Book: Призрак убитой



Призрак убитой

Виталий Михайлович Егоров

Призрак убитой

© Егоров В. М., 2020

© Оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2020

Пролог

Полковник милиции в отставке Григорий Алексеевич Живин не спеша завтракал в своем частном доме, расположенном далеко за городом, и читал газеты, которые жена принесла ему еще прошлым вечером. Обычно, даже если времени не хватало, он все равно сразу мельком просматривал свежие издания и оставлял основательное чтение до лучших времен. Вчера неотложные дела помешали установившейся привычке. Живин смог добраться до постели только к ночи, едва разобравшись в мудреном устройстве своей забарахлившей иномарки. Теперь, за поздним завтраком, он с наслаждением предался любимому занятию, перелистывал хрустящие, пахнущие свежестью газетные страницы.

Живину торопиться было некуда. Он отслужил в милиции больше тридцати лет, в молодости и в зрелом возрасте работал в уголовном розыске и других оперативных службах, последнее десятилетие был на руководящих должностях, а два года назад ушел на заслуженный отдых. Лежать дома без дела было не в его натуре, и он тут же устроился в юридический отдел крупной фирмы, специализирующейся на поставках бытовой химии и всевозможных хозяйственных товаров. Теперь жизнь Григория Алексеевича текла размеренно и спокойно, без суеты и беспокойных ночей.

Однажды он для себя отметил, что долгие годы службы пролетели, как одно мгновение. В его сознании это было словно вчера, когда он, молодой сотрудник милиции, со своей женой и новорожденным сыном приехал из Иркутска в Якутск, где бессменно отработал почти десять лет в городском управлении уголовного розыска.

– Таня, представить себе не могу, как пролетели годы, – сказал Живин своей супруге. – Как один день!

– Значит, хорошо живем, – отвечала ему она. – Когда жизнь в удовольствие, она и течет незаметно. Вот у кого не заладилась, тем кажется, что они в своих страданиях живут целую вечность.

Живин утвердительно покивал в ответ жене, с которой они в любви и согласии прожили не один десяток лет.

Григорий Алексеевич прочитал несколько газет, взялся за последнюю и поморщился. Он не любил желтую прессу за злоязычность и постоянное копание в грязном белье всяческих знаменитостей. Досадуя, что жена опять купила эту вот ненавистную ему газетенку, он принялся быстро перелистывать страницы, и взгляд его вдруг упал на заголовок в рубрике «Страшные истории Якутии»: «На сопке Любви видели призрак».

Сердце отставного полковника милиции тревожно забилось, и он начал читать заметку неизвестного автора:

«Якутск изобилует территориями, где происходят необъяснимые паранормальные явления. Здесь порой можно лицезреть нечто страшное, жуткое.

Одно из подобных мест – так называемая сопка Любви, расположенная на северо-западной окраине города. Откуда взялось это говорящее название сопки, никто толком объяснить не может. Свое имя, скорее всего, она заслужила в семидесятые-восьмидесятые годы прошлого столетия, когда люди стали массово обзаводиться личным автотранспортом и выезжать парочками на природу. Ведь на телеге или на санях не отправишься на сопку для любовных утех. Наши деды успешно занимались этим делом, не выезжая из города.

В конце восьмидесятых на сопке Любви была изнасилована и убита молодая женщина. Знатоки страшных и гиблых мест города утверждают, что постоянно видят ее в окрестностях сопки и, что примечательно, только в зимнее время. Она в легком белом платьице одиноко голосует проезжающему транспорту, вызывая страх и трепет у водителей и пассажиров».

Живин нервно усмехнулся, встал и прошелся по комнате, не выпуская газету из рук.

«А ведь эти убийства мы же и раскрывали, – думал старый милиционер, пытаясь унять волнение, накатившее на него. – Почти тридцать лет назад. Более четверти века прошло. Это невообразимо. Надо же, как летит время! О призраке в городе заговорили сразу после убийств двух женщин, совершенных с промежутком в полгода. Чей же именно призрак имеют в виду люди, который из двух? Конечно, все это чепуха, выдумка, но слухи упорные, не ослабевают десятилетиями. А вдруг?..»

Опытный милиционер, разумеется, не верил во всякие привидения и призраки, но в последние годы в силу своего возраста он все больше проникался приметами и поверьями. С подобным мировоззрением и возможность существования нечистой силы представлялась не такой уж и фантастической.

Живин отложил газету в сторону, вышел во двор, сел на старенькую скамейку возле завалинки. Воспоминания унесли его к давним событиям, произошедшим в окрестностях сопки Любви.

Часть первая

Глава 1

Григорий Живин, тридцать два года, майор милиции, старший группы уголовного розыска Якутского городского управления внутренних дел по розыску преступников и граждан, пропавших без вести, имел двух верных друзей. Оба они являлись его подчиненными, капитанами милиции. Тимофею Лапину было тогда тридцать лет, Самсону Кириллову – двадцать восемь.

Это была поистине настоящая мужская дружба, которой они оставались верны уже долгие годы, хотя вместе отработали не более пяти лет. Позже судьба разбросала их по разным милицейским подразделениям. В то время друзья не только работали единой командой, но порой и отдыхали вместе после тяжелых дней и бессонных ночей, проведенных в поисках преступников.

Однажды, отмечая День советской милиции в каком-то непрезентабельном ресторане, расположенном на окраине города, Кириллов не рассчитал своих сил, немного перебрал и весь вечер заплетающимся языком повторял один и тот же тост: «За нас, за танкистов!» В тот вечер действительно выяснилось, что все трое друзей, каждый в свое время, отслужили в танковых войсках. С тех пор у неразлучной троицы появилось коллективное прозвище – три танкиста. Друзья не обижались на шутку, наоборот, гордились своим новым титулом.

Первым на пенсию вышел Лапин, вскоре наступила очередь Кириллова. Через два года подал в отставку и сам Живин. Находясь на заслуженном отдыхе, старые опера не утратили связи, нет-нет да и встречались, чтобы поговорить по душам, вспомнить былые будни, за приятной беседой пропустить пару-тройку рюмочек настоящего коньяка, который всегда томился в подполье у Живина в ожидании дружественной встречи.


Летом 1988 года в Якутске пропала молодая девушка по фамилии Процко. Звали ее красивым именем Олеся.

Она приехала с Украины на заработки, временно поселилась у родственников. Девушку приняли на хорошую работу, получала она довольно приличные деньги и в общем-то была довольна своей жизнью.

Однажды Олеся вместе с другими сослуживцами была приглашена на вечеринку по случаю дня рождения начальницы отдела кадров. Именинница жила в каменном многоквартирном доме, стоявшем в центре Якутска, звали ее Натальей Поликарповной. Была она женщиной строгих правил. Все, в том числе и сам директор, ее побаивались. Именно она практически и руководила предприятием, расставляла на ключевые посты своих людей.

Неизвестно почему, но Олеся пришлась по нраву этой строгой даме, и та назначила ее, молодого специалиста, на должность, о которой сотрудники, отслужившие несколько лет, только мечтали. То обстоятельство, что Наталья Поликарповна пригласила в гости новенькую, проработавшую без году неделю, говорило о многом. Люди, не приглашенные на вечер, тихо шептались об этом в кабинетах. Мол, никак у хозяйки появилась новая фаворитка.

На дне рождения было многолюдно. Еда соответствовала статусу виновницы торжества: паровая стерлядка, молочный поросенок, запеченный в духовке, холодец с языком, колбасы твердых сортов, невесть откуда взявшиеся ананасы и виноград, шоколадный торт. Несмотря на горбачевский сухой закон, стол ломился от изысканных вин и коньяков.

Гости стали произносить тосты. Когда очередь дошла до Олеси, она покраснела, смутилась, встала и замялась, пытаясь собраться с мыслями. Наталья Поликарповна одобрительно кивнула ей. Не робей, дескать, говори, что думаешь.

– Уважаемая Наталья Поликарповна! – начала свой тост Олеся. – Поздравляю вас с днем рождения, желаю вам крепкого здоровья, дальнейших успехов в работе, семейного счастья. – Она не стала оригинальничать, выдала набор, стандартный при подобных случаях.

Однако все за столом молчали и с интересом слушали эту молодую симпатичную девушку, каким-то образом оказавшуюся приближенной к всемогущей начальнице отдела кадров.

Олеся же чуть помолчала и продолжила:

– Хочу выразить вам большую благодарность за то, что встретили меня хорошо, оказали поддержку. Мои родители работают на шахте, дело это тяжелое, там жизнь медом не мазана. Я вчера по межгороду разговаривала с ними, они вам очень признательны за то, что вы мне помогли. Спасибо за все!

Наталья Поликарповна улыбнулась, кивнула Олесе в знак признательности и громко объявила:

– Она для меня как дочка. Очень ответственная и трудолюбивая девушка, так что прошу любить и жаловать! Олесенька, ты забыла поднять рюмку. Давайте выпьем за прекрасные слова нашей молодой сотрудницы!

Когда заканчивался вечер, в квартире появился личный шофер именинницы Богдан Гужва.

Наталья Поликарповна посадила его за стол и сказала:

– Богдан, поешь чего-нибудь. Ты ведь, наверное, голодный. Сейчас будешь развозить гостей.

Богдан, мужчина тридцати пяти лет, довольно высокого роста, крепкого телосложения, уже больше года работал у Натальи Поликарповны. Лет восемь назад он так же, как и Олеся, приехал в Якутск с Украины, сначала вкалывал на большегрузном транспорте, потом решил перейти на что-нибудь полегче, не потеряв при этом в зарплате. На предприятии личный водитель, кроме директора, был только у Натальи Поликарповны. Два директорских заместителя довольствовались общественным транспортом, а начальника отдела кадров возил собственный шофер, но никто и слова сказать не смел по этому поводу.

Когда Богдан с последней партией гостей уехал в ночной город, домой засобиралась и Олеся. Она жила неподалеку, поэтому заранее решила идти домой пешком и задержалась у своей начальницы, чтобы помочь ей убрать посуду. Работать по дому ей было не привыкать. Олеся быстро управилась с делами, попрощалась с Натальей Поликарповной и вышла из квартиры.


На следующий день было воскресенье, а в понедельник на планерке у директора все заметили отсутствие Олеси.

После обеда Наталья Поликарповна вызвала в кабинет своего водителя и сказала:

– Богдан, съезди домой к Олесе. Вот ее адрес. – Она протянула ему листок бумаги. – Она живет у родственников. Узнай, что случилось, почему не вышла на работу. Если заболела, то должна была меня предупредить по телефону. Ничего не понимаю!

Через сорок минут вернулся Богдан и сообщил неприятную новость:

– Был по указанному адресу. Там застал родственников, которые сообщили мне, что Олеся в субботу в три часа дня ушла к вам на день рождения и не возвращалась. Они подумали, что Олеся осталась у вас ночевать, поэтому сильно не забеспокоились. Как раз собирались, если до вечера домой не явится, вам звонить и узнавать, где она и что.

Услышав эту тревожную весть, Наталья Поликарповна выронила из рук карандаш и надолго застыла, уперлась отсутствующим взглядом в стол.

Наконец-то она вышла из прострации и сказала:

– Богдан, поехали к родственникам Олеси. Я хочу сама поговорить с ними.

Наталью Поликарповну с Богданом встретили немолодые уже супруги. Их тревожный и усталый взгляд говорил, что они озадачены отсутствием Олеси и, скорее всего, вторую ночь после исчезновения девушки спали неважно.

– Здравствуйте. Меня зовут Наталья Поликарповна. Я пришла к вам по поводу Олеси. Где она сейчас?

– Мы хотели это у вас спросить, – недружелюбно ответил мужчина, подозрительно разглядывая визитеров. – Как ушла в субботу к своему начальнику на день рождения, так до сих пор и не возвратилась.

– День рождения был у меня. – Наталья Поликарповна пыталась говорить как можно мягче и спокойнее, чтобы разрядить напряженную обстановку. – Она вышла из моей квартиры в двенадцать часов ночи и собиралась пешком идти домой.

– А почему никто ее не провожал? – Мужчина жестко сверлил взглядом Наталью Поликарповну.

– Я хотела, чтобы ее отвез Богдан. – Наталья Поликарповна указала на водителя, понимала, что оправдывается перед этими людьми, чего никогда себе раньше не позволяла с другими. – Но она отказалась.

– Все, мы заявляем в милицию! – Мужчина резко встал со стула и стал одеваться. – Не уберегли девку. Что нам сказать ее родителям?!

– А документы ее остались? – У Натальи Поликарповны теплилась маленькая надежда на то, что Олеся внезапно, никого не предупредив, уехала на родину, поближе к маме и папе.

– Все документы на месте, я проверяла, – сказала женщина. – Она ничего с собой не взяла.

После этих слов Наталья Поликарповна без сил плюхнулась на диван, ноги ее не держали.

– А кем она вам приходится? – еле дыша от волнения, спросила она женщину.

– Племянница моего мужа, – ответила та, вытирая глаза от слез. – Хорошая девушка была.

– Типун тебе на язык! – выкрикнул муж. – Почему так говоришь, как будто она уже покойница? Жива она, жива! Найдется! А как найдется, сразу же отправлю ее на родину, домой. Хватит нам чужих проблем!

– А что, раньше бывало, что уходила так, никого не предупредив? – Надежда опять затеплилась в душе у Натальи Поликарповны.

– Никогда. Очень аккуратная девочка была. – Женщина опять оговорилась и виновато взглянула на мужа.

Последние слова вконец сразили Наталью Поликарповну. Эту властную и сильную женщину теперь трудно было узнать. Она обмякла от страха и ужасных предчувствий, была похожа на торговку семечками с городского рынка. От ее былого величия не осталось и следа.



Глава 2

К концу рабочего дня Живина вызвал к себе начальник уголовного розыска.

Он встретил его у порога кабинета и сказал:

– Гриша, спустись в дежурную часть. Туда пришел человек, у него пропала племянница. Узнай все подробно и доложи мне.

В дежурной части находился мужчина средних лет. Живин поздоровался с ним, представился и спросил, в чем проблема.

– Меня зовут Александр Иванович Процко, – назвался тот и продолжил: – Пропала моя племянница. Уже два дня прошло, как она ушла из дома.

– Давайте пройдем ко мне в кабинет, – предложил ему Живин. – Там все подробно мне расскажете.

В кабинете Лапин и Кириллов оформляли протокол задержания преступника, пойманного ими, чтобы отправить его в изолятор временного содержания.

Живин предложил мужчине сесть за стол, сам расположился напротив и обратился к своим коллегам:

– Самсон, Тимофей, давайте закругляйтесь быстрее. Тут серьезная проблема. Пропажа девушки. Начальник приказал заняться этим делом.

– Все, заканчиваем. Сейчас определим задержанного в изолятор и подключимся.

Когда они вышли из кабинета, Живин задал Александру Ивановичу вопрос:

– Так пропавшая вам кто? Напомните, пожалуйста.

– Она дочь моего старшего брата. Они живут в Донецке.

– А зачем приехала в Якутск?

– На заработки. Там с работой туговато, да и платят копейки. Здесь она получала зарплату в три раза больше.

– Бывало, что загуливала?

– Нет, работа-дом, больше никуда. Даже на концерты и в кино не ходила.

– Замужем?

– Нет.

– А молодой человек есть?

– Тут – нет, а там, на родине, – не знаю.

– А сами что думаете? Куда она могла податься?

– Даже не представляю. Не могла она так просто пропасть. Тут, мне кажется, пахнет криминалом. Сердце чует, нет ее в живых. – Мужчина закрыл лицо ладонями и громко, протяжно простонал: – Как об этом сообщить брату?

В это время в кабинет вернулись оперативники.

– Александр Иванович, вы не возражаете, если мы проедем в вашу квартиру? – спросил Живин. – Мы не подозреваем вас в причастности к исчезновению девушки, но обязаны провести осмотр ее последнего места жительства. Так что?

– Да, я все понимаю. Конечно, осмотрите.

– Хорошо. – Живин посмотрел на своих коллег. – Вы тут посидите, поговорите еще с Александром Ивановичем, а я схожу к начальнику, доложу по существу дела.


Было около десяти вечера. Начальник, попыхивая сигаретой, пил крепкий чай и разговаривал с какой-то гражданкой.

При виде Жилина, вошедшего в кабинет, он воскликнул:

– А вот и он, наш разыскник!

Женщина вздрогнула и обернулась. Ей было сорок с лишним, усталое лицо, мешки под глазами. Живин видел ее впервые.

– Натальей Поликарповной меня зовут, – проговорила она сокрушенно.

– Григорий Алексеевич, – представил начальник опера. – Он будет заниматься делом Оксаны Процко. – Он повернулся к Живину и прояснил ситуацию: – Наталья Поликарповна по должности является руководителем пропавшей девушки. Позавчера у нее был день рождения. Оксана сидела у нее до двенадцати ночи и пешком отправилась домой. Идти-то ей надо было всего один квартал, но, как мы знаем, она до дома не дошла. Что говорит Александр Иванович Процко?

– В общем-то, ничего нового. В субботу девушка ушла на день рождения. – Живин кивнул в сторону Натальи Поликарповны. – Больше ее никто не видел. Мы сейчас будем осматривать квартиру родственников, а раз Наталья Поликарповна уже здесь, то хотели бы попасть и к ней.

– Да, конечно, – сказала та.

Живин проводил ее до своего кабинета, быстро вернулся к начальнику уголовного розыска и спросил:

– Как эта женщина здесь оказалась?

– Мне позвонили сверху. Мол, знакомая заместителя министра, он попросил ее принять и выслушать. Ты думаешь, она может быть в чем-то замешана?

– Теперь все ясно. А то я удивился, зачем она здесь. Нет, на нее мы не думаем, но проверить все равно надо. Мы сейчас поедем на осмотр квартир, закончим только ночью.

– Все, до завтра, – попрощался с ним начальник. – Если что интересное раздобудете, доложите сразу, даже ночью.


Оперативники разделились на две группы. Живин собирался осматривать квартиру Натальи Поликарповны, а Лапин и Кириллов – родственников Процко. Поехали все на машине Натальи Поликарповны.

По пути она познакомила оперативников со своим водителем.

– Это Богдан, приехал с Украины, уже восемь лет в Якутии баранку крутит. Он развозил гостей, а Олесенька отказалась, хотела идти пешком. Я могла бы настоять!.. Но кто бы мог подумать, что так случится? Какая беда!

Живин осмотрел квартиру и не нашел там ничего интересного. Он хотел было уже попрощаться с хозяйкой, но вспомнил, что завтра ему предстоит мотаться по городу, а служебная машина неделю как простаивает в ремонтной мастерской хозяйственной части МВД, поэтому решил воспользоваться случаем.

– Наталья Поликарповна, у меня к вам большая просьба. У нас напряженка с автотранспортом. С завтрашнего дня придется много ездить в поисках пропавшей девушки. Поэтому, если можете, конечно, выделите нам на это время какой-нибудь транспорт.

– Ой, какие могут быть разговоры! – воскликнула женщина. – Возьмите моего Богдана, он вас и повозит. А я как-нибудь обойдусь без машины. Завтра с утра водитель будет в вашем распоряжении.

Удовлетворенный удачной сделкой относительно машины, Живин вернулся в городской отдел. Туда вскоре прибыли и Лапин с Кирилловым.

– Никаких следов криминала не обнаружили, поговорили с женой Александра, – доложил Лапин. – Процко как ушла в субботу, так и не возвращалась домой. Родственники не при делах, мы так думаем. А у тебя как?

– Тоже ничего. Одно хорошо. Я договорился насчет машины. Завтра у нас будет свой транспорт, так что пешком не придется ходить.

– Отлично! – обрадовался Лапин. – Завтра придется много поездить.

– Все, по домам! – приказал своим ребятам Живин. – Уже час ночи. В девять утра быть на месте. Нам предстоит сложный день.

Глава 3

На утренней планерке начальник уголовного розыска поставил перед сотрудниками задачи, а потом заявил:

– Все по местам, а тебя, Живин, я попрошу задержаться.

Когда они остались в кабинете вдвоем, руководитель заварил крепкий чай и предложил Живину угощаться. Тот вспомнил невыносимо горький и терпкий вкус этого напитка, однажды испробованного, и отказался.

– Расскажи, Гриша, что надыбали за ночь, – сказал начальник, со свистом втягивая в себя обжигающий чай. – Скоро будет звонить заместитель министра и интересоваться, не нашлась ли пропавшая девушка. Есть надежда, что она жива?

– Трудно сказать. – Живин помолчал, собираясь с мыслями. – Скорее всего, мы найдем труп. Странно она пропала. Если человек так исчезает, это всегда заканчивается криминалом. Я договорился с Натальей Поликарповной, она с сегодняшнего дня выделяет нам машину, так что будем шерстить город.

– Молодец, машина вам сейчас нужна, – похвалил начальник своего находчивого подчиненного. – Ваша машина в ближайшие полмесяца отремонтирована не будет, нет запчастей. Давайте работайте, постоянно держите меня в курсе.

Когда Живин вернулся к себе в кабинет, Лапин и Кириллов были на месте и оживленно разговаривали с Богданом.

– Ты уже здесь! – обрадовался Живин. – На сколько дней тебя к нам отправили?

– Пока не найдем Олесю, буду работать у вас. Так сказала Наталья Поликарповна.

– Отлично, спасибо ей за помощь родной милиции. Давайте, ребята, определимся, с чего начать.

– Вот Богдан говорит, что, когда увозил последнюю партию гостей, во дворе дома видел пьяную компанию, – сказал Лапин. – Может, эти люди причастны к исчезновению девушки.

– Вполне вероятно. – Живин пристально посмотрел на Богдана. – Расскажи подробно, как все происходило.

– По распоряжению своей начальницы я в одиннадцать часов вечера приехал к ней, чтобы развозить гостей после дня рождения. Людей было довольно много. Я прикинул, что мне придется сделать не менее трех рейсов, если пассажиров поплотнее утрамбовать. Так и получилось. Некоторые гости ушли пешком. Когда я забрал третью партию, в квартире остались только Наталья Поликарповна и Олеся, которая помогала убирать посуду. Я ее спросил, не поедет ли она на машине, но Олеся отказалась. Мол, живу рядом и пойду пешком. Я развез людей по адресам, а потом поехал домой.

– А Олесю ты хорошо знал? – спросил Кириллов, изучая какие-то документы.

– Видел несколько раз на работе. Мы же вроде как земляки. Я из Харькова, а она из Донецка. Два-три раза перекинулись словом, на этом все.

– А с кем ты проживаешь в Якутске? – задал вопрос Лапин.

– Я снимаю домик у частника. Сам он живет на этом же участке, в отдельном здании. Мне там удобно, машину можно в гараже ставить.

– Богдан, а ты женат? – спросил его Живин.

– Был. Жена осталась в Харькове, мы практически разведены.

– А тут новой пассией не обзавелся?

– Да все некогда. А года бегут, надо об этом подумать.

– Богдан, опиши приметы тех парней, которых ты видел во дворе дома начальницы.

– Я обратил внимание на них, когда увозил последних гостей. Они вели себя шумно, были явно пьяные, приставали к прохожим. Их было пять или шесть человек, молодые, лет по двадцать – двадцать пять.

– Опознать их сможешь?

– Я видел их мельком, да и темновато было. Нет, не смогу.

– Ладно, с тобой все ясно, – сказал Живин. – Напиши подробно все, что сейчас нам рассказал. А мы тем временем определимся, с чего нам начать розыск девушки. Самсон, карту сюда!

Кириллов развернул карту микрорайона, где предположительно пропала Процко, и положил перед Живиным.

Тот внимательно изучил ее и вынес решение:

– Между домами Натальи Поликарповны и Процко находятся девять многоэтажек. Надо провести поквартирный обход всех, обязательно осмотреть технические этажи. – Живин указал на Лапина и Кириллова и продолжил: – Вы начинаете с дома, где живут Процко, а мы с Богданом возьмемся за дом Натальи Поликарповны. Поговорю с начальником, попрошу выделить кого-то нам на помощь. Хотя вряд ли он посодействует. Обстановка в городе напряженная, людей не хватает. Но попытка не пытка, авось прокатит.


Живин с Богданом прибыли к дому, в котором проживала Наталья Поликарповна. Шесть подъездов, более ста квартир.

«Нереально тяжелая задача, но ничего не поделаешь. Надо начать, а там помощь поспеет, – подумал Живин, тяжело вздохнул и обвел взглядом окна многоквартирного дома. – Начальник обещал подкинуть трех оперативников, но это капля в море при таком объеме работы».

В первом подъезде людей они застали только в шести квартирах. Остальные были на работе либо на учебе. Вечером, когда все возвратятся, придется еще раз обойти этот же подъезд. Живин записывал в блокнот данные тех жильцов, с которыми смог поговорить. В ночь с субботы на воскресенье никто ничего подозрительного во дворе дома не заметил.

Во втором подъезде ситуация повторилась. То же самое было в третьем и в четвертом.

Когда остался последний подъезд, у Живина ноги уже гудели от усталости. Судя по внешнему виду Богдана, тому тоже было несладко.

– Остался последний рывок, – приободрил своего добровольного помощника Живин. – Быстро пройдем по подъезду, а затем заглянем на технический этаж. До обеда с этим домом управимся, потом возьмемся за соседний. А там наступит вечер, люди с работы придут. Тогда мы сюда вернемся.

– Да, работенка у вас, – заявил Богдан. – Врагу не пожелаешь!

Последний подъезд встретил их едким запахом мочи и пива.

«Здесь явно живут бомжи. Проверку технических этажей надо будет отсюда начать», – думал Живин, поднимаясь по лестнице.

На первом и втором этажах им никто не открыл. На третьем три квартиры также оказались пустыми.

Но после звонка в четвертую Живин услышал, как кто-то шаркающей походкой подошел к двери и дребезжащим, скрипучим голосом спросил:

– Кто там?

– Мы из милиции, хотели поговорить с вами, откройте, пожалуйста, – ответил Живин.

К его удивлению, вместо ожидаемой особы мужского пола им открыла старуха, немного напоминавшая сказочную Бабу Ягу.

– Бабушка, мы из милиции, ищем девушку, которая пропала во дворе вашего дома. Это было в ночь с субботы на воскресенье, между двенадцатью и часом ночи. Вы ничего подозрительного не слышали во дворе? Шум пьяной компании, крики?

– Почему только слышала? – продребезжала прокуренным мужским голосом старуха. – Я и видела, как увозили эту девку.

От неожиданности Живин резко откинул голову. Он не знал, можно ли верить этой особе, скорее всего, часто пьющей.

– Можно к вам пройти?

– Пожалуйста! – сказала старуха, развернулась и направилась в глубь квартиры.

Живин последовал за ней, а Богдан остался стоять в коридоре.

– Что стоишь, проходи, – сказал ему Живин.

Водитель словно очнулся, вздрогнул от голоса милиционера и шагнул за ним.

Вопреки ожиданиям Живина, квартира оказалась чистенькой. Опрятные тюлевые шторы на окнах, диван, покрытый добротным чехлом, шкаф-стенка с разнообразным хрусталем, на стене диковинный ковер. Живин таких не видывал. В общем, вполне приличная квартира.

– Бабушка, расскажите, пожалуйста, что вы видели и слышали. Это было точно в ночь с субботы на воскресенье?

– Как пить дать, именно в субботу, – ответила старуха уверенно. – Я курила на балконе и все видела.

– Бабушка, как вас зовут? – Живину было неудобно обращаться к пожилому человеку без имени. – Меня – Григорием Алексеевичем.

– Как моего сына. – Старуха осклабилась, обнажила почти черные от курева редкие зубы. – Настасьей Павловной меня величать.

«Курит она не дай боже, с балкона не вылезает, наверное. Вполне могла что-то видеть!» – подумал Живин в предвкушении рассказа старухи и сказал:

– Анастасия Павловна, я вас слушаю. Расскажите подробно.

– Это было в субботу, – начала старуха. – Сын мой Гриша работает посменно, в тот день он как раз дежурил ночью в котельной, поэтому я дома была одна. Легла спать рано, часикам к восьми, но ночью проснулась от удушья и закашлялась. Чтобы унять кашель, вышла на балкон покурить. Во дворе было пусто, тишина кругом. Вдруг слышу, завелась машина. Я с балкона выглянула. Вижу, мимо дома проезжает автомобиль. С нашим подъездом поравнялся, остановился, и водитель крикнул: «Оля!» Только тут я заметила девушку. Водитель, сидя за рулем, о чем-то вполголоса с ней поговорил, затем вышел из машины и прямо силой усадил ее на переднее сиденье. Она как-то слабо сопротивлялась, я подумала, что кокетничает и ломается, как все молодые барышни. Потом машина тронулась с места и выехала со двора.

– А времени сколько было?

– Точно не могу сказать, час-два ночи, но точно не под утро. Я вернулась в постель и спала еще долго.

– А какая машина была?

– А черт ее знает. Не разбираюсь я в них, да и видела только сверху крышу. Длинная такая машина была.

– Значит, легковая, но не «уазик»?

– Легковая. Я знаю, как «уазик» выглядит. У сына на работе есть такой, постоянно привозит его со смены.

– А цвет какой?

– Белый или серый, одним словом, светлый.

– А какой национальности были водитель и девушка?

– Не знаю. Но говорили они по-русски.

– А как были одеты?

– Водитель в чем-то черном был, а девушка в белом платье.

– Так-так. Олеся же была в белом платье. Правильно я говорю? – Живин посмотрел на Богдана. – Что с тобой, почему бледный? Заболел, что ли?

– Да устал малость. – Богдан вытер платком пот со лба. – Я посижу в машине, неважно себя чувствую. А Олеся была не в белом платье, а в бежевом.

– Да, конечно, иди в машину. Я скоро приду.

Когда Богдан вышел из квартиры, старуха проговорила:

– Может, и бежевое, в темноте не разглядеть.

Живин еще немного побеседовал с важной свидетельницей, а потом сказал:

– До свидания, Анастасия Павловна. Вы нам очень помогли. Если назреет необходимость, дадите официальные показания?

– Пожалуйста, только приходите сами ко мне, я никуда не хожу.

– Не беспокойтесь, конечно, придем.

Богдана Живин застал возле машины. Тот курил, прислонившись к железной ограде.

– Богдан, как ты думаешь, эта девушка может быть Олесей? Неужели она села в машину?

– Да ну! – Богдан нервно выкинул на землю недокуренную папиросу. – Бабка все напутала, время другое указывает, платье Олеси неправильно описывает, какую-то Олю приплела. Да и пьющая, по-моему, она. Я ей не верю. Выдумала она все. Со стариками такое часто случается.

– Вполне возможно, – сказал Живин, хотя ему и не понравилось категоричное заявление водителя в отношении важного, на его взгляд, свидетеля. – Ну а теперь давай пообедаем и возьмемся за второй дом. Технические этажи осмотрим вечером, когда подойдет подмога.

После обеда явились помощники, да не трое, как было обещано начальником, а аж шестеро оперативников и двое участковых. Теперь работа пошла намного веселее. До ночи они обошли все девять домов, но никакой стоящей информации так и не получили. Никто в ту ночь не видел Олесю, возвращавшуюся домой, и не заметил пьяных молодых людей, о которых рассказывал Богдан.

В последующие дни оперативники расширили круг поиска пропавшей девушки, ориентировали свою агентуру, расклеили фотографию Олеси по всему городу. Но эти мероприятия не принесли желаемого успеха.



Богдан продолжал возить их. Наталья Поликарповна не торопилась забирать водителя, более того, выделяла милиционерам талоны на бензин для заправки машины.

Через пять дней после пропажи девушки Живина вызвал прокурор города, выслушал его доклад и возбудил уголовное дело по факту убийства Олеси Процко. Наступил следующий, куда более серьезный этап поиска исчезнувшей девушки.

Глава 4

Еще через день в дежурную часть поступило сообщение о том, что в лесном массиве, в районе так называемой сопки Любви, обнаружен труп.

Когда Живину доложили, что труп скелетированный, он облегченно вздохнул и подумал:

«Не наша Олеся».

Живин разыскивал эту молодую девушку и теперь поймал себя на мысли о том, что переживает за нее, сочувствует ее родителям и хочет найти непременно живой.

«За неделю трупы не успевают скелетироваться. Это однозначно не Олеся», – резонно заключил он и как-то успокоил себя.

Живин с коллегами на «Волге» Натальи Поликарповны прибыли на сопку Любви. Дорогу им показывал рябой мужичок сорока пяти лет, который наткнулся на страшную находку и прибежал в милицию.

– С утречка пошел прогуляться по горе, заодно хотел разведать, не появились ли грибочки, – рассказывал он по дороге. – Грибов не было. Я уже решил было вернуться, да тут-то и напоролся на труп. Меня чуть кондратий не хватил, так я бегом к вам понесся. До сих пор руки-ноги дрожат.

Труп лежал в небольшом овраге, заросшем молодыми деревьями. Тело до пояса было скелетировано, а нижнюю его часть укрывала ярко-бирюзовая клеенка с изображением кухонной утвари. Опера взглянули на труп издали, чтобы не оставлять лишних следов на месте преступления, и, пока не приехала следственная группа, начали осмотр прилегающей территории. Прочесывая местность, в густом лесочке, всего в двадцати метрах от трупа, они обнаружили туго свернутое платье бежевого цвета.

«Олеся была как раз в таком, – подумал Живин. – Надо показать его Бог- дану».

Он глазами поискал этого человека и увидел, что тот сидит за рулем машины и смотрит в другую сторону от места обнаружения трупа.

«Интересно это. Какой-то нелюбопытный водитель. Обычно все гражданские вперед лезут, хотят поглазеть на труп, и нам приходится их останавливать, а этот совершенно равнодушен. Очень любопытно!» – думал Живин, подходя к машине.

– Богдан, выйди, – попросил он. – Взгляни на платье. Не Олесино ли оно?

Богдан нехотя вылез из машины и последовал за Живиным.

Увидев сверток, он пожал плечами и сказал:

– По цвету похоже. А развернуть сможете?

– Нет, дождемся следователя и эксперта. А теперь пойдем посмотрим издалека на труп. Может, опознаешь в нем Олесю.

От ужасного зрелища Богдан пошатнулся, отвернулся и выдавил через силу:

– Это она. Волосы ее.

Спустя минут двадцать прибыла следственная группа. Эксперт несколько раз сфотографировал труп и отвернул клеенку с нижней части тела.

Живин подошел поближе и поразился тому, что увидел. Он занимался розыском людей, пропавших без вести, и видел множество мертвецов, скелетированных и мумифицированных, опухших и замерзших, утонувших и сгоревших. Но ни один из них не потрясал его так сильно, как изуродованное тело этой девушки, найти которую живой Григорий мечтал до последней минуты.

Да, девушка пропала относительно недавно. По прикидкам Живина, даже при летней жаре ее тело должно было сохраниться более-менее целостно, однако оно до пояса представляло собой голый скелет. Другая же часть, укрытая клеенкой, оставалась совершенно нетронутой. Люди видели белое тело без трупных пятен и гнилостных изменений. Картина была настолько сюрреалистична, что все молча пытались осознать и принять ее.

А превратили мертвую девушку в скелет личинки мух. Эти великие труженицы природы, избавляющие землю от тлетворной плоти, облепили тело со всех сторон и обгладывали оставшиеся мышцы и сухожилия. Это волнообразное перемещение тысяч личинок создавало видимость движения скелета. В глазницах словно вращались зрачки, следили за людьми, склонившимися над ними.

Очевидно, условия для размножения мух к этому времени года были настолько идеальными, что они за неполную неделю объели Олесю до костей. Между тем было очевидно, что личинки по причинам, понятным только им, не трогали части тела, закрытые плотным материалом.

Живину стало дурно. Он отошел на приличное расстояние и пытался набрать в легкие побольше свежего воздуха.

Лапин, присоединившийся к нему, выдохнул и сказал:

– Такая наполовину скелетированная покойница встречается мне впервые. Я уже представил, что Олеся сейчас встанет и начнет за нами гоняться по сопкам. Ужас!

После осмотра трупа Живин подвел эксперта к свернутой одежде и проговорил:

– Вот посмотрите. Это лежало в стороне.

Эксперт развернул платье, и из него выпало женское нижнее белье.

– Сдается мне, что ее изнасиловали, – проговорил он, разглядывая вещи. – А где обувь?

Женские туфли были обнаружены в двадцати метрах от платья, в густых кустарниках. Живин хотел было их тоже показать Богдану для опознания, но снова застал его безучастно и отрешенно сидящим за рулем автомашины.

«Что с ним случилось? Какой-то он странный сегодня», – подумал он и бросил туфли к ногам эксперта.

Разговаривать с Богданом ему не хотелось.

Когда они возвращались с места обнаружения трупа, Живин рассуждал вслух:

– Ее туда привезли на машине. Значит, показания старухи – не такие уж и выдумки. Надо бы следственный эксперимент провести, чтобы установить марку машины. – Живин немного подумал и вдруг решительно сказал водителю: – Давай к старухе! Покажем ей разные машины. Пусть поглядит с балкона, чтобы у нас было хоть какое-то представление о том, что надо искать.

Богдан молча повернул машину в сторону дома, где проживали старуха-очевидица и его начальница Наталья Поликарповна.


Живин поднялся к свидетельнице, а Лапин с Кирилловым остались внизу.

Дверь открыл мужчина лет сорока с чайной чашкой в руке.

Живин представился и сказал:

– Мне бы поговорить с Анастасией Павловной. Она дома?

– Мама, к тебе пришли из милиции, – громко крикнул мужчина и отправился на кухню допивать свой чай.

Старуха вышла из дальней комнаты и улыбнулась знакомому милиционеру. Старой женщине наверняка нравилось, что ее персоне уделяется столько внимания. Ей было приятно, что она еще кому-то нужна и приносит пользу обществу.

– Здравствуйте, Анастасия Павловна. – Живин тоже улыбнулся. – Я пришел по очень серьезному делу. Ту девушку, о которой мы с вами говорили, нашли мертвой. Ее убили. Вы упоминали, что она села в машину. Мы хотели бы установить марку. Для этого вам нужно будет посмотреть с балкона на несколько машин. Какая из них смахивает на ту, которую вы тогда видели?

– Давай попробуем, – согласилась старуха, даже не удивившись внезапной вести о смерти пропавшей девушки.

Когда они вышли на балкон, Живин крикнул оперативникам:

– Остановите на улице «Жигули», «Москвич», «Запорожец», желательно светлого цвета, пусть проедут мимо дома, мы сверху будем наблюдать.

Первым появился желтый «Москвич». Старуха внимательно посмотрела на него и коротко скомандовала:

– Следующую!

Вторым проехал «Запорожец» белого цвета.

Старуха презрительно бросила:

– Не та!

Она проводила долгим взглядом «Жигули» цвета слоновой кости, показавшиеся следом, и, когда автомобиль скрылся из поля зрения, распорядилась:

– Покажите ту машину! – Бабуся направила палец в сторону «Волги» Богдана.

Живин передал оперативникам, чтобы тот проехал мимо дома.

Старуха внимательно посмотрела на машину и воскликнула:

– Вот эта похожа. Та такая же длинная была!

– Анастасия Павловна, эта «Волга» постоянно приезжает к вам во двор. В первом подъезде живет женщина, которую она возит. Вы, наверное, не раз видели эту машину. Почему сразу не сказали, что легковушка, которая подобрала девушку, внешне похожа на нее?

– Вы не спрашивали. Я до сих пор сомневаюсь, но очень уж похожа была та машина на эту. Такая же длинная и большая. Боюсь ошибиться, а то посадите за решетку кого-нибудь невиновного. Грех на душу брать не желаю. Но очень похожая машина.

– Спасибо вам, Анастасия Павловна. Будем искать «Волгу» светлого цвета.

Когда все сели в машину и тронулись с места, Богдан наконец-то разговорился:

– Ребята, оставьте на время свою нескончаемую работу. У меня сегодня день рождения, я приглашаю вас к себе на шашлыки. Посидим, попьем водочки. У меня мясо уже замариновано, шашлычки будут – сказка! Так что, придете?

Опера удивленно переглянулись. Им явно понравилось это приглашение. После тяжелой недели организм требовал разрядки и снятия накопившегося стресса.

Живин посмотрел на часы – было шесть вечера – принял решение и озвучил его:

– Богдан, довези нас до милиции, а сам езжай пока, готовь шашлыки. Мы доложим руководству об обнаруженном трупе, приведем в порядок кое-какие дела и к девяти к тебе подскочим. Оставь свой адрес.

Глава 5

У начальника уголовного розыска проходила вечерняя планерка.

Он увидел разыскников и сказал офицерам, собравшимся в кабинете:

– Работайте по плану. Группа розыска вернулась с места обнаружения трупа. Мы тут посовещаемся. – Начальник взял чашку и маленький кипятильник, повертел в руках, положил обратно на тумбочку, видимо передумал пить чай, и достал папиросу. – Доложите, как съездили.

– Пропавшую Процко нашли на сопке Любви, – начал Живин. – Труп был уже скелетирован, и мы подумали, что это не наша девушка. Но оказалось, что она. Все идет к тому, что ее изнасиловали и убили на сопке. Будем ждать результатов экспертизы. При первом обходе домов мы нашли одну свидетельницу. Эта бабушка рассказала, что видела девушку, которая села в светлую машину, но марку авто назвать не смогла. Мы сначала засомневались в ее показаниях, но после найденного трупа решили эту версию проверить тщательно. Съездили к той бабушке, показали несколько машин. Она склоняется к тому, что та была похожа на «Волгу».

– Что-то быстро пропавшая девушка скелетировалась, – удивился начальник. – А какого цвета, говоришь, была машина?

– Светло-бежевого или белого. Мы сейчас начнем проверять все похожие машины, подключим ГАИ и все наружные службы. Работа огромная, а что делать? – Живин развел руками.

– Все, работайте, – заявил руководитель. – Меня постоянно держите в курсе дела.

Уже у себя в кабинете оперативники посоветовались.

– Нам никак нельзя всем уйти на шашлыки к Богдану, – сказал своим подчиненным Живин. – Вдвоем сходите, а я вас тут прикрою, озадачу гаишников, наружные службы. Они начнут таскать сюда людей, их же должен будет кто-то проверять. Но и неудобно будет, если совсем не придем. Богдан там все приготовил, наверное, так что отправляйтесь, посидите часика два – и назад. Только сильно не пейте, ночью придется работать. Еще вот что. – Живин порылся в столе и достал оттуда выкидной нож. – Зэковский он, заказал я у сотрудников колонии, подарите имениннику от всех нас.

Сыщики не возражали. Есть им хотелось зверски, поэтому они прихватили с собой оригинальный подарок Живина и двинули к Богдану.


Жилье, которое снимал водитель, находилось в районе ГРЭС, на болотистой местности. Внутри участка, огороженного старыми серыми досками, располагались два дома, в одном из которых жил Богдан. Тут же находился обветшалый гараж-засыпушка. В глубине двора стояли свинарник и туалет.

Богдан колдовал над мангалом, сооруженным из кирпичей. Шашлыки были почти готовы.

Увидев оперативников, он расплылся в улыбке и проговорил:

– У хозяина разжился свежим мясом. Вчера он забил кабанчика. А где шеф?

– Он остался на службе, начальник ему приказал, – ответил Лапин. – Да и мы у тебя долго не задержимся, нам тоже работать надо.

– Плохо, – сказал Богдан. – Я Григория Алексеича хотел попотчевать. Ну и ладно. Шашлыки поспели, пойдем в дом.

В маленьком домике один уголок был приспособлен под кухню. Она была совмещена с комнатенкой, посередине которой стоял круглый стол. Все расположились за ним, Богдан наклонился и достал из-под него пластмассовую флягу.

– Самогон! – торжественно произнес он, водружая флягу в центр стола. – Тут неподалеку гонят, мне подешевле продают. Качество отменное, не хуже, чем у нас на Украине.

Первый тост произнес Лапин, поздравил Богдана с днем рождения. Самогон оказался действительно хорош, не разбодяженный, гораздо крепче обычной водки.

После третьей рюмки Кириллов, обычно быстрее всех пьянеющий, встал из-за стола и направился к выходу.

– Ребята, извините, я в туалет, – проговорил он немного заплетающимся языком, желая вырваться из прокуренного душного помещения, подышать свежим воздухом и малость отрезветь от чрезмерно сердитой самогонки.

На улице уже смеркалось, стоял теплый летний вечер, кругом царила звенящая тишина. Кириллов по дощатому тротуару шагал в сторону туалета.

«Все, хватит. Пойло слишком крепкое, так и опьянеть недолго, а ночью работать. Еще рюмочку, и довольно», – размышлял он.

Путь в отхожее место лежал мимо загона для свиней, сколоченного из жердей. Двигаясь вдоль него, Кириллов заметил нечто такое, что привело его в замешательство. На верхней жердине висела старая замызганная клеенка ярко-бирюзового цвета с изображениями всевозможной кухонной посуды.

Оперативник вмиг протрезвел, его окатило холодным потом, по спине пробежали мурашки. Он резко обернулся, убедился в том, что за ним никто не наблюдает, осторожно подошел к клеенке и прощупал ее. Она оказалась идентична той, что была найдена вместе с трупом Олеси. Кириллов присмотрелся и заметил оборванный край.

«Это половина той клеенки, которой было укрыто тело Олеси! – лихорадочно думал он. – Богдан – убийца! Белая «Волга»!.. Странное поведение на месте обнаружения трупа!.. Как же мы сразу не догадались?»

Кириллов стянул клеенку с загона, свернул в рулон, пересек двор и тихо вышел за ворота. Там он огляделся, заметил металлическую трубу большого диаметра, лежавшую вдоль дорожки, и сунул в нее важную улику.

Затем Самсон нащупал пистолет в подмышечной кобуре и вернулся в дом. Богдан к тому времени заметно опьянел, а Тимофей сидел как ни в чем не бывало. Его спиртное никогда не брало. Они о чем-то жарко спорили.

Только теперь Кириллов заметил, что глаза Богдана неприятно и зло поблескивали. Такие глаза бывают у жестоких людей, садистов.

«Не усмотрели под боком вражину!» – подумал он, присоединяясь к компании.

Посидев немного за столом, Кириллов решился на отчаянный эксперимент.

Он встал, поднял рюмку и произнес:

– Богдан, еще раз поздравляю тебя с днем рождения. Но я хотел сказать о другом. Мы все сегодня были на месте обнаружения тела Олеси. Очень жаль девчонку. Я хочу помянуть эту безвинную жертву кровавого убийцы, которого мы когда-нибудь обязательно найдем!

Слова оперативника не понравились Богдану.

Он едко усмехнулся и злобно проговорил:

– Безвинная жертва! Не надо было садиться в случайную машину. Шлюха! Искала приключений на одно место и нашла. А убийцу вы никогда не найдете. Он уже давно, наверное, тю-тю! – Богдан махнул рукой.

При этих словах Лапин удивленно посмотрел на Кириллова и решил, что пора заканчивать вечер.

– Богдан, спасибо за приглашение, здорово посидели. Нам надо ехать на работу, так что извини. Ты отдыхай, а мы потихоньку пойдем, – сказал он.

Богдан налил себе полную чашку самогона, залпом выпил и, пошатываясь, первым вывалился за порог.

Возле входной двери Кириллов за руку остановил Лапина и прошептал:

– Тимоха, будь осторожен. Он убийца. Я потом все расскажу.

Лапин и виду не подал, что удивлен, подмигнул своему коллеге и, напевая песенку, вышел во двор. Опытный оперативник все понял без лишних слов.

– Я вас подвезу. – Богдан открыл дверцу машины, которая стояла тут же, во дворе.

– Нет! – категорично заявил Лапин. – Ты выпивший, тебе нельзя за руль. Мы сами доберемся. Иди поспи, завтра на работу без опоздания!

Строгий, безапелляционный голос оперативника немного остудил Богдана. Он сел на крыльцо и принялся пьяно качать головой.

За воротами Кириллов наклонился, достал из трубы свернутую клеенку, заметил вопросительный взгляд Лапина и тихо, с придыханием шепнул:

– Давай отойдем подальше, там все объясню.

Когда они удалились на приличное расстояние, Кириллов огляделся по сторонам, развернул клеенку и спросил:

– Узнаешь?

Увидев клеенку, Лапин удивленно вскрикнул:

– С места убийства! Где ты ее нашел?

– Возле свинарника, половина оторвана. Достаточно приставить к той, что с трупа. Если сойдутся, надо будет брать этого Богдана.

– Замечательно! – Лапин с трудом поверил в то, что им прямо в руки упала такая удача.

Последним автобусом друзья прибыли на работу.

Глава 6

Живин разговаривал в кабинете с каким-то гражданином.

Увидев своих коллег, он обрадовался и заявил:

– Молодцы! А то я тут зашиваюсь. Гаишники таскают и таскают водителей.

– Алексеич, только не упади! – Кириллов, не дав ему опомниться, развернул перед руководителем клеенку. – Узнаешь?

Глаза Живина распахнулись от удивления.

– Откуда?!

Прежде чем ответить, Лапин кивнул на ненужного свидетеля, сидевшего рядом на стуле.

– Отпусти человека, мы сейчас все расскажем. Фантастика!

Когда гражданин покинул кабинет, оперативники наперебой принялись описывать Живину все, что происходило на дне рождения Богдана. Григорий выслушал их до конца, вскочил со стула и быстро зашагал по кабинету, обдумывая план дальнейших действий.

– Надо совместить две клеенки, – сказал он. – Если сойдутся – брать будем Богдана! Он мне совсем не понравился сегодня, какой-то не такой был. Когда я первый раз разговаривал со старухой, этот фрукт пытался меня убедить, что она ошибается. А старуха тогда сразу сказала, что слышала, как завелась машина. Значит, та не проезжала мимо дома, а стояла. Водитель ждал Олесю. Надо выяснить, по каким адресам Богдан развозил последнюю партию гостей и смог бы он успеть вернуться во двор дома, пока Олеся оставалась у именинницы. Стоит уточнить у Натальи Поликарповны, через сколько времени после отъезда Богдана Олеся вышла из квартиры. Свидетельница слышала, как водитель обратился к девушке по имени – Оля. Оля и Олеся по звучанию похожи, старуха могла перепутать. Но это все потом, а сейчас нам нужна клеенка с трупа. Давайте, ребята, возьмите дежурную машину и езжайте в морг. Прямо там совместите находки, взгляните, совпадает ли рисунок. Вот на этой клеенке чайник порван ровно посередине. Так что на другой должна остаться его вторая половина.

Тут раздался стук в дверь. Сержант-гаишник привел очередного водителя. Живин поблагодарил милиционера, завел невольного визитера в кабинет, записал его данные, сразу же извинился и отпустил.

Затем он набрал по прямой связи дежурного и скомандовал:

– По нашей ориентировке отбой, пусть больше не таскают людей, необходимость отпала.

Оставшись один, Живин сел за стол и составил текст шифротелеграммы:

«Срочно. Секретно.

Начальнику Управления

уголовного розыска

УВД Харьковской области

Украинской ССР.

Нами проверяется на причастность к убийству гражданин Гужва Богдан Казимирович, 1953 года рождения, уроженец Харьковской области, проживающий в г. Харькове, по ул. Ленина, 22, кв. 76. Просим сообщить наличие компрометирующих материалов».

Дежурный шифровальщик, зевая и потягиваясь, принял телеграмму, кивнул и захлопнул окошко секретариата.

Когда Живин вернулся в кабинет, там его уже с нетерпением ждали коллеги. По их крайне возбужденному виду было понятно, что в морг они съездили не зря.

– Алексеич, все сходится один в один! Рисунок чайника совпал, ширина клеенок одинаковая, цвет тот же. Когда будем брать?

– Давайте садитесь, определимся, что нам дальше делать, – остудил своих подчиненных Живин. – Откуда у Богдана в машине взялась эта клеенка?

– Наверное, подстелил подо что-то в багажнике, – высказал предположение Лапин. – А после убийства решил воспользоваться. Длины клеенки хватило только на то, чтобы закрыть тело ниже пояса. Если бы Олеся была вся завернута, мы нашли бы почти целый труп. Эх, поговорить бы с хозяином участка, спросить его, как клеенка могла попасть в машину Богдана.

– Да, отношения у них с хозяином хорошие, – припомнил Кириллов. – Тот накануне угостил Богдана свининой, которая и пошла на шашлыки. Тьфу, первый раз в жизни с убийцей-маньяком ел! Хорошо, что он человечиной нас не угостил!

– Как знать. – Живин насмешливо посмотрел на оперативников. – Людоеды вы мои!

Приятные воспоминания о вкусных шашлыках теперь были окончательно испорчены.

– Итак, что мы имеем на этот час? – проговорил Григорий. – Половину клеенки, другая часть которой обнаружена на трупе. Это серьезная улика, но недостаточная, чтобы подозреваемого сразу же арестовать. Вдруг хозяева или тот же Богдан передали вторую половину еще кому-то? Конечно, все это маловероятно, но такую возможность надо полностью исключить. Я предлагаю вот что. Вы вдвоем с утра садитесь в машину Богдана и выезжаете в соседний поселок, будете там до той поры, пока я не вызову вас по рации. Для Богдана у вас следующая легенда. В том поселке мужчина на белой «Волге» пытался напасть на женщину, но помешали прохожие, и преступнику удалось скрыться. Вы якобы проводите поиски этого водителя. Утром я начальника поселкового отделения милиции предупрежу, чтобы все было реалистично. Смотрите за Богданом, одного не оставляйте. От него всякое можно ожидать. Пока вы там возитесь, я проскочу и поговорю с хозяином участка, где снимает жилье Богдан, затем проеду к Наталье Поликарповне и посмотрю трудовую книжку нашего клиента. К тому времени подоспеет ответ из Харькова. Тогда уже я вызову вас по рации. Пока будете ехать, я привезу следователя прокуратуры, и мы сразу же задержим Богдана. Вопросы есть? Нет. Вот и отлично. А теперь по домам. Уже ночь, надо хорошо выспаться. – Живин не выдержал и под конец прыснул со смеху. – Каннибалы!

Опера только усмехнулись. Они не разделяли игривого настроения руководителя.

Глава 7

Богдан приехал в милицию к девяти утра и, пока оперативники совещались у начальника, спал в своей «Волге». Выглядел он неважно. Лапин и Кириллов, садясь в машину, с трудом его узнали. Опухшее серое лицо, мешки под глазами, страшный перегар. Очевидно, за ночь он добил свою флягу с самогоном.

– Давай, Богдан, в путь, – скомандовал Лапин. – Едем в соседний поселок. Там какой-то маньяк на машине объявился, нападает на девочек. Будем искать ублюдка.

Богдан тяжело вздохнул, завел автомобиль и тронулся с места.

Живин проводил их взглядом, стоя на крыльце управления. Едва машина скрылась за углом, он быстро сел в «уазик» начальника уголовного розыска, который поступил в его распоряжение в связи с экстренным случаем, и выехал к месту жительства Богдана. Григорий прихватил с собой кусок клеенки, обнаруженный Кирилловым.

Хозяин участка, крепкий мужчина старше средних лет, возился по хозяйству, выгребал огромной лопатой грязь из свинарника. Он увидел незнакомого человека, зашедшего во двор, отставил лопату, оперся об ограду и с интересом наблюдал за ним.

– Здравствуйте. Я из милиции, – сказал Живин и представился, показывая раскрытое удостоверение. – Вы хозяин участка?

– Допустим. – Мужчина недружелюбно посмотрел на милиционера. – Что надо?

– Я хотел поговорить с вами насчет Богдана. Сколько времени он живет здесь?

– А почему у него самого не спросите? Где он, что с ним случилось? – Мужчина бросил на Живина недобрый взгляд и взялся за лопату.

«Какой-то неучтивый мужичок. Наверное, не раз зону топтал, – подумал Живин. – Здесь разговора не получится, надо его везти в милицию».

В это время на крыльцо дома вышла пожилая женщина и крикнула:

– Демьян, кушать готово! – Она тут же увидела Живина и воскликнула: – Ой, ты с человеком!

Живин решительно направился к женщине, представился и попросил разрешения войти в дом.

Там он сразу же развернул клеенку и задал вопрос:

– Ваша?

– Да, наша. – Женщина утвердительно кивнула. – Здесь была постелена, на столе, прохудилась, мы другую клеенку купили. А что спрашиваете?

– А где половина клеенки?

– По-моему, на загоне висит.

– Там висела вот эта половина. А вторую почему Богдан с собой возил?

– А-а, другая половина. Богдан привозит нам корм для свиней. Там, где он работает, имеется столовая. Он договорился с начальством, остатки пищи забирает для нас. Мы дали ему лохань, он возит ее в багажнике и постелил там эту клеенку. А почему спрашиваете? – повторила вопрос женщина.

– Ничего серьезного. Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности проверяет столовую, там выявлены недостатки, – быстро сориентировавшись, слукавил Живин. – Все списывают на Богдана, хотят его сделать крайним, а мы думаем, что виновато начальство. А как давно Богдан здесь живет?

– Я так и знала! Ишь какие, на Богдана хотят списать! Он только объедки привозил, а хорошие продукты начальники сами жрали. Богдан хороший парень, он ни при чем, его использовали. А живет он уже больше года, снял у нас маленький домик.

– А откуда приехал?

– Не знаю, вроде с Украины.

Живину ничего больше и не надо было знать. Он попрощался с хозяйкой и вышел из дома. Хозяин проводил его все тем же недружелюбным взглядом.

Направляясь к воротам, Живин услышал причитания хозяйки:

– Слышь, Демьян, Богдана повязали, хотят повесить на него хищения продуктов! Нужны они нам, пусть сами жрут!

Теперь надо было ехать на работу к Наталье Поликарповне.

Когда машина оказалась в центре города, заговорила рация:

– Восьмой, прием.

Живин поднял трубку и ответил:

– Восьмой на связи.

– Срочно возвращайся на базу. Начальник требует.

Живин, немного досадуя, что его оторвали от важного дела, сказал водителю, чтобы тот следовал в управление.


Едва Григорий вошел в кабинет начальника уголовного розыска, тот поднялся из-за стола и протянул ему лист бумаги. Это был ответ из УВД Харьковской области.

Живин схватил телеграмму и стал читать:

«Срочно. Секретно.

Проверяемый вами Гужва Богдан Казимирович, 1953 года рождения, уроженец Харьковской области, ранее неоднократно судимый, действительно проживал по указанному вами адресу в городе Харькове. В 1985 году трупы Гужвы и его сожительницы Мелконян Ирины Капитоновны, 1957 года рождения, с признаками насильственной смерти (ножевые ранения грудной клетки) обнаружены в квартире Гужвы. Преступление до настоящего времени не раскрыто, подозреваемых по делу нет. Просим сообщить в наш адрес обстоятельства дела, где подозревается в совершении убийства гражданин, называющий себя Гужвой Б. К. После получения от вас необходимой информации будет решаться вопрос о командировке в Якутск оперативных работников уголовного розыска.

Начальник УУР

Харьковского УВД

полковник милиции

Сумченко А. П.».

– Вот это да! – Живин от неожиданности присел на стул. – Надо предупредить моих оперов. Этот Богдан… – тьфу, черт его знает, как его там зовут – смертельно опасен! Давайте по рации передадим, чтобы Лапин позвонил к вам в кабинет якобы доложить обстановку. По телефону все ему объясним. А Богдана, или как там его, ребята в машине одного не оставят. Я предупредил их заранее.

Через несколько минут после сообщения по рации позвонил Лапин.

Живин тихо, почти шепотом, спросил:

– Ты один? Рядом нет Богдана?

– Один. С Богданом в машине находятся Самсон и местный оперативник.

– Откуда звонишь?

– Из кабинета оперативников.

– Он ничего не заподозрил?

– Нет. Страдает похмельем, просит подлечиться. Местные оперативники обещали угостить его брагой, изъятой у самогонщицы.

– Короче, слушай. Дела разворачиваются все круче и круче. Этот Богдан вовсе не тот, за кого себя выдает. Настоящего Гужву убили в восемьдесят пятом году в Харькове. Вам надо быть предельно осторожными, одного его не оставлять. Мы выезжаем к вам на задержание.

– А может быть, мы его сами задержим? Тут еще два местных сыщика. Они помогут. Что вы будете так далеко ехать? У нас не первое задержание, управимся.

Живин вопросительно посмотрел на начальника и сказал:

– Петрович, они хотят сами его взять. Там еще два местных оперативника. Разрешим?

Начальник немного подумал, взял у Живина трубку и приказал:

– Давайте! Только будьте осторожны, обшарьте его и машину хорошенько. Он может быть вооружен!

После этого начальник и Живин сели друг против друга и напряженно, боясь шелохнуться, принялись ждать следующего звонка. Он раздался спустя десять минут. Живин судорожно схватил трубку и поднес к уху, руководитель включил громкую связь.

– Алексеич, все нормально, – доложил Лапин. – Сделали вид, что собираемся угостить Богдана не брагой даже, а настоящим самогоном, завели в кабинет к местным оперативникам и надели наручники. Он даже пикнуть не успел, сейчас уже в камере. Кстати, в кармане его брюк мы нашли выкидной нож, который сами ему вчера и подарили. Нашим же подарком нас мог и почикать. Вот смеху было бы!

– Молодцы! – заявил начальник уголовного розыска. – Давайте, везите этого субчика сюда!

– Тимофей, садись за руль «Волги», – распорядился Живин. – Возьми дополнительно одного местного сыщика для конвоирования, и выезжайте. Мы ждем. – Он положил трубку и обратился к начальнику уголовного розыска: – Александр Петрович, пока они добираются, я съезжу к Наталье Поликарповне, которая приходила к вам. Вопросов к ней накопилось много.

– Давай, – разрешил начальник, потирая ладони и предвкушая встречу с опаснейшим преступником. – Не торопись, поговори обстоятельно.

Глава 8

Живин застал Наталью Поликарповну на работе.

Увидев оперативника, она побледнела и спросила:

– Нашли?

– Да, труп. – Живин решил действовать в открытую, без всяких прелюдий. – А убил ее Богдан.

Женщина отшатнулась от него, судорожно схватилась за край стола, чтобы не упасть.

– Не может быть!

– Еще как может! – Живин взял женщину под локоть, помог ей сесть на диван, сам расположился напротив, на стуле. – Наталья Поликарповна, времени мало, постарайтесь коротко и ясно ответить на все мои вопросы.

– Задавайте, – прошептала она.

– Вспомните тот вечер. Когда Богдан уехал с последней партией гостей, Олеся была у вас. Сколько времени она оставалась в вашей квартире?

– Да, она помогала мне убирать посуду. Минут тридцать, от силы сорок.

– Вы не смотрели с балкона, как она уходит?

– Нет, не догадалась. А что, там ее ждал Богдан?

– Сколько времени он у вас работает?

– Больше года.

– А где до этого?..

– Не знаю.

– Но вы же отдел кадров. Что написано в трудовой книжке?

– Книжка не настоящая. Там записано, что он уже восемь лет в Якутии работает.

– То есть все северные надбавки у него есть?

– Да.

– Кто делал трудовую?

– Я попросила в одном автотранспортном предприятии.

– Как он устроился работать? Его кто-то рекомендовал?

– Вы не поверите – никто. У меня был водитель запойный, я хотела его заменить, а тут Богдан подвернулся, искал работу. Я и взяла его к себе. Нормальный парень.

– А паспорт его видели? Настоящий?

– Видела, но не обратила внимания. А что, паспорт может быть не настоящий?

Живин проигнорировал этот наивный вопрос и продолжил:

– У вас столовая на предприятии есть?

– Да.

– Остатки пищи Богдан забирал?

– Да. Он попросил меня, чтобы в столовой ему давали объедки для свиней. Я распорядилась.

– Наталья Поликарповна, сообщите родственникам Оксаны Процко об обнаружении трупа и решите вопрос насчет похорон. Для вас наступили черные дни. Ждите, скоро вы будете вызваны на допрос. Сегодня вечером машину пригоним. Вам придется искать другого водителя. Хотя вряд ли он вам понадобится. – Живин торопился, не хотел упустить возможность первым задать вопрос убийце.

После этих слов женщина закрыла лицо руками и разрыдалась.

– Бедная девочка! Что ты наделал, Богдан!


«Волгу» возле управления Живин увидел издалека.

«Уже привезли, немного опоздал!» – подумал он, выскакивая из машины.

Богдан сидел в кабинете начальника уголовного розыска. Там же находились три оперативника, которые конвоировали его из поселка.

Увидев Живина, начальник воскликнул:

– Этот тип утверждает, что он и есть Богдан Гужва!

– И убийства он, конечно, не совершал. – Живин пристально посмотрел на арестанта. – Гюльчатай, открой личико! Кто ты на самом деле такой?

Преступник со злой ухмылкой посмотрел на оперативника, сквозь зубы плюнул на пол и отвернулся.

Живин видел, что разговаривать с ним сейчас не стоит, и сказал Кириллову:

– Самсон, неси приблуды для пальчиков, откатаем его.

Кириллов спустился в кабинет и вернулся с приспособлением для снятия отпечатков пальцев. Через несколько минут дактилоскопическая карта неизвестного мужчины славянской наружности, предположительно тридцати пяти лет, была на руках у разыскников.

– Давай в информационный центр, – приказал Живин Кириллову. – А ты, Тимофей, возьми двух ребят. Отправляйтесь на обыск дома этого гражданина. Переверните там все вверх дном, ищите документы.

Когда Живин определил арестанта в изолятор и вернулся в кабинет, туда пришел Кириллов.

– По дактилоскопическому учету не проходит, – доложил он. – Несудимый или залетная птичка.

Тем временем подоспели и оперативники, которые ездили на обыск.

– Вот, паспорт на Гужву. – Лапин протянул Живину документ. – Фотография, если приглядеться, явно вклеена позже. Еще военный билет на имя Карпенко Николая Васильевича, пятьдесят четвертого года рождения, уроженца города Львова. На фотографии совсем пацан, но черты лица напоминают нашего клиента. Он и есть, наверное.

Живин кивнул и приказал Кириллову:

– Срочно проверить Карпенко по всем видам учета!

Через десять минут он уже знал, что гражданин Карпенко Николай Васильевич, ранее судимый за нанесение тяжких телесных повреждений, разыскивается УВД города Львова за совершение убийства в 1985 году. Он объявлен во всесоюзный розыск.

– Закажи по межгороду Львов, – велел Живин Кириллову. – Начальника уголовного розыска. Обрадуем его.

– Вот ведь гад! – сокрушался Кириллов, набирая номер. – Этот убийца пригласил нас на день рождения. Как все жутко получилось. Мы словно на поминках побывали!

– Почему плохо? – спросил Живин. – Если бы вы не побывали на дне рождения, то и преступление не раскрыли бы. Так что все нормально, не переживай.

Через час зазвонил телефон.

Телефонистка томным голосом осведомилась:

– Львов заказывали? Сейчас соединяю.

Затем в трубке гаркнул мужской голос:

– Алло, говорите!

– Здравствуйте, – поприветствовал Живин собеседника. – Беспокоят вас из Якутска, из уголовного розыска, майор Живин.

– Из Якутии?! Что случилось? Я заместитель начальника уголовного розыска города Львова подполковник милиции Левчук.

– Тут такое дело. Задержали мы убийцу, а он, оказывается, находится в розыске. Фамилия его Карпенко. Она вам что-нибудь говорит?

– Карпенко?! – выкрикнул Левчук. – Мы его ищем по всему Союзу, а он, оказывается, у вас схоронился. Среди оленей и тундры!

– Оленей у нас нет, я их в глаза ни разу не видел, – с усмешкой проговорил Живин. – А убил он девушку, очевидно, сначала изнасиловал ее. Вскрытия трупа еще не было.

– У нас он тоже изнасиловал и убил девушку в парке, задушил ее. Подозреваем его еще в одном таком же деле.

– Мы нашли при нем паспорт на имя некоего Гужвы, проживавшего в Харькове. Запрашивали город. Оказалось, что Гужва и его сожительница были убиты у себя дома в восемьдесят пятом году. Преступление до сих пор не раскрыто.

– Вот это новости! Оказывается, он от нас сбежал, каким-то образом очутился в Харькове, где убил этого Гужву, воспользовался его паспортом. Со своими документами не смог бы далеко уехать, наверняка знал, что объявлен в розыск. Отправьте нам официальный документ, что он задержан. Мы с прокуратурой будем решать вопрос, как нам поступить.

– Хорошо. – Живин положил трубку, окинул взглядом оперативников, с нетерпением ожидавших окончания телефонных переговоров, и сказал: – Ребята, мы поймали серийного маньяка-убийцу!


Вечером Живин и его оперативники устроили перекрестный допрос Карпенко. Из изолятора конвой привел словно совсем другого человека. Черты его лица заострились, кожа потемнела, ничего не выражающие глаза провалились в глубину черепа. Григорий удивился столь поразительной трансформации.

«Вот теперь этот оборотень похож на маньяка! Ловко он прятал свою сущность под личиной добропорядочного человека. А ведь втерся же к нам в доверие. Слава богу, все обошлось», – думал оперативник.

– Что, Николай, плохо себя чувствуешь? – нарочито сочувствующим тоном спросил он у задержанного.

Преступник бросил быстрый взгляд на лица оперативников и тихо проговорил:

– Вы что-то путаете. Я не Николай.

– А кто же еще-то? – Живин улыбнулся. – Николай Васильевич Карпенко, родился в пятьдесят четвертом году в городе Львове. Мне дальше продолжать, рассказать про твои подвиги во Львове и Харькове?

– Ничего не знаю. Во Львове ни разу не был.

– Тебя там по такому же убийству с нетерпением ждут. Да и в Харькове не забыли за Гужву и его подругу. У нас ты получишь лет пятнадцать, а на Украине встанешь к стенке. Так что крепко подумай, прежде чем уходить в отказ. У нас доказательств предостаточно. Хоть какой-то маленький шанс есть, что не расстреляют. Для этого тебе нужно чистосердечно признаться и сотрудничать со следствием. Только этим ты можешь спасти себя.

Преступник долго сидел, опустив голову, наверное, оценивал свое незавидное положение. Опера изредка задавали ему вопросы, но он ни на один из них не ответил, продолжал напряженно думать.

Наконец Живин не выдержал и громко спросил:

– Чаю хочешь?

Преступник вздрогнул, посмотрел на него и проговорил:

– Если можно, покрепче. Чифиря бы.

Живин включил чайник в розетку и пододвинул преступнику заварку.

– На, сам делай свой чифирь. Я не знаю, как его приготовить.

– А что там знать-то? Побольше заварки и кипяток сверху. Не помешало бы эту бурду на огне немножко помурыжить. Да ладно, и так сойдет, прикроем чем-нибудь, через десять минут готово будет. Я бы сам сделал, но браслеты мешают.

Живин сделал так, как сказал преступник, бухнул в железную кружку полпачки заварки, залил кипятком, накрыл крышкой от банки, а сверху еще спортивной шапкой.

– Вот так-то лучше, – сказал Григорий, укутывая адский напиток. – Знатный я чифирист, да, Карпенко?

– От сумы да тюрьмы не зарекайся, – заявил тот и болезненно улыбнулся. – Что будет завтра, никому не известно. Может быть, эти навыки понадобятся вам в будущем.

– Неисповедимы пути господни, – сказал Живин, подавая преступнику кружку. – Никто не знает, чем судьба удивит его завтра.

Карпенко долго с наслаждением, словно совершая целую церемонию, пил свой чифирь. Опера не мешали ему вопросами и терпеливо ждали. Когда наконец-то этот процесс завершился, милиционеры отметили, что арестант приободрился, лицо его посветлело, спина выпрямилась.

Он поставил кружку на стол, откинулся на спинку стула и поинтересовался:

– Где я прокололся?

– Ты расскажи сначала, как все происходило, а потом я отвечу на твой вопрос, – заявил Живин.

Внутри у него все дрожало от волнения. Он хотел узнать все детали ужасного преступления и старался изо всех сил не выдать свое состояние. Григорий желал предстать перед преступником бывалым сыщиком, которого ничем удивить и прошибить нельзя. Мол, передо мной такие гады, как ты, Карпенко, чуть ли не каждодневно проходят, да не по одному.

То же самое ощущение испытывали и его коллеги. Они молчали и с нетерпением ожидали откровения преступника, может быть, самого опасного в их жизни.

– Надеюсь, мое чистосердечное признание зачтется в суде, – начал Карпенко, разглаживая запястья, отекшие от тугих наручников. – Немного расслабьте браслетики или снимите вообще. Вас же трое. Чего боитесь?

Живин кивнул Лапину, и тот снял с арестанта наручники. Кириллов предусмотрительно убрал со стола ножницы и шило, что не осталось незамеченным для Карпенко.

– Все-таки боитесь! – сказал он. – Успокойтесь, дергаться не буду.

– Не боимся, а соблюдаем инструкцию, – ответил на это Живин. – Давай ближе к делу.

Преступник продолжал массировать запястья, на которых остались глубокие борозды, и повел жуткий рассказ.

Глава 9

– Приехал я в Якутск в восемьдесят пятом году поздней осенью. Я знал, что объявлен в розыск на Украине, поэтому воспользовался документами Гужвы, вклеил туда свою фотографию. В Якутск подался не с бухты-барахты, а к другу, с которым когда-то служил в армии. Тот сначала обрадовался, даже выделил мне отдельную комнату в своей квартире. Перебивался я случайными заработками, был грузчиком в магазине, такелажником в речпорту. Конечно, получал крохи, жена друга ворчала, и я стал искать приличную работу. Ходил по отделам кадров различных контор и наткнулся на Наталью Поликарповну. У меня было удостоверение водителя второго класса на имя Гужвы. В этот документ не надо было вклеивать мою фотографию, там я был немного похож на Гужву в молодости. Наталья Поликарповна с радостью взяла меня на работу, помогла оформить трудовую книжку. Зарплата меня устраивала, я смог снять домик у пожилой супружеской пары за небольшие деньги. Где-то полгода назад к нам в отдел кадров устроилась работать Олеся. Я несколько раз возил ее на своей машине. Мы разговаривали, вспоминали Украину. Она мне сразу понравилась. Я хотел познакомиться с ней поближе, но она меня отвергала. В тот день, когда у Натальи Поликарповны был день рождения, я должен был к ней подъехать к концу вечера и развезти гостей по домам. Приезжаю, вечер в самом разгаре, многие навеселе. Хозяйка посадила меня за стол, я немного поел и перебрался к Олесе, чтобы поговорить, но она резко встала и ушла на кухню. Через полчаса народ стал расходиться. Забирая последнюю партию гостей, я сказал Олесе, что могу за ней вернуться и отвезти домой. Она отказалась, сослалась на то, что живет рядом и дойдет пешком. С последним рейсом я управился очень быстро. Трое жили в одном доме, двое – совсем недалеко от центра. На все про все ушло не более двадцати пяти минут. Потом я решил все-таки вернуться к дому Натальи Поликарповны. Не знаю почему, но желание увидеть Олесю в ту ночь у меня было настолько сильным, что я не смог себя перебороть. Заехал во двор, смотрю, окна у Натальи Поликарповны светятся. Значит, Олеся еще у нее. Я ведь знал, что она осталась помочь хозяйке прибраться, поставил машину чуть поодаль и следил за подъездом в надежде увидеть Олесю, которая вот-вот должна была выйти. Ждал я недолго, через каких-нибудь минут десять она показалась и пошла в противоположную сторону. Я догнал ее. Олеся не хотела садиться в машину. Я едва ли не силой на этом настоял, выехал на улицу и направился в сторону сопки Любви, обещал пальцем ее не трогать, только показать красоту города с высоты птичьего полета. Мое предложение ей не понравилось, она начала рваться из машины, пыталась выскочить на ходу. Тогда я прижался к обочине, схватил ее за шею и немного попридушил, чтобы успокоить. Олеся обмякла. Я решил, что она потеряла сознание, опустил сиденье и продолжил путь. На сопке в сильном возбуждении сорвал с нее одежду и только потом понял, что Олеся мертва. Я сильно испугался, оттащил ее подальше в лесочек, поискал вокруг, чем бы прикрыть тело. Ничего не нашел, вернулся к машине и достал из багажника скатерть…

– Постой, – прервал преступника Живин. – Объясни, как к тебе попала эта скатерть.

– Она постоянно была у меня в багажнике. Хозяева дома, где живу, дали. Для их свиней я возил из столовой отходы, чтобы они не замарали багажник, подстелил эту скатерть.

– Вот эта клеенка тебя и подвела, – решил Живин ответить на вопрос, поставленный преступником. – Половину ее мы нашли у твоих хозяев. На этом ты и прокололся. Доволен?

– Ах ты черт! – с досадой воскликнул преступник. – Я сам разрывал ту скатерть. А где вы нашли вторую половину?

– Она на свинарнике висела.

– Не обратил внимания. – Убийца сокрушенно покачал головой. – Сам себя подвел под вышку!

– Ты вступал в половую связь с потерпевшей? – задал вопрос Лапин.

– Как можно?! Она же была мертвой!

– Смотри, экспертиза все покажет.

Карпенко опустив глаза в пол и ничего не ответил. Опера и без слов поняли, что злодей сотворил с бездыханным телом девушки самое гнусное и мерзкое, на что только способно животное под личиной человека.

– Дальше! – почти криком потребовал продолжения рассказа Живин, стремясь быстрее закончить неприятный и тяжелый для него допрос. – Что было потом?

– Я прикрыл нижнюю половину тела Олеси клеенкой, выбросил из машины ее одежду и уехал домой. Все остальное вы знаете. Учтите, я не хотел убивать эту девчонку. Если на то пошло, я готов был жениться на ней, если бы она согласилась. Но Олеся повела себя неправильно, спровоцировала меня к необдуманным действиям. Даже тогда я не желал ее убивать, собирался только успокоить, немного придушить. Откуда я знал, что она помрет?!

– «Повела себя неправильно», – Живин медленно, чеканя каждое слово, повторил слова убийцы. – Может, она должна была на тебя броситься с объятиями?! Кто ты такой, чтобы перед тобой все стелились?! Такую девушку погубил! – Он вдруг побледнел, наклонился к убийце и взревел, дыша ему прямо в лицо: – Сколько за тобой трупов, Карпенко?

– Сколько есть, все мои! – крикнул в ответ маньяк, отшатнулся вместе со стулом и набычился. – Не ваше дело. Приедут украинские товарищи, с ними будет разговор!

– Увести! – Живин испугался, что потеряет самообладание и в пылу гнева искалечит преступника. – В камеру его!

Когда конвойный вывел преступника из кабинета, Живин, еще пребывающий во власти своей ярости, пригладил дрожащими пальцами волосы и еле слышно произнес:

– Эта сволочь намекает на убийство по неосторожности. Такой номер у него не пройдет. Давайте, «украинские товарищи», докажите другие его преступления.

Через неделю все закрутилось и завертелось. Прокуратура СССР истребовала уголовное дело, и вскоре Карпенко был под конвоем увезен на Украину. О дальнейшей судьбе преступника оперативники не слышали. Наступали волнующие, тревожные времена. Сотрудникам уголовного розыска было не до воспоминаний о каком-то кровавом маньяке.

Часть вторая

Глава 1

Прошло несколько месяцев. Горожане провожали 1988 год.

В субботнее утро последнего предновогоднего дня Живин встал с постели ни свет ни заря и засобирался на службу. Там его ждали неотложные дела, с которыми надо было расквитаться именно сегодня, до наступления Нового года. Он включил маленький телевизор на кухне, пил чай и обдумывал план на день, куда, разумеется, входила и встреча праздника в кругу семьи.

Диктор с экрана вещал о страшном землетрясении, произошедшем в Армянской ССР чуть более двадцати дней назад. Демонстрировалась работа спасателей, сообщалось о чудесном вызволении людей из-под обломков зданий спустя три с лишним недели после катастрофы. Жертвы стихийного бедствия исчислялись уже тысячами. Горе и траур окутали республику, совсем недавно цветущую.

«Сколько жизней унесло это бедствие, какое горе причинило оно людям! – думал Живин, заканчивая завтрак. – Как там мой друг и однополчанин Ашот из Спитака? Жив ли? По сравнению с этой катастрофой наша работа представляется мышиной возней. Что ж, и ее кто-то должен делать. Нет, это неудачное сравнение. Все-таки работа наша не такая уж и мелочная. За каждым делом стоит судьба конкретного человека и его семьи. А таких судеб десятки и сотни».

С такими мыслями он натянул на себя теплый мохеровый свитер и укутал шею длинным шарфом. На улице стоял мороз за сорок.


На службе было спокойно, в коридорах – необычайно тихо. Часть сотрудников уголовного розыска уже отдыхала, встречала новый, 1989 год. Живин, в отличие от многих других оперов, любил дежурить под этот праздник, но на сей раз жребий выпал Кириллову. Тот уже принял дежурство и находился на инструктаже у начальника управления.

Причина такой любви Григория к дежурству под Новый год была до банальности проста. В эту ночь в городе не совершалось ни одного преступления! Обычно оперативник, несущий службу, даже успевал съездить домой и встретить праздник с родными под бой курантов.

Но горе тому, кто заступит на дежурство в дни, следующие за праздником. Народ постепенно начинает звереть от непомерного количества выпитого и съеденного. Убийства и телесные повреждения сыплются на милицию как из рога изобилия. Так продолжается дней десять, а потом все снова приходит в норму.

Живин планировал поработать до шести вечера и спокойно уйти домой. Он знал, что там его будет ждать великолепный рыбный пирог, приготовлением которого жена как раз сейчас занималась. Поэтому Григорий решил проигнорировать обед, чтобы к вечеру проголодаться и от души насладиться любимым блюдом из свежей белорыбицы.

Кириллов вернулся от начальника. Лапин появился, как и всегда, внезапно. Теперь все три танкиста были вместе, и каждый по-своему готовился встретить наступающий год.

В половине шестого, когда в животе у него уже урчало от голода, Живину позвонил дежурный по городу и попросил зайти к нему.

Седой подполковник встретил его нахмуренным взглядом и спросил:

– Что, не отдыхается?

– Я как раз собираюсь приступить к этому непростому делу. – Живин пошутил, но нехорошее предчувствие от этого не исчезло. – Что случилось?

– Женщина пропала. Начальник УВД приказал заняться этим делом.

– Когда пропала? – Живин досадовал, что ему придется немного задержаться на работе.

– Сегодня после обеда.

– Ну и что теперь? Где-то загуляла, а нам искать ее под Новый год? Вернется, никуда не денется. Прошло-то всего три-четыре часа.

– Женщина вышла из машины без верхней одежды. Не может же она в такой мороз ходить по улице в одном платье. Короче, это не моя прихоть, а указание начальника, так что выполняй!

– Дайте ее данные.

Живин хотел побыстрее вникнуть в ситуацию и поручить поиск пропавшей женщины Кириллову. Тот все равно остается дежурить на сутки, вот пусть и работает.

– Сейчас приедет друг или муж этой женщины. Не знаю, кем он ей приходится. Этот человек пока своими силами ее ищет, недавно звонил, я сказал, чтобы подъехал к нам. Ну а начальнику звонили из обкома. Кто-то из родственников пропавшей женщины вышел на руководство, так что все по-взрослому! – Дежурный щелкнул языком, выражая серьезность ситуации, и тут же отвлекся на телефонный вызов.

Живин в душе ругал на чем свет стоит родственников, жалующихся по любому поводу в высокие инстанции. Он вернулся в кабинет и, с нетерпением поглядывая на часы, стал ждать появления мужа или друга пропавшей женщины.

Лапин, засобиравшийся было домой, снял пальто, сел рядом с Живиным и спросил:

– Алексеич, какие у нас планы?

– Подождем этого мужика, поговорим с ним и пойдем по домам. Остальное доделает Самсон. Ему все равно дежурить. До Нового года осталось пять часов!

– Да, конечно, – заявил Кириллов. – Никуда эта особа сейчас не могла деться. У кого-то уже отмечает, наверное, праздник и скоро объявится. Пусть ей будет потом стыдно, что не дает людям нормально встретить Новый год!

Время шло, часы показывали уже половину восьмого. Живин не выдержал, заварил чай, достал из тумбочки зачерствелый хлеб, жадно откусил и хлебнул горячего напитка с сахаром. Немного утолив голод, он собрался выйти к дежурному, поинтересоваться насчет мужчины, который, скорее всего, уже нашел свою подругу и на радостях забыл сообщить об этом в милицию.

Тут как раз в дверь кабинета кто-то постучал.

– Войти можно?

Внутрь заглянул мужчина чуть старше тридцати лет, с аккуратно подстриженной бородой, выше среднего роста, стройного телосложения. Одет он был в толстый грубый свитер с высоким воротом, в руках держал бушлат военного образца. Вид у него был обескураженный.

«Похож на геолога-романтика или бамовца, как их обычно в фильмах показывают, – подумал Живин, разглядывая мужчину. – Обязательно должен уметь играть на гитаре. Песни там возле костра, всякое такое».

– Меня зовут Алексей Максимович Воркутов. Пропала моя знакомая.

– Мы, товарищ Воркутов, давно ждем вас, – сказал Живин и жестом пригласил мужчину сесть на стул. – Нашлась?

– Нет, не могу найти.

– А как ее зовут?

– Юлия Местникова.

– Алексей, расскажите подробно, как все случилось.

Воркутов поудобнее устроился на стуле, погладил бороду привычным движением руки сверху вниз и начал свой рассказ.

Глава 2

– Мы с Юлей знакомы больше года. Мое детство прошло в Воркуте. Отец с матерью туда приехали еще в тридцатые и обосновались навсегда. Наша настоящая фамилия – Разумовские, но ее дворянское происхождение, наверное, мешало родителям, и они поменяли ее на Воркутовых в честь города, построенного тогда. Это я так, делаю лирическое отступление, предугадываю интерес с вашей стороны относительно того, откуда взялась такая необычная фамилия. Все почему-то задают мне в первую очередь именно этот вопрос.

– Фамилия самая обыкновенная, – сказал Живин, который только что собирался именно про это и спросить. – У меня даже в мыслях не было поинтересоваться.

– Да, понимаю, – ответил Воркутов, но по его глазам было видно, о чем он думает: «Еще как было». – После окончания геологического факультета в Ленинграде я вернулся в родной город и какое-то время работал по специальности.

«Ага, насчет того, что он геолог, я не ошибся, – отметил про себя Живин, слушая Алексея. – Дойдем и до гитары».

– Три года назад приехал в Якутию, – продолжал Воркутов. – Устроился по специальности, но тружусь уже в основном не в поле, а в кабинете. Увлекаюсь поэзией, описываю красоту северного края. Может, читали? – Он продекламировал:

Снег пушистый в серебре

Падал тихо в сентябре.

– Нет, я не любитель поэзии, – сказал Живин. – Мне по душе проза жизни. Продолжайте, пожалуйста.

– С Юлией я впервые встретился на одном творческом вечере. Я под гитару спел песню на свои стихи. Оказалось, что она тоже играет на этом музыкальном инструменте. Тогда мы и познакомились.

«А вот и гитара! – Живин был доволен своей проницательностью. – Дело за малым. Осталось угадать, где его красотка загуляла».

– Опишите ее приметы и скажите примерное место, где она пропала, – проговорил Лапин. – Я сейчас же передам ориентировку всем службам, чтобы обратили внимание. – Он взял лист бумаги и приготовился писать.

– У меня есть ее фотография. – Воркутов достал из нагрудного кармана бушлата довольно большой цветной снимок. – Как она пропала, я съездил домой и прихватил на всякий случай.

На снимке была запечатлена молодая женщина. Не сказать, что красотка из глянцевого журнала, но довольно симпатичная, привлекательная. Длинные волосы ниже плеч, правильные черты лица, задумчивый взгляд, устремленный мимо объектива, куда-то вдаль.

«Фотогенична и недурна собой, – мелькнуло в голове у Живина. – Этот геолог ей явно не пара».

– Я возьму у вас фотографию на время, – сказал Лапин и принялся записывать приметы Юлии, бормоча вслух: – Рост метр шестьдесят, среднего телосложения, волосы черные, одета в светлое платье, унты с бисером.

Как только Лапин с записанными данными ушел в дежурную часть, Живин попросил Воркутова:

– Давайте продолжим.

– Я приехал к ней на работу ближе к обеду. Она юрист на крупном предприятии. Там с утра отмечали приближение Нового года. Когда я зашел в контору, Юля уже одевалась. Я заметил, что она была немного выпившей. При мне на прощание ей налили полный бокал шампанского, который она весь выпила. В машине сразу сняла шубу и бросила ее на спинку сиденья. Когда тронулись, начала капризничать, сначала хотела в одно место, потом в другое, наконец решила, что ей надо посетить парикмахерскую. Я пытался с ней спокойно поговорить, но она меня грубо прерывала. На площади Ленина Юля приказала мне ехать в парикмахерскую на Дзержинского, рядом с пожарной частью. Мне наконец-то надоели ее выходки, и я сделал ей замечание. На мой упрек она отреагировала резко. Когда мы проехали пожарную часть и я прижался к обочине, Юля, ни слова не сказав, в одном платье выскочила из машины и направилась к зданию, где расположена парикмахерская. Я остался в машине и ждал ее минут сорок. Затем решил зайти в парикмахерскую и удостовериться, что она укладывает волосы. В салоне в очереди сидели три посетительницы. Еще одну стригла молодая девушка, а Юли нигде не было. Я спросил про нее у клиенток, сидевших в очереди, но оказалось, что женщину без верхней одежды никто из них не видел. Я поинтересовался и у парикмахерши, но та мне грубо бросила, что не обязана следить за всеми, кто приходит в заведение. Я, изрядно озадаченный, вышел на улицу, покрутился возле салона, потом поехал на работу, оттуда позвонил родственникам Юли и ее матери в надежде, что она пришла к ним. Никто ее не видел. Тогда я обратился в милицию и заявил о пропаже Юли, съездил домой, взял ее фотографию и еще раз заглянул в парикмахерскую. Теперь в очереди сидела только одна женщина, и Юлю по снимку она не узнала. Тогда я показал фотографию парикмахерше и клиентке, которую она стригла, но тоже безрезультатно. Я поискал Юлю в окрестностях и снова позвонил в милицию. Мне сказали, чтобы я подъехал и написал заявление о пропаже человека. Вот и все, что я хотел вам рассказать.

– А где вы живете? – спросил Воркутова Живин.

– В частном доме.

– С кем?

– Один.

– Чей дом?

– Мой. Я и приехал-то в Якутск из-за этого дома. Родственник уезжал отсюда насовсем и очень дешево мне его продал.

– А машина у вас какая?

– «Жигули», «шестерка».

– Цвет?

– Белый.

– Какие у вас отношения с гражданкой Местниковой?

– Дружеские. Я ухаживал за ней.

– Так дружеские или любовные?

– Если вас интересуют наши взаимоотношения, то скажу, что я люблю ее без оглядки. Но она, мне кажется, начинает мною тяготиться.

– Между вами интимная связь была?

– Мне, право же, даже неудобно отвечать на этот вопрос. Зачем вам это знать?

– Слушайте, гражданин Воркутов, – Живин повысил голос. – Я интересуюсь этими деталями не ради праздного любопытства. Вдруг найдут ее убитой и изнасилованной. Тогда в первую очередь под подозрение попадаете вы. Поэтому отвечайте честно и без утайки на все мои вопросы.

– Хорошо, задавайте.

– Когда в последний раз это происходило?

– Что именно?

– Интимная близость с Юлией.

– Дней десять назад.

– Где?

– У меня дома.

– Вы не возражаете, если мы сейчас поедем к вам? Это необходимо по предписанной инструкции. Мы обязаны осматривать все места, где в последнее время бывал пропавший человек.

– Пожалуйста. На моей машине и поедем.

Живин бросил взгляд на часы. Стрелки показывали десять вечера.

Глава 3

Дом Воркутова представлял собой небольшое бревенчатое строение с узким двором и дощатыми кладовками. Хозяин пригласил оперативников внутрь. Там было тепло благодаря центральному отоплению. Все указывало на холостяцкую жизнь хозяина: немытая посуда на столе, вещи, разбросанные где попало, неопрятные шторы.

– Ты вообще был женат? – спросил его Живин, окинув взглядом помещение.

– Нет, все некогда было. Полевые работы вдали от цивилизации. Вот встретил Юлю и задумался насчет женитьбы. Если, конечно, она этого пожелает.

– А Юлия была замужем?

– Насколько я знаю, нет. Но у нее есть дочка пяти лет.

– А от кого дочь, знаете?

– Нет, не знаю.

– Давайте ближе к делу. До Нового года осталось полтора часа. Снимите одеяло с кровати.

Воркутов показал оперативникам постель. Затем они осмотрели ковролин, постеленный в гостиной, пригляделись к обоям и к стыкам линолеума на предмет наличия крови, но ничего подозрительного не обнаружили.

– Подпол в доме есть? – спросил хозяина Кириллов.

– Есть, но я им не пользуюсь. Там стоит вода.

– Откройте.

Оперативники обследовали подпол, решили закончить с домом и перейти к наружным помещениям. Живин включил фонарик и вышел на улицу, следом потянулись Лапин и Кириллов.

Возле кладовок Живин наткнулся на следы крови на снегу.

– Что за кровь? – спросил он Воркутова, подозвав его к себе. – Чья она?

Хозяин дома удивленно наклонился, рассмотрел кровь и воскликнул:

– Да это же кровь собаки! Ее позавчера погрызли на улице другие псы, она и забежала сюда, вся в крови.

– И где эта собака?

– Черт ее знает, опять побежала на улицу. Ребята, вы не о том думаете. Я не убивал Юлю! Как такое можно подумать?!

– Никто и не думает, что ты убил ее. Мы обязаны все проверить. – Живин и сам не верил в причастность Воркутова к убийству. – Успокойся, поехали в управление.

– Ребята, я вспомнил! – вдруг воскликнул Воркутов, испугав своим криком оперативников, направлявшихся к воротам. – Когда я ждал Юлю на улице, со двора парикмахерской выехало такси. Как же это вылетело у меня из головы!

– Точно? – Живин недоверчиво посмотрел на Воркутова. – Что-то долго ты вспоминал.

– Точнее не бывает! Просто запаниковал я и упустил этот факт. Таксист должен был видеть или подобрать Юлю. Он ее увез!

– Ладно, поехали в управление, там определимся с этим таксистом.


В управлении их встретил рассерженный дежурный.

– Где вы пропадаете, почему не отвечаете по рации?! Срочно позвоните начальнику управления. Он дома, ждет доклада по пропавшей женщине.

Живин тоскливо глянул на часы. До наступления Нового года осталось сорок минут.

Начальник УВД поднял трубку сразу же. Видимо, он ожидал звонка.

– Это Живин. Хотел доложить по факту пропажи гражданки Местниковой.

– Давай доложи!

– Мы только что приехали с осмотра дома, где проживает ее знакомый. Ничего подозрительного не обнаружили. Теперь собираемся прошерстить таксопарк. Во время пропажи женщины во дворе дома было замечено такси. Водитель мог что-то видеть или подобрать Местникову.

– Давайте работайте, если найдете ее, немедленно сообщите. Дело на контроле. Мне несколько раз звонили из обкома, республиканская прокуратура беспокоится. Праздники придется отложить, потом отдохнете.

В таксопарке работали более пятисот таксистов. Из них надо было выбрать одного, который 31 декабря 1988 года примерно в 13 часов 40 минут находился на улице Дзержинского, возле пожарной части. Такая задача представлялась Живину малореальной. Какие-то надежды он возлагал на диспетчерскую службу таксопарка, где отмечаются все вызовы машин, хотя и понимал, что это могло сработать только в том случае, если заказ был официально принят и передан диспетчером водителю по рации. Если же таксист по собственной инициативе заехал к своему другу, знакомому или кому-либо еще в свободное от вызовов время, тогда масштабы поиска становились просто немыслимыми.

Живин еще раз бросил взгляд на часы и решил позвонить домой.

– Таня, меня не жди, не успеваю. Пропала женщина, начальник приказал работать, – предупредил он жену. – Как освобожусь, сразу подскочу. Поздравляю тебя, маму, сына с наступающим Новым годом. Целую. – Григорий сразу положил трубку.

После Живина домой позвонили и Лапин с Кирилловым, поздравили родных. Теперь три танкиста были готовы в эту праздничную для всех ночь бросить все на свете, докопаться до истины и найти женщину, исчезнувшую при столь загадочных обстоятельствах.


На выходе из городского управления милиции сыщикам встретился капитан Дохов, прибывший в Якутск из центрального аппарата МВД. В начале восьмидесятых он был там самым молодым оперативником. В то время на этом уровне обычно работали уже зрелые, пожилые люди. Дохова за какие-то заслуги притянул к себе начальник уголовного розыска республики.

– Я сегодня дежурю по МВД, – гордо объявил капитан городским операм. – Как там розыск пропавшей женщины?

– Идет своим чередом, – сухо ответил Живин, который считал Дохова выскочкой и не признавал его авторитета в уголовном розыске. – Едем в таксопарк.

– Давайте, держите меня в курсе дела, – командным тоном произнес капитан. – Если найдете криминальный труп, в первую очередь уведомите меня для доклада министру. Я буду в ресторане «Якутск». Там наш коллектив отмечает праздник.

Живин, ничего не говоря, вышел на улицу и сел в машину Воркутова, который ждал оперативников возле управления. Сзади устроились Лапин и Кириллов.

– Хитросделанный этот Дохов. Он будет водку жрать, а мы – пахать. А если найдем криминальный труп, то этот хмырь первым доложит министру и будет на коне. Черта с два ему! Доложим только нашему начальнику, – заявил Григорий.

Возле диспетчерского пункта таксопарка он нос к носу столкнулся с Кочетковым, одним из самых старых и авторитетных таксистов города. Живин, да и многие милиционеры хорошо его знали. Кочетков работал в таксопарке чуть ли не с самого его образования. О нем ходили легенды как о подпольном миллионере. В городе поговаривали, что однажды в таксопарке была задержка заработной платы. Тогда бухгалтерия взяла в долг у Кочеткова и заплатила всем таксистам.

Живин мало верил этой легенде. Чтобы обеспечить зарплатой полтысячи таксистов, нужна была не одна сотня тысяч рублей, сумма совершенно невообразимая.

Но однажды он все же убедился в существовании сказочного богатства Кочеткова. Таксист обратился в милицию по поводу исчезновения девяти тысяч рублей. Оказалось, что эти деньги принадлежали его сыну, тринадцатилетнему мальчишке, который хранил их в своей комнате, в коробке из-под конфет.

Милиционеры были удивлены до крайности. Никто из них отродясь в руках не держал такой суммы денег, а тут мальчишка!

В краже подозревалась домработница. Оперативники закрыли ее в камеру, но вскоре Кочетков явился в милицию и вызволил эту женщину, написал встречное заявление о прекращении дела. Тайна исчезновения денег так и не была озвучена им милиции.

– Савелий Петрович, здравствуйте! Тоже не отдыхаете под Новый год?

– Да вот машину поставил в гараж и собираюсь домой, – ответил майору уголовного розыска старый таксист. – А вы тут какими судьбами?

– Пропала женщина. Мы хотели поговорить с водителем, который обслуживал один конкретный вызов.

– Как фамилия? – Кочетков вопросительно посмотрел на Живина. – Может, я его знаю, помогу найти.

– В том-то и дело, Савелий Петрович, что мы не знаем данных таксиста. Известен только адрес, куда он приезжал.

– Ну, тогда в диспетчерскую. Следуйте за мной.

В диспетчерской находились две женщины. В глубине помещения был накрыт праздничный стол с несколькими бутылками шампанского.

– Лариса, прими ребят, они из милиции, – обратился Кочетков к одной из женщин. – Пропал человек, просят помочь.

– А что надо делать? – недовольно спросила та.

Она явно не ожидала таких вот визитеров за две минуты до Нового года.

Кочетков уловил сердитый взгляд женщины, посмотрел на часы и примиряющим тоном проговорил:

– Уже Новый год, Лариса. Давай наполним бокалы, угостим ребят. Шампанского не жалей, у меня полный багажник этого добра. Если что, берите сколько хотите.

Из маленького телевизора звучало обращение к народу Генерального секретаря ЦК КПСС Горбачева. Когда зазвенели куранты, Живин открыл шампанское и разлил по бокалам. Все дружно подняли их и выпили за наступивший Новый год. Каждый возлагал на него свои надежды, в глубине души верил, что будущее безоблачно и прекрасно, о чем только что так красочно поведал им с экрана лидер страны.

Так три танкиста встретили Новый, 1989 год.

Глава 4

Когда Кочетков вышел из диспетчерской, Живин обратился к Ларисе:

– Сегодня днем, между тринадцатью и четырнадцатью часами без вести пропала женщина. Последний раз ее видели на улице Дзержинского, в районе пожарной части. Примерно тогда же там находилось такси. Мы хотели бы уточнить, какие заявки были в то время в том районе.

– Сейчас посмотрим. – Лариса полистала журнал заявок. – Примерно в это время в том районе было два вызова. Какой из них вас интересует?

– Оба, – ответил Живин. – Дайте, пожалуйста, фамилии водителей и скажите, как нам с ними встретиться и поговорить.

– Сейчас скажу. – Диспетчер полистала журнал, заглянула в какой-то список. – Так, девять-два, это Костолевский, шесть-восемнадцать – Калинин. Костолевский уже закончил работу и поставил машину в гараж, а Калинин на линии. Вызвать его?

– Да, если можно.

Женщина взяла рацию.

– Шесть-восемнадцать, на связь!

– Шесть-восемнадцать на связи, – ответил ей водитель.

– Обслужил клиента? – задала вопрос диспетчер.

– Да, отвез людей в аэропорт и возвращаюсь на базу.

– Давай, тут тебя ждут.

– Кто ждет?

– Приедешь, узнаешь. – Лариса, весьма довольная собой, откинулась на спинку кресла. – Мужчины, может, еще по бокалу? – Видимо, слова Кочеткова о полном багажнике шампанского были услышаны и одобрены.

– Почему бы и нет. – Живин стал разливать шампанское. – Первый раз встречаю Новый год таким образом. Романтика! – Он опустошил свой бокал и обратился к Ларисе: – Дайте мне, пожалуйста, домашний адрес Костолевского. Я смотаюсь к нему, пока Калинин едет сюда. Чего зря время терять? А вы останьтесь и поговорите с Калининым, – отдал он распоряжение своим подчиненным. – Я закончу там дела и подъеду.

Воркутов дремал за рулем машины. Живин назвал ему адрес.


Когда они подъехали к дому Костолевского, был уже час ночи.

«Лишь бы не спал после работы», – думал Живин, поднимаясь на четвертый этаж.

Подойдя к квартире и услышав за дверью громкую музыку «Голубого огонька», он облегченно вздохнул. Не спят.

Костолевский открыл дверь, увидел незнакомого человека и поинтересовался:

– Кто такой, к кому?

– Я из милиции, фамилия моя Живин, – предъявляя удостоверение, ответил оперативник. – Мы разыскиваем женщину, которая пропала сегодня.

– А я при чем? Я ее возил?

– Вспомните, пожалуйста, сегодняшний день. Вы обслуживали заявку в доме по улице Дзержинского. Вызов зафиксирован диспетчером в тринадцать часов двадцать восемь минут и передан вам по рации.

Костолевский немного подумал и пригласил Живина на кухню. В гостиной за большим столом сидело все его семейство.

– Коньячку не желаете по случаю Нового года? – поинтересовался хозяин.

– Нет, спасибо, работы много, – отказался Живин.

– Тогда кофе?

– Кофе можно.

Костолевский быстро приготовил кофе и подал его Живину.

Тот отхлебнул горячий напиток и спросил:

– Так что? Вспомнили?

– Припоминаю. Я взял из парикмахерской женщину и увез в поселок Марху.

– Вспомните, пожалуйста. Когда вы стояли во дворе, туда как раз заходила та самая женщина, которая пропала. Она была в одном платье, без верхней одежды. Вы должны были это заметить.

– Помню, конечно.

От этих слов сердце Живина учащенно забилось, руки и ноги вдруг ослабели. Он боялся пролить на себя горячий кофе и поставил чашку на стол.

– Расскажите.

– Значит, так. Я получил от диспетчера заявку примерно в половине второго. Надо было забрать одну гражданку от парикмахерской на улице Дзержинского. Я заехал во двор здания и, разворачиваясь, заметил темно-синие «Жигули» шестой модели, припаркованные недалеко от входа в парикмахерскую. Когда я остановился, из-за угла появилась женщина в платье. Я еще удивился. Надо же, в такой мороз гуляет без верхней одежды. Она направлялась к крыльцу парикмахерской, но тут из «Жигулей» вышел молодой парень и позвал ее. Она подошла к нему, они немного поговорили, а затем парень жестом пригласил ее в машину, открыл заднюю дверцу. Я заметил, что там еще сидят люди. Женщина забралась в машину, парень вытащил откуда-то шампанское и открыл прямо на улице. Затем с бутылкой сел на водительское место. В это время вышла моя клиентка, женщина из Мархи, и я повез ее домой.

– А номер той машины не помните? – спросил его Живин, немного задыхаясь от волнения и мало надеясь, что таксист сможет ответить на этот вопрос.

– Точно не скажу. Там были единица и двойка. Они рядом стояли, только первые это две цифры или последние, не помню. Скорее первые. Я их обычно запоминаю. Но учтите, на сто процентов тут уверенности нет.

– А марку машины вы точно указали?

– «Жигули», «шестерка». Это железно. Темно-синего цвета.

– А шампанское парень как открывал? Пробка улетела?

– Да, он сделал как бы салют. Пробка упала перед моей машиной, возле крыльца парикмахерской.

– Спасибо большое. Вы нам здорово помогли. – Живин встал, пожал руку Костолевскому и направился к выходу. – Когда нужно будет, мы вас вызовем.

Сев в машину, он сразу задал вопрос Воркутову:

– Ты когда заходил в парикмахерскую, не заметил «Жигули» темно-синего цвета во дворе? Какая-нибудь машина там еще стояла?

– Нет, не видел. Когда я в первый раз заходил, во дворе ни одного автомобиля не было. А что, там такая машина была? Юля села в нее?

– Да, Алексей, так оно и было. Чья это машина может быть? У нее есть знакомые молодые парни с «Жигулями»?

– Нет, это исключено. Почему она села в чужую машину? Это на нее не похоже. Видимо, выпила лишнего. Она почти не пьет, а вчера на нее что-то нашло.

– Алексей, поехали в таксопарк, заберем наших, – распорядился Живин, думая о своем.


В таксопарке Лапин и Кириллов заканчивали беседу с таксистом Калининым.

– Алексеич, все впустую, он ничего не видел, – сказал Тимофей своему руководителю.

– Зато у меня кое-что есть, поехали, по пути расскажу! – заинтриговал он своих подчиненных.

Прежде чем покинуть контору таксопарка, Живин постучался в диспетчерский пункт.

Дверь открыла заспанная Лариса.

– Девчата, огромное спасибо, – поблагодарил он диспетчеров. – С Новым годом и с новым счастьем вас! Вы нам очень помогли.

– Нашли женщину? Загуляла, наверное. – Лариса протерла глаза, пытаясь стряхнуть с себя сон. – Пожалуйста! Всегда рады помочь.

Когда оперативники прибыли в управление, было уже три часа ночи.

Живин вскипятил воду, налил чай в четыре чашки, достал из тумбочки почти целую буханку того же черствого хлеба, разделил ее на четвертинки, поставил на стол сахар-рафинад.

– Давайте поужинаем. – Живин посмотрел на сгорбившегося и постаревшего Воркутова. – Ты, Алексей, не стесняйся, налетай.

Налетать-то особо было не на что. Воркутов взял чай и сахар, скромно сел в стороне и, согревая ладони горячей чашкой, погрузился в свои невеселые мысли. Оперативники же набросились на хлеб, так жадно уплетали его с рафинадом, словно вкуснее еды на свете и не было.

После ночного ужина они коротко посовещались.

– Надо поднять гаишников, – сказал Жилин. – Пусть они вручную произведут выборку из картотеки всех «Жигулей» шестой модели темно-синего цвета, причем без оглядки на государственные номера. Таксист мог ошибиться с единицей и двойкой. Работа огромная, но придется все это сделать прямо сейчас, ночью.

Несмотря на позднее время, Живин решил доложить начальнику УВД о ходе следствия, заодно попросить, чтобы тот дал указание дежурному поднять по тревоге сотрудников ГАИ, прервать их новогоднее веселье.

Через сорок минут недовольные гаишники вручную лопатили картотеку, выбирали «Жигули» темно-синего цвета, зарегистрированные в городе и его окрестностях.

Удостоверившись в том, что поиск той самой машины идет полным ходом, Живин с чувством выполненного долга стукнул ладонью по столу и распорядился:

– А теперь всем спать!

Сам он расположился на стульях, Кириллов примостился на столе, а Лапин с Воркутовым ушли спать в машину. На то, чтобы подремать, у оперов оставалось около трех часов.

Глава 5

В восемь утра Живин проснулся первым и сразу направился к дежурному.

Седой подполковник протянул ему лист бумаги и пояснил:

– Только что из ГАИ привезли список машин.

Живин насчитал тридцать восемь «Жигулей». В списке рядом с государственным номером каждой машины были указаны фамилия лица, на которое она была оформлена, и его адрес. Он бегло просмотрел перечень автовладельцев, но ни один из них не показался ему знакомым. Единица и двойка в различных комбинациях наличествовала в семи номерах.

Живин вернулся в кабинет и застал Кириллова сладко похрапывавшим на столе.

– Подъем! – крикнул он, переступив порог. – Покой нам только снится. Работы у нас море! – Майор помахал перед лицом Кириллова бумагой со списком автомобилей.

– Сколько?.. – Кириллов резво соскочил со стола и выхватил у Живина бумагу. – Тридцать восемь. Не так уж и много, но если сами будем проверять, то сегодня не закончим. Алексеич, попроси начальника, чтобы подкинул нам на подмогу оперативников.

– Попробую, но вряд ли. Сегодня все отдыхают. Только дежурного опера можем задействовать, твоего сменщика.

– А может, Дохову позвонить в МВД? Пусть подключится, – осенило Кириллова. – Хватит ему водку жрать!

– Да ну его! – отмахнулся Живин. – Только мешать будет. То похмелиться ему подай, то что-то еще. Лучше своими силами.

Но Дохов не заставил себя долго ждать, сам позвонил и поинтересовался:

– Как прошла ночь, каковы результаты?

– Ничего пока нет! – жестко отрезал Живин. – Женщина словно растворилась в тумане.

– Какие планы?

– Планов громадье! Не хочешь подключиться?

– Ко мне гости подходят. Неудобно оставлять их одних. Если сегодня не найдется, завтра подключусь. А так все остается в силе. Если найдете криминальный труп, сразу сообщите мне.

Живин резко бросил трубку и процедил:

– Да пошел ты!.. Жри дальше свою водку! – Он немного остыл и попросил Кириллова: – Самсон, сходи, разбуди ребят, пусть зайдут, чайку попьем и посоветуемся.

Пришли заспанные Лапин и Воркутов. Живин налил всем чаю, и опера не спеша стали совещаться, как действовать дальше.

– Мне представляется, что сперва надо обойти дом, где расположена парикмахерская. Да и соседние тоже. Может быть, эти парни к кому-то из жильцов приезжали. Не зря же они стояли там во дворе. Если установим такого человека, не придется объезжать все тридцать восемь адресов. На это у нас сил не хватит, – проговорил Живин и почесал затылок.

– Правильно. – Лапин утвердительно кивнул. – Надо начать с парикмахерской, вернее, с дома, в котором она расположена.

– Кстати, побеседовать бы с самой парикмахершей, – проговорил в задумчивости Живин. – Алексей, как она вела себя, когда ты с ней вчера разговаривал?

– Да она на меня вообще плевать хотела, – ответил Воркутов. – Грубила и хамила, выгнала из салона.

– Парикмахерская сегодня явно не работает, надо установить фамилию и место жительства этой грубиянки, притащить сюда и поговорить по душам, – высказался Кириллов.

– Да, это обязательно, – согласился Живин и неожиданно объявил: – Все, решили, как поступить дальше, а сейчас поехали ко мне домой. Нас там ждет прекрасный рыбный пирог. Позавтракаем поплотнее. День нам предстоит тяжелый.

Предложение руководителя опера восприняли с радостным оживлением. Есть им хотелось невообразимо сильно.

Когда они подъехали к дому Живина, Воркутов проговорил:

– Ребята, спасибо, я кушать не хочу. Пока вы завтракаете, я смотаюсь домой, заодно заправлю машину. Через час буду стоять на этом месте.

– Давай, Алексей, ждем. Не торопись, мы часика полтора здесь побудем.

Живин в душе был благодарен этому глубоко порядочному и интеллигентному человеку, который вызвался добровольно помочь милиционерам ради поиска, а если понадобится, то и спасения любимой женщины, чего бы ему это ни стоило. Григорий понял, что сопереживает, хочет вернуть ему Юлию во что бы то ни стало, живой и невредимой.


Пирог оказался действительно великолепным! Опера, накормленные до отвала доброй хозяйкой, баловали себя крепким чаем с земляничным вареньем. Из телевизора звучала песня «Миллион алых роз» в исполнении, конечно же, Аллы Пугачевой.

– Под эту музыку в восемьдесят третьем году я часто усмирял таксистов, дерущихся в ресторане «Спутник», – вспомнил прошлое Живин. – Там всегда в конце вечера происходили драки. С того времени я и знаю Кочеткова. Он сам не пил, а приезжал, чтобы успокоить своих выпивших коллег. Что интересно, ни разу там поножовщины не было, дрались только на кулаках. Душевно чистили морды друг другу!.. Люди, достойные уважения!

– Да, интересные были времена, – сказал Лапин. – Меня молодого тоже отправляли кабаки охранять. В ресторане «Север» однажды пришлось ввязаться в драку, чтобы успокоить толпу. Тогда у меня таксисты оторвали воротник куртки. Алексеич, как думаешь, жива она?

– Ты о чем? – не понял вопроса Живин.

– Юлия. Жива она или где-то покоится под снегом?

– А почему именно под снегом? Не в подполе или в кладовке? Тьфу, о чем я говорю?! Надо надеяться, что найдем ее живой. Вот сейчас девять часов. Если до двенадцати не объявится, то дело совсем плохо. Тогда надежды угаснут. Мужичка жалко, Алексея. Он весь посерел и постарел. Видно, что сильно любит свою Юлю.

– Любовь – она такая штука. Если ты любишь человека, то перестаешь замечать все его недостатки. Юлия, по-моему, выпивала и допускала вольности, не подобающие молодой женщине, – выдал Кириллов.

– А по-моему, она практически не пила, но вчера с ней что-то случилось. Какая-то рука судьбы вывела ее из машины в стужу, прямо в лапы к подонкам, – встал на защиту пропавшей женщины Лапин.

– Может быть… – Живин вдруг замолк и долго смотрел в одну точку на стене, о чем-то мучительно думая. – Скорее всего, ребята, нет ее в живых, – наконец негромко проговорил он, направился на балкон, тут же вернулся оттуда и сообщил друзьям: – Леха уже приехал, стоит внизу. По коням! Покой нам только снится!

Глава 6

На улице светало. В половине десятого утра опера заехали во двор парикмахерской и вышли из машины. Погода немного подобрела. После лютого холода мороз чуть ниже тридцати градусов организмом воспринимался как оттепель.

– Вот здесь стояла машина. – Живин указал место и наклонился в поисках хоть каких-то следов, но тщетно, легкая поземка все замела. – Пробку от шампанского сейчас не найдем. – Он копнул носком ботинка свежий снег возле крыльца и сразу же обнаружил то, что искал. – Ого! – удивился майор. – Проволока и фольга даже сохранились!

Лапин аккуратно принял у Живина находку, упаковал ее в целлофановый пакет. А вдруг пальчики остались на фольге?

Здание, где располагалась парикмахерская, имело сквозной проход на улицу и во двор. На трех верхних этажах размещались гостиница и общежитие МВД. На дверях парикмахерской висело объявление о том, что она откроется только пятого января.

Живин вспомнил, что знает заведующую гостиницей, проживавшую здесь же, на втором этаже.

Дверь открыла полная женщина лет пятидесяти.

Увидев Живина, она расплылась милой улыбкой.

– Гришенька, какими судьбами?!

– Здравствуйте, Людмила Сергеевна, – поприветствовал Живин заведующую. – Поздравляю вас с наступившим Новым годом!

– Вы что, ходите тут, всех поздравляете? – осведомилась женщина. – Отдыхать надо сегодня, после праздника тяжеловато. Деды Морозы, а где ваши подарки? – Она обвела оперативников насмешливым взглядом.

– Людмила Сергеевна, нам не до поздравлений и подарков. – Живин развел руками. – Мы к вам по службе. У нас серьезный случай.

– А что такое? – Женщина насторожилась, милая улыбка вмиг исчезла с ее лица. – Наши жильцы что-то натворили?

– Вчера днем пропала женщина возле вашего дома. Она шла в парикмахерскую, но почему-то села в машину, которая стояла во дворе. Вы что-нибудь видели?

– А во сколько это было?

– В час тридцать дня.

– В это время меня не было здесь. Мы отмечали в хозчасти Новый год, я приехала домой только в четыре. А что, так и пропала?

– Да, пропала. Людмила Сергеевна, а вы раньше замечали, чтобы к кому-то из жильцов приезжали молодые парни на темных «Жигулях»?

– Приезжают много, машины разные, всех не запомнишь.

– А кто работает мастером в парикмахерской?

– Мариночка.

– Как фамилия?

– Фамилию не знаю. Мариночка да Мариночка.

– И как нам ее найти?

– Как найти, как найти… – думала женщина вслух, вспомнила о чем-то, попросила оперативников подождать в коридоре и сказала: – Я позвоню одному человеку, он знает ее.

Через пять минут Живин держал в руках клочок бумаги, где был указан адрес этой самой парикмахерши.

– Посмотрим, что ты из себя представляешь, – проговорил Живин, протягивая записку Лапину. – Съезди с Воркутовым к ней, привези сюда, а мы с Самсоном пока по комнатам пройдемся.


Полуторачасовой обход гостиницы-общежития оперативникам ничего не дал. Они уже подумывали перейти к следующему дому, но в это время приехал Лапин.

– Нашел кралю, сидит в машине пьяная, еще не отошла после вчерашнего, – доложил он Живину. – Надо сказать, что очень наглая девка, не хотела ехать, сопротивлялась. Но ты же, Алексеич, меня знаешь, я никогда не отступлюсь. За шкирку – и в машину!

– Давай в управление, там поговорим с ней, – решил Живин и тяжело вздохнул. – Обходить дома больше смысла нет, придется проверить всех владельцев автомашин. Все тридцать восемь попугаев!

– А почему попугаев? – не понял Кириллов.

– Что, у тебя детства не было? – спросил Лапин. – Мультик потому что такой.

– Да, вспомнил. – Кириллов почесал затылок. – В моем детстве были другие мультфильмы.

В машине крепко пахло перегаром, а парикмахерша встретила оперативников претензиями:

– Вы что, волки позорные, честную девушку тягаете?! Не могли до завтра подождать? Я буду жаловаться в прокуратуру!

– Это твое право, – сказал Живин.

Опера захлопнули за собой дверцы автомашины и прижали буйную фурию с двух сторон.

– Не вам, ментам, меня воспитывать. На это другие люди найдутся, – разорялась она, отталкивая их локтями от себя.

Когда они прибыли в управление, парикмахерша как-то присмирела и притихла.

Живин предложил ей сесть на стул и начал разговор:

– Марина, помнишь этого человека? – Он указал на Воркутова.

Парикмахерша посмотрела на Алексея и презрительно фыркнула.

– Еще чего! С незнакомыми мужчинами не общаюсь.

– Марина, когда ты работала вчера, этот человек подходил к тебе и показывал фотографию женщины. Примерно в половине второго. Вспомнила?

– Было дело, – ответила парикмахерша. – Я не приглядывалась, не до него было, хотела быстрее закончить работу и идти домой. Как-никак Новый год! А тут он со своей фотографией. Вот я и попросила его выйти из салона.

– Марина, а что за парни приезжали к тебе вчера на синих «Жигулях»? – Живин попробовал взять ее на пушку.

Он мало надеялся на положительный ответ, задал вопрос машинально, мимоходом, чтобы сразу перейти к следующей теме.

Но когда Марина ответила, опера чуть не повскакивали с мест от неожидан- ности.

– Пашка приезжал. А что он натворил?

– С кем приезжал? – У Живина голос задрожал от волнительного предчувствия чего-то важного. – Кто был за рулем?

– Да Стас. Отца его машина.

– Фамилию Стаса знаете? – Живин ожидал ответа, который, скорее всего, приведет к разгадке этого таинственного исчезновения молодой женщины.

– Халин или Харин, точно не помню. А что все время спрашиваете? Чего они такого сделали? Почему вы не даете мне нормально отпраздновать Новый год?! – Парикмахерша опять начала возмущаться.

Живин подрагивающими пальцами развернул список автомашин, полученный из ГАИ, стал искать похожую фамилию и тут же нашел ее. Некто Харин Владимир Станиславович в 1986 году зарегистрировал на свое имя «ВАЗ-2106» темно-синего цвета с государственным номером 12–07.

– Внучок назван в честь деда, – тихо проговорил Живин. – Запятнал ты имя дедушки, Стас.

– И где же этот Стас работает? – спросил Марину Кириллов.

– Да он и не работает. Пацан еще, учится в школе.

– Как в школе? Он что, ездит без прав?

– Да, спокойно! Гаишники его не останавливают, отец Стаса – какая-то шишка.

– А Пашка зачем приезжал к тебе?

– Да они катались по городу и хотели меня с собой забрать, но я отказалась. Надо было доделать всю работу.

– С Пашкой дружишь?

– Да, он мой парень.

– А сколько их было в машине?

– Не знаю. Он заглянул ко мне один, сказал, что с пацанами катается, позвал с собой. Я знала, что они всегда на машине Стаса рассекают, других у них нет.

– Ты их видела после этого?

– Да, они приезжали ко мне ночью, с подарком.

– Что за подарок?

– Это вас не касается.

– Нас все касается! Если ты сейчас не скажешь, то пойдешь в камеру, – припугнул ее Лапин, лукавя. – Санкция прокурора у нас есть. На нарах допразднуешь свой Новый год!

– Серьги! Нате, смотрите! – Марина рывком убрала волосы назад, открыла уши.

Услышав про серьги, Воркутов, который стоял поодаль и пил чай, подошел поближе к девушке, пригляделся и выронил чашку.

– Юлины! – прохрипел он.

– Какие еще Юлины? – огрызнулась парикмахерша, удивленно, с опаской поглядывая то на Воркутова, то на осколки чашки, валявшиеся на полу. – Пашка купил их у знакомого. Так он мне сказал.

Живин послал оперативников найти понятых, а сам продолжил беседовать с важной свидетельницей:

– Марина, а кто числится в друзьях у Пашки?

– Да много у него друзей. Всех не вспомнить.

– А фамилия Пашки как?

– Любимцев.

– А Стас где учится?

– В десятом классе двадцать первой школы.

В это время Лапин и Кириллов завели в кабинет двух понятых.

Живин поздоровался с ними и объявил:

– Товарищи понятые, вот посмотрите. У девушки в ушах серьги. Видите?

Понятые внимательно рассмотрели серьги и кивнули.

– Теперь снимай! – велел майор Марине.

Когда серьги уже лежали на столе, Живин повторил:

– Понятые, еще раз посмотрите на серьги. Сейчас составим протокол их изъятия. Вы его подпишете.

Понятые опять молча кивнули.

После изъятия серег Живин вызвал к себе вновь заступившего дежурного опера и приказал:

– Делай что хочешь, но держи ее возле себя. – Он указал на Марину. – Эту особу пока отпускать нельзя. Мы выходим на банду убийц.

– Каких убийц?! Тоже мне, придумают всякое! – почти трезвым голосом воскликнула парикмахерша. – Никого они не убивали!

– Никуда ее не отпускать! – еще раз повторил Живин. – Отвечаешь головой!

Когда Марина с дежурным вышли из кабинета, майор проговорил:

– Итак, что мы имеем? Станислав Харин на своей машине возил парней, среди которых был Павел Любимцев. Они приехали в парикмахерскую, расположенную на улице Дзержинского, где работает их знакомая Марина. В это время наша Юлия проходила мимо и почему-то села в эту машину. О дальнейшей ее судьбе нам ничего не известно. Ночью эти парни наведались к парикмахерше, и Любимцев подарил ей серьги, которые мы изъяли. Что из всего этого выходит? Да то, что они Юлию убили и где-то спрятали труп. Надо его искать.

Тут Живин осекся. Он услышал всхлипывания Воркутова, который сидел в дальнем углу кабинета и стал невольным слушателем их разговоров. Взрослый мужчина плакал, словно ребенок, и от этого грустного зрелища у Живина защемило сердце.

Он подошел к Воркутову, обнял его, прижал к себе.

– Крепись, брат. Дела плохи, надо готовиться к самому худшему. Если тебе трудно, езжай домой, мы тут сами управимся.

– Нет, я буду с вами до конца, – категорично заявил тот, надел шапку и направился к двери. – Как вы без машины обойдетесь? Буду ждать на улице.

– Значит, делаем так, – продолжил Живин, проводив взглядом Воркутова. – Ты, Самсон, проверяешь школу. Подними директора или завуча и узнай все про Харина. А ты, Тимофей, бери на себя полностью Любимцева. Пробей его по всем нашим базам данных, установи связи. На все про все даю вам час-полтора. А я тем временем доложу о текущей ситуации начальнику УВД и попрошу его, чтобы он вышел на прокурора. Как только тот выделит следователя, введу его в курс дела. Все понятно?

– Да, – в унисон ответили оперативники.

Глава 7

Через полтора часа, сразу после обеда, все три танкиста собрались в кабинете.

– Самсон, доложи сначала ты, – сказал Кириллову Живин. – Что раздобыл по Харину?

– Вырисовывается интересная картина, – начал Кириллов. – Этот Харин, оказывается, еще тот фрукт! Я смог найти через директора его классного руководителя. Он кое-как учится в десятом «Б» классе, связался с плохой компанией. Любимцев – тоже выпускник этой школы. Ему двадцать четыре года, он уже успел посидеть в колонии. Харин постоянно с ним крутится, часто берет машину у своего отца и катается по городу, иногда приезжает в школу. Его папенька – секретарь партийной организации крупного предприятия, поэтому все закрывают глаза на проделки сына. Классный руководитель не любит этого Харина, мечтает, чтобы тот побыстрее выпустился и ушел из школы. Я предупредил учителя, чтобы о нашем разговоре никто не узнал. Вот, в принципе, и все, что я хотел сказать.

– А теперь доложу я, – принял эстафету Лапин. – Любимцев действительно окончил ту же школу, где учится Харин, в восемьдесят втором году. Потом сразу попал в колонию за нанесение тяжких телесных повреждений со смертельным исходом. Группа подростков забила насмерть бомжа. Отсидел пять лет, освободился, теперь болтается в городе, нигде не работает. Со старыми подельниками не общается, приобрел новых друзей. Проживает с родителями в крупнопанельном доме недалеко от школы.

– Отличные новости. Вырисовывается полная картина, – удовлетворенно заметил Живин. – Будем брать всех. С кого начнем? Да, кстати, нам прокурор выделил следователя. Вы его знаете. Это Алексеев. Он скоро тут будет и сразу возбудит уголовное дело. Думаю, что эту парикмахершу Марину надо задержать на трое суток. Я попрошу об этом следователя. Не будет же ночью дежурный опер с ней спать в одном кабинете. Пусть в камере отсидит, тем более что мы у нее изъяли серьги, принадлежавшие Юлии Местниковой. Основания для задержания имеются.

– Я думаю, что надо начать с Харина, – высказался Кириллов. – Он, наверное, сейчас раскатывает на машине. Дадим ориентировку гаишникам. А если в машине будут друзья, всех разом возьмем.

– Согласен. – Живин утвердительно кивнул. – Этим вопросом займись ты, а мы с Тимофеем поедем к дому, где проживает Харин, и потихоньку поговорим с соседями. Установить бы, где у них гараж.


Харины проживали на третьем этаже крупнопанельного дома, расположенного в центре города. Оперативники позвонили в соседнюю квартиру, окна которой выходили во двор. Дверь открыла женщина средних лет с бигудями на голове и с удивлением взглянула на них.

– Мы из милиции, – сказал Живин и показал ей удостоверение. – Хотели уточнить один вопрос. Можно пройти?

Женщина бросила взгляд на настенные часы и ответила:

– Давайте, только быстро. Я собираюсь на праздник.

– Скажите, пожалуйста, вчера вечером вы видели драку во дворе? Там был избит один человек. Мы выявляем обстоятельства инцидента.

Живин решил пойти окольным путем, не выдавать своей заинтересованности Хариным, задавать вопросы таким образом, чтобы женщина в конце концов сама рассказала про своих соседей.

– Боже мой, кого же это побили?! Не из наших соседей?

– Нет, прохожего.

– Нет, ничего не видела и не слышала.

– Там еще стояли темные «Жигули». Из них выходили парни и разнимали дерущихся. Кто это мог быть?

– Так у соседей есть «Жигули» темно-синего цвета. – Женщина понизила голос и почти прошептала, указывая на квартиру, расположенную через стенку: – Сынок их ездит на этой машине. С плохой компанией он связался, они сами хоть кого побьют. Отец на партийных должностях, большой человек. – Женщина многозначительно подняла палец.

– А где они ставят машину?

– Проходите сюда. – Женщина позвала оперативников на кухню. – Вон тот гараж, что возле бойлерной. Постойте, а вот кто-то выгоняет машину из гаража. Видать, опять сынок решил покататься.

Из указанного женщиной гаража действительно тихо выезжал автомобиль.

Оперативники не стали прощаться с хозяйкой квартиры, ринулись к выходу. Но когда они выскочили на улицу, машины возле гаража уже не было.

– Видел «Жигули»?! – прокричал Лапин, подбегая к Воркутову, который поджидал их, сидя за рулем. – В какую сторону поехали?

– В сторону центра. – Воркутов удивленно, даже испуганно посмотрел на оперативников. – Это та машина?

– Да, давай за ней!

На дороге далеко впереди мелькнул зад «шестерки».

– Газуй! – крикнул Живин, хватаясь за рацию. – Внимание всем нарядам! Задержать «Жигули» шестой модели темно-синего цвета, государственный номер двенадцать – ноль семь, которые сейчас движутся по проспекту Ленина в сторону Залога. Соблюдать осторожность! В машине могут находиться вооруженные преступники! – Последнюю фразу майор произнес больше для острастки, чтобы насторожить наружные службы, которые при напоминании об оружии повышают бдительность в разы.

Долго ждать не пришлось. По рации пришло сообщение, что наряд вневедомственной охраны остановил автомобиль возле кинотеатра. Оперативники срочно направились туда.

Милицейский «уазик» и «Жигули» сыщики увидели издалека. Подъехав поближе, они убедились в том, что это именно та машина. Дверцы ее были открыты настежь. На снегу лицом вниз лежал парень. Здоровенный милиционер с автоматом в руках огромным сапогом прижимал его к земле.

Увидев оперативников, он хохотнул и заявил:

– Щенком оказался. При нем и оружия-то никакого нет.

Оперативники поблагодарили милиционера, надели на очумевшего от неожиданности парня наручники и посадили в машину к Воркутову. Живин отправил Лапина за руль «Жигулей», а сам расположился рядом с Хариным.


В управлении их уже поджидал Кириллов. Он по рации слышал о погоне и теперь прохаживался по дежурной части, с нетерпением поглядывал на двери.

Станислав Харин оказался не по годам физически развитым юношей. На вид ему легко можно было дать лет двадцать.

Оперативники посадили его на стул, и Живин первым же вопросом огорошил предполагаемого преступника:

– Где вы спрятали труп?

От этих слов Харин сгорбился, его стало трясти. Он не мог совладать со своими руками, которые подрагивали и дергались.

– Успокойся! – рявкнул на него Кириллов. – Отвечай на вопрос. Где находится тело той женщины?

Было очевидно, что до признания вины преступником осталось совсем немного.

– На сопке Любви, – сказал он.

Эти слова убийцы взорвались в душах оперативников самой настоящей бомбой! Всего полгода назад они нашли там труп девушки. Теперь общеизвестное убеждение в том, что снаряд никогда в одну и ту же воронку дважды не попадает, рушилось на глазах трех танкистов. Вот вам два трупа в одном месте!

– Где именно?

– Там, в сугробе.

– Закопана?

– Да.

– Кто убивал?

– Любимцев.

– Каким образом?

– Монтировкой по голове.

– Насильничали?

– Да, – еле выдавил из себя Харин.

– Все?

– Да.

– Сколько вас было?

– Пятеро.

– Сволочи! – Живин стал вертеть диск телефона. – Что-то следователь задерживается. Надо допросить этого урода. – Он уничтожающе посмотрел на Харина, отчего тот еще больше сгорбился, пытаясь скрыться от взгляда, не обещавшего ему ничего хорошего. – Самсон, смотайся с Воркутовым в прокуратуру, Алексеев должен быть там. Он меня предупредил по телефону, но сейчас трубку не берет.

Через полчаса следователь был у сыщиков и настраивался на длительный допрос. Опера решили дождаться его результатов, чтобы не торопить события, действовать обстоятельно и вдумчиво.

На часах было шесть вечера первого дня 1989 года.

Глава 8

– Я учусь в десятом классе двадцать первой школы, – начал свои показания Харин.

Оперативники предусмотрительно убрали Воркутова из кабинета и слушали юного подонка, успевшего за свою недолгую жизнь обагрить руки кровью.

– Осенью познакомился с Любимцевым, – продолжал этот мерзавец. – А там уж он свел меня со своими друзьями. Отец разрешает мне иногда брать машину и кататься по городу. Водительских прав у меня нет, но на восемнадцать лет он обещал их мне подарить.

– То есть как подарить? – спросил следователь. – Там же надо сдавать экзамены, пройти курсы вождения.

– У отца в ГАИ знакомые.

– Да, продолжай.

– У Любимцева много друзей, но постоянных и самых близких трое. Это Антон Нестеров, Саша Кулебякин и Виктор Лопухов. Мы постоянно с ними катались по городу, посещали танцы, знакомились с девчонками.

– А ГАИ как? Не задерживали за отсутствие документов?

– Я же говорю, что у отца знакомые там. Если задерживали, он звонил кому-то, и меня отпускали.

– Мне бы такого отца. Уже два года никак не могу получить права, от родителей «Москвич» старый достался, гниет в гараже, – сказал Алексеев, обвел взглядом Харина и оперативников, осуждающе покачал головой. – Расскажи про вчерашний день.

– Мы заранее договорились, что в новогоднюю ночь будем кататься по городу. Любимцев где-то достал несколько бутылок шампанского и водки. Я сначала заехал за ним. Потом мы забрали Антона, Сашу и Виктора, в обед решили завернуть к девушке Любимцева. Зовут ее Марина, она работает в парикмахерской на улице Дзержинского, где общежитие. Павел пошел за ней, вскоре вернулся и сообщил, что Марина занята. У нее еще три клиентки. Пока ждали Марину, пили шампанское в машине. Вдруг Павел толкнул меня в плечо и показал пальцем в сторону. Я увидел, что со стороны улицы во двор заходит молодая женщина без верхней одежды, и очень удивился. Мороз-то круче сорока градусов. «Позови ее», – велел мне Павел. Я выскочил из машины и окликнул женщину, которая направлялась в парикмахерскую. «Можно у вас спросить?» – крикнул я ей. Женщина удивленно посмотрела на меня и подошла. В это время Любимцев, который сидел сзади, открыл дверцу и сказал: «Что, красавица, в такой холод в одном платье гуляете? Садитесь в машину, согрейтесь, заодно отметим Новый год». Она села! Почему эта женщина так сделала? – Харин вдруг разрыдался и едва справился с этим. – Ничего не было бы, если бы она отказалась и ушла. Вроде взрослая женщина, не девчонка какая-нибудь! Почему?! – Он никак не мог успокоиться.

– Хватит! – прервал стенания убийцы следователь. – Раньше надо было думать! Продолжай, я слушаю!

– Паша протянул мне бутылку шампанского, я откупорил ее на улице и сел в машину. Парни посадили женщину на колени и разлили всем шампанского. Она выпила и сказала: «Мальчики, спасибо, я пошла в парикмахерскую». Но Любимцев остановил ее: «Стой, а кто будет расплачиваться за шампанское?» Сначала у женщины было игривое настроение, она хотела отделаться от Любимцева шутками, но тот схватил ее за волосы и скомандовал мне: «Гони на сопку Любви!»

– А почему именно на эту сопку? Что, других мест не было? – Следователь недоуменно посмотрел на Харина.

Тот молчал, за него ответил Живин:

– Да они, наверное, туда пачками возят девочек и насилуют. Правильно я говорю, Станислав?

– Почему насилуем? Всегда добровольно было.

– Дальше!

– Женщина стала сопротивляться, хотела вырваться из машины, кричала: «Леша, Леша!» – но парни ее держали крепко, закрыли голову курткой. Через некоторое время она замолкла, мне кажется, потеряла сознание, так как ее душили. Я слышал, как женщина хрипела, пытаясь набрать в легкие воздуха.

– А что за Леша? – Следователь вопросительно посмотрел на Харина.

Тот пожал плечами.

– Это Воркутов. Он вел машину, на которой вы сюда прибыли, – ответил за Харина Кириллов. – Ее знакомый. Сейчас он за рулем ждет.

– Ясно, – сказал следователь. – Продолжай.

– Когда мы приехали на сопку Любви, женщина была уже без одежды. По дороге парни с нее все сняли. Потом мы все по очереди с ней… переспали.

– Спишь ты со своей девахой! – Алексеев повысил голос. – Изнасиловали! Правильно выражайся!

– Да, изнасиловали. – Харин снова разрыдался, через минуту немного успокоился и стал рассказывать дальше: – Это продолжалось примерно два часа. В какой-то момент женщина очнулась, пришла в себя и крикнула: «Негодяи, что вы делаете? Я в милицию заявлю!» Эти слова привели Любимцева в бешенство. Он выпнул ее голую на мороз, а мне приказал: «Сидим и ждем, пока замерзнет!» Мы подождали полчаса. Она все еще живая была, сидела на снегу, мало что соображала. Любимцев не выдержал, выбрался из машины и поволок ее за волосы в сугроб. Выскочили другие парни и дружно закидали ее снегом. Потом они сели в машину. Я хотел сдать назад, в это время снег зашевелился, и оттуда показалась голова. Тогда Любимцев спросил меня, есть ли в машине монтировка. Я ответил, что в багажнике. Он достал ее оттуда и несколько раз ударил женщину по голове. После этого Любимцев вновь закидал ее снегом. Мы отправились в город, приехали в парик- махерскую, но та была уже закрыта, Марины не было. Тут Любимцев достал из кармана серьги, которые снял с женщины, и сказал: «Марина будет сердиться, что мы не дождались ее. Подарю ей эти серьги, поздравлю с Новым годом». Поздно ночью я всех развез по домам, поставил машину в гараж и лег спать. Рано утром позвонил Любимцев и сказал, что надо убрать труп с сопки Любви. Мол, милиционеры могут выйти на Марину, а через нее – на нас. У него есть знакомый кочегар. Они вместе сидели на зоне, так он с ним договорился сжечь труп в топке. Любимцев предложил мне сегодня ночью подъехать к тому месту, погрузить труп в машину и отвезти в кочегарку. Я сразу отказался. Мол, папа машину сегодня забирает и меня с собой в район тащит. Тогда Любимцев сказал: «Ладно, мы управимся сами, транспорт найдем».

– Ну и фашисты же вы, – не выдержал спокойный с виду следователь. – Изверги!

– Какие же мы фашисты? – Харин сокрушенно вздохнул. – У меня дедушка воевал против них.

– Ты знаешь, кто такая Зоя Космодемьянская и что с ней сделали фашисты? – Алексеев покраснел от негодования, голос его дрожал.

– Знаю, проходили. – Харин насупился. – Они ее пытали и повесили.

– Чем вы отличаетесь от тех фашистов? Между вами и ими никакой разницы. Все вы ублюдки несусветные. Скажи мне, где воевал твой дедушка, на каком фронте?

– Не знаю. – Преступник помотал головой.

– Вот именно! Если бы ты все это знал, почаще разговаривал со своим дедушкой, то никогда не пошел бы на такое страшное преступление. Наоборот, ты вызволил бы несчастную женщину. А теперь покажи машину, – сказал Алексеев и обратился к сыщикам. – Пойдемте на улицу, осмотрим автомобиль.

В багажнике была обнаружена монтировка с засохшей кровью. Следователь изъял все чехлы от сидений.

Живин увидел на коврике в салоне пробку от шампанского, попросил приобщить и ее.

– Мы обнаружили такую же возле парикмахерской, – сказал он.

После того как все необходимые действия были сделаны, Алексеев вопросительно посмотрел на оперативников и спросил:

– Когда выезжаем за трупом?

– Сейчас темно, ничего не видно. Завтра с утра и начнем осмотр. Теперь у меня такая идея. Мы с ребятами ночью посторожим место захоронения трупа. Вдруг эти архаровцы нагрянут, чтобы избавиться от него. Разом всех и задержим. Охранять там обязательно надо. А если не явятся ночью, тогда с пяти часов утра начнем брать всех тепленькими. Марину-парикмахершу и Харина мы взяли без свидетелей. Предупредить их некому, не скроются.

– Правильно. Сейчас, в темноте, как-то не катит с осмотром. Да и судебного медика с экспертом надо будет поднимать. Только глубокой ночью сможем выдвинуться, – согласился Алексеев. – С утра и начнем. А сейчас я с вами поеду! – решительным тоном заявил он.

Живин в душе еще сильнее зауважал этого следователя, немногословного и болеющего за дело. Да и помощь с его стороны измотанным сыщикам, которые теперь собирались всю ночь охранять место происшествия, была как нельзя кстати.

Живин решил выехать на двух машинах. За руль автомобиля Харина сел Лапин, рядом на пассажирском сиденье расположился следователь прокуратуры, сзади – Живин с Хариным, пристегнутым к нему наручниками. Этот негодяй должен был указать место сокрытия трупа. С Воркутовым ехали Кириллов и дежурный опер Карпов, который по указанию Живина вооружился автоматом.

Перед выездом Григорий подозвал к себе Воркутова и сказал:

– Алексей, все худшее подтвердилось. Тело Юли находится за городом. Мы сейчас едем охранять его. Утром начнем осмотр. Как ты? Если что, иди домой, только просьба – оставь машину до завтра. Без транспорта нам будет тяжко.

Ни один мускул не дернулся на сером безжизненном лице Воркутова. Глаза его были сухими. Наверное, он выплакал все свои слезы в одиночестве, поджидая оперативников в машине.

– Нет, я буду с вами, – отказался Алексей от предложения Живина. – Я знал уже, что все этим кончится.

Незадолго до полуночи они выехали к сопке Любви.

Глава 9

Группа поднялась к сопке и по указке Харина свернула налево. Когда он сказал, что надо остановить машину, сердце у Живина забилось сильнее.

– Вот здесь. – Харин свободной рукой обвел темное пространство впереди.

Захоронение оказалось всего метрах в пятидесяти от того места, где летом был обнаружен труп Олеси Процко. Все выглядело довольно зловеще. Впереди возвышался явно рукотворный сугроб, вокруг которого наблюдалось множество следов.

«Наследили гады не слабо, захоранивая жертву», – подумал Живин.

Вместе с Хариным, пристегнутым к нему наручниками, он подошел к сугробу, сгреб с него верхний слой снега. Они увидели лицо мертвой женщины с мученической гримасой. Ее волосы спутались в замерзший кровавый ком. От неожиданности Живин отпрянул назад. Харин жалобно заскулил и потянул сыщика на себя.

– Прикрой лицо снегом, – попросил Живин Лапина. – И Алексея не подпускай к ней.

Воркутов сидел в машине, уткнувшись лицом в рулевое колесо.

Сыщики посовещались и решили, что машина Харина останется недалеко от места захоронения Юлии, а Воркутов и оперативники будут ждать внизу, у подножия сопки.

– Если проедет машина, любая, даже грузовая, сразу передавайте нам по рации, – инструктировал оперов Живин. – Мы отсюда будем наблюдать. Если кто-то рядом остановится и начнет копошиться, сразу сообщим. По моему сигналу начинайте подниматься по сопке. Так мы одновременно с двух сторон набросимся на преступников и проведем задержание. Понятно?

– Да.

Отъехав чуть в сторону, Живин велел потушить фары, завел руки Харина за спину, застегнул их браслетами и взглянул на время.

– Полночь. Пяток часов придется здесь помучиться. Не уснуть бы.

Но бодрствовать получалось плохо. Два часа Живин и Лапин терпели изо всех сил, выскакивали из машины, обтирали лица снегом, пытались сбросить с себя одолевавшую их дрему.

Григорий в очередной раз сел в машину и сам не понял, как провалился в глубокий сон.

Очнулся он от истошного крика Харина.

– Она стоит возле машины! – вопил тот.

Встрепенулись и Лапин со следователем, которые если и не спали, то крепко дремали.

– Что случилось?! – Опер схватился за пистолет. – Кто стоит?

– Женщина убитая! Она заглянула в окно! Лицо у нее светится!

Живину за всю его службу приходилось выезжать и не на такие происшествия, но тут он почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Майор уголовного розыска по-настоящему испугался.

– Что выдумываешь! Какая убитая женщина?

– Она только что стояла возле машины и смотрела на меня через окно! – У Харина началась истерика, он рыдал и бился головой о спинку переднего сиденья.

Немного помешкав, Живин осторожно открыл дверцу и посмотрел по сторонам.

– Никого тут нет. Померещилось тебе.

– Нет, не померещилось. Она точно стояла! Посмотрите сами. Ее следы возле машины!

Живин вышел, с фонариком обследовал снег вокруг, но никаких посторонних следов не обнаружил и вернулся в машину.

– Хватит ломать комедию.

Он удобнее устроился на сиденье и больше уже не спал. Сон окончательно слетел с него. Григорий изредка с опаской вглядывался в окно, памятуя о страшных видениях преступника.

Ровно в пять утра Живин по рации вызвал оперативников, сидевших в засаде у подножия сопки:

– Седьмой, ответь восьмому.

Рация молчала. Живин несколько раз повторил вызов, а потом, уже с тревогой в душе, крикнул в микрофон:

– Самсон, ты что, спишь? Почему не отзываешься?

– Алло, это кто? – послышался неуверенный голос Воркутова.

– Не алло, а где парни?! Спят как сурки!

– Нет. Они вышли на улицу, сейчас позову.

– Значит, спят! Разбуди их, и подъезжайте!

Тут прозвучал строгий голос дежурного по управлению, услышавшего неподобающие переговоры:

– Прекратите засорять эфир!

На сопке Живин распорядился:

– Лапин и Карпов, остаетесь в машине Харина, охраняйте место обнаружения трупа. А мы с Воркутовым выезжаем в управление, оттуда поедем по адресам, задерживать остальных ублюдков. Связь осуществляем по рации. Держите ухо востро. Они могут приехать и засветло. Все равно город сегодня пустой, опасаться убийцам нечего. – Живин недобро усмехнулся и добавил: – Так им кажется.

Когда они приехали в управление и остались наедине, Кириллов рассказал Живину историю, от которой тому стало не по себе.

– Алексеич, что-то случилось с Воркутовым. У него, по-моему, крыша съехала от горя. Мы дремали, а когда проснулись, он нам рассказал, что Юлия прошла перед машиной. Я его спросил, как он в темноте ее разглядел. Ведь фары-то были выключены. Он ответил, что Юлия вся светилась. Одним словом, парня надо отправлять домой, а то натворит он чего-нибудь, убьет одного из этих мерзавцев, а нам отвечать.

– Ты не поверишь! Наш Харин тоже видел ее. В окно машины, мол, она смотрела. Нет, надо побыстрее закончить с этим делом. Нехорошее предчувствие у меня.

– А во сколько это было? – удивился Кириллов.

– Точно не знаю, но где-то около двух ночи.

– И у нас в это время! Давай позовем Воркутова и спросим.

– Не надо его трогать. Пусть думает, что видел ее. Может, ему легче от этого.

– Юлия, получается, не простая женщина. С какой-то энергетикой.

– Ты что, и впрямь поверил? – осведомился Живин. – Померещилось им все. Давай на задержание!


Дверь квартиры Любимцевых открыла полноватая женщина средних лет.

– Что вам надо?

– Мы из милиции, нам нужен Павел. Он дома?

– Спит. А что?

– Проводите нас к нему.

– Нет, я вас в квартиру не пущу. Где санкция прокурора?

– А вот и прокурор. – Живин указал на Алексеева. – Он вам любую санкцию нарисует.

Григорий отодвинул женщину в сторону и быстро прошел через коридор, заглядывая в комнаты. В одной из них он застал спящего молодого парня.

– Павел, ты арестован. – С этими словами Живин застегнул на его запястьях наручники.

Преступник сел на кровати и принялся непонимающе озираться по сторонам.

Тут в комнату забежала женщина, обняла парня, крепко прижала его к себе и начала голосить:

– Не отдам вам его! Один раз незаконно посадили, второй не позволю! Сынок, зачем они здесь?

Живин, наблюдавший за этим, приказал:

– Одевайся! Или в трусах увезем в управление. С нас станется!

Любимцев оттолкнул мать и крикнул ей со злостью:

– Мама, успокойся! Дай мне одеться!

Когда преступника привезли в управление, было уже семь тридцать утра. Шел второй день наступившего года.

Глава 10

Живин посадил Любимцева на стул и распорядился:

– Самсон, давай за остальными. Возьми дежурного опера. Вместо Карпова, которого мы задействовали на засаде, ночью подняли Вавилова. Пусть он вооружится и едет с тобой. Дежурного по управлению я предупрежу. Он же выделит вам машину. Воркутова отправим домой. С ним действительно что-то не то происходит.

После того как Кириллов с оперативником Вавиловым уехали на задержание преступников, остававшихся пока на свободе, следователь приступил к допросу Любимцева. Живин в углу тихонько пил чай и внимательно слушал их обоих.

– Гражданин Любимцев, расскажите, чем вы занимались в новогоднюю ночь, – начал Алексеев.

– Ничем, гражданин следователь. Спал дома.

– Гражданина Харина Станислава знаете?

– Знаю. А что?

– Вы с ним не катались в эту ночь на его машине?

– Нет, конечно. Я же говорю, что спал дома. Сильно устал.

Живин не выдержал, подошел к Любимцеву, схватил его за ворот, приподнял и процедил:

– Ты, гнида, отвечай нормально на вопросы! Расскажи, как вы изнасиловали и убили женщину, которую похитили возле парикмахерской. Упомяни и о том, как ты ей голову размозжил монтировкой, а золото, украденное у нее, подарил своей парикмахерше Марине. Если ты сейчас начнешь юлить, то знай, я с тобой буду разговаривать по-другому!

– Мы ее не похищали! – нервно закричал Любимцев. – Она сама села в машину! Да, изнасиловали, признаюсь, но убивал не я, а Харин! Это он ударил ее монтировкой!

– Сволочь, боишься высшей меры! Хочешь мокруху повесить на малолетку, знаешь, что его-то точно не расстреляют. Нет уж, этот номер у тебя не пройдет. Убивал ты! Твои дружки никуда не денутся, всю правду расскажут. Так что если хочешь смягчить как-то свою участь, то говори правду. Понял, тварь? – Он опустил Любимцева обратно на стул и, тяжело дыша, коротко бросил: – Давай без фокусов!

Следователь, слушавший этот отчаянный диалог сыщика и преступника, с невозмутимым лицом продолжил допрос:

– Итак, я слушаю вас.

Но тут в кабинет ворвался Дохов.

– Что, уже раскрыли?! Почему не сообщили мне? Министру доложили?

Этот тип выдал целый каскад вопросов. Живину стало смешно от такого откровенного желания выслужиться перед начальством.

Он, еле сдерживая улыбку, ответил на все по порядку:

– Да, раскрыли. Мы уже знаем, где спрятан труп. Сейчас выедем туда со следственно-оперативной группой. Не сообщили тебе потому, что не хотели беспокоить. У тебя ведь гости. Министру не докладывали. Еще вопросы имеются?

Иронии, которую Живин вложил в свои слова, Дохов так и не уловил.

– Нет, все ясно! Я с группой поеду на место обнаружения трупа. А сейчас бегу докладывать министру.

– Вот наглец! – сказал Живин, когда Дохов выскочил из кабинета. – Два дня бухал, а теперь побежал докладывать министру, как он в праздники, не покладая рук, раскрывал это дело. Не понимаю таких людей! – Он посмотрел на следователя.

– И у нас такие есть, – сказал тот. – Трутни самые настоящие.

Любимцев опять утверждал, что смертельные удары наносил не он, а Харин. Но этот факт сейчас не имел большого значения. Очные ставки все расставят на свои места.

В конце допроса следователь спросил преступника:

– Вы ведь собирались перепрятать или уничтожить труп?

– Да, хотел, но никто не согласился со мной поехать.

– Вот они, так называемые друзья! Сдадут вас с потрохами. Как гулять, так вместе, а как отвечать за содеянное – своя рубашка ближе к телу.

Когда допрос был окончен и Любимцев отправился в изолятор временного содержания, Живин по рации вышел на Кириллова и поинтересовался, как идут поиски остальных преступников. Тот ответил, что двое задержаны и пока находятся в камерах городского отдела милиции, а оперативники разыскивают третьего.

Живин предусмотрительно позвонил начальнику УВД, доложил ему о ходе расследования и предупредил:

– Дохов побежал с докладом к министру. Так что имейте в виду, тот уже в курсе.

– Вот козел! – Начальник, конечно же, имел в виду Дохова.

Очевидно, он сам страдал той же болезнью, что и Дохов, хотел первым информировать министра о раскрытии громкого преступления.

Следственно-оперативная группа собралась в кабинете Живина. Все были немного вялые после бурных дней празднества. Григорий тоже чувствовал себя не блестяще, но по другой причине – от усталости и недосыпания.


На сопку Любви они выдвинулись на «уазике»-фургоне, выделенном дежурной частью по указанию начальника УВД.

Прежде чем сесть в него, Живин подошел к Воркутову, не покидавшему своей машины, и сказал:

– Леша, мы поехали за Юлей. Тебе там быть нельзя, езжай домой. Как все закончится, я позвоню. Ты будешь дома?

– Я поеду к ее матери. Надо готовиться к похоронам, – ответил Воркутов, отвернулся и вытер последние капли слез.

По пути на связь вышел Дохов.

– Вы где? – осведомился он.

– Подъезжаем к месту, – устало ответил Живин, меньше всего желая разговаривать с человеком, который явно стремился примазаться к чужой победе.

– Мы сейчас выезжаем.

– Помогите лучше Кириллову. Он разыскивает последнего преступника. Что вы тут будете делать?

– Нет, только после осмотра трупа, – немного подумав, ответил Дохов.

Очевидно, он хотел закрепить таким образом свою причастность к раскрытию преступления.

«Хотя какая это победа? Это страшное горе не только для родственников Юлии, но и для нас. Ведь Алексей за эти дни сблизился с нами, стал своим человеком. Язык не поворачивается назвать это победой. Если бы мы не раскрыли убийство, то тот же Дохов изощрялся бы, клеймил бы нас на чем свет стоит. У победы тысяча отцов, а поражение – всегда сирота», – вспомнил он чьи-то мудрые слова, в точности характеризующие таких персонажей, как Дохов.

Следственно-оперативную группу встретил Лапин, услышавший по рации разговор Живина с Доховым.

– Любимцева взяли? – нетерпеливо спросил он у Григория.

– А куда он денется! – Живин широко улыбнулся и обнял Лапина. – Сейчас доведем это дело до конца, и двину домой, спать! Родным велю, чтобы суток двое не будили.

– Да, не помешало бы понежиться в постели. Но прежде принять рюмочку водочки или коньячка за Новый год!

– А вот это правильно! Для снятия стресса, – согласился Живин. – Баньку бы организовать, да сил не хватит. Нет, только спать!

Водитель «уазика» достал лопату и принялся разгребать сугроб. Постепенно из-под снега стала вырисовываться фигура женщины. Судебный медик, женщина сорока лет, осторожно, словно археолог, достающий из песков Египта мумию, веничком освобождала тело Юлии от снега, прилипшего к нему

Когда оно было полностью очищено от снега, прибыл Дохов.

– Я так и знал, что мы найдем ее здесь, – заявил он. – У меня информация от агентуры уже была.

«Хочет самым бесцеремонным образом приобщиться к раскрытию», – с усталой безразличностью подумал Живин и заметил, с каким нескрываемым раздражением и злостью поглядывал на Дохова Лапин.

Этот противный тип долго не задержался на месте происшествия, отметился тут и убрался восвояси. Видно было, что холодное пиво интересовало его намного сильнее, чем убийство какой-то молодой женщины.

Осматривая тело, судебный медик тихо проговорила:

– Ей бы жить и жить, совсем молодая. Такую красотулечку сгубили! – Она взглянула на Живина и спросила: – А кто ее убил?

– Молодые парни, один даже школьник.

– Ай, что творится! Куда мы катимся? Изнасиловали они ее?

– Да, впятером.

– Ах, подонки, сволочи! Труп надо доставить в морг. Кто это сделает?

– Доставим, – коротко ответил Живин и велел Лапину: – Тимофей, спустись вниз, останови какую-нибудь грузовую машину для транспортировки тела в морг.

Лапин на «Жигулях» Харина отправился за грузовиком. Следователь и эксперты закончили осмотр и сели в машину.

– Ты с нами? – спросил Алексеев Живина.

Тот тоскливо посмотрел на труп женщины, лежавшей на снегу. Ему не хотелось оставаться с ним один на один. Он понял, что боится, но все же превозмог эти неприятные ощущения и отказался от предложения.

– Труп без присмотра оставлять нельзя, – сказал майор. – Я подожду коллегу, он сейчас подгонит грузовик.

– Как хочешь, – сказал следователь и приказал водителю трогаться с места.

Был полдень. Город внизу утопал в густом тумане. На вершине же сопки лучи солнца кое-как пробивались через плотную пелену, слабо освещали верхушки деревьев.

Лапин задерживался. Живин тихим шагом удалялся от трупа женщины, шел вниз по дороге. Его не покидало стойкое впечатление, что кто-то за ним наблюдает. Вдруг он ощутил движение сзади. Там словно кто-то пробежался по снегу.

Григорий рывком обернулся. В отблеске солнечных лучей тело женщины светилось, отливало каким-то цветом, трудно передаваемым словами. Он не смел больше повернуться к ней спиной, забыл о холоде, неподвижно стоял и ждал Лапина.

Наконец-то Живин услышал шум мотора. Он облегченно вздохнул, повернулся и увидел старенький самосвал, который следовал за «Жигулями».

– Тебя только за смертью посылать, – поворчал он на Лапина, подпрыгивая на месте и пытаясь согреться. – Друга чуть не заморозил. Приехал бы, а я с ней рядом лежу, тоже замерзший!

– Алексеич, извини, но город пустой, ни одной машины. Хорошо, что хоть этот подвернулся. Мусор вывозил.

– Ладно, не цепляйся к словам. – Живин махнул рукой. – Давай, загружаем труп. Кстати, посмотри на нее. Она ведь светится.

Лапин глянул на труп и негромко произнес:

– Алексеич, труп самый обыкновенный, только на солнце лежит. – Он насмешливо взглянул на своего руководителя. – Ты что, оробел тут без меня?

– С чего взял? Однако неприятное чувство есть. Это факт! Ну-ка, возьми ее за ноги.

Опера загрузили тело в кузов самосвала и поехали в морг.

Глава 11

Когда они вернулись в управление, было три часа дня. Дежурный сообщил Живину, что начальник уголовного розыска его ждет. Майор разделся в кабинете, попросил Лапина поставить чайник и отправился к руководителю.

Ноги Григория гудели и дрожали от усталости. Его накрыло то чувство, когда человек становится равнодушен и безразличен ко всему, что происходит вокруг. Но даже если бы он сейчас добрался до постели, то все равно не смог бы уснуть сразу, именно от сильной утомленности. Такое парадоксальное состояние Живин испытывал не однажды. Если ты переступаешь определенный порог усталости, то измученный организм отвечает на это мучительной бессонницей и апатией. Надо приложить немало усилий, чтобы вернуть его в норму.

Начальник был в прекрасном настроении.

При появлении Живина он подошел к нему, долго тряс руку, потом сказал:

– Вы просто молодцы! Все задержаны?

– Еще двоих повязали. Последнего преступника сейчас ищет Кириллов. Этот найдет. От него трудно сховаться.

– Отлично! Напишите подробную справку для доклада по инстанциям. Начальник УВД на меня наехал, спрашивал, почему информацию передали Дохову, который опередил его и первым доложился министру. Да и черт с ним. Не важно, кто первый, а кто второй. Самое главное – преступление раскрыли! – Начальник уголовного розыска поднял указательный палец, обозначая важность случившегося.

– Напишем. Нам бы подмогу. Мы уже вторые сутки не спим, можем свалиться.

– Да, сейчас отделение по раскрытию убийств и тяжких телесных повреждений подключится. Я их всех поднял. Четырех оперов вам хватит?

– За глаза хватит. Я пойду?

– Иди. Еще раз молодцы! – Начальник подошел к Живину и похлопал его по спине. – Так держать!


В кабинете майора встретили радостные Лапин и Кириллов.

– Последнего, Лопухова, взяли дома, – отрапортовал Кириллов. – Остальные двое, как я уже докладывал, сидят по городским отделам.

– Расскажи, как задерживали, – попросил его Живин. – Что-нибудь интересное при них нашли?

– Мы с Вавиловым решили начать с Нестерова. Он живет в пятиэтажке на берегу. Прибыли туда около девяти часов, тихо подошли к двери, прислушались. Играла музыка, по всей видимости, телевизор работал. Мы не стали стучаться, поскольку дверь нам могли и не открыть. Я попросил Вавилова отключить электричество на щите, а сам продолжал слушать через дверь. Когда щелкнул рубильник, музыка замолкла, кто-то выругался матом. Через минуту дверь открылась, в коридор вышел мужчина средних лет. Мы схватили его за шиворот и все вместе вломились в квартиру. Нестеров в одежде спал на диване, тут же оказался в наручниках и был доставлен в машину. Мужчина оказался его отчимом, был с глубокого похмелья, так и не понял толком, что случилось. Потом отправились мы за Кулебякиным. Он проживает в деревянном двухэтажном доме у родителей своей сожительницы. Только зашли в подъезд, их дверь открылась и навстречу нам двинулся парень. Я спрашиваю: «Саша?» Он отвечает: «Да». – «Кулебякин?» – «Да, а что?» – «Ты арестован!» Мы заковали его в наручники. Тут на площадку вышла молодая женщина, начала на нас кричать, требовать объяснений, почему мы задержали ее сожителя. Мы не стали ничего скрывать, сказали, что Кулебякин арестован за изнасилование и убийство. Услышав это, она заплакала, сорвала с себя цепочку и бросила на пол. Я ее поднял. Золотая, с кулоном. Откуда, мол? Но эта особа убежала в квартиру и захлопнула за собой дверь.

– Цепочка с убитой, наверное, – произнес Живин, рассматривая золотое украшение, которое протянул ему Кириллов. – На кулоне выгравирована буква «Ю», это может быть имя – Юлия. У Воркутова бы спросить, да я его отпустил домой. Ладно, разберемся. Надо бы эту сожительницу сюда притащить. Но это потом, не до нее сейчас. Как последнего задержали?

– Лопухова? Очень просто. Он проживает в частном доме, во дворе бегает огромная собака. Я даже немножко запаниковал. Если начнем стучаться и скажем, что из милиции, он может уйти огородами. Зашли на соседний участок. Оказалось, что дворы соединяются калиткой. Попросили мы хозяина помочь нам, он и привел нас прямо к спящему Лопухову. Вот так все удачно получилось. Он сразу признался в изнасиловании, убийство отрицает. А давай его спросим, откуда у Кулебякина цепочка. Лопухов же здесь, в дежурной части находится.

– Давай, тащите его сюда, – распорядился Живин.

Опера завели в кабинет долговязого прыщавого парня, который испуганно озирался по сторонам.

Живин пододвинул ему стул.

– Садись.

Парень сел, поежился, втянул голову в плечи.

– Что, боязно? – выкрикнул Живин. – А когда насиловали и убивали женщину, не боязно было?

– Я не убивал. Это Любимчик… Любимцев.

– Ладно, с этим разберется следователь. Он выяснит, кто убивал, а кто насиловал. Скажи мне, откуда взялась вот эта цепочка с кулоном. – Живин бросил золотую вещицу на стол перед Лопуховым.

Тот долго ее рассматривал, взял дрожащими руками, почему-то взвесил на ладони.

– Это с той женщины, которую убил Любимчик. Саша с нее снял и подарил своей жене. Кулебякин его фамилия.

– Да уж фамилию-то мы знаем! Кому, говоришь, подарил?

– Своей жене. Ее зовут Юлия, а на кулоне буква «Ю» нацарапана, поэтому все решили, что цепочку лучше ей подарить.

– Что еще сняли с жертвы?

– Кольцо было.

– Где оно?

– У Антохи Нестерова.

– Мародеры! – Живин отвернулся, приказал подчиненным увести задержанного и пробурчал себе под нос: – Надо у того мерзавца изъять кольцо.

Не успела закрыться дверь за Лопуховым, в кабинете появился старший оперуполномоченный Юрий Сафонов.

– Начинается свистопляска после Нового года, – завел он речь про обстановку в городе. – Было уже несколько убийств и тяжких телесных повреждений, но, слава богу, все очевидные. Вы, говорят, раскрутили серьезную мокруху. Начальник приказал нам подключиться. Кстати, почему нас не подняли ночью? Мы вам подсобили бы.

– Да как-то управились своими силами, – ответил Живин, здороваясь с ним за руку. – Вот сейчас нам нужна помощь, чтобы закрепиться.

– А кто следователь?

– Алексеев. Он находится в прокуратуре, к нему надо таскать людей. Давайте, выходите на него и определяйтесь, что вам делать. А мы домой, уже двое суток не спим.

– Хорошо, все будет сделано. – Сафонов еще раз пожал руку Живину и вышел из кабинета.

Стоило уйти Сафонову, как в помещение влетел Шапошников, опытнейший оперативник, два года назад по возрасту переведенный в аналитическую группу. Он обладал феноменальной памятью, знал наизусть почти весь криминальный контингент города и точные места его обитания.

– Любимчика взяли? – спросил он.

– Да, – ответил Живин. – А откуда ты его знаешь?

– Я его сажал в восемьдесят втором году. Они бомжа забили насмерть. Их было пятеро, все малолетки. Любимчик тогда получил пять лет. Мало дали, основной был он. А мамашу его видели?

– Не только видел, из ее когтей кое-как вырвал драгоценного сыночка. Не хотела она нам его отдавать, утверждала, кстати, что по первому делу сын был осужден незаконно.

– Страшная мамаша! Знаешь, что она говорила в защиту сына на суде? Раскраивая человеку голову трубой, он, мол, руководствовался гуманными соображениями, добил, чтобы зря не мучился. Бомж после избиения малолетками все равно был не жилец. Ему, видите ли, было жалко человека!

– Гуманисты чертовы! – заявил Живин. – А тут он женщину молодую до смерти забил монтировкой, чтобы не мучилась от холода! Как земля терпит таких людей!

– На этот раз Любимчику не отвертеться. Надеюсь, лоб ему зеленкой намажут, расстреляют, – удовлетворенно проговорил Шапошников, покидая кабинет.

Глава 12

Живин с закрытыми глазами качался в кресле. В кабинете царил полумрак, верхний свет был выключен, тускло горела настольная лампа. Он был спокоен. Все дела сданы помощникам, преступники сидят по камерам, пора идти домой. Но Григорий медлил. Приятная истома грузно и мягко обволокла все его тело, не отпускала, да он и не пытался вырваться из этого состояния полудремы.

Стук в дверь привел его в чувство. В кабинет заглянул Воркутов.

Увидев его, Живин резко поднялся и сказал:

– Алексей, проходи. Чего ты опять приехал?

– Съездил к родным Юли, поговорил, порешал вопросы, и меня потянуло обратно к вам. Душа беспокоится.

– Посиди со мной. Давай поговорим, – сказал Живин и включил чайник.

Когда вода вскипела, он заварил чай прямо в чашках, пододвинул одну из них ближе к Воркутову и сказал:

– Возьми еще и сахар.

Воркутов положил себе несколько кусков рафинада, кивнул в сторону Лапина и Кириллова, отключившихся прямо здесь, в кабинете.

– Ребята давно спят? Уморились, конечно, сердечные.

– Леша, мы всех задержали. Они уже дают показания. У преступников, кроме тех сережек, изъяли цепочку с кулоном. Должны найти и кольцо. Если можешь, объясни мне, почему Юля вдруг выскочила из машины без верхней одежды. Что такое между вами могло случиться? Почему она так поступила и села в машину к посторонним парням?

– Для меня самого это тайна, которую я не могу разгадать. В последнее время мне казалось, что отношения между нами изменились не в лучшую сторону. Она стала холодна ко мне. Когда я ее в последний раз забирал с работы, Юля была под градусом, причем довольно сильно. Никогда такого за ней не наблюдалось. Все шло к тому, что случится несчастье. Если бы мы поехали к ней домой, то ничего не произошло бы. Но она ни с того ни с сего начала капризничать, предъявлять мне претензии, что совсем уже было на нее не похоже, требовала ехать то туда, то сюда. Да и в парикмахерскую ей по большому счету не надо было, разве что немного поправить укладку. А когда Юля выскочила из машины без шубы, для меня это был удар! Все ее выходки говорили мне только об одном: она меня разлюбила и хочет расстаться. Поразительно! Юля каталась со мной по всему городу, но вышла из машины именно в том месте, где сидели эти подонки и словно ждали ее! Если бы на ней была шуба, то убийцы на нее даже внимания не обратили бы. Мало ли женщин вокруг. То обстоятельство, что она была в одном платьице на морозе, подействовало на этих уродов как красная тряпка на быка.

– А любовь между вами была?

– Я же говорил, что Юля – моя первая и, скорее всего, последняя любовь. Тогда, на вечере, увидев ее в первый раз, я влюбился как мальчишка, и это чувство живо до сих пор. Но мне казалось, что она в последнее время ненавидела меня.

– Когда эти уроды силком увозили ее от парикмахерской, она кричала твое имя. Ненавистного ей человека она не звала бы на помощь.

– Так было?!

– Да, она звала тебя.

Воркутов закрыл лицо ладонями и горько, безутешно, навзрыд расплакался.

– Почему я не заметил эту машину?! Я мог спасти Юлю!

Живин встал из-за стола, подошел к Воркутову и положил руку ему на плечо.

– Успокойся. Ничего вернуть уже нельзя. Надо смириться с этим и жить дальше. Раз ты ее так любишь, то живи ради нее.

– Да, ради нее. А ведь получается, что она меня намеренно отталкивала от себя в последнее время, чувствовала свою смерть и не хотела брать меня с собой туда. А я-то, дурак, лез со своей ревностью. Любит – не любит. Прости, милая.

– Успокойся, – повторил Живин и растолкал спящих оперативников: – Орлы, подъем! У меня для вас есть сюрприз. – Он открыл сейф и достал бутылку. – Бренди «Плиска»! – объявил он торжественно. – Давайте отметим Новый год и разбежимся по домам!

– Алексеич, я удивляюсь твоей способности при любых ситуациях иметь заначку! – восхищенно заметил Лапин. – Раньше надо было ее вытаскивать, чтобы отметить праздник по-человечески.

– Раньше я ее доставать не хотел. Дело надо было доделать. Всему свое время.

– Давай. – Лапин быстро собрал со всех столов четыре чашки. – Разливай!

Живин покопался в своей тумбочке, вынул корку засохшего хлеба и первым взял слово:

– Сегодня особенный день. Дорогие мои Самсон и Тимофей, вы даже сами не представляете, что мы сделали за эти два дня! Да, было трудно, да, валились с ног от усталости, но выдержали и завершили дело. Друзья мои, к коим относишься и ты, Алексей, я хотел вас поздравить с праздником, но язык не поворачивается, когда рядом такая трагедия, которая коснулась нас всех. Поэтому я хочу помянуть Юлию, эту молодую и красивую женщину, которая пала от рук гнусных негодяев. Она могла жить, рожать детей, быть заботливой хозяйкой, но судьба распорядилась иначе. Алексей, ты крепись, не поддавайся слабости и, как мы с тобой договорились, живи ради нее. Давайте помянем.

Все молча опустошили свои чашки.

Когда Воркутов вытирал слезы, Живин подумал:

«Откуда они у него? Он же вроде все выплакал?»

Потом слово взял Воркутов:

– Ребята, земной поклон вам за то, что восторжествовала справедливость. Я потерял самое дорогое в жизни, но если бы вы не нашли Юлю, пусть даже и мертвой, а преступники разгуливали бы на свободе, то мне было бы намного хуже, чем сейчас. Все-таки есть у меня чувство удовлетворения от того, что похороним Юлю по-людски и подонки понесут заслуженное наказание. А жить я буду, как говорит Григорий Алексеевич, ради нее.

Когда все за это выпили до дна, в кабинете наступила гробовая тишина.

Прервал ее голос Кириллова:

– Какая-то сопка смерти, а не любви. Все, что там творится, ничего общего не имеет с этим святым словом. Таинство любви происходит при других обстоятельствах и в иных местах, а то, что на сопке, – это животная страсть и плотские утехи.

– Тебе бы в проповедники пойти, – с улыбкой сказал Живин. – В твоих словах есть доля правды, но все же любовь всегда побеждает смерть. Пусть сопка Любви таковой для всех и останется. Вот за это надо поднять тост!


Прошло десять дней.

На планерке у начальника уголовного розыска города личный состав изучал последние приказы и циркуляры МВД. Зачитывал эти документы старый опер-аналитик Шапошников. Среди прочего был и приказ по МВД республики.

Прежде чем его зачитать, Шапошников анонсировал содержание документа:

– А теперь только не падайте со своих стульев. Очень уж любопытный приказ! Итак, слушайте.

«Приказ по Министерству внутренних дел Якутской АССР. За умелые и профессиональные действия при раскрытии особо тяжкого преступления (убийства гражданки Местниковой) наградить денежной премией в размере 120 рублей капитана милиции Дохова Александра Сергеевича».

Далее следовали еще несколько фамилий сотрудников аппарата МВД.

Начальник уголовного розыска удивленно посмотрел на Шапошникова и заявил:

– Почему наших сотрудников нет в приказе министра? Мы же отправляли в МВД представление на трех танкистов.

– Да, отправляли, но они вернули его назад. Отец этого Харина, малолетки-убийцы, пожаловался в прокуратуру республики, что его несовершеннолетнего сына украли наши опера и не поставили родителей в известность. Понаписал всякого. Мол, грубо обошлись с сыном при задержании, допросили без родителей и много-много чего. Так что в прокуратуру их будут таскать вместо поощрения. Идиотизм полнейший! С другой стороны, почему Дохова тогда не таскают? Он же вроде как причастен к раскрытию. Да ну их! – Шапошников махнул рукой и возмущенно сел на свое место.

– Вот те на! – еще больше удивился начальник уголовного розыска. – Этому Харину надо было за сыном смотреть в свое время, чтобы он не убивал людей, а не ходить и жаловаться. Нет, я пойду в прокуратуру и во всем разберусь! А Дохов, конечно, молодец, в своем репер- туаре, всегда за счет других. Какая несправедливость!

– Я хочу пояснить по этому поводу, – сказал Живин, поднявшись. – Нам не нужны никакие поощрения. Работая по этому убийству, мы настолько тесно сошлись с Воркутовым в едином, искреннем порыве найти исчезнувшую девушку, столько узнали из личной жизни их обоих, что они для нас стали как родные. А за помощь родным людям вознаграждения не требуют. Так что все нормально.

В кабинете стало тихо.

Начальник уголовного розыска поерзал в кресле и негромко проговорил:

– Все свободны.

Часть третья

Глава 1

Отставной милиционер встал со скамейки и прошелся по двору. Волнующие воспоминания прошлых лет переполняли его душу. Он остановился у березы, которую посадил осенью того года, когда были совершены эти страшные убийства, тихо постоял возле нее, гладя рукой белый ствол, уже достаточно толстый.

«Человеческая жизнь коротка, все мы стареем, ветшаем, а ты только-только начинаешь набирать силу, – разговаривал он с деревом. – Живи, расти, всегда радуй нас, наших детей и внуков».

Живин еще раз погладил березу, взял в охапку ее молодые ветки, понюхал, поцеловал душистые листья и быстрым шагом направился в дом. Ему захотелось позвонить друзьям.

В доме он долго искал свой телефон и наконец-то нашел его под подушкой. Он глянул на экран и удивленно улыбнулся. Час назад его номер безуспешно набирал Кириллов, которому Григорий как раз и собирался позвонить. Он отложил телефон в сторону, налил себе чаю и не спеша выпил его, продолжая думать о далеких днях молодости.

Затем отставной полковник милиции взял телефон и позвонил Кириллову.

– Привет, Самсон! – поздоровался он с другом. – Смотрю, твой звонок у меня зафиксирован. Как дела, что звонил?

– Да просто соскучился, давно не слышал твой голос. Расскажи, как поживаешь.

– Все нормально, я в отпуске, сижу дома, скучаю, как раз хотел с тобой и Тимофеем поговорить. Вчера жена купила газеты. Я сегодня взялся их почитать и наткнулся на любопытную публикацию. Пишут про сопку Любви и о том, что люди там видели призрак женщины. Это про наше дело?

– Да, про наше. Не про первое убийство, а про второе, про Юлию пишут. Я эту газету читал. Давно уже народ говорит, что она там ходит. Несколько человек видели ее в разные годы. Они независимо друг от друга это утверждают. Я не верю в подобную мистику, но как-то не по себе становится.

– Это точно про Юлию говорят? Может, все же про Олесю?

– Нет, там постоянно видят женщину азиатской наружности. А душа Олеси давно уже витает, наверное, над многострадальным Донецком. Улетела она, ее тут ничто не держало.

– Похоже на то, – согласился Живин. – Как поживает Тимофей? С ним созваниваешься?

– Конечно, позавчера разговаривал. Все нормально, нянчит внуков.

– Раз мы вспомнили про эти дела, то надо бы собраться, – сказал Живин. – Давно не встречались, больше полугода. Последний раз виделись пятого октября, в День уголовного розыска. Посидим, повспоминаем старые времена.

– Отличная идея! Я предупрежу Тимофея. Когда встречаемся? – Кириллов очень обрадовался, услышав это предложение.

– Завтра и соберемся. Я растоплю баньку. Часикам к шести все будет готово.

– До завтра. – Кириллов прекратил разговор.


На другой день три танкиста собрались у Живина. Он, основательный по жизни человек, двадцать лет назад собственными руками построил баню, которая его полностью удовлетворяла. Отдельные парная и моечная, просторная и прохладная комната отдыха, где можно сидеть и спокойно вести разговоры, два топчана, чтобы перевести дух после крепкого пара! Все располагало к долгой и задушевной беседе. Друзья не спеша готовились к банному действу.

Стол, как и всегда, был полон еды. Тут была картошка с мясом – казалось бы, самое простое блюдо, но приготовленное по особому рецепту, запеченная курица, копченая нельма, рыбные котлеты, грибной жульен, всевозможные соленья, овощи и фрукты.

Увидев такое богатство, Кириллов стыдливо примостил рядом пластмассовую миску с картошкой и тушенкой.

– Жена уехала, самому пришлось приготовить, – пробурчал он.

Лапин же, зная хлебосольность хозяина, ничего не взял из еды, поставил на стол бутылку и заявил:

– Бренди «Плиска», который пили, встречая восемьдесят девятый год! Помните? Все магазины обегал, пока нашел. Специально купил, чтобы хорошо вспоминалось старое.

– Помню. – Живин взял бутылку, внимательно изучил этикетку, рассмотрел содержимое на свету. – Теперь непонятно, настоящий он или нет. А вот тогда был настоящий! А у меня коньяк армянский, друг Ашот из Армении привез, прямо с завода. Я хранил его до сегодняшней встречи.

– Гриша, ты не меняешься, – заявил Лапин. – Всегда у тебя что-то припасено на все случаи жизни! У меня есть одна сокровенная мечта – однажды добраться до твоих закромов и оторваться по полной. Скажи по секрету, где они у тебя?

– Не выдам! Я тебя знаю. – Живин усмехнулся и скомандовал: – В парную! Нас ждет прекрасный вечер!

После парной Лапин и Кириллов, тяжело дыша, распластались на топчанах, Живин расположился на диване.

– Ребята, я вчера прочитал газету, где пишут про убийство на сопке Любви, – сказал он, подтянул к голове подушку и устроился поудобнее. – Автор утверждает, что люди видят в тех местах призрак женщины. Я сначала подумал, что там бродит эта Олеся, но ты, Самсон, говоришь, что видят только азиатку. Значит, это Юлия. Интересно, что убийство Олеси прошло как-то незаметно для горожан, а когда погибла Юлия, резонанс был огромный. Об этом в газетах писали, дело взяли на контроль в обкоме партии. Тут пишут, что видят ее только зимой. Она в одном платье, голосует, останавливает транспорт. А Юлию убили зимой. Получается, это она и ходит. Так?

– Я же говорю, что это она, – сказал Кириллов. – Давно ее там видят.

– Я удивляюсь вам! – воскликнул Лапин. – Вы говорите как будто о каком-то реально существующем факте. Мало ли что мерещится людям. Впечатлительных особ хватает на этом свете. Если им верить, то получится, что кругом одни привидения!

– А как насчет того, что Юлия подходила к машине Харина и смотрела на него в окно, когда мы сидели в засаде? Это не в счет? А то, что она прошлась перед нашей машиной? Ты же сам слышал, что Воркутов говорил, – произнес Кириллов, волнуясь и жестикулируя.

– Этому есть объяснение, – не сдавался Лапин. – Харин – убийца. Вот жертва и пришла к нему. А Воркутов сильно любил Юлию. Ему могло все, что угодно, померещиться, когда в нескольких сотнях метров под снегом покоилась его возлюбленная. У любого крыша съедет от такого. Мы-то призрак не видели. Правильно?

– Так-то оно так, – в задумчивости произнес Живин, замолк, устремил взгляд в окно, куда-то вдаль, но вдруг словно очнулся и воскликнул: – Но не совсем! Что-то необъяснимое есть в этой истории с призраком. Люди стали говорить о нем больше двадцати лет назад. Эти слухи не утихают, женщину постоянно видят. Дошло до того, что сопка Любви внесена, если так можно выразиться, в реестр страшных мест Якутска. Все, хватит о призраках, давайте другое вспоминать. Кстати, я потом еще встречал Наталью Поликарповну, кадровичку, начальницу Олеси. Это было пять лет назад. Я еще работал в МВД. По хозяйственным вопросам мне надо было заехать к директору одной крупной фирмы, расположенной в том здании, где когда-то работала Олеся Процко. На вахте сидела пожилая женщина. Я, проходя мимо, узнал в ней нашу Наталью Поликарповну и от неожиданности остановился как вкопанный. Она, конечно, высохла, постарела, но черты лица сохранились. Я поздоровался с ней, назвал по имени и отчеству. Она удивилась, долго меня разглядывала, но так и не смогла узнать. Я же был в форменном кителе и фуражке, а тогда, лет двадцать назад, Наталья Поликарповна видела меня в гражданской одежде. Она обрадовалась встрече, рассказала, что через несколько лет после убийства Олеси предприятие распалось вместе с Советским Союзом. Она осталась не у дел, посидела несколько лет без работы, а потом вернулась на родное предприятие, которое перепрофилировалось и стало именоваться фирмой. Ей смогли предложить только должность вахтера. Вот так она уже больше десяти лет и работает. Я спросил ее, как похоронили Олесю, поинтересовался, не таскали ли ее саму по тому делу. К моему удивлению, она ответила, что ее ни разу не вызывали к следователю. А Олесю, вернее сказать, ее останки, отправили на Украину за счет предприятия.

– Символично получилось, – тихо изрек Лапин, взгрустнувший от воспоминаний. – Последователи того негодяя сейчас бомбят Донбасс. Возможно, они уже убили кого-то из родственников Олеси. Вот такая картина получается. Все возвращается на круги своя!

– Да, война – это страшно. Гибнут простые люди, дети, – сказал Кириллов. – Этим негодяям не понять, что шахтеров поставить на колени никому не удавалось. Одно объясни. С чего ты взял, что те, кто бомбит Донецк, – последователи того убийцы?

– Вы, мужики, наверное, не обратили внимания, – проговорил Лапин, вскочив с топчана и прохаживаясь по комнате. – Но когда маньяка Карпенко сдавали в изолятор, его заставили раздеться до трусов, и я заметил трезубец, вытатуированный на его груди. Не буду углубляться в историю происхождения этого знака и того, как он стал гербом целого государства. Скажу только, что бандеровцы во время войны резали людей, прикрываясь этой символикой. Тут к бабке ходить не надо. Наколоть себе такую татуировку в то советское время мог только отъявленный националист. Я тогда в этом не разбирался, не придал трезубцу особого значения, а сейчас он предстает в зловещем свете.

– А я и не помню этой татуировки, хотя присутствовал, когда его раздевали, – с удивлением заметил Кириллов. – Тогда я вообще не представлял себе, что такое трезубец.

– А я был в Донецке в момент аварии на Чернобыле, – сказал Живин. – Двадцать пятого апреля восемьдесят шестого года приехали мы искать преступника, который скрывался в Донецкой области. Рвануло двадцать шестого, а мы пробыли там до шестнадцатого мая. Все было спокойно, никакой паники. Красивый до невозможности город утопал в цветах и зелени, а у нас тут еще снег лежал. Ни одного признака того, что в городе произошла авария, не было. В ресторане гостиницы мы до отвала наелись котлет по-киевски, запивали их горилкой. Неплохо отдохнули, совместили приятное с полезным. Преступника-то мы в конце концов схватили. Ребята, что-то долго говорим, давайте по рюмочке!

Предложение Живина было воспринято с большим воодушевлением. Лапин пододвинул к себе рюмки и налил всем «Плиски».

– Начнем с бренди, – сказал он.

– Давайте, сбрендим! – Живин потер ладони в предвкушении приятного момента, взял рюмку и произнес: – Я хочу выпить за встречу и нашу дружбу. Пусть она никогда не иссякнет и продолжится многие годы. За это, господа офицеры!

– До господ офицеров нам далеко, а ушам приятно! – сказал Лапин.

– А ничего так бренди, – отметил Живин, опустошив свою рюмку. – Почти как в тот раз, не паленка. Друзья, давайте за стол. Пока мы разговаривали, все уже остыло.

Проголодавшиеся мужчины с жадностью набросились на вкусную и сытную еду, которой всегда славилась семья Живиных.

– Кстати, где сейчас Дохов? – уплетая за обе щеки картошку с мясом, вдруг осведомился Лапин. – Чем он занимается?

– Черт его знает. Говорят, что на пенсии, – ответил Живин. – После того случая, когда этот фрукт украл у нас раскрытие Юлиного дела, он влетел по-крупному. Пострадал невиновный человек, но Дохов каким-то образом выкрутился из этой ситуации и остался служить в милиции.

– Слышал про это, – подтвердил Кириллов. – Тогда Дохова из этого дерьма вытащил его покровитель.

– Хватит о скверном, давайте вспоминать хорошее. – Хозяин дома поднял рюмку.

«Плиска» долго не задержалась на столе. Живин покопался в своих закромах и достал, как и обещал, армянский коньяк.

Кириллов, заметно опьяневший, встал и произнес тост:

– За любовь! – Вдруг, не пригубив еще рюмку, он ни с того ни с сего задался вопросом: – А где сейчас Воркутов?

Очевидно, только что произнесенное слово «любовь» для него ассоциировалось с отношениями Воркутова и Юлии. Кириллов работал по убийству, воочию видел, как страдает человек, столь трагически потерявший свою первую любовь.

– Лет десять назад я встречал его, – ответил Лапин. – Он ездил на тех же «Жигулях». Мы мимолетно поговорили, он рассказал, что ушел с работы и потихоньку таксует, живет там же, в собственном доме. Больше я его не видел.

– Надо бы повидаться с ним, побеседовать, – задумчиво, как бы про себя, проговорил Живин. – Узнать, как поживает, чем занимается.

– А поедем к нему прямо сейчас! – заявил Кириллов. – Поднимем его с постели, угостим коньячком.

– Неплохая идея, – поддержал его Лапин. – Вот это была бы встреча после двадцати восьми лет разлуки!

– Давайте так, – сказал Живин, увидев заискрившиеся глаза друзей. – Мы сейчас выпившие, за руль нельзя. Оставайтесь у меня ночевать, я постелю вам здесь, в бане. А завтра с утречка, когда повезу вас в город, заодно заскочим к Воркутову. Договорились? А теперь нас ждет бутылка армянского коньяка!

Глава 2

Утро выдалось прекрасным. Лучи солнца еле пробивались через густые верхушки деревьев. Несмотря на ранний час, ночная прохлада быстро улетучивалась, день обещал быть жарким.

Живин накрыл стол во дворе. Друзья вполголоса беседовали, пили чай, настоянный на молодых листьях смородины.

– Как спалось? – поинтересовался Живин у гостей, нарезая толстыми ломтями сало собственного посола.

– Отлично! – ответили друзья, как в молодости, хором.

– Если бы не разбудил, мы без задних ног до обеда провалялись бы в постели. Прохлада, чистый воздух, тишина, – добавил Кириллов.

– Пока вы спали, я съездил в город, отвез жену на работу, – сказал Живин и принялся нарезать хлеб такими же толстыми кусками. – Я и вас хотел сразу с собой взять, да жалко было будить. Вы так сладко похрапывали. Как и договаривались вчера, сейчас заедем к Воркутову, поговорим с ним немного и разбежимся по своим делам.


Приятели не сразу нашли дом Воркутова. Их сбил с толку довольно новый зеленый забор из профлистов, заменивший старую серую деревянную ограду. А вот за ним ничего не изменилось. Тот же узкий двор, покосившиеся деревянные кладовки, дом, правда, немного ушедший в землю. Оперативники были здесь двадцать восемь лет назад, в зимнее время. Однако все им показалось знакомым и родным. Они испытывали щемящую грусть от воспоминаний о далекой молодости.

– А вот и «жигуленок» Алексея! – воскликнул Лапин, увидев возле кладовок автомобиль, печально взиравший на людей, когда-то знакомых ему, своими замутненными фарами. – По-моему, он не на ходу. А ведь еще недавно бегал. Сколько же километров за это время отмотал? Уму непостижимо!

– Да, десяток раз вокруг земли – это точно! – восхитился и Живин.

Тут из дома вышла пожилая женщина, заметила посторонних людей во дворе и испуганно поинтересовалась:

– Вам кого надо?

– Алексея. Он дома? – спросил ее Живин.

– Да, дома. А вы кто такие будете? – Женщина с тревогой разглядывала непрошеных гостей.

– Мы друзья Алексея. Можно пройти в дом?

– Какие друзья? – удивилась она. – Я знаю его лет тридцать, таких друзей не помню.

– А мы как раз тридцать лет назад с ним познакомились, – с улыбкой проговорил Живин. – Вы позовете его сюда, или нам войти в дом?

– Вы знаете, он очень сильно болеет. – Женщина тяжело вздохнула и перекрестилась. – Последние деньки доживает на этом свете. Вряд ли вас узнает, если вы говорите, что прошло тридцать лет.

– А вы ему кто? – поинтересовался Кириллов.

– Соседка я. Мы с Алексеем прихожане нашей церкви, там и познакомились. Он полгода лежал в больнице, теперь его выписали как безнадежно больного. Я сейчас смотрю за ним, но осталось недолго. Он совсем плох.

– А родственники у Алексея есть? – спросил Живин. – Если это случится, к кому перейдет дом?

– У Алексея в Ленинграде… то есть Петербурге имеется племянница. Он завещал дом ей, мы с ней созваниваемся.

– Давайте мы попробуем с ним поговорить. Может, он все-таки узнает нас, – сказал Живин и решительно направился в дом.

Женщина пропустила его вперед и пошла следом. Лапин и Кириллов двинулись за ней.

Дом встретил гостей чистотой и запахом лаванды. Женщина, скорее всего, благословленная церковным приходом, была сиделкой у человека, уходящего в мир иной. Она постаралась на совесть, избавила жилище одинокого мужчины от многолетней грязи и холостяцкого беспорядка.

Больной лежал в чистой и свежей постели. Глаза его были широко открыты, смотрели прямо в потолок, не замечали гостей, вошедших в комнату. Узнать в этом человеке молодого геолога было трудно. Постаревшего и донельзя исхудавшего Воркутова выдавали только глаза, которые ничуть не изменились по прошествии многих лет. Друзья несколько секунд молча смотрели на него, вспоминали, как в далеком прошлом их свел трагический случай.

Женщина пододвинула стулья, все сели возле кровати.

– Алексей, привет! – сказал Живин. – Узнаешь?

Больной вздрогнул, перевел взгляд на Григория, долго смотрел на него, наконец через силу улыбнулся и тихо проговорил:

– Алексеич, это ты. Как же мне не узнать-то тебя. И ребята с тобой. Как вас там – три танкиста, да?

– Алексей, ты молодец, всех распознал! – воскликнул Живин. – А я-то думал, что мы постарели, нас трудно сейчас узнать.

– Нет, вы такие же молодые и красивые, – с улыбкой проговорил Воркутов.

– Нет, теперь мы только красивые, – заявил Лапин.

– Что вас ко мне привело? – Воркутов заметно оживился, глаза его загорелись, голос окреп.

– Даже не знаю, как сказать. Мы не знали, что ты приболел. Хотели посидеть, поговорить, вспомнить былое. Давай подождем с этим до лучших времен. Когда встанешь с постели, тогда и соберемся. Ко мне в баню поедем… – Живин осекся, увидев, что глаза Воркутова наполнились слезами.

– Вы про Юлю хотели мне рассказать? – спросил Алексей.

Живин от неожиданности обернулся к своим друзьям в поисках поддержки, пожал плечами и виновато ответил:

– Мы прочитали газету, где пишут про Юлию, о том, что ее несколько раз видели разные люди, не поверили и приехали к тебе, хотели узнать твое мнение.

– Знаю, пишут про нее много. Я вряд ли уже встану, поэтому хотел найти вас, чтобы попросить об одном одолжении. Я сейчас все расскажу, а потом вы сами решите, как мне помочь.

– Расскажи, если тебе не трудно, а мы подумаем, сможем ли исполнить твою просьбу. Алексей, мы тебя слушаем.

– Я так и живу один, – начал тот. – После смерти Юли мир для меня рухнул. Ко мне несколько раз сватались вполне приятные женщины, но перед моими глазами стояла только она. Лет двенадцать назад я ушел с работы, поэзию тоже забросил, таксовал, пока машина окончательно не отказала. Последние годы трудился в церкви, на хозяйственных работах. За мной теперь приглядывает наша прихожанка Павлина Васильевна. Спасибо ей огромное за это. Первый раз я видел Юлю вечером тридцать первого декабря восемьдесят девятого года, ровно через год после ее убийства. Было очень холодно, как в тот раз, а может, мороз был еще крепче. Я искал цветы. Их по городу нигде не было, но я умудрился достать шесть гвоздик у знакомого авиатора и поехал на сопку Любви. Точное место нашел сразу, положил цветы прямо на снег и стоял рядом довольно долго, покуда сильно не замерз. Тогда сел в машину, думал о Юлии еще с полчаса, а затем тронулся с места. Машина не успела еще набрать скорость, как вдруг перед ней кто-то перебежал дорогу. Сначала я подумал, что это какой-то зверь, резко затормозил и в боковое окно увидел светящийся силуэт женщины в платье. Я рывком открыл дверцу, но ее уже не было. После этого я развернул машину и фарами подсветил то место, где она только что стояла. Везде нетронутый снег, никаких следов. Каким-то непонятным образом я понял, что это была Юлия, заглушил машину и несколько раз окликнул ее, но кругом была мертвая тишина. Я приехал домой в сильном волнении, выпил снотворного, но так и не смог до утра уснуть. После этого случая я каждый год в день ее смерти ношу туда цветы. Двадцать пять раз я был там и иногда видел ее. Издалека замечал, а когда подъезжал, она пропадала, словно растворялась. Последние три года я туда не ездил, поскольку машина у меня сломалась.

Друзья удивленно переглядывались между собой, слушали рассказ человека, лежащего на смертном одре, недоуменно качали головами и думали про себя, насколько ему можно верить. Они прекрасно понимали, что он болен. В этом состоянии от него можно ожидать и не таких откровений.

– Вы не верите мне, это и понятно. Какие могут быть призраки? – проговорил Воркутов. – Однако я восемь раз видел ее, по этому вопросу и хотел к вам обратиться. Юля по какой-то причине не может покинуть этот мир, душа ее не обрела покоя до сих пор. Может, она ждет меня. В таком случае ей осталось ждать недолго. Я разговаривал со священником, просил его провести какую-нибудь церковную службу, чтобы упокоить ее душу. Но он мне сказал, что церковь такими делами не занимается, тем более что Юля некрещеная, поэтому по секрету посоветовал найти сильного шамана и поговорить с ним. Как он скажет, так и сделать. Вот об этом я хотел вас попросить. Вы люди известные, имеете связи, и найти шамана для вас не составит большого труда. Я скоро уйду в иной мир, и мне хотелось бы встретиться там со своей любимой. Если вы не исполните мою просьбу, то ее душа останется здесь и я не смогу, наверное, увидеть ее никогда.

– Хорошо, Алексей, – тихо сказал Живин. – Мы исполним твою просьбу, посоветуемся и что-нибудь придумаем. Решим!

– Спасибо, – прошептал больной, уставший от разговора. – Буду ждать.

– Мы возьмем у Павлины Васильевны номер телефона, если найдем шамана, сразу позвоним ей.

Старые опера стали прощаться с Воркутовым, по очереди пожимали ему руку. Он ничего не говорил, с закрытыми глазами слабо кивал.

Во двор следом за друзьями вышла и сиделка.

– Вы особо ему не верьте, – проговорила она, вытирая платком глаза. – Он в таком состоянии, что может всякого нагородить. Могу вам сказать по секрету, что он ночью разговаривает с ней.

– С кем?! – Григорий удивленно посмотрел на женщину.

– Я иногда захожу к нему ночью, чтобы проверить, жив ли. Несколько дней назад пришла поздно вечером и слышала, как он разговаривал с кем-то. У него горел торшер. Он включает его сам по необходимости. Я подумала, что кто-то его навестил, заглянула в комнату. Там, кроме Алексея, никого не было. Но я отчетливо слышала женский голос.

– Да ну вас! – буркнул Лапин и быстро зашагал к воротам. – Наговорите тут всякого!


В машину они сели молча и по дороге осмысливали то, что услышали и увидели в доме Воркутова. Все это немного пугало и одновременно увлекало их своей необъяснимой загадочностью.

Наконец Живин спросил:

– Что вы насчет всего этого думаете?

– Ничего! Больной человек. В голову ему лезет всякая чертовщина, – с возмущением в голосе отозвался Лапин. – Но последнее желание надо бы исполнить. Только где найти шамана?

– У меня есть такой! – внезапно воскликнул Кириллов, отчего Живин резко затормозил и прижался к обочине. – Дальний родственник, за рекой живет. Я его спрошу. Говорят, сильный экстрасенс.

– Так он кто? Шаман или экстрасенс? – Живин вопросительно посмотрел на Кириллова.

– А черт его знает, я плохо разбираюсь в этом. Скорее всего, шаман. Я у него дома видел бубны. Он лечит людей и проводит всякие обряды очищения. Говорят, из местной школы выгонял привидения.

– Давайте так, – заявил Живин. – Тридцать лет назад мы раскрыли страшное преступление, которое навсегда осталось в нашей памяти. В раскрытие этого убийства немало сил вложил и Воркутов. Тогда нам казалось, что мы сделали все, чтобы восторжествовала справедливость. Но жизнь показывает, что точка здесь не поставлена. Я предлагаю довести это дело до конца. А для этого, Самсон, постарайся убедить своего знакомого шамана провести какой-нибудь обряд. Честно сказать, я не верю, что чья-то душа ходит-бродит по той самой сопке, но наш друг должен покинуть этот мир с успокоенным сердцем. Беремся?

– Да! – ответили Кириллов и Лапин.

Три танкиста, готовые исполнить последнее желание человека, казалось бы, давно забытого ими, двинулись дальше.

Глава 3

Кириллов вышел из «уазика» и сквозь плотные ряды автомобилей, забивших всю палубу парома, пробился к перилам.

Было солнечно и тихо, спокойные воды большой реки величественно колыхались, уносили свои потоки далеко на север, в необъятный океан, ледовое царство. Чайки веселой стайкой сопровождали паром, клянчили у пассажиров чего-нибудь съестного.

Девочка, стоявшая рядом с Кирилловым, протянула чайкам кусочек булки. Птица подлетела и выхватила вожделенную еду прямо из ее рук. Девочка заразительно засмеялась, отщипнула следующий кусочек.

К Кириллову подошел водитель Борис, который вызвался доставить отставного сыщика в село, где проживал шаман. Самсон хотел поговорить с ним с глазу на глаз, не желал обсуждать эту щекотливую тему по телефону.

– Дождей давно не было, дорога хорошая, быстро доедем, – сказал Борис, свесил голову за перила и принялся рассматривать чаек, беспрерывно садящихся на воду и жадно глотающих еду, упавшую за борт. – Возвернуться бы до вечера домой.

Кириллов посмотрел на часы и проговорил:

– Сейчас еще рано. Доедем до села, поговорим с человеком и, думаю, к пяти-шести уже будем на берегу. Если повезет с паромом, то к восьми вечера окажемся дома.

– Ну и хорошо, – сказал водитель и направился к машине. – Я подремлю малость.


Около полудня машина уже ехала по сельской улице и вскоре замерла возле добротного дома, стоявшего на окраине. Во дворе по хозяйству хлопотала женщина чуть старше пятидесяти лет. Увидев Кириллова, она радостно воскликнула и, вытирая руки передником, быстро направилась навстречу гостям.

– Самсон, ты?! Что тебя к нам привело? – Женщина схватила руку Кириллова и трясла ее так сильно и долго, как это обычно делают только мужчины. – Давно не был у нас!

– Здравствуй, Матрена! Мне нужен Василий. Он дома?

– Нет, на сенокосе. Сейчас страда, домой приходит только ночью.

– А далеко отсюда?

– Нет, недалеко, километров семь.

– На машине можно проехать?

– Конечно, он на мотоцикле туда ездит.

– А как найти место? Не сможешь нас туда провести? Мне надо бы поговорить с ним.

Женщина немного подумала и ответила:

– Нет, не могу покинуть дом, готовлю обед, да и внучка маленькая. Я отправлю с вами внука Васю, он знает это место. Сейчас его разбужу.

Появился Вася, мальчик лет десяти с заспанной грязной рожицей, потянулся и деловито поинтересовался:

– Куда едем?

Узнав, что ему предстоит покататься на машине, мальчик быстро сполоснул лицо из рукомойника, висевшего тут же, во дворе, забежал в дом, через мгновение выскочил оттуда с пирожком в руках и сел в машину рядом с Борисом.

– А чайку попить? – Женщина вопрошающе посмотрела на Кириллова.

– Нет, Матрена, спасибо, мы торопимся. – Самсон направился к машине. – До свидания.

Матрена попросила его подождать, зашла на веранду и вернулась с пирожками, завернутыми в газету, и пятилитровой бутылью, наполненной белой жидкостью.

– Возьмите, в дороге проголодались, наверное. А тут кумыс, пейте сколько влезет, бутыль оставьте Василию. Он с утра забыл прихватить с собой.

– В самый раз! – обрадовался оголодавший Кириллов, принимая угощение. – Осенью, как закончатся работы, заеду обязательно!

Пока они ехали, водитель, откусывая пирожок, разговаривал с мальчиком:

– Как зовут?

– Вася.

– В каком классе учишься?

– Окончил третий, нынче осенью собираюсь в четвертый.

– Дедушка лечит людей?

– Да, лечит иногда.

– В бубен стучит?

– Конечно! Только нас, детей, туда не пускают.

Во время этой беседы дорога раздвоилась. Одна грунтовка ушла в правую сторону, другая – в левую.

– Сейчас направо? – спросил водитель.

– Да.

Когда машина повернула, мальчик крикнул:

– Надо было другой дорогой ехать!

– Тьфу, ты что, не знаешь, где лево, где право?! – Водитель развернулся по лугу. – В школе тебя не учили, что ли?

Кириллов слушал этот забавный диалог и с улыбкой думал:

«Где-то я это читал, когда-то мы это проходили. Нестареющая классика!»

На память ему пришел эпизод из «Мертвых душ» про девочку Пелагею, которая тоже не знала, где право, а где лево.


Василия они застали за косьбой. Увидев машину, он пучком травы вытер лезвие косы, отложил ее в сторону, присел на корточки и ждал приближения гостей.

– Добрый день! – поздоровался с ними Василий. – Пойдемте, сядем в тенечке.

– Василий, пока вы разговариваете, разреши мне покосить сено, – попросил Борис. – Соскучился я по сенокосу!

– Пожалуйста. – Василий протянул Борису маленький брусок. – Подошло время заточки косы.

Мальчик схватил бутыль с кумысом и побежал на дедушкину стоянку с небольшой оранжевой палаткой и мотоциклом. Когда Самсон и Василий подошли туда, белая бейсболка мальчика мелькала уже где-то далеко, у самого леса.

Василий посмотрел ему вслед и проговорил:

– Пошел к своим бурундукам.

– Охотится он на них? – спросил Кириллов.

– Нет, кормит. Они у него как ручные стали, с рук берут еду.

– Василий, я к тебе по очень серьезному делу, – сказал Кириллов, присев на чурку возле кострища. – Расскажу все, а ты сам реши, что делать. Может быть, посоветуешь, как нам поступить.

– Давай рассказывай, я слушаю. – Василий тоже присел на толстое бревно, разлил кумыс в глубокие синие с цветочками пиалы. – Время не терпит, через три дня будут дожди, все надо успеть к этому сроку.

– Синоптики обещают дождь? – обрадовался Кириллов, думая о картошке на даче, которая давно требовала полива. – Я смотрел прогноз, вроде нет осадков.

– Нет, не синоптики. Я их не смотрю и не слушаю.

– Да, понятно. – Кириллов в душе поругал себя за неуместный вопрос, заданный человеку, который все знал наперед. – Василий, я вот по какому делу. В восемьдесят девятом году мы раскрыли убийство женщины. Ее тело преступники спрятали на сопке недалеко от Якутска. Мы их задержали, они понесли заслуженное наказание, одного даже расстреляли. Все у нас вроде нормально получилось, но загвоздка в том, что эту женщину люди постоянно видят на сопке и в ее окрестностях. Мы этим явлением заинтересовались, несколько дней назад разыскали друга той женщины, которого не видели с того времени, когда произошло убийство. Оказалось, что он сильно заболел и лежит при смерти. Этот человек попросил нас об одном одолжении. Он умоляет отправить душу этой женщины в иной мир, где она и должна быть. Для этого надо обратиться к человеку вроде тебя. Отказать в просьбе мы не могли, поэтому я к тебе и приехал. Скажи мне, посоветуй, что нам делать в такой ситуации? – Кириллов протянул Василию цветную фотографию Юлии. – Вот она, погибшая женщина.

Василий посмотрел на фотографию, затем прикрыл ее ладонью, недолго посидел с закрытыми глазами и произнес:

– Сильная женщина. В ее роду когда-то были большие шаманы. Моих способностей может быть недостаточно, чтобы отправить ее дух в другой мир. А говоришь ты правильно. Заблудший дух человека туда может доставить только шаман, который укажет ему правильный путь. Я думаю, что дух женщины сильно привязался к определенному месту или к близкому человеку и не желает его покидать.

– И то и другое, пожалуй, верно, – сказал Кириллов, выслушав слова человека, с виду мало напоминающего типичного шамана с картин местных художников. – И к сопке она привязана, и к человеку, которого, видимо, любила… любит до сих пор.

– Что ж, попробовать можно. Сейчас все равно зарядят дожди. Я так и так хотел в субботу податься в город за рыболовными сетями и кое-что по мелочи поискать в магазинах. Ждите, буду.

Несмотря на свой солидный возраст Василий довольно резво вскочил на ноги и направился к лугу, где в поте лица трудился Борис.

Василий обследовал все места, пройденные им, остался доволен и сказал:

– Хорошо косишь, чисто. Эх, мне бы сейчас пару-тройку таких помощников.

Довольный похвалой, запыхавшийся доброволец-косарь выдохнул и заявил:

– Здорово! Ох как соскучился я по сенокосу!

Когда они садились в машину, водитель воскликнул:

– А где мой друг Васек?

– Вон бежит. – Василий указал пальцем в сторону леса. – Вася останется со мной, поможет мне здесь.

Когда мальчик подбежал к взрослым, Борис потрепал его волосы и сказал:

– Давай учи, Вася, где лево, а где право.

Мальчик смущенно потупил взгляд.

– Да знаю я и лево, и право, только немного растерялся тогда.

– Молодец! – Борис подал ему руку. – Помогай дедушке.

– Я и так помогаю ему, – заявил мальчик, пожал руку Бориса, а затем помахал Кириллову. – До свидания!

В четыре часа путники были уже на берегу, где их поджидал паром, на этот раз полупустой.

Глава 4

Через два дня действительно небо заволокло тучами, упали первые капли дождя. К вечеру он усилился, шел всю ночь и прекратился только под утро. Было пасмурно.

Три танкиста собрались на площади Ленина и выехали к паромной переправе встречать Василия. Друзья увидели его издалека, когда паром стал разворачиваться, чтобы пристать к берегу. Он стоял, опершись о поручни, заметил их и помахал им рукой.

Аппарель парома коснулась берега, и шаман первым ступил на землю.

– Познакомьтесь, это Василий, – сказал Кириллов. – А это мои друзья Григорий и Тимофей.

Мужчины пожали друг другу руки, и Василий проговорил:

– Подождем, пока земляк выедет с парома на «уазике». Мои вещи у него в машине.

Вещи Василия оказались сложены в довольно большой китайский баул. Без вопросов было понятно, что там находятся шаманские атрибуты.

Все сели в машину Живина. Она поднялась с берега на шоссе и двинулась в сторону города.

– Первым делом везите меня к другу той женщины, – распорядился Василий. – Оттуда и начнем.

У Воркутова их встретила сиделка Павлина Васильевна. Узнав, что приехал шаман, она быстро и испуганно перекрестилась и исчезла неизвестно куда.

На приглашение Живина войти в дом Василий ответил отказом, прошелся по дворику, постоял немного в углу возле кладовок и направился к воротам.

– А теперь поехали на сопку, – сказал он.

Неожиданно для всех оказалось, что въезд на сопку загорожен шлагбаумом.

Из будки вышел охранник, ленивой походкой приблизился к машине и спросил:

– Будете проезжать? Проезд платный.

Живин вопросительно посмотрел на Василия, тот отрицательно покачал головой и сказал:

– Достаточно, возвращаемся назад.

Внизу, у подножия сопки, Василий попросил остановить машину и проговорил:

– Я не смогу камлать на охраняемой местности. Дух женщины должен быть абсолютно свободен в своем выборе, куда ему уйти, а охрана может воспрепятствовать этому. Поэтому обряд я буду проводить внизу, в распадке или немного в стороне. Большой разницы в этом нет. Местность-то одна. Только вот никто из посторонних не должен мешать мне в проведении обряда. На сегодня все. Теперь везите меня к моим родственникам, а завтра в шесть утра – снова сюда.

– А сколько все это может продлиться? – поинтересовался Лапин у Василия.

– Не знаю, как получится. Она может сопротивляться. Не исключено, что моей силы будет недостаточно, чтобы совладать с нею. Посмотрим.

Таинство происходящего озадачило друзей. Они не смели больше задавать вопросов и отвезли Василия в город.

Когда он вышел из машины, Лапин с ироничной ухмылкой обратился к приятелям:

– А вам не кажется, что мы сейчас смахиваем на комичных киношных охотников за привидениями? Что-то с трудом верится во все это.

Друзья ничего ему не ответили. Они сосредоточенно думали о своем.


Следующее утро тоже выдалось пасмурным. Уже в пять часов Живин собрал всех в машине и ехал за Василием. Каждый верил шаману по-своему, в определенной степени сомневался в целесообразности предстоящего обряда, но все были едины в одном. Они исполняли последнюю волю человека. Ради этого верные друзья готовы были идти до конца.

В окрестностях сопки Любви Василий нашел подходящее место и стал готовиться к камланию. Он вытащил из баула завернутый в марлю бубен и бережно отложил его в сторону. Потом Василий достал оттуда шаманский костюм из тонкой сыромятной кожи, увешанный всевозможными металлическими предметами, надел шапку из того же материала и приказал друзьям собрать хворост. Когда все было готово к обряду, шаман попросил отставных сыщиков удалиться и не пускать посторонних людей к месту камлания.

Три танкиста отошли на почтительное расстояние, но услышали далекую барабанную дробь и отодвинулись еще, пока их уши не перестали улавливать эти звуки. Они выбрали сухое место и терпеливо ожидали окончания камлания. Василий должен был известить их об этом по телефону.

Спустя два часа небо постепенно стало проясняться. Друзья увидели радугу, одним концом уходившую примерно в то место, где совершался обряд.

– Смотрите, это какой-то знак! – воскликнул Лапин. – По-моему, подействовало!

Они завороженно смотрели на радугу, которая постепенно растворялась и вскоре исчезла совсем.

– Все закончилось! – сказал Живин, узревший в радуге чудотворный знак. – Сейчас позвонит Василий.

Тот действительно вскоре позвонил.

Когда три танкиста вернулись к месту проведения обряда, Василий встретил их в обычной одежде. Все шаманские атрибуты уже были упакованы в баул.

Кириллов осторожно, боясь разгневать Василия лишними вопросами, которых, может быть, не следовало задавать на месте камлания, тихо и коротко поинтересовался:

– Как, Василий?

Вопреки его ожиданиям, тот сразу стал рассказывать:

– Дух женщины давно хотел уйти в другой мир, но не знал, как это сделать. Про таких говорят – заблудший дух. Я указал ей дорогу, и она навсегда покинула срединный мир. Скажу вам одно. Здесь ее держала привязанность к одному человеку. Видимо, к тому несчастному, который сейчас умирает. Они обрекли себя на тридцатилетнее мученичество. Теперь их души обретут покой и наконец-то соединятся. Это произойдет скорее, чем успеет высохнуть земля, насытившаяся благодатным дождем.

– А радуга – это дорога туда? – спросил Лапин, указывая на небо.

Василий только усмехнулся.


На следующий день Живину позвонила сиделка и сообщила печальную весть о том, что Воркутов скончался. Приезжал участковый, составил протокол. Тело увезли в морг.

Через два дня покойного отпевал священник в ритуальном зале. Там присутствовали Павлина Васильевна и три пожилые женщины, очевидно, прихожанки той церкви, где в последнее время работал Воркутов.

Три танкиста прибыли на похороны с небольшим опозданием и тихо прошмыгнули в зал. Бархатистый голос священника, провожавшего Алексея в вечную жизнь, действовал на них умиротворяюще и навевал тихую грусть.

Лицо Воркутова было спокойным. С его образа сошла та мученическая печать, которую друзья созерцали в последний свой визит к нему. Он, словно удовлетворенный исполненным последним желанием, безмятежно погрузился в вечный сон.

На кладбище Живин произнес прощальные слова возле гроба:

– Вот и расстаемся мы с тобой, Алексей. Тридцать лет назад нас свела страшная беда, приключившаяся с тобой и до глубины души затронувшая нас. За эти годы ты так и не смог преодолеть боль той трагедии. Теперь, провожая тебя в последний путь, мы, твои друзья, можем сказать, что исполнили твою сокровенную просьбу. Ты воссоединишься со своей любимой. Спите спокойно. Пусть земля для вас обоих будет пухом.

Живин отошел в сторону, рабочие кладбища закрыли гроб крышкой и опустили в могилу. Женщины всхлипывали, вытирали слезы платками.

Тут к Живину подошел Лапин, легонько толкнул в бок, указал на небо:

– Смотри, Григорий: радуга.

Увидели радугу и женщины, повернулись к ней лицом и дружно перекрестились.

Обратно друзья ехали в грустном безмолвии, покуда Лапин не нарушил тягостную тишину:

– А здорово, что мы по-людски проводили их обоих на тот свет. Как-то символично получилось. Две разные культуры, а цель одна – воссоединение душ на небесах. Проводником туда в обоих случаях стала радуга. Начинаю верить, что шаманские и церковные обряды как бы дополняют друг друга, работают во благо усопших.

– Не только усопших, – сказал Кириллов. – Они работают и во благо человека живущего. Вот про нас скажу. Люди разной веры. Один вроде атеист, другой – можно сказать, язычник, а третий – православный. Но это не мешает нам всю жизнь идти вместе рука об руку. Вот в этом великая сила веры и духа.

– Ну, раз пошел такой разговор, то поехали ко мне, – вдруг предложил товарищам Живин. – Нас заждалась еще одна бутылка армянского коньяка!

Лапин и Кириллов с восхищением и благодарностью посмотрели на своего друга, который с невозмутимым видом разворачивал машину в направлении к дому.


home | my bookshelf | | Призрак убитой |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу