раз, но в его отсутствие давать ложные надежды принцу было бы опрометчиво.

— Я бы не рекомендовал выезжать вам за пределы дворца, — вмешался в нашу ничего не значащую беседу Ранисах.

— Лорд, не стоит видеть врагов в каждом прохожем. Мы всего лишь немного прокатимся. Я хотел показать Ее Высочеству чудесный фонтан на площади и парк, что разбит рядом с ним, — все это принц проговаривал скорее мне, чем Ранисаху.

Я улыбалась и кивала. Мне действительно надоело сидеть взаперти. То в Герхтаре, то в Певерхьере, а теперь и в Шагдарахе. Конечно, я и до всего этого не отличалась любовью к прогулкам, но в отцовском пирстве знала каждое дерево. То была совсем другая жизнь, наполненная спокойствием и однообразием. Но, несмотря ни на что, она мне не надоедала. Все бы отдала за то, чтобы повернуть время вспять. Все бы отдала за то, чтобы еще хоть раз обнять отца.

— Жасмин, вы погрустнели? — спросил наследный принц, раздвигая занавески.

По правилам приличия, как незнакомый мужчина, Лорд Арокос должен был сесть на скамейку рядом с принцем, но, проигнорировав недовольный взгляд Дамиана, он уселся рядом со мной. Причем сидел с абсолютно невозмутимым лицом, как если бы был приставленной ко мне камеристкой.

— Нет-нет. Просто временами приходят воспоминания. Смазанные, нечеткие. Редко когда что-то по-настоящему важное, — улыбнулась я, подсаживаясь ближе к окну.

Принц рассказывал о городе, о постройках, но был лишь фоном для моих мыслей. Я с удовольствием разглядывала дома и людей, которые останавливались, едва завидев императорскую карету. Ощущала себя некомфортно внутри этого гроба на колесах. Куда привычнее было бы ехать верхом, но даже не знала, где сейчас мой Белокурый Демон. Да и узнает ли, если увидит. Запах ведь уже не тот.

— Выходить не будем, — предупредил меня Ранисах, когда экипаж остановился на площади перед фонтаном.

— Бросьте, лорд. Среди бела дня на многолюдной улице никто не решится нападать на нас.

Я видела лавки со всякими мелочами, что расположились совсем недалеко от фонтана. Прикусывала губу, пытаясь решить, чью сторону занять. Хотела бы купить сладостей, но риск казался неоправданным.

— Простите, но я соглашусь с лордом Арокос. Наверное, лучше будет вернуться обратно во дворец, — сделала я над собой невероятное усилие.

— Хорошо, но сначала я покажу вам парк. Моя покойная матушка своими руками когда-то создала его на пустыре.

— Она была магом земли?

— Да, и совсем немного Темной. Ровно настолько, сколько хватило для того, чтобы я появился на свет с темным даром.

Кустистые деревья высокими стенами ограждали каменную дорогу от остального мира. Мы словно ехали не по парку, а по настоящему лесу. Птицы не пели — это точно к дождю, но едва первая холодная капля коснулась крыши экипажа, сверкнула молния. Ливень обрушился на парк серым непроглядным полотном, а мое сердце замерло.

Восхитительно пахло влажной листвой, цветами, что наверняка прибьет к земле.

Кучер остановился резко. Я успела заметить лишь тень среди кустов, как Ранисах молниеносно поднялся, вынуждая меня почти лечь на лавку.

— Облава! — крикнул кто-то из гвардейцев Его Высочества.

— Не выходить из кареты ни при каких обстоятельствах! — твердо проговорил лорд Арокос.

— Не вам указывать, — сверкнул наследный принц темным взглядом. — Не бойтесь, Жасмин, я не дам вас в обиду. Никто не подойдет к карете, я вам обещаю.

Наследный принц спешно вышел из экипажа вслед за Ранисахом, а я сидела ни жива ни мертва. Шпаги скрещивались с диким звоном, пели свою смертельную музыку, отдаваясь страшным эхом в моих ушах. Дрожала, обмирала от ужаса, но не боялась. Страшила именно неизвестность.

Выглянув из кареты, я увидела, как совсем рядом с экипажем сражается наследный принц. Он бил Тьмой и шпагой, но его противник отбивался без труда, тогда как Ранисаху достались сразу двое нападавших. Они пытались увести его в сторону, загнать, но мужчина не отходил дальше, чем на несколько шагов.

— Не бойтесь, Жасмин, — улыбнулся мне Дамиан, красуясь передо мной.

— Справа! — только и успела я закричать, а чужая шпага уже ужалила наследного принца в ногу, вынуждая его припасть коленом к земле.

Оставаться в карете и дальше я просто не могла.

Глава 17: Спасение утопающих — дело рук самих утопающих

Жасмин

— Живо обратно! — гаркнул на меня Ранисах без какого-либо почтения.

Задохнувшись возмущением, я отпрянула вглубь кареты. Как раз вовремя. Успела закрыть дверцу раньше, чем Дамиан толкнул своего противника, нетвердо вставая на ноги. Мужчина с темной тканью на лице навалился на дверцу экипажа грудью, но, увидев меня, попытался влезть в окно. Тут-то я со всей дури и ударила по дверце ногой, а неудачливый нападавший, махнув руками, начал заваливаться на землю, чтобы насадиться аккурат на шпагу Дамиана.

— Отличная работа! — улыбнулся мне наследный принц, потрясая окровавленной шпагой.

Не понимала, как он может так мило беседовать и красоваться, пока его люди сражаются не на жизнь, а на смерть. Хоть бы Ранисаху помог, на которого нападали уже трое противников. Мой телохранитель в одиночестве сражался с ними, успешно загораживая собой подступы к карете.

— Не пугайтесь, Жасмин! Мы одолеем их одной левой!

Хвастун. Теперь я отчетливо понимала, что именно мне в нем не нравилось. Дамиан предпочитал слова действиям, а своеобразная власть компенсировала невысокий уровень магии. Я ведь видела, на что способен Драйян. Сила наследного принца не шла ни в какое сравнение.

Казалось, что время тянется слишком медленно. Капли дождя тягуче скатывались по зеленым листьям и коричневым стволам деревьев. Запах раскаленного металла пронизывал воздух, а яркие бордовые кляксы россыпью ложились на примятую траву, впитываясь в землю вместе с дождем.

Они проигрывали. Гвардейцы Его Высочества владели магией, но она мало им помогала. Противники были изворотливыми, юркими, ловкими. Они четко и быстро уходили в сторону, едва чужая магия окрашивала поляну в разноцветные тона.

Воины с рождения — настоящее орудие для убийства. Я видела воочию, насколько Певерхьер сильный противник, даже учитывая то, что они давно утратили свою магию. Взгляд не успевал отслеживать движения, а на поляне один за другим падали поверженные гвардейцы. Один из мужчин — целитель — все это время бегал от одного раненого к другому, пока остальные его прикрывали, но и его настигла чужая сабля.

Как усидеть на месте, когда нас совершенно точно ждет проигрыш? Как не винить себя потом, если точно знаешь, что могла помочь?

Рванув дверцу, я вылетела из кареты, поддерживая ворох юбок, но остановилась почти сразу. Бухнулась на колени на мокрую траву рядом с умирающим гвардейцем. Сила потекла по рукам, выплескиваясь наружу золотым свечением. Линии окутывали глубокую рваную рану, заживляя почти молниеносно. Бледность сошла с лица мужчины, веки его приоткрылись, а пальцы тут же сомкнулись на моей шее, чтобы ослабить хватку через несколько страшных секунд.

— Простите, Ваше Высочество, — буркнул он, поднимаясь на ноги.

Они сразу возвращались к бою, нападая на противников рьяно и дико. Все смотрела на целителя, лежавшего у деревьев, и пыталась понять, почему он не лечит себя. Хотела было рвануть к нему, но Ранисах окликнул меня:

— К карете! Живо!

Его слова чуть не стоили ему руки, но мужчина вовремя заметил нападавшего позади себя. Понимала, что для споров сейчас не самое лучшее время, но тем не менее возразила:

— Ему нужно помочь!

— Вы умеете оживлять трупы? — зло сверкнул он темным взглядом, пока я шажочек за шажочком приближалась к телу целителя.

Судорожный всхлип сдержать не удалось. Голова целителя была рассечена надвое, поражая своими внутренностями мою детскую психику. Сразу вспомнился завтрак, который я впихивала как не в себя.

Обернувшись, тяжело привалилась к стволу дерева. Дамиан спиной отходил ко мне, держа шпагу наготове. Ранисах же и еще два гвардейца отбивались от десятка нападавших, удерживая своеобразный полукруг. Почти проиграли.

Платье, плащ, волосы — все давно вымокло насквозь, тяжестью свисая вниз. Раскинув руки в стороны, я постаралась ощутить всю воду, что стекала, капала или впитывалась в землю в округе. Один удар сердца — стихия взмывает вверх, второй удар — вода стремительно несется на эту поляну единой волной — безудержной, дикой, необузданной. Третий удар — и тишина.

Ветки ломались, деревья вырывало с корнями, а мы неслись вперед в потоке, который не щадил ничего и никого. Все смешалось. Меня захлестывала паника. Стихия вырвалась из-под контроля — я больше не управляла ей. Никак не могла взять себя в руки, пытаясь отыскать в воде знакомые лица.

Чужие руки схватили меня за плечи, сдавили шею. Не могла обернуться, чтобы посмотреть, кто за моей спиной. Воздуха не хватало. Задыхалась от удушья, а сознание то и дело пыталось ускользнуть.

Схватив рукой чужое лицо, я потянула жизненные потоки, жадно впитывая их, сжирая. Хватка ослабла, но я не отпускала того, кто собирался меня убить. Не отпускала до тех пор, пока жизнь в нем не угасла.

Вода схлынула так же спешно, как и пришла. Даже ливень, что все это время стоял непроглядной стеной, резко закончился. Лежала на земле, увязая в грязи. Никого вокруг — тишина обескураживала. Где-то хрустнула ветка, и я в страхе резво поползла к мощному стволу дерева, что мог скрыть меня от незваного гостя.

Только гость появился совсем с другой стороны. Ранисах ступал по земле твердо и как-то зло. Очерченные скулы ловили на себе серые тени, а белки глаз затянуло Тьмой. Правда, выражение лица его резко изменилось, а сам мужчина встал как вкопанный, едва моей шеи коснулось лезвие чужой сабли.

Лорд Арокос порывисто вскинул руки, направляя сгустки Тьмы в нашу сторону, да только я уже ощущала, как наточенная сталь царапает кожу, желая впиться в самую глубь. На раздумье только секунда — я хватаю убийцу за руку, сжирая его силу, его жизнь. Жадно пью, чтобы упасть на колени за мгновение до того, как Тьма врежется в ствол дерева, проделывая в его толщине огромную дыру.

— Я стояла там! — возмущенно прокричала я, чтобы выплеснуть ту бурю эмоций, что накрывает словно лавина.

Оказавшись рядом, Ранисах окутал меня Тьмой. Рывок, и вот я уже сижу на полу в спальне Драйяна. Одна.

Тишина казалась угрожающей. Тяжело поднявшись на ноги, я, недолго думая, прошлепала в купальню, оставляя за собой некрасивый грязный след. Испорченные плащ и платье упали на пол. Следом полетела сорочка, тапочки и почерневшие чулки. Стояла у ростового зеркала, разглядывая свою спину. Третий и четвертый цветки жасмина почти проявились, легли на кожу чернильными пятнами и округлыми линиями.

Не сдержалась и, наверное, не сдержусь впредь. Это как если бы я была, например, сантехником, но при этом ждала бы другого специалиста, чтобы он поменял мне кран. Здесь то же самое. Я уже знаю, что могу постоять за себя в критический момент. Так почему я должна ждать, пока меня убьют или спасут? Особенно когда шансы пятьдесят на пятьдесят.

Остервенело смывала грязь. Раз за разом намыливала кожу и волосы, будто от этого могла стать еще чище. Злилась. На себя, на Дамиана, который потащил меня на прогулку за пределы дворца. Даже на Ранисаха, который не настоял на своем.

Дверь в купальню открылась, с грохотом ударяясь о стену. Я вздрогнула, испугалась, но внешне старалась оставаться спокойной. Нельзя перед ним дрожать.

— Покажи, — скомандовал Драйян, приближаясь к краю бассейна.

Машинально я опустилась поглубже, чтобы, наоборот, скрыть от него свою спину. Поежилась под взглядом прищуренных темных глаз, что совершенно точно пытались проделать во мне дыру.

— Покажи сейчас же, — вскипел мужчина, одним рывком доставая меня из бассейна.

Рукава его рубашки намокли, когда он схватил меня под мышки, словно ребенка. Болтыхалась в его руках, желая, чтобы он отпустил меня, но, перехватив мое тельце удобнее, мужчина понес меня в спальню. На постель я полетела пластом, резво встречаясь лицом с подушкой.

Придавив мою спину коленом, чтобы не могла повернуться, Драйян с минуту в молчании рассматривал рисунок, будто я была картиной в художественной галерее.

— Я просил… — начал он тихо. — Я приказал… Я дал четкие инструкции, пожри тебя Тьма! Так объясни мне, почему на твоей спине на два цветка больше? — кричал он, не сдерживая эмоций.

Дернув меня, словно куклу, держал за плечи, вглядываясь мне в глаза. На его лице читалась ярость, даже не злость. Он ждал ответа, тогда как мне нечего было сказать в свое оправдание. Да и не хотела я оправдываться.

Ждала всего чего угодно, но точно не порывистых объятий, что впились в тело, будто в желании переломать мне кости. Ощущала под ладонями его сердцебиение — мощное, учащенное, лихорадочное. Оказывается, он переживал за меня, но почему тогда не пришел на помощь? Он ведь должен был ощущать мой страх, волнение, испуг.

— Нужно срочно приготовить новое тело, — отстраняясь, произнес он безапелляционно.

Подойдя к шкафу, мужчина стянул с себя мокрую рубашку, пока я закутывалась в покрывало. Засмотревшись на широкую спину, не сразу вспомнила о том, что Драйян затронул важную тему.

— Ты собираешься убить кого-то? — спросила, усаживаясь удобнее.

— Тебя это не должно волновать, — ответил он безэмоционально, облачаясь в сухую одежду.

— Как это? Не должно волновать? — повысила я голос. — Это моя жизнь! Моя, ясно? Это тебя не должно волновать все, что со мной происходит! Ты — чужой для меня человек!

Его стремительные шаги вторили каждому удару моего сердца. Пальцы грубо сжали шею, дернули мокрые волосы, а губы впились в жестком, жестоком поцелуе. Он причинял мне боль, кусал мякоть губ, оставляя кровавые отметины. Держал, не давал вырваться ровно до тех пор, пока я не обмякла в его руках, признавая поражение. Отвечала легко, мягко, получая такую же щемящую нежность в ответ.

— Что я буду делать без тебя? — прошептал он, касаясь лбом моего лба.

Костяшками пальцев поглаживал щеку, а я даже улыбнуться не могла. Внутри — в душе — разрасталась настоящая буря. Она горячей волной поднималась все выше, сметая все сомнения и вопросы. Не понимала, что ощущаю к нему. Наверное, это и есть любовь. То, что невозможно описать словами, как бы сильно ни старался. То, что приходит тогда, когда вот вообще не ждешь. И то, отчего, к сожалению, невозможно избавиться по щелчку пальцев.

Глава 18: Мужчина должен любить свое оружие, и тогда оно ответит тем же

Жасмин

Ранисах забрал меня от Драйяна минут через десять. Отвернувшись к дверям, он так и остался стоять посреди комнаты, пока я переодевалась. Отчитывал, словно школьницу, выговаривая все, что думает обо мне и моих поступках:

— Если я сказал, что вам нужно сидеть в карете, значит, вы должны сидеть в ней и не высовываться! — проговаривал он сквозь с силой сжатые зубы. От него прямо-таки веяло негодованием и злостью. — Вас запросто могли убить!

— Но не убили же! — так же эмоционально отвечала я, натягивая костюм для верховой езды. К черту платья! Меня пятьдесят раз уже убьют, если я запутаюсь в юбках!

— Я откажусь вас охранять, если вы и дальше будете так подставляться и вести себя необдуманно! — выставил он мне условие, а я вышла из-за ширмы, поправляя жакет с баской.

— Лорд Арокос, мне кажется, вы забываетесь, — произнесла я холодно. — Я требую, чтобы вы обращались ко мне с большим почтением и не смели более обсуждать и осуждать мои решения.

— Это все, Ваше Высочество? — сухо спросил мужчина, оборачиваясь.

— Вы не предоставили мне отчет о произошедшем.

— Все отчеты я предоставляю исключительно Лорду Дебуа, — встал он по стойке смирно, не глядя на меня.

Признаться, я думала, что мы сможем если не подружиться, то хотя бы наладить нормальные взаимоотношения, но именно в эти минуты Титаник столкнулся с айсбергом, и, увы, пленку обратно не отмотать.

Короткий стук в дверь оповестил меня о том, что Драйян уже пришел за мной. Забрав у притихшей служанки ярко-зеленый плащ, я накинула его на плечи и молча прошла мимо Ранисаха. В ближайшие часы я в его компании не нуждалась.

— Прелестно выглядишь, — усмехнулся Драйян, взглядом оценив мой внешний вид. — Лягушки на болоте тебе бы позавидовали.

Несильно ударив мужчину кулаком, я последовала за ним по коридору, а потом и по лестнице. Во дворце было тихо. Казалось, что даже слуг распустили. Может, праздник какой?

— Лорд Арокос отказался дать мне подробный отчет о произошедшем, — мстительно нажаловалась я на своего телохранителя.

На улице у дворца было куда оживленнее. Тут и там сновали слуги — таскали столы, украшали дорожки цветочными гирляндами, устанавливали вазы с яркими светляками. Удивлялась, но виду не подавала, следуя за мужчиной словно привязанная.

— Он и не обязан. Ранисах у меня в подчинении. Если хочешь что-то узнать, спроси у меня.

— Как поживает наследный принц?

Драйян остановился. Оборачивался очень медленно, будто давал мне время на то, чтобы я могла забрать свои слова обратно. А я что? Я стояла как ни в чем не бывало и с невероятным трудом сдерживала улыбку. Все-таки он ревнует.

— Кроме самолюбия и ноги ничего не пострадало. Со вторым справилась мама, с первым он успешно справляется сам. Если хочешь посмотреть, как именно, можем прямо сейчас отправиться на прогулку, — процедил он, испепеляя меня взглядом.

— Нет-нет, пожалуй, на сегодня с меня прогулок достаточно, — отмахнулась я, обходя мужчину по широкой дуге.

— Что вы? Я настаиваю!

Он тащил меня вперед. Наверное, со стороны это должно было казаться романтической прогулкой, потому как Драйян держал меня за руку, но на деле же я едва поспевала за ним, то и дело переходя на бег.

— Сегодня какой-то праздник? — спросила, чтобы нарушить эту зловещую тишину, которая почему-то коконом зависла именно вокруг нас.

— Почти. Его Величество хочет пустить пыль в глаза местной аристократии. Люди напуганы, паника то и дело захлестывает отдельные территории Шагдараха и Ньенгеха в преддверии войны. Именно поэтому сегодня состоится бал в честь равенства и единства наших народов. Приглашенных очень много, и едут они со всех концов империи и даже с Реверонга.

Увидев, что мы направляемся к конюшням, я споткнулась, но мужчина удержал меня, глядя осуждающе, как на неразумное дитя. Внутри трепыхнулась надежда, на которую тут же свалилось неверие. Ничего не спрашивала, боясь услышать совсем не то, что хотелось.

— Но ведь это опасно, разве нет? Собирать всех самых сильных этого мира в одном месте? Что мешает Певерхьеру начать войну в тот же миг? У них ведь наверняка есть разведчики, — не понимала я логики правителя.

Какие развлечения, когда на пороге война?

— Ты права, но мы начнем наступление раньше. Как только последний приглашенный гость окажется во дворце, начнется эвакуация мирного населения с окраин империи. В эту ночь мы дадим первый бой, и я надеюсь, что он окажется единственным.

— Мы? — остановилась я у ворот конюшни.

— Мне придется перенестись на границу ночью, — кивнул Драйян в знак того, что я поняла его слова правильно. — После окончания войны я буду нужен там.

— Тогда я тоже уеду ночью. В Реверонг, — решительно произнесла я, ступая в конюшни. — Не хочу оставаться здесь одна, да и там шансов меньше, что на меня нападут.

Уже приготовилась к тому, что придется отстаивать свое решение, но бывший супруг удивил:

— Я разговаривал об этом с королем Реверонга. Он всячески препятствовал твоему возвращению, но мне удалось убедить его.

— Тьмой? — улыбнулась я, представляя перепуганное лицо названного отца, который владел только стихией.

Как оказалось, целительство передалось мне по материнской линии, а сам отец к королевской семье Реверонга имел только косвенное отношение. Когда-то мать Жасмин — старшая дочь предыдущего короля Реверонга — вышла замуж за младшего представителя баснословно богатой аристократической семьи, который в совершенстве владел искусством управления водной стихией. На этот шаг наследную принцессу толкнули нужда и пустая казна.

Как правитель мой названный отец был никаким. Его не учили разбираться в политике, военном деле, экономике и так далее. Добряк по натуре, после смерти жены он многое пустил на самотек, но чего у него не отнять, так это того, что народ его безмерно любит. Он добился многого именно пряником, но совершенно забыл, что у хорошего правителя в руках нет-нет да и должен появляться кнут. Тогда, возможно, сейчас у нас хотя бы была армия.

— Я не настолько жестокий, — ловко ушел Драйян от ответа. — Я сам перенесу тебя ночью, прежде чем уйти.

— Нет. Я хочу ехать верхом или на крайний случай в дормезе. В дороге лучше думается, да и я хотела заехать в Герхтар.

— Хочешь прогуляться по воспоминаниям о нашей семейной жизни? — улыбнулся он, ласково поглаживая мою ладонь.

— Хочу съездить на могилу папа, — ответила я правду, вынуждая мужчину помрачнеть. — Где ты его нашел?

Подпрыгнув на месте от радости, я поспешила к стойлу, в котором стоял мой Белокурый Демон. Конь смотрел на меня подозрительно и недоверчиво. Отбрыкивался, пытаясь скинуть меня, когда я повисла на его мощной шее. Копыта так и норовили наступить мне на ноги, но я была проворнее.

— Осторожнее, сумасшедшая. Он с тобой еще не знаком, — подошел к нам Драйян и отодрал меня от коня, будто целиком и полностью был на стороне ошалевшей от моей любви животинки. — Вот твой стилет, — протянул он мне подарок папа.

— Спасибо, но…

— Я разрешу тебе отправиться в Реверонг в дормезе, но с двумя условиями, — перебил меня мужчина, закрепляя оружие на моем ремне. — Тебя будут сопровождать гвардейцы и Ранисах — это раз. И два — ты будешь слушаться его беспрекословно. Хоть одно нарушение, и ты тут же будешь переправлена в Реверонг Тьмой. Я ясно изъясняюсь?

— Предельно! — повиснув у Драйяна на шее, я крепко обняла его под ржание коня. Кажется, моя животинка сочувствовала моему бывшему супругу, уже испробовав на себе все прелести моей любви.

— Ну все, хватит-хватит этих нежностей, Ваше Высочество. Не дай Всевышний, кто увидит. От грязи не отмоетесь. — насмешливо произнес мужчина, но я-то видела, что ему приятно.

Я думала, что Драйян пошутил насчет прогулки. Ну, в крайнем случае, просто поугрожал, недовольный тем, что я интересуюсь наследным принцем, но оказалось, мужчина был серьезен в своем намерении устроить мне прогулку. После уговоров, угроз, тонны сахара и моркови Белокурый Демон все-таки разрешил мне себя оседлать. Мы скакали уже более двадцати минут, а я вдруг поняла, что двигаемся мы именно в том направлении, в каком этим утром я ехала в карете.

Центральная площадь под яркими лучами солнца выглядела особенно красиво. Вода в фонтане переливалась всеми цветами радуги, но дивный вид заслоняли люди, толпившиеся на площади. Они громко кричали, будто взбунтовались. Я покосилась на Драйяна.

— Сейчас поймешь, — понял мой немой вопрос мужчина.

— Кто-то говорил о безопасности, — напомнила я, понимая, насколько неразумно было вытаскивать меня за пределы дворца, да еще и туда, где буквально пахнет агрессией.

— Мы ненадолго. Просто хочу показать тебе твоего ненаглядного.

Он кивнул куда-то в толпу. Проследив за его взглядом, я увидела высокий постамент, на котором установили Г-образные виселицы. Палачи в черных масках стояли у каждого из пяти столбов, ожидая своих жертв, а их уже выводили из экипажей, а точнее, выносили. Полутрупы — я бы назвала их так. Ни одного живого места — кровавое месиво.

— Это те, кто напал сегодня на карету? — безучастно спросила я, проглатывая ком, что встал в горле.

— Эти пятеро — да. Им не повезло остаться в живых.

— А есть еще и другие? — удивленно взглянула я на Драйяна.

— Смотри.

Вернувшись к жуткой картине, что разворачивалась на глазах у разъяренной публики, я пыталась сохранять напускное спокойствие, пока палачи приводили приговор в действие. Дамиан тоже стоял там, на постаменте, и словно ястреб следил за тем, как проходит казнь. Со стороны он казался зверем, так искажалось гримасой ненависти его лицо, но уже через минуту я поняла, что недалека от истины.

Сняв трупы, палачи, словно мусор отбросили их за постамент, а на казнь уже вели новую пятерку. Женщины. Они вырывались, сопротивлялись, давились слезами и криками, но их упрямо тащили вперед.

— Что они сделали? — скупо поинтересовалась я, удерживая коня на месте.

— Родились в Певерхьере, — бездушно ответил Драйян. — Так будет со всеми, кто родился в Певерхьере. Чтобы не допустить новых всплесков народных возмущений и попыток свержения истинной власти, всех, кто старше четырнадцати лет, убьют, а детей расформируют по закрытым академиям.

— Что? — изумленно переспросила я, не желая верить в услышанное.

— Чему ты ужасаешься? Это нормальная практика в военное время. Взрослых поздно переучивать, а детей все еще можно вырастить в другом мире. Несколько столетий назад такое уже практиковалось.

— Вырастить с теми помыслами, которые удобны вам.

— Верно. То же самое будет в Реверонге, — добавил он спокойно.

— Как? Почему? — задыхалась я.

— Слишком слабые. Империи не нужен балласт. Те, кто старше четырнадцати, пройдут жестокий отбор.

— И кто же будет решать, кто достоин, а кто нет?

— Император и его Совет.

— Кто станет императором, Драйян? — из последних сил сдерживалась, чтобы не рвануть в толпу к постаменту.

— Наследный принц Шагдараха.

Выхватив у Драйяна меч, я летела прямо в толпу, нисколько не заботясь о том, что пугаю народ, который резво разбегался в стороны. Белокурый Демон послушно несся вперед к постаменту — туда, где стоял самый настоящий зверь в человеческом обличии.

Слишком отчетливо видела его неоправданную жестокость. Он наслаждался чужым страхом, болью, а значит, не пожалеет и жителей Реверонга. Не пожалеет народ, который доверяет своим правителям. Который доверяет Жасмин.

А я, в свою очередь, добровольно веду их на смерть.

Едва поравнявшись с постаментом, я крепко удерживала меч, который без труда разрубал веревки. Вообще не думала в этот момент ни о своих действиях, ни о том, что буду говорить. Просто знала, что поступаю правильно.

Рыдающие женщины, словно загнанные охотником зверьки, сбились в кучку, не зная, куда бежать. Дальше площади они не уйдут — их разорвет беснующаяся толпа. Об этом я не подумала.

— Что вы себе позволяете? — громогласно вопросил принц, наверняка усиливая свой голос магией.

— Спасаю тех, кто ни в чем не виноват, — решительно ответила я, останавливая коня аккурат напротив наследника.

— Эти люди виновны в нападении на вас и приговорены к смерти! — зло выплюнул мужчина, а конь Драйяна остановился рядом со мной. — Теперь понятно, откуда растут ноги!

— Ноги растут оттуда, откуда им положено расти! — огрызнулась я, нагребая на себя все больше. — Эти женщины никогда не нападали на меня! Слово наследной принцессы Реверонга.

Повернув коня, я посмотрела на толпу, прожигая взглядом всех тех, кто держал в руках камни и гнилые овощи. Массами так легко управлять, когда люди чувствуют надвигающуюся опасность.

— Те, в чьих жилах течет кровь народа Певерхьера! Если вы не имеете ничего против меня — наследной принцессы Реверонга — и той, что убила повелителя Певерхьера, можете просить защиты у моего королевства! — объявила я, понимая, что совершаю самую величайшую глупость в своей жизни.

Но ведь люди не виноваты. Я больше чем уверена, что многим из них плевать, кто там сидит в правителях. Их волнует только своя жизнь — как прокормить семью, как вылечить ребенка, как купить просторный дом, чтобы больше не ютиться разросшейся семьей. Я знаю это, потому что сама была такой в том — другом — мире.

— Ты не смеешь! — прошипел Дамиан за моей спиной, растеряв весь свой лоск. — Гвардия! Арестовать их за измену империи!

Все произошло слишком быстро. Я видела, как рядом с женщинами на постаменте из Тьмы появился Ранисах, но тут же исчез вместе с ними. Экипажи с осужденными тоже заволокло чужой магией, кого-то выхватывали прямо из испуганной толпы.

Положив руку мне на плечо, Драйян перенес и нас. Кони стояли посреди парка — черный и белый, — а вокруг нас собирались люди, охваченные страхом неизвестности. Следила за тем, как гвардейцы помогают плененным выбраться из экипажей. Среди приговоренных к смерти были старики и совсем молоденькие девушки и парни. Уму непостижимо.

— Узнаешь? — кивнул мой бывший супруг на особняк, в котором мы жили. Отчего-то теперь он казался серым и безжизненным.

— То была совсем другая жизнь, — грустно усмехнулась я.

— Итак, все вы слышали Ее Высочество, — обратился Драйян к людям. — Те, кто ничего не имеет против наследной принцессы Реверонга, могут принести ей магическую клятву и получить помощь. Остальные могут идти своей дорогой прямо сейчас.

Следующие два часа я провела, принимая клятвы от спасенных. Всего более семидесяти человек разных возрастов. Гвардейцы охраняли меня все это время в главном зале, но часть из них то и дело уходила обратно в Шагдарах, чтобы забрать детей и других родственников спасенных, которые прятались.

Клятва давалась сразу на весь род, но навряд ли Драйян хотел сократить потраченное время. Зная его, я видела в этом другой смысл. Если хоть один захочет нарушить клятву, погибнет весь род, включая детей, а значит, никто и не допустит мысли о предательстве.

— Нам нужно возвращаться, — подошел ко мне мужчина, когда зал опустел.

— Считаешь меня дурой? — спросила я, устало опираясь на подлокотник кресла.

— Нет, мой дикий цветок. Ты все сделала правильно. — Склонившись, он прикоснулся губами к моему лбу.

— Нет, Драйян. Я сделала так, как того хотел ты, — осознала я истинную причину нашей прогулки.

Хитрая улыбка скользнула на его губы лишь на мгновение, но я успела заметить ее. Он был доволен мной. Доволен, потому что я стала именно такой, какой он хотел меня видеть. Так легко управлял. Даже нет, я не была его марионеткой, нет. Он ловко манипулировал и направлял меня в нужную сторону. Я была его оружием, той самой шпагой — любимой и единственной.

Глава 19: Танец любви подобен маленькой смерти. Чувства рождаются вместе с музыкой, но ускользают с последними аккордами, возвращая в реальность, которую уже не изменить

Жасмин

— Дормез будет ждать вас у северных ворот. Ранисах проведет вас с королем Реверонга и будет сопровождать весь путь вместе с тремя гвардейцами, — давал мне напутствия Драйян. — Если что-то пойдет не так, вас сразу перенесут.

— Я помню, — ответила сухо.

Стояла перед овальным зеркалом в выделенных мне покоях и рассматривала себя, облаченную в желтое платье с огромным количеством юбок. Наряд был приталенным почти до самых колен, но вот низ представлял собой волнообразное нечто. Платье, к слову, для меня выбирал Драйян, появившись в моей комнате тогда, когда я как раз закончила водные процедуры и отпустила служанку, чтобы насладиться тишиной и покопаться в собственных мыслях. Не удалось.

— Что наш принц? — спросила равнодушно.

— Рвет и мечет, — усмехнулся Драйян. — Уже нажаловался Его Величеству, но тот не понял его стенаний. Посоветовал сделать тебе таким образом маленький свадебный подарок, уповая на то, что женщины от природы капризны и сами не знают, чего хотят.

— То есть с криками «Арестовать!» он на меня посреди бала не накинется?

— Пусть только попробует, — мягко улыбнулся мужчина, обнимая меня со спины.

Минута текла за минутой, а мы продолжали смотреть на свое отражение в зеркале. Уверена, что он, как и я, понимал: это наши последние часы спокойствия. Еще не знала, как проверну то, что задумала, но отступать мне уже было некуда. За спиной Реверонг, а впереди империя и то будущее, которое и в страшном сне не приснится.

— Мне давно было интересно узнать, кто из вас старше, — спросила я, не выдерживая его пронзительный взгляд. Казалось, что он читает мои мысли, а этого мне допустить нельзя было никак.

— Я старше, — легко ответил Драйян, отступая. — Его Величество рано нашел свою нареченную Тьмой — тогда он еще был наследным принцем, но и она оказалась наследной принцессой другого королевства. Объединять королевства правители не захотели, небезосновательно переживая о том, что одно королевство поглотит другое. Так вне брака появился бастард без рода. Меня воспитывали приставленные няньки и учителя в дальнем поместье, но едва мать вышла замуж и взошла на престол, забрала меня к себе. Она уже носила под сердцем Элаизу. В то же время женился Его Величество, вставая во главе королевства. Лучшие целители были приглашены во дворец, чтобы поддерживать беременность его супруги. Она умерла в тяжелых родах, а Дамиан провел свой первый год жизни в окружении страха. Признаться, я тоже думал, что он не выкарабкается, но целители превзошли себя.

— То есть лазейка для неистинных пар все же есть?

— Да, но Элаиза унаследовала только слабенький дар целителя и крохи магии земли, а Дамиан — горстку Тьмы. Магия не прощает тех, кто нарушает ее законы.

Бал был поистине королевским. Хотя нет, императорским. Размах празднества поражал. Просторный зал был украшен гирляндами из цветов и магическими спецэффектами. В живом фонтанчике плавали настоящие рыбки, чья чешуя переливалась перламутром. Огненные маги создавали фееричное шоу, танцуя с удивительными атрибутами для выступлений. Здесь были и крылья, и обручи, и огромные веера. Один из мужчин жонглировал десятком огненных сфер — выглядело потрясающе.

— Мы уже опоздали? — шепнула я Драйяну, пока он вел меня через весь зал, чтобы усадить в кресло рядом с названым отцом.

— Минут на семь, но поверь, не пропустили ничего важного. Надеюсь, ты проведешь прекрасный вечер.

— Стой, — остановила я его посреди зала. — Если ты меня сейчас отведешь к отцу, то вечер будет отвратительным. Меня ведь никто не решится пригласить танцевать, кроме Дамиана!

— И чего же ты хочешь от меня? — прищурился мужчина, плотоядно улыбаясь.

— Потанцуй со мной, — почти приказала я, наплевав на заслушавшихся зевак. Да-да, терять уже нечего.

— Ваше Высочество, вы ведь не знаете наши танцы.

— Главное в любом танце — это беспрекословно доверять своему партнеру.

Взяв меня за руку, под удивленным взглядом короля Реверонга Драйян повел меня к противоположной стороне зала, где уже в шеренгу выстраивались дамы. Прикоснувшись губами к моей руке поверх перчатки, он оставил меня, занимая место напротив — на другой стороне.

Смущенно глядела по сторонам, чтобы иметь возможность повторять за дамами, но, едва музыка зазвучала, ноги сами понесли меня вперед. Шаг, остановка, шаг, остановка — мы сближались в такт мелодии, будто дразнили друг друга, не желая спешить.

Думала, что вот она — грандиозная встреча, — но дамы прошли мимо кавалеров, и мне пришлось повторить за ними и остановиться почти у края зала, чтобы в том же темпе сделать несколько шагов назад. Резко склонилась перед Драйяном, но немного опоздала за остальными, тогда как мужчина порывисто кивнул.

Грациозно поднимала руку, описывая кончиками пальцев круг, чтобы подать ее бывшему супругу. Рывок — и он приобнимает меня за спину, я кладу руку ему на плечо, а пальцы свободной руки переплетаются с его, будто попадают в плен. Шаг назад. Он идет как бы на меня, но скорее рядом. Не смотрит, как и я не смотрю на него. Мы описываем малый круг, все время глядя в разные стороны, будто храним холодность по отношению друг к другу. Темп ускоряется, шаги становятся порывистыми, а я боюсь, как бы не запутаться в юбках.

Останавливаемся резко. Я чувствую все его посылы, а потому, когда он поднимает наши руки, свободно делаю круг вокруг своей оси, но не успеваю твердо встать на ноги, как оказываюсь в его объятиях — почти лежу на его руке, а он склоняется — медленно, игриво. У нас не больше секунды, чтобы взглянуть друг другу в глаза.

Снова твердо стою на ногах, а Драйян вынуждает меня закрутиться настоящим вихрем. Останавливает сам — тогда, когда это нужно, но я уже докрутилась. Нет, не до ручки. Всего лишь до гостей. От моего усердия слуга опрокинул поднос с бокалами прямо на жонглера. Огненная сфера упала прямиком на огромные волны моего платья. Ткань вспыхнула молниеносно, но вместо того, чтобы остановиться и помочь мне потушить пламя, Драйян дернул меня на середину зала, полностью скрывая испорченный наряд за Тьмой.

Не видела, но ясно почувствовала, что пламя погасло. Теперь я танцевала в платье из магии. При каждом повороте Тьма слегка увеличивалась там, где, по идее, должен быть подол. Не заметила, что мы остались совершенно одни в центре зала. Другие пары разошлись, сбились с темпа, впечатленные увиденным, но мой кавалер смотрел только на меня.

Я делаю круг вокруг своей оси, но в этот раз Драйян не управляет мной. Почти врезаюсь в него, так привычно обнимая за шею, а его ладони теперь покоятся ниже — на талии. Всего мгновение, чтобы осознать, как недопустимо близко мы сейчас друг к другу, как сильно бьются наши сердца…

Ладонь на плечо, пальцы переплетены, между нами не хватает тепла — только воздух, только дистанция, но мы смотрим друг на друга, продолжая делать шаги — порывистые, четкие, решительные. Руки взлетают вверх над нашими головами, а я делаю очередной круг, чтобы прижаться спиной к его груди. Забываю о дыхании, забываю обо всем рядом с ним. Любовь бывает разной. Моя, наверное, такая же больная, как и я, но в груди все переворачивается от его прикосновений, от его дыхания на моей шее, от его едва слышного шепота:

— Мой дикий цветок…

Его ладонь на моем бедре, а пальцы другой руки все так же переплетены. Эти шаги даются труднее всего, потому что он близко, он рядом, он за моей спиной. Отпускает меня, будто обещает птичке свободу, но его пальцы ловят другую мою руку, чтобы, закрутившись в темном вихре, я вновь попала в его объятия.

Томительно медленно скольжу вниз, полностью полагаясь на его руку, что поддерживает спину. Свободная ладонь очерчивает путь по моему животу, вызывая неконтролируемую дрожь.

Плавно вернув меня в исходное положение, Драйян кладет мою ладонь себе на грудь, накрывая мою руку своей, и делает шаг назад. Понимаю его без слов и с удовольствием делаю вид, что выставляю между нами преграду, которую он рушит с легкой улыбкой, слегка приподнимая меня над полом. Так и кружится, удерживая меня за талию, а я смотрю в его темные очи, окончательно пропадая в их глубине.

Музыка продолжает играть, но мы больше ее не слышим. Прекрасно понимаю, что сейчас свершится поцелуй. Прямо на глазах у шокированной публики и императорского семейства. Наверное, я даже его немножко хочу, потому что от такого скандала мне уже не отмыться, но мужчина берет себя в руки и возвращает меня на землю, а точнее, аккуратно ставит на пол, будто я хрупкая ваза. Коротко кивает, выражая почтение, а я слегка приседаю, но взгляд не прячу.

— Сейчас самое время уходить, Катрин, — твердо проговаривает он, скрывая эмоции.

— Как скажете, мой лорд, — холодно отвечаю я, с удовольствием отмечая вспыхнувший страстью взор, и позволяю вывести себя из зала под нерешительные аплодисменты.

— Скажи мне, если бы не было той встречи в пирстве, мы смогли бы по-настоящему быть вместе? — вдруг спросил Драйян, а к нам уже шли злой король Реверонга и лорд Арокос.

— Если бы… — повторила я эхом.

Глава 20: И целый мир за грудью нашей скрыт. Никто из нас не будет позабыт

Жасмин

Драйян вывел меня из дворца раньше, чем король Реверонга настиг нас. Им с Ранисахом пришлось следовать за нами на расстоянии десяти шагов. Не заостряла внимание на том, что названый отец злился и даже не пытался скрыть своих чувств. Его буквально распирало от желания устроить скандал.

Потоки ветра обжигали кожу холодом, а Тьма, что так и ластилась к рукам, вдруг обняла плечи, шею и голову, образуя мягкий капюшон. Расплывалась по рукам, создавая теплые рукава. Мой судорожный вдох — неконтролируемый, эмоциональный — едва ли был слышен в какофонии звуков праздничного парка, но, видимо, Драйян смог его уловить. Иначе к чему забота?

— В дормезе в нише под лавкой сундук с твоими вещами. Я подожду, пока переоденешься, — произнес мужчина, подводя меня к карете.

— Я не попрощалась с твоими родителями и принцем, — вдруг вспомнила я.

— Им все равно не до тебя, но я передам твои искренние раскаяния, — усмехнулся он.

— Жасмин! — окликнул отец, вынуждая остановиться, едва Драйян открыл для меня дверцу.

— Иди, — шепнул мне бывший супруг, а створка за моей спиной захлопнулась.

— Как вы посмели осквернить честь моей дочери?! — услышала я, поднимая сиденье. Тьма рассеялась, оставляя меня в лохмотьях.

— Ваше Величество, давайте пройдемся, — прозвучало спокойно, но без возможности отказаться.

Наскоро переодевалась в костюм для верховой езды, желая как минимум послушать, как максимум поучаствовать в разговоре, но как бы быстро я ни вышла из кареты, все равно не успела. Вернувшись к дормезу, Его Величество молча скрылся в карете вместе с Ранисахом, тогда как я осталась наедине с Драйяном.

— О чем вы говорили? — смотрела ему прямо в глаза, нисколько не скрываясь.

Отчего-то не могла сдержать мягкую полуулыбку, что словно прилипла к губам, выражая скорее грусть, чем радость.

— Просто напомнил ему о том, что его дочь давно не в его власти.

— Это как? — не поняла я мужчину.

— Ты до сих пор остаешься замужней женщиной. Хоть твой брак и не консуммирован, его еще не оспорили, а значит, приказывать тебе может только супруг, — объяснил Драйян, согревая мои ладони. — А так как твоего супруга здесь нет, ты вольна сама распоряжаться как своей жизнью, так и своей честью. И, если тебе хочется иметь любовника, это твое решение.

— Как ты красиво говоришь.

Мы оттягивали неизбежное. Слова были не важны. Именно сейчас я ярко осознавала, что в этом мире у меня, кроме бывшего супруга, никого нет роднее. Да, он ужасный человек, но покажите мне того, у кого нет недостатков.

— Катрин, — Драйян вдруг стал серьезным. — Поклянись мне, что не будешь совершать глупости.

— Я не буду клясться, — ответила честно, но взгляд опустила.

Его пальцы коснулись моего подбородка, вынуждая посмотреть ему в глаза.

— Я прошу тебя быть разумной.

Вывернувшись, я молча направилась к карете, что стояла в четырех шагах от нас. Лишь взявшись за ручку, обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на мужчину. Чтобы запомнить темные волосы с серебром, взгляд, что проникает в самые глубины, широкие плечи и сильные руки, чьи объятия дарят чувство защиты. И губы, что так редко улыбаются.

Скрывшись в карете, вспомнила, что забыла поблагодарить за Белокурого Демона, которого удерживали гвардейцы, оседлавшие коней, но дормез уже тронулся, оставляя меня без возможности взглянуть на Драйяна еще раз.

Молчание длилось слишком долго, но я чувствовала себя уютно настолько, насколько это было возможно в гробу на колесах. Впереди четыре дня пути, прежде чем мы доберемся до Герхтара, и еще сутки в дороге до пирства де Ламаш. Я прекрасно понимала, что подвергаю себя опасности. Отчетливо осознавала, что всего одно мое слово, и мы преодолеем этот путь за секунду. Но мне нужны были эти пять дней, потому что, несмотря на всю решимость, я до сих пор сомневалась. Сомневалась в том, правильно ли собираюсь поступить.

Карета остановилась у ворот, и Ранисах вышел наружу, чтобы отчитаться о нашем отбытии перед личной гвардией Его Величества. Мы ждали несколько минут, прежде чем мужчина вернулся. Дормез вновь тронулся с места.

— Ваше Величество, кажется, вы что-то хотели поведать Ее Высочеству, — кашлянув, произнес лорд Арокос, поглядывая на моего названого отца.

— Жасмин, я провожу тебя только до Герхтара. Сегодня через несколько часов будет дан бой, и мне нужно быть в Реверонге. Есть опасения, что жители с окраин Певерхьера пустятся в бегство, а наши территории слишком близко, — деловым тоном, будто мы вели светскую беседу, произнес король, а лицо его оставалось невозмутимым и беспристрастным.

Это-то меня и удивило.

— Вы знаете о том, что будет с жителями Певерхьера, которые уже достигли четырнадцати лет? — спросила, также удерживая эмоции под замком.

— Я вхожу в императорский совет и знаю обо всем, что происходит, — отрезал он, не глядя на меня.

— Тогда вы должны знать, что то же самое ждет и Реверонг.

Он не ответил. Не произнес ни слова, не собираясь отрицать, что в курсе последней моды на массовые убийства. Только губы скривились всего на секунду, выражая недовольство. Ему явно было не по вкусу происходящее, но пойти против императорской семьи мужчина не решился, потому что слабак. Мне было стыдно за него.

— Есть еще кое-что, — вдруг услышала я, обращая внимание на отца. — Не могу утверждать со всей уверенностью, но служители храма в старых записях нашли сведения о побочном эффекте, который появлялся у Отступников. Я не знаю, правда ли это, но говорят, что они видели мертвых, как если бы те были живыми.

Я улыбнулась. Час от часу не легче, но, даже если я узнала бы о том, что скоро у меня вырастет хвост, для меня ровным счетом ничего не изменилось бы. Во-первых, время вспять уже не повернешь, как бы сильно я того ни хотела. А во-вторых…

От своей задумки я тоже не откажусь.

— Не переживайте, все будет хорошо, — ответила я.

— Вам лучше немного подремать, — вдруг обеспокоился Ранисах, пересаживаясь от меня на лавку к королю, чему последний явно не обрадовался. — В сундуке есть плед.

Вытащив искомое, я села, вытягивая ноги на скамейке, чтобы прикрыть их холодным пледом. Совсем скоро он нагреется от тепла тела и будет отлично. Только подушки под спину стоит подложить.

Смотрела в окошечко, за которым мелькали ветки и листья, объятые синевой ночи. Изредка пробегали дома и свет от фонарей, а откуда-то издалека слышалась песня ночной птицы, которую по сказкам никто и никогда не мог поймать. В историях ее описывали сильной и смелой, но внешне на рисунках она выглядела изящно и элегантно. Носила черное платье, расшитое речными жемчужинами, которые начинали сверкать, едва голос ее разносился по лесам. Говорили, если спеть вместе с ней, то она обязательно придет на голос, чтобы показать свои волшебные жемчужины…

— Не лги, мой друг,

Ведь нам осталась ночь.

И в эту ночь

Не смогут нам помочь.

Огненный свет сменится вдруг Тьмой.

Пойми, остались только мы с тобой.

Не лги, мой друг,

Рассвет нам не видать.

Пора, пора

В последний бой вставать.

Холодная вода утопит слезы на щеках.

Так забери же у меня мой страх.

Не лги, мой друг,

Земля к себе зовет.

А так хотелось

С ветром да в полет.

Воздушный кокон скроет от обид.

Противник в эту ночь не победит.

Не лги, мой друг,

Упасть никак нельзя.

За нами город,

Люди и земля.

И целый мир за грудью нашей скрыт.

Никто из нас не будет позабыт.

(Автор: Любовь Огненная)

Слезы стекали по щекам, а я больше не смотрела в окно, потому что была неспособна открыть веки. Боль оплетала сердце, пронизывала кожу, выворачивала внутренности. Воздуха не хватало, как если бы его отключили вовсе.

— Грустная песня. Ты услышала ее в Шагдарахе? — тихо спросил названый отец.

Не ответила. Горло сдавило спазмом. Эту песню всего раз пела мне нянечка, а она в свою очередь услышала ее от своей бабушки, которая, будучи ребенком, застала войну. Тогда — несколько веков назад — люди бились, желая отхватить больший кусок. Сегодня же ничего не изменилось, да только я не желала играть по их правилам.

Потому что, в отличие от них, я собиралась бороться за жизнь.

Карету отчетливо тряхнуло, кони заржали, а гвардейцы, которые все это время вели себя тише мыши, бурно выругались. Посмотрев на Ранисаха с немым вопросом, проследила за тем, как он выходит из остановившегося дормеза. Отсиживаться не желала.

— Что происходит? — спросила громко.

— Ваше Величество, вернитесь, пожалуйста, в карету, — стоя ко мне спиной, ответил лорд Арокос.

Выглянув из-за его спины, я обвела взглядом дорогу, которая была сплошь усыпана толстыми стволами деревьев, с которых еще не опала зелень.

— Чему вы смеетесь? Мы потеряем время, прочищая путь, — зло ворчал мужчина, кивая гвардейцам.

Ночь. Пустынная дорога, перегороженная препятствием. Охрана, которая пошла эти препятствия разгребать, вместо того чтобы выполнять свои прямые обязанности. И он еще спрашивает, чего я смеюсь?

Я их ждала. Едва сверху послышался шелест, я уже была готова ко всему. Только трое в черных платках, скрывающих лицо. Они прекрасно знали, что идут на смерть, а оттого были полны решимости исполнить свою миссию быстро. Правда, не ведали, что история с деревьями на дороге — это банально и предсказуемо.

Прижав запястья к подбородку, я успела закрыть шею, но все равно вскрикнула, когда острое лезвие сабли впилось в кожу рук, одним рваным движением разрывая плоть. Специально упала на колени. В темени ночи и не разглядишь, успешно они выполнили свою миссию или неуспешно, да только я почти сразу схватила самоубийцу за руку, в секунду выпивая его жизненную силу. С каждым разом поглощение проходило все быстрее, и это не могло не радовать, потому что иногда именно эта лишняя секунда и стоит жизни.

Не могла себя излечить. Ощущала, как кровь, будто водопад, единым потоком покидает мое тело, впитываясь в одежду. Не пыталась встать с дороги. Видела образы, тени, что мелькали в темени ночи, время от времени разрывая лесную тишину хрипами и звоном металла. Понимала, сегодня мы еще поживем.

— Ты как? — спешно опустился рядом со мной Ранисах, а я оторопела от его обращения. Это когда это мы успели стать друзьями? Между первым и вторым нападавшим? — Не шевелись.

Из его ладоней к моим запястьям потекли золотистые потоки. Почему-то я не знала о том, что мой телохранитель целитель, но теперь хотя бы ясно, отчего Драйян так настаивал именно на кандидатуре лорда Арокос. Для меня он был не только нянькой и защитником в этом путешествии, но и личным лекарем.

— Спасибо, — удивленно поблагодарила я, принимая его руку, чтобы встать.

— Не за что. Тем более учитывая то, что я вынужден завершить вашу прогулку. Дальнейший путь мы проделаем Тьмой.

Глава 21: Узы любви и дружбы нередко сильнее кровных

Жасмин

Я не хотела. Не хотела настолько, что была готова взобраться на Белокурого Демона и сбежать прямо сейчас, но Ранисах, видимо, что-то такое прочел в моем взгляде, потому что, взяв под локоток, самолично довел до кареты и усадил на скамейку, наказав моему отцу не спускать с меня глаз.

Устраивать скандал и ругаться я не стала. Понимала, что это бесполезно, да и нервы и так ни к черту. Если тратить их еще и на телохранителя, можно совсем свихнуться, так и не добравшись до Реверонга.

Дормез тронулся с места где-то через минуту, но Ранисах к нам в карету вернулся только через три, когда экипаж вновь остановился. Выглянув в окно, я с удивлением и любопытством рассматривала незнакомый пейзаж, но при этом родные взору постройки. Чтобы не изводить себя, решила спросить прямо:

— Мы уже перенеслись?

— Да, — спокойно ответил лорд Арокос, а я вдруг поняла, что на своих двоих больше Тьмой путешествовать не буду никогда. Я даже не заметила перехода, находясь в карете, тогда как в первый раз, когда меня переносил Драйян, была готова познакомить окружающих со своим обедом. — Мы на территории Герхтара. К утру будем в пирстве де Ламаш. Советую вам поспать.

Собственно, забота Ранисаха меня приятно удивляла, а потому спорить не стала. Забравшись на скамейку с ногами, я свернулась калачиком и накрылась пледом. Время от времени открывала веки, слушая голос отца, который все никак не мог прийти в себя после нападения. Он сокрушался о том, что лорд Арокос не в состоянии защитить меня. Чуть ли не похоронил, но его речь вдруг оборвалась. В который раз открыв веки, я никого в карете не обнаружила. Но уже через минуту мой телохранитель вернулся, да только без короля.

— Я решил, что без Его Величества нам будет спокойнее, — сухо обронил мужчина, пытаясь удобнее усесться на скамейке. — Да он сможет нормально выспаться в своей постели.

Коротко улыбнувшись, я бросила в мужчину одну из подушек. Почему-то он меня несказанно раздражал, а потому я намеренно хотела попасть ему по голове, но шельмец орудие мести поймал и благодарно кивнул. Ночь выдалась спокойной, а вот утро не предвещало ничего хорошего.

Во-первых, в крышу дормеза огромными каплями стучался дождь. Он и разбудил меня в это холодное промозглое утро, а вот мой телохранитель нагло спал, не обращая внимания на шум и на то, что его гвардейцы и кучер наверняка промокли до кальсон.

Во-вторых, взгляд мой опасно задержался на лице мужчины, которое выглядело безмятежным, а также на его теле, которое едва ли было прикрыто рубашкой с глубоким вырезом. Плащ его оказался лежащим на мне поверх пледа, но сам Ранисах замерзшим не выглядел, хотя мои зубы давно отбивали дробный ритм.

Ну, и было, конечно, в-третьих. Карета стояла перед воротами пирства, но нам никто не торопился открывать. Серые каменные стены возвышались, будто скалы над пропастью, а я словно видела их впервые. Отчего-то в моих воспоминаниях старинная крепость утопала в ярких красках и была похожа на сказочный замок, но на деле сейчас выглядела последним оплотом надежды.

Будто я приехала в чужой дом. К чужим людям. Словно и не бегала здесь все детство, играя с детишками. Как если бы никогда не лазила по мощным деревьям-великанам, не пряталась в поле среди высокой травы, не гналась за ветром, рассекая просторы на Белокуром Демоне. Как если бы никогда не падала с этой стены, желая нарвать грозди кислого темного винограда. Как если бы никогда здесь не жила.

Укутавшись в плащ Ранисаха, я выбралась из кареты, чтобы узнать у гвардейцев, в чем причина задержки, но буквально сразу наткнулась на интереснейшую картину. Один из мужчин в полнейшей тишине удерживал за грудки старого постового, а двое его коллег стояли по бокам, видимо, для пущей угрозы. Правда, беседовали мужчины шепотом и красноречиво друг на друга шипели.

— Что здесь происходит? — уточнила я, делая несколько шагов вперед.

Гвардейцы оборачивались очень медленно. И вот так сразу даже не скажешь, у кого глаза были шире распахнуты — у моего сопровождения или у старого постового.

— Этот мерзавец отказывается впускать нас, Ваше Высочество, — отчитался тот, что продолжал удерживать мужчину за грудки.

— Так не положено! — возмутился постовой. — Пир еще спит, а ворота только в девять открываются! — не сдавался он, но по его взгляду я понимала, что до него медленно доходит волшебная фраза «Ваше Высочество», которая легко открывает любые ворота и двери.

— Открывайте, уважаемый. Я с новостями об Авроре приехала, — голос мой звучал твердо и неоспоримо.

Старый постовой лишь кивнул в ответ, едва его спустили на землю, да с несвойственной ему скоростью влетел в двери будки, чтобы уже с той стороны наспех отворить ворота, с трудом поворачивая проржавевшее местами колесо.

— Вы вновь совершаете необдуманные поступки, — прозвучало за моей спиной, но, обернувшись, я лишь улыбнулась Ранисаху.

— Я — женщина, и этим я права, — произнесла я услышанную когда-то фразу, возвращаясь в карету.

Дальше дело пошло куда быстрее. Отыскав в сундуке плащ, я накинула его себе на плечи, возвращая верхнюю одежду ее изначальному владельцу. У главного входа нас уже встречали слуги, которые раньше в нашем доме не работали. Мужчина в годах представился управляющим, провожая нас в холл, в котором Наше Высочество уже встречала молодая девушка лишь не намного старше меня, если судить внешне.

— Мы так рады принять вас, Ваше Высочество, — подобострастно сделала она реверанс.

Скупо кивнув в знак приветствия, я все ждала, что вот-вот спустятся мои старшие братья, но по лестнице к нам вышел только один представитель семейства де Ламаш. Энтони низко поклонился и едва прикоснулся губами к моим пальцам, затянутым в перчатку. При виде крови его заметно передернуло, но, быстро взяв себя в руки, мужчина натянул на лицо вежливую маску.

— Рады приветствовать вас в нашем доме. Пир де Ламаш, а это моя супруга леди де Ламаш. Слуги тотчас приготовят комнаты для вас и для ваших сопровождающих, — опасливо глянул он мне за спину. — Мы полностью в вашем распоряжении.

— Комнаты — это отлично. Мы не задержимся у вас надолго. Только этот день. Благодарю вас за то, что согласились нас приютить в такой ранний час. Надеюсь, мы вас сильно не стесним.

— Это честь для нас, — поспешил донести до меня мужчина, но поймал мой недовольный взгляд.

Какая-то важная мысль, которую я хотела озвучить, вильнула хвостом и скрылась за поворотом так, что теперь и не догонишь.

— Буду благодарна, если распорядитесь о ванне для меня и моих людей, а также о сытном завтраке. Если вы не против, я бы хотела сначала привести себя в порядок, прежде чем мы продолжим, несомненно, приятное знакомство.

— Конечно-конечно. Я провожу вас.

Я следовала рядом с Энтони вверх по лестнице, а потом и по левому крылу, в котором раньше были мои покои, а также комнаты моих братьев. Дом внутри сейчас выглядел заметно лучше, роскошнее, богаче, но лично для меня в нем не хватало тепла. Золото в отделке резало глаза, а красные ткани портьер нервировали. Мебель из дорогого дерева казалась вычурной. Место, в котором я выросла, просто потеряло свой шарм и уют, становясь похожим на пустые и холодные дома аристократов.

— Скажите, Энтони, я могу к вам так обращаться? — спросила я, двигаясь по коридору вместе с Ранисахом.

Остальные гвардейцы и кучер остались на первом этаже. В отличие от нас, им выделили комнаты проще, что бравых воинов совсем не смутило. Наоборот, они охотно последовали за новоиспеченной леди де Ламаш.

— Как вам будет удобно, Ваше Высочество, — кивнул мужчина, останавливаясь у двери в мою бывшую комнату.

— Энтони, кроме вас с супругой в этом доме живут другие представители вашего славного семейства? — решила я не увиливать и задать интересующий меня вопрос напрямик.

— Увы, нет. Только мы с супругой, но я надеюсь, что вскоре это изменится и в этом доме будут звучать детские голоса, — ответил мужчина, но так и не выдал информацию, которая меня интересовала. — Прошу. Служанка сейчас придет к вам, и как только вы будете готовы, мы тотчас подадим завтрак.

— Благодарю вас.

Ранисах так и остался в моей комнате, несмотря на все приказы и уговоры. Служанке пришлось тащить для меня ширму, чтобы я могла спокойно принять ванну. Кстати, ту самую ширму, за которой я переодевалась, будучи Авророй.

Комната моя изменилась до неузнаваемости. Новая мебель, свежий ремонт. Она стала безликой, чужой, испарившись со страниц истории, как если бы в семействе де Ламаш никогда не рождалась чудная золотоволосая девчушка.

Закончив со сборами, служанка оставила нас с Ранисахом, побежав предупредить хозяина о том, что я выйду к завтраку через час. Собиралась потратить это время с пользой, хоть и безумно хотелось просто вытянуться на кровати, чтобы дать бедным мышцам расслабиться после ночи в неудобной позе.

— Если вам интересно, война в Певерхьере началась с первыми рассветными лучами, — проговорил лорд Арокос, умываясь в бочке, которую принесли для того, чтобы он мог помыться, но мужчина пренебрег этим предложением. — Бой идет не на жизнь, а на смерть. Земля пронизана кристаллами, что блокируют магию. Мы несем немногочисленные, но потери. Мирное население полностью эвакуировано с окраин империи, однако и в столице Певерхьера совсем нет мирного населения. Только баарни — воины повелителя — да сам Хаир Джа.

— Откуда вам это известно? — поинтересовалась, не понимая, где Ранисах раздобыл такие сведения, если не отлучался от меня ни на секунду.

— Магическая почта. Лорд Дебуа раз в несколько часов сообщает о происходящем в Певерхьере всем представителям императорского совета. Подобное устройство есть у меня при себе.

Что-то кольнуло в груди, но я лишь отмахнулась от чувств и эмоций. Ни к чему они сейчас хорошему не приведут, разве что помешают.

— Вы можете только получать от него весточки или еще и отправляете отчеты о нашем путешествии? — холодно спросила я, желая сразу расставить все точки над и. Возможно, мне придется скрываться от охраны, если дело обстоит таким скверным образом.

— Увы, только получать. Я не враг вам, Катрин. Мы играем на одной стороне, — произнес Ранисах, вытирая руки белоснежным полотенцем.

— Вы ошибаетесь. Все мы играем исключительно на своей стороне, — ответила я, направляясь на выход из комнаты. — Не ходите за мной. Я вам запрещаю, и это приказ.

Ни в коридоре, ни на лестнице, ни в холле мне никто не встретился. Я свободно вышла из поместья и прямиком направилась к родовому кладбищу, что находилось в самой дальней части пирства.

Воспоминания, словно одеяла, ложились на плечи. Я помнила каждый куст, каждое дерево, каждую ямку. Целый мир вдруг сузился до ярких бутонов, что попадались на пути, до зеленых травинок, что местами были примяты. Когда-то мне здесь было очень хорошо. Когда-то…

Пройдя через кладбище для простолюдинов, я остановилась у могилы маман. Мелкий дождик смывал накопившуюся грязь, оставляя некрасивые разводы на кресте, на котором были выбиты имя и годы жизни. Рядом же похоронили и папа. В том самом месте, которое он так оберегал от посягательств, когда скончалась бабушка. Я тогда была совсем крохой, но все понимала ввиду своих особенностей, а потому смеялась над его ворчанием. Так не хватало его сейчас. Его крепких объятий и того, как нежно он гладил меня по волосам. Сейчас бы он наверняка сказал, что я взяла на себя ношу не по силам, а может быть, наоборот, поддержал бы.

Но была здесь и третья могила, которую я и не надеялась увидеть в этой части кладбища. Рядом с родителями была захоронена моя милая, нежная, добрая нянечка. Присев на длинную низкую скамейку напротив крестов, я смотрела на них, а по щекам текли слезы. Только здесь, только сейчас я могла разрешить себе побыть слабой. Всего мгновение, которое скроет дождь.

— И почему же вы грустны, дитя мое? — услышала я родной голос, но, даже повернув голову, не поверила своим глазам.

Передо мной сидел папа — живой, настоящий, во плоти. Светлый костюм лишь придавал тепла его внешнему виду, а мягкая улыбка подчеркивала морщинки, которые, казалось, я помнила наизусть.

Под моим внимательным взглядом он прикоснулся рукой к моей руке, слегка поглаживая внешнюю сторону ладони. Я ощущала его, я чувствовала его, как если бы он был живым.

— Вы действительно здесь или это плод моего воображения? — едва смогла выговорить вмиг осипшим голосом.

— Как знать. Для кого-то я плод воображения, а для кого-то я действительно здесь, — улыбнулся мне мужчина, устремляя свой взор вдаль. — Так отчего же вы грустны, дочь моя?

— Оттого, что я не ваша дочь, — ответила я, грустно усмехнувшись.

— Как же не моя? Я растил тебя, я помню все сюрпризы, которые ты устраивала с опасной периодичностью. Помню, как ты впервые пошла и как трудно тебе давались эти шаги. Совсем как сейчас.

— В каком смысле? — не поняла я, по-прежнему пребывая в шоке.

— Ну как же. Ты сильно повзрослела с последней нашей встречи, Аврора. Из милого беззащитного птенца превратилась в прелестную и сильную птицу, которая до сих пор боится как следует расправлять крылья. Ты ведь можешь, я знаю. Так к чему сомнения? Ты все делаешь правильно, и мы принимаем твой выбор. Только не торопилась бы ты к нам.

— Вы знаете, сколько мне осталось? — спросила безучастно, без единого умысла. Просто хотела знать, сколько у меня есть дней.

— Зависит от того, появятся ли на твоей спине новые цветки жасмина, а ведь ты не намерена останавливаться. Продолжишь, и останется всего пять-шесть дней.

— Мне хватит, — проговорила решительно. Наверное, впервые в жизни у меня по-настоящему была цель, и именно из-за нее я ощущала себя живой. Впервые в жизни.

— Все-таки торопишься…

— А где маман и нянечка? — тоже смотрела вдаль, только голову положила на плечо папа.

— Они женщины, не гневайся на них. У них нет твоей силы, нет той стойкости, что присуща тебе почти от самого рождения.

— Плачут, — почему-то сразу поняла я.

— Плачут, но, как и я, примут любое твое решение.

— А ты будешь рядом со мной? — поинтересовалась, особо не надеясь.

— Я всегда с тобой. Только увидеть не сможешь, потому как привязан я к месту. Но уверен, тот молодой человек, что даже не пытается спрятаться за деревьями, не даст тебя в обиду. И вот, держи. — Он протянул мне на раскрытой ладони зачарованный рубин, который я тут же вставила в рукоять стилета. — Я благословляю тебя, дитя мое. Да будет путь твой светлым и чистым.

Глава 22: Счастье познается в сравнении

Жасмин

Возвращалась в поместье я почти в одиночестве. Почти, потому что в нескольких шагах от меня шел Ранисах. Не разговаривала с ним, мысленно усмехаясь тому, что он сейчас обо мне мог подумать. Умалишенная, разговаривающая сама с собой — вот кем я для него предстала.

Поднявшись в комнаты, я скинула плащ и тут же спустилась вниз в столовую. Лорд Арокос едва поспевал за мной, а потому был явно недоволен.

— Я сейчас же отправлю вас в Реверонг, если вы не прекратите бегать от меня, — холодно произнес мужчина, нагоняя меня у самых дверей.

— Такого больше не повторится, — кивнула я ему, благодаря за то, что учтиво открыл передо мной дверь.

Наверное, я бы хотела назвать этот завтрак приятным, но на деле же, едва я вошла в столовую, мой взгляд упал на стену над камином. Раньше там располагались портреты нашей семьи, но сейчас остался только один, на котором были изображены Энтони и его супруга.

— Я приехала сюда, чтобы рассказать вам о вашей сестре, с которой я имела честь познакомиться, хоть и не при самых лучших обстоятельствах. Не знаю, донесли ли до вас, но Аврора Дебуа погибла, будучи плененная повелителем Певерхьера, — начала я свою речь, предполагая, что брату интересна моя судьба.

— Я знаю об этом, Ваше Высочество. Супруг моей покойной сестры уже приезжал к нам. Честно говоря, мне не хотелось бы затрагивать эту тему.

— Разве вам не интересно, каково ей было в плену? О чем она думала в последние часы своей жизни? — удивилась я, неверяще глядя на Энтони.

— Простите, но нет. Мы редко общались. Я заметил, что вы привезли с собой ее коня…

— Обойдетесь, — холодно отрезала я, спешно поднимаясь.

Хозяевам и Ранисаху также пришлось подняться, только по лицам первых было понятно, что они даже не предполагают, отчего возникла такая перемена в моем поведении.

— Скажите мне, где сейчас находится ваш брат — Берг?

— А какое отношение это…

— Это приказ, — перебила я, пытаясь уничтожить побледневшего мужчину взглядом.

— Я не знаю. Я…

— Почему он не живет в поместье? — задала я следующий вопрос.

— Поместье принадлежит мне и перешло по праву старшинства от отца.

— И вы выставили брата на улицу?

Ответ мне не потребовался. Я видела все по испуганному взгляду, по дрогнувшим губам. Мерзавец! Подлец! Больше не могла оставаться в этом доме, а потому, развернувшись, покинула столовую, чтобы встретиться в холле с гвардейцами.

Слышала грохот за своей спиной и наслаждалась им, мысленно благодаря Ранисаха за то, что воплотил мое желание в жизнь. Пусть синяк под глазом Энтони при помощи целителя вылечит быстро, но воспоминания останутся с ним навсегда.

— Заберите мои вещи, мы отправляемся, — кивнула я гвардейцам, выбираясь на улицу.

Дормез, ворота, дорога. Я не оглядывалась, теперь действительно уезжая отсюда навсегда. В моей памяти останутся другие воспоминания, а встречу с братом, как и ту, прошлую, я просто вычеркну из своей памяти. Потому что не брат он мне больше. Давно не брат.

— Я хотела поблагодарить вас, Ранисах.

— Всегда к твоим услугам, — театрально склонился мужчина в поклоне, сидя в карете напротив меня. Своевольное обращение несколько покоробило, но я не стала заострять на этом внимание.

Тем более что экипаж уже остановился, а лорд Арокос вышел наружу, чтобы открыть нам переход.

— Добро пожаловать на родину, — улыбнулся он, когда я вышла из кареты в абсолютно солнечный день.

Яркая зеленая листва окружала разросшиеся ветки деревьев, а приятный аромат цветов рассеивался в воздухе. Голубое небо выглядело будто нарисованным, а солнечные лучи согревали кожу, даря искреннюю улыбку.

Словно я действительно вернулась домой.

* * *

Я гуляла по чудесному саду королевского дворца. Здесь был абсолютно другой мир, наполненный запахами, яркими красками и миллионами изящных бабочек. Вдалеке виднелись серые горы-великаны, что стояли будто неприступной крепостью, отгораживая Певерхьер от океана.

Я наслаждалась этим днем и никак не могла им надышаться. Даже хмурый Ранисах меня нисколько не смущал. Я танцевала в траве. Падала на мягкий зеленый ковер, чтобы через секунду снова подняться. Кружилась, готовая обнять весь мир. Задорно смеялась, хохотала над мужчиной, выплескивая все страхи, что накопились за предыдущие дни.

Я отчетливо видела его внимание. Лорд Арокос и не пытался скрыть тот факт, что заинтересован мной. Он ухаживал, помогал, проявлял заботу, тогда как я не могла дать ему ничего взамен, кроме симпатии. И, наверное, кроме правды.

Небольшой пикник — он же ужин по расписанию — мы провели в тени деревьев в парке. Вечер ложился на плечи, обнимал красоты, пропитывая воздух прохладой. Я бы, наверное, и спать здесь легла, если бы было можно. Под открытым небом с ароматом свободы.

Почти под каждым кустом пряталась личная гвардия Драйяна. Не хотела думать о том, как он там. Все ли у него хорошо? Хотя разве может быть что-то хорошее в войне?

Гвардейцев изначально было всего трое, но едва они ступили во дворец, как их количество увеличилось в разы. Ранисах объяснил мне, что это свойство Тьмы, но мужчины не создавали свои копии. Они сотворили тени самих себя — живые, разумные, опасные.

— Катрин, меня не покидает ощущение, что вы что-то задумали, — проговорил Ранисах, пожевывая травинку.

— Вы ошибаетесь… — отмахнулась я, впитывая кожей закатное солнце.

— Не лгите мне, я вам не враг. Сегодня днем я видел вас в королевской библиотеке. Вы сидели над картами, обложившись книгами со всех сторон. Что вы задумали?

— Я проверяла информацию, которая уже была мне известна, — уклончиво ответила я.

— Какую именно? — не сдавался мужчина.

— О мостах, что многие века соединяют Реверонг, Певерхьер и Герхтар. — Почти правда.

— Я должен вытягивать из вас каждое слово? Повторяю, Катрин, я на твоей стороне. Я могу быть полезен.

Признаться, я уже думала о Ранисахе как о человеке, который сможет помочь мне воплотить мою идею в жизнь, но небезосновательно опасалась того, что мужчина поведает о моих планах Драйяну. Одна я точно не справлюсь, но стоит ли игра свеч? И без того шаткое доверие может разрушиться совсем, как и мои планы.

Боялась ошибиться. Лорд Арокос всем своим видом показывал, что я ему не безразлична, но мог ли он за такой короткий срок привязаться ко мне? После Драйяна я во всем и во всех видела заговоры. Так и до дома для умалишенных недалеко.

— Под мостами в скалах есть тайные ходы, соединяющие три королевства, — ответила я холодно. — Я собираюсь их взорвать, чтобы к нам неожиданно не нагрянули незванные гости.

— Зачем? Разве тебе есть дело до жителей Реверонга? — удивился мужчина, но удивление его было напускным. Он спрашивал на полном серьезе, желая получить правдивый ответ.

— Знаете, бывает, что человек долго спит и видит красочные сны, которые максимально приближены к реальности. Он не знает, что спит, а потому живет в этих снах, а потом вдруг просыпается, — смотрела я вдаль, провожая закат. — Мне тоже снились такие сны. Будто я жила в другом мире — не в этом. О магии в нем знали только единицы, тогда как люди совершенствовались, в основном развивая технологии. У меня была, представьте себе, любимая работа, как у простолюдинки. Был жених, за которого я собиралась замуж. Наверное, я даже любила его, раз собиралась прожить с ним до самой старости. В том мире продолжительность жизни не такая большая, как здесь, но мне бы хватило и этого. Только вот в том мире я никем не была. Обычная, такая же, как все. Таких, как я, там были миллионы. Без целей, без желания к жизни. Нет, конечно, время от времени появлялись по-настоящему запоминающиеся личности, но я в их число не входила.

А потом этот сон оборвался и пришел другой. Будто я проснулась уже в этом мире, в теле трехлетней девочки. Здесь я брала от жизни все, наслаждаясь еще одним детством, которое вдруг на меня свалилось. Училась любить окружающий мир, но в какой-то момент потеряла себя. Потеряла те крохи личности, что отличали меня от других. Я снова стала такой же, как все, не имея ни целей, ни желаний, которые смогла бы назвать по-настоящему достойными. А потом проснулась.

Я впервые в жизни осознала, что могу совершить что-то такое, за что люди меня обязательно запомнят. Более того, я в силах это совершить. У меня есть власть, у меня есть возможности, а главное — у меня есть желание. Я могу помочь тем, кто доверяет мне самое ценное — свою жизнь. Я в состоянии спасти их.

— Даже если погибнешь сама? — уточнил Ранисах.

— А зачем тогда жизнь, если мой удел — столетие просидеть бесправной рабыней, до конца своих дней вспоминая лица тех, кого я не спасла? Знаешь, Драйян когда-то сказал мне такую фразу: «Если можешь убить — убей, если хочешь умереть — умри». Только теперь я понимаю ее истинный смысл: если можешь спасти — спаси, если хочешь сделать — сделай, — усмехнулась я своей откровенности. — Ты не остановишь меня. И Драйян не остановит меня. Я нашла информацию о тех самых кристаллах, что глушат магию. Они есть в сокровищнице Реверонга. Я выстрою защитный купол вокруг королевства.

— Но, если ты сломаешь мосты и выстроишь защиту, Драйян не сможет перенестись сюда, — нахмурился мужчина.

— Я знаю, — ответила спокойно.

В этой игре союзники мне не нужны, как и кукловоды, что уверенно дергают за нитки.

— Знаешь, я никогда прежде не видел тебя такой счастливой, — вдруг признался Ранисах после долгого молчания.

Я и сама никогда прежде не чувствовала себя настолько счастливой. Да только эти слова от лорда Арокос прозвучали странно.

Глава 23: Война не прощает благородства

Жасмин

— Я настаиваю на том, чтобы вы отослали гвардейцев. Они преданны империи, — уже пятнадцать минут спорила я с Ранисахом.

— Они преданны Драйяну. Не путайте, империя тут ни при чем. Личная гвардия всегда идет за своим командиром. Они с детства растут вместе и готовы отдать жизнь за своего первого, — упрямился мужчина, придерживая передо мной дверь.

— Но здесь нет Драйяна.

— Так он и не их командир. Эту роль вот уже много лет исполняю я, — настаивал на своем лорд Арокос.

— Я им не доверяю.

— А мне? Я готов поручиться за каждого.

— Отец? — обратилась я к мужчине. Мы столкнулись на лестнице, и внешний вид его мне совсем не понравился. Руки его тряслись, а взгляд казался испуганным. — Что случилось?

— Певерхьерцы пытаются прорваться через наши границы. Постовые держат оборону на мостах из последних сил, — то и дело срываясь на шепот, с трудом выговорил он.

— Так впустите же их! Там же люди! — воскликнула я, охваченная волнением. Ранисах тронул меня за плечо, но я лишь отмахнулась.

— Их все равно убьют, но сначала они разрушат наше королевство, если мы их впустим, — ответил названый отец, а я не могла поверить его словам.

Там ведь дети, женщины, старики. Напуганные. Они остались без крова, лишились привычной жизни. Только страх перед скорой смертью.

Схватив короля Реверонга за руку, я выпустила магию. Она возмущенно заискрилась вспышками, будто предупреждала, что я не шучу. Другого выхода просто не видела.

— Немедленно пишите два разрешения на переход людей под защиту Реверонга. Сейчас же. Или я убью вас, — прошипела, твердо уверенная в своих намерениях.

— Ты не моя дочь! — отшатнулся мужчина, будто увидел перед собой чудовище.

— Ваша дочь умерла, — отрезала резко и непоколебимо. — Немедленно пишите, иначе я за себя не отвечаю.

— Я прослежу, — раздался голос Ранисаха за моей спиной, хотя я про него совсем забыла. — Идите переодевайтесь, Ваше Высочество.

Спешно поднявшись в покои, я быстро без помощи служанки скинула платье, чтобы облачиться в темный костюм для верховой езды. Шпага и стилет заняли свои места. Плащ взметнулся в моих руках, но тут же опал на плечи, а я крепко держала перчатки, стараясь не потерять их по дороге.

— Где Его Величество? — подлетела я к лорду Арокос, едва не навернувшись со ступенек. Мужчина ловко поймал меня, посмотрев как на неразумное дитя.

— Ушел к себе, сетуя о том, какими неблагодарными бывают дети. Кажется, он даже проклинал вас и ту магию, что сделала вас Отступницей. Разрешения на въезд у меня.

— Тогда скорее перебрасывай меня на мост, — торопила я его, понимая, что на счету каждая секунда.

— Не могу. После стольких переходов мой резерв еще не восстановился, — с тяжелым вздохом признался Ранисах.

— А гвардейцы? — все еще цеплялась я за надежду.

— Они не ходят Тьмой.

— Оседлать коня! — крикнула я громко, так, что слуги, стоящие в холле на постах, разбежались в разные стороны.

— Я поеду с вами, — безапелляционно произнес мужчина, заглядывая мне в глаза.

— Ранисах, я больше никому не могу доверить второе разрешение. Моста два, и мы потеряем время, если поскачем сначала к одному, а потом к другому. Я на своей земле, и здесь со мной ничего не случится. — Выхватив у него один из документов, свернутый в трубочку и закрепленный гербовой печатью, я ринулась вниз по лестнице. — Скачите к правому мосту, а я поеду к левому, иначе мы не успеем.

Больше я его не слышала и не видела. Взобравшись на Белокурого Демона, я неслась во весь опор, рассекая ветер и ночь, что спешно ложилась на королевство. Небольшая территория — всего лишь клякса на карте, омываемая морем и океаном со всех сторон, если бы не мосты. Понимала, что нас не оставят в покое. Отчетливо осознавала, что мне не простят самоуправства. Меня уничтожат при первой же возможности, а значит, времени совсем мало. Счет идет на дни, за которые я должна, просто обязана успеть спасти как можно больше людей.

Белокурый Демон недовольно всхрапывал, а я прижималась к его шее, молясь Всевышнему о том, чтобы мы скакали в правильном направлении. Карты картами, а неожиданные препятствия еще никто не отменял, но мне несказанно повезло. Мы совсем немного отклонились от курса, а потому, заметив вдалеке огни, которыми был окружен мост, я направила коня прямиком к ним.

Чем ближе был мост, тем громче я слышала ропот, крики, какофонию голосов. Постовые действительно с трудом удерживали объемные высокие железные иглы, что преграждали путь беженцам, однако люди, гложимые страхом смерти, пытались пролезть в обход, нередко падая в неспокойные воды.

— Именем наследной принцессы Реверонга, приказываю прекратить! — закричала, срывая горло.

Следующий час я провела в какой-то каше — вязкой, густой, тягучей. Слезы, лица, шепот, детский плач. Почти сразу вслед за мной явились тени гвардейцев на взмыленных лошадях. Они передали мне сообщение от Ранисаха, который, в отличие от меня, все продумал. Сказал, что будет ждать нас у храма целителей, что расположен недалеко от обоих мостов. Там мы и сможем расположить беженцев и…

Взять с них клятвы.

Дорога до храма растянулась на долгие два часа. Ночь уже плотно обосновалась в небе, подглядывая за нами желтым глазом круглой луны. Двигались медленно, потому что люди в основном шли на своих двоих с сумками, детьми и баулами. Конечно, как могли, мы распределили стариков и детей по немногочисленным повозкам, но все равно быстрее идти не получалось.

Среди беженцев совсем не было баарни, как и говорил лорд Арокос. Только мирное население, и я была этому безумно рада. Одной сложностью меньше.

Когда мы достигли храма, у высоких кованых ворот нас уже встречали служители и Ранисах. Белые башни храма утопали в синеве ночи, ловя в своих узких окнах желтое отражение многоликой. Разросшиеся деревья скрывали забор.

— Сначала всех отведут в главный зал. Клятва и только после этого помощь, — безапелляционно поставил меня перед фактом мужчина, словно отгораживая меня своим телом от остальных.

— Новости от лорда Дебуа? — спросила коротко, провожая взглядом толпу, что размытыми пятнами проносилась перед глазами.

— Бой до сих пор идет, но у нас не больше двух дней. Лорд Дебуа подтвердил: следующий шаг — Реверонг. Вас больше не считают союзниками.

— Что думает об этом вышеупомянутый лорд? — голос играл холодом и безучастностью.

— Обещал высказать вам свое мнение при первой же встрече.

Страшные слова прозвучали, эхом взметнувшись к потолку храма. Дрожь прошла по телу вместе с удушливой волной, но я отогнала наваждение, потому что была не вправе думать о себе. Моей жизни в этом мире больше не существовало. Только люди, за которых я собиралась встать нерушимой стеной.

Почти до самого рассвета я принимала клятвы, а потом еще и занималась размещением. Служителей попросту не хватало, а потому по моему приказу по храму сновали и гвардейцы, и их тени, и даже Ранисаху пришлось заниматься беженцами.

Часто ловила на себе его взгляд — пронзительный, другой, чужой. Он нервировал меня своим вниманием, но не оттого, что мне было неприятно. Наоборот. Да только я не знала, не понимала, с чем связано это наваждение, а по-другому я его назвать не могла.

Едва наши взгляды скрещивались, я неизменно терялась. Мне будто виделись хищные черты, черные тени, что пропитали кожу. И Тьма в глазах — она пугала больше, чем что-либо. Изо всех сил избегала лорда Арокос, ловко меняя направление, если он стоял у меня на пути. Не к месту и не ко времени. Дни мои уже на исходе, а значит, что бы он ни думал — все пустое.

— Хватит, ты едва стоишь на ногах. — Ощущала нотки злости в его голосе. Смотрел на меня укоризненно, тогда совесть моя уже издохла часа два назад.

— Почти все закончено… — отмахнулась я, составляя списки провизии, которые должны были привезти в храм.

— Ты не можешь все делать сама. Не должна. Ты принцесса, так поручи эту работу другим, — уже без прежней злобы проговорил мужчина, а его ладони скользнули на мою талию.

Возмутившись, от души размахнулась. Звонкая хлесткая пощечина привлекла внимание тех, кто еще не спал, но люди, занимающие кушетки, предпочли сделать вид, что ничего не видели и ничего не слышали.

— Еще раз прикоснетесь ко мне — и мигом отправитесь к праотцам, — процедила я сквозь с силой сжатые зубы.

Ярость, вспыхнувшая на его лице, нисколько не напугала. Наверное, я разучилась бояться. Перед лицом смерти все равны и нет тех, кто выше или ниже, сильнее или слабее. Есть только то, что у всех одинаковое, — душа. Обнаженная.

— Прошу простить меня. Этого больше не повторится. Мне показалось, что вы не имеете чувств к лорду Дебуа.

— Я просто не имею чувств, — ответила тихо, повернувшись к мужчине спиной.

Уверенные шаги сменились спешными, торопливыми. Почти на бегу я взобралась в седло и ударила Белокурого Демона по бокам, встречая кожей прохладный ветер, что пронизывал костюм, добираясь, казалось, до внутренностей.

Я волновалась за Драйяна. Могла не говорить об этом вслух. Могла отрицать даже в мыслях, но я волновалась, понимая, что там он может погибнуть. Маги с детства учатся полагаться на свою силу, а потеряв ее, становятся беспомощными. Не знала, хорош ли он в бою, но идея с кристаллами, пронизывающими землю Певерхьера, мне пришлась по душе. Война не прощает благородства.

Глава 24: Иногда, чтобы подняться, нужно упасть

Жасмин

Я так и не сомкнула глаз, когда вернулась во дворец. Сонные слуги подали мне в покои ранний завтрак, но и к нему я не притронулась. Думала. В этой гнетущей тишине мысли звучали особенно громко, но составить единую картину я никак не могла.

Стояла на полукруглом балконе и смотрела на яркие краски, что становились только светлее с каждым часом. Солнце поднималось все выше, а время неумолимо ускользало сквозь пальцы. Слишком многое нужно сделать, полагаясь только на себя.

Первое и самое важное — это отыскать входы в старые тайные проходы под мостами, которые объединяли королевства. Проблема была в том, что информации об этих ходах в скалах было предостаточно, но нигде, абсолютно нигде не указывалось, где именно располагались входы. Если их не найти, все пойдет насмарку.

Второе — это доступ в сокровищницу. Кристаллы были необходимы мне как воздух, но я ничего не знала ни о том, как попасть в закрытое помещение, ни о том, сколько там спрятано этого добра. Хоть Реверонг и представлял собой клочок земли по меркам всех остальных королевств, но кристаллов, чтобы полностью отгородить территорию, нужно было немало.

Третье, но не менее сложное — я не знала, как создать взрыв. Обладая обширными знаниями в бытовой и стихийной магии, я просто никогда не задумывалась о том, что мне может понадобиться такая информация, а те записи, что хранились в королевской библиотеке, могли разве что рассказать только о теории магического взрыва. Вот что значит добренький правитель.

Чужие руки легли на плечи неожиданно, тогда как тело вздрогнуло, поддаваясь низменному страху. Запах ударил в нос, вынуждая голову закружиться, но он не был причиной. Причиной был голод, на который я просто перестала обращать внимание, отодвинув его на самый последний план. А ведь силы мне были нужны.

— Моих слов недостаточно? Хотите испытать на себе, как быстро целительская магия может убивать? — произнесла я холодно.

Но Ранисах не дрогнул. Не поверил или решил показать, что ему наплевать на мои угрозы? Неважно. Да только мужчина крепче прижал меня спиной, разрешая почти лечь себе на грудь.

— Завтра вечером, — ответил он. Так и не дождавшись вопроса. — К закату войска пройдут сразу по трем мостам. К этому часу Певерхьер завоеван полностью.

— Драйян?

— С ним все хорошо, — коротко произнес лорд Арокос, а в его голосе мне послышалась улыбка.

— Мне нужно попасть в сокровищницу, но нет никакого желания беседовать с королем Реверонга наедине.

— Я рядом. Мы на одной стороне, — шепнул он мне в волосы, опаляя дыханием.

Нет, мы по-прежнему играли каждый на своей стороне, но его намерения я никак не могла раскусить. Ведь ему что-то нужно от меня, раз он готов помогать, готов идти против своих же, не выражая и тени сомнений. И его навязчивые ухаживания…

Ведь я могла бы запросто его убить, но Ранисах не испытывает страха либо тщательно скрывает его, продолжая настойчиво оказывать мне знаки внимания.

Отец нашелся в своем кабинете. Я вошла туда без стука, о чем нисколько не сожалела. Мужчина торопливо прятал в стол бумагу, свернутую вчетверо, тогда как перед ним на столе стояла магическая шкатулка, пересылающая письма. Не было никаких сомнений, от кого король Реверонга получил послание. Более того, я отлично осознавала, что в этой шахматной партии он играет против меня.

— Я как раз собирался послать за тобой, дочь моя, — подчеркнуто сдержанно обратился ко мне названый отец. — Наши подданные уже собираются на площади и ждут от тебя речь о тех переменах, что вот-вот коснутся королевства.

— И что же я должна им сказать? — спросила из чистого любопытства.

— Ты должна поведать о том, что не сегодня завтра мы войдем в империю, чему поспособствует твой брак с наследным принцем Шагдараха и будущим императором.

Я так легко читала эмоции на его лице. Усмехалась в своих мыслях той отстраненности, той холодности, с которыми держался мужчина. Он явно злился на меня, на мое самоуправство, не находя ему оправданий, но меня нисколько не волновали его обиды. Король Реверонга просто отказывался понимать, что я действую во благо его королевству, его подданным. Он небезосновательно боялся имперцев, искренне считая, что ему нечего им противопоставить. Ошибался. Как ошибался, наверное, уже не раз.

— У меня к вам два вопроса, — оставила я его реплику без ответа. — Как пройти в сокровищницу и как в нее попасть?

— Зачем тебе? Если ты собираешься содержать беженцев, то знай, что на твои капризы у нас денег нет.

Мне хотелось его ударить. Понимала что передо мной человек как минимум в три раза старше меня, но желание было нестерпимым. То, как высокомерно он смотрел на меня, считая избалованной девчонкой, которая придумала себе игру и не осознает последствий. Он просто не принимал меня в расчет, наверняка считая, что я тронулась умом. Они все так считали.

— Я задала вам вопросы и жду на них ответы, — вперилась я в него взглядом, изо всех сил желая прожечь в названом отце дыру.

— Сокровищница расположена под северной башней. Вход — кровь, — коротко ответил король. — Делай, что хочешь.

— Этим и собираюсь заняться, — огрызнулась я, покидая кабинет.

Сокровищницу я нашла не без помощи Ранисаха. Он же помог мне отыскать в стене камень, который впитывал кровь, активируя тем самым механизм, открывающий проход в абсолютно ровной серой поверхности.

Я была неприятно удивлена запустением сокровищницы и паучьими сетками, что тут и там опечатывали углы. Всего три сундука в комнате, которая вместила бы по меньшей мере сотню. Как можно было до такого докатиться?

В первом сундуке лежали родовые драгоценности. Я узнала их по гербам, что вместо картин висели на всех этажах дворца. Во втором сундуке обнаружились книги — тяжелые, отделанные золотом и каменьями. Их определенно стоило изучить, а потому я бессовестно вручила их в руки Ранисаха. Ну а в третьем сундуке обнаружилось то, зачем мы, собственно, и пришли. Больше сотни маленьких кристаллов, которые блокировали магию или снижали ее уровень в зависимости от силы самих блестяшек.

— Если мы сейчас заберем все кристаллы, сокровищница останется без защиты, — оповестил меня мой сообщник.

— Веришь? Мне плевать.

Свалив книги к кристаллам, я кивнула Ранисаху на сундук, берясь за одну из его кованых ручек. Но, возведя очи к потолку, мужчина обошел сундук и поднял его сам, без моей помощи. Не знаю, было ли ему тяжело, но вида не показывал даже тогда, когда опустил сундук на пол в моих покоях.

— Благодарю вас за помощь, но у меня к вам есть одна маленькая просьба. Не входите больше в мои покои. Максимум — гостиная. И то, только с моего разрешения. По дворцу уже поползли слухи о наших отношениях, — обратилась я к мужчине, стараясь быть сдержанной и не нагрубить.

— Вам есть дело до этих слухов? — улыбнулся он, не сдвинувшись с места.

— Не хочу отвлекаться на глупости. А теперь простите, у меня есть дела, — попыталась я повторно выставить его вон.

— Если ваши дела — это чтение книг, то моя помощь вам пригодится. Скажите мне, что вы ищете, и я с удовольствием помогу вам. — Увидев, что я намерена стоять на своем, Ранисах спешно добавил: — Напоминаю, что наше время истекает. Тем более что у меня к вам есть новость, которая, несомненно, обрадует вас. Я нашел проходы в пещеры, что расположены в скалах под мостом.

— Покажете?

— Если перестанете прогонять меня, — выставил он условие.

Как бы я ни отрицала то, что мне нужна помощь, лишней она точно не была. Вместе с Ранисахом мы довольно быстро нашли информацию о взрывоопасных сферах, в которых раньше хранили магию те, кто был обделен силой, но не нуждался в деньгах. Почти сразу же от этой разработки, созданной в Певерхьере, отказались, выбрав более дорогой и безопасный, а значит, не всем доступный вариант — накопители, но нам она подходила как нельзя кстати.

— Ты понимаешь, что всего одно неосторожное движение — и целый дом может взлететь на воздух? — спросил у меня лорд Арокос, а я почти не поморщилась от его вольного обращения.

— Понимаю, — отмахнулась я. — Нужно рассчитать радиус повреждений и количество силы, которое вмещается в одну сферу. Необходимо поместить как можно больше, чтобы использовать как можно меньше сфер.

— Для начала нужно создать эти самые сферы, а значит, найти стекольщиков…

— Время, — спешно поднялась я, направляясь на выход из покоев. На площади меня ждала толпа.

Слуга без лишних слов проводил меня на широкий балкон, на котором Его Величество уже заканчивал свою речь. Ранисах не отставал, но, едва мы вышли, остановился у стены, невидимый для подданных.

Поравнявшись с королем, я кивнула ему и даже улыбнулась, желая успокоить. Лишь бы его сердечный приступ не хватил.

— В это утро я рада приветствовать вас, народ Реверонга! — проговорила я, зная, что голос мой будет усилен магией. — Мне хотелось бы принести вам хорошие вести, но, увы, лгать я не намерена.

Под недовольный рокот толпы король дернулся, но Ранисах мгновенно отреагировал, окутывая моего названого отца Тьмой. Мужчина осел на пол, подхватываемый подчиненными лорда Арокос. Слуг на балконе не было.

— Уже в эти минуты к нам идет война, — продолжила я свою речь под все нарастающий гул. — Мой брак с будущим императором не изменит абсолютно ничего в намерениях имперцев по поводу Реверонга. Несколько часов назад воины новой империи захватили Певерхьер. Все певерхьерцы старше четырнадцати лет будут безжалостно убиты, а дети расформированы по закрытым академиям. Этой ночью нам удалось спасти немногих беженцев, что пришли к границе в поисках спасения, но Реверонг ждет та же участь, — выдержала я паузу. — Ждет, если мы не обезопасим себя.

Оглянувшись на Ранисаха, я искала у него поддержки. Мужчина кивнул, подбадривая меня. Толпа негодовала. Крики сливались в какофонию звуков. Людям было страшно, и я хотела, чтобы они боялись. Чтобы они осознавали всю серьезность происходящего.

— Я понимаю, что вам не хочется верить в это, но имперцы не пощадят никого. Чтобы не быть голословной, я покажу вам последствия моего путешествия в Шагдарах, — расшнуровывала я завязки платья на спине. — Вот, что я сделала, чтобы выжить в империи!

Ранисах рванулся ко мне, но я остановила его жестом руки, взбираясь на широкие перила балюстрады. Повернувшись к народу спиной, оголила кожу до самой поясницы, придерживая платье спереди. Образовавшаяся тишина говорила красноречивее любых слов и поступков. Теперь все в империи знали, что я Отступница. Ходячий труп.

Спустившись, обернулась к ошеломленному народу. Теперь была уверена, что они услышат каждое мое слово.

— Я знаю, как нам обезопасить себя, но ничего не получится без вашей помощи. Я нашла сведения о пещерах, что расположены в скалах под мостами. Мы должны взорвать эти скалы, и тогда тайные проходы, как и мосты, уйдут под толщу воды, отрезая нас от остального материка. Кристаллы, что созданы, чтобы сдерживать магию, встанут единой стеной, образуя защиту острова и не пропуская к нам Темных, но, чтобы воплотить все это, мне нужны стекольщики и маги. Все маги, которые есть в нашем королевстве. Нам нужна защита. Нашим семьям. Нашим землям. Нашим детям. Только вместе мы сможем выстоять. Только плечом к плечу. — Я сделала паузу, чтобы перевести дыхание. — Тех, кто хочет помочь, я сейчас же жду во дворце.

Глава 25: Не бывает лжи во благо

Жасмин

— Ты могла просто приказать, — ворчал Ранисах, оглядывая совершенно пустой зал.

Он просто не понимал того, что более чем явно осознавала я. Лордам можно приказать, низшей аристократии можно приказать, но людям… Людей нужно попросить, и тогда их выбор будет осознан. Только тогда они встанут горой.

Я прождала почти час прежде, чем начали появляться первые маги и стекольщики. Еще через час, когда зал был забит битком, выяснилось, что нам кровь из носу нужны ученые, которые смогли бы сделать точные чертежи и рассчитать количество магии, которую необходимо поместить в стеклянные сферы. Время будто остановилось, чтобы тут же начать свой спешный бег.

Наверное, если бы не Ранисах, я бы забывала есть. Не отдыхала ни минуты, постоянно находясь на площади среди мастеров и магов. Для собственного успокоения должна была контролировать абсолютно все. Даже малейшая ошибка может порушить весь план, который толком до сих пор и не сформирован.

Стекольщики день и ночь работали над стеклянными сферами с пятью отдельными карманами внутри, которых нам потребовалось сделать шестьдесят штук, исходя из расчетов. По двадцать на каждый мост. Взрыв одной сферы уничтожал все в радиусе трех метров, но как именно управлять ими на расстоянии, я так и не нашла. Отгоняла навязчивую мысль, что придется делать это изнутри пещер. Верила, что способ будет найден.

Названый отец отказывался контактировать со мной, а потому мне пришлось поместить его в дальние камеры, обложив кристаллами, сдерживающими магию. Он все кричал, что я разрушила королевство, разрушила шанс на будущее, ведь, как оказалось, он старался для меня и ради меня, утверждая, что мне обещали сохранить положение и жизнь. Мне, но не народу, который слепо верил своему правителю.

Немногочисленные стихийники снабжали сферы своей магией, выкладываясь на полную катушку. Тьму же, как последнюю деталь, запускал Ранисах и его подчиненные, на которых была возложена еще одна миссия. Они рыли ямы по краю острова и закапывали в их глубине кристаллы, образуя своеобразную стену. Как только первая стена была готова, с острова полностью пропала магия, что подтверждало высшую силу кристаллов. Люди были напуганы, но недолго. Вторая стена заняла свое место на дне моря, и магия вернулась в королевство. Двойной купол — идея, которой я гордилась по праву.

Ранисах продолжал меня удивлять. Он тоже не покидал площадь перед дворцом, которую мы успешно заняли. Подходил то к стекольщикам, то к стихийникам, узнавая, все ли в порядке и не требуется ли помощь. Сам принимал посильное участие. Улыбался людям, поддерживая. У меня создавалось стойкое ощущение, что абсолютно все его знают и более того — любят, будто он здесь самый незаменимый человек.

— Лорд Арокос, подскажите мне, вы случайно не вознамерились отобрать у меня королевство? — спросила я, когда он в очередной раз оказался рядом со мной.

— Не ревнуй, мой кровожадный ангел, — поцеловал он меня в лоб прямо на виду у подданных, а я молниеносно отшатнулась от него, чтобы тут же покинуть площадь.

Мужчина для меня был голосом разума, но видит Всевышний, я сдерживалась из последних сил, чтобы не убить его. Абсурдное поведение злило, а доброжелательность откровенно раздражала, но, видимо, сам лорд Арокос этого не понимал, потому что уже через минуту вошел вслед за мной в мои покои.

— Ты придумала, как взорвать пещеры? — остановился он за моей спиной, а я смотрела с балкона своей спальни на площадь, на которой ни на минуту не прекращалась работа. Вдалеке четкими дугами виднелись мосты.

— Придумаю, — огрызнулась я, сбрасывая с плеч его руки.

— Магии в сферах слишком мало, чтобы взрывать с внешней стороны. Придется действовать изнутри, четко соблюдая расстояние между точками взрывов и последовательность, — озвучивал он мне то, что я и так знала.

— Я не могу допустить, чтобы погибли люди, — процедила сквозь с силой сжатые зубы.

— Потери неизбежны в любой войне.

— Но я не воюю с ними! — закричала я, оборачиваясь. — Я не вступаю в войну! Все, что я делаю, так это защищаю свой народ, не причиняя вреда ни врагам, ни друзьям!

— Ты ошибаешься, но я подожду, пока ты сама это поймешь. Через восемь часов начнется наступление. Думай, готова ли ты проиграть.

Он ушел, оставив меня в гнетущем одиночестве. Время действительно истекало. Я была готова сама пойти в пещеры, но правда в том, что мне как минимум нужны были еще два человека. И то не факт, что каждый из нас успел бы пробежать от начала и до конца пещеры, взрывая за собой скалы. Скорее всего, первый же взрыв разорвет самоубийцу, а вместе с ним и остальные сферы, что нужно удерживать двумя руками, иначе они могут упасть раньше времени.

Незаметно для себя я все-таки провалилась в сон, едва легла на постель. Сказывались усталость и постоянное напряжение, однако я тут же подорвалась с кровати, когда тишину буквально разорвал мой голос, усиленный магией. Мой голос!

— Не лги, мой друг,

Ведь нам осталась ночь.

И в эту ночь

Не смогут нам помочь.

Огненный свет сменится вдруг Тьмой.

Пойми, остались только мы с тобой.

Выбежав на балкон, я судорожно глотнула прохладный воздух, что обжег легкие. Солнце медленно клонилось к закату, а значит, до наступления оставалось всего несколько часов. Как я могла все проспать? Как посмел Ранисах?

— Не лги, мой друг,

Рассвет нам не видать.

Пора, пора

В последний бой вставать.

Холодная вода утопит слезы на щеках.

Так забери же у меня мой страх.

В каждом фонтане, на каждой водной поверхности, в воздухе, на домах, на крепостях — абсолютно везде проецировалось одно и то же изображение. На нем я сидела с обнаженной спиной в своих покоях с убранными вверх волосами, а на коже яркими чернильными пятнами распускались цветки жасмина — пять больших и огромное количество маленьких. Я не знала о том, когда они появились. Предпочитала не разглядывать свое отражение, но, выходит, зря. Я никого больше не убивала, однако новые цветки могли значить что-то другое. Например, то, что мне осталось совсем недолго.

— Не лги, мой друг,

Земля к себе зовет.

А так хотелось

С ветром да в полет.

Воздушный кокон скроет от обид.

Противник в эту ночь не победит.

Голос мой разносился по всему Реверонгу, а картинка сменилась тысячами лиц. Я видела всех тех, кто помогал нам в эти долгие два дня. Всех тех, кто сделал все возможное, чтобы королевство не погибло.

Не лги, мой друг,

Упасть никак нельзя.

За нами город,

Люди и земля.

И целый мир за грудью нашей скрыт.

Никто из нас не будет позабыт.

Взрыв. На моих глазах мосты обрушались часть за частью, метр за метром. Гасли огни, освещающие скалы. Внутри меня что-то обрывалось, умирало вместе с теми, кто отдал свои жизни, навсегда оставаясь под толщей воды. Слезы безмолвно скатывались по щекам. Ноги не держали. Их смерти на моей совести.

Поцелуй обжег шею, пронзил тысячами игл. Вырвавшись из чужих объятий, я повернулась к тому, кто решил вместо меня, как будет лучше. К тому, кто возомнил себя королем.

— Что ты наделал? — прошептала я, задыхаясь.

— То, на что твоя совесть никогда бы не пошла. Шестьдесят человек спасли две сотни тысяч, — спокойно ответил Ранисах.

— Но я все равно проиграла! Корабли! Ты видишь? Они идут на кораблях! — указала я рукой в сторону Герхтара.

— Так останови же их, — улыбнулся мужчина.

Я буквально вылетела из дворца. Накинув на плечи поверх светлого платья белый плащ, взобралась на Белокурого Демона и отправилась к границе, от которой, кроме скалистого берега, больше ничего не осталось. Здесь, на берегу, уже собрались маги и простой люд, что готов был стоять не на жизнь, а на смерть. Все они касались меня, когда я проходила мимо. Наверное, пытались приободрить, показывая, что готовы ко всему.

Ступив на воду, я расслабилась, приказывая волнам нести меня вперед, за границу защитного купола, созданного кристаллами. Стояла посреди моря, а сердце билось где-то в горле. Сжимала кулаки, понимая, что не могу подвести тех, кто сейчас лежал в братской могиле под толщей воды.

Ждала. Ждала, когда корабли подойдут ближе, собираясь безжалостно разрушать стихией их каркас. Ждала, но почему-то они не сходили с места, по-прежнему касаясь противоположного берега.

Волны прокатились по ногам, а я взглянула по сторонам, отмечая, что рядом со мной единой стеной стоят водники. Водники, среди которых был и мой названый отец. Взяв меня за руку, мужчина посмотрел мне в глаза и несмело улыбнулся. На его лице читалась грусть.

— До победы? — громко спросил он, медленно поднимая руки. Волны заиграли, молниеносно взмывая вверх.

— До победы, — твердо ответила я, собираясь стоять до конца.

Глава 26: Маленькая тайна рождает большие проблемы

Лорд Ранисах Арокос

Я знал, на что иду, когда соглашался на очередную подмену. Мы делали это слишком часто, чтобы привыкнуть и считать такое разделение жизней привычным. Казалось, я был знаком с Драйяном целую жизнь, а на деле же мы впервые встретились, когда ему стукнуло четырнадцать.

Своевольный, скрытный. Он заслужил уважение сразу, едва ступил на территорию Военной Академии. Вместо того чтобы пойти прямиком к корпусу, где обучались сыновья высокородных аристократов, мальчишка направился в противоположную сторону — к корпусу, в котором занимались оборванцы, оставшиеся без защиты рода.

Он взял всех. Дал шанс каждому, а наш корпус вдруг с его легкой руки превратился в элитный. Драйян и дневал, и ночевал вместе с нами. Ходил на занятия, участвовал в боях и никогда, ни разу за все время обучения не воспользовался своим преимуществом. Мы были преданны ему уже тогда, но с годами вера в его правоту стала непоколебимой. Каждый был готов отдать за него жизнь, потому что Драйян Дебуа, не задумываясь, отдал бы жизнь за каждого из нас.

В совершенстве овладев Тьмой изначальной, мой друг пошел дальше, неустанно разыскивая все новые и новые старинные рукописи. Тогда мы уже дружили, а потому я неизменно участвовал в его опытах в первых рядах. Один из ритуалов и позволил нам поменяться телами, чем мы частенько пользовались в дальнейшем. Я знал о его жизни все, как и он о моей. Это позволяло нам в нужный момент отыгрывать наши роли, как было и сейчас.

Выскользнув из кареты у ворот дворца, я зашел в будку к гвардейцам, якобы чтобы отчитаться в том, что мы отбываем. На деле же Драйян насколько возможно быстро провел ритуал переноса душ и занял мое тело, не желая оставлять свою возлюбленную в одиночестве. Лишь напоследок пожелал удачи в предстоящем бое, но больше ничего не сказал. Не сказал, увидимся ли мы снова.

Не представлял, как можно поступать так опрометчиво, но осуждать друга не решался. Все еще помнил, как впервые увидел Аврору в лергстве де Нието. Она сбегала по ступеням вниз на первый этаж, а мы как раз направлялись с Драйяном в столовую. Тогда она показалась мне слишком хрупкой, болезненной, изнеженной. Не понимал, что он в ней нашел. Они были не то что разными, а абсолютными противоположностями друг друга, как свет и тьма. Не видел в ней того, что разглядел Драйян, но в нашу вторую встречу все изменилось.

В Певерхьер мы отправлялись спасать слабую девушку, что оказалась в беде по нелепому стечению обстоятельств. Тогда мой друг ошибся в своем решении впервые в жизни, и его самоуверенность дрогнула. Я сочувствовал ему, но не разделял его любви. Не понимал, за что ее можно любить. Красивая, но и только. Совсем не стоила его мучений, ведь он возился с ней как с маленьким ребенком. Зачем взрослому мужчине такие проблемы?

Уже знали, что она умерла. Мы ехали, чтобы найти ее в новом теле. Забитую, растоптанную, несчастную, испуганную, но встретила нас женщина сильная и несломленная. Сама выдала себя, едва увидела Драйяна, а он, казалось, узнал ее мгновенно. Только я и знал, каких трудов ему стоило не сорваться с места и не взять дворец боем, но нас было слишком мало, чтобы провернуть такое. Рисковать отрядом он не желал.

План был выстроен в тот же вечер. Мы не покидали Певерхьер, ожидая часа, когда сможем захватить дворец, а вместе с ним и повелителя. Скорый брак был предсказуем в сложившейся политической обстановке, но играл нам только на руку, если бы не одно но.

Возлюбленная Драйяна решила действовать. Одна. Сама. Наш человек как смог быстро доложил о том, что произошло после церемонии, но новоиспеченная супруга была настроена решительно, а потому перехватили мы ее уже за пределами дворца. Именно в тот самый миг, увидев, как она идет вперед на голом упрямстве, совсем не зная Певерхьер, я проникся уважением к ней. Разглядел в ней силу духа, не уступающую Драйяну. Принял ее как часть души друга, за которую готов умереть.

Когда мы добрались до границы, мирное население уже полностью было эвакуировано. С первыми рассветными лучами мы вступили в бой, но были неприятно удивлены тем, что не смогли пользоваться магией. Никакой, кроме целительской. Наши быстро поняли, что дело в кристаллах, которыми буквально была напичкана земля. А ведь Драйян удивлялся, почему это певерхьерцы не наступают. Оказалось все до банального просто — они готовились, чтобы уравновесить наши силы.

Часть мирного населения с окраин нам сразу удалось направить по приказу Драйяна в Реверонг. Остальные же смиренно ждали своей участи, пока шли бои. Дрались почти врукопашную, если лишались оружия, но все равно выиграли, потому что не могли подвести своего командира.

— Что здесь происходит? — вышел я на площадь перед дворцом в Шагдарахе, едва увидел в окне, как основные войска, которые толком и не успели отдохнуть, куда-то перебрасывают Тьмой.

— Мы идем на Реверонг, брат мой, — криво усмехнулся Дамиан, торжествующе улыбаясь.

Хотел выбить меня из колеи, я видел это, но, правда в том, что и я, и Драйян уже знали о том, что они собираются наступать. Надеялся лишь только, что мой друг готов к этой встрече, потому что отсюда я никак не мог ему помочь. Никто из нас не мог ему помочь, потому что король отслеживал абсолютно все перемещения.

— Твой отряд пойдет первым, — решил добить меня будущий император.

— Нет, — холодно отрезал я.

— Почему нет? — приподнял он бровь, взбираясь на коня и скрываясь в темном мареве.

Я спешно последовал за ним, забирая коня у одного из гвардейцев Его Величества. Ожидал, что мы перенесемся сразу в Реверонг, но почему-то вышли на границе Герхтара. Я знал, что вот-вот должны взорваться мосты, а значит, всего лишь должен был потянуть время.

— Разве вы больше не желаете соблюдать устный договор между Реверонгом и империей? — спросил, поравнявшись с Дамианом.

— После того, что ты устроил? — вполне серьезно удивился он. — Шлюха не может стать императрицей. Ты так и не сказал: почему нет?

— Потому что ты потеряешь людей, — спокойно ответил, понимая, что любопытство обязательно взыграет в этом мерзавце.

— И почему же я потеряю людей?

Земля ощутимо задрожала, а кони всхрапнули, переступая с ноги на ногу. Мы стояли метрах в двухстах от моста, и я не смог сдержать улыбки. У него все получилось. Оставалось мне отыграть свою партию до конца.

— Потому что они взорвут мосты.

Раздался грохот, и мосты взлетели вверх, осыпая берег осколками и камнями. Больше не ждал ни минуты. Тьмой перенесся обратно во дворец, торопливо направляясь в подвалы, где располагались самые защищенные камеры. Запершись в одной из просторных клеток, я подошел к девушке, что лежала на каменном столе в окружении сотен свечей.

— Когда я вернусь, я убью тебя, — неожиданно прозвучало за моей спиной.

Обернувшись, я встретился взглядом с Дамианом, что в этот самый момент запирал клетку не так, как я, — на замок. Он опускал магическое стекло, не пропускающее магию, делая меня настоящим узником.

— А теперь скажи мне, брат мой, — выплюнул он, собираясь уходить. — Она того стоила? Женщина, что никогда не будет твоей?

Драйян

Я стоял на берегу под высокой пальмой, почти скрываясь в ее тени. Наблюдал за Катрин, что возвращалась обратно под руку с королем Реверонга. Едва корабли двинулись вперед, угрожающие волны поднялись вверх на несколько сотен метров, чтобы полностью разрушить судна, но, что удивительно, — не тронуть людей. Головы торчали на поверхности. Беспокойное море бережно выносило неудачливые войска на берег. В этом была вся Катрин.

Ее поздравляли. Не короля Реверонга, а именно ее — ту, что не побоялась пойти против сильного и опасного противника. Сегодня она подала пример, который запомнят надолго, даже если имя Катрины вскоре навсегда сотрется со страниц. Я был горд за нее. Горд за ту, что давно и прочно обосновалась в моем сердце. Любовался издалека, давая ей возможность насладиться своим триумфом. Время еще есть.

Ее подданные не спешили расходиться. Наоборот, народ стекался на берег со всех сторон. Высокие костры языками почти касались неба, а люди вспоминали тех, кто сегодня ушел навсегда. Пронзительные песни вскоре переросли в пляски на углях. Нет, в их действиях не было веселья. Только скорбь утраты, благодарность и боль, что обнимала тела.

Катрин сидела прямо на камнях и бесцельно смотрела на огонь, когда ее настойчиво пригласили в круг. Несмело сняв с себя белый плащ, девушка осталась лишь в платье, что полностью открывало спину и лоскутами окружало ее ноги. Даже замер, пристально наблюдая за бывшей супругой. Ее первые шаги были несмелыми, скромными, застенчивыми, но мелодия впитывалась в тело, будто освобождая ее от всего, что накопилось.

Я не мог назвать это танцем. Кати отдавала этим людям что-то дикое, первобытное, необузданное. Прикрыв веки, она кружилась вокруг своей оси, а лоскуты юбки взлетали вверх. Белый цвет — цвет смерти. Я видел, понимал, слишком четко осознавал, что она прощалась. Плавные движения сменялись четкими, порывистыми, злыми, чтобы через секунды утопить ее в нежности. Жадно впитывал ее эмоции, наслаждаясь каждой. Она так редко дарила мне их, мой дикий цветок.

Помнил, как увидел ее впервые. Как почувствовал ее — свою целиком и полностью. Нет, не там, на дороге, когда я расправлялся с лергом де Бельво. Все произошло значительно раньше. Мне было семнадцать, и я находился в тот момент в Военной Академии. Занятие по фехтованию прервалось, когда меня качнуло в сторону, и я пропустил удар. Но одновременно с этим сердце мое будто забилось в два раза сильнее.

Так ярко тогда ощущал ее, борясь с желанием бросить все и рвануть на поиски. Долго терзал себя, но низменные чувства оказались сильнее. Остаточный след темной магии привел меня в пирство де Ламаш, где я стоял за воротами, наблюдая за тем, как мужчина выносит совсем мелкую девчушку на улицу на руках да так и сидит с ней на старой лавке, что-то рассказывая.

Сразу почувствовал, что это она, но не мог понять, почему магия активизировалась так поздно. На вид ребенку было уже года три, хоть она и не умела ходить и говорить. Этот вопрос долгое время оставался без ответа, но недавно догадка осенила меня. Катрин занимала чужое тело не впервые.

Я часто возвращался в пирство де Ламаш. Не мог отказать себе в этой маленькой слабости — наблюдать за ней издалека. Не понимал, что делаю там. Почему мой путь неизменно заканчивается именно в этом пирстве, куда бы я ни направлялся? Эта магия пугала, несмотря на то, что в теории я знал абсолютно все ее стороны. Вскоре Катрин предсказуемо стала моим наваждением.

Ей только-только исполнилось десять, когда она впервые одна вышла за ворота. В страхе озиралась по сторонам, но все равно упрямо шла вперед, чтобы остановиться посреди чистого поля. Стояла, а кулачки ее сжимались. Веки закрыты, лицо сосредоточенное, губы бормочут какие-то слова. Она выглядела такой смешной, но одновременно милой, а когда последняя фраза долетела до меня, я понял, что она делает.

Катрин пыталась вызвать Тьму. Старалась изо всех сил, но магия никак не приходила, не отзывалась на кончиках маленьких пальчиков, не затуманивала радужку. Почти отчаявшись, девчушка от досады топнула ногой.

— А ну, быстро выходи! Я знаю, что ты здесь! Я тебя чувствую! — выдала она, а улыбка сползла с моих губ.

В тот момент я думал над тем, к кому именно она обращается. К своей силе или все-таки ко мне, ошибочно принимая меня за Тьму. Ведь если я так хорошо чувствовал Катрин, то и она должна была испытывать что-то подобное. Изучал ее — каждый жест, каждый взгляд. Теперь смотрел на нее по-другому. Оценивал как равную.

Внезапно лицо девчушки скривилось. Губы дрогнули, а плечи поникли. Так сильно хотелось ее пожалеть. Прижать к себе, убаюкать, скрыть от всего мира.

Ребенок…

— Ну, пожалуйста… — в отчаянии протянула она.

Я сначала сделал, а уже потом подумал о том, что именно сотворил. Полностью растворившись в собственной Тьме, я окутал девчушку, обнимая ее со спины. Гладил по длинным волосам, пропуская золотистые пряди сквозь пальцы. Старался утешить, и мне это удалось. В кольце моих рук — в моей Тьме — она расслабилась и успокоилась.

— Ты только не уходи больше, ладно? Мне тебя очень не хватает, — произнесла она, вынуждая замереть.

С тех пор почти целый год я приходил к ней каждый день. Окутывал магией и подолгу сидел. Чувствовал, что сила в ней есть, но она девчонке не подчинялась. Развитая не по годам — я бы охарактеризовал ее так. Слишком взрослый взгляд — пронзительный, сосредоточенный. Она говорила такие вещи, о которых ребенок в ее возрасте никогда бы не задумался. Катрин была будто специально создана для меня, и это пугало. Как пугала и ненормальная привязанность.

Знал, что чем больше нахожусь с ней рядом, тем больше магия оплетает сердце, но реальной угрозой она стала для меня к одиннадцати годам. Никак не мог понять, что в ней такого, раз она так подходит мне. Мне просто нельзя было иметь слабости. Не при той расстановке сил в королевствах, что сохранялась долгое время. Нельзя было, но рядом с ней я становился бессильным, а значит, должен был выбирать.

Признаться, я не узнал ее спустя пять долгих лет, за которые постарался максимально забыть о том, что у меня есть нареченная. Нередко вспоминал о ней за бокалом вина, улыбаясь с несвойственной мне нежностью. Она отличалась от других — это так явно бросалось в глаза тогда, когда она была ребенком. Обдирала коленки, лазала по деревьям, занималась с учителями наравне с братьями и с любовью относилась к оружию. В этом была вся Катрин.

Помнил, как азарт охотника гнал меня вперед по лесу, а я не мог даже себе адекватно ответить, зачем играю, тогда как давно бы мог убить. Ответ на этот вопрос нашелся неожиданно быстро, едва я вернулся обратно и осмотрел дормез, в котором девушка путешествовала. Аврора де Ламаш — имя, что было выжжено на сердце.

Я давал ей шанс уйти, но с невероятным упрямством девушка шла по моим пятам, просто не оставляя мне выбора. Совесть моя умерла, как только на балу в Герхтаре я убедился в том, что это точно она. С этого момента все было предрешено.

Для меня это стало больше, чем любовью. Частично я так и продолжал воспринимать ее ребенком — нежным, наивным, но в моих силах было взрастить в ней женщину — по-настоящему сильную, несгибаемую личность. Да только нельзя переделать того, кто уже сформировался. Я не хотел видеть это, не желал замечать того, что лежало прямо перед моими глазами, а оттого был приятно поражен, наконец разглядев ее суть.

Как последний мальчишка влюблялся заново с каждым взмахом ресниц, с каждым словом, с каждым пронзительным взглядом. Она была для меня целым миром, а потому, не задумываясь, я готов был сделать свой выбор, где всегда и во всем выигрывает Катрин.

Время пришло, и я неспешно ступал по скалистому берегу, собираясь прервать дикий танец хрупкого жасмина — несломленного, гордого и сильного цветка. Ткань платья развевалась на ветру лепестками, а темные волосы почти скрывали ее лицо, что говорило сейчас красноречивее слов. Она смирилась со своей участью, но я…

Я не смирюсь никогда, даже если за этим снова последует ненависть.

Эпилог

Жасмин

Корабли разрушались на глазах. Голодная стихия забирала суда на дно, оставляя на поверхности лишь людей. Ни к чему эти жертвы — ни нам, ни им. Сегодня мы показали, что можем постоять за себя, а значит, с нами придется считаться. Нет, понимала прекрасно, что тот день, когда мы войдем в империю, наступит слишком быстро, но условия…

Условия вступления поменяются кардинально.

Названый отец не хотел меня отпускать. Он словно чувствовал, что я задумала нечто противозаконное самой природе магии. И это действительно было так. Когда я просматривала книги в поисках информации о том, как можно создать взрыв, наткнулась на интереснейший ритуал, больше смахивающий на красивую, но страшную легенду. Для защиты территорий от неприятеля раньше сильные маги приносили себя в жертву своей стихии. Смерть их пропитывала землю, пронизывала нитями, защищая от тех, кто имел злые помыслы, а сам маг отныне считался духом-хранителем этих мест.

Наверное, я была готова к этому. Лучше так, чем просто умереть, не оставив после себя даже пепла. Так люди будут помнить меня, а мне какая разница, как умирать, если смерть неизбежна?

Слезы облегчения, свободы скатывались по щекам, едва я ушла в себя под звуки страстной мелодии. То ли танцевала, то ли находилась в трансе, отпуская себя, свои мысли, свое тело. Впервые за долгое время я дышала без тяжести, обнимающей плечи. Впервые я была готова уйти навсегда.

Люди тащили к костру живые цветы, принося тем самым дань уважения тем, кто сегодня погиб в пещерах. В воздухе пахло розами, жаром и грозой. Ощущала на себе пристальный взгляд Ранисаха. Он стоял отдельно от всех, почти скрываясь в тени высокой пальмы. Стоял и смотрел только на меня — эмоции не прочитаешь. Выглядел сейчас опасным хищником, не иначе. Матерым ирбисом, что выслеживает свою жертву. Я будто видела в нем черты Драйяна, и это пугало.

Плавно оттолкнувшись, он направился ко мне, вынуждая меня замереть посреди танца. Отблески огня играли на его лице, разгоняя тени, но я чувствовала угрозу, а потому незаметно потянулась за стилетом, что был спрятан в глубоком вырезе на спине под моим платьем.

— Прогуляемся? — кивнул он мне на море.

Неспешно шли по берегу, отдаляясь от людей. Волны омывали босые ноги, а Ранисах продолжал молчать, вынуждая меня лишь еще больше убедиться в том, что ему от меня что-то нужно.

— Катрин, — остановился он, приобнимая меня за талию. — Ты должна понимать, что я не могу иначе.

Рывок, и он крепко сжимает меня в своих объятиях, не давая вырваться. Тьма окутывает нас единым порывом, а чужие губы накрывают мои, чтобы уже через секунду мы стояли по разные стороны от матового стекла, что полностью скрывало толстые прутья решетки.

— Как ты посмел оставить участок земли без защиты кристаллов? Я верила тебе! — кричала, ударяя по стеклу.

Зачем он запер меня здесь? Ранисах не отвечал. Лишь грустно улыбался, медленно прикрывая веки, чтобы тут же распахнуть их вновь. Взгляд изменился — почти незаметно, едва уловимо. Он смотрел мне за спину, а на лице его отчетливо читалась паника. Он пытался привлечь чье-то внимание, размахивал руками, а я медленно оборачивалась, чтобы увидеть торжествующий взгляд Драйяна и женское тело, что лежало на постаменте за его спиной в окружении свеч.

— Ты не посмеешь, — прошипела я, качая головой.

— Посмею, — спокойно ответил мужчина, улыбаясь краешком губ.

— Я не дам тебе перенести себя, — достала я стилет, перехватывая его удобнее.

— А я и не спрашиваю о твоем желании, — сверкнул он шпагой, вставая в стойку.

— Я убью тебя, — проговорила твердо, вызвав у него усмешку.

— Здесь не работает целительская магия. Только Тьма, мой дикий цветок.

Я напала первая. Видела, как за стеклом что-то кричит Ранисах, пытаясь разрушить преграду, но она не поддавалась. Я молила всех богов, чтобы у него получилось, однако все попытки были безуспешными. Невероятно злилась на Драйяна. Он снова проигнорировал мой выбор, решив за меня, как мне будет лучше. Разве так поступают с теми, кто дорог? Это ведь моя жизнь!

Он делал выпад за выпадом. Больше не играл — только не сейчас. Драйян действительно собирался убить меня, чтобы возродить в новом теле. Не щадил ни секунды, не давая продохнуть. Звонкая сталь пела, едва шпага скрещивалась со стилетом. Мне нечего ему противопоставить. Не сомневалась, что поступит так со мной. Слишком хорошо знала лорда Дебуа, который не раз угрожал мне смертью.

— Драйян! Драйян, я прошу тебя! — воскликнула я, с трудом сдерживая его шпагу пальцами.

Острая боль. Кровь, что стекала по онемевшим рукам. Я ненавидела его всем сердцем. За все страхи, что испытала. За всех тех, кого потеряла. За всю ту боль, в которой захлебнулась. И за любовь, что змеей вползла в сердце.

— Катрин, все уже решено, — вынес он вердикт, который не считал возможным оспорить. Эгоист, упрямец, деспот.

— Но я не хочу!

— Я не позволю тебе сбежать.

Шпага взлетела, чтобы сделать последний выпад. Я понимала, что уже проиграла — так легко и играючи. Он открылся достаточно — всего секунда на то, чтобы принять решение. Он не сможет себя излечить в этой комнате, если нанесу смертельное ранение. Не сможет перенести меня в чужое тело, если умрет…

Боль. Острие шпаги вошло в податливую плоть между ребрами, проткнуло мое сердце. Воздух вышибло из легких. Губы открылись в немом испуге, но Драйян даже не дернулся, когда я проворачивала стилет в его груди. Игла также легко вошла в его тело. Придерживал меня одной рукой за талию, а на его губы ложилась мягкая улыбка, пропитанная такой щемящей нежностью. Слезы скользнули по моим щекам, а каждый следующий вдох давался мне труднее предыдущего.

— Я ненавижу тебя, чудовище… — улыбнулась грустно.

— И я тебя, мой дикий цветок. И я тебя люблю, — прошептал мужчина, не обращая внимания на тонкую струйку крови, что очерчивала свой путь по его подбородку.

— Люблю, — ответила эхом, чтобы искренне прижаться к его губам в последнем поцелуе.

В поцелуе, что завершал историю безумной, больной, ненормальной любви.

Второй шанс едва ли дается каждому. Мне повезло — у меня их было два. Целых три попытки прожить жизнь правильно. Здесь, сейчас, в этой комнате, что сковывала магию, я не сожалела ни об одном пройденном дне. Я не сожалела о том, что когда-то встретила Драйяна.

Он многому меня научил. Управлял невидимой рукой, стоя за моей спиной нерушимой стеной, что всегда поддержит. Наверное, именно благодаря ему я поняла, на что по-настоящему могу быть способна. Уверилась в своей силе и больше не боялась идти вперед, не боялась ответственности, не боялась поднять голову выше, чем это разрешено правилами. К черту правила! Наша жизнь в наших руках!

Я умирала без страха. Смерть — это только начало, и кто знает, сколько там впереди этих шансов? Смотрела в его темные глаза, что завораживали, затягивали своей глубиной. В этот раз решение осталось за мной, а значит, я не проиграла. Никто не проиграл.

Была благодарна ему за то, что дал мне спасти Реверонг. Теперь понимала, он все время был рядом со мной. Просто я не замечала, не хотела замечать. Он пошел наперекор всем, всему, действуя уверенно, не сомневаясь. Так, как это было всегда — в этом весь Драйян Дебуа. Человек, чья любовь не знает ни границ, ни правил.

Моя история закончена, но я уверена, что и через десятки лет, увидев, как в рассветных лучах рождается белоснежный цветок жасмина, горделиво поднимая свою головку, люди вспомнят обо мне. О той, что до конца осталась несломленной. О той, чей дикий танец в ночи навсегда сохранится в истории как символ победы.

И знаете что? Ради этого стоило жить.

Альтернативное продолжение для тех, кому хочется, чтобы история героев не заканчивалась

Екатерина

— Твою ж дивизию… — тихо прошептала, с трудом открывая веки.

Солнечный свет ударил по глазам, вынуждая застонать и непроизвольно зажмуриться. Не сразу поняла, где я нахожусь. Прошло больше минуты, прежде чем я поняла, что сижу в самолете, а солнце заглядывает к нам через иллюминаторы. Кто-то вел неспешные беседы, кто-то из пассажиров дремал, откинувшись в кресле. Я смотрела на все это с неверием.

Неужели это только кошмар? Волнение и паника охватывали тело, сжимали в тисках, душили горло. Нет, нет, такого просто не может быть. Слишком долгий сон длиною почти в четырнадцать лет. Сны не бывают такими подробными. Даже в самых страшных кошмарах человек всегда просыпается, едва сон доходит до своего пика. У меня таких пиков было предостаточно.

Я словно пребывала в тумане. Повернув голову, рассматривала Сашу, который приоткрыл веки и мягко улыбнулся мне. Его пальцы скользнули по моей руке и переплелись с моими, тогда как я пыталась прийти в себя.

— Сашка, ты просто не представляешь, что мне сейчас приснилось, — прошептала я, крепче сжимая его руку.

— Что-то плохое? — спросил он, не отводя от меня внимательного взгляда.

— Не знаю, — честно призналась я, окончательно растерявшись.

Самолет отчетливо тряхнуло. Тряхнуло еще раз, а я вцепилась в Сашину руку, в панике заглядывая ему в глаза. Душа ушла в пятки, сердце колотилось где-то в горле. Неужели? Неужели снова, черт возьми?

— Запомни, я рядом и никому не дам тебя в обиду. Никогда и никому, мой дикий цветок. — шепнул мне мужчина, а радужку его глаз заволокла Тьма.

Тьма, что накрыла нас с головой.

* * *

Аврора

— Моя леди, где же вы? Куда вы снова запропастились? — кричала няня, пытаясь отыскать меня во дворе перед поместьем.

Я стояла, прижавшись к конюшне. Мой Белокурый Демон всхрапывал за стенкой, выдавая меня с головой, но няня на это внимания не обращала. Ее юбка показалась у кустов гаорга, а я уже шаг за шагом двигалась дальше, изо всех сил пытаясь слиться со строением. Рывок, и я бегу через поле, чтобы спрятаться за колодцем и дальше — за высокими раскидистыми деревьями. Если повезет, то успею вовремя.

Еще один рывок. Старая калитка отозвалась скрипом, но закрыв за собой щеколду, я не теряла больше ни секунды. Летела со всех ног, пробираясь через кусты и высокую траву. Наверняка снова платье изорву, но разве это важно?

Остановившись посреди поля, я замерла и прикрыла веки, пытаясь ощутить чужую магию. Тьма внутри меня нехотя заворочалась, но все-таки подчинилась. Правда, раскинуть поисковые сети я так и не успела. Чужие ладони легли мне на глаза, закрывая обзор, а шеи коснулось теплое дыхание.

— Ты пришел! — воскликнула я, мигом оборачиваясь.

— Я же обещал. — хитро улыбнулся Драйян, осторожно обнимая меня за талию. — Снова сбежала от нянечки? Ай-яй-яй, леди де Ламаш. Если ваш папа узнает…

— Если мой папа узнает, к кому я сбегаю почти каждый день, будете вы, уважаемый лерг, улепетывать быстрее ветра.

— А вас, наверное, запрут в самой высокой башне? — костяшки пальцев гладили щеку, очерчивая скулу. Впитывала ласку, прикрывая веки.

— Я и оттуда сбегу. — призналась честно.

— Из моей башни не сбежишь. — тихо шепнул мой будущий супруг, едва касаясь губами моих губ.

В его словах я не сомневалась никогда…


home | my bookshelf | | Дикий танец Жасмин |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу