Book: К последнему рубежу или наследница брошенных земель



К последнему рубежу или наследница брошенных земель

Наумова Вера

К ПОСЛЕДНЕМУ РУБЕЖУ ИЛИ НАСЛЕДНИЦА БРОШЕННЫХ ЗЕМЕЛЬ


Глава 1. Пророчество

Килли

Я бежала столь быстро, насколько была способна. Босые ноги быстро перескакивали кочки и неровности тропинки, что вилась из-за холма от дома моей наставницы до деревни. Я знала на этой дорожке все изгибы и повороты, но все же, не справившись со скоростью на одном из них, вылетела в кусты ежевики. Ветки больно хлестнули по рукам и лицу, но и это не заставило меня остановиться. Я только выставила вперед руки, стараясь уберечь лицо и глаза, раздвигая заросли, несмотря на боль от царапин, но ветки почему-то опали сами, превращаясь в труху, а я понеслась дальше. А я так могу? Странно. Но это не заставило меня задуматься о столь необычном, так как страх опоздать был сильнее. Опаздывать мне было нельзя. Моя мачеха, тетка Ита, не упустит возможности отыграться на мне за то, что я вовремя не успеваю к вечерней дойке. А это моя прямая обязанность уже много лет.

Моя жизнь обычной деревенской девчонки изменилась три года назад, когда тетка Ита отправила меня к знахарке за мазью для отчима. Тогда мне исполнилось тринадцать. До этого я видела тетку Мейву только издали, да слышала сплетни о ней. Хотя говорили деревенские бабы о ней много гадостей, но не чурались её лекарских умений, когда у кого-то скрутит живот или скособочит спину. Живет тетка Мейва, женщина лет сорока на вид, на отшибе, в избушке, почти в лесу. Красотой бог её не отметил, но поговаривали, что стала она причиной нескольких измен деревенских мужиков. Правда это или ложь, но когда она шла по улице, вслед ей оборачивались и женщины, и мужчины. Обладала она какой-то притягательной силой. Вот и пришлось мне отправиться к ней.

— А, Килли, здравствуй, проходи в дом, — первой поздоровалась знахарка, стоящая на крыльце, когда я подошла ближе. Надо же, она знает, как меня зовут!

— И вам не хворать, — ответила я, кланяясь. — Мази бы мне от боли в спине. Дядька Неис захворал. В уплату тетка Ита дала пять яиц.

— Ладно, дам за пять яиц, но тогда не полную склянку, — недовольно ответила травница, проворчав что-то про людскую жадность, но вслух продолжила. — Только склянку верните. Она дорого на рынке обходится.

Когда я протягивала ей узелок с подношением, а она мне — мазь, наши руки соприкоснулись. Я почувствовала что-то похожее на укол чем-то острым в пальцах, хотела отдернуть ладони, но тетка Мейва, наоборот, схватила меня за руки, сжала до боли. Её глаза закатились, лицо побледнело, а губы начали что-то нашептывать. Вырваться мне не удавалось, в одной руке у меня была склянка, а в другой — яйца, которые я боялась разбить. Прислушалась к словам знахарки, но ничего не поняла. Так мы стояли минут пять, а может, и больше. Но вот Мейва задышала ровнее, бледность с лица спала, и она отпустила меня, тяжело падая на скамейку. Мне было жутко. Не зря о ней в деревне судачат, что она ведьма.

Быстро положила на стол узелок, развернулась к дверям, чтобы уйти, но тетка Мейва заговорила:

— Напугала я тебя, девочка? Не бойся. Это видения я иногда вижу, когда к человеку прикасаюсь. Вот и о тебе многое узнала. Запомни одно — ничего никогда не бойся. Ни людей, ни … зверей. Будут у тебя большие беды, но и большие дела. И кланяться тебе будут…. Мала вот только ты. Подрастешь, остальное расскажу, а сейчас ступай, да о пророчестве моем никому не говори.

— Не сбудется? — опасливо спросила я.

— Сбудется, только в деревне не поймут, смеяться будут. Ладно, беги, а то тетка Ита заждалась, небось.

А вечером в нашу избу постучали. Пришла травница. Мачеха засуетилась, пригласила присесть, смахнув с табурета невидимую пыль, показывая, что она рада гостье.

— Я к тебе Ита, дело у меня…, - начала разговор знахарка, но Ита её прервала:

— Если еще платы за мазь хочешь, то ведь склянка не полная…

— Нет, я по другому делу. Увидела вот Килли вашу сегодня. Сила в ней есть. Буду знахарству да травничеству её учить. Присылай дочь ко мне. За учебу денег не возьму.

— Да какая учеба! — взвилась мачеха. — У девчонки и так весь день работой занят. Полоть надо, воду таскать нужно, коров доить, поросят, кур кормить. Белье полоскать на реке. Когда же ей учиться?

— А ты чем занята, если всю работу девчонка твоя делает? — с удивлением в голосе спросила травница.

— Ты мою работу не считай! И мне хватает занятий по дому, — все больше сердилась мачеха.

— Вот и отвлекись от занятий, поработай, а Килли учиться у меня будет! Иначе удачи в делах вам не видать! — пригрозила Мейва. — Завтра после обеда девчонка придет ко мне и пробудет до вечерней дойки. А бельё прополощешь сама.

Травница говорила твердо, как будто имела право распоряжаться. И тетка Ита сдалась, да и дядька Неис согласно кивнул головой.

— Килли, — обратилась Мейва уже ко мне. И так многозначительно посмотрела. — Буду учить тебя лекарству и травам, а также читать и писать. За собранные тобой травы буду платить, если продадим их на ярмарке. Приходи обязательно.

Так началось моё обучение. Учила меня травница основательно. За год обучила чтению и письму, счету и правилам арифметики. Заставляла читать травник — книгу по описанию различных растений и их лечебным и магическим свойствам. Летом ходили с Мейвой в поле или лес за травами. Рвали листы и цветоножки, собирали ягоды и копали корешки. А зимой варили отвары и делали мази на козьем и барсучьем сале. Мне было очень интересно с ней. Она много знала и много рассказывала, и не только о врачевании, но и о мире, городах, школах, магах, книгах.

Я слушала, раскрыв рот. Все виделось сказкой, небывальщиной, казалось, что все происходит где-то далеко, а до нас не долетают даже отголоски тех событий. Король, войны, набеги тварей — все воспринималось ненастоящим, хотя в селе и жил отставной капрал, дед лет восьмидесяти, переживший нашествие из-за Рубежа. Вернулся он домой калекой, но сказочником был отличным. Что в его рассказах было вымыслом, никто не знал. «Видимо, совсем с ума сошел» — поговаривали взрослые, слышавшие его байки. И еще почти каждые десять лет уходили из деревни молодые парни в рекруты, прощались с ними, как на похоронах с покойниками, потому что редко кто из них возвращался обратно в деревню. Погибали ли они на далеком юге у Рубежа в битвах с тварями или искали себе лучшей доли в других селах и городах, но матери оплакивали их, как мертвых. Воспринималось это обыденно, как данность свыше, которую не объехать, не обойти, так как набеги тварей с Брошенных Земель повторялись каждые двадцать пять — тридцать лет, и каждое село платило свою дань налогами и людьми. Обо всем этом я тоже узнала от наставницы. Вот и сейчас шла такая очередная война, но у нас, в самом центре королевства, в сельской глуши было тихо и мирно.

Знахарка была пришлой в нашей деревне, а до этого много путешествовала, училась, и много читала разных полезных книг. И мне велела читать как можно больше.

— Запомни, Килли, — говорила она. — В книгах накоплено много полезного и интересного. В них можно найти ответы на многие вопросы, подчерпнуть знания. Их пишут умные и знающие люди. Вот хотя бы этот травник. Чтобы его составить, люди прошли полмира, описали и зарисовали растения, узнали их полезность или вред для человека. И сейчас по нему ты получаешь эти знания. И книг по разным наукам много.

— Так у нас в деревне всего одна книга — твоя, — ответила я Мейве. — Где взять другие?

— Книги продают, хотя стоят они очень дорого. Книги выдают для чтения в школах, — был мне ответ.

Единственно о чем молчала наставница, это о моей силе. Она видит её во мне, но объяснить природу не может. Придет время, и я сама узнаю о ней. Я только пожимала плечами.

— Сила — это магия, которая у тебя есть, — поясняла Мейва. — Но я сама слишком слабый маг, почти никакой. Знаю только, что у тебя её больше, чем у меня.

Только год назад, когда мне исполнилось почти пятнадцать, во мне проснулись странные способности. Началось это необычно. Я шла по улице и у дома бабки Мриты уловила чуть сладковатый, но немного дурманящий запах. К нему тянуло, хотя на первый взгляд он казался тошнотворным, если его усилить. А вечером, рассказывая основные деревенские новости, тетка Ита обронила, что Мрита совсем плоха и скоро умрет. Бабушка действительно умерла на следующий день. Спеша к наставнице, я опять прошла мимо её дома, запах был насыщеннее. И такое повторялось еще несколько раз — я ощущала запах, а потом в доме умирал человек или скотина. Я так испугалась, что рассказала об этом Мейве, но она успокоила, заявив, что своими силами я начала чувствовать смерть. Это одно из проявлений моего дара.

— Надо бы тебе в столицу ехать, учиться, — протянула она, задумавшись.

— Да куда я поеду! — рассмеялась я на подобное предложение. — Кто меня отпустит? И кому я там нужна, в столице?

Но Мейва не ответила, только в её глазах промелькнуло сожаление и скорбь. Вот знает что-то обо мне эта прорицательница, но молчит! Слова лишнего обо мне не скажет!

И вот сегодня я задержалась и опаздывала. Тетка Ита обругает и на ужин выдаст только хлеб и воду. С того дня, как я стала пропадать полдня в лесу, мачехе пришлось работать, а от работы у неё портилась настроение. А от плохого настроения она могла и огреть вдоль спины.

А вообще, я сирота. Найденыш, что мои приемные родители никогда от меня и не скрывали. Поэтому, наверно, я никогда не называла их матерью и отцом. Мне даже имени не дали, а стали называть этим прозвищем. «Килли, килли, килли!» — так подзывают кур и цыплят для кормежки, и это первое слово, которое я стала говорить. Тетка Ита смеялась, что когда меня спросили об имени, я ответила «Килли», что равнозначно «цыпленку». Своего настоящего я уже, наверно, не узнаю никогда. Деревенская простосердечная детвора мне не давала забыть, что я чужачка, хотя друзья и подружки у меня были, те, с кем я бегала играть и купаться на озеро.

Привезли меня зимой в деревню обозники из торгового каравана. Подобрали младенцем возле разграбленной и сожженной кареты. Но куда везти чуть живого замершего ребенка? Свернули к нашей деревне, что стояла чуть в стороне от тракта, и оставили старосте с парой серебряных монеток. Староста и предложил селянам, у кого детей нет или уже выросли, взять меня на воспитание. Вызвались тетка Ита и дядька Неис. Своих детей им бог не дал, да и жадностью они страдали — хотелось им серебряных монеток, да и в вещах девчонки был замысловатый золотой кулон на цепочке. А ребенок, что? И так еле дышит, не беда будет, если и умрет. А я вот выжила. Одеяльце и вышитые пеленки, а также кулон мои приемные родители у старосты выпросили, а вот монет так и не получили, чем все время меня попрекали. Вещи сложили в сундук «на черный» день. Я лишь однажды видела их, когда в честь великого праздника солнцестояния тетка выпила бражки и была разговорчивой. Так я узнала о том, что я родилась не в сельской семье. Ажурный кулон в виде желудя раскрывался и там, на двух половинках были два портрета — на одном мужчина с каштановыми волосами и синими глазами, а на другом — молодая женщина с высокой прической и в платье, украшенном тонким кружевом, так искусно выполненным художником. И глаза у неё зеленые. Так хотелось думать, что это мои родители. Ведь и у меня каштановые волосы и глаза отдают зеленью.

— И что размечталась? — хмыкнула тогда тетка, увидев моё выражение лица. — Теперь ты деревенская сиротка, из жалости живущая у нас. А об этом забудь.

Кулон опять исчез в глубинах сундука, а мне долго снились эти портреты, так крепко отложившиеся в памяти. И я мечтала, что меня найдут, особенно после слов пророчества от знахарки. Я даже её пыталась расспрашивать, видела ли она моих родных, найду ли я их? Но ответа она не давала, только говорила, что со временем все прояснится.

Тетка Ита встретила меня суровым недобрым взглядом, но я сразу бросилась к колодцу за водой, а потом схватила подойник и скрылась в хлеву, где уже мычали две коровы. Теленок был отсажен, чтобы не приложился к вымени. Обмыла соски у коров, надоила два ведра молока, и понесла в дом. Надо сейчас процедить и разлить по кринкам, да спустить в подпол на холод. Молока было много, и дядька Неис делал сыры, которые продавал в трактир и возил на базар в ближайший городок.

Все же тетка не выдержала, высказала мне все уже за поздним ужином, упрекнула куском хлеба:

— Кормлю тебя, пою, одеваю, а ты деньги, что от травницы получаешь, в семью не сдаешь! Уже, наверно, золотой скопила!

— Какой золотой? У меня несколько медяшек, даже серебрушки не будет, — возмутилась я.

— Вот, вырастили, а она еще и перечит! — тетка не на шутку сердилась.

— Ладно, отстань от неё, — протянул дядька Неис, после ужина пришедший, наоборот, в добродушное настроение. — Разошлась на ночь глядя. Спать пора. Иди лучше постель стели.

Я тоже расправила матрас на лавке, сбегала помыть ноги и легла спать. Но не спалось, смотрела на ночное небо и видела глаза Одана, темно-синие, глубокие. Они волновали меня, как только наши взгляды встречались. Молодой парень тоже обратил на меня внимание, на последних вечёрках мы даже танцевали, а до этого на день солнцестояния вместе прыгали через костер и смеялись. У него горячие ладони, казалось, он зажег ими мою кровь. Это мой секрет. Так хочется любви! Подружки, что несколько постарше и уже вышли замуж, рассказывали, что это так сладко! А у меня сладким оказывается только запах смерти. Это так несправедливо! Может, к осени Одан пришлет сватов? Ведь я, хоть и бесприданница, но ученица знахарки, а значит, могу принести в семью доход и уважение, и лицом не дурнушка. Фигурка только тонковата, так это дело наживное. От этой мысли стало так приятно, аж задохнулась от своей смелости думать о таком. Но до осени еще далеко, а вечёрок будет еще не мало, как и танцев, и хороводов.

Потом мысли скакнули куда-то в сторону, к наставнице. Это из-за неё я опоздала сегодня на дойку, вернее, из-за её видения. С того первого раза, как бы она не прикасалась ко мне, пророчеств от неё я не слышала, а тут, уже выходя, наши пальцы сомкнулись на дверной ручке, она опять вцепилась в меня, зашептала. Я не испугалась, ждала, когда она меня отпустит. Но когда Мейва пришла в себя, вид она имела бледный, уголки губ опустились, глаза слезились, словно она старалась не разрыдаться. И что такого она увидела? Расспрашивать было страшно, но знахарка сама заговорила:

— Килли, ты уже взрослая девушка. Помнишь, я говорила тебе, чтобы ты ничего и никогда не боялась? Так я повторю тебе снова. Не бойся. Рассказывать тебе ничего не буду, но все будет хорошо с тобой. Боль пройдет, и солнце будет светить, как прежде. И не теряй надежды. Все беги…, - она порывисто обняла меня, что раньше такого с ней не случалось, и вытолкнула в двери.

Странно все это. Кого мне бояться в деревне? И на что мне надеяться надо? Ладно, завтра прибегу к ней, мы поговорим.

И еще не давали покоя ветки, опавшие сами с куста передо мной. Это и есть моя сила? Но как она … сработала? И об этом надо спросить у наставницы, и … я провалилась в сон.

Если бы я только знала, что это последняя моя ночь на этой лавке, в этом доме, и что я больше никогда не увижу знахарку Мейву и синие глаза Одана.



Глава 2. «Самый главный некромант»

Магистр Бенеит Танатос, лорд

Армия Локкрана возвращалась на свои места постоянной дислокации. Армия победителей! Вот только от основного состава войск осталось не более четверти, а магов-некромантов и боевиков-стихийников полегло немеряно, и в основном это были самые молодые. Сколько учеников похоронил он на границе Брошенных Земель! А ведь это третья его война! Могла быть и четвертой, но его, тогда первокурсника факультета некромантии, не пустили участвовать в сражениях.

Так думал я, магистр Бенеит Танатос, декан факультета некромантии столичной академии королевства Локкран.

Пыль, поднимаемая сапогами солдат, идущих по тракту, проникала в карету и стояла серой завесой в солнечных лучах. Середина лета! Жара! И дернуло меня именно сейчас возвращаться в столицу! Надо было ехать раньше или обождать несколько дней, когда войска свернут с тракта. Но дела не ждали.

Неудобства заключались не только в пыли, но и в том, что при таком скоплении народа трудно было найти свежей еды и пристанища для ночлега. Уже две ночи мне пришлось спать полусидя на сидении в карете, так как не было свободных мест в придорожных тавернах, а нормально я ел вчера, сегодня на завтрак слуга не нашел ничего перекусить, а будет ли обед?

Никакого порядка! Если к Рубежу армия шла со строгой дисциплиной, и снабженцы работали четко, то сейчас взору предстал полный разброд. Командиры на радостях совсем не обращали внимания, чем на марше заняты их подчиненные, а те, почуяв свободу, не стеснялись брать все, что, по их мнению, плохо лежит. А плохо лежало многое — еда в тавернах и деревнях, бабы. Короче, войска представляли собой табор, полки смешались, офицеры не знали, где находятся их солдаты.

Отвалился на спинку сидения, так как смотреть на людей, едва переставляющих ноги под жарким солнцем и источающих ароматы немытых тел и едва затянувшихся ран, не хотелось. Я вспоминал все свои действия и приказы во время сражения, анализировал, прокручивал эпизоды, силясь выявить рациональное зерно, способное в дальнейшем улучшить обучение некромантов в академии. На период военных действий я становился командующим отрядов некромантов. Они были основной боевой силой в каждой войне с тварями, лезущими на Локкран из-за Рубежа.

Все началось пятьсот лет назад, когда на южном побережье тогдашнего обширного и богатого королевства открылись порталы, и из них стали выходить люди. Беженцев было много, мужчины, женщины, дети. Порталы не закрывались несколько дней. Иномирцы были совсем такими же, как и мы. Тогдашний король приказал не препятствовать им, помочь в расселении на пустующих землях. Как выяснилась, они бегут от монстров, справиться с которыми не хватило сил. Тогда самые сильные маги открыли порталы. Вот только закрыть их не смогли. Что-то случилось, и вслед за беженцами через них хлынула волна тварей, никогда не виденных даже в самых кошмарных сновидениях. Людям без магии и десятерым не справиться даже с одним из них. Покрытые броней и чешуей, с огромными пастями, полными острых зубов, с когтями размером с кинжалы, а высотой в холке превосходящие самую крупную лошадь, эти твари, почуяв кровь, уже не могли остановиться в её жажде. Даже самые с виду безобидные и мелкие из них, похожие на крыс, и покрытые нежным мехом, имели во рту целый частокол зубов в виде загнутых иголок, которые впиваясь в плоть, застревали, и вырывали большие куски, оставляя на человеке раны, не заживающие даже с помощью магии. Видов этих монстров было много, и все они представляли для людей смертельную опасность.

Твари лезли и лезли, уничтожая все живое. Казалось, одним единственным желанием их была жажда крови и убийств. После себя они оставляли только пустыню. Не прошло и месяца, как половина Локкрана до гор была уничтожена, оставшиеся в живых люди перешли перевалы, организовав оборону по линии гор, и назвали это Рубежом, а оставленные земли — Брошенными. И вот, каждые двадцать пять лет начинает возрастать активность тварей, а потом следует прорыв, как будто расплодившиеся монстры уже не умещаются в отведенных им территориях.

С тех пор для любого мага запрещенными считаются знания по постройке порталов даже в пределах своей страны. Им перестали обучать даже теоретически, а учебники сейчас хранятся в закрытых отделах библиотек. Он, магистр Бенеит Танатос, смог обучиться построению порталов по записям в родовой библиотеке, но ни разу не позволил себе воспользоваться этим. Вот и сейчас он глотает пыль от солдатских сапог, хотя мог бы в один миг переместиться в столицу.

Локкран потерял людей и почти половину своей территории, а также выход к океану. Только по книгам сейчас можно судить, как прекрасны были те земли! Сколь плодородны. Тогда на Локкран боялись нападать враги, хотя и завидовали. От былого величия государства мало что осталось, но и сейчас соседние страны не спешат захватить королевство, ведь тогда уже им придется воевать с тварями. А что сейчас твориться на Брошенных Землях, остается загадкой. Многочисленные экспедиции и отряды, отправляемые туда время от времени, не вернулись.

Военные действия всегда ведутся на территории королевства. Первые атаки отражают многочисленные крепости-заставы на самом Рубеже, а когда монстры идут лавиной, захватывая ближайшие деревни и города, к границе уже успевает подойти армия, которую набирают лет за десять до прорыва, готовя из крестьянских мальчишек отважных и опытных солдат. Хорошо хоть одно — разума тварям не дали, они за столько лет ничему не научились и лезут напролом, когда как мы, люди, выработали тактику и стратегию, отработали её и стали успешно применять.

Из-за нападений монстров и рисков уничтожения деревни к этому моменту эвакуируются, но как только опасность пропадает, люди возвращаются назад, хотя часто трудно определить, где был, чей дом и огород. Король платит большие подъемные для восстановления хозяйства, так как стражников Рубежа надо снабжать продуктами, а далеко возить — обходится тоже не дешево. Сейчас, когда на границе остались отряды по ремонту крепостей и дежурные маги, эта приграничная область опять стала безопасной для проживания.

И все же солдаты, возвращающиеся сейчас по полковым квартирам и чудом избежавшие смерти, были рады. Рады, что все закончилось для них хорошо, и больше не повторится, так как простых людей без магических сил брали на новый Рубеж, если только он дослужился до офицерского звания. Они до конца не верили, что выжили. Выжили назло тем страшным тварям, что влет врывались в их ряды, разрывая на ходу тела их товарищей, орошая кровью многострадальную землю, выжили вопреки всему. И сейчас им хотелось все забыть, отрешиться от груза страха и скорби, вспомнить вкус жизни через хмель вина и поцелуи женщин. Поэтому среди шагающих по тракту солдат часто встречались телеги, груженные бочонками с кислым дешевым вином, раздавался заливистый смех маркитанток, которые не только поили и кормили, но и утоляли другие мужские потребности, нисколько не стесняясь очереди к их телам. А на обочинах, то тут, то там устраивали привалы солдатские компании, горели костры, что-то кипело в котелках. Кое-где и офицеры ставили палатки, из которых недвусмысленно доносились любовные стоны и гогот мужских глоток.

Обо всем этом магистр знал, так как видел уже не раз. После такого шествия опять начнутся жалобы из окрестных деревень и таверен, где успеют проявить себя эти солдаты, которые могли выкрасть не только несколько гусей и поросенка, но и позабавиться с чьей-то женой или дочерью, на свою беду оказавшихся на их пути. Король смотрел на это сквозь пальцы, наказывать победителей не хотелось.

Эти набеги отнимали большие людские и материальные ресурсы страны, только у нас служба в армии была обязательной, и к каждому Рубежу готовилась полноценная армия, а академии обучали некромантов и боевиков бесплатно, и служба королю тоже была их обязанностью, они приносили присягу. Если считать, что маги живут лет до двухсот, то на каждого приходилось до семи таких войн, но редко кто из них переживал две или три, хотя с годами возрастал опыт, а значит, и вероятность остаться в живых.

Две сотни лет назад первый король из династии Секнолов заключил договора с соседними королевствами о помощи в военных действиях на Рубежах. И добился он это очень коварным методом. Он долго вел переговоры, но правители граничащих с нами государств отговаривались тем, что проблема тварей их не касается. Тогда Фейдрис Секнол велел оставить коридор в обороне и дать возможность монстрам пройти к границе Аластера, что на западе от нас. Хватило прорыва нескольких тварей на земли Аластера, как их король согласился со всеми доводами и стал ежегодно отчислять в казну Локкрана взносы на поддержание нашей армии. Другие страны, глядя на этот прецедент, тоже присоединились к добровольным вливаниям в нашу казну. Но расходы все равно были огромны.

— Мой господин, — выкрикнул слуга Фэт, открывая дверцу кареты, а я и не заметил, что мы остановились. — Тут гуся предлагают купить, только дорого очень. Вот я вас и осмелился потревожить. Так покупать?

— Конечно, покупай и давай его быстрее, а то я с голоду умираю уже, — нетерпеливо ответил я, а в животе булькнуло.

— Так скоро не получится, мой господин. Гуся еще ощипать и приготовить надо будет, а больше ничего съестного у маркитанток нет, все подъели солдаты.

Я расстроился. Если готовить эту птицу, то придется остановиться часа на три, не меньше, а мы и так плетемся еле-еле, почти со скоростью пешехода. Еще раз выругался про себя за свою несообразительность. Но на ночь все равно придется останавливаться, а поэтому распорядился:

— Гуся купи, на ходу ощиплешь, а к вечеру встанем на привал, приготовишь. Потерпим до ужина, не умрем. И посматривай, может, хлеба достанешь. Денег не жалей. И еще, воды свежей добудь. Место присмотри рядом с ручьем или прудом. Поспрашивай у местного населения, где лучше остановиться на ночлег.

Карета продолжила путь, когда сбавляя, а когда убыстряя ход. Кучер старался объезжать колонну по обочине, от чего она опасно наклонялась, а я сползал с сидения. Упасть не давали только упирающиеся в противоположную лавку ноги. Задремать в такой ситуации не было возможности.

Недовольные действиями кучера находились, но услышав, что в карете едет «самый главный некромант», сменяли гнев на милость, восхваляя действия моих подчиненных. И это было правдой. Заклинаниями некроманты превращали тварей в прах, почти мгновенно убивая. Маги-боевики тоже вносили свой вклад, но вот только от огненных пульсаров не всегда горел панцирь на телах монстров, а воздушные петли только откидывали тварей назад, но редко могли задушить. Но и у них за многие годы была разработана тактика — маг земли устраивал ловушку, а воздушник и огневик закидывали в неё монстра, организуя тем самым ему погребение.

Некромантов уважали в армии, и за каждым из них стояла академия и король. А люди? Они были расходным материалом, способным на какое-то время сдерживать натиск тварей, позволяя магам занять оборону и подготовить магические заклинания.

Сколько еще трястись ему до столицы? При нормальной езде еще дней пять, а так, хорошо бы за десять добраться. Столько дел, а он дурака валяет в пыли на голодный желудок! От таких мыслей живот свело спазмом, казалось, желудок сейчас съест сам себя. Но спас Фэт, с победной улыбкой протянувший мне ломоть ржаного хлеба и подсохший кусок сыра. Запивать пришлось кислым вином, так как воды достать не удалось.

От хмеля потянуло в сон, не помешала даже неудобная поза, лег на сидение, скрючившись, подтянув колени почти к подбородку. А во сне опять увидел тех, кого потерял — жену, сына… Чувство вины перед ними возвращало вновь и вновь их образы, сердце рыдало, ныло, разрывая грудную клетку, не давая дышать. Вот и опять я проснулся от удушья, весь в холодном поту, несмотря на жаркий день.

Сын был моей болью. Пятнадцать лет назад его не стало. Он был молод и талантлив, подавал большие надежды, но женился без моего благословения на женщине, не обладающей не только даром некромантии, но и вообще не имеющей магических способностей. В нашем роду такого не случалось уже давно, мы выбирали спутников жизни среди магов, что позволяло нашим детям усиливать магию. Разразился скандал, и Файон уехал с молодой женой в королевство Консим, что на востоке от нас. Вроде, его жена была оттуда родом. Я не препятствовал его отъезду, думал, поживут отдельно и вернутся, ведь согласно присяге сын должен был прибыть, на Рубеж. Но вскоре пришли скорбные вести — Файон погиб. Что стало с его женой — неизвестно, только через дальних знакомых узнали, что у них вроде, родился ребенок. А вот кто, мальчик или девочка, так и осталось тайной, как и то, где их искать. Поиски я не прекращаю все эти годы, но надежды тают.

А жена? Она несколько лет помогала мне в поисках, а потом сникла, потеряла смысл жизни, отдалилась от всех, даже от меня. Может, в тайне, она винила меня в гибели сына? Не знаю, но открыто она никогда не упрекала. Утешение Орния нашла в храме всех скорбящих, там пригодился её дар врачевания. При этих храмах доживали свой век калеки, потерявшие здоровье на Рубеже. Безрукие, безногие, слепые, обожженные. Короли запрещали им бродяжничать и просить милостыню, а в храмах они жили на полном обеспечении. Орния даже попросила меня оформить развод, чтобы я смог вновь жениться. Король удовлетворил её просьбу, но жениться снова? Нет, уже, наверно, не смогу. Для любви необходимо пламенное сердце, а у меня в нем за столько долгих лет скопилось много горя, и нет места для новых чувств.

Как я и предполагал, ночевал опять в карете, но хоть поели с моими людьми нормально. Утром вновь отправились в путь, еще один бесполезный, потерянный для меня день начался. Крики, пыль, тащимся еле-еле среди телег.

Карета снова сильно наклонилась, а потом резко остановилась, от чего я чуть не врезался головой в переднюю стенку, хорошо выставил перед собой руки. Кучер с кем-то ругался, веля нас пропустить, так как «самый главный некромант короля спешит», но ему пригрозили не врать, и голос был командный, офицерский. Что там произошло? Опять задержка в пути?

Я открыл дверцу кареты, и в нос ударил такой знакомый запах… смерти.

Глава 3 Крутой поворот

Килли

Утро началось, как обычно. Внутреннее чутье времени не давало проспать пору, когда нужно подоить коров и выпустить их в стадо, что гонял в луга деревенский пастух. Ита и Неис еще спали. Я тихо встала, оделась, взяла ведра и вышла во двор, осторожно прикрыв за собой дверь.

Работа была привычной, и все в ней было проделано сотни раз — достать воды, развести огонь под котлом, что стоял на треноге в огороде, нагреть, заварить отруби поросятам. Подоить коров, спустить молоко в погреб. Достать из амбара зерна курам и гусям.

Солнце только взошло и не припекало, хотя день обещал быть жарким. Когда работа во дворе была сделана, надо было уже готовить завтрак, да и к обеду поставить вариться похлебку. Для этого опять же пригодился котелок в огороде. Долила воды и опустила туда же вяленого мяса, бросила крупы. Нарвала свежих моркови и лука, почистила, покрошила. Хорошо хоть сегодня печь хлеб не надо, я напекла вчера на несколько дней, но надо достать зерна и намолоть муки. Для этого во дворе за поленницей стояли жернова — два больших круглых камня. Верхний проворачивался ручкой по нижнему, а между ними зерно измельчалось в муку, вываливаясь в деревянный поддон под жерновами. Потом следовало все просеять, отделить жмых. Работа тяжелая, так как камень ворочался с трудом, надо было прикладывать немалые силы, а какие силы у меня, тощей девчонки? Почти никаких. Вот этим и занялась, когда похлебка была сварена и унесена в дом, перелита в глиняный жбан.

Вскоре из дома вышел Неис, запряг в телегу лошадь, видимо, собрался в таверну на тракт отвезти новую партию сыра. Появилась и Ита на крыльце, проверила, все ли мной сделано, и опять скрылась в доме.

Солнце поднялось уже высоко. Я сидела между поленницами в относительной тени, хотя от работы было жарко. Мечталось, вот побегу к наставнице, заверну к озеру, помоюсь. Вдруг загремели ворота, послышался голос дядьки Неиса, заводившего телегу во двор. Что-то он рано сегодня? По времени и до тракта не доехал.

— Что случилось? — спросила с порога тетка Ита, выскочившая на шум.

— Что, что?! — сердито ответил отчим. — Солдат полон тракт, даже в нашу сторону едут. Ну, я и завернул обратно. Сыры пришлось почти даром отдать, все равно забрали бы не эти, так те.

— Ох, горюшко, — запричитала тетка. — Разорение. До нас не доедут, поди?

— А кто ж их знает? Вроде раньше не бывало никого, а как сейчас будет, неизвестно. Ты вот, что, спрячь-ка деньги из сундука, да сыры с окороками подальше переложи, прикрой, чтобы в глаза не бросалось. Подальше положишь, поближе возьмешь.



Мачеха сразу же крикнула меня, видимо, перекладывать сыры и окорок придется мне.

— Я еще муку не домолола, — ответила, выходя к ним.

— Успеешь еще, — получила ответ Иты.

Работа заняла почти час. Помог Неис, который увел до этого лошадь за огород, где начинался пролесок. Он боялся, что коня могут тоже забрать.

С улицы раздались крики. Ита и Неис, испугавшись, скрылись в доме, а я опять юркнула за стенку из поленьев. Что там творится? Узнать хотелось, но выглядывать — себе дороже, лучше посижу здесь, как мышка.

Опять брякнули ворота, кто-то зашел, переговариваясь. Голоса мужские. Прислушалась. Вроде, трое. Нашла щелочку между поленьями, попыталась рассмотреть, кто такие? Не деревенские, одеты одинаково, обвешаны оружием, на головах странные шапки с железными вставками, на груди железные пластинки. Это и есть солдаты?

Один мужчина прошел в огород, послышался скрип колодезного ворота, а потом фырканье, он мылся прямо в ведре, из которого мы поднимаем воду! Испоганил ведро! Потом отмывать придется. Пока разглядывала первого, пропустила, куда делись остальные, но клекот кур и визг поросенка подсказал, что один в курятнике, а второй в хлеву.

Из курятника солдат вынес несколько кур с уже свернутыми шеями, держа их за лапы, а другой вытягивал за задние ноги порося, с трудом с ним справляясь. Поросенок уже большой, за теплое время вымахал килограмм на пятьдесят.

— Эй, Дэв, что прохлаждаешься? Помоги, — крикнул он первому, что был в огороде и, похоже, уже рвал овощи.

Вдвоем они вытащили порося во двор, и один уже достал из-за пояса топор, чтобы убить хряка прямо посередине двора, но тут выскочила тетка Ита, взвыла, бухнулась в ноги мужчинам:

— Родненькие! Да пошто? Нищими оставляете, с голоду пухнуть, пожалейте. Оставьте порося, кур берите, а это же для налога королю…

Мачеха причитала, а у солдат сползало благодушие с лиц. И как тетка не боится? Ведь вместо порося порубить могут. Вот Неис более осторожен, даже за женой из дома не вышел.

Тетка хватала мужчин за одежду, билась головой о землю, поднимая пыль. Один из солдат расчихался, оттолкнул Иту сапогом от себя.

— Вот неугомонная баба, — проворчал один. — Мы их защищаем, а они солдатам жлобятся пропитание дать.

Не слушая больше тетку, двое мужчин ремнями стянули ноги поросенка и вытащили за ворота. А тот, что был с курами, не уходил, а оглядывал постройки.

— Второго порося возьмем? — поинтересовался еще один солдат, зашедший на крики Иты. — Дэв говорит, что еще один есть, а хозяйство, видно, доброе, не обеднеют.

Услышав про второго поросенка, Ита зашлась криком с новой силой, а потом вскочила, схватила вилы, что стояли у плетня, и наперевес пошла на солдат. Господи! Да её сейчас за это прибьют! Не знаю, как я оказалась рядом с ней, дергая за древко вил, приговаривая:

— Тётечка, пусть берут, а мы новых вырастим, они еще больше этих будут. Тётечка, не надо…, - мои причитания немного вразумили мачеху, а второго поросенка уже тоже стреножили и собирались уносить.

— Ого, какая краля! — услышала я со спины и не сразу поняла, что эти слова относятся ко мне. — А давай, тетка, меняться! Ты нам девку отдаешь, а мы порося оставим.

Сказал он это, вроде шутя, но когда я обвела взглядом четырех мужчин, что стояли уже кругом, поняла, что никакая это не шутка.

Не знаю, как это произошло, но через секунду я была уже оттеснена от тетки Иты, а один из солдат схватил меня за руку, не давая вырваться и убежать.

— Тетечка! — закричала я, прося помощи, но то, что она сделала, лишило меня понимания происходящего.

— А забирайте! — просипела тетка, видимо, сорвала голос, когда выла. — Поросенка обратно в хлев отнесите.

— Ты девица? — спросил державший меня мужчина, а я бестолково только посмотрела на него, не в силах опомниться.

— Дочь? — задал одновременно вопрос тетке другой солдат.

— Да какая она девица? Уж не с одним парнем на сене кувыркалась, — быстро ответила за меня хозяйка и продолжила с заискиванием в интонациях. — Работница это наша, сирота круглая. Никто и не хватится её искать.

Поросенка тем временем развязали, и он, очумев, с хрюканьем и визгом носился по двору.

Я пыталась уже рукой расцепить пальцы мужчины, что крепко схватились в меня. Но он стоял каменной стеной, совершенно не обращая внимания на мои попытки освободиться.

— Дяденька солдат, отпустите меня, тетка не правду сказала. Девица я, и жених у меня есть, — взмолилась я, наконец, понимая, что ни на что хорошее они меня не возьмут, а рассказов, как мужики с бабами поступают, наслышалась.

Видимо, на радостях, Ита вынесла солдатам еще холщовый мешок с хлебом и сыром, и она уже улыбалась. Отдала меня на растерзание мужикам и улыбается!

— Будь ты проклята! — выпалила я ей. — Пусть никогда не увидишь ты ни богатства, ни счастья. Закончишь дни свои нищей побирушкой!

Поверила моим словам! Побледнела, попятилась, а потом быстро скрылась в доме, а меня подхватили сильные руки, закинули себе на широкое мужское плечо, и со смехом, показавшимся мне жутким, вынесли со двора. На улице я слышала голоса людей, кто-то даже спросил обо мне, мол, куда Килли потащили, но никто не заступился, не попытался вырвать. Я висела головой вниз и видела только спину солдата, да его сапоги. Барабанила кулаками в эту широкую, будто железную, спину, но меня, пронеся с десяток шагов, хлопнули ладонью по попе и бросили с плеча в телегу, рядом с поросенком, который повизгивал. Похоже, визжала и я.

— Да замолчи, ты! — прикрикнул садившийся в телегу солдат. — Прокатимся немного, а потом иди куда хочешь.

Паника! Меня накрыла паника. Я пыталась подняться, выскочить из повозки, но мои попытки были тщетными. Меня просто толкали, и я вновь падала, а когда мужчинам это надоело, связали теми же ремнями, что стреноживали порося.

Телега уже выехала за пределы деревни в сторону тракта. Судя по крикам и разговорам мужчин, повозок было несколько. Я уже не билась и не кричала, только уткнулась в теплый бок свинки и плакала. Я представляла, что меня ждет и для чего меня забрали с собой солдаты. У нас в селе жила женщина, которую на тракте изнасиловали обозники. И пусть вины её в этом не было, но от неё отвернулся муж, который просто выгнал потерявшую разум жену из дома. Её приняли родители, и несколько лет горемычная бродила по селу, никого не узнавая, а потом её нашли в реке. То ли утонула случайно, то ли покончила с жизнью, бросившись в воду. Вспомнив её, снова забилась в беззвучном плаче. За что?!

Лежать связанной было неудобно, вскоре заломило руки, кожаные ремни впились в кожу. Но это ли самое страшное? Видимо, увидев, что я рассматриваю свои путы, один из солдат, что сидел в телеге, развязал их, а потом одним рыком посадил рядом с собой. И тут я увидела море мужчин в военной форме, едущих в повозках или идущих пешком нестройными колоннами в одну сторону по тракту. Откуда столько?

В некоторых телегах ехали женщины. Некоторые зазывно смеялись, заигрывая с солдатами, а некоторые прятали стыдливо лица, отворачиваясь, если на них смотрели. На меня тоже поглядывали, подмигивали, но от этого стало только горько на душе и тяжело на сердце.

Армия на марше хотя и была интересным зрелищем, но думы опять возвращались к тому, что меня ждет. Вот к ночи встанут на привал, зажарят порося, а я пойду напоследок, или с меня начнут? Нет. Надо бежать, вот только как? Ноги то мне не развязали. А руки на что! Руки-то свободны! Отвернулась ото всех, подолом платья прикрыла ноги, а сама начала под платьем расплетать узлы. Старалась сидеть прямо, не наклоняясь, чтобы не выдать себя. Вроде получилось, даже чуть не застонала, так как болезненные мурашки пробежали по лодыжкам. Сейчас надо улучить момент, спрыгнуть с телеги и бежать, бежать…

Но кругом столько солдат! Телеги едут в два ряда, и по обочине идут. Как только я спрыгну, меня схватят. Я даже двух шагов сделать не смогу. Придется ждать привала. Ведь не на дороге они будут отдыхать. Свернут в лес, а там быстро можно затеряться среди деревьев и кустов. Лишь бы в чистом поле не остановились.

Кругом раздавался гомон голосов, лошадиное ржание, звон оружия, и пыль… От неё в горле першило и хотелось откашляться. От жары мучила жажда, голову напекло от солнца, начало тошнить. И хотелось просто умереть. Вот взять, и умереть. Ничего не видеть, ничего не чувствовать. Если не удастся убежать, то смерть предпочтительнее. Стала осматриваться в поисках чего-нибудь острого. Пошарила под соломой в телеге. Рядом мешки, похоже, их сложили солдаты, чтобы не нести на себе. Прощупала ближайший мешок. Что-то железное есть, но что? Похоже на нож в ножнах. Проделала тоже, что и с ногами — прикрыла подолом платья, а сама развязала тесемки и вынула. Точно ножик в берестяных ножнах, небольшой, не для битвы, а для хозяйственных нужд, но мне хватит. К ножнам крепится шнурок. Спрятала ножик за пазуху, шнурок одела на шею.

Эти действия как будто выкачали мои последние силы, в голове шумело, а окружающий меня гул и шум доносился, словно через вату.

— Сомлела, — раздался под самым ухом мужской голос. — На-ка, водички попей.

Мне сунули в руку металлическую фляжку с узким горлышком. Я жадно приложилась, сделав несколько глотков, и воду отобрали. Я даже не успела утолить жажду.

— Воды мало осталось, — пояснил солдат. — А идти до привала еще часа три-четыре. Мы когда с тракта сворачивали, от своих отбились. Теперь догнать надо. А ты ложись, поспи.

— Дяденька, отпустите меня домой, я честная девушка, а тетка на меня наговорила, чтобы поросенка второго не забрали, — начала я уговаривать солдата, проявившего заботу обо мне. В его глазах промелькнула толика сожаления и жалости, но он отрицательно покачал головой:

— Не проси, девка. Если тебя сейчас отпустить, ты дальше соседней телеги все равно не уйдешь. Смотри сколько кругом голодных мужиков, которые бабу несколько месяцев не видели, да еще и с войны идут, где трое из четырех погибли. Не ты первая, не ты последняя. Получат разрядку солдатики, отсыпают тебе медяшек, и пойдешь домой. А с тебя не убудет.

— Дяденька, да как не убудет, если я с мужиком не спала ни разу? — опять попыталась я его уговорить. Остальные, шедшие рядом с телегой, или не слышали нас, или не хотели вступать в разговор, шли молча, а некоторые замотали рты и носы серыми грязными платками, спасаясь от пыли.

— Молчи, деваха, — устало ответил мне солдат, соскакивая с телеги, а на его место сел тот, кто до этого шагал пешком, держась за её край. Он достал такую же фляжку, забулькал, глотая воду, но мне не предложил. Два солдата, что ехали со стороны поросенка, тоже слезли, уступая место товарищам, а сами пошли рядом, стараясь не отставать.

Три часа прошли незаметно, и хотя, было еще светло, некоторые повозки и группы военных стали сворачивать с тракта на поляны, что виднелись в просветах деревьев, но мы еще продолжали ехать, видимо, догоняли тех, кто ушел вперед.

Глава 4. Моя смерть

Килли

Телега свернула внезапно, а за ней последовала еще одна. Проехали по лесной дороге пролесок и остановились на краю небольшого луга, за которым поблескивала неширокая речушка, на противоположном берегу её в самую воду опускались ветви плакучей ивы. Но любоваться красотами природы не было времени, я выглядывала, куда бежать.

А между тем солдаты стали устраиваться на отдых, не обращая пока внимания на меня. Одни доставали котел и припасы, другие занялись поросенком, оттащив его поближе к воде. Третьи удалились в лес собирать хворост и рубить дрова. На какое-то время я осталась одна и решилась — бегу.

Соскочила с телеги, юркнула под неё, почти на четвереньках проползла под второй, что была ближе к лесу. Четыре шага до кустов! Бежать надо подальше от тракта, но там река. Ничего, отбегу от луга, сверну к реке, переплыву, спрячусь в зарослях ивы.

Я опять бежала, не чувствуя, что босые ноги наступают на коряги, шишки, а острая трава резала икры. Оглядываться было страшно, как и услышать топот сапог за своей спиной. И мне показалось, что все будет хорошо, еще немного, и я сверну к реке, из-за кустов меня не будет видно с луга, где остановились солдаты.

Я уже выскочила на берег, как сбоку в меня кто-то врезался. От удара меня отбросило назад и я села на песок. Это был мужчина, но одетый в другой костюм, на груди была не железная пластинка, а под цвет золота, да и выглядел он более опрятно, на лице нет щетины, волосы влажные, наверно он только что купался в реке. Я рассматривала его, снизу вверх, продолжая сидеть, а он смотрел на меня, а потом протянул руку, помогая встать.

— Спасибо, — решила я проявить учтивость.

— На здоровье, красавица. Откуда ты такая здесь взялась, — поинтересовался он.

— Из деревни я. Солдаты забрали, а я сбежала, — простосердечно ответила, так как поняла, что это какой-то командир, и он может приказать солдатам не трогать меня.

— Шустрая ты, красавица, — мягко протянул мужчина. — Не присоединишься к нашему костру?

— А там есть солдаты?

— Так мы все здесь солдаты, только разного ранга. Одни простые, а другие — офицеры, — пояснил новый знакомый. — И как тебя зовут, красавица?

— Килли.

— Курочка?! — захохотал офицер. — Ну, пойдем Килли к нашей палатке, и зови меня господин Этан.

— Нет, мне домой надо, меня наставница потеряла, небось, — упрямо отказывалась я, отходя к реке. Попасть в новую компанию к солдатам, пусть и рангом выше, мне не хотелось никак.

Наверно, он меня и отпустил бы, так как в его движениях не было видно намерения меня задержать, но тут на берег вышли еще два офицера, которые, увидев нас, заулюлюкали и засвистели. Если господин Этан был трезв, то эти вновь прибывшие были пьяны. Меня опять окружили, стали хватать за руки, но их остановил Этан:

— А ну, брысь, шалопаи. Моя девчонка, а вы себе других поищите, маркитанток много на тракте.

Я хотела возмутиться, но мужчина шепнул мне так, чтобы не слышали его друзья:

— Если будешь шуметь, проведешь ночь с десятком таких пьяных мужиков, а так, только со мной.

Даже с одним им я не хотела проводить ночь, но быть изнасилованной сразу несколькими? На глазах навернулись слезы, но и пришла решимость. Сбежала от одних, сбегу и от этих. Вот только куда бежать, если сейчас под каждым кустом солдат кашу варит?

Этан подхватил меня за талию и вывел на полянку, где стояло два шатра. Около них суетились солдаты, которые накрывали продукты на скатерти, расстеленной прямо на земле. Рядом горел костер под котелком. Из одной из палаток раздавался женский смех.

— Это мой шатер, — показал мне своё пристанище Этан и завел в него. Внутри оказалось почти пусто, только с краю стоял небольшой сундучок, а посередине на соломе брошено одеяло. — Располагайся, а я принесу нам поесть и выпить.

Ушел, а я продолжала стоять — садиться на одеяло или присесть на сундук? А может все же убежать? Не успела даже додумать, как Этан вернулся.

— Что стоишь? — спросил он. — А может, хочешь искупаться?

— Хочу, — с ходу выпалила я, зацепившись за это слово, ведь он поведет меня к реке. Я буду мыться, он отвернется (ведь он отвернется же!), а я переберусь на тот берег!

Но отворачиваться Этан не собирался, а я не решалась раздеться, так и стояли некоторое время, пока я не произнесла:

— Отвернись, я стесняюсь.

Этан отвернулся, а я быстро стала стягивать платье. Только когда сняла, увидела, что мужчина сидит на берегу и смотрит на меня.

Так в рубашке и плюхнулась в воду, которая приятно обволокла тело, лаская теплом, полученным за день от солнца. Но делать нечего, прополоскала волосы, умыла лицо, стянула рубашку, прополоскала и её, а сама искоса посматривала на офицера, смотрит он на меня или нет. Смотрел, не отрываясь, а взгляд стал таким… странным, будто он ел меня им. Жутко то как! Может, он все же меня не обидит? Боже, о чем я думаю, да сейчас на его лице написано, что он только и ждет, когда я выйду из воды!

Натянула рубашку, не бежать же голышом, и стала пятиться к кустам ивы, благо речка в самом глубоком месте была мне по грудь.

— Эй, ты куда? — вскочил Этан, когда я стала выбираться на противоположный берег. — Вернись сейчас же!

Но я с упрямством вола пробиралась через ивняк. Вот еще немного, и я буду на свободе. Вряд ли солдаты перешли речку. На этом-то берегу их нет. И не беда, что без платья, ночами до дома дойду, наставница меня не выгонит, а к тетке Ите и ногой не ступлю.

Но напрасно я понадеялась, что мне повезет. Сзади раздался водный «плюх», это Этан бросился за мной в реку, а через пять минут мы оба мокрые насквозь опять были на «солдатском» берегу.

— Что, так противно провести ночь с офицером? — мужчина держал меня на руках и тяжело дышал, от этого говорил резко. — Небось, давно уже не невинная овечка, тем более в обозе с солдатней ехала. Может, вернуть тебя им?

Я только отрицательно замотала головой.

— Ладно, снимай мокрую рубашку, надевай платье, и пойдем, я тоже промок весь.

Когда мы вернулись на стоянку, там уже вовсю шла пьянка. Среди трех офицеров сидела разбитная деваха в красной блузке, пуговки которой были все расстегнуты, выставляя на обозрение белую грудь с призывно торчащими темными сосками. И эту грудь мял при всех молодой мужчина, а девица водила рукой по его штанам прямо между ног! Гадость! Я покраснела и быстро отвернулась.

Этан втолкнул меня в шатер, пролетев два шага, споткнулась об одеяло и упала на него. А офицер открыл сундук, достал чистое белье и брюки и стал раздеваться. Я отвернулась. Может он и красив, но это же срамота, разглядывать голого мужчину. Через несколько минут Этан свистнул, тут же появился в проеме палатки солдат, забрал мокрые вещи и скрылся.

Полностью одеваться мужчина не стал. Когда он присел рядом, то оказалось, что он только в белых кальсонах и рубашке, которую даже не застегнул. Перед нами он поставил поднос, заставленный тарелками с нарезанным мясом, сыром, а в центре в миске дымилась еще теплая каша.

— Ешь и пей, — почти приказал Этан, наливая в железную кружку воду из фляги. Пить очень хотелось, поэтому я почти опрокинула жидкость в рот двумя большими глотками и закашлялась от перехватившего горло дыхания. Это была не вода, и на брагу не походило, её я раз пробовала — кислая дрянь, но во рту от неё не горело, а сейчас было ощущение, будто я проглотила горящие угли. Сидела, вытаращив глаза, и хватала ртом воздух, обмахивая рукой лицо, по которому скатывались слезы. Глядя на меня, Этан пояснил, смеясь:

— Это крепленное очищенное вино. Ничего, тебе полезно. Расслабишься и получишь удовольствие, а я помогу, поласкаю так, что сама умолять будешь о близости.

Забыв про еду, мужчина пересел ближе, и его руки оказались на моих плечах, притянули к себе, лицо к лицу, дыхание к дыханию, но кроме ужаса, эти его действия не вызвали. Волна мурашек пробежалась по спине, обдало холодным потом, в голове забилась только одна мысль «Не хочу! Не буду!», поэтому отстранилась, сбрасывая его руки с себя, но моя слабая попытка сопротивления только раззадорила офицера, он уже грубее схватил меня за руки, повалил, пытаясь развязать тесемки платья, но потом просто их разорвал.

Сначала я боролась молча, но потом закричала ему прямо в ухо, чтобы он отстал. От крика он отшатнулся, и мне удалось отползти от него, а из-за полога шатра послышался мужской гогот и крики, подбадривающие Этана справиться с этой ретивой козочкой, или они придут помогать.

Отползая, рукой наткнулась на свою мокрую рубашку, в которую я спрятала ножик, когда переодевалась на берегу. Выхватила его, вынула, направляя на Этана, который опять, схватив меня за ноги, потянул к себе.

— Не трогай, убью! — крикнула я, а в голове пронеслись слова наставницы «Ничего никогда не бойся!».

— Да я на тварей ходил, а у них у каждого клыков полон рот, и все больше твоей игрушки, — Этан начал злиться, один его глаз задергался, губы скривились. Сейчас в нем я не видела ничего красивого, передо мной сидел монстр, который решил лишить меня чести, уважения, будущего. Что-то не верилось, что он один позабавится со мной. — Не ломайся, деревенская шлюшка.

Он перехватил быстро мою руку с ножом, я даже замахнуться не успела, и опять подмял под себя, стараясь свободной рукой задрать на мне платье. «Да чтобы ты сдох!» — выкрикнула я, упираясь одной рукой ему в грудь. И тут что-то произошло. Запах. Появился знакомый, сладковатый запах. В моих пальцах закололо, и мужчина, лежащий на мне, захрипел, а потом обмяк.

Попыталась столкнуть Этана с себя, еще не понимая, что же произошло. Он не дышал, а его открытые глаза застыли, остекленев. В ужасе я закричала, спихнула тело, но его пальцы продолжали сжимать мою руку с ножом. Это я его убила?

— Убила! — словно ответом на мои мысли закричал солдат, что ворвался в шатер на крик и увидел меня с ножом и тело своего командира.

На его крики вбежали еще солдаты и офицеры, а я пыталась разжать пальцы.

— Сука! — выдохнул зло один из мужчин, прощупав пульс на шее мертвеца, и скомандовал. — Взять её. За все ответишь, тварь.

Ко мне подбежали два солдата, подхватили под мышки, поволокли, не дав встать на ноги, но за мной потянулся труп Этана. Им пришлось разжимать его пальцы. Слышался хруст ломаемых костей. А я была от всего происходившего, как в бреду. Действительно, вдруг это только сон, и он скоро закончится, и я окажусь у дома наставницы.

— Повесить, — распорядился офицер, видимо, самый главный. Меня продолжали все так же держать за руки, скрутив их за спиной.

— Эй, Греиг, этак она быстро отделается, — выскочил вперед еще один офицер. — Может, устроим ей достойные проводы? Повесить успеем, отдай её нам.

— Ладно, забирайте, повесим перед маршем, прямо на тракте, чтобы все видели, что будет с теми, кто убьет офицера королевского войска, — ответил Греиг, а я не могла пошевелиться.

— Я не убивала, не убивала, — только повторяла я, когда мне оглашали приговор. — Он руку с ножом держал. Я его даже не поранила. Он сам умер, прямо на мне.

— Действительно, Греиг, — заговорил третий офицер. — На Этане нет ран от ножа. Он цел, но все же, мертв. Девчонка вряд ли могла его задушить. Похоже, он умер сам.

Офицеры отошли, о чем-то тихо переговариваясь, а затем старший из них сказал:

— Наше решение останется неизменным. А пока можете порезвиться с этой сучкой.

Меня вновь поволокли, несколько рук сдергивали с меня платье. Я вырывалась, кусалась, царапалась, но они были сильнее, их было больше. Сначала меня просто били, а потом….

Сколько их было? Я не знаю, да и знать не хочу. Боль разрывала тело, пронзая то промежность, то сломанные ребра. Я уже не могла ни кричать, ни рыдать. Сейчас, когда меня вроде оставили в покое, я поняла, что не хочу жить, не хочу видеть этот мир, который оказался столь жесток ко мне. Хотелось умереть. И я умирала. Дрожь сотрясала меня, подо мной было сыро от крови, чей металлический привкус стоял у меня во рту. Чувствовала, как останавливается сердце. Вот опять его удар, чуть похожий на дерганье, перешел в мою агонию, но я все понимала, сознание не хотело уходить. Страшно не было, все жуткое уже свершилось. Я ведь не должна ничего бояться, как говорила моя наставница. О ней я вспомнила в последнюю секунду своей короткой жизни. Может, это она видела в своих пророчествах и поэтому не говорила мне, боялась напугать? И я не боялась. Сейчас кончатся мои мучения, боль и унижения, и я просто хотела, чтобы этот удар сердца был последним. Остановилось…. Темнота… Холод… И из этой темноты, что казалось, поселилась внутри меня, поднималось что-то теплое, сильное, мощное. Я будто видела это что-то каким-то внутренним зрением, словно я была слепой, а сейчас только прозрела. И это что-то толкнуло остановившееся сердце, будто нежной рукой, заставило забиться пойманной птицей, ловя рваный ритм, а потом пробежалось по венам, задержалось на кончиках пальцев. Сила, моя сила проснулась во мне, не дав уйти за грань. Затем эта сила вырвалась, выгибая меня дугой, я почувствовала, как она пронеслась по поляне. Нет, я не видела, как волна от меня достигла мужчин, что сидели на поляне, но услышала. Раздались предсмертные крики тех, кто меня мучил, а кругом разливался запах, уже не казавшийся тошнотворным, а родным?! А потом наступила тишина, звенящая в ушах, и только тогда сознание покинуло меня. Но это была уже не смерть.

Глава 5. Инициированный некромант

Магистр Бенеит Танатос, лорд

— Что происходит? — спросил я, выходя из кареты и оглядываясь. Дорогу перекрыли стоящие телеги, а кругом столпились солдаты.

— Так бабу какую-то казнить будут, мой господин, — пояснил подбежавший Фэт, который что-то уже успел разузнать. — Вроде шестерых солдат и офицеров убила.

Но я пошел на запах смерти, запах магии некромантии, который могут слышать только те, кто обладает этой силой. По ней мы узнаем друг друга. Вот и сейчас он разливался довольно густо. Смерть имеет запах, некромант чувствует её приход заранее, но запах магии не спутать ни с чем.

Передо мной расступались, пропуская в центр импровизированной площадки, где стояли старшие офицеры, судя по золотому позументу их мундиров и нагрудным пластинам. Они принадлежали к королевской гвардии, а значит, сплошь были аристократами. Почти под их ногами лежало маленькое скрюченное тело, голое, покрытое корками засохшей крови. Лица не видно, но в глаза сразу бросились волосы — белые. Они закрывали лицо, но по форме тела можно судить, что это молодая женщина, почти девочка. Это от неё фонило магией смерти.

А между тем старший офицер, на вид — лет под пятьдесят, что было редкостью в войсках, если ты не маг, зачитывал приказ о казни. Повешение за смерть офицеров и солдат королевской армии. Вот только та, что должна быть повешена, снова умирала, и не слышала слов приказа. Снова, потому что, судя по цвету волос, произошла инициация некроманта, которая случается, когда сильный некромант стоит на пороге своей смерти, на грани, и магия сама решает, вернуть человека к жизни или нет. При инициации происходит выброс силы, и волосы теряют свой цвет, становятся белоснежными. Но это не отменяло то, что инициированный некромант не мог умереть. Мог, если не оказать срочную врачебную помощь, ведь магия смерти не лечит.

— Что здесь произошло? — спросил приказным тоном, не позволяющим отмахнуться, но чтобы не возникло недоразумений, представился. — Магистр Бенеит Танатос, декан факультета некромантии, командующий отрядами некромантов на данном Рубеже.

— Лорд Фоелан Николли, старший лавеер, командир полка королевской гвардии. Уполномочен вершить суды в военное время по распоряжению Его Королевского Величества Руэри Секнола, — тоже представился офицер. Старший лавеер — высокая должность в армейских рангах, но не выше моей. И судя по возрасту, это не первый его Рубеж.

— Так что случилось? — опять я спросил офицера. Спорить со мной он не стал, так как я тоже знаком лично с королем.

— Сегодня утром солдаты обнаружили поляну со стоянкой, на которой нашли трех солдат, трёх офицеров из среднего звена гвардии и одну маркитантку, мертвых. Живой была только она, — офицер ткнул сапогом в тело, что лежало перед ним. — Среди бумаг в шатре было донесение, что эта девица еще ранее убила офицера.

— Да, она их убила, лорд Николли, — подтвердил я, и добавил. — Магией некромантии. Поэтому я забираю эту девушку с собой. Тем более она инициированный некромант. Убить её никто не смеет.

— Но…, - начал возмущение лавеер, а в его окружении раздался недовольный ропот, но я прервал его:

— Я доложу Его Величеству, чем занимается его гвардия. Насилует некромантов! — магией я усилил голос. — А потом удивляется, что их убивают.

От меня отпрянули, а я наклонился к маленькому скрюченному телу. Пульс был, но дрожащий.

— Фэт, — крикнул слугу. — Быстро принеси из кареты плащ. Надо укрыть леди.

— Леди? — удивился командир гвардейцев.

— А вы много видели некромантов-крестьянок? — ответил я вопросом на вопрос. Да, среди простого люда было очень мало магов. Изначально повелось, что магию усиливали аристократические и магические рода через браки с одаренными. Придерживались правила «сила к силе».

Я увидел, как офицер побледнел. За смерть крестьянки ему ничего не будет, а вот за изнасилование благородной девушки даже знатного аристократа ждет позорная смерть, а значит, не избежать расследования, тем более, что пострадавшая оказалась магом. А маги-некроманты — элита их страны.

Пока мы переглядывались, и лавеер осознавал, что будет с его полком, если я доложу королю о случившемся, Фэт принес плащ и завернул в него девушку, которая чуть слышно застонала, когда тот взял её на руки. Из свертка виднелась лишь макушка и ниспадали белые длинные волосы.

— Волосы! Как я не понял сразу! — воскликнул лавеер. — Я принял их за естественный цвет, ведь встречаются платиновые блондинки!

— Да, встречаются, но в данном случае перед вами инициированный некромант, и думаю, её здесь просто убивали. Вам ведь известно, при каких обстоятельствах это проходит?

Лорд Николли только кивнул и опустил голову, признавая мою правоту, оправдываться он не стал.

— Мой господин, — подбежал Фэт, докладывая. — Леди я разместил в карете, но уж очень она плоха, лекаря бы найти, да и ехать ей опасно, не довезем живую.

— Я предоставлю вам полкового врача, — сказал лавеер, и распорядился.

Сев в карету, я отогнул край плаща, чтобы посмотреть её лицо, но увидел только разбитые в кровь губы, заплывшие глаза, опухшие щеки с коркой чего-то белесого. Похоже, сперма, пришла догадка. Что же они с тобой делали, девочка?!

— Фэт, — позвал я слугу. — Найди срочно теплой воды и чистое полотенце, да женщину для услуг.

Глаза моего Фэта полезли на лоб от последней просьбы, поэтому пояснил:

— Женщину для леди, чтобы ухаживала за ней, помыла. Не мы же будем это делать. Давай живее.

Чтобы не торчать посреди тракта, кучер съехал на обочину. Как-то сразу образовалась группа поддержки из магов-стихийников, видимо, тоже ехали в столицу. Через пять минут с их помощью уже была готова горячая вода. Фэт привел женщину, пожилую маркитантку, которая сначала возмущалась, что её задержали, и их передвижной магазинчик разорится без неё, но увидев пострадавшую, сменила гнев на сострадание, стала командовать:

— Вы леди из кареты-то вытащите, на полянке сподручнее её помыть будет, да рубашку бы какую найдите, не голышом же горемычной быть.

Когда привели мага-лекаря, девушку обмыли, надели мою чистую рубаху. Повреждений он диагностировал много. Кроме поверхностных гематом, были и внутренние, а так же переломанные ребра и рука, и последствия жестокого группового изнасилования с разрывами внутренних органов, что вызвало сильную кровопотерю. Неудивительно, что девушка оказалась на грани, и прошла инициация её магии.

Лекарь залечивал раны долго, вливая в пострадавшую свои силы. Через два часа его уже самого надо было приводить в чувство, но самые жуткие и опасные для здоровья повреждения он устранил.

— Сейчас пациентке требуется только хороший уход. Найдите еще лекаря, он залечит внешние гематомы, а у меня, к сожалению, резерв на пределе. Постоянно всю дорогу лечу солдат, они так торопятся домой, что не пожелали оставаться в госпиталях на Рубеже, а сейчас у многих открываются раны. И лучше вам задержаться здесь в ближайшей гостинице, тряска в карете сейчас вредна для неё, — пояснил врачеватель.

— Вы считаете, что поездка угрожает её жизни? — уточнил я.

— Нет, лорд Танатос. Но это затянет процесс заживления. Я, конечно, срастил разрывы, соединил кости, но кровопотерю мне не восстановить. И моральное состояние пациентки надо учитывать. Мы еще не знаем, как она воспримет действительность, когда очнется.

Я поблагодарил лекаря, и он откланялся.

Вот ведь, незадача! Я чуть не ругался, опять предстоит задержаться, хотя о том, что спас эту девушку, не жалел. Она очень сильный некромант. Как только придет в себя, расспрошу, кто такая, и откуда взялась. Возраст её пока определить трудно, лицо очень обезображено от побоев, но лекарь заявил, что она очень молода.

Маркитантка сидела прямо на траве перед лежащей на одеяле девушкой, прикрытой плащом. Делать нечего, придется нанять её на время лечения.

— Она не приходила в себя? — спросил я женщину.

— Нет, мой господин. Она только стонет.

Я приказал опять занести девушку в карету, а я и маркитантка сели напротив. Распорядился искать таверну или гостиницу.

….

— Нет мест, мой господин, — с тоской говорил мне хозяин уже второй таверны, что мы встретили по дороге. — Купцы половину комнат заняли. Бояться сейчас ехать с товаром, ждут, когда солдаты пройдут. Оставшиеся комнаты офицеры сняли с … барышнями. Те не знаю, когда съедут. Даже в амбаре и на сеновале все людьми забито. И продуктов почти нет. Крестьяне или не доезжают, или вообще не едут, тоже не рискуют.

Вот напасть! Ехать куда-то еще не хотелось. Время уже к ужину, а девчонка так и не пришла в себя, только начала бредить. Все зовет какую-то Мейву, наставницу. Лекаря бы еще найти.

— Значит так, — начал я распоряжаться, усилив голос магией. — Я командир некромантов, везу пострадавшего мага, и мне нужна комната, даже две. Одна — лично мне, другая — для раненой и её сиделки. И мне все равно, как вы будете выселять кого-то из комнат. Лучше гоните офицеров. Их солдаты совсем распустились на тракте.

Но судя по выражению лица хозяина, он со мной был не согласен. Безопаснее выселить купцов, хотя они, в отличие от офицеров, хорошо платят.

— Я все оплачу, — подбодрил я мужчину, который в уме подсчитывал убытки с кислой миной.

Через пять минут на втором этаже послышались недовольные крики, захлопали двери. Ругань говорила о том, что выселяли офицеров, видимо, хозяин правильно рассудил, что найдет в моем лице поддержку. Так и случилось.

Раздались удары, хозяин быстро сбежал по лестнице, потирая бок, и спрятался за моей спиной, правда, сделать это было затруднительно, габариты мужчины были значительны. Вслед за ним, перескакивая ступени, выскочили два офицера, один даже с саблей наголо, но резко остановились, как только увидели меня. Поклонились.

Не стал разводить политесы, а объявил в лоб:

— Господа, комнаты мне нужны. Это вопрос жизни и смерти. У меня раненный некромант, лекарь не разрешает везти его дальше, а ночевать с ним в открытом поле я не буду. Вам же советую проследить за своими подчиненными. На тракте много непорядков, я буду вынужден доложить о них королю.

Я не представился, но они и так поняли, кто перед ними. Для похода в таверну специально нацепил свой золотой офицерский знак с эмблемой академии, говорящий, что я главный некромант королевства.

Комнаты освободили, даже съехали все офицеры, прихватив с собой несколько разбитных девах. Хозяин был доволен, как и купцы, которые ранее боялись выйти из своих апартаментов. Служанки прибрали и вымыли помещения после гостей, поменяли бельё, а я отправил Фэта в карете с кучером в ближайшую деревню за продуктами:

— Купи все и больше. Овощи, мясо, молоко, сыр. Достань для девушки рубашек и платье, обувь, желательно новое. Плати за товары честно, денег не жалей. Хозяин подскажет, где деревня, из которой он получает припасы.

Все время, пока шла уборка комнат, девушка и сиделка были в комнате хозяина, но потом я сам отнес пострадавшую и уложил на кровать. Тело казалось невесомым, но горячим, похоже, у неё жар. Приказал маркитантке обтирать её холодной водой.

Настроение было паршивым. Несколько раз, заходя в комнату к девушке, слышал, как она бредит, а жар только усилился. Надо бы найти лекаря, но как? Хозяин послал служку, молодого паренька, на тракт, спрашивать проходивших и проезжающих, есть ли врачеватель среди них, но пока безрезультатно.

Надо что-то придумать, но что? Сидеть в этой паршивой придорожной таверне и ждать у моря погоды? Мысль пришла безрассудная, опасная, но вполне мной выполнимая. Портал! Я построю портал и через пять минут буду дома, в академии, а там целое лекарское отделение. Артефакт привязки для безошибочного переноса приготовлен давно. Появившаяся мысль уже не уходила, прочно въелась в сознание, заслонив другие здравые мысли. Могут казнить? Могут, но не будут. Король пожурит, да и только, особенно сейчас, на радостях, когда на двадцать пять лет исчезла угроза нападения тварей. Да и обезопасить я себя смогу. Сделаю все ночью, когда темно. Если кто и увидит, ничего не поймет.

— Фэт, — давал я наставления слуге. — Отсюда ты поедешь до столицы один в карете.

— Мой господин! — воскликнул возмущено Фэт. — А вы что же, здесь одни останетесь? Да как же так!

— Дослушай, — придал я голосу строгость, чтобы до парня дошло. — Ты едешь до столицы в карете, я и пострадавшая девушка добираемся до академии магически.

— А-а-а, — протянул Фэт. — Ну, если магически, то тогда ладно.

— Утром нас уже здесь не будет. Расплатишься с хозяином. Возьмешь на дорогу продуктов. Через пять дней должен будешь приехать в столицу. Я же в академии окажусь раньше. Понял?

Когда стемнело, я отослал сиделку отдыхать, завернул девушку в одеяло, и вышел тихо на задний двор таверны. Не лаяли даже собаки. Вокруг никого не было, только из амбара раздавался басистый храп какого-то мужика.

Повторил магическую формулу портала для верности, а потом, призвав на помощь свою силу, приступил к построению. Не торопился, рисковать не хотел, так как во время учебы в родовом замке перемещался лишь на малые расстояния, а сейчас до столицы добрых три сотни миль.

И вот передо мной замерцало зеркало портала. Решительно шагнул в него с ношей на руках. Два шага, и я уже стою на дорожке в академическом городке перед своим особняком.

Глава 6. Стоит ли жить

Килли

Я очнулась, не понимая, где я и что со мной. Чувствовалась только слабость. Открыла с трудом глаза, осмотрелась. Из высокого окна свет проникал в просторную комнату, убранство которой было для меня необычным. Раньше не видела такой мебели и такой отделки стен, а сама я лежала на огромной кровати, укрытая по горло покрывалом. Из зеркала, что было почти напротив ложа, на меня смотрело бледное лицо на белой подушке. Это я? Меня, что же, остригли? Где мои волосы?

И тут память прорвало, как прорывается вода через плотину! Меня опозорили! Надо мной издевались, насиловали снова и снова, пока я не умерла от боли! Я помнила те мгновения, когда остановилось сердце, и холод, что сковал кровь. Что-то было еще потом, но сознание больше ничего не выдавало. Так я жива или нет? Может, я уже за гранью?

Мертвые уже ничего не могут чувствовать, но я дышу, и сердце бьется, ощущаю теплый ветерок, что прорывается в открытую форточку окна! Пошевелила руками и ногами под одеялом. Сжала и разжала кулаки. Ущипнула себя. Жива! Но радость от этого была недолгой, память опять вернула к тому, что меня обменяли на поросенка, что надо мной надругались… Дура! Обрадовалась, что жива! Да сейчас все, кому не лень, будут тыкать в меня пальцем и плевать вслед, ни один мужчина в деревне, даже самый последний вдовец и пьяница, не возьмет меня в жены. Лучше бы я умерла!

Но где же я? Меня ведь обещали повесить. Но тут послышались голоса из-за двери. Женский и мужской. На пороге показалась женщина лет пятидесяти на вид, одетая в темное платье. Кружева украшали и платье, и белый передник. Увидев, что я не сплю, а рассматриваю её, выставив из-под покрывала только верхнюю часть лица, она крикнула:

— Мой господин, молодая леди очнулась.

Тут же в комнату быстрой, но легкой походкой зашел мужчина, выглядевший годами лет на сорок, в черном костюме, но совершенно белыми волосами, которые ниспадали по плечам за спину. Тонкие черты лица, нос чуть с горбинкой и глубокие синие глаза. Кто это? Он подошел совсем близко ко мне, наклонился, разглядывая, но видел только мои глаза. Не знаю, что он хотел, но когда мужчина протянул руку к покрывалу, я отпрянула на противоположный край кровати, скатившись с неё прямо на пол вместе с покрывалом. Забилась в угол. Я не позволю притронуться к себе!

Высматривая, куда бежать, бросила взгляд на зеркало и закричала, ухватив прядь своих белых волос. Белых! Совершенно, белых! Точно таких же, как и у мужчины, что продолжал стоять по другую сторону кровати и внимательно смотреть на меня. Взгляд был холодным, так казалось из-за синих глаз, но в них не было похоти. Вот таких глаз я насмотрелась. Но от мужчины исходил приятный сладковатый запах. Нет, он не указывал на смерть, был без тошнотворной добавки, той, когда я понимала, что человек умрет. Здесь от него пахло… вкусно. Более подробно даже себе объяснить не могла. Мужчина улыбнулся, едва приподняв уголки губ.

— Леди, ну что вы, леди, — ласково заговорила женщина, выпроваживая мужчину из комнаты, подталкивая его в спину. — Вас никто не обидит в этом доме.

Она подошла ко мне, протянула руку, поднимая.

— Леди, вот и хорошо. Как вы себя чувствуете? — участливо спросила женщина.

Она знает, что со мной случилось? И этот мужчина тоже? Но в голосе женщины не было презрения, слышались только участие и забота. И почему она зовет её леди?

— Сейчас придет лекарь и осмотрит вас еще, чтобы лорд Танатос был уверен, что вы здоровы. Лорд Танатос это наш хозяин, вы его только что видели. И не стоит так пугаться, наш хозяин очень порядочный человек. А меня зовут Жени. Вся моя семья служит в этом доме. Мой сын Фэт — личный слуга лорда, я — экономка, а мой супруг Аналой — дворецкий и сторож. В доме еще есть горничная Мики и кухарка Анабет.

Пока женщина в прямом смысле заговаривала мне зубы, она отвела меня в комнату, где тоже все было необычным. Покрутив какие-то ручки, Жени пустила воду в большую лохань. Пар над водой говорил, что она горячая, а лохань была не деревянной, а каменной, гладкой. Я вся смогу поместиться в ней!

— Я помогу вам вымыться, леди, — заявила женщина. — Позвольте снять с вас рубашку?

Позволила. А что оставалось делать! Затем мне долго мыли волосы, прополаскивали в теплой воде, терли мочалками с ароматным мылом, и таким пенистым! От удивления даже забыла свои беды, так мне было приятно мыться в теплой воде. Это не у колодца ополаскиваться! И руки! На моих ладонях не было мозолей! Мягкие, кожа гладкая! Как же это произошло?

— Это лекарь свел мозоли, леди, — пояснила Жени. — И на пяточках трещинки вывел. Как вы только ходить могли с такими ногами! Это наш господин велел лекарю убрать все повреждения, какие обнаружит. У леди должны быть красивые руки.

— Я не леди, — выдавила из себя.

— Моему господину виднее, леди вы или нет. Если он зовет вас леди, то и для нас вы именно леди, и относиться к вам мы обязаны соответственно. Так как вас зовут, леди? — спросила Жени, когда показала, где в этой комнате справляют нужду, как включается и выключается вода, на каких полках лежит мыло и висят полотенца.

— Килли, — упрямо продолжила. — И я не леди.

— Килли? Какое странное имя. Похоже на прозвище. Я буду звать вас Келли, это более по- человечески. Не будете против?

Я опешила, но все же кивнула, соглашаясь. Быть «цыпочкой»» больше не хотелось.

Когда в комнате, уже одетая в чистое новое платье невиданной для меня красоты и названное экономкой домашним, Жени расчесывала мои волосы, я спросила, почему они белые? Я так поседела от того, что сделали со мной солдаты?

— О, леди Келли, не надо вспоминать о плохом, — женщина улыбнулась через зеркало, перед которым я сидела. — Оставьте все в прошлом. Сейчас начинается новая жизнь. А волосы? Вы ведь видели, что они такие же, как и у моего господина? Вот он вам все про них объяснит.

Я была рада, что меня не остригли. Просто не увидела белое на белом. Хотя свои каштановые волосы было жаль.

Пришедший лекарь, совсем старичок с большой заплешиной и небольшого роста, был похож на колобок. И говорил смешно, не выговаривая слова с «р». Он попросил меня прилечь, поводил надо мной руками и заявил:

— Все плосто замечательно. Кости слослись без исклевления. Детолодные олганы в полядке, леди сможет иметь детей в будущем. Сейчас же ей надо больше быть на свежем воздухе, кушать мясо и флукты.

— Сейчас мы вас покормим. Где желаете отобедать? В своей комнате или в столовой с лордом Танатосом? — спросила Жени, когда лекарь ушел. — Советую в столовой. Лорд ответит на ваши вопросы или сам все расскажет.

Я была в смятении. Узнать все хотелось, но встречаться с этим беловолосым господином было боязно, да и не обучена я сидеть за одним столом с лордом. Там, поди, кушанья диковинные, а я и не знаю ничего. Смеяться еще начнут. Но страшнее было то, что начнут спрашивать подробности моего позора. Опять по спине прошел холод, как от липкого пота.

— Леди, вы что-то с лица спали, побледнели, — засуетилась Жени. — Ложитесь-ка, в кроватку. Я сюда обед для вас принесу. Мой господин подождет с расспросами и рассказами.

Я была благодарна этой доброй женщине. За обедом она тоже прислуживала мне, что смущало жутко. Я ем, а женщина стоит и подкладывает мне на тарелку еду. Как я и ожидала, передо мной поставили несколько тарелок, положили несколько ложек и ножей, а еще такие маленькие вилы, похожие на те, чем крестьяне работают. И по названию тоже походили, так как Жени сказала, что это вилки, и ими накалывают кусочки еды и отправляют в рот. Смешно! Еду и ложкой можно в рот положить.

Пока я ела, экономка рассказывала:

— Наш господин очень знатного рода. Он маг и преподает в академии, в столице. Сейчас вы в его доме на территории этой самой академии. Он с вами прибыл с Рубежа три дня назад. Лекарь вас вылечил и в сон погрузил для полного выздоровления.

Я слушала, но понимала не все. Что такое академия? Что значит «преподает»? Что-то дает и кому дает? Но спрашивать было страшно.

— Леди, позвольте вам показать, — обратилась ко мне Жени, поправляя в моей руке ложку и показывая, как держать вилку. — Вам все это пригодится.

— Зачем? У нас в деревне вилок нет, да и ложки деревянные, а не железные.

— Вы хотите вернуться в деревню? У вас там родители? — задала вопрос Жени.

Я задумалась. Хочу ли? Предстала картина, как я иду по улице, а в меня тычут пальцами, шепчутся: «А? Это та, что солдаты забрали вместо порося!». Аж плечами передернуло от такого. Да и к кому возвращаться? К тетке Ите, что сама опорочила меня и отдала? А как смотреть в глаза Одану? Сватов ко мне он не пришлет.

— Нет у меня никого в деревне, — выдавила из себя, сквозь слезы.

— Ну вот, расстроила я тебя своими расспросами, — экономка подошла и погладила меня по голове. — Прости, девочка.

Она впервые назвала меня не «леди», а девочкой, и я попросила:

— Зовите меня просто по имени — Келли. Не хочу я быть леди.

После обеда Жени ушла, посоветовав прилечь отдохнуть, но, полежав немного, поняла, что совершенно этого не хочу. Не привыкла я среди белого дня разлеживаться. В это время я всегда бежала к наставнице, а у неё в эту летнюю пору занятий хватало. Ходили в лес собирать травы, или перебирали уже высушенные. Косили траву на сено для её коз или собирали ягоды, а знахарка показывала растения, что нам встречались, и заставляла запоминать. Как там тетя Мейва? Хотелось думать, что хоть она переживает за меня.

Подошла к окну, задернутому легкой кружевной тканью. Вот ведь, богачи! Кружево то дорогое, а они его на окна вешают. В их селе кружевница маленький воротничок к платью за серебрушку продавала, да деревенские редко у неё покупали. Она все на ярмарку отвозила и перекупщикам отдавала. А в этой занавеске сколько таких воротничков? Да на весь золотой, наверно. Да к такому даже притронуться страшно!

Но любопытство пересилило. Отодвинула край занавеси, робко выглянула в окно. Высоко! Это дом такой? Внизу дорога, ровная, выложенная камнем, по её краю такая же тропинка, только камень на ней почти гладкий. По тропинке идет женщина, мне видна только шляпа на голове, украшенная цветами. А по большой дороге проехала карета.

За дорогой полосой росли кусты с красными и белыми цветами. Таких я раньше не видела. Далее был лес с высокими соснами, уходящими верхушками в небо. Это и есть город, который все называют столицей? А в столице живет сам король?

Разглядывать, конечно, интересно, но, оказавшись одной, думы опять вернулись к вопросу «что будет дальше». Вот зачем этот лорд меня к себе в дом привез? Пожалел? Так жалости в таком не видно. Выгоды тоже от меня мало, знаний нет, а умений — только коров доить, да поросят кормить. Вот, в платье дорогущее одели, а как за такое расплатиться? Чем? Уж не для любовных же утех привез её этот господин. В столице, поди, девиц хватает. Да леди, вон, какие нарядные по улице ходят.

Вздрогнула, когда в дверь постучали. Тут же вошла девушка, чуть старше меня, присела странно, склонив голову:

— Леди, я горничная Мики. Буду вам прислуживать. Госпожа Жени приказала все вам объяснять и показывать. Скоро ужин, кухарка просила узнать у вас, что приготовить.

Она говорила быстро, а я растерялась:

— А я Келли, и я все ем, мне не надо отдельно готовить.

— Хорошо, леди Келли, — Мики опять странно присела, а я не вытерпела и спросила:

— А зачем ты приседаешь?

— Леди, это приседание называется «книксен». Им приветствуют девушки и женщины тех, кто выше по положению и рангу. Это знак почтения и согласия с вашим решением, — девушка объясняла серьезно, без насмешек, что приходится учить эту деревенскую дуреху. Словно прочитав мои мысли, Мики продолжила. — Вы можете спрашивать обо всем, что вас удивляет или вы не знаете. Я сама тоже в детстве в деревне жила, а когда в городе оказалась, поняла, что многое не знаю. Да и сейчас не все могу объяснить, но для этого есть госпожа Жени. Её можно смело спрашивать.

— А мне тоже надо так приседать?

— Только перед нашим хозяином.

— А ты научишь меня так…, - и я попыталась повторить это приседание, но покачнулась и чуть не завалилась вперед, но меня успела схватить за руку Мики. Вдруг, стало смешно над своей неуклюжестью, и я рассмеялась. Мой смех подхватила горничная, и вот мы уже дружно хохочем.

Оставшееся время до ужина я провела весело и с пользой. Мики учила меня приседать, и я запомнила слово «книксен». А еще мы постояли у окна, и девушка показала, что такое «мостовая» и «тротуар», а красные и белые цветы — это розы. И кружевная занавесь — это штора. А еще Мики рассказала, что их господин, хотя и строг с виду, но справедлив, за работу платит хорошо, госпожа Жени вообще для неё, как мать родная, а молодой слуга господина Фэт — строит ей глазки. Её болтовня успокоила, поэтому на ужин я осмелилась пойти в столовую.

«Как хорошо жить», — пронеслась мысль, долетевшая с ароматом роз из открытого окна, и я вздохнула глубоко, как будто до этого боялась дышать. Поняла, что я, действительно, жива, что я никогда не забуду произошедшего со мной, но это меня уже не убьет.

Глава 7. Знакомство

Магистр Бенеит Танатос, лорд

Хорошо, что я воспользовался порталом. Экономка тут же вызвала лекаря, и я переложил все заботы на неё. Лечить девушку приехал сам декан врачебного факультета магистр Фергус, мой старинный знакомый.

— Ну, показывай, кого плитащил с Лубежа, надеюсь, не очеледную тваль для своих опытов? — лекарь смеялся до тех пор, пока не увидел беловолосую пациентку. К делу он всегда относился серьезно.

— Она инициированный некромант, — пояснил я.

— Вижу, — буркнул Фергус.

Лечил он её долго, а потом погрузил в лечебный сон, который благотворно скажется на психике девушки. Она не будет чувствовать физическую боль, что уменьшит боль душевную.

Она проспала три дня. Полностью исчезли отеки, даже мозоли с ладошек убрал лекарь. Теперь можно было рассмотреть её лицо. Она оказалась совсем молоденькой девушкой, почти девочкой. Лицо милое, и не сказать, что простоватое для деревенской жительницы, как про нее сказали там, на тракте. Проглядывается утонченность в изгибе скул и прямом носике, длинной шее.

Был неожиданным её испуг при моем приближении, и не мудрено, она так может сейчас шарахаться от любого мужчины. Но время лечит. Настаивать на общении не стал, и вот Жени заявила, что Келли спустится на ужин.

— Вы уж, мой господин, не говорите о происшествии с ней, пусть девочка успокоится, — попросила экономка, а я согласно кивнул головой, что понимаю. — Она с Мики нашла общий язык. Сейчас в её комнате они учатся делать книксен, и горничная ей нахваливает вас.

Улыбнулся. Да, в моем доме сложилась почти семейная обстановка, и тут не известно, то ли я взял в услужение семью, то ли меня в неё приняли. Думаю, и девочка найдет своё место. Вот подучится, поступит в академию…. Я размечтался, почему-то казалось, что я просто обязан позаботиться о Келли, взять над ней опеку, раз уж я вмешался в её судьбу.

— Но разузнать, кто она, все же необходимо, — твердо ответил, вопросов не избежать.

Дквушка вошла робко, осторожно, разглядывая интерьер столовой, и не сразу заметила меня, сидящего в самом краю большого стола. А когда увидела, дернулась, решая, бежать или остаться. На лице с зелеными глазами появилось выражение беспокойства, но тут пришла Жени, и девочка успокоилась.

Я указал на стул рядом с собой, и она робко присела. Жени и Мики ставили на стол блюда с едой, разлили напитки.

— Приятного аппетита, — заговорил я.

Келли тоже взяла в руку вилку, потом положила, она явно не умеет ею пользоваться. Решил её подбодрить:

— Келли, не стесняйтесь, ешьте, как вам удобно, вы всему скоро научитесь.

Старался не смотреть на неё, чтобы не смущать, пусть поест. Надо сказать, ела она, не торопясь, аккуратно, не издавая звуков, что не часто встречается у простолюдинов.

Когда Жени разлила чай, я задал первый вопрос:

— Келли, вы не могли бы рассказать, откуда вы родом, кто ваши родители? Жени сказала, что в деревне у вас никого нет. Это так?

Она сначала посмотрела на экономку, та кивнула в знак одобрения, и девушка заговорила:

— В деревне у меня нет никого, кроме наставницы, знахарки Мейвы. Она обучала меня травничеству, учила делать мази. Родителей своих я не знаю. Меня нашли на дороге купцы у разбитой кареты и привезли в деревню, староста отдал меня тетке Ите на воспитание. У них детей своих нет, вот я у них и жила до…

Тут она опустила голову, хрупкие плечи вздрогнули.

— Не плачь, леди Келли, — поспешила к ней Жени, приобняла, зашептала что-то на ушко, и девочка продолжила:

— Тетка Ита отдала меня солдатам, когда те пришли к нам и стали забирать кур и поросят. Променяла на поросенка. В деревню я не вернусь. Для всех сейчас я бесчестная… женщина.

Последние слова она прошептала, но я услышал, и возразил:

— Не стоит так говорить о себе. Разве ты украла или убила, обманула кого-то? Это с тобой поступили подло. И чем скорее ты забудешь, тем лучше для тебя. Пройдет время, ты встретишь достойного мужчину, полюбишь его, родишь детей и будешь счастлива.

Девушка слушала, но скептически покачала головой, не поверила моим словам, а потом оживилась, будто что-то вспомнив, и спросила:

— Волосы! Госпожа Жени сказала, что вы расскажете мне про мои волосы.

— Это длинный разговор, и серьезный. Давай пересядем в кресла и поговорим.

Мы перешли к креслам у окна, что выходило на сад. Жаркий день приближался к концу, и с тенистых аллей тянуло прохладой.

Келли села, выпрямив спину, ладони положила на колени и подняла на меня внимательные зеленые глаза. Надо сказать, умные глаза.

— Ты ведь знаешь, что в нашем мире существует магия, — начал я, скорее не спрашивая, а утверждая. — Я вот маг, магистр некромантии, или если проще, магии смерти. Уверен, ты уже узнавала её приход по характерному сладковатому запаху, но этот запах неприятен. Некроманты ощущают, чувствуют смерть, могут управлять ею. И мою магию ты узнала, как и я твою. Не удивляйся, ты принюхивалась ко мне, когда я зашел в твою комнату. В тебе есть эта сила, а значит, придется учиться, чтобы управлять ею. Я как раз и учу таких магов, юношей и девушек, в академии. До поступления на обучение еще почти четыре месяца, за них ты успеешь подготовиться.

По мере того, как я говорил, эмоции на лице девушки менялись. Сначала появилось удивление, граничащее с неверием, потом промелькнула паника, а затем в широко распахнутых глазах застыло непонимание. Она явно не могла осознать то, что я ей сказал, поэтому продолжил:

— Ты маг-некромант, поэтому тебе надо учиться. Я подготовлю тебя к поступлению. Ты умеешь читать и писать?

— Умею. Наставница научила по травнику. Она говорила, что видит во мне силу, но определить какую, не могла, — потом она на минуту задумалась и спросила. — А того офицера … это я убила?

— Да, — я ответил. — Ты в минуту опасности выпустила магию смерти.

Говорить, что при инициации она лишила жизни еще шестерых мужчин и одну женщину, не стал. Келли этого не помнит, а лишний груз на её душу взваливать не стоит.

— А волосы? У всех некромантов белые волосы?

— Нет, — и мне пришлось рассказать про инициацию.

— Значит, вы тоже умирали? — поинтересовалась Келли.

— Да. На своем первом Рубеже. Гвардейцы не смогли сдержать тварей, они прорвались и напали со спины. Меня пронзили шипом, и я умирал. Моя магия не дала мне уйти за грань. Потом меня подобрали лекари и вылечили. Ну ладно, уже поздно. Иди, отдыхай, завтра еще поговорим.

Она встала, попыталась сделать книксен, от чего я чуть не рассмеялся, смутилась и почти выбежала из столовой, а я налил себе вина и задумался. Что-то не давало мне покоя в её рассказе. Да, точно! Её нашли у кареты! Не у телеги и повозки, а у кареты, а это значит, что её родителями были не крестьяне. Ведь я тогда сам сказал лавееру, много ли он видел крестьянок-некромантов. Надо подробнее узнать о том, где её нашли и есть ли свидетели того, что купцы говорили о своей находке.

Сердце опять защемило, вспомнился сын. Вот и он сгинул где-то. А ведь их ребенку сейчас, если он жив, лет шестнадцать, наверно, столько же, что и Келли. Это сравнение растревожило. А вдруг?! Он поможет Келли, а кто-то другой окажет помощь его внуку. Мир не без добрых людей, хотя к этой девочке он был жесток.

Надо нанять учителей. Негоже, если над ней начнут смеяться, над её незнанием и наивностью. Успеют ли они за четыре месяца? В этом году испытания в академию отложили на начало зимы из-за войны с тварями, еще не все преподаватели вернулись с Рубежа. Лекари почти все еще в полевых госпиталях. Некроманты и боевики отправлены королем на отдых, бытовики заняты строительством разрушенных застав и крепостей, да и захоронить погибших нужно, а их тысячи. И от останков тварей надо местность очистить, а то лето жаркое, может, и эпидемия какая-нибудь возникнуть.

Он вот тоже в отпуске, но дела не ждут. И в первую очередь — найти новых преподавателей взамен погибших. С утра напишу несколько писем тем, кого хотел бы видеть на своей кафедре. И надо поручить экономке начать поиски учителей для Келли.

Глава 8. Почувствовать силу

Келли

Я была просто потрясена тем, что сказал лорд Танатос. Маг смерти! Но я в себе ничего не чувствую, никакой силы. И не могла представить, что значит учиться в академии. Заснула с мыслью, что я лезу со своими крестьянскими мозгами туда, куда лезть мне не следует.

Утро началось для меня, как всегда, рано. Проснулась от пения птиц за окном, а вот в доме стояла тишина. Конечно, в таком дворце коров не держат. Вчера посмотрела, когда спускалась по каменной лестнице со второго этажа на первый, король, наверно, в таком же живет. Кругом богатые ткани, ковры, картины, блестящие светильники. На потолке даже узоры расписные. Это же целый замок, хотя замков я тоже никогда не видела.

Лежать не стала, что зря бока мять. Умылась, оделась, расчесала волосы, опять удивляясь их белизне. Лицо моё сейчас выглядит как-то по-другому, это, наверно, от того, что зеленые глаза в обрамлении каштановых волос смотрелись не такими яркими, а сейчас они стали насыщеннее, и кажутся больше.

От безделья слонялась по комнате, смотрела в окно, но выйти боялась. Куда идти не знала, а сунуться в неположенное место боялась. Сегодня я чувствовала себя лучше, слабости в ногах уже не было, вот только беспокойство за свою судьбу не покидало. Я продолжала опасаться хозяина дома. Во-первых, он был мужчиной, а это уже напрягало, во-вторых, странной была забота этого холодного с виду человека о безродной девчонке. Правда, он сказал, что маг должен помочь магу, но какой из меня маг?! Пока, никакой.

Когда Мики пришла, меня будить, я обрадовалась ей так, как будто она вестник богов. Чуть на шею не бросилась.

— О, леди Келли, — воскликнула горничная. — Вы уже встали и даже оделись? Вы так меня работы лишите!

Она говорила со смехом, по-дружески, а своей улыбкой заставляла улыбаться в ответ.

— Зови меня просто по имени, — попросила я, чувствуя, что губы тоже растягиваются в улыбке.

— Не могу, леди. Мой господин будет недоволен. Он четко дал указания, как к вам обращаться. Где будете завтракать, леди Келли? Лорд Танатос сейчас спустится в столовую, может, вы присоединитесь к нему?

— Я спущусь, — приняла я трудное решение, но лорд мог еще что-нибудь рассказать мне про магию, поэтому не буду прятаться в своей комнате.

Лорд Танатос опять был уже за столом, когда я вошла. Сделала книксен. Сегодня он получился лучше, ноги не подкосились. Поймала одобряющий кивок мужчины:

— Проходи, Келли. Садись.

Когда с едой было покончено, а кухарка в этом доме готовила просто восхитительно, маг обратился ко мне:

— Келли, с этого дня ты приступаешь к учению. По этикету и естественным наукам будут приходить учителя, а магией займусь с тобой я. К вечеру составлю расписание, которому ты будешь четко следовать.

Он говорил тоном, не терпящим возражений, да и перечить точно не было желания. За меня все решили. Только опять много непонятных слов, но лорд Танатос пояснил:

— Этикет — это правила, как вести себя за столом, в гостях, как обращаться к разным людям, что можно спрашивать, а о чем нельзя говорить. Естественные науки — это описание нашего мира, его земель и животных, а также расположение различных стран, и подробно — нашего королевства. Я подобрал тебе несколько книг по началам магии и истории, они в библиотеке. Книги детские, но зато понятные даже ребенку. Мики проводит тебя туда, но читать советую на свежем воздухе, в парке.

Я только кивала головой, а лорд обратился уже к экономке:

— Жени, надо обеспечить Келли всем необходимым. Гардероб можете заказать. И наймите новую горничную, Мики с этого дня становиться компаньонкой леди Келли.

Я услышала, как Мики, стоящая у дверей столовой, ахнула, а экономка только сказала:

— Все будет сделано, мой господин.

Так началась моя новая жизнь. Мики теперь постоянно была при мне. С ней я чувствовала себя уверенно, она быстро показала мне все уголки в доме и в парке. Дом поразил меня, когда я увидела его с улицы. Три этажа! Высокие и широкие окна, балконы с цветами. Компаньонка все объясняла, а я пыталась запомнить. А читать в парке стало моим занятием на все свободное время от учителей. В беседке, укрытой от прямых лучей солнца листвой, было спокойно. А читала я много. Сначала это были тонкие книжки для детей по магии, истории, географии, а сейчас я знакомилась с этими же знаниями, но уже по серьезным учебникам. Да, я теперь знала, что обозначают эти слова.

Жени заказала для меня много платьев, плащей и обуви. И к чему столько? Да мне не износить их за всю жизнь. А туфли! Поначалу натерла мозоли и хромала, но вскоре привыкла. Оказалось, что леди переодеваются по три — четыре раза за день: до обеда — домашнее платье, на обед — второе, на ужин — третье, а еще на прогулки, приемы, балы! Слава богам, на приемы и балы мы не ходили, но когда лорду Танатосу делали визиты знакомые или друзья, мне приходилось спускаться к ним на ужин, поэтому следовало соответствовать.

И со столовыми приборами разобрались. Тут помогла Жени. Вот только по ночам часто снились кошмары, и я просыпалась в холодном поту, с облегчением для себя понимая, что мне это только привиделось.

Расписание, составленное моим наставником, а таким стал для меня лорд Танатос, было насыщенным. Свободному времени отводились минуты, а вот урокам — часы. Учителями стали преподаватели академии, все хорошо знакомые магистру. Относились они ко мне уважительно, нисколько не удивляясь, что у лорда Танатоса появилась подопечная. При знакомстве они поражались моим волосам, но объяснений не просили, а при встрече мы взаимно кланялись. Все строго по этикету.

Магией занимались после ужина, так как днем лорда почти никогда не было дома. Он приглашал меня в библиотеку, и пытался заставить найти в себе силу. А для этого надо погрузиться в себя. Первое время я удивленно моргала глазами, так как не могла понять, что значит «смотреть в себя». Про медитацию я прочитала, это умственное действие, направленное на приведение человека в состояние углубленной сосредоточенности, но достичь того состояния, когда взгляд устремлен внутрь, не удавалось. Как только я отрешалась от всего постороннего, так на меня накатывало — я видела вновь и вновь тракт, бредущих солдат, слышала смех маркитантки на той злосчастной поляне, хрипы мужчин над собой, запах кислого перегара…. И я старалась выскользнуть из этого состояния. И чем больше я стремилась «увидеть» свою магию, тем больше я начинала паниковать. Кончилось это в один из дней моим криком и обмороком, чем я очень испугала Мики и наставника.

Вызванный лордом Танатосом уже знакомый мне лекарь сделал вывод:

— Плисутствуют последствия психологической тлавмы. Душевная боль выплескивается, когда отсутствуют внешние заделживающие фактолы. Пли медитации мы отпускаем на свободу свою суть, а у девушки она изланена. Тлебуется ментальное воздействие. Вам нужен лекаль душ.

На следующий день мы пошли в лекарское крыло академии. Сопровождал меня сам наставник. Оказалось, что академия — это целый город, в котором есть улицы, сады, дома, учебные корпуса, общежития. Я не успевала вертеть головой, когда лорд Танатос показывал мне то здание библиотеки, то дорогу, ведущую к полигону. А лекарским крылом оказалась часть высокого здания с несколькими дверями и широким крыльцом.

По коридорам ходили люди, по виду которых было видно, что они заняты чем-то серьезным, в отличие от меня, глазеющей по сторонам и готовой от удивления открыть рот.

Лекарем оказался молодой мужчина. Он мне улыбался, а я похолодела от ужаса — еще один человек будет знать о моем позоре. Я была готова снова лишиться чувств, так мне стало плохо.

— Не беспокойтесь, леди Келли, — успокоил меня лекарь, начав читать мои мысли. — Мы даем клятву, что всё, что узнаем о своих больных, остается в этих стенах.

А потом я провалилась в сон. Проснулась на кушетке, одна. Было тихо, окно задернуто плотной шторой, так что трудно определить, сколько я спала, но довольно долго, так как затекла спина. Встала, раздернула занавеси. А уже вечер!

За дверью комнаты послышались шаги, вошли лекарь-менталист и лорд Танатос.

— А вот и наша красавица проснулась, — приветливо воскликнул мужчина, а наставник спросил:

— Келли, как ты себя чувствуешь?

— Не знаю, — ответила, так как пока вообще не разобралась, что сделал лекарь. Он не стер мою память, так как я отчетливо помнила, что со мной произошло, но вот отношение к этому было… спокойным.

— Как вы можете теперь назвать то, что с вами случилось? — спросил меня лекарь.

— Несчастье.

— Это для вас позор?

— Нет, — сказала и удивилась возникшей при вопросе мысли. Это не мой позор, это бесчестье тех мужчин, что насиловали меня. — Что вы со мной сделали?

— Изменил ваше восприятие. Полечил вашу душу. Внушил другую оценку. Теперь ваш сон и медитации должны проходить по-другому.

В этих словах я убедилась уже на занятии с лордом Танатосом. Отрешаясь от окружающего мира, проваливаясь в свои глубины, я не наткнулась на видения кошмара, они остались где-то в стороне от моего сознания. И я увидела свою магию, клубившуюся в самом центре моего тела, уловила её запах. Так пахнет пирожное нашей кухарки. Сладкой ванилью. А вот у наставника магия имеет аромат сладких фруктов.

Я добилась цели медитации — удерживать внимания на выбранном объекте как можно дольше. И этим была моя магия. Я любовалась своим источником, он светился чуть зеленоватым светом, прозрачным, и ни чем не напоминал о смерти, хотя я уже знала, что могу делать этой силой. Вывел меня из медитации лорд Танатос. Оказалось, я почти половину ночи просидела в этаком трансе. Да, я сейчас уже знала много слов, используемых в магии — медитация, транс, резерв. Справочник по магии стал моей настольной книгой.

На следующее занятие наставник принес розу в бутоне, стоящую в вазе, и небольшую клетку, в которой сидела маленькая птичка. Он поставил все это передо мной на стол и попросил силой мысли заставить розу распуститься, а птичку запеть. Силой мысли? Это как? Но стала делать так, как попросил лорд Бенеит. Долго смотрела на предметы, шепча про себя приказы, а потом и уговоры, но ничего не происходило. Тогда я влила в эти уговоры силу из своего источника, перед глазами вспыхнуло, роза почернела, а птичка завалилась набок, один раз трепыхнулась крылом и затихла. Я обескураженно посмотрела на наставника, он также удивленно смотрел на меня.

— Ладно, Келли, — заговорил он, когда увидел, что я расстроилась, что убила ни в чем не повинную пичужку. — Опыт не удался, но ты все же извлекла из этого урок. Это еще раз напомнило тебе, что некромантия убивает, особенно, если пользоваться сырой силой источника без применения заклинаний. Вот этим мы и займемся в дальнейшем.

После этого я училась мгновенно находить свой источник и использовать его на простейших заклинаниях, пока бытовых.

— Магия — это сила. На низшем уровне она универсальна, опять же кроме некромантии. Есть заклинания, которыми могут пользоваться все. Например, маг огня может почистить свой костюм от грязи, но влив больше положенного, своей силы, просто превратит одежду в пепел, рассказывал лорд Танатос.

Очень удивительным было узнать, что магией смерти можно чистить одежду, зажигать светильники, поднимать предметы. Не все сразу удавалось, особенно запомнить формулы заклинаний, но наставник ни разу не высказал упрека или показал, что недоволен мною. Наоборот, он все время хвалил, а у меня открывалось второе дыхание, так хотелось, чтобы он не пожалел о том, что взял надо мной опеку.

В один из дней Жени вызвала меня к наставнику в кабинет прямо с занятия по географии, извинившись перед учителем. Такого еще ни разу не было. В волнении зашла в кабинет и застала там не только лорда Танатоса, но и еще одного человека, сидевшего за столом напротив хозяина и перебиравшего листы документов, что лежали перед ним. Мне указали на стул, Жени не ушла, а осталась стоять у дверей. Вскоре в кабинет зашел её муж, дворецкий лорда.

— Мы собрались сегодня огласить и засвидетельствовать некое решение лорда Бенеита Танатоса относительно леди Келли, — заговорил мужчина. — Я, как поверенный лорда, подготовил бумаги, по которым девица Келли принимается в род Танатос на правах его приемной дочери. С данного момента леди Келлиана носит родовое имя Танатос. Свидетелями выступают Жени и Аналой, слуги лорда Танатоса. Сейчас мы подпишем бумаги и отправим их на утверждение королю.

Я была потрясена! Меня как мешком по голове стукнули. Лорд назвал меня приемной дочерью! Сердце колотилось, как будто готово вырваться из груди. У меня же никогда не было своей фамилии! На глазах выступили слезы. Мне тоже дали подписать бумагу после того, как на ней поставили подписи сам лорд Бенеит, а затем свидетели. Чувствовала, что надо что-то сказать, выразить благодарность, но меня хватило только на всхлипывания и размазывание слез по лицу.

— Ну что вы, леди Келлиана, — бросилась Жени утешать меня, вытирая своим платком мои слезы и сопли, о своем платочке я же напрочь забыла. — Успокойтесь, а то я тоже расплачусь.

— Спасибо, лорд Танатос, — вымолвила я. — Я постараюсь быть вам хорошей дочерью.

— Не сомневаюсь, Келли, — ответил лорд. — И можешь звать меня лордом Бенеитом. А сейчас возвращайся на урок. Учитель ждет.

Так я стала названной дочерью лорда Танатоса. Через неделю он огласил, что король подписал бумаги, и я на законных основаниях стала Келлианой Танатос.

Лето сменила осень. Погода в столице ни чем не отличалась от той, что приходила в свое время в нашу деревню. Вспоминать и тосковать по местам, где я росла, не было времени. Единственно, о ком хотелось помнить, так это о Мейве. Хотя еще цвели розы на аллее перед нашим домом, но по утрам и вечерам стало прохладнее, а на деревьях начали желтеть листья. Пока они еще держались на ветках, но стоит подуть холодному осеннему ветру, как листья закружатся, ложась ковром на землю. Небо хмурилось, грозя нам дождями.

Сейчас по вечерам я читала в библиотеке, где топили камин. Жени сказала, что книги не любят сырости. Туда приходил и лорд Бенеит. Сначала я робела, но все же задавала наставнику вопросы и по магии, и по академии. И он рассказывал, оживлялся, глаза наполнялись жизнью, и он выглядел не таким серьезным и хмурым, как был с кем-то посторонним.

Мики стала моей настоящей подругой. Так получилось, что все занятия она проводила со мной, сидя тихонько в стороне, но как оказалось, память у неё была отменная. Увидев эту заинтересованность девушки, учителя вовлекли и её в процесс обучения. Знал ли об этом лорд Бенеит, не знаю, но Мики стала читать те же книги, что и я, кроме магической науки. После одного из уроков по истории она сказала:

— Повезло тебе, Келли. Пойдешь учиться, да еще и в академию. Прямо завидно. Вот слушаю учителей, и понимаю, сколько вокруг я еще не знаю. Наверно, быть учителем почетно. Интересно, а женщины могут учить?

Я пожала плечами. Надо спросить у лорда Бенеита.

Время экзаменов приближалось, а я даже забыла про них, так меня загрузили учебой. Напомнил наставник, решивший до начала поступления провести для меня прогулку по академии. Хотя мы с Мики часто проходили по аллеям парка, но кроме лекарского крыла, я нигде не была.

Первым делом мы пришли в корпус факультета некромантии, а лорд Бенеит рассказывал:

— Здание построено очень давно, всего семь этажей. Четыре верхних, где располагаются классы и аудитории, и три нижних, уходящих под землю. Там находятся лаборатории, и хранится учебный материал. Именно на нижних этажах мы можем применять свою магию смерти.

Мне показали кабинет декана и аудитории, уходящие широкими ступенями к самому потолку. На ступенях стояли рядами парты. В таком помещении человек сто уместится! Классы были меньше. Здесь же была и своя библиотека с литературой по некромантии.

Я ходила за деканом и думала, как бы не открыть рот от удивления. Сейчас в корпусе было почти пусто, только редко встречающиеся по пути служащие и преподаватели приветствовали своего начальника и меня. Похоже, уже все они знали, что я его приемная дочь и обращались ко мне «леди Танатос». Я смущалась, но старалась запоминать их имена. Они все были инициированными некромантами, и их сопровождал тот самый сладковатый запах магии. Первое время, когда к наставнику в дом приходили гости из числа некромантов и при знакомстве со мной начинали водить носом, я впадала в панику, первой мыслью была о том, что я плохо помылась и от меня дурно пахнет. Но сейчас я реагировала уже на такое по-другому. Было смешно наблюдать, как взрослые мужчины принюхиваются ко мне, да и я сама пыталась различить в их запахах личные нотки. У кого-то это был мятный леденец, у кого-то — малина.

— Лорд Бенеит, а сколько студентов учится на факультете некромантии? — спросила я, когда мы зашли в очередную огромную аудиторию.

— На первый курс принимают человек двести. Учатся пять лет.

— И от всех будет исходить запах некромантии? Это же просто ужасно! Будет просто убийственный аромат!

— Не переживай, — успокоил наставник. — Во время занятий в классах, аудиториях и столовой расположены специальные магические артефакты, которые удаляют все запахи. Это разработка магов стихийников на основе магии воздуха. А так же есть личные амулеты с такими свойствами. Если хочешь, можно приобрести такой.

— Хочу, — ответила, хотя не понимала еще, зачем он мне нужен.

Потом мы обошли, не заходя, другие факультеты академии. Это были такие же большие здания. Посмотрели и на полигоны, где практикуются боевики.

— А там что? — указала я на здание за полигоном, крыша которого виднелась за высокой каменной стеной.

— Это наш зверинец. Там содержат тварей из Брошенных земель. Мы изучаем их и пытаемся найти их слабые места, чтобы уметь быстро убивать. Некоторые из них имеют броню, отражающую магию огня или воздуха.

— А некромантию?

— А некромантию не может отразить никто из живых, — ответил декан и добавил. — И не живых тоже. Но есть специальные магические щиты, которые могут задержать нашу силу. А на первом курсе вы начнете знакомиться с видами тварей Брошенных земель.

Но больше всего меня поразило здание академической библиотеки. Оно напоминало замок, по четырем углам которого в небо уходили остроконечные крыши башен.

— Это самое старое строение академии, — пояснил наставник. — Вся академия сначала размещалась в этих стенах. Но постепенно она разрасталась, желающих учиться становилось все больше.

Мы долго бродили между стеллажами с книгами. Сколько же здесь всего! Их не прочесть даже за долгую жизнь мага. Гулкое эхо шагов отражалось от высоких потолков в какой-то трепетной тишине. Представила, как буду сидеть за одним из столов в читальном зале и заниматься. И только сейчас поняла, что хочу быть студенткой. Не по решению наставника поступить на факультет некромантии, а по своему, собственному желанию.

Глава 9. Предчувствие и поиск

Магистр Бенеит Танатос, лорд

Я как-то быстро привык, что у меня появилась воспитанница. Один раз сравнив её по возрасту со своим предполагаемым внуком, смотреть на Келли по другому не мог. Она оказалась сообразительной, с живым умом, и любознательной. Учителя хвалят её, вот только занятия магией не давались, медитации лишь возвращали девочку к страшному прошлому. Пришлось воспользоваться лекарем-менталистом. Тот предложил совсем очистить её память, но я отказался. Как я буду объяснять её появление в этом доме? Чем оправдаю изменение внешности? Придется лгать и измышлять. Нет, надо подправить отношение девушки к тому, что произошло.

Магистр Кромас, самый опытный из лекарей душ, провел с Келли лечебный сеанс, а потом огорошил меня:

— А вы знаете, магистр Танатос, что девушка имеет предрасположенность к ментализму?

— Нет. В её магическом поле нет ментальной составляющей, иначе бы я это увидел.

— И, тем не менее, это так. Я обнаружил это, когда начал лечение. Ментальный блок, стоящий на ней, изнутри не дает видеть это. Но, как я понял, он «прозрачен» для владельца, не блокирует её силы, но ограждает от ответной реакции.

— Но тогда как вам удалось провести ментальное воздействие? — еще больше поразился я от сказанного лекарем.

— Ментал девушки не рассчитан на людей.

— А на кого?

— Это определить мне не удалось. У нас встречаются менталисты, способные управлять животными и птицами, но у них несколько иное магическое поле. А так как у вашей подопечной оно не просматривается, кроме некромантии, то сравнить мне не с чем.

— И как узнать, на кого отреагирует сила её ментала?

— Попробуйте провести опыт на цветах и животных. Может, вам повезет. Но не забудьте оповестить меня о результатах. Любопытно, я впервые столкнулся с таким феноменом.

Уже в этот же вечер при медитации у Келли получилось увидеть свой источник магии и взять его под контроль. Радости девушки не было предела, это радовало и меня. Что-то я часто стал удивляться с её появлением. Сейчас занятия с ней проходят плодотворно, мне удастся подготовить девушку к поступлению в академию.

Провел я и опыт по совету магистра Кромаса, но закончился он плачевно. Роза повяла, а птичка, купленная Фэтом на рынке, умерла под действием магии смерти, которую вместо ментала применила Келли. Решил, что надо сначала научить девушку пользоваться силой в мирных целях, а именно бытовых.

После лечения Келлиана изменилась. Пропала обреченная тоска во взгляде, глаза засветились, все чаще я слышу её смех, когда она о чем-то шепчется со своей компаньонкой. И мой дом ожил! Даже строгая Жени ходила с улыбкой на лице. Раньше она ворчала, когда в доме появлялись мои ученики, а теперь экономка приветливо встречает учителей, которые приходят к Келли. Мне кажется, и кухарка стала готовить вкуснее, она постоянно спрашивала через Жени, понравились ли приготовленные блюда молодой госпоже.

Мне не давала покоя фраза «нашли около кареты», поэтому я узнал у Келли название деревни, в которой она жила. Рассматривая карту, нашел маленькую точку между двумя трактами. Одна дорога шла от Рубежа к центру королевства, а другая — от границы с Консимом. Консимом? Сразу вспомнил сына. Ведь Файон с семьей отбыл туда и не вернулся. А возвращаясь, вполне мог ехать этим трактом. И время совпадает. Надо еще раз перечитать все донесения, что присылали следователи, которые занимались поисками Файона.

Я отправил в деревню, где жила Келли, нанятого дознавателя с заданием узнать все о девушке, найти любые зацепки, которые бы помогли пролить свет на её происхождение. Даже выяснить, кто были те караванщики, что нашли карету и ребенка.

Чтение старых рапортов привело к мысли, что сам я не писал друзьям сына, а ведь он мог вести переписку не только с ними. Несколько дней писал и отправлял вестники всем, с кем учился сын в академии и работал, просил поделиться любыми, пусть даже самыми незначительными на их взгляд, сведениями о Файоне, его жене и ребенке.

Кто-то не ответил, а в остальных письмах было уже то, что я знал. Но я не считал, что потратил время зря, так как получил подтверждение, что мой сын с семьей действительно были в Консиме, а потом отбыли обратно в королевство. И его жена имеет родственников именно на востоке. А ведь в самом Консиме мы не искали, вернее, искали Файона Танатоса, а надо искать его жену, Оллин. Нанял человека и отправил его в Консим.

Дни, отведенные на отдых, пролетели за делами стремительно. Прибыли новые преподаватели и вернулись старые, шла подготовка к вступительным экзаменам, а я понял, что у Келли нет родового имени. Понял, и оформил официальную опеку, назвав девушку дочерью с правом носить мою фамилию. Родовое имя защитит её в будущем. Король при аудиенции, узнав, что она уже инициированный некромант очень большого потенциала, возражать не стал, тем более, что законных наследников у меня нет.

А до экзаменов осталось всего три дня.

— Учителя тобой довольны, девочка, — говорил я. — Минимум по естественным наукам, необходимым для поступления, ты усвоила, магический потенциал у тебя очень даже не слабый, поэтому, если ты не растеряешься, то поступишь. Главное, не переживать, так как на поступлении этим страдают все, даже те, кто знает намного больше тебя. Документы подадим в первый день поступления, не стоит растягивать волнение и переживание. Так ты точно решила жить в общежитии? Мне хотелось бы, чтобы ты осталась в этом доме.

Я вопросительно смотрел на Келлиану и думал, что сейчас, когда этот дом ожил и огласился дополнительно молодым голосом девочки, не хочется лишаться этого вновь. По лицу Келли тоже пробегали тени дум, а потом она решительно ответила:

— Я останусь жить дома.

Я, до этого напряженно ждавший ответа, облегченно передохнул и улыбнулся так, как могут улыбаться люди, которые это редко делают, одними уголками губ.

Глава 10. Первые впечатления

Келли

И вот наступил день вступительных экзаменов. С самого утра в доме была суета, волновались все, за меня. Видя это, меня просто начало потряхивать, и Жени пришлось поить меня успокаивающей настойкой, впрочем, и сама она приложилась к пузырьку.

Лорд Бенеит не смог проводить меня, так как ушел очень рано. Как у декана факультета, этот день был насыщен заботами и у него. Одеться я решила неброско, да и волосы не хотелось показывать. Уже то, что я Танатос, да и мои белые волосы, привлечет ко мне много внимания, а мне этого совсем не нужно. Перебрала с Мики все шляпки и нашла глубокую, почти скрывающую волосы, если забрать их наверх и закрепить. Переплела разноцветной лентой туго от самых корней и закрутила в пучок. Ленту выбрала специально яркую, которая оттенит белизну волос, если шляпку попросят снять. Подруга заверила, что леди не заставляют снимать шляпки в помещении, но как с этим обстоит в академии, она не знает. Когда я полностью приготовилась, то выглядела как горожанка средней руки.

К корпусу факультета некромантии я подходила на ватных ногах, если бы не Мики, которая пошла меня провожать, не дошла бы, а свалилась где-то по дороге. Тут она меня оставила, а сама, загадочно улыбнувшись, попросила пожелать ей удачи. Сначала я не поняла её слов, а когда до меня дошло, компаньонка уже ушла довольно далеко, и кричать ей не стоит. Удачи ей? Я думала, она пожелает этого мне, но, видимо, подруга в моём успехе не сомневается, а вот что задумала она? И ведь полсловечка не сказала!

У дверей в холле толпились с три десятка молодых девушек и юношей. Некоторые заполняли анкеты, заняв при этом имеющиеся столы и расположившись даже на подоконниках. Как и говорил наставник, запаха магии некромантии не ощущалось, работал артефакт. Я с любопытством рассматривала окружающих людей. Инициированных некромантов среди них не было, правда, было несколько блондинов и блондинок, но не платиновых. К ним было наибольшее внимание, и я убедилась, что хорошо сделала, спрятав свои волосы. А в дальнейшем, если не хочу такого любопытства к себе, стоит покрасить, ну или хотя бы, оттенить свою белизну волос. Пришедшая после меня девушка громко спросила, кто последний в очереди. Ей ответил парень, оторвавшись от разговора с товарищем. А ведь я очереди не заняла!

— Буду за вами, — сказала я девушке.

— Вроде, ты пришла раньше, — ответила она мне.

— Я не знала, что надо занимать очередь.

— А…, - протянула она, теряя ко мне интерес, но вдруг опять развернулась и сказала. — Меня Лидалой зовут. Может, вместе учиться будем.

— А я Келли, Келлиана.

— Давай вместе держаться, а то как-то страшновато, — шепотом заявила моя новая знакомая. Но сказала она это со смешинкой в глазах, а я кивнула головой, соглашаясь. Девушка была моего роста, но несколько пышнее в формах, волосы почти цвета вороньего крыла, глаза медовые, с пышными ресницами. Можно было бы назвать её красавицей, но внешность несколько портил курносый широкий нос, похожий на картошку. Одета она была почти как я, добротно, но просто, и без шляпки.

За десять минут она рассказала о себе все. Вот ведь болтушка! Лидала была бастардом, её мать родила девочку от некроманта, а тот, почему-то был уверен, что у неё будет дар. Отец навещал их, содержал, а когда подтвердилось, что магия смерти у Лидалы есть, забрал девушку к себе в дом и начал учить для подготовки к поступлению в академию. Говорила все это моя новая знакомая легко, нисколько не переживая за себя.

— Мама у меня красавица, а вот мне нос папаши достался. Если в академии увидишь двух парней со старших курсов с такими же «картошками», не ошибешься, мои сводные братья — Никос и Бирон.

Я удивлялась, как Лидала умудряется рассказывать мне все о себе и одновременно заполнять анкету. Хотя, что в этом такого? Я тоже заполняю анкету и слушаю девушку.

За время нашего разговора очередь заняли и за мной, претендентов в маги становилось все больше. В основном это были юноши. Вскоре открылись двери комиссии, и нам объявили, что сейчас в порядке очереди соберут у всех анкеты и будут вызывать. Немного потолкавшись, все выстроились в очередь. И нас тут было гораздо больше сотни. Змейка из людей потекла мимо дверей, где мы передавали документы. Теперь оставалось только ждать, когда вызовут.

— Ты знаешь, — сказала мне опять шепотом Лидала, как будто собиралась поведать тайну. — В этом году с нами, возможно, будет учиться младший наследник короля. Я слышала, как мой отец предупреждал сыновей, чтобы не задирали первокурсников, а то могут нарваться на неприятности.

— Так он может быть сейчас здесь? — удивилась я, и быстро пояснила свой интерес. — Любопытно было бы посмотреть.

— Ты что! — Лидала выпучила глаза, которые и так были у неё большими. — Принц, и в очереди? Его и без испытаний примут, тем более королевский некромант проверит его способности. И вряд ли в списках мы увидим фамилию Секнол, которую носит королевская династия. Он будет, как его — забыла, инкогнито. Вот!

Королевский некромант? Так это же лорд Танатос! Может, по секрету, он расскажет мне о принце? Но новой знакомой я ничего не сказала. Если это чужая тайна, то и рассказывать её кому-либо не стоит.

А между тем начали вызывать на собеседование. Как не странно, но, входящие в кабинет, обратно в холл не возвращались, так что узнать, как и что там, за дверьми, происходит, было невозможно. Вот уже зашла Лидала, а через пять минут вызвали и меня.

Настойка подействовала, и к моменту, когда я предстала перед приемной комиссией, руки перестали дрожать, а в глазах — двоиться. Передо мной сидело несколько некромантов, среди которых был и лорд Танатос. Мне доброжелательно улыбались. Я поздоровалась.

— Что же, леди Келлиана Танатос, — обратился ко мне самый пожилой дядечка из сидевших в комиссии. Не понятно было, он сед от прожитых лет или инициированный некромант. — Мы рады видеть вас в стенах нашей академии, рады и за вас и за нашего многоуважаемого декана. Мы не сомневаемся, что ваш приемный отец правильно определил уровень силы, но все же просим вас пройти через наш артефакт.

Мне показали на арку, по которой пробегали всполохи искр. Сразу за аркой были две одинаковых двери. Я смело вошла в арку, а вышла с противоположной стороны, и передо мной открылась сразу же правая дверь.

— Замечательно! — воскликнул седовласый мужчина. — Как мы и предполагали, ваши показатели значительно выше среднего. Из вас выйдет сильный некромант. Проходите в открытые двери, вас проводят на экзамен по общим знаниям.

Я бросила взгляд на лорда Бенеита, он же сказал:

— Я очень рад за тебя, можно уже поздравить тебя с поступлением. Ты справишься.

— Спасибо, что верите в меня, — ответила и шагнула в двери, которые тут же за мной закрылись. А вот левые, наверно ведут из академии и открываются для тех, чей уровень некромантии низок для обучения. Интересно, Лидала прошла? Почему-то я стала волноваться за новую знакомую, хотя мы и повстречались то не более часа назад.

Меня уже ждали, проводили в класс, где сидели будущие студенты и усердно писали. Передо мной положили лист бумаги и лист с вопросами. Когда я прочла их, то поняла, что почти на все могу ответить, на какие-то полнее, а на какие-то вопросы — только дать короткое определение. Поэтому приступила к ответам, оглядев перед этим класс, Лидалы не было. Странно, вряд ли её отец стал готовить девушку к поступлению, если не был уверен в её магическом потенциале. Даже пожалела, что больше не увижу эту болтушку.

Ответившие на вопросы вставали, отдавали свои листы человеку, сидящему за столом, и выходили. Никого не торопили, все проходило в полнейшей тишине, только слышались поскрипывания писчих палочек о бумагу.

Как не странно, но стоило мне начать отвечать, как знания всплывали по заданной теме, я даже видела страницу учебника, на которой было описано то или иное историческое событие, или географическое описание местности. Зрительная память не подводила, поэтому я ответила на все вопросы. А перед сдачей даже проверила грамматические ошибки. Все же я еще не могла похвастать знанием письменного языка, а подвести того, кто принял меня в семью, не хотелось.

Вот теперь можно сдавать. Подошла к человеку, который взял мои ответы, положил их на подставку и они исчезли, а на поверхности высветилось слово «отлично». И тут в голове у меня раздалось:

— Леди Келлиана Танатос, по результатам проверки силы и знаний вы зачисляетесь на первый курс факультета некромантии нашей академии магии. Поздравляем. Пройдите сейчас в административный корпус и получите соответствующие документы и значок студента. Вам объяснят ваши дальнейшие действия и подпишут с вами договор о сотрудничестве.

Голос был мужским, но не знакомым. От неожиданности я замерла, но человек за столом показал мне на выход. Пришлось уйти.

Стоило мне выйти, как я столкнулась с Лидалой. Она тоже спешила к выходу из здания факультета.

— Келлиана, — обрадованно бросилась она ко мне, а я к ней с не меньшей радостью. — Я тебя высматривала, но не нашла. Мы, видимо, попали в разные классы. Тебе тоже в администрацию?

— Да. Я тоже переживала, когда не увидела тебя, — ответила девушке. — Пойдем.

— Надо поторопиться, — Лидала сразу стала серьезной. — Надо успеть занять лучшие места в общежитии. Братья сказали, что тем, кто поступает позже, достаются более темные и маленькие комнаты. А если мест не хватает, к ним подселяют.

— Но ведь подселить могут и к тем, кто поступил первым? — удивилась я.

— Нет. Меня уверили, что подселяют лишь с тем, кто поступил в последний день.

— Лидала, знаешь, а мне общежитие не нужно, — призналась я. — Я буду жить дома.

— Как дома? — бежавшая до этого девушка даже запнулась, как будто налетела на невидимую преграду. — Все первокурсники живут в общежитии, и только со второго курса студентам разрешается снимать комнаты в городе. И знаешь, кто это делает? А те, кто неудачно заселился при поступлении, потому что место закрепляют за тобой на все годы обучения.

— Отец уверил меня, что я смогу жить дома, — неуверенно ответила, так как лорд Бенеит мог и не знать эти правила. Хотя, почему не знает?! Он же декан и сам мог эти правила составлять! Я запаниковала. Откажусь от места в общежитии, а мне не разрешат жить дома, тогда окажусь с теми, кому не повезет. Да и не смогу я отказаться от комнаты, если её предлагают всем первокурсникам. Ладно, получу ключи, а потом лорд Бенеит посоветует, как быть. А еще я впервые назвала его отцом. Пусть он и не настоящий, но как-то говорить слово «приемный» не хотелось.

Со всех дорожек академии ручейки поступивших стекались в администрацию. Я думала, что будет гигантская очередь, но здесь ручейки вновь разделялись, каждый шел к представителям своего факультета. Судя по количеству, поступила только треть тех, кто пришел на экзамены в первый день. Я высказала свою догадку, а Лидала подтвердила:

— Конечно. Некоторые идут поступать наудачу, даже не зная, какой уровень силы у них. А есть те, кто обладает магией стихий, а не некромантии. Таких направляют на другой факультет. Артефакт не ошибается. А ведь есть и не магическое отделение академии.

— Я о таком не знала. И кто там учится?

— Знахарки, травницы, учителя, архивариусы и библиотекари. В общем, те, кто может и не иметь магии, — пояснила подруга.

И тут что-то щелкнуло в моей голове! Мики! Она спрашивала о том, где учат на учителей, а я обещала узнать, но так этого и не сделала. Забыла! А удача для Мики? Она, что, собралась поступать на не магический факультет?

— Что застыла? — подергала меня за рукав Лидала и потянула. — Пойдем быстрее, а то окажемся последними.

Зачисление проходило быстро, видимо все делалось с помощью магии. Когда мы подошли к столу и назвали свои имена, нам тут же выдали по значку, заявив, что он служат и пропуском на территорию академии и в корпус женского общежития. На черном фоне значка сиял звездочкой с лучами шар зеленого цвета, под цвет магии некромантии. А также мы подписали договор, что обязуемся соблюдать все правила академии и верно служить короне. Правила прилагались на пяти страницах с шестью десятками пунктов. После этого нас отправили в общежитие для заселения.

При выходе из здания я столкнулась с … Мики! Увидев меня, девушка покраснела, мне даже показалось, что она сейчас сбежит, но она подошла, опустив голову:

— Простите, моя госпожа. Я проявила недозволенную самостоятельность и поступила на не магический факультет академии. Мне помогли занятия, на которых я присутствовала с вами, и пусть успехи у меня не столь значимы, но их хватило для зачисления. Я буду учить детей грамоте, а если повезет, то и истории.

— Я рада за тебя. Сегодня просто замечательный день! Ты тоже идешь заселяться?

— Да. Первокурсники должны жить в общежитии, да и лорд Танатос не будет держать меня у себя в доме, раз я не буду работать.

— Кто это? — спросила меня Лидала, а я спохватилась, что не представила девушек друг другу.

— Лидала, это моя подруга Мики. Она тоже поступила в академию, ты слышала, — и уже обратилась к компаньонке. — Мики, это моя новая подруга Лидала, она тоже некромант, и мы идем заселяться в наше общежитие.

Девушки дружески улыбнулись.

— Подруга моей подруги — тоже моя подруга, — скороговоркой произнесла Лидала, и мы рассмеялись.

Но вскоре разошлись по своим дорожкам в студенческом городке. Жаль, что у каждого факультета своё общежитие, а то бы смогли поселиться все вместе. Но эта мысль быстро пропала, ведь я обещала отцу жить дома.

Мы шли, разговаривая, хотя в основном говорила Лидала, а я только могла вставлять несколько слов в её рассказ. А сводился он к тому, что самые лучшие комнаты на третьем и четвертом этажах, и они двухместные. А на втором и первом комнаты по размеру такие же, но кроватей в них уже три, а где-то и четыре. Узнала все это она от братьев. А им в свою очередь поведали это девушки из их группы.

Мы уже поднялись по ступенькам крыльца и направлялись к входной двери, когда я подняла взгляд и замерла. Нет, не просто замерла, а в моих венах застыла кровь, дыхание сбилась, как будто я забыла, как дышать. Двери нам открывал солдат! Я узнала его армейскую форму. И он улыбался нам, вот только я видела оскал. И вместо шага вперед я попятилась, чуть не оступилась на краю ступеней, развернулась и побежала. В глазах мелькали кусты и деревья, похоже, Лидала кричала и пыталась меня догнать, но я не остановилась.

Очнулась в какой-то беседке от холода. Сколько прошло времени? Судя по тому, как я замерзла, несколько часов прошло точно. Кругом тишина, только опадают листья с деревьев, а скоро и снег полетит. Не ожидала от себя такого! И откуда взялся солдат у женского общежития? Вот ведь, трусиха! Кругом же столько студенток, и этот мужчина мне ничего бы не сделал, а я просто запаниковала. Но легко было рассуждать сейчас, а тогда у меня просто мозг отключился.

Оказывается, я боюсь солдат. До ужаса. Поежилась, плащ не спасал от холодного ветра, но надо пойти домой. Меня, наверно, уже потеряли. Так и было. Время к ужину, а я только появилась, так как пришлось искать дорогу, ведь убежала я довольно далеко.

— Моя госпожа, — двери мне открыла Жени. — Что-то вы так долго. Мы уже беспокоиться начали…

Но она не договорила, посмотрев в моё лицо, а потом закричала:

— Господин Танатос, господин Танатос.

На её крики выбежала сначала горничная, потом появился Аналой, и только потом со второго этажа спустился лорд Бенеит.

— Что случилось? — спросил он еще с лестницы, и быстро сбежал вниз, когда увидел меня. — Келли, что с тобой? На тебе лица нет! Бледная, глаза больные…

— Там… Там солдат, — выдавила из себя, так как губы дрожали.

— Где? Что он сделал? — лорд Бенеит схватил меня и прижал к себе.

— Ничего…Он там… У общежития… стоял… скалился… А я испугалась и убежала, — зубы стучали, и язык плохо ворочался во рту, как будто все во мне онемело от страха и холода.

— Это охранник. Академия нанимает бывших солдат для охраны и обеспечения порядка на территории.

— Вот видите, леди Келли, это просто охранник, — как с маленькой разговаривала со мной экономка, когда меня проводили в мою комнату. — Он ничего бы вам не сделал. А сейчас разденемся, согреемся в горячей ванне, выпьете успокоительной настойки, отдохнете, и все пройдет. Да и покушать надо, ведь с утра, как ушли, ничего не ели. Да и Мики пришла одна, без вас.

Только она это сказала, как в комнату ворвалась Мики. Я попросила оставить нас одних, а чтобы отвлечься, велела рассказать, как она решилась поступать в академию.

— Ах, Келли, — заговорила она, одновременно проверяя воду в ванне, а затем, помогая мне раздеться. — На занятиях все удивлялась, что учителя так много знают. И занятие это почетное — учить. Вот и засела мысль тоже стать бы мне учителем. Узнала у историка, что к вам приходил, где он все освоил, а оказалось, он был студентом не магического факультета. Я все разведала и решила испытать удачу. А заранее не говорила, так как спугнуть эту удачу боялась. Если бы не поступила, то никто ничего бы и не узнал. Так мне повезло. Вопросы достались легкие, но не все правильно ответила. Мне поставили «хорошо». И зачислили, правда из приемной комиссии дядечка один, вроде декан этого факультета, сказал, что я должна еще дополнительно заниматься, так как учить должен тот, кто знает все на «отлично».

Вода, пена и голос Мики успокоили лучше любой настойки. Компаньонка о случившемся со мной не заговаривала, и хорошо.

— Ты поговорила с лордом Бенеитом? — спросила подругу, когда уже я лежала в постели, а Жени принесла нам с Мики ужин. Только сейчас поняла, что очень проголодалась.

— Нет, ждала, когда вы вернетесь.

— Я буду жить дома. Может и тебе разрешат? Не хочу с тобой расставаться.

В дверь постучали. Вошел Лорд Бенеит. Мики хотела выйти, но я остановила её.

— Лорд, Мики тоже поступила в академию, на учителя. Можно она тоже будет жить здесь, а не в общежитии? Ведь правила академии велят всем первокурсникам жить…

— Я понял, Келлиана. В правилах говориться «на территории академии». Поэтому вы их не нарушите. Ни тебе, ни Мики не нужно никуда переселяться. Если так решила сама твоя компаньонка.

И дед вопросительно посмотрел на Мики.

— Я тоже хочу жить там, где леди Келлиана, — ответила девушка.

— Значит, будете. Я распоряжусь и представлю справку в твой деканат. Думаю, мне не откажут. И Мики, я удивлен, но рад тому, что ты приняла столь правильное решение в своей судьбе, что ты стремишься к чему-то большему, чем быть служанкой.

Мики зарделась от похвалы, радостно взвизгнула, бросилась меня обнимать, а потом смутилась, поблагодарила лорда, попрощалась и выскочила из комнаты, оставив меня с ним.

— Я приказал выдать всей охране вместо солдатской формы новую форму академии. Ректор согласился. Когда начнутся занятия, солдат ты не увидишь, — и добавил. — На территории академии. Но ты можешь встретить офицера или солдата просто на улице в городе. Попытайся перебороть свой страх. И в столице солдаты так себя не ведут, как там, на тракте.

— Я постараюсь, — ответила.

— Вот и хорошо. Но если это будет продолжаться, придется обратиться к лекарю.

Кивнула. Что же, в прошлый раз он помог.

Опекун вышел, пожелав мне спокойного отдыха. Но сон не шел. Вспомнилось то, что случилось, когда я выбиралась от беседки. Сразу не поняла, где нахожусь, и только по высокой каменной стене догадалась, что убежала за зверинец. А когда проходила мимо, на меня опять накатил страх, обреченность и тоска. Такие знакомые чувства, но вот только они были не моими. Они проникли извне. И этого я уже перенести не могла, опять пустилась на бег. И чувства отпустили, пропали. И что это было? Я схожу с ума?

И Лидалу, наверно, испугала своим поступком. И как ей всё объяснить при встрече? А так и скажу, что в детстве испугалась солдата и с тех пор боюсь, а тут он появился неожиданно. Ладно, до дня учебы еще почти неделя. Успокоюсь.

Глава 11. Начало учебы

Келли

Дни пролетели быстро, завтра мы уже будем сидеть за партами, а сегодня за завтраком лорд Бенеит объявил, что весь этот день посвящает мне. Мы отправляемся в город, в котором я еще ни разу не была. Мы посетим наиболее значимые места столицы, пообедаем в ресторане и пройдемся по лавкам. И я могу взять с собой Мики, как свою компаньонку.

Столица поразила! Если в академии здания находились в окружении парков и садов, то здесь строения окружали небольшие островки клумб и зелени. Прямые широкие улицы казались реками, а высокие дома походили на отвесные берега. Среди потока людей сновали кареты и повозки. Улицы пересекались, образуя площади, некоторые из которых украшались фонтаном или статуей.

Я никогда не видела ничего подобного. Как же здесь живут люди? Как общаются? Да заблудиться в этих улицах проще, чем в дремучем лесу! И все куда-то спешат.

Мы побывали в королевском парке, где кормили птиц у пруда, осмотрели оранжерею с экзотическими цветами, которые источали незабываемый аромат и буйно цвели, не замечая, что за окном вот-вот начнется зима. А потом лорд Бенеит повез нас в «шикарный ресторан», это его слова. Действительно, другим словом это заведение и не опишешь. Хоть я и считала, что наша кухарка готовит очень вкусно, но здесь! Здесь подавали блюда столь витиевато украшенные, что выглядели они шедеврами кулинарии и всего поварского искусства. А вкус! Хорошо, что порции были не столь большими, а то нельзя было оторваться.

Я старалась изо всех сил не нарушать этикет и приличия, но оставить хотя бы маленький кусочек на тарелке, как было положено в высшем свете, не могла. Это же просто восхитительный кусочек! И как можно его оставить на выброс? Лорд Бенеит посмеивался надо мной, но не обидно, а как бы снисходительно «Ну как не побаловать ребенка?»

А сколько было магазинов и лавок! Почти в каждом доме на первом этаже была торговая точка иди заведение швеи, кожевника, гончара, пекаря или столяра. Яркие вывески доходчиво поясняли о принадлежности лавки даже для тех, кто не умел читать.

Мы посетили несколько магазинов. Я стеснялась что-либо просить, но лорд Танатос, даже не спрашивая нашего желания, только увидев заинтересованность чем-то, распоряжался о покупке. Вскоре коляска была загружена почти полностью свертками и коробками. Пришлось смириться, правда, считаю, что столько платьев и обуви мне ни к чему.

А какое пирожное мы ели в кондитерской! Оно таяло на языке! Только необычайным усилием воли я и Мики могли остановиться, а то бы лопнули, я просто чувствовала, как корсет начал впиваться в бока, а лорд Бенеит только посмеивался и предлагал попробовать еще один вид десерта.

Уже по дороге домой, опекун попросил Фэта повернуть на смотровую площадку. Оказалось, что река, огибающая город, делает поворот, и в этом месте противоположный берег высокий. С него открывается вид на всю столицу. Для удобства, там обустроена площадка, где можно оставить карету и полюбоваться окрестностями. Мы проехали по широкому каменному мосту, дальше дорога уходила в гору. С высоты птичьего полета город казался еще больше. Была видна территория академии, выделяющаяся старинным зданием библиотеки, но самым высоким оказался королевский дворец, чьи башни уходили под самые облака. Обитель монарха была как остров, выступающий из моря городских улиц и домов, возвышаясь над ними. Я никогда не видела ничего подобного. Ближе к окраинам зелени становилось больше, а дома были ниже. Захватило дух от увиденного.

Домой вернулись уставшие, но довольные. Мики, когда мы остались одни в комнате, бросилась ко мне на шею, благодаря. На что я ответила, что надо говорить спасибо лорду.

— Его я тоже поблагодарила за щедрость и заботу, но если бы не вы…, то есть ты, я так и осталась бы служанкой. А сейчас я твоя подруга…, - девушка чуть не зарыдала от избытка чувств.

— Брось эти сопли, — сказала я. — Завтра в академию, а там новые знания, знакомства, события. Представь, утром ты войдешь в класс, как настоящая студентка.

Остаток вечера выбирали платья, а которых пойдем грызть гранит науки, так выразился лорд Бенеит. Вот как бы зубы не обломать об этот гранит. Было страшновато не только мне, но и Мики. Я посчитала, что мой наряд должен быть скромным.

— Милая госпожа, — укорила меня Жени, рассматривая мои забранные в тугой пучок волосы, да еще прикрытые лентой, и на темно-зеленое платье без каких-либо украшений. — Вы похожи на монашку самого аскетического ордена, а не на девушку на пороге академии. В вашем возрасте надо цвести, радоваться краскам и обновкам, вот как твоя подружка.

Экономка указала на Мики, которая надела платье яркого голубого цвета с серебряной вышивкой и кружевами, в них потерялся даже значок академии. Но я только пожала плечами. Мне это не надо, этой яркости. Привлекать внимание не хочу.

Я рассталась с подругой на развилке дорог, что вели к нашим учебным корпусам. Лорд Бенеит постарался и принес заранее расписание на первый день, поэтому я сразу прошла к аудитории, где собирались первокурсники. Уже на подходе поняла, что основная масса студентов — это юноши. Девушки выделялись на их фоне, как райские птички с ярким оперением, таких я видела на картинках в книге об обитателях жарких островов. Вот своей неяркостью я и привлекла к себе внимание. На меня оглядывались. И виной было не только простое платье, но и мои волосы. Доносились шепотки:

— Это цвет инициации или натуральный?

— Покрасила волосы, что ли?

— Непонятно, какого цвета волосы.

— Келлиана! — на меня вихрем налетела Лидала и затараторила. — Ты куда пропала? Убежала! Я тебя догнать не могла. А я тебе место в комнате выбила. Сказала, что подруга приболела, и ей пришлось срочно уйти. Хотя не поняла, почему ты не пришла на следующий день, а комендантша заявила, что ты в общежитии жить не будешь, когда я ей твою фамилию сказала. Почему? Я так рада тебя видеть! После занятий покажу комнату, которую я заняла. Она большая и на двоих.

Лидала говорила и говорила, не давая мне вставить и слова в ответ на её вопросы. Но вот поток новостей от новой подруги иссяк, и она замолчала.

— Я тоже рада тебя видеть, Лидада. У меня все хорошо. Убежала, потому, что боюсь с детства солдат, а на входе такой стоял. Жить я буду дома, на территории академии. Мой опекун и приемный отец — декан факультета некромантии лорд Бенеит Танатос. Так что, если к тебе никого не подселят, будешь единоправной хозяйкой.

— То-то мне твоя фамилия показалась знакомой, а братья надо мной смеялись. Тоже сказали, что я буду жить одна, но я тогда подумала, что из-за того, что ты вообще из академии сбежала и учиться не будешь. Но знаешь, жить одной скучно. Поговорить же не с кем.

— Ничего, во время учебы и подготовки домашних заданий наговоришься, а в комнату ты только спать приходить будешь.

Пока отвечала Лидале, та внимательно рассматривала меня.

— Прошлый раз ты была в шляпке, только сейчас заметила, что волосы у тебя платиновые. А зачем ты их в такую прическу убрала? Так старушки носят. Девушке для красоты нужны локоны, — и она тряхнула своими кудряшками, забранными заколками за её ушками.

— Мне так нравится. Каждый волен одеваться и делать прически на свой вкус.

— Ладно, — согласилась Лидала, но она была бы сама не своя, если бы не продолжила. — Но я займусь твоим внешним видом. Забыла что ли, с нами будет учиться принц. Вот посмотрит он на тебя и подумает «какая бледная девушка».

Хотя последние слова она прошептала почти шепотом, но стоящий рядом парень, повернул голову и окинул взглядом меня и подругу. Он был на голову выше нас, строен, хорошо сложен (так следовало говорить леди о внешнем виде мужчины). Густые темно-русые волосы по плечи на макушке торчали вихром, который не поддавался гребню и парикмахеру. Не красавец, но лицо приятное, взгляд дружелюбный. Он посмотрел на меня яркими синими глазами и улыбнулся, а я неожиданно кивнула головой в знак приветствия.

— Кому ты киваешь? Знакомых встретила? — Лидала заметила мой кивок и обернулась.

— Позвольте представиться столь милым девушкам, — раздался приятный юношеский голос без капли насмешки. — Ведь мы будем вместе учиться, а это неплохой повод познакомиться. Меня зовут Нейтас Лиаден. Первокурсник.

Не назвать свои имена после столь полного представления было неучтиво, поэтому я первая сказала, приседая в книксене:

— Келлиана Танатос, тоже первокурсница.

— Лидала Корезон, — вслед за мной назвалась подруга.

— Очень приятно встретить вместе представительниц столь славных магических родов. Так что вы говорили о принце?

Я промолчала, так как ничего не говорила о принце, а Лидала пожала плечиками:

— Ходят слухи, что с нами инкогнито будет учиться младший принц. Я его никогда не видела, да и вряд ли он будет здесь в своем природном виде, скорее под мороком.

И оставшееся время, пока ждали приглашения пройти в аудиторию, мы втроем рассматривали парней и гадали, может ли тот или иной юноша оказаться принцем. Я не знала, по каким критериям опознавать отпрыска монарха, а Лидала в каждом более или менее красивом парне находила благородные черты, говорящие о королевской крови. Нейтас же критиковал, находя недостатки внешности в каждом претенденте на эту роль. Я и не заметила, как вокруг нас расположился кружок девушек и юношей, все дружно смеялись над спором Лидалы и нового знакомого. Вскоре уже многие знали секрет о принце.

Это веселье остановил звонок, резко прозвучавший для нас.

— Я бегу занять для нас самые лучшие места, — среагировала Лидала на звонок и быстро юркнула среди толпы к дверям.

— У вас очень шустрая подруга, — отметил Нейтас, предлагая мне руку, чтобы пройти в аудиторию, но нас подхватила толпа из желающих сделать то же самое. Меня кто-то подтолкнул в плечо, и я налетела на знакомого, мы оказались почти притиснуты друг к другу. Пришлось упереться ему в грудь руками, чтобы разорвать эту близость. Страшно не было. Этот юноша не вызывал чувства опасности, как впрочем и все остальные, кто оказался рядом.

— Хватит обниматься, — прогремел над нами басок незнакомого парня, который взял нас под локотки и развел, проходя между нами. — Пошли.

И мы двинулись за ним, а он прокладывал путь. Парень был высок, широк в плечах, и чтобы посмотреть в его лицо, надо высоко поднять голову. Я и Нейтас спокойно уместились за его спиной. Вот это габариты!

Уже в аудитории, выйдя из-за спины нашего «тарана», я поискала глазами Лидалу. Нашла. Она стояла в среднем ряду справа от центра и махала нам рукой.

— И почему эти места самые лучшие? — поинтересовался Нейтас у меня.

— Лидала знает. У неё два брата в академии учатся.

Когда пробрались к подруге, оказалось, что габаритный парень последовал за нами.

— Диадан Мартас, — пробасил он, присаживаясь рядом. — Это меня так зовут.

Мы представились в ответ, разглядывая нашего нового знакомого. Пшеничного цвета волосы коротки, серые внимательные глаза то же рассматривали нас, а над губой пробивался первый пушок усиков.

В аудиторию вошли с десяток преподавателей, среди которых был и лорд Бенеит. Суета студентов усилилась, все старались быстрее сесть, уже не выбирая места, а на первые свободные.

— Господа учащиеся! — заговорил лорд Танатос. — Поздравляю вас с поступлением в академию на наш факультет некромантии. Вас выбрал артефакт по силе, и сами вы показали неплохие знания, чтобы удостоиться этой чести — называться студентом. Сейчас от вас требуется только усердие в совершенстве ваших способностей, выполнение заданий учителей и наставников, а также дисциплина. Все правила поведения, надеюсь, вы успели прочесть и выучить. А сейчас я представлю вам ваших преподавателей.

Назвав себя, декан произносил имена выходивших вперед мужчин, а те уже озвучивали предмет, которому будут нас учить. Все преподаватели были инициированными некромантами, о чем говорили их белоснежные волосы, длина которых варьировалась от короткого ежика до той, что была у лорда Танатоса (почти до лопаток).

Пока шло представление, я рассматривала студентов. В ряду человек по двадцать, а рядов больше десяти. Да, здесь весь первый курс некромантов. Среди них не было ни одного инициированного мага, но и на меня никто не обращал внимания, наверно потому, что в этом возрасте сложно прийти к мысли, что твой сверстник умирал. Меня это устраивало. Пусть думают, что я белобрысая девчонка, чем инициированный некромант. Эта мысль успокоила, я почувствовала себя увереннее и смелее смотрела на окружающих.

Хотя юношей было большинство, я рассматривала девушек. Выглядели некоторые из них так, словно пришли на первый бал, а не на первое занятие в академию. Вычурные прически и пышные платья говорили о статусе девушки, а не о магических способностях, но, если они в этой аудитории, то с этим все в порядке. Вряд ли артефакт оценивал их наряды.

А между тем, декан объявил, что сейчас магистр Ниластас проведет всему курсу первую ознакомительную лекцию и ответит на некоторые наши вопросы. Затем нам огласят списки групп и кураторов, которые проводят нас на первое занятие по медитации и в библиотеку за учебниками.

— Кем тебе приходится декан Танатос? — спросил меня шепотом Нейтас.

— Приемным отцом, — так же ответила я, а в выражении глаз парня я уловила некоторое пренебрежение. Почему?

Глава 12. Немного о принцах

Нейтас Лиаден, первокурсник

Вот я и в академии. Совсем не радостная перспектива для меня. У старших братьев дар проявился в раннем возрасте и был связан со стихией огня, что соответствовало нашей семейной традиции. А вот меня долго считали «пустышкой», ребенком без зачатков магии, братья по этому поводу отрывались на мне, что только я не наслушался о своем убожестве. И вот в пятнадцать лет меня накрыло, вернее, накрыл тошнотворный запах так, что не мог ни есть, ни пить.

Вызванный лекарь огорошил меня и родителей известием — я некромант! В ауре вскрылась магическая составляющая смерти. А в доме умер старый дворецкий. Это на его переход за грань среагировала моя сила.

Вызванный отцом лорд Танатос подтвердил вывод лекаря и с тех пор стал моим учителем некромантии на несколько лет. Сейчас мне уже двадцать. Все было отлично, я даже свыкся и с магией, и с занятиями, которые отнимали несколько часов в день, но лорд Танатос настоял, чтобы я продолжил обучение в академии. Отец сначала отказал, так как братья учились у приходящих наставников, и планировал со мной то же, но магистр привел неопровержимые доводы. Ни моя злость, ни уговоры и просьбы не помогли, и вот, я в этих стенах, среди двух сотен таких же первокурсников факультета некромантии.

Экзамены я не сдавал, правда, через артефакт пришлось пройти, иначе бы меня не зачислили. Комнату мне предоставили на одного, но она и в сравнение не шла с моими апартаментами дома. Только оставшись в одиночестве в этих четырех стенах, я понял, как попал! Ни слуг, ни согласных на все горничных, ни скачек на лошадях, ни охоты на лесную дичь с придворными. Учеба с утра и до вечера! Удружила мне магия! И лорд Танатос помог! Я злился, ни медитации, ни уговоры самого себя не помогали. Я чувствовал себя узником, запертым в узилище за то, что не совершал.

Хорошо хоть отец и Танатос позаботились о моём инкогнито. Не хотелось бы отбиваться от назойливых леди разных мастей в академии. Мне и дома этих прилипал хватало, только успевай отбиваться. Как только пробился в голосе юношеский басок, так сразу налетели, как осы на мед, так и ластятся и льстят, зазывно заглядывая в глаза. Но сейчас я неузнаваем. Мальчишка мальчишкой, опознать невозможно меня прежнего. Даже возрастом я выгляжу на восемнадцать. И имя сменили, записав по одной из родовых фамилий мамы.

Но вот слух, что в академии будет учиться принц, стал неожиданностью. И кто это проговорился? На отца и лорда Танатоса даже не подумал, а вот матушка могла поделиться с какой-нибудь фрейлиной заботой о судьбе её младшенького сыночка. Да, и здесь придется отбиваться от назойливых девиц, желающих получить корону принцессы на свою голову. Хотя, узнать во мне принца же сейчас невозможно, зря переживаю.

О принце в академии прошептала своей подруге какая-то девушка, совсем не привлекательная на первый взгляд. Я обернулся на её голос. Вторая была несравненно приятнее на лицо, вот только одета, как серая мышка. Именно в этом и упрекала её подруга: Вот посмотрит он на тебя и подумает «какая бледная девушка».

И я посмотрел. Интересное лицо, не лишенное интеллекта, серьезные зеленые яркие глаза смотрят внимательно, с некоторой настороженностью. И я кивнул ей, как старой знакомой. Пришлось представиться. И эта зеленоглазка носила имя лорда Танатоса! Но, насколько мне было известно, у него не было семьи. Кто же она? Дальняя родственница?

Время до звонка, приглашающего весь первый курс в аудиторию, пролетело весело. С новыми знакомыми обсуждали, кто же может из окружающих нас молодых людей быть принцем.

— Вот тот, — Лидала, чтобы не привлекать внимания, кивнула на парня, стоящего у стены в позе страдальческого ожидания. Его взгляд говорил о пренебрежении к толпе, что окружала его. — Смотрите, какой надменный взгляд. Так может смотреть на чернь очень высокородный господин. Чем не принц?

— Ноги кривоваты, — ответил я, рискуя нарваться на выяснения отношений с данным господином, так как открыто издевался. — У принца не может быть таких вывернутых коленок. Это моветон. Если бы это было действительностью, то в королевстве была бы мода на кривые ноги, чтобы угодить королевскому отпрыску.

— Ладно, и правда, не тянет на принца. Не хотелось бы думать, что у принца высокомерие выше крыш королевского замка. А вон тот юноша? — Лидала опять кивнула головой в сторону молодого человека в окружении пестрой толпы девушек, а он расточал комплименты и льстивые речи, цитируя какие-то стишки, наверно, собственного сочинения.

— Нет, нет, — возразил я. — Принц должен избегать девичьего внимания, а то быстро женят. А этот прямо тает от столь тесного круга.

— Да, вы правы, — не стала возражать Лидала, а её подруга Келлиана только посмеивалась глазами, да в уголках губ пряталась улыбка. Ей нравилась наша пикировка, но участия в ней она не принимала.

— А как насчет вон того белобрысого гиганта? — и опять кивок головы в сторону парня с широким разворотом плеча и нежным пушком первых усиков над губой. — Чем не принц? Солидная внешность.

Парень, словно услышав разговор о себе, повернулся к нам и посмотрел как раз на меня. Лицо простовато, но серые глаза источают угрозу. С таким шутки плохи. Кулаки-то с мою голову. Раздавит и не заметит. Поэтому ответил без смешка:

— Нет. Не принц. В королевской семье нет блондинов.

— Так как мы найдем принца? — не унималась Лидала.

Оказалось, вокруг нас образовался кружок из невольных зрителей нашего спора. Ну вот, теперь еще больше студентов знают, что в академии учится принц. Я не успел ответить, как раздался звонок, и открылись двери аудитории.

Лидала сорвалась с места, заявив, что займет для нас самые лучшие места. Вот не думал, что места в аудитории могут делиться на хорошие и плохие! Спросил об этом Келлиану, а она ответила, что подруге виднее.

В толкучке нас бросило почти в объятия друг друга. Девушка напряглась, уперлась руками в мою грудь, разрывая контакт тел, я ощутил её замешательство. Вот уж точно, не похоже её действие на поведение дворцовых хищниц. Те бы быстро сообразили и воспользовались ситуацией, запечатлев на моих губах страстный поцелуй или повиснув в «неожиданном» обмороке. Их уловки давно были известны и только развлекали. Что поделать, долго во дворце девственником мне прожить не удалось. Нашлись «учителя», хорошо хоть отец быстро дал всем понять, что только он выберет мне жену, а остальные могут рассчитывать только на роль любовниц. А Келлиана так естественно, без театральных вздохов, трепетала в моих руках, пытаясь отодвинуться, что я сильнее сжал руки на её талии. Её зеленые глаза засияли от гнева, сделались еще больше, еще выразительнее. Я просто начал в них тонуть. Только вот так, вблизи, уловил тонкий запах её магии. Приятно пахнет.

Нас развел тот белобрысый гигант, над которым я не решился пошутить. Пробасив что-то об объятиях, он ловко вклинился между нами и завел нас за свою спину. Вот так втроем мы и зашли в аудиторию, где нам маячила руками Лидала. Когда мы сели, она пояснила, что это самые лучшие места — не низко, но и не высоко, не по центру, но хорошо видно доску, а главное — внимание преподавателя в основном приходится на центр аудитории.

Новый знакомый расположился рядом с нами и представился густым басистым голосом. А еще оказалось, что Келлиана — приемная дочь лорда Танатоса. Вот как! В высшем свете принято выдавать своих любовниц за приемных дочерей, если такой «отец» как раз по возрасту только в отцы и годится. Неожиданно! А девочка то, оказалась, не промах! На Танатоса многие слюни пускали, пытались женить, а он поддался на чары «бледной моли». Хотя надо отдать должное, это первое впечатление, а когда посмотришь в её большие зеленые глаза, понимаешь, что она красива, но какая-то «замороженная», словно боится показать свои эмоции, и настороженность во взгляде не прошла, даже сейчас, когда она рядом с подругой, а перед нами стоит её «отец». Вот Лидала — полная противоположность ей, хотя и не красавица, но, привыкнув к внешности, видишь, что она мила в своей непосредственности и живости характера. Из неё так и бьет энергия.

И тут меня окатила, как холодной водой из ведра, мысль, что эта Келлиана прекрасно может знать, кто я на самом деле, ведь об этом знает и сам Танатос, а поделиться таким с любовницей он мог! Засада! Но потом успокоился. В поведении девчонки не было и намеков на внимание ко мне.

Пока сидели и слушали декана, а затем знакомились с преподавателями, понял, что лорд Танатос прав, настояв на академии. Столько предметов следует знать настоящему некроманту, а недоучкой оставаться, действительно, не следует. Да и студенческая жизнь виделась уже не как заточение, а как увлекательное приключение. Здесь будет интереснее, чем во дворце. Вот и первые друзья появились, надеюсь на это.

Оглядел аудиторию. Студенты слушали внимательно, прониклись важностью момента. Лица сосредоточенные, даже у девушек. Вот уж не думал, что юные девичьи лица могут выражать что-то подобное. Опять стал сравнивать с девицами из дворца. Небо и земля. Да, здесь другие критерии оценки, хотя красотки есть и тут. Я мысленно потер руки в предвкушении.

Начались занятия.

Глава 13. Немного о некромантии

Келли

Магистр Ниластас оказался тем самым старичком, что руководил в приемной комиссии. Говорил он громко, и его голос ни как не вязался с его обликом старца, наверно, применена была магия. Слова долетали до последних рядов:

— Я присоединяюсь к словам нашего декана и поздравляю вас с началом занятий. Мне не нужно вам рассказывать о пользе некромантии для нашей страны, так как о тварях из-за Рубежа знают все, но хочу напомнить, что именно это накладывает на вас повышенную ответственность. Чем искуснее будете вы в овладении магией, тем больше будет ваш шанс на выживание, тем больше жизней вы спасете.

Некромантия — магия смерти, но она спасает наши жизни, спасает нашу землю и страну. Если в других королевствах некромантов боятся и стараются не развивать эту науку, то у нас в Локкране быть магом смерти почетно. Почетно, но и опасно. Поэтому академия каждый год набирает более двухсот человек на обучение. Даже те, кто не поступил из-за неграмотности, но имеет хороший потенциал магии, проходят подготовительные общеобразовательные курсы, и все равно становятся студентами на следующий год.

— Как вы все заметили, — продолжал магистр. — В аудитории очень мало девушек. Это не из-за того, что среди женщин некромантов меньше, а потому, что редко кто из них, отучившись, оказываются на Рубеже. Поэтому, академия придерживается правила — девушек принимают только с очень большим магическим потенциалом, а вот юношей — лишь бы был на уровне не ниже среднего. Наш артефакт настроен на это, то есть на различие не только уровня магии, но и пол претендента в студенты.

Когда магистр рассказывал про это правило, девушки выпрямили и без того прямые спины, а на их лицах появилось выражение «вот какие мы особенные». А юноши, стали пристальнее их рассматривать, с каким-то хищным интересом.

Рядом хмыкнул Найтас, и прошептал, чтобы не привлечь внимание лектора:

— Зря магистр такое заявил. Сейчас на невест откроется охота. Каждый захочет получить в жены сильную магиню.

— Тоже будешь искать? — и я кивнула на зал.

— Нет, — просто ответил новый знакомый. — Мне отец найдет. Он мой выбор не поддержит, как бы ни сильна была девушка.

— Он такой тиран, который любит, чтобы все было так, как хочется ему? — несколько удивилась я, так как парень сказал об этом без тени неудовольствия или сожаления.

— Нет, он хороший отец и…, - Нейтас не договорил, так как магистр Ниластас смотрит на нас, прервав свой рассказ, а все студенты повернули в нашу сторону головы.

— Простите, — спокойно сказал мой сосед по парте.

— И так, продолжим. Человек не выбирает, какой силой его наградят боги, но у сильных магов чаще рождаются и сильные дети, хотя это не всегда. Закон «сила к силе», бывает, дает осечки. Очень редко, но и у родителей, не обладающих даже крупицей магии, рождается ребенок-маг.

— Так нагуляла мамка, наверное, — раздалось с заднего ряда, и по аудитории пронесся несмелый хохоток юношеских голосов, а вот мы с Лидалой покраснели.

Неожиданно в руках магистра оказалась длинная указка, которой он ударил по столу. Звук был такой резкий, что моментально стало тихо. Пролети тут муха, было бы слышно во всей аудитории. Замерли, казалось, наши дыхания.

— Это первая и последняя шутка такого рода в этих стенах, — голос магистра звучал угрожающе. — Я вам рассказываю прописные истины магии, а не похабные анекдоты, оскорбляющие присутствующих здесь девушек, да и всех женщин. Надеюсь, вы поняли? Я могу продолжать?

По помещению пронесся робкий шепоток с извинениями и согласием внимать лекцию.

— Магия смерти обладает разрушительной силой, и главное в ней — способность убить заклинанием или просто сырой силой, выпущенной в гневе или панике, — опять ровным голосом заговорил наш преподаватель. — Поэтому, наверно, это единственный вид магии, просыпающийся у молодых в более сознательном возрасте, в четырнадцать-пятнадцать лет. И некромант должен обладать такими качествами, как выдержка и спокойствие. Со многими из вас начали заниматься медитациями с детства в семьях, но и в академии мы продолжим эти уроки. Медитации проходят на нашем факультете каждый день. Даже сегодня, в первый день, после распределения вас по группам, пройдут занятия по психологии спокойствия и равновесия. Только после сдачи зачета по медитации, вас допустят к занятиям непосредственно с некромантией, а пока вы будете изучать только теорию.

Хотя многое уже было мне известно из рассказов лорда Бенеита и книг, слушать магистра было интересно. Я просто провалилась в состояние эйфории, которое вызвали и плавная речь учителя, и осознание того, что началась новая жизнь. Я как будто переступила свой рубеж, оставив позади и деревенскую жизнь, и свою смерть на тракте. Только сейчас я почувствовала облегчение на душе, ощутила себя обновленной и сильной. И я улыбалась.

Прозвенел звонок. Магистр поблагодарил нас за внимание и удалился, а к нам в аудиторию зашло сразу восемь некромантов со списками в руках, похоже, нас уже разбили на группы. Поняла это и Лидала:

— Вот бы попасть в одну группу. Я кулачки буду на удачу держать.

— А какой принцип распределения? — поинтересовался басом Диадан. — По алфавиту, или по силе магии?

— Сейчас узнаем, — коротко ответил Нейтас.

Вышедший первым преподаватель начал называть фамилии тех, кто будет в его группе. В неё мы не попали, как и во вторую, и в третью, а вот в четвертую назвали сначала фамилию Лидалы, потом Нейтаса, затем Диадана, и в самом конце списка прозвучала моя.

— Вот, примета помогла, — показала Лидала зажатые кулачки. — Верное дело. Много раз проверенное.

Всего набрали восемь групп, но тут послышались голоса:

— А мы?

— Я не услышал своей фамилии.

— Меня не назвали.

— Встаньте те, кто не попал ни в одну группу, — распорядился один из преподавателей.

Встало человек двадцать, они переглядывались, и на их лицах выражение удивления менялось на испуг. Их не зачислили?

— Вы попали в девятую группу, дополнительную. Так как вы владеете еще одним видом магии, кроме некромантии, у каждого будут индивидуальные занятия и расписание. Сейчас вы самостоятельно пройдете в деканат. Вашим куратором будет сам лорд Танатос. Он поговорит с каждым.

После этих слов по залу пронесся вздох облегчения. А я и не знала, что некромантия может совмещаться с еще какой-то магией. Повезло людям. Это же так необычно. Видимо те же мысли были и у моих новых знакомых, так как мы переглянулись с выражениями зависти на лицах.

Кураторы пригласили свои группы пройти в классы. Нашим куратором оказался молодой некромант с густыми волосами, но постриженными «под ежик». Он выглядел ненамного старше нас. Звали его Фотайн Серлас. И вот сейчас мы дружной толпой шли за ним. Лидала, с её неуёмной энергией, почти бежала впереди нас, а мы шли втроем в ряд, я в центре, а по бокам Нейтас и Диадан.

— Господа студенты, — заговорил куратор, когда все расселись по партам в небольшом классе, рассчитанном на одну группу. — В таких классах будут проходить индивидуальные занятия. Вас распределили по силе магии, чтобы не терять время на слабых, а сильным было не скучно. Но к концу года, как правило, эта разница исчезает, так что не советую мериться силой с другими группами. Это глупо и опасно, так как ваша сила — это смерть. Привыкайте к ответственности и некоторому равнодушию к тому, что кто-то будет пытаться проверить вашу выдержку в силу юношеского желания выделиться за счет другого. Я рассказываю вам то, что говорили и мне, когда я сел первый раз за такую же парту. И поверьте, случаи срыва были, и некоторые окончились плохо для обеих сторон. Меня, как вашего куратора, будут спрашивать и за вашу успеваемость, и за дисциплину, поэтому прошу, не подведите меня.

Сейчас вы незнакомы друг с другом, но к концу недели от вашей группы должен быть выбран староста, который будет звеном между вами и деканатом. Советую наладить дружеские отношения внутри группы, так как вам вместе учиться пять лет.

Один раз в неделю у нас будет общее собрание, на котором вы станете решать свои внутригрупповые проблемы. А сейчас осталось время, и я готов ответить на ваши вопросы.

— А какую магическую степень вы имеете? — раздался голос Лидалы. Вот ведь, неугомонная!

— Я всего лишь доцент, и это мой первый год в качестве лектора и куратора. После Рубежа меня пригласили на работу в академию.

— А вы женаты? — прозвучал еще один жеманный девичий голос.

— Нет, я еще слишком молод, чтобы стать семейным человеком. Так что на меня не рассчитывайте в этом вопросе, — со смешинкой ответил куратор, а в классе раздался дружный смех.

— А вы инициированный некромант? — это спросил уже Диадан, и добавил. — Расскажите об инициации.

— Да, я инициированный маг смерти. В таких случаях говорят, что магия отметила своего носителя. На Рубеже я оказался на пике атаки тварей и был смертельно ранен. Чуть не ушел за грань. В этот год в войне с тварями погиб каждый третий из некромантов, а половина из выживших оказалась прошедшей инициацию. Подробнее об этом вам расскажут на лекциях по истории магии. А как это происходит? Человек умирает, останавливается сердце, а потом поднимается магия изнутри и запускает сердце снова работать. Затем за дело берутся лекари и врачуют раны, но это кратко, а в действительности о подробностях не принято спрашивать.

— А не проще ли было проводить инициацию не в столь экстремальных ситуациях, а, например, под присмотром опытных некромантов и лекарей? — раздался очередной вопрос от студента, сидящего за моей спиной.

— Вы не первый, кто предлагает подобное, — начал ответ куратор. — Раньше в далекие времена даже практиковали такое. Но смертность среди молодых некромантов была очень велика. Даже в нашей стране существовал орден «Путь к силе», который на алтаре убивал юных магов смерти в надежде, что это усилит их силы, но магия не давала шансов на спасение. Орден признали вредным и запретили. Так что не советую пробовать эти эксперименты на себе. В дальнейшем вы будете изучать историю магии, узнаете больше.

Далее куратор отвечал еще на вопросы, касающиеся скорее не некромантии, а быта студентов. Выяснилось, что Лидала права, когда говорила о неравномерности расселения в общежития. Кто-то оказался в большой комнате на двоих, а кто-то вчетвером в маленькой и темной. Лорд Серлас посоветовал обратиться к коменданту, так как он не решает такие вопросы.

После небольшого перерыва начался урок по медитации. Мы все дружно выполняли упражнения по выравниванию дыхания, а затем попытались достичь состояния погружения в себя, к своей магии. Дома я быстро научилась этому, а здесь, в окружении двадцати пяти человек, сделать это было затруднительно. Мешало чужое дыхание, сопение, но постепенно я отрешилась от всего, нырнув к зеленому огню своей силы. Спокойствие и тишина. Нет посторонних мыслей, только магия перед тобой, живая, яркая, о которой не повернется язык сказать, что это смерть внутри меня. Родная, вернувшая меня из-за грани. Словно услышав мои мысли, очаг магии засиял ярче, расширился. Это и есть рост резерва при медитации? Невероятно! А ведь лорд Бенеит говорил, что сейчас моя сила будет прибывать очень быстро.

Потом мы получали книги в библиотеке факультета, а так же нам выдали расписание на последующие дни и список дополнительной литературы, на который могут ссылаться магистры на лекциях. Все книги были только по некромантии. Учебники по остальным предметам следовало получить уже в общей библиотеке академии, но это будет завтра.

Хотя день был запоминающимся и значимым, он вымотал. Столько эмоций опустошили душу так, что даже рассказывать обо всем произошедшем для домашних было лень, но их искренняя заинтересованность обезоружила. Пришлось поделиться впечатлениями о первой лекции, новых знакомых и, в целом, о группе.

Глава 14. Немного о короле и королевстве

Магистр Бенеит Танатос, лорд

Занятия в академии пошли своей размеренной чередой после сутолоки подготовки к новому учебному году, после войны на Рубеже. Люди постепенно опять вливались в мирную жизнь, а король и его совет подводили итоги и делали выводы. Некроманты тоже не оставались в стороне, перечитывая сотни отчетов о военных действиях, выделяя главное и необычное, что может пригодиться. Вот и мой доклад королю от некромантов-боевиков был уже готов, а значит, скоро предстоит предстать перед советом.

— Мой король, — выступал я перед Руэри Секнолом, сидевшим на троне в большом кабинете. — В этот раз нам повезло. Новых видов тварей не появилось, но мы заметили некоторую тенденцию к увеличению числа более крупных особей, убить которых несравненно труднее. Этим и объясняются наши большие потери. Как показали исследования этих тварей, их защитные панцири более прочны. Мелких же монстров почти не было. Это прослеживается уже несколько последних Рубежей, я сделал сравнительные выкладки по предыдущим отчетам.

Король сидел с хмурым видом, как впрочем, и все члены королевского совета. Еще бы не быть мрачным, если передо мной выступили с докладами казначей и попечитель лекарских орденов для инвалидов. Опять война опустошила денежные запасы и людские резервы страны. А что ждать от следующего набега тварей с Брошенных земель!

— Лорды, — заговорил король Руэри. — Как всегда, эйфория от победы проходит, и мы понимаем, что спаслись ценой невероятных потерь. И самое ужасное, знаем, что пойдем на те же жертвы в следующий раз, чтобы спасти свою Родину. Я уже не молю богов избавить раз и навсегда нас от этой напасти, а умоляю не дать захватить тварям еще хотя бы пядь нашей земли. Нас опять ждет работа по накапливанию сил и средств для отражения нового Рубежа. Поручаю нашим боевым магам и некромантам учесть все уроки и внести изменения в учебные планы по подготовке студентов, а военным — по выучке офицеров и солдат. Хотя средств и не хватает, но все же поручаю совету создать при академии факультет металловедения для изобретения новых прочных видов оружия против тварей. Кузнецы-самородки у нас есть, но надо поставить это дело на научный путь. Надеюсь, у них что-то получится.

После совета король попросил меня задержаться:

— Ну, что скажешь лично мне.

— Да, я не все вынес на всеобщее обсуждение, ты как всегда оказался прозорлив, мой король.

— Говори.

— В некоторых отчетах упоминалось, что были замечены признаки магии у некоторых тварей. Именно они нанесли самый большой урон нашим солдатам. У монстров выявились зачатки щитов, поглощающие наши боевые заклинания, хотя держались они несколько секунд, но это давало тварям время на нападение, пока наши маги готовились повторно ударить. К сожалению, обследование уже мертвых особей не дало результатов подтвердить или опровергнуть наличие магии. Живыми же изловить никого не получилось. Было бы хорошо отправить экспедицию в Брошенные земли, но это утопия чистой воды.

— И что ты предлагаешь? — спросил король после тягостной паузы.

— Я размышлял, и пришел к выводу, что нам надо развивать артефакторику. У нас есть амулеты, но мы мало используем их в боях. В основном только как защиту. Но я предлагаю использовать артефакты для нападения, что позволит сократить время между заклинаниями при атаке на тварей с магической защитой. Вложить в них уже готовые к воспроизведению формулы огненных шаров или некромантию, которыми может воспользоваться любой маг.

— Знал, что ты найдешь решение любой проблемы, но что будет, если на новом Рубеже твари будут не только защищаться магией, но и нападать? — король говорил с грустью. — Долго ли мы продержимся?

— На все воля богов, — только и мог ответить я своему старому другу.

— Боги давно оставили нас, если позволяют такое на нашей земле. Ладно, я распоряжусь о включении артефакторики в программу обучения боевых магов. Но как там мой младшенький? — поинтересовался король.

— Втянулся. Нашел друзей. Часто бывает у меня в доме.

При этих словах брови короля взлетели вверх от удивления, а я продолжил:

— Нейтас сдружился с моей приемной дочерью Келлианой, а также с леди Лидалой Корезон и с неким Диаданом Мартосом. К этой компании присоединилась и моя бывшая горничная, а ныне студентка не магического факультета Мики Фар, простолюдинка. По приглашению Келлианы они вечерами приходят к нам и занимаются в библиотеке.

— Интересно. И кого из девушек выбрал мой сын? — спросил с иронией Руэри.

— Насколько я могу судить, они так и ходят всегда вчетвером, не делясь на пары. Я постарался навести более подробные сведения о Корезон и Мартосе. Она — бастард лорда Корезон, но отец признал девочку, дал ей свою фамилию и обучил азам некромантии. Диадан Мартос — старший сын мелкопоместного дворянина с севера королевства, но в их семье магический дар поддерживается на достойном уровне. Многие представители этого рода обучались в академии.

— Что же, я рад, что сын приобрел товарищей. Надеюсь, они не знают, что он из королевской семьи?

— Нет, не знают, — ответил я и не смог сдержать улыбку. Король заметил. Пришлось пояснить.

— Слух о принце в академии ходит, и сейчас выдвигаются предположения о том, кто это и как его обнаружить. Нейтас принимает в этом самое прямое участие. Женское академическое сообщество взволновано и даже магистры донимают меня просьбами приоткрыть им секрет, так как я точно должен быть в курсе этого вопроса. Устал отбиваться.

— Вот как? А твоя опекаемая не обращалась к тебе с подобной просьбой? — глаза Руэри прищурились, словно он пытался увидеть мою реакцию на вопрос.

— Не спрашивала. Келлиану не интересует этот вопрос.

— Странно, девушку не интересует принц?

— Не интересует, она занята учебой, — ответил резко, давая понять королю, что не буду обсуждать с ним Келлиану и её отношение к принцу.

— Ладно, ладно, — ответил друг, махнув рукой. — Но представь девочку на балу обществу.

— Скоро начнется зимний сезон балов, так что я выполню твою просьбу.

Потом разговор вновь вернулся к событиям на Рубеже.

— Я устал, — тоскливо прозвучало от короля. — Видимо сказывается возраст, но еще одного нашествия тварей я не переживу. Все чаще не могу заснуть без микстур и зелий, сердце стало работать с перебоями. Может, пора привлекать к работе наследника? Конечно, его обучили, но самому принимать решения еще не приходилось. Все-таки он уже не мальчик, надо становиться мужчиной по-настоящему. Подготовлю его к новому Рубежу.

— Что за упаднические настроения, мой король. Мы с тобой ровесники, а меня еще и женить все пытаются, — попытался я говорить с долей юмора. — Так что, не прибедняйся, а то глядя на тебя, я тоже почувствую себя стариком и попрошусь на отдых греть свои старые косточки и писать мемуары.

Но король воспринял мои слова серьезно:

— Только посмей! Какой отдых! Отставки не получишь.

— И что разошелся, Руэри? Пошутил я. Но вот отдохнуть тебе надо. Сейчас всё, что было в наших силах, мы сделали. Бери королеву и после зимних балов отправляйся в резиденцию на море, подыши морским бризом, успокой нервы, да и наследника проверишь в своё отсутствие.

Король согласился с предложением, на том и простились. Правда, друг все же еще раз попросил присмотреть за его младшеньким, и если что, вправить ему мозги, несмотря на королевскую кровь.

Глава 15. Пробуждение

Келли

Дни за днями полетели, словно птицы. В учебу втянулась сразу, да и не удивительно, так как во время подготовки к поступлению занималась даже больше, чем приходится в академии. Я и Мики погрузились в студенческую жизнь, как будто нырнули в бушующее море эмоций и впечатлений. Хотя, надо признать, что не все эти впечатления были положительными, но я относилась к ним стоически, ничто и никто не помешают мне учиться.

Наша завязавшаяся в первый день дружба с Нейтасом и Диаданом продолжилась. Так и ходили везде вчетвером, а делать домашние задания отправлялись ко мне домой, садились в библиотеке. Все началось с того, что возникли проблемы с литературой к первому реферату по некромантии. Дополнительные книги разобрали группы, которым задание дали раньше, чем нашей. Лорд Танатос же посоветовал не переживать, так как все, что мне необходимо, есть в его домашней библиотеке.

Ребята сначала робели, что пришли в дом к декану, но вскоре освоились. Опекун заходил к нам, был доброжелателен, не давил авторитетом и давал дельные советы. Неудивительно, что наши работы признали лучшими в группе. Но моя радость была не долгой, так как поползли шепотки о том, что мне завышают оценки, так как я приемная дочь самого декана, и что работу я сделала не сама. Обидно, но не смертельно — решила я, отгоняя от себя думы о несправедливости таких суждений о себе. Поговорят и перестанут, убедившись на занятиях, что я отвечаю сама и без подсказок.

Но слух распространился по всем группам курса, а еще добавилось то, что я любовница лорда, и уже многие говорили об этом, не скрываясь, когда мы проходили по коридорам. Боги! Ну, за что мне все это! Косые взгляды, насмешки, пренебрежение и осуждение. Даже в глазах Нейтаса я замечала это, а ведь он считался моим другом! Значит, и он мог поверить в эти обвинения. Ребята пытались меня утешать:

— Ну, хочешь, я набью им морды? — пробасил Диадан, показав свой сжатый кулак. — Будет грубо, но действенно.

— Всем кулаком рты не закрыть. Ты же девушек бить не будешь, — ответила я, так как моими очернителями стали именно девчонки.

— Да, с девушками надо бороться тем же оружием, которым пользуются они, — сказал Нейтас.

— Каким? — удивилась я.

— Боги! Келлиана, какая ты наивная, — закатив глаза, протянула Лидала. — Слухи! Вон стоит Марсела из первой группы. Она на каждой перемене треплет твоё имя. А про неё саму можно сказать, что она… она…

— Вот, ты ничего про неё сказать не можешь, — парировала я подруге.

— Можно же выдумать, — предложил Нейтас. — Она привлекательна, и судя по всему, гордиться своей внешностью. И формы фигуры у неё …

— Вот, — прервала его подруга. — Можно сказать, что своего бюста, на который так глазеют парни, — в это время она толкнула в бок локтем Диадана, который продолжал рассматривать Марселу с видом гастронома. — Она добилась тем, что ей шьют платья со специальными подкладками.

Тут захохотал Нейтас:

— Вот не думал, что девушки могут быть столь мстительны. Чтобы оправдаться, Марселе придется…, - и он не договорил, давясь смехом.

— Не смешно, — решила я. — Я не хочу уподобляться им.

Лидала недовольно фыркнула:

— А пусть на себе испытают несправедливость обвинения. В следующий раз будут думать. Лично я знаю, кому прошептать по секрету эту новость, чтобы завтра о ней говорили все, забыв про тебя. И не вздумай возражать, иначе эти змеюки не дадут тебе нормально учиться.

Лидала была настроена решительно, парни тоже не возражали, и я согласилась, скрепя сердце.

Действительно, уже с утра перед первой лекцией разговоры были только о бюсте Марселы. Когда она зашла в аудиторию, её начали рассматривать, как диковинку все. А какая-то девушка подошла и попросила адрес её модистки, которая так искусно может увеличить то, чего нет на самом деле. Марсела краснела и бледнела, и выскочила бы из аудитории, если бы не прозвенел звонок на лекцию и не зашел преподаватель. Про меня все забыли, но думаю, до первого моего промаха. Потом были и другие работы, за которые наша четверка получала похвальные отзывы от преподавателей, но больше в протекции опекуна меня никто не обвинял.

Прошла череда королевских балов, на которых меня представили монаршей семье. Мне приготовили платья, в которых я блистала и нравилась сама себе. Я даже потанцевала с принцами. Сначала очень робела, боялась спутать фигуры танцев, наступить принцу на ноги, краснела, отвечая на вопросы, и злилась на себя за свою робость. Только самый младший из принцев, Эманейтас, смог заставить почувствовать меня увереннее, он вел себя так, словно мы были давно знакомы, шутил. Хотя, он же учится с нами, значит, мы точно знакомы! Он мне понравился, я испытала к нему сразу дружеские чувства.

У принца оказались красивые карие глаза, смотревшие на меня с теплотой и расположением. Каштановые волосы доходили до широких плеч. И возрастом он выглядел старше наших первокурсников. Вот только принц, даже младший, мне совсем не ровня, поэтому сразу пресекла все попытки с его стороны познакомиться «ближе и лучше». Но в целом, собеседником он оказался хорошим. Я порой забывала, что передо мной принц. Может, это было оттого, что мы были почти сверстниками и общались в одной среде академии? Я рассказала ему, как за ним идет охота в академии, а он поведал о той же охоте за ним в стенах дворца. Раскрывать мне, под какой личиной он учится, Эманейтас не стал, да я и не настаивала на этом. Но принц разрешил называть его Эманом.

А еще после балов у меня появились поклонники, которые присылали букеты с записками и признаниями в любви. Но меня это только раздражало. Пришлось отписаться всем, что я только начала учебу в академии, которая стоит на первом месте, а все остальное может подождать. Чуток грубо, но по-другому поступить я не могла. Ни к чему мне это.

Зима подходила к концу. Мы сдали зачет по медитации, и нас допустили к первой практике по некромантии. Было страшно спускаться на нижние этажи факультета, тем более старшекурсники пугали нас тем, что там бродят по коридорам поднятые мертвецы, сквозь стены летают прозрачные призраки, а нерадивых студентов преподаватели оставляют на ночь делать уборку.

Да, почти все оказалось правдой. Были и мертвецы, которых мы поднимали и старались упокоить, были вызовы призраков. Не все выдерживали, некоторые девушки падали в обморок, да и парни бледнели, когда перед ними вставал покойник с зеленым огнем в глазницах. Вот когда мы поняли, как важны концентрация и контроль своей силы. Некоторые студенты от страха забывали заклинания, а у некоторых с рук срывалась сырая сила магии. На этих примерах нам показали, что может сделать некромант, выпустив смерть на волю. Хорошо, что резервы первокурсников не столь велики, чтобы наделать бед. От занятия к занятию страх уходил, мы чувствовали себя уже почти опытными некромантами. А как же! На счету каждого уже были упокоенные мертвецы и развеянные призраки.

Мне нравилось в академии все, кроме занятий физической подготовкой на полигоне. И не потому, что я не могла пробежать пять положенных при разминке кругов, или стеснялась формы, состоящей из широких брюк вместо юбки, а из-за того, что приходя на полигон, я начинала испытывать необъяснимое беспокойство. Меня посещали неясные мысли, чувства безысходности и тревоги, желания бежать из этих стен. То, что говорил преподаватель, говорили одногруппники, доносилось до меня словно через пелену, я с большим трудом заставляла себя бегать, прыгать, преодолевать полосу препятствий. Только уходя с полигона, пропадало и это состояние. А ведь впервые я испытала нечто подобное в день поступления в академию, когда убежала, испугавшись солдата, и было это как раз около полигона.

С каждым разом чужие чувства становились ярче, среди них появлялись пятна каких-то образов, еще не ясных и размытых, но я была уверенна, что со временем я их увижу. Была ощущение, что мне пытаются что-то сказать, но кто? И что? Угрозы от тех, кто пробивался ко мне в мыслях, я не чувствовала, наоборот, это у меня хотели искать защиты, словно видели во мне последнюю надежду. Кому бы то ни было, я рассказать о происходящем со мной не решалась, было ощущение, что я признаюсь в собственном сумасшествии.

А самое необычное произошло со мной на практическом занятии по тварям, когда нас впервые привели в зверинец. Уже на подходе, у полигона появилось знакомое чувство чужого присутствия в голове, не мои чувства начали проникать в сознание, вытесняя мои собственные. Я шла как зомби, что мы поднимали. Даже Лидала заметила моё состояние, но приписала его страху от предстоящей встречи с тварями, которых до этого мы видели только на картинках. Да и парни смотрели на меня как-то сочувственно, видимо тоже думали, что я испытываю страх. Они уговаривали не бояться, но я все равно боялась, но не тварей, а того, что происходило со мной. Вот уже цветные пятна замелькали перед глазами, и подруге пришлось взять меня под руку, так как я начала запинаться.

— Да что с тобой, Келлиана? — не вытерпела подруга, встряхивая меня за плечи. Нейтас и Диадан смотрели тоже встревоженно.

— Со мной все в порядке, — выдавила я, прогоняя из своей головы навязчивое присутствие, даже помотала ею. На время это помогло, и я даже начала слушать преподавателя, что подвел нас к первому вольеру, огороженному несколькими рядами металлических решеток и проволоки. За ними почти ничего не просматривалось, так что твари я не видела, но подходить еще ближе не стала, а встала за широкой спиной Диадана.

Преподаватель же говорил:

— Перед вами один из видов панцирников. Уже по названию ясно, что тело твари покрыто костяными пластинками почти полностью. По прочности и толщине броня трудно пробиваема простым оружием. Даже если копье попадает между пластинами, оно не проникает глубоко, а застревает. Убить можно только магией. Как видите, тварь большая и сильная, поэтому сдерживает её несколько рядов металлических решеток, которые представляют собой запирающий артефакт. При прикосновении к нему, монстра обжигает огнем.

Заметив мои прятки за спиной друга, преподаватель велел выйти вперед и подойти ближе.

— Леди Танатос, прячась за другими, вы не увидите тех, кто является врагами человеческого рода. Пройдите вперед к клетке и опишите нам боевые качества твари помимо его щитов. Вам об этом рассказывали на теории.

— Данный панцирник, — начала я, разглядывая большого зверя, покрытого шипованной броней, а для этого подошла вплотную к решетке. — Имеет еще и костяные наросты на передней части морды, которые загнуты кверху, и представляют собой продолжение пасти. Кинжаловидная форма позволяет протыкать жертв. Принадлежит к самым сильным монстрам Брошенных земель. По окраске он красный, но есть еще черные и синие. Хорошо видит в темноте.

Пока я говорила, тварь, стоящая в центре своей клетки, подошла ближе так, что слышалось её дыхание. Вид она имела ужасающий, но вот её эмоции были совершенно противоположны. Монстр боялся и тревожился, что ему опять будут делать больно. Я легко прочла мысли этого зверя и была уверенна в том, что не ошиблась. Как же так? Почему? Так вот чьё сознание я чувствовала каждый раз, приходя на полигон. А потом я посмотрела в глаза твари. Они казались маленькими на громадной голове, черные, блестящие, глубокие. Они как будто стали затягивать меня в себя, и я услышала невнятный голос, похожий на шуршание листьев под ногами, но слова были различимы.

— Приветствую тебя, Слышащая! Давно мы ждали твоего появления!

Тварь склонила голову, задевая своими наростами землю, из соседних клеток послышались рычание и вой, словно весь зверинец взбесился, а я пошатнулась, в глазах потемнело, и я стала заваливаться на бок, пытаясь схватиться за решетку клетки, но почему-то пальцы захватывали только пустоту.

Очнулась я на руках Диадана, который почти бежал.

— Мне уже лучше, — проговорила. — Голова больше не кружится. Можешь поставить меня на ноги.

Парень остановился, а рядом оказались Лидала и Нейтас.

— Ну и напугала нас, — выдавила подруга. — Свалилась в обморок. Что с тобой сегодня?

— Магистр велел отнести тебя к лекарям, — сказал Нейтас. — Хорошо, что тебе лучше, но пойдем к лекарям все равно.

Вот ведь! Такой переполох устроила! Сейчас вопросов не избежать, но рассказывать о голосах не хотелось все равно. Это ведь та тварь со мной заговорила, я верно понимаю? Значит, она разумна? Это хорошо или плохо? Ведь нас еще вчера на лекции учили, что разума в них нет. А я отвечать ему могу? И как? Так же ментально или вслух? И он поймет?

Пока рассуждала, дошли до лекарского факультета. Осмотр у лекаря не выявил никаких признаков болезни кроме учащенного сердцебиения, но это списали на перенесенное волнение и отпустили с напутствием больше отдыхать.

О происшествии доложили лорду Бенеиту, а тот корил себя за то, что с интенсивной подготовкой к поступлению и учебой совсем забыл, что таким девушкам, как я, надо и отдыхать, даже клялся пересмотреть перечень дисциплин первого курса в сторону их уменьшения. Пришлось сказать правду, что я просто испугалась, оказавшись слишком близко с клеткой. Названный отец поверил, так как многие девушки падали в обморок и при первой встрече с зомби, и при встрече с монстрами.

После этого меня стало тянуть к зверинцу. Было страшно интересно разгадать это необычное явление, что происходило со мной. Я прочитала по менталистике несколько книг, но такого вида ментального воздействия в них не упоминалось. Рассказывалось о тех магах, что могут управлять эмоциями зверей, но о тварях из Брошенных земель не говорилось, тем более о том, что эти твари могут говорить с человеком.

Каждый раз, когда я приходила в зверинец на урок твариведения, я слышала голос монстра, зовущий меня Слышащей. Но чтобы не привлекать внимания одногруппников и преподавателя, я долго у клеток не задерживалась. Предстояло как-то проникнуть сюда одной и поговорить по душам с этими тварями, но зверинец охранялся и запирался, когда заканчивались уроки. Как же быть? Поняла, что прийти сюда я могу только с лордом Танатосом, но тогда придется открыться, рассказать обо всем. Может, это было бы и правильно, но я опять боялась повышенного внимания к себе. Я ненавидела себя из-за этих страхов, но они были.

Глава 16. Неожиданное открытие

Лорд Бенеит Танатос, магистр некромантии

Первым вернулся дознаватель, отправленный мною в деревню. Он подтвердил слова девушки о том, что она найденыш. Приемные родители, по словам старосты, воспитывали её в строгости и как могли, но долго скрывали, что имеют какие-то вещи переданного им ребенка, ссылались на то, что давно продали их, так как были трудные времена, а их «дочку» надо было кормить и одевать. И то, что Келли обменяли на поросенка, правда.

Только после угроз дознавателю удалось выкупить у «родителей» вещи, которые передал староста им вместе с ребенком. Они долго торговались, каждый день увеличивая сумму выплат, дошло до того, что запросили дом в столице и пожизненное содержание, так как смекнули, что родители девочки очень богаты. Вещами оказались кулон, пара вышитых пеленок и рубашек, а так же клочок бумаги, который они и не пытались прочесть, так как не владеют грамотой. Все это дознаватель выложил передо мной на стол.

Долго не решался взять кулон в руки. Ладони взмокли от волнения. Раньше я его не видел, но почему-то казалось, что его держал в руках мой сын. Перед глазами пронеслось видение, как Файон вешает кулон на тонкую шею ребенка. А между тем дознаватель продолжал рассказывать:

— Староста не мог вспомнить имени начальника каравана, но точно помнит, что ехали они со стороны Консима. Везли ткани с востока. А вот внешность этого караванщика староста описал. Уж очень она приметная. И одет он был тоже в характерные одежды Консима. Я записал все подробно в донесении.

Дознаватель замолчал и вопросительно посмотрел на меня, а я не мог побороть смятение, но все-таки выдавил из себя:

— Благодарю за работу. Подождите десяток минут в гостиной, экономка угостит вас напитками и фруктами.

Если честно, рассматривать кулон и записку в чьем-то присутствии не хотелось. Позвонил в колокольчик, и Жени проводила гостя. Вытер салфеткой руки и с трепетом взял кулон. Ажурный желудь, состоящий из двух половинок. Открыл и замер. Там, с одной из миниатюр на меня смотрел мой сын. Мелкий портрет все же не оставлял сомнения в том, кого я вижу. На втором изображении было лицо его жены. И хотя я видел Оллин всего несколько раз, её я тоже узнал сразу. И Келлиана похожа на мать. Такие же глаза и овал лица.

Что-то влажное заволокло глаза. Слезы? Неужели я плачу? Даже известие о пропаже сына и его гибели не заставили меня проливать их, сдерживался и надеялся, что Файон жив. И вот теперь уже нет ошибки. Сын погиб, а найденная девушка Келли — моя родная внучка.

Так и продолжал сидеть, сжимая кулон в ладони. Когда в глазах прояснилось, взял письмо. Вернее, оторванный фрагмент листа, исписанный мелким почерком. Такой был у сына. Он писал столь мелко, что я всегда ругал его за то, что прочесть затруднительно даже с увеличительным стеклом. Часть текста прочесть невозможно, так как на него попала влага, но вот в середине есть пара строчек, которые поддаются прочтению. Достал стекло и перед глазами появились знакомые очертания букв: «… теперь все стало понятно. Мои исследования и поиски увенчались успехом. Это приведет к нашей победе над тварями. В роду моей жены …мен…упр…ми…». Дальше уже совсем не читаемо. Несколько раз прочел строчки. Что нашел мой сын, да еще и способное победить тварей? И почему от победы сразу переход к роду жены? Стоит подумать.

Когда очнулся, понял что сижу уже чуть ли не час. Жени привела дознавателя, и я стал задавать уже конкретные вопросы, на которые надо найти ответы:

— Сколько трупов было найдено у кареты?

— Как сказал староста со слов караванщика, карета горела. Конкретно, кто погиб и сколько, они не знали. Следов вокруг было много. Ребенка обнаружили только потому, что он заплакал.

— Так, значит, девочку нашли не у самой кареты?

— Нашли поблизости в кустах. Её, похоже, выкинули в снег или кто-то бежал к кустам от кареты, — ответил дознаватель, а он был отменным специалистом своего дела, досконально докапывающийся до мелочей.

— Можно ли предположить, что женщина, а она точно была в карете, могла остаться живой?

— Сомневаюсь, лорд Танатос. Если бы леди осталась в живых, то искала бы ребенка, и именно по близлежащим деревням. Но никто о найденной на тракте девочке, живой или мертвой, не спрашивал. Если только…

— Если что? — не вытерпел я, когда дознаватель замолчал, что-то обдумывая.

— Если только леди, оставшись в живых, была уверена, что ребенок погиб. Тогда она не стала бы его искать.

— Что же, я поручаю вам новое задание, господин Кторос. Придется вам еще раз вернуться в те места и поспрашивать в соседних селениях, не появлялась ли у них женщина. Копию её портрета я вам передам завтра вечером с подробными вопросами. И да, отдать на растерзание девочку солдатам, а именно продать, это считается преступлением. Обратитесь к местным властям, пусть проведут следствие и накажут виновных. Торговать людьми в нашем королевстве запрещено, — закончил я разговор со следователем, он поклонился и ушел. А самому мне надо поговорить с Келли, а затем отправить вестника в Консим своему человеку, занятому поисками там. Теперь не просто надо найти родственников жены сына, а узнать, что за тайну раскрыл Файон. Тайну, которая по его уверениям, поможет победить монстров.

Вот ведь судьба! Спасая молоденькую девушку на тракте, я спас свою внучку. Не зря сердце-вещунье говорило о том, что Келлиана изменит мою жизнь. И так она привнесла живое чувство в моё существование, и я был этому безмерно рад, но оказалось, это малая часть того, что может быть со мной. И теперь страшно подумать, что я мог проехать мимо.

Надо поговорить с внучкой. Внучка! Сказочно прекрасное слово. Но не сейчас, сначала успокоюсь, а то сердце готово вырваться из груди.

Глава 17 Настоящий дед

Глава 17. Настоящий дед

Келли

— Моя госпожа, — в библиотеку зашла наша новая горничная Нияна и, присев в книксене, доложила. — Вас приглашает в кабинет лорд Танатос.

— Хорошо, иду. Спасибо.

Нияну привел к нам Фэт. Она оказалась его знакомой, а матери своей он вообще заявил, что она его невеста. Жени все нам рассказала на радостях, что сын решил жениться, а невестка тоже будет работать в доме господина. Такая вот семейная идиллия. Мне девушка понравилась. Она премило улыбалась и смотрела открыто. А вот моей компаньонке она пришлась не по душе. Мики призналась, что надеялась на интерес Фэта к себе, ведь он оказывал ей знаки внимания, приглашал на свидания, а вышло так, что в городе у него есть невеста. Поэтому Мики смотрела на Нияну с нескрываемой неприязнью, а разговаривала с иронией и издевкой, тем более, что по положению сейчас она была выше горничной. Вот и сейчас моя подруга нахмурилась, сдвинув брови.

— И что ты так к ней относишься? — опять упрекнула я девушку, когда Нияна вышла из библиотеки. — Вполне нормальная девчонка. И ни в чем перед тобой не виновата. Уж если кто и дурил тебе голову, так это Фэт. Вот и злись на него.

— Да я понимаю, что зря на неё дуюсь, вот только все равно она мне не нравится. И на Фэта я тоже обижена.

— Стоит подружиться с ней, ведь вам жить в одном доме. И не переживай, а лучше найди себе жениха среди студентов.

— Сомневаюсь, — с тоской в голосе ответила Мики. — У нас такие фифочки на курсе учатся, что многие парни слюнями исходят. А я бесприданница, да еще и простолюдинка. И так многие удивляются, что я в академию поступила.

— Ладно, пойдем, а то меня ждет наставник.

Лорд Танатос встретил нас в кабинете, но Мики отослал, а я сразу увидела на столе предметы, которые показывала тетка Ита. Медальон в виде желудя.

— Келли, — заговорил лорд Бенеит, но голос его был хрипловат, что выдавало его волнение. — Я просил одного человека узнать о твоих предполагаемых родных. Он побывал там, где тебя нашли и привез мне то, что было при тебе. Это кулон, пеленки и записка. Ты видела когда-нибудь это?

— Да. Ита один раз доставала кулон и ткань из сундука. Там, внутри кулона, на развороте два рисунка. Мужчина и женщина. Я тогда подумала, что это могут быть мои родители.

— Ты правильно подумала, — ответил наставник и поставил на стол портрет мужчины с каштановыми волосами, голубыми глазами и протянул мне кулон. — Сравни.

— Одно лицо, — ответила я, замирая от чего-то неведомого.

— Это мой сын, Файон. Он погиб пятнадцать лет назад, когда возвращался с женой и ребенком из соседнего государства, Консима. Я долго искал, очень долго, вернее, я продолжал искать все эти годы, меня не покидала надежда найти его следы, хоть не его, но моего внука, но я даже не знал, мальчик это или девочка.

Он замолчал, а я не могла вымолвить то, что стало очевидным — передо мной мой родной дед, магистр некромантии лорд Бенеит Танатос.

— А моя мама? — шепотом спросила, боясь услышать ответ, и он прозвучал.

— Предположительно, погибла тоже, но поиски я не остановил, сейчас отправил следователя в Консим, найти её родню, так как она оттуда родом.

Я стояла и не знала как себя повести. Так долго мечтала, что встречу кого-то, действительно, родного, а сейчас растерялась. И лорд Бенеит тоже, похоже, не знал.

— Можно мне обнять тебя, внучка? — ласково произнес он и шагнул навстречу, сделав нерешительный шаг, словно боясь меня испугать. А это слово «внучка» прорвала мою плотину чувств, я всхлипнула, и тоже сделала свой шаг вперед. Сильные руки деда обхватили меня, прижали к себе, а я, уткнувшись носом в его грудь, плакала от … счастья.

Так мы простояли некоторое время, а потом лорд Бенеит заявил:

— Сейчас я объявлю о тебе всем домашним, а завтра с утра с доказательствами, что ты моя родная кровь, поеду к королю. Ему надо знать об этом. Все же наш род не последний в королевстве, и сейчас у него появилась настоящая наследница по крови, да еще и сильная магически. Это надо записать во все геральдические книги. Правда придется бывать часто на королевских приемах, но это неизбежное зло.

— А я и подавно к такому не готова, — со страхом ответила деду, так как мысль о балах была для меня ужасной, хотя еще раз пообщаться с младшим принцем хотелось. — Ну, где я и где король?! Это не для меня.

— Не бойся, все поправимо, — уверенно ответил лорд Бенеит. — Сейчас ты под моей полной защитой.

— А как звали мою маму? — поинтересовалась, так как слышала только имя отца.

— Её звали Оллин. И я виноват перед ней, так как не одобрял выбор сына, — сказал дед. — Не хочу это скрывать от тебя. Она была обычным человеком без магии, но слава богам, ты переняла способности Файона, не потеряв ни капли, — и вдруг спросил, меняя тему. — А какого цвета были твои волосы до инициации?

— Каштановые. А вы бы не обрадовались мне, если бы во мне не было магии?

— Что ты! Мне все равно, есть в тебе силы или нет. Для меня важна ты, моя внучка, а остальное второстепенно. Сейчас же позову поверенного, чтобы он подготовил документы для короля, — и он погладил меня по голове ласково, и взгляд был теплым, даже несмотря на его холодный синий цвет.

А потом лорд Бенеит вызвал колокольчиком Жени, а та привела всех, кто был в доме, и представил меня уже как свою законную внучку, показав им портрет сына и кулон. Что тут началось! Все были ошеломлены, бросились поздравлять и меня, и своего хозяина. Жени вытирала слезы, даже её муж Аналой прослезился, Мики прыгала вокруг меня, как белка, Фэт говорил что-то лорду, а Нияна стояла, прижав руки к груди, и с удивлением шептала: «Ну надо же, ну надо же!».

— Прекрасно, — заговорил дед, потирая руки. — У нас сейчас настоящая семья, вот только…

Тут его взгляд вновь потух, он ссутулился.

— Что случилось? Вы вспомнили сына?

— Девочка, сына я никогда не забывал, но вспомнил, что о тебе надо рассказать еще одному человеку.

— Кому?

— Моей жене Орнии. Твоей бабушке. Она сейчас живет и работает в храме всех скорбящих, так как она лекарь, помогает пострадавшим и калекам, которых много бывает после нападения тварей.

— А почему она не живет с вами? — я крайне удивилась. В доме ни разу не произносили это имя и не говорили о жене хозяина.

— Мы разведены по разрешению короля. Орния очень переживала после смерти сына, нашла утешение в храме и решила, что хочет уйти, а мне дать свободу, сказала, что я еще могу жениться и …

— Так женитесь! — мне так хотелось, чтобы дед был счастлив.

— Нет, молодость уже прошла, вон и внучка у меня какая большая уже, — лорд Бенеит опять улыбнулся мне. — А Орнии мы отправим вестника и пригласим сюда, думаю, она тут же примчится. Тем более ей в пути два-три дня быть. Она будут рада увидеть тебя.

Вот ведь, а родни то прибывает! Уже и бабушка появилась. А, может, и мама найдется?! Но это уже просто будет чудом! Я до сих пор не могу поверить, что у меня есть родные люди.

На следующий день за ужином дед торжественно вручил мне мои документы, подписанные самим королем, что я по представленным доказательствам и показаниям свидетелей признана наследницей рода Танатос и ношу имя Келлиана. Как сказал лорд Бенеит, король был рад за него и вскоре приглашает нас посетить дворец на обед.

Друзьям рассказала о том, что я нашла своих родных. И ими оказался мой дед Бенеит Танатос. Лидала и Диадан сразу кинулись поздравлять, а вот в глазах Нейтаса промелькнуло недоумение, и только потом он присоединился к товарищам. Он не поверил? Но почему? Я и раньше видела в отношении к себе некоторую иронию с его стороны, но не могла понять, чем вызывала её. Он как будто сомневался во мне. А может он знает о моем позоре!? От такого предположения меня пробил холодный пот. Представляю, какие разговоры начнутся, если…. Даже думать о таком страшно.

Глава 18. Жена или не жена

Магистр Бенеит Танатос, лорд

Я вызвал Орнию вестником, кратко обрисовав ситуацию. Не хотелось огорошить жену, хотя и бывшую, столь значимым и волнительным известием, как появление нашей внучки. А так она морально подготовится к встрече за время переезда.

И еще я понял, что моя внучка — самое важное в моей жизни. Я уже не представлял, как мог жить раньше, как мог существовать. Все предыдущие годы показались серыми и невзрачными. Хотя у меня были успехи в развитии заклинаний по магии, но радости в этом я не находил, лишь работой загружал свои пустые дни, чтобы реже бывать дома. И вот сейчас я считаю минуты, чтобы быстрее прийти в свой особняк, увидеть нашу Келли.

Она стала смыслом моей жизни. И мне становится страшно, когда я думаю, что мог спокойно проехать мимо. Ведь не обладай она магией смерти, я бы точно так и сделал.

А её вопрос о том, что я стал бы относиться к ней по-другому, не будь у неё магии, как у её матери?! Камень в меня! В мою гордыню и спесь! Ведь я всегда относился пренебрежительно к так называемым «пустышкам». Я потерял из-за этого семью сына и разрушил свою.

Отправленный в Консим следователь пока ничего не обнаружил. Известно лишь то, что Файон много времени проводил в старых архивах, изучая документы первого Рубежа, а именно, сведения о тех, кто пришел к нам через открывшиеся порталы. Его знакомые в соседнем королевстве подтвердили, что он вел поиски потомков тех переселенцев, большинство которых обосновались в Консиме.

Я прежде не интересовался этим, так как считал, что все беженцы погибли, когда через те же порталы полезли твари. Ведь в живых из коренных жителей тех земель остались единицы. И вот получается, что эти иномирцы и стали объектом изучения Файона. Попросил сыщика найти место, где жил сын, может, удастся обнаружить его записи.

Следов родни Оллин пока не нашли, так как нам неизвестно её родовое имя. Может, поможет то, что встретились они здесь, в нашей столице. Надо поискать и поспрашивать еще, ведь где-то они пересеклись. Но в нашей академии она не училась, это точно.

Слава богам, Орния приехала тогда, когда Келли не было дома. Это позволило спокойно поговорить с бывшей женой, рассказать ей о внучке, хотя все подробности говорить я не стал. Если Келли доверится Орнии, она расскажет сама.

Бывшая жена почти не изменилась за эти годы. Все так же ясными были глаза, все та же прямая осанка и высоко поднятая голова. Вот только в этих глазах стояли слезы радости, а не горя, когда она оплакивала Файона.

— Благодарю всеблагого бога, что я дождалась этого, Бенеит, — сказала она, когда я показал ей кулон. — Будто солнце взошло в душе. Да я готова была впереди лошади бежать, когда прочла твой вестник.

— Скажи, Орния, а Файон не писал тебе о своей жене? — поинтересовался я, подумав, что с матерью у него могли быть не такие натянутые отношения и они могли переписываться.

— Оллин? Он писал, но только уверял, что они живут хорошо и счастливы, и мне не стоит переживать за них. И о том, что ждут рождения ребенка, писали, но это ты и сам знаешь.

— Меня интересует её семья, — уточнил я.

— Нет, про это я ничего не знаю, а если бы знала, то сказала бы сразу, когда мы только узнали о гибели Файона и начали свои поиски. А что? Ты узнал что-то об Оллин?

Я показал её записку, найденную на месте гибели сына.

— Странно. Зная тебя, уверенна, ты послал людей в Консим, — прочтя те несколько слов, произнесла жена.

Жена! Я отвык от этого слова, вернее, даже от того чувства, что у меня когда-то давно была женщина, которую я любил и называл женой. А сейчас? Видеть мне её было приятно, но не более.

Словно угадав мои мысли, Орния сказала:

— Я встречусь с Келли, а потом мне надо будет еще устроиться в гостиницу, я ведь прямо сюда поехала.

— Твои вещи уже у тебя в комнате, — ответил я. — Горничная подготовила её к твоему приезду.

— Это будет неудобно… мы разведены, — неуверенно возразила Орния, но я пресек это.

— Келли не поймет, если ты будешь жить где-то, а не дома.

Орния улыбнулась той светлой улыбкой, что когда-то и свела меня с ума. В это время, постучав, вошла Жени и доложила, что леди Келли и её компаньонка госпожа Мики вернулись с занятий. Я велел позвать внучку сюда, предупредив о приезде леди Орнии, хотя и так был уверен в том, что экономка уже успела рассказать все.

Встреча прошла неловко. Ни Келли, ни Орния не знали, как себя вести. Первой заговорила, как не странно, Келли:

— Я рада, что у меня кроме родного деда, есть еще и родная… бабушка. Простите, не знаю, как к вам обращаться.

— Так и говори. Бабушка. И на «ты». Я тоже рада, что у меня нашлась внучка, да такая красавица, — произнесла Орния, стараясь погасить рвущиеся рыдания. Потом она подошла и обняла девушку.

— Я оставлю вас поговорить, — произнес я, когда они немного пришли в себя. Мне было интересно, что расскажет о себе Келлиана, ведь я не говорил Орнии об инициации и той ситуации, при которой я нашел внучку. Они говорили не долго, всего полчаса, но вышли из кабинета довольные и улыбающиеся.

— Бабушка согласилась пожить у нас. Ты не против? — спросила меня Келли.

— Нет. Я уже предложил леди Орнии комнату, и её вещи уже разложены.

А вот за ужином, когда Келли зашла в столовую без шляпки, Орния вскрикнула, зажав рукой рот, и не аристократично ткнула в девушку пальцем:

— Инициация! В этом возрасте? Что произошло? — и бывшая жена потребовала ответа у меня, так как её взгляд был устремлен ко мне.

— Да. Но если Келли захочет, она расскажет сама. Я не буду бередить еще не зажившие раны девочки.

— Келли, извини меня за несдержанность, но если ты захочешь, я всегда выслушаю тебя и помогу. В этом даже не сомневайся, — заверила Орния внучку, и мы сели ужинать.

— Не наседай на девочку с расспросами, — попросил я жену, когда после ужина и небольших посиделок у камина Келли ушла к себе в комнату. — Детство и взросление прошли для неё в кругу людей, которые испытывали к ней только потребительское отношение. Ей пришлось много работать, и это счастье, что она осталась жива. Но она любознательна, хочет учиться, и не озлобилась, хотя окружение было не ласково к ней. Сейчас она обрела семью, и я постараюсь, чтобы больше ничего и ничто не опечалило жизнь моей внучки.

— Нашей внучки, Бенеит. Нашей, — прошептала Орния.

Мы сидели долго, вспоминая бывших друзей и знакомых. Орния ни с кем из них не поддерживала отношений все эти годы, да и я как-то потерял со многими связи и контакты.

— Ты надолго? — поинтересовался я.

— Рядом с внучкой я хотела бы остаться навсегда, но… — Орния замялась. — Мне будет неловко жить долго в твоем доме.

— Когда-то он был и твоим, — ответил с грустью. А ведь и правда, грущу, но вот вернется ли былое чувство к этой женщине? Ипроизнес то, что не ожидал даже от себя. — И я был твоим.

— Был, но прошло много времени, мы изменились.

— Живи столько, сколько пожелаешь, — ответил я. — Распоряжайся и хозяйничай. Ты же знаешь, я никогда не тяготел к домашним делам. Благо, экономка нашлась деловая, держит дом в чистоте и слуг в подчинении.

Я вдруг понял, что хочу, чтобы Орния осталась, и не из-за внучки, а просто мне приятно видеть её и разговаривать, и вот так сидеть у камина, смотря на её милое и такое родное лицо.

После того, как проводил Орнию до её комнаты, зашел к Келли пожелать ей спокойной ночи.

— Дед, а ты не хочешь вернуть леди Орнию? — вдруг спросила она. — Мне кажется, она не будет против, если ты сделаешь первый шаг.

— И какой? — вырвалось у меня от неожиданности вопроса.

— Ну, поцелуй её, обними, — начала давать советы девушка. — Ну как еще мирятся супруги!

— Келли, мы и не ссорились, — улыбаясь, ответил я, посмеиваясь над её наивностью. Или правотой? Устами младенца говорит истина?

— Я ей тоже посоветовала сделать первый шаг, — продолжила Келли.

— Это когда же ты успела?

— А когда мы разговаривали с ней наедине. Она очень одинока и несчастна. Это же видно сразу.

— Я подумаю, — расплывчато ответил ей.

— А что думать? Иди и делай первый шаг, — и это мудрая женщина с лицом молоденькой девушки подтолкнула меня к двери.

В коридоре я остановился напротив дверей Орнии. Это легко произнести «первый шаг», но тяжело его сделать. И что я скажу, если постучу в эти двери, и мне откроют? Бред! Да и у меня нет никаких слов. Еще немного постояв, я уже собрался уходить, ругая себя последними словами за нерешительность и идиотизм ситуации, когда дверь скрипнула, резанув звуком по душе. Орния выглянула, но не удивилась, словно я и должен был стоять у её комнаты. Она молча открыла дверь шире и отступила вглубь проема, приглашая войти. Ноги сами сделали этот самый шаг, и вот я стою напротив женщины, и во мне просыпаются былые чувства, которые я испытывал всегда, когда был рядом с ней. Желание и нежность.

Через несколько мгновений мы самозабвенно целовались, как будто снова были молоды и только-только признались друг другу в любви. Её нежные руки обвили мою шею, а я прижимал к себе Орнию, понимая, что уже не смогу остановиться и отпустить её.

— Завтра же мы идем в храм и возобновляем наши брачные узы, — сказал я, когда моё дыхание выровнялось после бурного супружеского единения, а сердце перестало гулко стучать. — Я сглупил, когда дал согласие на развод и отпустил тебя.

— Все идет так, как угодно богам, — тихо ответила, теперь уже точно, жена. — Еще неизвестно, как бы мы жили, если бы я оставалась с тобой. Тогда я была зла на всех, даже на тебя, за то, что пропал мой сын, хотя и понимала, что вины твоей в этом нет. Но как смириться с потерей? Моя душа не желала этого принимать, бунтовала. Тогда мне не нужно было твое сочувствие, оно раздражало. Только помогая другим, я находила покой, поэтому и решилась на такой шаг, как развод. Но если бы ты знал, как я жалела потом. Прошло время, душа смирилась, и оказалось, что я совсем одна. И теперь мне страшно подумать, что не найдись внучка, мы так и продолжали бы существовать в разлуке.

— Ты права, моя радость, — ответил я на откровения Орнии, притягивая её к себе сильнее, от чего она даже пискнула. И это было так естественно и привычно, словно возродившимися чувствами смыло все годы одиночества.

Глава 19. Немного о принцах

Нейтас Лиаден, первокурсник, он же Эманейтас Секнол — младший наследник

Чем дольше я находился в академии, тем больше мне здесь нравилось. Каждый день приносил столько новых впечатлений, так не похожих на мою жизнь во дворце. Сдружился с некоторыми ребятами, а наша четверка, сложившаяся в первый учебный день, так и оставалась неразлучной не только во время лекций и практик, но и после занятий. Так получилось, что мы стали вхожи в дом декана Танатоса, пользуясь его обширной библиотекой.

Присматривался я и к студенточкам. Надо сказать, что встречались среди них и заучки, как Келлиана, для которой на первом месте стояли оценки за рефераты, но были и охотницы, так хорошо знакомые мне по дворцовым повадкам. Тем получение знаний было только предлогом в поисках выгодной партии для замужества. Их первым делом выделял взгляд — оценивающий, взвешивающий тебя на предмет количества денег в твоем кошельке и родословной. И если ты признавался годным, то взгляд тут же менялся на заискивающе-призывный, говорящий «Я вся твоя, только женись». Таких я тут же старался вежливо обойти стороной, не давая поводов развить мысли обо мне, как о потенциальном муже. Это не дворец, где папа топнет ногой и заявит, что сам найдет мне жену. Здесь я под личиной и инкогнито, а раскрываться желания нет, иначе будет то же, что и во дворце.

Кстати, о Келлиане. Мои первые впечатления о ней, как о пассии декана, признавшего её приемной дочерью, несколько развеялись, когда я стал бывать в их доме. Поведение этих двоих ни как не походило на влюбленность. Да, некоторая сердечность и заботливость со стороны лорда Танатоса просматривалась, но со стороны Келли это было почтение, не более. Ни каких тайных взглядов, нечаянных прикосновений — ничего! Но ведь они могут притворяться! Но тут же признавал, что Келли, с её наивностью и робостью, не тянет на хорошую актрису.

Эта девушка мне была интересна. И не только потому, что за внешним старанием показаться невзрачной и незаметной, она была красива. Да и волосы! Надо признать, что я не сразу понял, что это волосы инициированного некроманта. Келли переплетала их цветной атласной лентой, от чего волосы приобретали её оттенок. Поэтому поначалу казалось, что они то отдают голубым, то розовым.

А еще Келли выдал взгляд. Однажды им она отреагировала на непристойную выходку одного из студентов. В этом взгляде было снисхождение человека, много видевшего и пережившего. Её глаза говорили: «Ты глуп, ты ничего не знаешь об этой жизни, но я прощаю тебя». Такой взгляд мне был знаком, так на меня смотрел отец, когда отчитывал за очередной проступок.

А потом был бал середины зимы, где я встретил Келлиану, представленную ко двору. Пусть и приемную дочь, но король признал её, как законную наследницу рода Танатос. Это стало еще одним аргументом усомниться в своих выводах о ней и декане, как любовниках. Вряд ли лорд признал бы свою постельную утешительницу наследницей.

Я впервые, словно вновь, увидел Келли. Девушка была прекрасна. От диадемы, что сверкала в её платиновых волосах, зеленых глаз, тонкой фигурки в изящном платье, до туфелек на стройных ножках, лодыжки которых открывались при каждом повороте в танце. Засмотрелся и не заметил, как подошел отец и понял, на кого я смотрю.

— Хороша, — произнес король, кивнув на танцующую Келлиану. — Мне сказали, что ты сдружился с ней.

— Не только с ней, — ворчливо ответил, так как несколько стушевался. — Я со многими дружу в академии.

— Вот и дружи, — назидательно сказал отец, сделав ударение на слове «дружи», и отошел.

Вот, ведь папа! Дал разрешение только дружить, а на остальное ни-ни, не раскатывай губы. И что это за забота такая о приемной дочке декана академии, хоть и лорда!? И более знатные не отказывали во внимании, и король ничего не говорил и не предупреждал, да еще таким назидательным тоном. Хотя, отец и лорд Танатос давно дружат, некромант незаменим в советах, которые не раз спасали королевство. Папа не хочет потерять это из-за моих «хотелок». Да, надо сдержать себя, а то король сгоряча женит на какой-нибудь полезной для страны выдре. Меня аж передернуло от подобной мысли. Но ведь потанцевать и пофлиртовать никто не запрещал?!

Когда я пригласил на танец Келлиану, она зарделась так трогательно и смотрела не прямо, а словно искоса, боясь поднять глаза.

— Леди Келли, не стесняйтесь, — просто сказал я, когда мы прошли в рисунке танца половину зала. — Мы с вами знакомы и вместе учимся.

— Да, Ваше Высочество, но я не узнаю вас, — только теперь девушка подняла взгляд, рассматривая своими зелеными глазами моё лицо. — Ваш артефакт смены личины великолепен. Видимо, он изменяет вас полностью — цвет волос, глаз, овал лица, голос.

— В сокровищнице отца много интересного и полезного, — ответил я. — А артефакт очень древний. Лорд Танатос уверил, что таких больше не делают. И все же, разве вам не любопытно узнать моё имя в академии?

— Нет. Я не интересуюсь принцами, — сказала Келли быстро, и, испугавшись, поправила ответ. — Вернее, я не интересуюсь мужчинами вообще.

— И почему? Вы первая девушка, которая заявила мне подобное. Все леди хотят встретить свою любовь. Я вам не нравлюсь? — я прибавил в голос бархатных ноток, приводящих дворцовых леди в трепет.

— С первого взгляда это трудно определить, хотя вы привлекательны внешне, — серьезно ответила Келли совершенно без жеманства, что уже привело в замешательство меня. И как с ней флиртовать?

— Вот видите, вы находите меня привлекательным! А если мы узнаем друг друга ближе, то…, - но не успел договорить. Девушка отстранилась, нарушая фигуру танца.

— Для более близкого знакомства у вас, Ваше Высочество, есть штат придворных дам, а я всего лишь студентка академии, которая предпочитает учиться. Тем более, вы не оказывали мне знаки внимания и в стенах академии, а значит, вы ко мне равнодушны.

— Но если я начну ухаживать за вами в облике студента сейчас, то обнаружу себя, как принца, — воскликнул я.

— Вот! И не начинайте, — уже с улыбкой сказала Келли.

А ловко она меня осадила! И что это было? Флирт с серьезной миной? Только раззадорила своим равнодушием и холодностью. Еще сильнее захотелось узнать эту девушку лучше. Интересно, как она отреагирует на поцелуй? Хотя, зря задаюсь таким вопросом. Получу по своей наглой физиономии, точно.

— Зови меня Эманом, если уж мы учимся вместе, — разрешил я Келлиане, когда музыка отзвучала.

— Спасибо, но в академии у вас другое имя, а во дворце мы будем видеться очень редко, так что называть вас по имени предстоит не часто.

— Я позабочусь, чтобы мы встречались чаще, — коварно улыбнулся я, когда увидел, как удивленно взлетели брови девушки от такого моего заявления. — Будете получать приглашения на все балы и приемы.

— А когда вы будете учиться? — уже с усмешкой спросила Келли. — Отвлекая меня на эти развлечения, вы сами, Эман, нарушите академические нормативы. Да и мой опекун будет против.

— Вы так боитесь лорда Танатоса, — опять волна сомнения по поводу их отношений проскользнула в моих мыслях.

— Я его уважаю, и должна слушаться, как приемного отца, — строго, словно отчитывая меня за эти мысли, ответила Келлиана.

Я еще два раза приглашал Келли на танцы, но говорили мы уже больше на тему академии, предстоящих зачетов, студенческих вечеринок и отношений к преподавателям. Тут девушка уже проявляла заинтересованность и живость, свойственную своему возрасту. Я видел уже не мудрую особу с серьезными глазами, а сверстницу, в глазах которой плясали смешинки, когда я пытался шутить.

Воспринимать в академии Келлиану, как серую незаметную мышь, стало трудно. Ловил себя на том, что смотрю на неё, отвлекаясь от лекции. Это заметил даже Диадан, который не преминул засыпать меня вопросами, не влюбился ли я часом в Келли. Хорошо хоть задал мне эти вопросы друг не в присутствии девчонок, а то Лидала бы разнесла эту новость по всей академии. А от Диадана отговорился, что пока не влюбился, но она мне интересна, ну и, как принято это у парней, пообещал врезать, если он начнет трепать языком. Друг усмехнулся, так как сомневался, что у меня получится ему врезать, но намерения понял.

А вот Келли ничего не замечала, потому что сидела, устремив взгляд на преподавателя, или вдохновенно конспектировала лекции, а по сторонам и не смотрела. Может это и к лучшему! О серьезных отношениях не может быть и речи, а интрижка? На интрижку девушка не пойдет, не тот у неё характер, да и сама мысль об интрижке с Келли казалась мне кощунственной. Вот до чего дошел!

Совершенно невероятным стало сообщение, что Келлиана не просто приемная дочь, а родная внучка лорда Танатоса. Король потом меня заверил, что доказательства бесспорны и подтверждены рядом свидетелей. Что же за судьба была у этой девушки, раз к родным она попала столь странным образом? Сама девушка никогда не рассказывала о своей прошлой жизни, а на вопросы отвечала неохотно, стараясь тут же сменить тему, словно воспоминания казались тягостными, стирали с её лица всю беззаботность и веселость.

И еще её инициация! Как-то не сразу до тебя доходит, что белые волосы Келли — это не только прибавка силы у некроманта, не только отметка благосклонности к тебе магии, но это и сама смерть. Трудно понять такое в двадцать лет, когда ты никогда не сталкивался со смертью, не видел её. И только здесь, а академических подвалах, поднимая и упокаивая трупы, понимаешь, что такое настоящая жизнь и что такое смерть.

Глава 20. Тайна

Келли

Я ликовала. Дед и бабушка снова вместе. Об этом они заявили уже на следующее утро, поспешив в храм. Внутри все пело, даже ушли куда-то свои личные переживания. Вечером отметили это событие в самом дорогом ресторане столицы. Они словно помолодели, хотя и так выглядели отлично для своих лет. А их взгляды источали любовь и заботу, часть которой досталась и мне.

Бабушка Орния, вот не поворачивается язык назвать эту красивую женщину бабушкой, взялась за меня основательно, критикуя мой стиль в одежде и прическе. По её мнению, я прячу все свои достоинства, совсем не умею выбирать платья, но она все это исправит. Мне с трудом удавалось сдерживать её порывы тут же вызвать модистку или везти меня по магазинам. А еще у бабушки появились помощники в лице Мики и Лидалы. Предательницы! От троих отбиться было сложнее, как они не понимают, что мне не нужно выглядеть привлекательно! Ни к чему, я не собираюсь выставлять свою внешность, как приманку для мужчин. И муж мне не нужен. А то, что мужчина может сделать с женщиной, я знаю.

Хотя мои убеждения несколько поколебали отношения тех же Бенеита и Орнии. Дед не скрывал нежного взгляда, когда смотрел на бабушку. Глядя на них, возникала, по моему мнению, совсем уж крамольная мысль, что замужем быть не плохо. Но я упорно гнала её от себя — ни один мужчина больше не притронется ко мне, а узнав о том, что произошло на тракте, сам не захочет притрагиваться. Так что, мне лучше думать об учебе, а не о том, как я выгляжу.

Но бабушке я свои мысли не озвучивала, и вообще, попросила деда не ворошить прошлое и не рассказывать все.

— Это твой право, — ответил лорд Бенеит. — Но леди Орния женщина, и могла бы помочь тебе, если все узнает. Или ты боишься, что она изменит о тебе своё мнение? Она перенесла любовь к нашему сыну на тебя…

— Нет. Она будет жалеть, а этого мне не нужно. И это мои, и её излишние переживания.

— Хорошо. Будет по-твоему, — согласился дедушка.

Все же пришлось уступить бабушке, и вызванная модистка обновила мой гардероб. Вот только куда я буду во всем этом великолепии ходить? Не на практические же занятия по некромантии! Когда я поделилась своими мыслями, дед долго смеялся, развивая это утверждение, что поднятые зомби проникнутся красотой кроя и тенденциями последней моды. Бабушка пыталась показать, что она обиделась, но её глаза сверками смешинками, а под конец мы втроем хохотали, да так громко, что всполошили всех домашних, так как вскоре в столовой появились экономка Жени с мужем, их сын Фэт, а также Мики и горничная Нияна.

Все бы было замечательно, но мои проблемы с появлением голосов в голове не проходили. Твари пытались мне что-то сказать, но это приводило только к головокружению и тошноте. Я так и не пыталась подойти ближе к клеткам на практиках по твареведению, чем вызывала недовольство учителя и смешки всей группы.

Я поняла, что это ментальное воздействие, а значит, я могу научиться ставить ментальные щиты, чтобы это инородное проникновение не могло взломать мой мозг. Занялась изучением соответствующих книг, и расстроилась, когда прочла, что самые слабые щиты получаются как раз у некромантов. Но это меня не остановило. Пусть и слабые, но должны же помочь!

Магичила по ночам, вот только как проверить, получается ли что-то у меня? Ничего, проверю на ближайшем занятии. В этот раз ждала практику не со страхом, а с предвкушением — справилась или нет. Поставила щит еще на подходе, а по мере приближения даже возникло чувство, что его взламывают, но он стоял. Странно, я была удивлена, так как не рассчитывала на столь продолжительное время и расстояние действия своей защиты.

Зато этим своим опытом я сорвала урок. Как будто потеряв возможность говорить со мной, твари взбесились, подняли жуткий вой, стали кидаться на магические решетки, получая при этом не малые заряды магии, но это их не останавливало. А до меня долетели отголоски обиды и непонимания, словно укор за свою выходку по отношению к ним. Преподаватель тут же вывел из зверинца группу, а я радовалась тому, что и некроманты могут держать ментальную защиту.

— Ты вся светишься, — посмотрев на меня, сказала Лидала. — Довольна, что урок не состоится? Я ведь вижу, как меняется твоё состояние еще при подходе к клеткам.

— Если бы ты только знала. Я просто чувствую эмоции этих монстров, поэтому мне неуютно у клеток. Но прошу, не рассказывай никому. Не хочу этим привлекать внимания к себе.

— Ладно, — шёпотом, по-заговорщицки ответила подруга. Хотя и была она жуткой болтушкой, но я знала, что мою тайну не выдаст. — Но потом подробно все мне расскажешь, это же так интересно!

Не то, что бы Лидала могла мне помочь, но держать в себе все было трудно, вот и решилась приоткрыть то, что происходит со мной. Вот только подруге было важнее другое, поэтому она быстро состроила умилительную мордашку, сморщив свой нос-картошку так, что у меня вырвался смешок.

— А расскажи-ка мне, подруга, что ты сделала с Нейтасом? — Лидала совсем близко придвинулась ко мне, а потом даже оглянулась, проверяя, не подслушивают ли нас. А я лихорадочно начала вспоминать, что я такое совершила, да еще с Нейтасом.

— Ничего я не делала, — ответила, правда, с сомнением.

— Да? А что же он, не отрываясь, смотрит на тебя взглядом побитой собаки? Не может отвести от тебя свои синие глаза? И заметила это не только я. Диадан тоже в курсе.

— Смотрит? Я ничего такого не вижу.

— Конечно! — возмутилась девушка. — На лекциях уткнешься в конспект и строчишь, глаз не поднимая, или в доску упрешься. Словом, погружение в учебу у тебя полное, вот и не видишь, что творится рядом.

— А Нейтас?

— Ты что, не понимаешь? — возмутилась подруга. — Он от тебя глаз отвести не может, а как только ты поворачиваешься, он тут же делает вид, что тоже на преподавателя смотрит.

— И что? — я не понимала, как к этому отнестись. Лично я к парню, кроме дружбы, ничего не чувствовала. Вот был бы на его месте Эман, я бы тоже от него взгляд не отрывала. Понравился он мне. Но это же настоящий принц! И он точно не для меня, поэтому я даже мысли себе не позволяла о чем-то мечтать.

— Как что? Влюбился в тебя он, — Лидала начинала злиться от моей несообразительности.

— Это ты выдумываешь. Нам учиться надо, а не думать, кто на кого смотрит. Тем более он молчит и кроме взглядов никак себя не проявляет. Так что это ничего для меня не значит.

— Скучная ты, Келли, — со вздохом ответила подруга, показывая, как она разочарована моей реакцией.

А меня волновало другое — рассказать ли деду о тварях или нет? К чему это может привести? Вот если бы я точно знала, что эти монстры от меня хотят! Почему я для них Слышащая? И что это значит? Ни в одной книге о тварях я не встречала это слово. Даже намека нигде не было, что эти звери из другого мира могут общаться и проявлять разумность.

А вечером, когда я сидела в библиотеке над очередной книгой по ментализму, зашел дед, увидел меня и погнал спать, так как время приближалось к ночи. Он взял книгу из моих рук и удивленно вскинул брови, прочитав название на обложке:

— Техники ментализма? Тебе интересно это читать? Вернее, изучать, потому что это не просто книга для популярного ознакомления.

— Интересно. Я учусь ставить щиты.

— От кого? Менталисты у вас не преподают пока, только на третьем курсе будут лекции для некромантов.

Я замялась. Врать деду не хотелось, как, впрочем, и говорить правду.

— Просто я расширяю кругозор.

Дед немного помолчал, а потом сказал:

— Внучка, мне надо рассказать то, что я утаил от тебя. Это открылось на сеансе у целителя душ. Помнишь магистра Кромаса? Он тогда выяснил, что у тебя есть скрытый дар к менталистике. Он не виден в ауре, так как экранируется, спрятан. И он не рассчитан на воздействие людей. А вот на кого, магистр определить не мог. Даже предложил мне провести эксперимент с растением и животным.

— Это тогда ты попросил меня заставить зацвести цветок и запеть птичку?

— Да. Но опыт не удался. Тогда на первом месте у тебя было изучение управления силой смерти, вот её ты и выпустила. Но если тебя потянуло к изучению щитов от ментального проникновения, значит, что-то произошло?

Я поразилась его сообразительности. Догадка деда верна, но… рассказать? Я колебалась. Не потому, что чувствовала угрозу для себя, просто осознавала, что моя жизнь может измениться.

И я решилась. Дед слушал внимательно, не перебивал. А потом мы долго молчали. Дед обдумывал услышанное, а я просто ждала его решения.

— Значит, Слышащая? Невероятно! А ведь твой отец писал о чем-то подобном. Он был уверен, что нашел что-то в хрониках семьи Оллин, твоей мамы. Всего несколько неясных отрывков от слов в том клочке бумаги, что нашли вместе с тобой… Видимо твоя мать или кто-то в её роду обладал подобным даром — слышать тварей, что пришли из другого мира.

— Может и я потомок тех, кто пришел, — прошептала я.

— Возможно, и ты…, но пока не будем никому говорить о твоей особенности. Не следует привлекать внимание. Учись, а я поговорю с магистром Кромасом, раз уж он открыл в тебе дар менталистики, пусть он составит индивидуальную программу обучения, но подробности открывать не следует.

Я согласилась. Уже через день передо мной лежал листок со списком из десятка книг и тем, с которых мне надлежит знакомиться с наукой менталистики. Хорошо хоть временем это было не ограничено, и сдавать экзамен не надо, но я понимаю, что это необходимо мне самой для моей же безопасности и жизни.

Я училась ставить щиты каждый раз, когда приближалась к полигону на уроки физической подготовки, и со временем уже даже не отвлекалась на то, чтобы удерживать их. Сейчас я полностью отдавалась пробежкам и прыжкам, голова не болела, и меня не мутило. Стала получать положительные оценки и похвалы от преподавателя. Все говорили, что я преодолела себя и открыла второе дыхание. Пусть так и думают.

А вот ставить щиты на практики у тварей не стала, так как боялась опять повторения срыва урока. Все так же близко не подходила к клеткам, правда, перекидывалась несколькими «словами» с тем монстром, что первым «заговорил» со мной. В основном я пыталась разобрать те неясные образы, что передавались, да и «беседовать» нам надо без посторонних.

Дед организовал мне «разговор» в зверинце, когда там никого не было. И опять говорил со мной тот огромный монстр.

— Слышащая, ты пришла, — я опять «утонула» в темных глазах зверя.

— Пришла. Но я ничего не знаю о Слышащих. Расскажи, — я уже поняла, что общаться надо простыми и понятными фразами.

— Слышащие говорят. Слышащие дают приказы. Мы исполняем. Слышащих нет — мы дикие. Слышащие рядом — мы послушны.

— Вам всем необходимы Слышащие, или только твоему виду?

— Младшие не слышат, но подчиняются нам, старшим.

Мы бы поговорили и дальше, было очень интересно, но у меня начала болеть голова, видимо мои способности ограничивались определенными временными рамками. Потом мы с дедом приходили еще несколько раз, но ничего нового узнать не могли. Монстр просто не знал ни истории мира, из которого они пришли порталом, ни того, как Слышащие подчиняли зверей. Понятие же о самих Слышащих передалось ему через родовую память, он почувствовал меня давно, видимо тогда, когда я только появилась в академии.

Так прошли последние месяцы учебного года. Я осваивала менталистику, и приходилось это делать не в ущерб некромантии. Дед мне помогал, стал прекрасным наставником всей нашей компании, в которой у нас сложились непринужденные дружеские отношения. Бабушка тоже тепло встречала наши посиделки за книгами в библиотеке, а кухарка старалась порадовать чем-нибудь вкусненьким. Приближались экзамены, но я была спокойна, так как ни один из предметов не доставлял проблем в освоении знаниями. А после нас ждала первая практика. Юношей отправляли на рубеж, а девушки шли помощниками штатных некромантов по городам. Дед предложил мне остаться при академии на практику, так как и здесь будет немало дел, но я отказалась, только попросила, чтобы меня отправили не одну, а вместе с Лидалой. Лорд Бенеит не отказался, но потом заявил, что поедет со мной, и ни куда-то, а на Рубеж. Он хотел проверить, как поведут себя твари, на каком расстоянии они почувствуют Слышащую. Будет интересно.

Моё душевное состояние выровнялось, чему способствовали любящие отношения в семье и спокойные, понимающие — с друзьями. Меня не беспокоили ночные кошмары, я все реже вспоминала то, что случилось со мной на тракте. Даже встреченные в городе люди в военной форме заставляли всего лишь напрячься, но не впасть в панику. Тянуло ли меня туда, где я прожила всю жизнь? К людям не тянуло, кроме Мэйвы. Вот её мне хотелось порадовать, что со мной сейчас все хорошо, поэтому написала ей письмо без подробностей, просто несколько слов с благодарностью за её доброту. А вот о природе деревенских просторов я тосковала, мне хотелось пройтись босиком по траве, искупаться в прохладном озере, собирать ягоды в лесу, аукая подружек….

Нейтас так и продолжал украдкой смотреть на меня, и это уже заметили многие. Начались подколки и перешептывания за спиной, но они мало меня трогали. Лидада еще несколько раз начинала разговор о том, что я должна ответить парню на его чувства, проявить сострадание. Пришлось так же несколько раз повторить, что я не стремлюсь завести любовную интрижку с тем, кто мне только друг, тем более, кроме этих «гляделок», парень не выказывал мне никаких других чувств и знаков внимания, которые я могла бы отнести к его заинтересованности мною.

Глава 21. Встреча

Лорд Бенеит Танатос, магистр некромантии

Рассказ Келлианы потряс меня. Открылся её ментальный дар — девочка слышит тварей. Не обычных животных, а монстров Брошенных земель. Мы долго молчали, не в силах осмыслить, что же делать дальше. И что нам это даст.

— Дед, а этот мой дар впервые проявился? До меня Слышащих не было? Судя по тому, что тварь знала о тех, кто их слышат, то встречала уже что-то подобное.

А внучка задает правильные вопросы! Я еще раз убедился, что она умна и сообразительна.

— Может, и были, но нам о них ничего не известно, — ответил ей. — Как могла понять, даже магистр Кромас воспринял твой дар, как нечто необычное. Не волнуйся, я не дам тебя в обиду, — добавил, так как в глазах Келли появился беспокойство.

— Мне не хочется, чтобы кто-то посторонний узнал о моем даре, и тем более, я не хочу, чтобы надо мной проводили опыты.

— Я же сказал, что не дам тебя в обиду, но пойми и ты, твой дар надо развивать, а как это сделать, не изучив его? Опыты над тобой никто проводить не будет, тем более без твоего согласия, но некоторые эксперименты провести нужно.

— Значит, мой дар похож на тот, когда менталисты слышат животных? Но ведь этот дар изучен?

— По сути, похож, но животные не говорят с магами, не передают человеческую речь. Маги только считывают эмоции и могут посылать зверью такие же ответные эманации. Могут мысленно направить на выполнение какого-нибудь простенького действия или успокоить взбунтовавшееся животное. Твоя особенность в том, что ты услышала тварь, поняла, что она говорит, и сама ответила ей. Это полноценный диалог. И это поражает даже меня.

Келли согласилась и успокоилась, а я еще раз подтвердил, что будут только дополнительные занятия по менталистике и те эксперименты, на которые она сама даст согласие.

А я раздумывал, докладывать ли об этом королю. Будь на месте Келлианы кто-то другой, я бы не сомневался. Девочка и так слишком многое пережила, а что будет дальше? Я боюсь за неё, ведь она только начала нормально жить, обретя семью, любовь и внимание близких. Жена души в ней не чает, готова баловать и исполнять любое желание Келли, вот только наша девочка неприхотлива и ничего сама не просит. Орния даже переживает, что Келли равнодушна к нарядам и украшениям, не хочет посещать модные салоны, и покупка каждого нового наряда стоит жене огромных нервов, чтобы уговорить купить. Я же только посмеивался, выслушивая жалобы жены, и советовал не давить на девочку, у неё и так уже шкафы от платьев ломятся. Новым книгам Келлиана радовалась значительно больше, чем новой шляпке.

Ночью мне приснился сын и строчки из найденной записки «… теперь все стало понятно. Мои исследования и поиски увенчались успехом. Это приведет к нашей победе над тварями. В роду моей жены …мен…упр…ми…». Последние словосочетания стали понятны «ментально управляли ими». А Келлиана могла перенять эту способность.

Утром послал своим людям в Консим вестник с приказом усилить поиски. Перерыть все, но найти родственников жены сына. Не могли же все они умереть за эти годы! Если сын нашел что-то важное, то это должно храниться у них. Но как быть с королем? Скрывать я не могу. Надо доложить, но только после того, как получу подтверждение из Консима.

Келлиана начала заниматься менталистикой по программе, составленной магистром Кромасом. Я беспокоился за неё, но она отлично справлялась и с нагрузкой, и с освоением новых знаний. Помог амулет-накопитель, предложенный магистром Кромасом. Он подзаряжался силой Келлианы, что позволяло раскачивать её потенциал, но и давал возможность дольше держать щиты. Хотя для первокурсников его не рекомендовали к использованию, но для обладателей двойного магического дара был в самый раз, ведь такой студент тратил и вдвое больше энергии.

Келли и тянуло к клеткам, но она и боялась этих голосов и не знала, что отвечать им. Ни «как» отвечать, а именно «что». Я посоветовал говорить, что она еще учится и пока ничего не знает, но если твари смогут ответить на её вопросы, уже будет хорошо. Может нам удастся что-то узнать о них самих и о том, что творится на Брошенных землях.

Тварь, к клетке которой мы подошли, повела себя так же, как рассказывала внучка о первом контакте. Зверь подошел близко к решетке и низко склонил голову, а потом Келлиана и зверь долго стояли друг напротив друга и смотрели в глаза. Вскоре ей стало дурно, пришлось уйти. При общении с тварями Келлиана истратила свой резерв и начала использовать уже свои личные физические силы, ведь ментальная магия требует большой концентрации, а значит и сил. Вот и стало ей опять плохо. То, что она рассказала мне, когда ей стало лучше, окунуло в полный шок. Такого я не ожидал! Да и никто раньше даже не мог предположить! Слышащая — проводник между тварями и людьми. Так было раньше в их старом мире, из которого они пришли. Эта новость уже требовала доклада королю, как бы мне этого не хотелось, но я продолжал тянуть. Вот приедем с практики, тогда все и доложим.

Мой человек из Консима приехал во время летних экзаменов, и не просто доставил хроники семьи Дэлманов, к которой принадлежала мать Келлианы, но и привез наших новых родственников — родителей Оллин. Узнав, что нашлась их внучка, они тут же собрались в дорогу.

Прежде чем представить их Келлиане, я сначала решил расспросить их сам. Чета Дэлманов оказалась пожилой парой без доли магии. Это были поседевшие люди с лицами, прорезанными морщинами, что часто бывает у людей, живущих на юге под лучами жаркого солнца, не жалеющего кожу.

— Нас трудно было найти, — сказал после взаимного приветствия и представления Ивар Дэлман, отец Оллин и дед Келлианы. — Мы много раз переезжали, и последние десять лет жили на побережье в небольшом рыбацком селении.

— Как жаль, что наша дочь Оллин не дожила до этого дня, — заговорила Ивела Дэлман. — Ведь она осталась жива после нападения, но тяжело ранена. Её подобрал на дороге проезжающий консимский курьер, который возвращался домой, и полуживую привез к нам. Она была уверена, что её муж и дочка погибли. Мы еле выходили её, но она…

Леди Ивела не договорила, ей мешали слезы. Продолжил её муж:

— Тяжело об этом говорить. Проведя на снегу несколько часов, Оллин простыла. А еще получила проникающее ранение легких и оставшиеся годы страдала от проблем с дыханием, но это было еще не все. От пережитого начались проблемы с психикой. Она не могла смириться со смертью тех, кого любила. Из-за этого мы переезжали с места на место. Новое окружение на время отвлекало её, делало почти прежней, но когда чувство новизны проходило, начиналась депрессия. Врачи советовали ей теплый климат и морской воздух, вот мы и предпочли юг Консима, там много курортных городков. Из-за проблем с легкими началась сердечная недостаточность. Пять лет назад она умерла, тихо, во сне.

Мы некоторое время молчали. Я их отлично понимал. Все эти годы я искал сына, а они боролись за жизнь дочери. Келли стала отдушиной нашей израненной семье, соединила вновь любовью, дала новые силы к жизни. Также она поможет и этим страдающим людям, возродит их надежды. Вот только известие о смерти матери опять заставит её страдать. Но внучка получит вдвойне больше любви и заботы. Уже сейчас чувствую, что леди Ивела будет не менее баловать Келли, чем Орния.

— Нам не терпится встретиться с внучкой, — прервал молчание Ивар Дэлман. — Какая она?

— Очень красивая и умная девушка. Она стала смыслом нашей жизни. Келлиана унаследовала дар отца и сейчас учится на первом курсе факультета некромантии, которым я заведую.

— Дианта. Они назвали её Диантой, — грустно сказала леди Ивела. — Оллин говорила, что вы не одобряли её кандидатуру на роль жены вашего сына, — с обидой и обвинением в голосе продолжила она.

— Да, такое было. В нашей семье всегда женились на одаренных магией, и Файон это знал. Я был не доволен ни конкретно Оллин, а выбором сына вообще. Я не желал их отъезда в Консим, но и удерживать не мог. И это останется моей не проходящей болью, — не стал я скрывать и искать оправдания, поэтому продолжил. — Прежде, чем отвести вас к внучке, я хотел бы подробнее узнать о том ментальном даре, что передается в вашей семье.

— Значит, не просто так вы искали нас, — сделал вывод господин Ивар. — Внучке передался не только дар отца, но и матери?

— Я начал поиски еще до того, как обнаружилась её способность слышать тварей, но несколько строк из письма сына подтолкнули усилить поиски. Келли, как некромант, изучает твареведение, а на практике у клеток с ними произошел первый контакт. Но мы ничего не знаем о Слышащих, поэтому сейчас надежда только на вас. Только ваши рассказы и хроники рода помогут Келли. Владеете ли вы сами этим даром?

— Этот дар всегда передается от матери к дочери. Оллин говорила, что впервые услышала тварей, когда Файон привел её к зверинцу, показывая академию. До этого она и не подозревала, что владеет этой способностью. А когда они приехали в Консим, Файон занялся поисками сведений о Слышащих. В хрониках нашей семьи описан ритуал ментального единения человека и зверя, но его уже не проводили несколько столетий, многое утрачено, — рассказывала леди Ивела.

— Дедушка! — в кабинет стремительно вошла Келли со счастливой улыбкой на лице. — Я сдала экзамен на отлично!

Но увидев, что я не один, смутилась, присела в реверансе, здороваясь с моими собеседниками, и произнесла извинения за своё неподобающее поведение.

— Келли, — остановил я её. — Позволь представить тебе супругов Дэлманов — леди Ивелу и лорда Ивара. Они прибыли из Консима…. Они твои бабушка и дедушка, так как твоя мама Оллин — их дочь.

Дэлманы смотрели на Келли завороженно, даже не моргая.

— Как она похожа на Оллин, — выдохнула леди Ивела.

Келли тоже всматривалась в их лица, и, похоже, не знала, что говорить и как себя вести. Перед ней были совсем незнакомые ей люди, но в то же время — очень близкие по родству. В смятении она посмотрела на меня, прося поддержки и подсказки.

— Келли, — поспешил я на помощь. — Вам надо поговорить о многом, но ты устала после экзамена, а наши гости еще не отдохнули после долгой дороги. Нам всем надо успокоиться. До ужина есть время на отдых, а после вы побеседуете, расскажите друг другу о себе, познакомитесь ближе.

Когда горничная увела Дэлманов в их комнаты, внучка спросила:

— Они приехали одни?

Я сразу понял, о ком она спросила — о матери, поэтому ответил:

— Одни. Твоя мама умерла, Келли.

Подошел, крепко обнял, поглаживая её хрупкие плечи, а она уткнулась в мой сюртук, всхлипнула, а потом сказала:

— Я чувствовала, что никогда её не увижу, но в душе тлела капля надежды. Сейчас исчезла и она.

— Это горько — потерять надежду…

— Не переживай за меня. Мне легче, потому что я никогда не знала мамы. Я счастлива уже тем, что у меня есть ты и бабушка Орния. Если новые родственники хоть немного будут такими, как вы, моему счастью не будет предела.

— Вот вы где! — в кабинет зашла упомянутая только что леди Орния. — В доме гости, а я узнаю об этом только сейчас от горничной! Нельзя же так! Почему меня не предупредили? И кто они? И почему Келли плакала? Что случилось?

Жена просто закидала нас вопросами, пришлось все рассказать. Орния подошла к внучке, поцеловала, успокаивающе поглаживая по волосам:

— Милая, я рада, что у тебя будет вдвое больше людей, которые тебя любят.

За ужином вновь прошло знакомство. Ели быстро, всем не терпелось перейти к общению, что мы и сделали, переместившись в гостиную, где горничная накрыла стол с чаем, вином и фруктами.

Дэлманы повторили для Келли и Орнии то, что случилось с Оллин на тракте, как она умерла. Внучка и жена опять не смогли сдержать слез. А в глазах гостей читалось беспокойство, они боялись того, как может отнестись к ним Келлиана, признает ли в них родных, ведь ко мне и Орнии она привыкала постепенно. Но внучка добра и умна. Она все поймет.

Разговаривали долго. Были взаимные расспросы о годах, прошедших до этой встречи.

— Мы решили остаться здесь, в столице, — озвучил свои планы Ивар Дэлман. — Снимем дом где-нибудь поблизости, лучше конечно, в пригороде. Мы привыкли жить в тишине, на природе. Сейчас, когда мы обрели внучку, расставаться с ней мы не сможем.

— Замечательно, — поддержала их решение Келли. — Вы сможете часто приезжать к нам, а я буду гостить у вас в выходные дни.

После этих слов Дэлманы заметно расслабились. Леди Ивела счастливо улыбалась.

Поговорить о способности Слышащих и изучить хроники рода Дэлманов решили после того, как кончатся летние экзамены, и будет свободная неделя до отъезда на практику. Это устроило всех, так как новые родственники хотели узнать поближе внучку, больше времени проводя с ней. Вот только самой Келли в период летних экзаменов надо было больше заниматься, поэтому Дэлманам пришлось довольствоваться тем, что они просто сидели рядом с ней в библиотеке. Я поразился, какими влюбленными взглядами смотрят они на неё, видя во внучке черты своей дочери.

Пора экзаменов пролетела быстро. Вся четверка некромантов и Мики сдали все на самые высокие оценки и получили возможность выбрать себе место прохождения практики. Так как я брал Келли с собой на Рубеж, то и её друзья выразили ту же решимость поехать с нами. Даже Мики, как ни странно, выпросила в деканате своего факультета направление в школу в приграничье.

Глава 22. Неприятности и еще немного о тварях

Келлиана Танатос, инициированный некромант, Слышащая

С практикой было все решено дедом Бенеитом. Вот странно! Сейчас приходилось добавлять к обращению «дед» или «бабушка» имя. Сначала меня несколько напрягало то, что новые родственники просто следуют за мной по пятам, а потом поняла, что их переполняет радость от того, что у них тоже появился смысл жизни. И этим смыслом стала я. От меня многое зависит. Они не приставали с разговорами, не навязывали воспоминания, но я сама захотела узнать больше о них. И как-то вечером задала вопрос о маме. Как странно было слушать о том, что она жила так далеко от меня, но продолжала помнить и любить своим разбитым сердцем. Но ничего уже не изменить. Что произошло, то случилось. Они показали мне два её портрета. Один — когда она была счастлива и носила под своим сердцем меня, а второй — незадолго до её кончины. Да, я очень на неё похожа, только волосы мне достались от отца, но овал лица, разрез и цвет глаз — от мамы. Первый портрет лучился сиянием глаз и мягкостью линий скул, шеи, тела. Он показывал спокойствие и умиротворение будущей матери. На втором портрете была та же женщина, но с глазами, полными боли и тоски, а виски серебрила седина. На похудевшем лице играл нездоровый румянец. Весь портрет говорил об усталости, изнеможении. Так счастливо начавшаяся жизнь моих родителей, быстро закончилась смертью одного и долгой болезнью второй.

Видимо, дед Бенеит ничего не рассказывал обо мне, так как бабушка Ивела очень удивилась, что цвет волос мне достался от деда, хотя она была уверена, что родилась я с темными волосами, как у отца. Она ведь видела меня, даже присутствовала при родах.

— Неужели так посветлели? — спросила она, а я поняла, что о некромантах она знает очень мало.

— У всех инициированных некромантов волосы белые, — как можно беспечнее ответила я. — Вот и стали они, как у дедушки Бенеита.

— Это такая ступень в магии? — продолжала любопытствовать бабушка Ивела.

— Да. Она наступает, когда дар увеличивается и переходит на новый уровень. А папа был не инициированным, вот и были у него каштановые волосы, — пояснила я. Хорошо, что этот ответ её удовлетворил, а то пришлось бы говорить неправду, сочинять.

В первый свободный день после окончания экзаменов в академии прошел традиционный бал, закрывающий учебный год. На нем провожали тех, кто окончил обучение, и тех, кто перешел на очередной курс. Бабушка Орния разодела меня так, будто я должна танцевать не на студенческом балу, а на королевском, да еще с самим принцем. Я впервые должна буду появиться в таком великолепии среди студентов, у которых сложилось обо мне мнение, как о серой мыши. И действительно, даже среди друзей я произвела фурор, а что говорить об остальных! Только Нейтас встретил моё появление с мрачным выражением лица, его синие глаза просто источали лед. На танцы не приглашал, а провожал странным взглядом, то ли с ревностью, то ли со злостью на меня. И что с ним такое! Вроде, я не давала поводов ни для первого, ни для второго. Стоит поговорить с ним, спросить прямо, как друга, чем я его обидела. Пусть ответит.

Перед последним танцем сама подошла к парню. Он встрепенулся, словно хотел уйти, но потом все же проявил учтивость, протянул руку, выводя на танец, когда зазвучала музыка.

— Что с тобой? — спросила. — Ты весь вечер смотришь на меня зло, даже, вон, желваки на скулах ходят.

— Мне кое-что рассказали о тебе…, - прозвучало многозначительно.

— И что такого могли тебе сказать? Я за собой вины не знаю, но если ты считаешь, что это не так, поведай.

— Все вы, женщины, порочны. Вот и ты притворяешься. Мне рассказали, какой тебя привез лорд Танатос с Рубежа. Ты хорошо повеселилась с солдатами, как продажная маркитантка…

Я резко остановилась, хотя Нейтас продолжал танец, потянул меня за руку за собой, от чего я чуть не упала. Вырвалась, отступая на шаг, затем еще на один…, развернулась и бросилась бежать, налетая на кого-то. Глаза ничего не видели, не хотели видеть. Вот и произошло то, чего я так боялась весь этот год. Это реакция человека, который говорил, что он мой друг, а как отнесутся к этому другие? И пусть в действительности было все не так, но он может рассказать обо мне эту неправду. В меня будут тыкать пальцем, шептаться за спиной, а могут и открыто высмеивать. Впервые после лечения у магистра Кромаса я почувствовала себя так, словно меня окунули во что-то грязное. Всего несколько слов, и вернулось то, что, казалось, я навсегда стряхнула с себя.

В дверях, уже на выходе из зала, меня кто-то остановил, схватив за руку:

— Келли, на тебе лица нет! — раздался голос Лидалы. — Кто тебя обидел?

Я молчала, только чувствовала, что застилающие глаза слезы сейчас вырвутся, хлынут по щекам. Даже Лидале я не могу рассказать о себе правду, ведь и она тогда отвернется от меня.

— Бал заканчивается, пойдем, я провожу тебя.

Сопротивляться не стала, пусть проводит. Вечерний ветерок освежил, подсушил слезы, так что к дому я подошла почти успокоившаяся.

— Так, что произошло? — повторила вопрос подруга. — Тебя обидел Нейтас? Ты танцевала с ним последний танец. Что сказал тебе этот паршивец?

— Просто мы выяснили отношения, которые оказались далеки даже от дружеских. От этого больно и обидно. Но я и это переживу, — последнее произнесла твердо, скорее, не для Лидалы, а для себя. Я осталась жива, когда меня убивали, так неужели меня убьют несколько злых слов?

— Вот и не переживай! Ты сегодня просто блистала, многие заметили, какая ты красавица. А некоторые наши академические королевишны локти себе искусали, так как многие парни на тебя больше смотрели, чем на них! Такой удар по их неотразимости! Пусть знают, какими привлекательными могут быть «серые мышки»!

— Вот и надо было оставаться серой и незаметной! А то вылезла! — ответила, пожелала подруге доброй ночи, и поднялась по ступенькам в дом, где меня встретила горничная Нияна.

Интересно, кто рассказал обо мне Нейтасу? Ведь об этом знают в доме только несколько человек — Фэт, экономка Жени, Мики, сам лорд Бенеит. Вряд ли дед будет с кем-то говорить о таком, а вот из слуг кто-то мог проговориться. И не просто проговориться, а сказать заведомую ложь. Пришло осознание — меня намеренно очернили, но кто? Ведь те, кто служит в этом доме, проявляли ко мне только заботу и любовь, я считаю их членами семьи, такая атмосфера этих отношений. Единственная, кто служит уже после тех событий — Нияна. Может, поговорить с ней? Но у меня нет доказательств.

Потом с бала вернулась Мики, заглянула ко мне. Вот она обо мне все знает, может посоветоваться с ней, да и желание поделиться своим горем было, а не к бабушкам же с этим идти.

— Значит, узнал, — сказала Мики, выслушав меня. — Так это точно змея здешняя, Нияна. Вот не зря она мне не нравится.

— А она откуда узнала?

— Так Фэт мог рассказать, она ведь числится его невестой. Правда, не думаю, что он такой дурак, что будет о тебе вранье передавать. А вот это змеюка, что втерлась в доверие, вполне могла.

— Ты просто к ней предвзята, — продолжала я упорствовать. — Доказательства то какие?

— А мы сейчас все от неё самой узнаем, — и она вылетела из моей комнаты, чтобы через пять минут привести упирающуюся девушку, судя по одежде, уже собирающуюся лечь спать.

— А ну, рассказывай госпоже, что за напраслину про неё выдумала, да студенту Нейтасу рассказала, — наступала на Нияну подруга, а та отнекивалась, не сознавалась, даже начала рыдать, так что у меня возникло чувство, что мы ошибаемся. Но Мики наседала, пригрозила позвать лорда Танатоса, а тот на артефакте правды все быстро узнает. Вот, не знала, что такие артефакты бывают.

— Ну, рассказала! — сорвалась на крик горничная. — А что он смотрит на Келли, как завороженный. Мне Фэт рассказал, как она в доме появилась. А сейчас вознеслась — все для нее! Все вокруг неё вертятся! А за что? Ей всё, а кому-то — ничего! Вот и пусть спустится с небес на землю!

— Какая же ты тварь! — прошипела Мики, даже замахнулась, но не ударила. — Руки об тебя не хочется марать. Завтра же идешь к лорду Танатасу и просишь рассчитать тебя. Здесь ты работать больше не будешь.

— И уйду! Не больно и хотелось здесь работать. Послушалась этого увальня Фэта. Да я в таверне в два раза больше зарабатывала!

Я стояла и молчала. Просто не было слов. Нияной руководила простая зависть. Видимо, чужая радость и благополучие вызывают в ней только злобу и желание все испортить, навредить. Ночью сон не шел, даже в кровати меня трясло, как от озноба, а стоило закрыть глаза — передо мной вставали картины тракта и идущих солдат, много солдат… и лица тех, кто истязал моё тело и калечил душу. Когда Мики разбудила меня, я едва могла встать. В глазах подруги застыла жалость и решимость одновременно:

— Надо было надрать шею этой Нияне. И надо рассказать об этом лорду Танатосу. Тебе явно нужна помощь.

Я только безвольно кивнула головой, было все равно. Я уже смирилась с тем, что в академию я больше не вернусь.

Утром за завтраком прислуживала сама Жени, горничной не было. Экономка ворчала, что Нияна с самого утра заявила, что увольняется и уходит. Получила деньги за отработанное время, собрала вещи и исчезла. Даже Фэту ничего не сказала. Вот никакой ответственности у девчонки нет! Успокоила её бабушка Орния, пообещав, что пойдет сегодня же в бюро найма и найдет новую горничную.

— А ты сегодня бледна и плохо кушаешь, — обратилась ко мне бабушка Ивела. — Уж не заболела ли? Вот вредно столько заниматься девушке, — и она укоризненно бросила взгляд в сторону лорда Бенеита.

— И правда, Келли. Что случилось? До практики неделя, а у тебя были на неё большие планы, — с тревогой спросил дед Ивар. — Надо срочно вызвать лекаря.

— Нет. Никого не надо звать, просто я сегодня плохо спала, кошмар приснился, — и я посмотрела на деда Бенеита. Судя по появившемуся беспокойству в его взгляде, он сразу понял, что могло присниться мне.

— И так, ребенок, рассказывай, что случилось, — спросил дед, когда после завтрака он пригласил меня в свой кабинет.

— Я… Мне…, - я не знала с чего начать, но потом заговорила. — Вчера на балу Нейтас весь вечер смотрел на меня с какой-то злостью, а потом заявил, что знает обо мне все, что я продажная маркитантка, которая развлекала солдат на тракте. Я не вернусь больше в академию! Обо мне будут говорить гадости…

— Понятно, но кто ему все сказал?

— Нияна созналась. От зависти…

— Так вот почему она убежала?!

— Мики ей чуть волосы не выдергала…

— Мало…. А ей, видимо, Фэт все выболтал… Вот ведь, а я доверял ему. Но покидать академию ты поспешила, — тут дед немного нахмурился, словно о чем-то внезапно догадался, и это ему не понравилось. — А почему Нейтас так себя повел? Он, что, оказывал тебе знаки внимания, ухаживал или признался в симпатии?

— Он просто часто на меня смотрит, когда я не вижу, но никогда ни о чем не говорил, хотя многие, кто заметил это, считают, что он в меня влюбился, — быстро ответила, будто оправдываясь. — Я бы и не заметила сама, мне Лидала подсказала.

— Хорошо, — дед вздохнул, словно успокоился. — Нейтас тебе не пара, поверь.

— Почему? — неожиданно вырвалось. — Это потому, что я опозорена?

— Что, ты, Келли! Ты достойна самого хорошего мужчины, и еще встретишь такого, но Нейтас зависим от решения его семьи, в которой строго подчиняются главе. Он может полюбить тебя, но никогда не сделает предложения руки и сердца. И сам понимает это, раз молчит и не проявляет своё внимание.

— А мне и не нужна ни его рука, и тем более сердце.

— Вот и молодец. И не переживай, Нейтас не будет ничего рассказывать о тебе, все же он не болван, да и я поговорю с ним. На практику с нами он не поедет, тебе сейчас с ним общаться не стоит. У нас важные дела на Рубеже будут с проявлением твоего дара Слышащей, и волнения лишние не нужны.

Дед ласково погладил меня по щеке, поцеловал в лоб, и как бы ставя точку в нашем разговоре, сказал:

— Я не дам тебя в обиду.

На душе сразу стало легче. Деду я верила.

А вечером в библиотеке мне дали прочитать архив семьи Дэлманов. Все, что было мне непонятно, тут же поясняли новые родственники. Да, многое мы не знали. Дэлманы, действительно, были выходцами из другого мира. Их семье посчастливилось выжить в той смертельной мясорубке, и свою новую жизнь они начали в Консиме, стараясь поддерживать связи с такими же переселенцами. Даже родниться они старались среди своего сообщества. Еще в старом мире в их семье рождались девочки — Слышащие. Их дар просыпался где-то в лет четырнадцать-пятнадцать, для этого подростка приводили к загонам со зверьми. Если дар присутствовал, то девочку отдавали на обучение опытной Слышащей. Учеба длилась лет пять, после чего Слышащая могла самостоятельно проводить ментальную привязку животных и их подчинение людям. В новом мире проверить, есть ли дар у девочки, не представлялось возможным, так как ехать для этого пришлось бы на Рубеж. И в семьях перестали даже упоминать об этой ментальной способности. Только в немногих хрониках, уже написанных в нашем мире потомками Слышащих говорилось о связи людей и монстров. Вот эти записи и искал в Консиме мой отец Файон.

Сама Ивела Дэлман не знает, есть ли у неё этот дар, как и не знала моя мама, пока не приехала в нашу столицу к дальней родственнице и не встретила моего отца. Это он, показывая невесте академию, привел её в зверинец с монстрами. Вот там впервые она услышала зов. Это так её напугало, что больше к клеткам она не подошла, и ничего не рассказала будущему мужу. Только уже находясь в Консиме, Оллин призналась, что произошло в академии. По словам деда Ивара, тогда то Файон и заинтересовался историей выходцев из другого мира, стал искать воспоминания и хроники. Он очень надеялся, что Оллин сумеет развить свой дар Слышащей и сможет помочь в деле усмирения тварей. Именно для этого они и возвращались из Консима в Локкран.

В хрониках было написано немного и о том, как люди соседствовали с тварями. В их мире твари всегда жили среди людей. Родившегося звереныша приносили к Слышащей, и происходило запечатление — магическое подчинение, после которого зверь никогда уже не смог бы напасть на человека. Они служили людям в охране, помогали охотиться, перевозили грузы и служили ездовыми животными. Все были довольны. Но потом что-то произошло, началась война, и зверей заставили убивать людей. Это была установка, противоречащая изначальной. Животные вышли из-под контроля магов. Начались массовые неподчинения, война людей закончилась бойней Слышащих, которых во всем обвинили. Кое-как удалось установить мир и среди людей, и среди зверей, но Слышащих осталось мало. Появилось много зверей, которые остались не запечатленными, ничего не сдерживало их животные инстинкты. Они сбивались в стаи, нападали сначала на небольшие деревни, а потом начали страдать от их набегов и большие города. Обороняться стало трудно. Войска перестали справляться. А чем закончилось — мы уже знаем из истории своего мира — жалкие остатки людей покинули свой мир, приведя к нам и тварей через порталы, которые не смогли вовремя закрыть. И теперь уже страдает наш мир.

— Но почему тварь, которая не прошла привязку к человеку, узнала во мне Слышащую и заговорила? — задала я вопрос, терзавший меня.

— Видимо, у них сохраняется родовая память, ведь они полуразумны, — ответил дед Ивар. — Точного ответа тебе никто не даст. Столько времени прошло с тех пор, как последняя Слышащая нашего рода общалась с этими животными. Многие знания безвозвратно утеряны. Даже не знаем, как и чем тебе помочь.

— Вы уже помогли. Спасибо, — поблагодарила родственников я. — Хотя бы я буду знать, с чем столкнулась. А то мне иногда казалось, что я схожу с ума.

В хрониках описывались некоторые ментальные практики, но так, как будто для тех, кто осведомлен и уже владеет этими методами. Названия они имели, словно мне предстоит заниматься дрессировкой. Всю оставшуюся неделю до отъезда я никого из друзей не видела, они готовились к практике, навещали родных, а мы с дедом Бенеитом разбирались с записями, пытаясь понять с чего надо начать.

Перед самым отъездом мы еще раз пришли к клеткам, чтобы попытаться выяснить у монстра, можно ли привязать уже взрослую особь, ведь сам монстр не проявил агрессии ко мне. Зверь ответил, что можно, но только особей его вида. И даже сказал их самоназвание — «Стизи». Стизи самые разумные из всех видов монстров, поэтому могут контролировать своё поведение и даже сдерживать «низших».

— Почему, если вы разумны, участвуете в набегах на людей? — спросила я.

— Открываются двери. Звери идут. Их много. Древнему не остановить. Нас мало, — прозвучали рубленные фразы.

— Двери — это порталы?

— Двери — это вход в этот мир.

— Так эти двери не всегда открыты? — удивилась я.

— Когда открываются, идут звери. Много. Идут за горы, на людей.

— Кто такой Древний?

— Самый старый. Помнит. Чует. Ищет.

— Древний проходил привязку? — догадалась я, понимая, почему монстра тянет искать Слышащую. А еще, это значит, что Слышащие были всегда, только сами не знали об этом. Возникла мысль попробовать провести ритуал подчинения, только вот как понять, будет ли он действовать.

— Древний подчинен человеку, — прогудел в голове голос стизи.

— А если ты подчинишься мне сейчас, то будешь преданным и послушным?

— Привязка.

— То есть, ты взрослым пройдешь ритуал ментального подчинения? А без него не сможешь полностью слушаться меня? — задала я вопросы.

— Слышащую слушаюсь. Других людей после привязки.

Что же, следует попробовать. Рассказала о разговоре и своем решении деду.

— Это все объясняет, но вот от эксперимента воздержись. В клетку я тебя не пущу, — ответил лорд Бенеит. — Это опасно.

— Но нам нужно с чего-то начинать, — упрямилась я, но в душе тоже бушевал страх. Боги! На что я подписываюсь!

— Давай все же попытаемся поймать детеныша, на котором все опробуешь, — дед тоже не сдавался.

— Как ты себе это представляешь? Погибнут тысячи, прежде чем мы найдем и пленим детеныша монстра. И на это могут уйти годы. Ни одна экспедиция не вернулась с Брошенных земель. Надо попытаться привязать этого и с его помощью пройти за Рубеж.

— А знаешь, ты права, — после раздумья ответил дед. — Пробуй. Я тебя подстрахую.

Глава 23. Муки принца

Нейтас Лиаден, первокурсник, он же Эманейтас Секнол — младший наследник

Келли не давала покоя моим чувствам. Да! Именно чувствам! Я ревновал, когда она улыбалась кому-то, а не мне. Я задыхался от злости, когда кто-то притрагивался к её руке или дарил ей ответную улыбку, хотя понимал, что все это напрасно. Я никогда не предложу ей то, что с легкостью мог сказать любой придворной даме, а именно, провести со мной несколько часов наедине. Какая ирония! Дочка герцога с радостью побежит за мной, а эта девушка оскорбится. Не то воспитание. А оскорбить её последнее, что мне хотелось бы.

Днем я не мог отвести от неё глаз, а ночью, засыпая, видел во снах, где она была не такой недотрогой. Этих сновидений я ждал, загадывал, чтобы хотя бы во сне она дарила мне поцелуи, проводила рукой по моему лицу, волосам, проникала тонкими пальцами под рубашку… Просыпался в поту и неудовлетворенный. Боялся перепутать сны с явью. Она околдовала меня! Опоила приворотным зельем! Конечно, это было не так, но чем-то невидимым, неосязаемым она привязала меня к себе.

Надо мной уже многие подшучивали, а Келли словно не замечала, держала себя ровно, не выделяя, как того же Диадана. А я хотел, чтобы заметила, и боялся этого одновременно. Проходило время, погружая меня в безысходность. Я знатен, богат, красив, но НИЧЕГО не могу! Обречен выполнять волю отца и следовать государственным интересам, даже вопреки зову сердца.

Масла в огонь подлила горничная Танатосов, некая Нияна. Девчонка давно подмигивала мне, норовила подловить меня наедине, старалась прижаться упругой грудью, когда принимала мой плащ и шляпу. Даже она заметила мои взгляды на Келли, и перед последним экзаменом, застав одного в коридоре, предложила себя. Отряхнулся от неё, как от надоедливой мухи, но не тут-то было. Девчонка схватила меня за руку, гневно выдавила со злобой:

— Все на свою Келли смотришь? Зря. Она к другому привычная. Строит из себя невинность, а её ведь хозяин с Рубежа привез. Все об этом в доме знают. Можешь у слуги, Фэта, узнать. Он тогда с лордом Танатосом был. Эта Келли там с солдатнёй хорошо развлекалась. Вот ведь везет некоторым! Пашешь, работаешь, а все блага достаются таким вот маркитанткам. Да еще и внучкой хозяина оказалась. Не странно ли? А что? Хозяин богат, смог кого угодно подкупить, чтобы падшую девку к себе приблизить…

Она еще что-то говорила, но я уже не мог слушать. В голове зазвенело, ладони покрыл холодный пот. Нияна так и продолжала держать мою руку, но я оттолкнул её. Хриплым голосом попросил принести мою шляпу, и, не прощаясь, ушел. Бродил несколько часов в темноте вокруг общежития, словно пытался стряхнуть с себя то, что услышал. Всплыли опять все подозрения, когда я посчитал Келли и Танатоса любовниками. Нет! Горничная солгала, оклеветала! Но зачем ей это? Я верил и не верил одновременно. Келли! Такая нежная, хрупкая, и одновременно порочная? Проклинал и её, и всех женщин одновременно! Хотелось рвать и метать! Громить! Убить!

Только под утро, когда ноги стали заплетаться от усталости, а в мыслях немного успокоилось, вернулся в свою комнату. Хотел прилечь, но побоялся, что просплю последний экзамен. В этот день на Келли я не смотрел. Не мог. Словно сквозь вату слышал голоса друзей. Сам удивляюсь, как смог получить очередную отличную отметку, так как не сумел вспомнить ни один из заданных мне вопросов.

А вечером этот бал! Келли появилась сказочно красивой. Еще более красивой, чем была зимой на королевских балах. И улыбалась! Её приход не остался незамеченным, взоры многих провожали её, выражая зависть у девушек и заинтересованность юношей. Как она может! Как может быть такой желанной для меня, если я знаю, какая она гнилая внутри! Опять волна злости накатила, поглощая в свои пучины, не давая дышать. А она танцевала, меняя кавалеров, смеялась, разговаривала, вела себя естественно, что еще больше злило меня.

Мне надо было уйти, не истязать себя её видом, но я как завороженный не мог сделать и шага. А на последний танец она подошла ко мне с беспокойством во взгляде и спросила, почему я так хмур и смотрю на неё зло. И я, болван, высказал ей все, что услышал от горничной. Келли побледнела, опустились плечи, а глаза потухли, в них появился ужас. Она вырвалась, отпрянула от меня, а потом побежала, натыкаясь на танцующих. Я же остался стоять столбом в центре зала, пока не замолкла музыка, и не объявили об окончании бала. Не заходя в общежитие, я отбыл во дворец.

Значит все, что рассказала Нияна, правда, ведь Келли не стала оправдываться. Шлюха! Продажная маркитантка! И лорд Танатос хорош! Пригрел змею, ввел в общество, облапошил всех, не только меня, но и короля! Я так это не оставлю! Гнев, злость душили. Я метался по покоям, как раненный зверь, даже, по-моему, рычал. Посылал подальше всех, кто заглядывал в комнату. Я-то относился к ней, как к порядочной девушке, мучился от любви чуть ли не полгода, а надо было только-то прижать её к стенке и задрать юбку!

Не хочу её больше видеть и слышать! В академию не вернусь! Точка! Так и заявил отцу, когда он вызвал меня через несколько дней к себе в кабинет.

— Вот как? И в чем причина? Вроде ты был доволен учебой в академии, еще несколько дней назад даже рвался поехать на практику в компании друзей аж на Рубеж, о чем устроил мне целую истерику, пока я не согласился. А сейчас я узнаю от тебя, что учиться ты больше не будешь. Так что произошло? — король смотрел на меня со смешинкой в глазах, словно моя злость его забавляла.

— Не ваше дело! — вырвалось у меня. — Что хочу, то и делаю!

— Вот как заговорил! — глаза отца стали серьёзными. — Осмелел. Хорошо! Не хочешь учиться, тогда я женю тебя. Невесты на примете есть. Ты этого желаешь?

— Жени! Мне все равно! Все женщины шлюхи! Какая разница!

— Даже твоя мать? — прервал мои крики король.

Я опешил. Моя мама самая прекрасная мама на свете! Добрая, заботливая! Если старшего брата сразу взял в оборот отец, воспитывая из него наследника трона, то я был «маменькин сынок». Она баловала меня, а я со всеми проблемами всегда бежал к ней. Нет, причислить её к племени обольстительниц и хищниц я не могу.

— Извини, отец. Я погорячился, — повинился я.

— Запомни, сын. Если тебя оскорбила одна женщина, это не значит, что остальные похожи на неё. Так что произошло? Не расскажешь?

— Ты уверен, что лорд Танатос на законных основаниях признал Келлиану своей внучкой?

— Уверен. Он предоставил свидетельства и доказательства. Это портреты её родителей, которые были при ней, показания людей, среди которых она жила, а также протоколы дознавателей, которые её искали. А почему возник твой вопрос?

— Я узнал, что Танатос привез её с Рубежа, нашел на тракте, где она ублажала солдат, — произнес я, словно выплюнул слова.

— Ах, вот ты о чем! — отец был не удивлен моим заявлением, только тяжело вздохнул, и продолжил. — У девочки была не сладкой жизнь. Все могло быть. Бенеит, действительно нашел её по дороге с Рубежа. По запаху смерти. Она умирала. Подробностей я не знаю, не спрашивал. Так ты из-за этого злишься? Зацепила она тебя?

— Зацепила, — не стал отпираться от этого вопроса. — Но эта блажь. Она пройдет.

— Вот и хорошо! — отец внешне успокоился, но глаза выражали напряженность. — Тут лорд Танатос должен прийти по поводу практики. Так как ты хотел ехать, я и пригласил тебя. Будешь присутствовать?

— Буду, — буркнул я, усаживаясь в кресло, так как до этого ходил перед столом, за которым сидел отец.

Король позвонил в колокольчик, вошел лакей, которому было приказано проводить к нам лорда Танатоса.

Бенеит Танатос вошел стремительно, поклонился, поприветствовал короля и меня. Получив приглашение сесть, занял кресло напротив. От его взгляда я поежился. Лорд Танатос посмотрел колючими холодными глазами с нескрываемым презрением. Это заметил даже отец:

— Что-то случилось, друг мой? Я не очень понял, почему практика студентов потребовала встречи со мной, хотя я рад тебя видеть.

— Мне надо поговорить с вами, Ваше Величество, наедине. Это вопрос государственной безопасности, — ответил гость. — И да, это касается практики.

— Вот как? Что-то угрожает принцу? — спросил король.

— Его Высочеству ничего не угрожает, но я настоятельно советую ему остаться на практику в академии. После того, как я все изложу, вы поймете, что я прав.

— Эманейтас, выйди, — заявил мне отец.

— Нет, — воспротивился я. — Если это касается меня, я хочу это услышать.

На моё заявление Танатос поморщился, а я стал опять злиться.

— Выйди! — уже прозвучало, как приказ.

— Хо-ро-шо, — протянул по слогам и вышел, хлопнув дверью, услышав часть фразы, сказанной отцом: «Мальчишка…». Да, действительно, веду себя как капризный юнец.

Но узнать, о чем речь, очень хотелось, поэтому бросился стремглав в соседнюю галерею, где еще в детстве наткнулся на потайной ход, проходящий мимо кабинета отца. Слышимость там хорошая, если вынуть несколько кирпичей. Там и дверь есть, но из кабинета она загорожена шкафом. Лишь бы поблизости никого не было, а то мой маневр не удастся сделать.

Мне не повезло! В галерее прогуливалась парочка. Кавалер что-то шептал на ушко молоденькой фрейлине, а та прикрывала лицо распахнутым веером. Они не сразу заметили меня, а когда увидели, поклонились, и, развернувшись, удалились. Замечательно! Быстро нашел нужную колонну, отодвинул стоящий в нише железный рыцарский щит, и юркнул в открывшийся лаз. Долго нащупывал в тесноте факел, пока не вспомнил, что могу и магией создать небольшой светлячок. После чего пошел искать нужную мне дверь. И так, наверно, все пропустил. Раньше у меня никогда не возникало желание подслушивать, а сейчас я не испытывал ни грамма угрызения совести, раз речь могла пойти обо мне.

— … не может быть! — первыми донеслись до меня слова отца. Так, послушаем дальше.

— Трудно поверить, но это так. Это подтвердили и хроники семейства Дэлманов. Именно их изучал мой сын в Консиме. Это открытие принадлежит ему. Жаль, что узнали мы об этом только сейчас. Слышащие — выходцы из другого мира, и они действительно подчиняли себе тварей, так как именно их ментальные способности привязывали животных к человеку.

— Невероятно! — опять возглас отца. — Неужели боги вняли нашим молитвам!

— Самое главное — найти возможность закрыть этот жуткий портал, который выплескивает на нас периодически полчища тварей. Вот только как? Требуется экспедиция на Проклятые земли, хотя сейчас это невозможно. Но вот после нашей разведки мы будем во всеоружии. Жаль, что специалистов по порталам уже давно нет.

— Я поговорю кое с кем. Может, мы привлечем портальщиков из других стран. Да и в нашей сокровищнице есть несколько сильных портальных артефактов. Я распоряжусь сейчас же предоставить их тебе. А вот насчет Слышащих?

— Я поговорил с лордом Дэлманом. С его помощью мы найдем тех, кто остался из Слышащих, но проверить их на наличие дара можно будет здесь, а академии, так как дар проявляется только рядом с тварями.

— Я подключу дипломатов в Консиме, если ваша практика даст положительные результаты, но я не понял, почему ты против поездки принца?

— Эман оскорбил мою внучку. Она заявила, что не вернется в академию…

— Тоже самое заявил и принц, — прервал лорда отец. — Не хочет учиться дальше.

— Вот поэтому я против их дальнейшего контакта на практике. Келлиане придется много работать, а я не хочу, чтобы её кто-то нервировал.

— Ты прав, друг, — согласился король. — Эман не поедет. Так что тебе необходимо, кроме моего согласия на опыты с тварями?

— Портал до Рубежа. Не потащим же мы монстра через страну, пусть даже и в клетке. Это займет много времени.

— Портал? — голос короля выражал удивление. — Разве у нас еще есть специалисты по этому направлению магии?

— Есть я, — просто ответил Танатос.

— И давно ты балуешься запрещенной магией?

— Всего один раз. Когда вез смертельно раненую Келли и побоялся, что не довезу. Но привязки для порталов на Рубеже у меня есть.

— Что же, используй. Если надо, я дам тебе письменное разрешение и полномочия. Что-то еще?

— Нет. Это все, Ваше Величество.

— Тогда счастливого пути и удачи! Надеюсь, ты будешь присылать вестников с подробными отчетами, иначе я приеду к тебе сам. Не смогу быть в неведении сейчас, когда открылись такие возможности избежать нового столкновения на Рубеже. И береги внучку.

— Будем надеяться, что наши мечты сбудутся.

Послышался звук закрываемой двери. Лорд Танатос ушел. Вот ведь, все главное прослушал! Одни вопросы от этого разговора, а где искать ответы?

В кабинете отца брякнул колокольчик и послышался голос короля, отдававшего приказ пришедшему лакею:

— Пригласите ко мне принца Эманейтаса и моего секретаря.

Вскоре я уже выбрался из тайного хода, отряхнулся от пыли и паутины, что скопилась за годы в узком проходе, и проследовал к кабинету отца с твердым намерением узнать все и настоять на практике на Рубеже.

Король Руэри Секнол встретил моё появление широкой улыбкой и в отличном настроении, и вот с этой радостью в голосе объявил, что на практику я не поеду.

— Я поеду! — ответил решительно. — Если в качестве студента магистр Танатос вправе указывать мне, то принцу Эманейтасу он ничего не сможет сказать. Я поеду как принц, тем более королевская семья курирует академию. Поэтому не будет ничего удивительного, если я проинспектирую практическую поездку студентов.

— А ты повзрослел, сын мой, — спокойно ответил отец на мою тираду. — Но как же твоё инкогнито? Отчет по практике от какого лица писать будешь?

— От своего, настоящего. Не буду больше прятаться.

— Но ты можешь помешать тому, что планирует магистр Танатос там, на Рубеже. У него очень важная миссия, в которой примет участие и его внучка Келлиана. А вы не в тех дружеских отношениях, когда надо сосредоточиться на работе, а не на выяснении отношений. Танатос просил о том, чтобы ты остался в академии.

— А подробнее не хотите мне рассказать об этой миссии? Почему мне не позволено узнать то, чем хочет заняться магистр на практике со своими студентами.

— Потому что об этом пока не знает никто, кроме трех человек — магистра, его внучки и меня. Но поверь, если все удастся сделать, наша жизнь, как и жизнь всего королевства, изменится к лучшему. Не упрямься, сын, — уговаривал меня отец, а во мне росло желание сделать все по-своему, о чем я и заявил.

Мои препирательства с ним продолжались чуть ли не полчаса, настроение родителя стремительно менялось, и мне бы следовало остановиться, но я твердил: «Поеду», чем вывел короля из равновесия. Он вскочил, стукнул кулаком по столу и закричал: «Вон!». Уже в дверях услышал горестное восклицание «Мальчишка!», второе за сегодняшний день. В приемной чуть не сбил с ног секретаря, вылетая из кабинета, помчался в парк, на воздух проветрить голову. Еще ни разу отец так не кричал на меня, а я не позволял себе перечить ему даже в малом.

Побродив немного по аллее, вернулся к себе в покои, так как и в парке не спрятаться от прилипчивых придворных. Долго лежал на кровати, глядя на расписной потолок, словно там мог найти ответы на то, что мучило меня. Келли! Отец прав! Я не могу судить её, да еще на основании слов какой-то девицы. Даже если это и правда, я ничего не знаю о жизни Келлианы до того, как её встретил в академии. Я делаю выводы не на фактах, а на выводах, которые шепчет мне ревность. Ревность, не любовь. Что уж скрывать от себя, Келли меня зацепила, как выразился родитель. А я ему ответил, что это блажь. Врал! Я влюблен в девушку…. Вот что главное для меня. И я хочу, вернее, не хочу никого другого рядом с собой. И не приму выбор короля, каким бы он не был.

С мыслью о Келли я задремал, а разбудил меня вестник от короля. Отец велел забрать выписанные мне документы. В канцелярии мне выдали приказ отправиться в экспедицию с группой практикантов академии магии, взять для охраны пятерку гвардейцев. Подчиняться я должен магистру Танатосу беспрекословно, а главное, хранить в тайне все, что узнаю и увижу. В личной же записке от отца говорилось, что я головой отвечаю за студентку Келлиану Танатос, и я не должен проявлять по отношению к девушке никакие попытки неуважения. Только после этого вспомнил то, что услышал у потайной двери — твари, Слышащие, портал. И все это связано с Келли? Интересно!

Глава 24. Дорога к Рубежу

Лорд Бенеит Танатос, магистр некромантии

У внучки получилось привязка твари. Если бы не был уже с белыми волосами, поседел бы, так переволновался. Все же это было опасно, предстояло войти к зверю в клетку или выпустить из клетки его. Я видел, что и Келли дрожит от страха и волнения, но не отказалась от задуманного. Храбрая девочка!

Обо всем пришлось доложить королю, показав хроники. Король верил и не верил одновременно, потирал руки, с надеждой глядя на меня. Но ведь все зависит от Келли, а внучкой рисковать я не хотел. О чем и заявил монарху. Решили не спешить, делать все обстоятельно, не торопясь. Руэри одобрил мой план поездки и проведение первой привязки твари из зверинца академии.

Несколько раз совместно с Келли разобрали метод проведения ритуала перед опытом, чтобы в процессе не произошло накладки. Пошли вдвоем, свидетели нам пока не были нужны. Весь процесс занял от силы минут двадцать, но мне они показались бесконечно долгими, да еще увидеть магически я не мог, что происходит. Никто бы не смог понять. Келли подошла вплотную к прутьям ограждения, а с другой стороны подошел зверь, которого Келли назвала стизи. Ему пришлось наклонить голову, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Так они и стояли те долгие минуты в абсолютной тишине, притихли даже твари в соседних клетках, словно замерли в предчувствии чего-то необычного и значимого. А потом зверь подогнул передние лапы и опустил голову к самой земле и проурчал, как могла бы урчать очень-очень большая кошка.

Не успел я опомниться, как Келли подошла к двери и откинула засов, распахивая дверь. Если первая открывалась чисто механически, то вторая дверь имела магический замок, и внучка посмотрела на меня, прося помощи.

— Ты уверена? — все же спросил я.

— Да! Все получилось. Он и так был готов к сотрудничеству, но сейчас полностью в моем подчинении. Я назвала его Первым.

Прочел заклинание, и Келли вошла в клетку. Так хотелось остановить её, но она лишь подняла в успокаивающем жесте руку, но этот жест был не для зверя, а для меня. Стизи подошел, все так же утробно урча, потерся своей большой башкой об руки внучки, лизнул её ладони, мне же пришлось только замереть и не мешать. А потом они еще некоторое время стояли и смотрели глаза в глаза, понятно, разговаривают.

Келли и меня представила монстру, сказав, что стизи будет слушаться. Прощаясь, она гладила зверя по голове между шипами и наростами, а когда уходили, нам вслед раздался тоскливый вой.

Только дойдя до дома, я смог говорить. Тут же отправил вестника королю о первом удавшемся опыте, а в ответ получил известие, что принц все же едет с нами в сопровождении гвардейцев. Правда порадовало, что исполнять он будет мои распоряжения. Может это и к лучшему, что Келли не будет хотя бы на первых порах ассоциировать Эмана со студентом Нейтасом, если ему не хватит ума все же скрыть свою академическую жизнь.

За день до отъезда вернулись друзья внучки и сразу нагрянули к нам. Пришлось объявить, что с нами будет на практике принц Эман, и мне не понравилось, как встрепенулась Келли, как загорелись её глаза, и как она смутилась, когда увидела мой взгляд на неё. Вот этого еще нам не хватало! Этот повеса разобьет девочке сердце! В образе студента он уже успел оскорбить её, а что будет делать в образе принца? Успокаивало то, что Келли не знает, под какой личиной скрывается наследник в академии.

И все очень удивились, что Нейтас будет проходить практику в академии по семейным обстоятельствам. Келли перевела дух, было заметно, как она расслабилась. Может, стоит ей сейчас открыть правду? Я не знал, что делать, как будут лучше для внучки.

Отбытие назначили на три утра следующего дня.

— Так рано…, - протянула Лидала.

— Так надо, — за меня ответила Келли. — Завтра все поймете.

— Ты уверена, что стизи полностью тебе подчиняется? — спросил я её, когда студенты нас покинули. — Пока не поздно, можно подготовить клетку на повозке. Мы не знаем, как поведет себя зверь при переходе портала и в окружении множества людей.

— Уверена. Я объяснила ситуацию, и он понял. А людей он опасается больше, особенно магов.

— Король просил тебя вести подробный дневник, фиксировать все действия. Ты записала то, что делала при привязке?

— Да. И всю беседу со зверем тоже. Как-то после этого у меня не поворачивается язык называть их тварями, — заявила внучка и призналась. — Я очень волнуюсь. Особенно сейчас, когда об этом знает король. Что будет, если у нас ничего не выйдет?

— В нас воспитали негативное отношение к тварям, поэтому трудно будет разубедить людей в обратном, даже если мы справимся, и войн с монстрами больше не будет. И не бойся. Король все понимает.

Пытаясь успокоить внучку, чувствовал, что волнуюсь сам. За неё. Так хотелось оградить дорогого тебе человечка от невзгод этого мира, зная, что она и до этого пережила не мало. Видеть беспокойство и усталость в этих зеленых глазах стало для меня пыткой, ведь я уже знаю, как звучит её беззаботный смех, и какая замечательная озорная улыбка бывает на её лице.

Вечером решили еще раз посетить зверинец. Келли надо было продолжить общение со зверем, чтобы закрепить запечатление и еще раз поговорить. Так и сделали. Сейчас, после ментальных тренировок и занятий, общение проходило у внучки без приступов тошноты и потери сознания. Жаль, что никто не может увидеть, как развился её ментальный резерв. Будем надеяться, что значительно.

Спать решили лечь пораньше, ведь еще засветло нам предстояло прибыть на Рубеж, а Келли и мне надо было еще и зверя подготовить. Келли дала ему имя — Первый. Надеюсь, действительно, первый, а за ним последуют второй, третий и все остальные монстры.

Я еще заранее отправил на одну из пограничных застав вестника с точным временем прибытия, велел подготовить клетки, магов охраны, не привлекать к нашему прибытию внимание и не удивляться ничему, что увидят. Эта застава представляла собой укрепленную крепость и ближе всех располагалась к границе Брошенных земель, а у меня была привязка координат в амулете для постройки портала.

К трем часам утра все были готовы. Ждали только принца. Мы назначили сбор у зверинца, так как на полигоне удобно открыть портал и не придется далеко вести Первого.

— Магистр, а где Келли? — спросил меня Диадан, который держал в поводу лошадь, нагруженную седельным мешком. Животное было под стать хозяину, такая же высокая и крепкая кобылка.

— Как только прибудет Его Высочество Эманейтас, Келли придет. Она сейчас занята, — ответил, сокрушаясь, что надо было заранее рассказать о монстре студентам. Как они еще отреагируют на это. Но решил, что объясню все всем сразу. Принц и его сопровождение тоже должны знать и спокойно реагировать на появление Первого в нашей компании.

Только сказал, как к полигону подъехала кавалькада их шести всадников, да еще у них было пять навьюченных запасных лошадей. Впереди скакал принц. Он первым спрыгнул с коня и подошел к нам.

— Позвольте представить вам Его Высочество, наследного принца Эманейтаса, — объявил я Лидале, Диадану и Мики. Девушки присели в реверансе, юноша склонился в поклоне, а я хотел уже озвучить имена студентов, но принц прервал меня:

— Оставьте, магистр. Я отлично знаю их. Как-никак мы вместе проучились целый год. И пусть меня в настоящем облике они видят впервые, но их имена мне известны. И по студенческой привычке можете обращаться ко мне без «Высочеств» и без поклонов, а просто по имени — Эман.

— Это честь для нас, — важно ответил Диадан, а в глазах Лидалы зажглись шаловливые огоньки, и она выпалила:

— Вот так просто — Эман? Без Нейтаса?

— Да, так просто, тем более меня дома все зовут Эманом, — улыбнулся принц.

И тут, видимо, до Лидалы что-то дошло, щелкнуло в голове, потому, что она удивленно посмотрела и зажала рот рукой, словно боясь, что сейчас произнесет вслух свою догадку. Чтобы этого не произошло, я обратился к девушке:

— Студентка Лидала, соберитесь, а вы, — я кивнул гвардейцам, — подойдите. Я, как начальник экспедиции, хочу донести до вас следующие сведения. Во-первых, всё, что будет вам сказано и предъявлено, является государственной тайной, за разглашение которой последует неминуемое наказание. Во-вторых, путешествие до рубежа пройдет очень быстро, так как по разрешению Его Величества, мы воспользуемся порталом. О чем вы тоже не будете никому говорить. И самое главное, ради чего мы едем на Рубеж — это присутствие в нашей группе твари с Брошенных земель. Не волнуйтесь, — поспешил я успокоить людей, которые начали восклицать «Как?», «Зачем?». — Зверь усмирен, подчинен, полностью подконтролен своему хозяину, вернее хозяйке. Поэтому прошу проявить спокойствие, не хвататься за оружие и не применять магию. Келли, подойдите.

Я махнул рукой, подзывая внучку и её «живность», так как они подошли и стояли за спинами студентов и гвардейцев. Естественно, они обернулись. Я предполагал, что увидев тварь, люди могут тут же забыть мои слова о спокойствии, но не ожидал, что Диадан тут же сформирует некромантское плетение и запустит его в зверя, а гвардейцы окружат кольцом принца, вынув оружие. Хорошо, что я сделал защитный полог, и магия, запущенная так поспешно, растеклась по нему. Первый же загородил собой внучку, наклонил устрашающе голову.

— Там Келли, — закричала Лидала, хватая меня за руку, призывая помочь.

— Успокойтесь! Я вас предупреждал! Зверь приручен и не опасен. Уберите оружие. Келли, подведи Первого, — старался говорить четко, так как и сам не был уверен, как поведет себя монстр, но защиту убрал. — Представляю вам первого зверя, кого смогли подчинить. Естественно, имя он носит — Первый. Келли является его хозяйкой. Мы ошибочно думали, что эти твари не имеют разума, но как оказалось, представители этого вида могут ментально общаться с некоторыми людьми, которых зовут Слышащими.

— Келли может их слышать? — опять догадалась Лидала, прерывая меня. Вот ведь сообразительная девица! Ничего не пройдет мимо неё.

— Да, именно поэтому Келлиана договорилась со зверем. И так, цель нашей экспедиции — попытаться с помощью Первого проникнуть на Брошенные земли. Все! Сейчас собираем вещи, а я готовлю портал.

— Вы и это умеете, магистр, — не утерпел и спросил принц, а сам бросил взгляд на Келли, которая стояла в сторонке и опиралась рукой о шею своего «питомца». — Оказывается, вы мастер на все руки.

— Что умею, то умею. Не отвлекайте, мы и так задерживаемся, а нас должны встречать, — ответил, доставая амулет портала с нужными координатами.

Через пять минут перед нами клубилось зеркало перехода. Вперед пустил гвардейцев с наказом встать в защитную линию и предупредить встречающих о необычном члене нашей группы. Затем пошли студенты, потом я, а за мной зверь. Замыкала нашу процессию Келли.

Нас встретила открытое пространство в степи, где на горизонте была видна крепость, а далее ввысь уходили горные отроги, отделяющие нас от Брошенных земель. Когда-то давно здесь были леса и плодородные пашни, стояли города, но после многочисленных набегов тварей земля выжжена магическим огнем, и только редкие кустарники с чахлой травой скрашивают пустынный пейзаж. Я специально сделал когда-то привязку портала так далеко от крепости, чтобы не привлекать внимание, а сейчас попросил коменданта выехать к нам навстречу с несколькими пограничниками, чтобы не смущать все население своим неожиданным появлением.

Нам повезло. Встречающих не было, вернее, они только выезжали от ворот заставы.

— И так, еще раз напоминаю, что у нас серьезная миссия. Никто не болтает лишнего, — сказал дед, и мы, вскочив на коней, выдвинулись навстречу. Впереди ехали гвардейцы, потом принц, в центре Келли с Первым, по бокам Лидала и Диадан, а замыкал я и Мики, которая неуверенно держалась в седле, но пыталась не отстать. Тварь вела себя спокойно, бежала рядом с лошадью Келли, а вот кони волновались и норовили быть подальше от необычного и опасного соседа, отчего их приходилось все время понукать и возвращать в строй. Крепость стремительно приближалась, и встречающие были совсем рядом, когда заметили тварь в наших рядах. Резко остановившись, люди постарались повернуть коней вспять, но их остановил комендант, приказав оставаться на месте.

Глава 25. Печали и ожидание

Келлиана Танатос, студентка факультета некромантии

После происшествия с Нейтасом, для меня бальзамом стала новость, что он с нами не едет. Догадывалась, что это дед и устроил. Известие о принце заставило забиться чаще сердце. Зачем скрывать от себя факт, что принц Эман мне нравится, хотя виделись мы с ним всего раза четыре на шумных балах во время быстротечных танцев. В отличие от количества встреч, вспоминала Эмана я намного-намного больше. Может, эти танцы и вскружили мне голову, а не принц? У него добрая улыбка и смеющиеся сияющие карие глаза, в которых я просто тону. И никакие уговоры, что Эман не для меня, не помогали. Разумом понимала, а сердечко начинало усиленно стучать в груди только от одного упоминания его имени. Эман! Как вздох, легкий и невесомый. Как дуновение ветерка, что растрепало непокорный локон. Имя короткое, как один удар сердца.

Когда дед сказал, что принц поедет с нами на практику, я сначала обрадовалась, но потом осознала, что это только дополнительные проблемы для меня. Но улыбка сама собой полезла на губы от радости, что опять увижу Эмана.

А в последнюю ночь перед отправкой на Рубеж мне приснился кошмар, в котором смешались я, принц, твари. Наверно, мой мозг отказывался справляться с нагрузкой эмоций, выдавая такие картинки. Эман целовал меня, а я отвечала, тая и плавясь, а потом пришел Первый и набросился на принца, терзая его клыками, и море крови заливало все вокруг. Проснулась от собственного крика, переведя дыхание, что это всего лишь сон. И не могла больше уснуть. Лучше мечтать наяву, даже если эти мечты никогда не сбудутся и останутся лишь иллюзией счастья.

Наше появление с Первым было столь неожиданным, что выражение лиц друзей я запомню надолго. Дед провел небольшую беседу, и, благодаря порталу, через пять минут мы были уже в приграничье у старинной, но вновь отстроенной после войны, крепости. На встречающих мы тоже произвели впечатление. Пришлось даже предупредить Первого, что сейчас все люди могут реагировать на него агрессивно, проявляя страх, но он должен отвечать миролюбиво, так как ни мне, ни ему ничего не грозит, а вскоре все привыкнут к нему.

— Привязка. Я не нападу на человека, — только ответил зверь. Сейчас мы спокойно разговаривали с ним, без потери силы с моей стороны. Это тоже было следствие подчинения, еще одна особенность, открывшаяся мне.

И вот мы едем навстречу встречающему нас коменданту, а я не могу оторвать взгляда от спины принца, что скачет впереди меня. Вот увидела его снова и, как завороженная, не могу отвести глаз. Да что же это такое! Так все сразу догадаются, особенно Лидала, от неё же ничего не ускользнет, все подметит и сделает правильные выводы! Надо держать себя в руках! Старалась отвернуться, но глаза упорно поворачивались к принцу, словно отказывались подчиняться моей воле. Ну, нет! Я сильнее!

Комендант и его группа были тоже в шоке от нашего попутчика — Первого. Сначала чуть не удрали, а потом долго не могли что-либо сказать, только смотрели настороженно на зверя, а моя живность изображала полное дружелюбие, ластилась ко мне и помахивала хвостом. А на хвосте то чуть ли не кинжалы из зазубренных пластин. Пришлось дать команду не проделывать взмахи хвостом во избежание кого-то задеть. Хвост тут же свернулся кольцом вокруг задних лап стизи. Молодец!

Комендант предложил нам разбить лагерь за стенами крепости. Все же монстр может создать панику в населенном пункте, где кроме военных, живут и мирные люди. Только Мики поселилась при школе, хотя занятия уже кончились, но первая практика и не предполагала, что студентку допустят вести уроки. Девушке предстояло заниматься подготовкой школы к новому учебному году. Мы же расположились у самой горы, где имелось несколько пещер, используемых пограничниками для временных баз. Далековато от крепости, но близко к самому Рубежу, хотя точной границы нет. Пещеру обустроили, соорудив «комнаты», стенами которых стали матерчатые перегородки. Спать нам предстояло на деревянных топчанах, застеленных соломенными матрасами и подушками. По центру располагался очаг, дым от которого уходил под высокий свод пещеры, где полоской света зияла расщелина. Недалеко от нашего пристанища протекал горный ручей с такой холодной водой, что сразу начинало молить зубы. И умываться нам предстояло в нем. Условия чисто походные, но во мне они не вызвали недовольства. Еще год назад я спала на таком же тюфяке из соломы и умывалась колодезной холодной водой. И еду варила на очаге.

— Сейчас здесь спокойно. За год не было ни одного случая нападения. Даже мелкие монстры не просачиваются, хотя они всегда были активными, расползались, как мыши. Но патрулирование не ослабляем, ведем разведку, — рассказывал нам комендант Ларис, разложив на столе большую карту местности. — Вот здесь проходит граница, вдоль которой ходят патрули. Это гряда из больших валунов, её отчетливо видно с подножия горы. Это словно естественная стена, но создана она магами земли. Я попросил их при восстановлении крепости и в ней заложить проходы. Сейчас она почти неприступна. Я говорю «почти», потому что еще никто не пытался её преодолеть. А вот здесь, выше, есть перевал, но добраться до него трудно. Я сначала отправлял туда людей, но многие возвращались со сломанными ногами и руками. Там нет дороги, все усыпано камнями, которые при движении по ним, начинают скатываться, съезжать под уклон. Так что я не вижу, где бы вы могли перейти за границу Брошенных земель.

Мы сидели в нашем лагере и решали, что делать дальше. У нас был план проникнуть за Рубеж с Первым и найти Древнего, если он еще жив, но как оказалось, пройти на данном участке не получится. Мы не горные козлы, что скачут по отвесным скалам. У нас нет даже начальных навыков хождения в горах. А лошади переломают ноги сразу.

— А может нам и не ходить самим? — задала я вопрос, с которого хотела сделать предложение, возникшее у меня. — Может нам отправить на поиски одного Первого? Для него это будет безопасно и легко. Если Древний согласится, то Первый приведет его к нам. Тогда и поговорим.

— Келли, ты уверена, что зверь вернется в любом случае? — спросил дед.

— Уверена. Он подчинен, поэтому будет стремиться вернуться. Я знаю, что говорю.

По выражению лиц нашего небольшого отряда поняла, что эта мысль всем понравилась. Ходить по горам и лезть на территорию монстров никто не хотел. Нет, они бы сделали это, но зачем рисковать, если можно отправить только Первого.

— Хорошо, — согласился магистр Танатос. — Как глава нашей экспедиции, я согласен на данный шаг. Готовь Первого, Келлиана. Будем надеяться, что нам повезет.

Стизи я проинспектировала, дала подробные наставления по списку, составленному дедом. На все Первому давалось пять дней, после которых, несмотря на результат, он должен вернуться. В его задачи входил поиск Древнего, переговоры с ним и попытка привести к нам, но одного, без сопровождения.

Мы стояли внизу и наблюдали, как мощный зверь, перескакивая с камня на камень, быстро поднимается по гряде все выше и выше. Прыжки резкие и высокие, можно сказать, легкие. Мне было интересно наблюдать, как Первый преодолевает подъем, считающийся неприступным. Вот он почти пробежал по отвесному валуну, казалось даже, не касаясь его, но только искры из-под когтей монстра говорили, что сцепление с камнем было. Вскоре он уже стоял на самом гребне гряды, обернулся, громко рыкнув, и скрылся из вида. Меня же окутала ментальная тишина. А ведь я привыкла уже к тому, что постоянно слушаю Первого.

Потянулись дни ожидания. Чтобы как-то занять нас, дед начал с нами заниматься практической некромантией, а еще мы ходили в крепость, изучая быт пограничного гарнизона.

Разговор со мной о принце начала по старой традиции Лидала. Мы сидели вечером у костра на сколоченных из грубой древесины лавочках и подруга спросила:

— А, правда, принц Эман красавчик?

— Правда, — согласилась я. А что спорить и утверждать обратное, когда я все глаза свои об него «сломала». Вон, даже подруга заметила, а дед, так вообще хмурится. Не нравится ему мое «увлечение» принцем. Да и я не рада, только мои глаза сами ищут его.

— Это хорошо, что не отрицаешь, а то смотришь на него, а взгляд такой, такой…

— Какой? Обычный у меня взгляд. Я так на всех смотрю, — попыталась оправдаться я, хотя понимала, что сейчас Лидала выдаст свои выводы. И они последовали:

— Хорошо, что не отрицаешь, но смотришь ты на него взглядом голодной кошки.

— Это что за взгляд? — удивилась я.

— Ну, представь, ты голодная кошка, просишь еды, но при этом еще и сожалеешь, что просить приходится. Такая смесь. Называется «простите, что смотрю», — ехидничала подруга.

— Так и есть, — горестно ответила Лидале. — Не надо смотреть, а я смотрю. Он же принц, и он не для меня.

— Прямо как Нейтас, что весь год пялился на тебя, — выдала девушка. — Кстати, не расскажешь, что за кошка между вами на балу пробежала. Мне кажется, Нейтас поэтому на практику с нами не поехал.

— Опять у тебя кошка! Просто он, он … оказался слишком ревнивым, — не могла ничего лучшего сказать я.

— Кто оказался ревнивым? — раздался голос принца, подошедшего незаметно к нам со спины.

— Никто, — буркнула я. — Один мой друг оказался мне просто не другом.

— А кто это? Я ведь тоже почти всех знаю с нашего курса. Не забыли, что я с вами учусь? — настаивал Эман.

— Нейтас, — ответила за меня Лидала. — Разозлился на Келли и на балу оскорбил.

— И вы думаете из-за ревности? Может, у него были основания? — принц не хотел отступать. Его глаза, сначала со смешинкой, стали серьезными, и мне этот разговор не нравился.

— Ваше Высочество! Это касается только меня и Нейтаса, — я заговорила почти официально, стараясь унять дрожь и волнение. — Господин Нейтас посчитал, что я виновата перед ним и выразил свои мысли в оскорбительной форме. Я не давала ему поводов на ревность, так как он не признавался мне в чувствах. И что за допрос?

— Прошу прощения, леди Келлиана, я забылся, — повинился принц, но глаза так и остались холодными, словно пронизывающими меня льдом. Вот не думала, что карие глаза могут быть такими холодными.

Он ушел, а я продолжала смотреть на его удаляющуюся спину. Не так я хотела говорить с ним. И не о том. И неприятно видеть холод в его карих глазах.

— А ты знаешь, Келли, — как то задумчиво произнесла Лидала. — Я тут подумала и пришла к выводу, что Эман и Нейтас — одно лицо.

Она замолчала, ожидая реакцию на своё заявление, а мне стало страшно.

— Подумай, — продолжила подруга. — Как зовут принца? Полное имя Эманейтас. Эман без Нейтаса! Конечно, тут могут быть совпадения, но мне кажется, я права. И Нейтас не поехал не потому, что остался в академии, а потому, что с нами поехал Эман. Ну, что застыла! Скажи уж, что думаешь ты.

Крах, полный крах. После слов подруги я словно онемела. Мне бы сейчас убежать вслед за Первым и больше не возвращаться. Насмотрелась на принца! А принц Эман уже все тебе сказал словами студента Нейтаса. Еще один удар. А сколько их будет еще? В голове зашумело, в ушах стоял звон.

— Что с тобой, Келли, — забеспокоилась подруга. — Ты услышала Первого? Он возвращается?

— Нет. Просто я устала. Пойду отдыхать.

Но ноги понесли меня к деду.

— Правда, что принц Эман — это Нейтас? — мне нужно было подтверждение слов Лидалы.

— Да.

— И вы взяли его на практику, зная, как он меня презирает?

— Келли, я бы не взял, но так решил король. Прости.

— И как мне теперь быть? Как находиться рядом, зная, что он думает обо мне. Вы много раз говорили, что я достойна самого лучшего мужчины, но на деле оказывается, что любой из них может считать меня продажной тварью, поверив чужому навету, сказанному из зависти. Зря вы внушили мне уважение к себе. Себя-то я уважаю, но вот окружающие совсем другого мнения.

Я говорила зло, обвиняя деда, а сердце бешено стучало уже где-то в висках, словно пытаясь разломать голову. Как же больно! Больно душе, и в глазах темнело.

— Келли, девочка моя, очнись дорогая, — будто через вату донесся голос деда, обеспокоенный и умоляющий. Мне пытались что-то влить в рот, пахнущее отвратно. Видимо, этот запах и привел меня в чувство.

— Мне уже лучше, — выдавила из себя, пытаясь справиться с рвотным позывом. Во рту появилась горечь, которую хотелось запить. — Воды…

— Конечно, конечно.

И дед протянул мне кружку.

— Не пугай меня так, внучка, — проговорил дедушка. — Ты, самое дорогое, что есть у меня. И я готов повторять тысячу раз, что для меня ты — самая чистая и светлая девушка на всем белом свете. А кто это не видит, тот просто болван.

— Как жаль, что это светлое видишь только ты. Прости меня за эту истерику. Я постараюсь справиться и с этим.

— Вот и хорошо. А с принцем я поговорю.

— Я сама. Сама поговорю. Хватит все время прятаться от неприятностей. Мне надо научиться решать свои проблемы самой, не перекладывая на других. Пора уже взрослеть.

— Ты и правда повзрослела, Келли. Отдыхай тут, у меня, — дед поцеловал меня в макушку и вышел, задернув полог загородки в его «комнате».

Я опять провела ночь без сна, решая, что же скажу принцу. И надо ли что-то говорить, ведь Эман мне ничего не обещал, ни в чем не признавался. Это я испытываю к нему чувства. Ладно, поговорю при случае, если возникнет опять эта тема, а так буду молчать, изображая, что принц ничего обо мне не знает, тем более тайну его инкогнито никто официально не развеял.

Мы с нетерпением ждали возвращения Первого. Последний день ожидания прошел, как на иголках. Мы не отводили взглядов с пограничной гряды, а я еще и прислушивалась, стараясь уловить отзыв на мои ментальные призывы. Гвардейцы и солдаты, приставленные к нам комендантом пограничного участка, были в боевой готовности, так как все же ожидали, что Первый может вернуться не один. Дед пытался успокоить меня, но волновались все. Даже принц ходил между нами, то поглядывая на горы, то на меня. Я только пожимала плечами, давая понять, что новостей у меня нет.

Тишина в ментальном эфире. А что если попытаться прорваться мысленно сквозь эти каменные стены? Я не пробовала такого, но в хрониках говорилось, что некоторые Слышащие могли находить зверей на очень больших расстояниях. Отошла и присела на нагретый за день камень, закрыла глаза и открыла разум на восприятие. Мой внутренний взор вместе с призывом понесся к горам. Я видела! Вот я уже на гряде, смотрю вниз, где открывается ущелье с рекой, вот я уже вижу за рекой долину, покрытую зеленью, а впереди опять стоят высокие горы. Мой взгляд стремиться дальше. Первого не видно. А вот другие звери попадаются. Я узнаю их, видела картинки в учебниках и в зверинце академии. Они оборачиваются на меня и застывают, прислушиваясь и отвечая мне. Слов нет, только эмоции удивления. Но вот впереди раздался голос Первого. Он услышал меня. Едва получила ответ «Иду», как поняла, что истратила все силы, почувствовала, что сейчас от бессилия свалюсь с камня. Во рту высохло, язык не поворачивался. Что, я опять упаду в обморок?! Что-то уж часто я это делаю. Но меня подхватили, прижали к себе, и я поняла, что у кого-то на руках. Как приятно, когда тебя носят! Для удобства еще и за шею ухватилась, а то руки болтаются. И кто это такой заботливый?

— Что с ней? — раздался рядом голос деда.

— Ей стало плохо. Я видел, что она сидела на камне и медитировала, а потом стала падать, — произнес принц. Эман держал меня на руках! Это сразу отрезвило, я пошевелилась, давая понять, что со мной все нормально и попыталась слезть с его рук, но держали меня крепко.

— Первый скоро придет, — прошелестела я от хрипоты сухого горла.

— Келли, — дед говорил укоризненно. — Разве так можно! Ты что, дотянулась через гряду?

— Там так красиво, — попыталась опять говорить, но закашлялась.

— Открой глаза и выпей воды, — распорядился дед. Попыталась поднять веки, но тут же встретилась с карими глазами Эмана. Они были так близко! Я видела себя в отражении этих глаз. А его губы почти касались моих, стоит только ему еще немного наклонить голову. И я вновь зажмурилась, а надо мной раздалась усмешка. А потом меня поставили на ноги, и когда я вновь открыла глаза, увидела, что поддерживает меня уже дед, а рядом стоит Лидала с кружкой воды и обеспокоенным взглядом.

— Дед, там так красиво! — опять сказала я. — И зверей много. Это их дом.

— Так что Первый? — поинтересовался дед, провожая меня в пещеру, но я попросила:

— Я здесь останусь. Первый скоро будет здесь. Он уже близко.

— Хорошо, но больше так не делай, а то ты уже вместо магических сил жизненные тратить начала.

— Обещаю, но попробовать же надо было.

Мы посидели еще немного, и вот на гребне появилась фигура моего зверя, а потом еще одна, и еще…. Их было много. Очень много. Люди вокруг вскочили, схватились за оружие, но бросали вопросительные взгляды на меня, словно спрашивали, придется ли им его применить.

— Не беспокойтесь, — быстро ответила. — Первый сказал, что он придет только с Древним. Остальные не спустятся к нам.

Прыжки двух гигантов-монстров почти по вертикали головой вниз выглядели еще эффектней, чем подъем на гряду. Как это у них получается? Ни одного оплошного движения, как будто они на несколько десятков метров вперед знают, куда ступит их лапа в следующий момент, да еще так, чтобы не полететь вниз с огромной высоты. Мы, затаив дыхание, смотрели на зверей.

Вот они уже почти внизу, и отчетливо видно, как выглядит Древний. Он мощнее, чуть выше Первого, но главное — это следы, отметины веков на его теле. Сбитые пластины на голове и хвосте, треснувший панцирь на лбу, а левый глаз похоже отсутствует. Маги напряглись, плетя защитные заклинания, а гвардейцы и пограничники не опускали оружие. Мне не нужно было осложнений, ведь мы пригласили этого монстра только поговорить, узнать, что происходит и как обстоят дела с порталом.

— Успокойтесь, а еще лучше, отойдите дальше, как можно дальше, — заговорила я и кивнула деду, что это относиться ко всем. — Мне ничего не грозит. Первый защитит меня.

Люди, повинуясь скорее не мне, а распоряжению начальника экспедиции, отступили к пещере, а я разговаривала уже с Первым.

Глава 26. Переговоры и подготовка к пути

Келлиана Танатос, Слышащая

— Я выполнил задание, — прозвучало у меня в голове. — Древний со мной.

— Ты просто молодец, — похвалила я своего питомца. — Он согласен на разговор? Он слышит меня?

— Привязку прошел. Слышу, — раздался хриплый голос Древнего.

— Приветствую тебя, Древний. Благодарю, что согласился прийти к нам.

— Я шел к Слышащей, — хрипело гулко животное, стоя передо мной. — Мы не можем без Слышащих. Без привязки мы теряем разумность, забываем язык, перестаем говорить. Дикие. С людьми мы разумны.

— И много сейчас диких?

— Много. Стизи не утратили способность мыслить. Другие пока слушают нас.

— Пока? — удивилась я.

— Наши дети уже не такие, как мы.

— И что нужно вам от Слышащей?

— Привязка, связь, руководство, наставничество, забота…, - передаваемые монстром образы роились в моей голове.

— Портал из другого мира закрыт сейчас?

— Закрыт, но мерцает. Копит энергию.

— То есть через двадцать лет с небольшим откроется опять?

— Да.

— Вы поможете нам дойти до портала и посмотреть на него, изучить. Может, нам повезет, и мы закроем его навсегда.

— Слышащая пойдет с нами. Поможет детенышам, научит.

— Не я одна пойду. Нас несколько человек.

— Сложно. Люди не пройдут. Опасно.

— А мне не опасно? — удивилась я.

— Слышащей ничего не грозит.

Я представила, как одна буду среди монстров и меня передернуло. Древний понял моё состояние, и в моей голове загудел его голос:

— Слышащая может взять с собой одного человека. Или Слышащая делает привязку еще нескольким стизи, и тогда на наши земли смогут пойти больше.

— Это лучшее решение. Сколько стизи ты можешь предоставить мне?

— Тебе решать.

— Тогда приведи пятерых. Думаю этих хватит. Итого, нас будет семеро. Ты ведь тоже возьмешь на себя кого-то из людей? — спросила я Древнего.

— Возьму.

— Ты проведешь нас безопасным путем до портала? Я не хочу рисковать ни вами, ни людьми.

— Древний выберет путь и приведет завтра стизи для привязки. Буду приводить по одному, молодых.

— Я проведу ритуал. Мне нужно подчинение стизи всем людям.

На этом наши переговоры с Древним закончились. Зверь окинул нас взглядом, как-то изогнув голову, ведь у него был только один глаз, а уже через мгновение мы смотрели на его удаляющуюся фигуру, огромными прыжками несущуюся к скалам. Ко мне же бросились люди, одновременно закидывая кучей вопросов.

— Девочка, что он сказал? — дед.

— Как прошли переговоры? — допытывался принц.

— Тебе было страшно? — спрашивала Лидала. — Я чуть не умерла от ужаса, когда вы застыли друг перед другом.

— Что нам ждать от него? — интересовался Диадан.

Видя все это, дед, как самый главный над нами, заключил:

— Все на совещание в мой штаб.

Я так волновалась, что только сейчас заметила, как дрожат ноги в коленках и трясутся руки. Дед подхватил меня за талию и почти понес в сторону пещеры. Лидала быстро нагрела воды и заварила успокоительный отвар, который разлила всем, даже магистру и принцу. Уже через пять минут я держала в руках горячую кружку и приходила в себя. Меня не торопили.

Я быстро пересказала о нашем с Древним решении, но лорд Танатос был все же недоволен. Он не хотел, чтобы я шла на Проклятые земли.

— Но как вы это видите? Слышащая останется в лагере? Тем более, я должна пойти, так как обещала провести привязку детенышей стизи. Тогда у нас будет новое поколение зверей, подчиненных воле людей. Это обезопасит дальнейшие экспедиции, если нам не повезет с закрытием портала.

— Логика в этом решении есть. Готовимся к походу. Идем я, Келлиана, Диадан и четверо гвардейцев. Принц и Лидала остаются в лагере.

— Нет, — твердо прозвучал голос Эмана. — Я иду с вами. Отсиживаться не намерен.

Дед хотел возразить, но видя решимость принца, только махнул рукой и произнес:

— С королем будешь объясняться сам. Не маленький уже. Но рисковать не дозволяю. Это касается всех, — добавил дед, обращаясь уже ко мне и Диадану. Мы закивали головами.

— Хорошо, — дед согласился, но добавил. — Мне необходимо оповестить короля.

Не знаю, что ответил монарх на вестника, посланного дедом, но последний очень разнервничался, наорал на всех и разогнал по делам, которые нашел каждому, даже мне, усадив за написание отчета. Послание от отца получил и принц, который выглядел после прочтения озадаченным.

Быстро настрочив о наших переговорах с Древним, сидела и думала, думала, как поступить. Страшно идти к монстрам, еще ужаснее идти, подвергая близких тебе людей опасности, но еще страшнее думать, что я могла попытаться предотвратить будущие войны с монстрами и не сделала этого. И, вообще, по плечу ли мне все это?

Первой ко мне подошла Лидала, тихо присела рядом и молчала, что было так на неё не похоже. И что сопит?

— Ты в обиде, что тебя не берут? — спросила подругу.

— Я не особо и рвусь туда, за Рубеж, но я переживаю за вас. Как вы там будете? Ты, принц, Диадан…

На последнем имени девушка запнулась и покраснела. Так! Понятно.

— Ты могла и раньше признаться, что тебе Диадан небезразличен.

— Да у нас еще ничего не определено, — вздохнула девушка. — Он мне нравится, и я ему тоже. Только он робок. Такими темпами он признается в симпатии только к концу учебы в академии.

— Тоже неплохо. Ничего не помешает учиться.

— Да? Это ты у нас только учебой занята, не видишь, какие взгляды на тебя некоторые парни бросают, а я любви хочу. Тем более я не красавица, в кавалерах рыться не привыкла, а Диадан со всех сторон положительный молодой человек. А как у вас дела с принцем? — подруга без перехода задала вопрос. — Ты выяснила у деда, Эман и Нейтас одно лицо?

— Выяснила. Одно.

— Вот здорово! В тебя сам принц влюбился, надо от радости выше головы прыгать, а ты чуть ли не слезы льешь. Да если бы об этом узнали в академии, все наши «королевишны» от зависти удавились, — не унималась подруга.

— Ты забыла сказать, что принц никогда не предложит мне руку и сердце, а значит и тешить себя этим призрачным счастьем не следует. А еще, ты забыла, что Нейтас на балу сказал, что…, - тут я замолчала, не говорить же Лидале те слова, что ранили меня. — Он сказал, что ошибся и не испытывает ко мне дружеских чувств. Думаешь, у принца раздвоение личности, что у него отношение ко мне такое противоположное?

— Конечно, я не знаю, что думает принц, но если в первые дни здесь он старательно отводил от тебя взгляд, то сейчас смотрит так же, как смотрел Нейтас в академии. Поверь, от меня ничего не скроешь, я все подмечаю, — подруга говорила убежденно. — И к монстрам он идет исключительно из-за тебя.

— Не думаю! Для принца это возможность показать участие королевской семьи в спасении страны.

— Это второстепенно. Хотя этот Древний гарантировал вашу защиту, мне все равно тревожно. Меня от одного воспоминания его вида в дрожь бросает! А сколько их там, за горами? Тысячи! — подруга сделала «большие глаза», демонстрируя этим свой страх, а мне, наоборот, стала весело, и я прыснула от смешка. Глядя на меня, засмеялась и Лидала.

На наш смех пришел дед, присел рядом, поцеловал меня в макушку и велел отдыхать. Как не странно, но ужин и вечернее время прошли спокойно, без разговоров, видимо, сказалось то огромное количество успокоительного отвара, что щедро разливала Лидала по нашим кружкам. Даже у костра гвардейцев было тихо, и Первый ментально «молчал».

Утро началось с небольшого переполоха. Это Древний появился в нашем лагере в сопровождении одного стизи. Когда все угомонились и поняли, что бояться нечего, я провела привязку для молодого самца и дала ему имя, не выходя из традиции — Второй. Я подвела его к деду и озвучила, что данный Второй будет сопровождать его и служить. Зверь склонил голову перед лордом Бенеитом, а потом, как котенок, потерся своей шипастой головой об человека. Дед едва устоял на ногах от подобной «ласки», но все же потрепал монстра по голове.

Я посоветовала деду пообщаться с питомцем для закрепления связи, чтобы на Брошенных землях лучше понимать друг друга, а сама после этого поговорила еще с Древним. Мне было интересно узнать о том, далеко ли портал, что он знает о людях, ранее пытавшихся пройти за Рубеж.

— Портал в центре наших земель. Три дня и три ночи моего бега.

— А сколько дней будет идти наш караван? Ведь ночью нам необходимо спать, да и бег на ваших спинах мы не выдержим долго.

— Дней десять. Но остановки на ночь опасны, особенно в лесах, что начинаются за горами. Но мы защитим людей. Не волнуйся, Слышащая, — это Древний поспешил успокоить меня, так как уловил моё волнение на слово «опасны».

— Люди есть, — огорошил меня ответом зверь. — На окраинах земель у побережья есть несколько поселений, но они постоянно подвергаются нападениям, между собой не связаны. Среди них Слышащих нет.

— А с побережья можно уплыть? — задала очередной вопрос, и сама же себе ответила, что рифы тянуться вдоль всего берега и мореходство там невозможно. И раньше там не было больших портов, а люди занимались только рыболовством. Ни одна морская экспедиция после прорыва тварей не вернулась.

— Вы не охраняете эти поселения от диких?

— Пытаемся, но люди нападают и на нас, — и Древний послал мне картинку, как люди, одетые в лохмотья и шкуры, с примитивным оружием пытаются отогнать от частокола из заостренных бревен монстров, которые и не собираются на них нападать. В одном монстре я даже узнала самого Древнего. Да, за столько лет изоляции люди сами одичали. И не мудрено, если вся их жизнь состоит из страха перед монстрами и желанием выжить.

В следующие дни я проводила ритуалы с прибывающими стизи. Так у нас появились Третий, Четвертый, Пятый, Шестой. Зверей пришлось привязать больше, так как нам потребовались животные для перевозки багажа.

А еще мы обсуждали маршрут. Древний показывал мне картинки гор, лесов и рек, которые нам предстоит преодолеть. Дед, как руководитель, уточнял способы переходов отдельных участков. Особенно нас беспокоил проход через долину и горы за ней, так как нам предстояло преодолеть ущелье. Дед рассматривал старые карты той местности, но ничего подобного раньше там не было. Нет, горы были, но вот ущелья не было. Мы предположили, что изменение горного рельефа — это тоже воздействие той войны, что его создали маги земли, как препятствие для тварей, рвущихся из портала.

Вся подготовка заняла целую неделю, но за это время мы морально настроились и уже не так обреченно смотрели на предстоящие трудности, а помогли в этом, как не странно, наши питомцы-помощники. Все нашли с ними общий язык, уже не дергались от их внешнего вида. Да еще научились держаться на их твердых и шипастых спинах. Пришлось срочно заказывать специальные седла, привлекая скорняка из крепости.

Глава 27. Решительность

Эманейтас Секнол — принц, младший наследник

Вот и настал день начала нашей экспедиции. Когда я заявил отцу, что еду в Брошенные земли, то выслушал много нелестных отзывов о своем уме и чувстве долга. Вот не надо было королю упоминать о долге, так как я сразу ответил, что именно этим чувством и руководствуюсь, раз желаю лучшего стране и её людям. А если честно, то не мог представить, что все пойдут, особенно Келли, а я буду махать им вслед платочком. Нет! Келли я не оставлю! Перекидывались вестниками с отцом более часа. В конце концов, король отступил, заявил, что я обязан беречь Келлиану, как надежду нашей победы.

Хотя я не смог за подготовительную неделю поговорить с Келли, но увидел с другой стороны. Я и так знал, что она умна и дружелюбна, но сейчас разглядел, какая она ответственная, какой у неё ровный характер. Здесь, среди монстров, я понял, что переживаю за неё, сердце замирает, когда она встает напротив зверя и смотрит в его глаза. Такая маленькая и хрупкая на фоне громоздких тел зверей, от чего хочется кинуться и закрыть собой.

Зацепила. Прав отец. Не просто зацепила, а я влюбился. И чем больше думаю о ней, тем больше понимаю, что всю жизнь готов смотреть в её зеленые глаза, слышать её голос. И возникает решимость пойти против всего света, против мнения отца, но отстоять свое право быть с той, кого я полюбил. И не важно, что было с Келли до того, как я узнал её. Что было, то прошло. Не мне судить, тем более она умирала, прошла инициацию, а просто так это не случается. Простит ли она те обидные слова, сказанные в гневе от ревности?

Наша группа выдвинулась с путь. Мой зверь, получивший имя Третий, слушался меня безоговорочно, понимал все команды. Впереди следовал Древний, на котором восседал Диадан. Замыкали нашу цепочку навьюченные поклажей монстры.

Когда мы приблизились к отвесным стенам гряды, то я просто закрыл глаза, не в силах смотреть, как мы будем взбираться вверх. Крепче вцепился в луку седла, припал к мощной шее зверя, услышав команду лорда Танатоса держаться и не смотреть вниз. Только когда понял, что мы опять стоим на ровной горизонтали, осмотрелся. Нашел глазами Келли. Все нормально. Она и вся наша группа уже на вершине гряды, а внизу виднеется наш лагерь.

От высоты и красок захватило дух. Но любоваться долго нам не дали. Звери понеслись дальше к перевалу, перескакивая с камня на камень. Если бы не седло с удерживающими ремнями, нам бы пришлось туго, отбили бы себе все тело или вылетели бы на повороте. Смотреть по сторонам было затруднительно, рассмотреть тварей не было возможности, мы только слышали с разных сторон завывания и рычания, на которые наши звери отвечали не менее грозным рыком.

Через несколько часов передвижения то вниз, то вверх по горным тропам, перескакивая ручьи и речки, текущие между валунов, мы вышли на горную равнину, покрытую изумрудной зеленью. Среди этих зарослей цветущих кустарников высились развалины города. Разрушенные стены домов смотрели на нас пустыми глазницами окон, говоря о том, что здесь произошла трагедия, и жители погибли или в спешке бежали. Древний объявил привал. Нам и зверям надо передохнуть и подкрепиться. Животные по очереди охотились, а мы, перекусив, прилегли отдохнуть.

— Судя по хроникам, мы достигли города Ганимеда. Он описан как самый красивый город на пути к побережью. Здесь селились писатели и художники. Его оставили последним, защищали долго, пока маги земли строили гряду на Рубеже и готовились к решающей битве. Здесь полегло много магов, — рассказал лорд Бенеит.

Я хотел пройтись по развалинам, но декан предупредил, что это опасно. Да и скоро мы отправимся дальше, а путь будет пролегать уже не по открытым горным тропам, а по густым лесам. Дороги здесь давно заросли. Так думали мы, но оказалось, что просеки есть. Это прошлым летом шли полчища тварей и протоптали дороги. Вот только продвигаться по ним тоже было сложно, так как они были перекрыты сотнями поваленных деревьев.

Пока двигались, я все наблюдал за Келли, единственной девушкой среди мужчин, но она держалась и не показывала ни усталости, ни тревоги, полностью доверяя Древнему и Первому.

Под кронами высоких деревьев было прохладно, но влажно. Появились надоедливые насекомые, и лорд Бенеит распорядился использовать отпугивающие амулеты или поставить щиты. Сейчас мы продвигались намного медленнее, приходилось объезжать буераки и овраги, на дне которых стояла вода.

На ночлег остановились опять у каких-то развалин задолго до темноты. Лорд Бенеит распорядился обустроить возможность круговой обороны, распределил дежурства, в которые вошли не только люди, но и их звери. От караула освободили только Келли, она крепилась и не жаловалась, но было заметно, что очень устала.

Чем темнее становилось, тем громче из леса доносились завывания и рычание. Даже гвардейцы вздрагивали от подобных звуков, а вот наши сопровождающие звери были спокойны, только Древний подавал иногда голос, больше похожий на ворчание, от которого на какое-то время все вокруг затихало.

— Древний предупреждает всех, что сюда лучше не ходить, — пояснила Келли.

— Тварей и не видно, — заявил один из гвардейцев.

— Наши звери отпугивают их. Они самые крупные хищники сейчас в этом лесу, — отозвался лорд Бенеит. — Но для безопасности ложитесь спать под бок своим питомцам.

Начали устраиваться на ночлег. Люди расположились в центре импровизированного круга из наших зверей. Я дал команду Третьему лечь рядом с Первым, чтобы быть около Келли. Да и поговорить с девушкой хотелось.

И вот мы лежим макушка к макушке, даже слышим дыхание друг друга и молчим. Понял, как тяжело заговорить, но надо.

— Келли, — тихо шепотом окликнул девушку. Тишина. Может она уже уснула? Но вот послышалось движение и также тихо прозвучало:

— Эман?

Я быстро развернулся, и вот мы лежим лицом к лицу. Так рядом, так близко. И в то же время так далеко друг от друга.

— Я хочу извиниться перед вами. Простите. Я был не прав.

— Вам не в чем просить прощения. Принц Эман не провинился передо мной.

— Зато это сделал Нейтас. Он посмел поверить никчемной служанке и оскорбить леди. Вы ведь уже поняли, что принц и Нейтас — одно лицо.

— А если служанка права? — шепотом спросила Келли, заглядывая в мои глаза. — Ведь меня и вправду лорд Бенеит привез с тракта, где шли возвращающиеся с Рубежа солдаты.

— Расскажите правду, — предложил я.

— К чему принцу знать, что случилось с нищей девчонкой, которую хозяева променяли на поросенка. Если бы не дед, её бы повесили за убийство офицера.

— Убийство?

— Да. Он хотел меня изнасиловать, но вырвалась моя магия и убила его. Меня приговорили к смерти, но перед этим отдали солдатам…, - Келли отвела взгляд и замолчала, тряхнула головой, словно отгоняя от себя те события, воспоминания о них. И снова заговорила:

— Меня спас лорд Танатос, когда я в очередной раз умирала. И он оказался моим настоящим родственником — дедом. Мне повезло. Сначала я хотела умереть, так как не видела смысла жизни, считала себя опозоренной, грязной… Но дед помог и тут. Он заставил поверить в себя и в мою магию. Уверял, что я достойна любви, что достойна самого лучшего на свете мужчины. Я поверила и в это. Зря, конечно. Стоит кому-то, знающему о тех событиях, заговорить, и от моей уверенности не остается и следа.

Я молчал, не зная, что ответить. Только ни тени презрения или осуждения не было в моих чувствах. Я смотрел в чистые ясные глаза девушки, в которых отражался свет костра, и думал, что она действительно достойна любви самого лучшего мужчины на свете. И мне предстоит стать таковым, заслужить доверие, отстоять перед всем светом, перед королем право быть с ней рядом. И плевал я на политические браки и выгоды.

— Леди Келлиана, — прошептал я, — вам не пристало винить себя в чем-то. И прости за те слова, что сказал тебе Нейтас. Ты самая удивительная девушка, которую я встречал. И я добьюсь твоего расположения. Не знаю, как это произошло, но я не мог отвести от тебя глаз, хотя очень старался не делать этого. Ты стала притяжением, словно меня привязали канатом к тебе. Долго не мог смириться с мыслью, что ты мне небезразлична, что я испытываю к тебе чувства.

— Я недостойна их.

— Не говори так, Келли. Знаешь, — разоткровенничался я. — Меня воспитывали с мыслью, что жену мне выберет отец по политическим предпочтениям, а поэтому, мне лучше не влюбляться, чтобы не оказаться с разбитым сердцем. И я старался следовать этому совету, тем более во дворце не было отбоя от желающих согреть мою постель.

При этих словах Келли покраснела. Я заметил её замешательство и быстро сказал:

— Извини, что я говорю о таком, но это правда. Я жил с мыслью, что никогда не позволю себе такого чувства, как любовь. Боялся разочарования. Смотрел на женщин поверхностно, потребительски. И я сначала не мог понять, что происходит со мной, когда я сморю на тебя. Не сразу понял, что это и есть любовь. Вот теперь и ты знаешь обо мне.

— Мне тоже понравился принц Эман там, на балу. И я тоже гнала мысли о нем, потому что понимала всю тщетность мечтаний, гнала от себя это наваждение.

— А Нейтас тебе не нравился? — спросил я со смешинкой в глазах.

— Нейтас был мне только другом.

Мы молча смотрели друг на друга, а потом одновременно протянули друг к другу руки, пока со стороны Келлианы не послышалось покашливание лорда Танатоса. Он, что, слышал наш разговор?!

— Молодые люди, извольте спать. Иначе завтра вы не сможете двигаться.

Мы отпрянули друг от друга, отвернувшись каждый к боку своего зверя. Я был счастлив. Я признался в любви. Впервые в жизни! Той, кого люблю! И уснул с этим чувством счастья.

Под утро меня разбудил Диадан. Пришло время моего дежурства. Со мной вахту нес еще гвардеец и наши питомцы, которые прошлись по периметру лагеря, а затем уселись рядом с нами, загородив своими спинами, а морды повернув к лесу. В общем, основное дежурство будут нести они.

Тишину ночи нарушали шорохи, начало светать. Дремать не давали изредка раздававшиеся рычания, но звери вели себя спокойно, а значит, и нам не следовало волноваться. Мысли вернулись к вечернему разговору с Келли. На душе так ясно, и уже не мучают ни какие сомнения. Пусть я молод, но понял, что любовь надо не только получить, как дар богов, или завоевать, как рыцарю на турнире, и суметь защитить, отстоять, сохранить, сберечь, пронести через невзгоды и годы.

Не заметил, как рядом к костру сел лорд Танатос.

— Доброе утро, Ваше Высочество! Мне надо с вами поговорить, пока не проснулась Келлиана.

— Я догадываюсь, о чем вы хотите говорить.

Декан вынул амулет и активизировал его, устанавливая вокруг нас полог тишины.

— О Келли, — заговорил лорд Бенеит. — Хотя вы и шептались, но я слышал часть вашего разговора. Не скажу, что ситуация мне нравится. Девочка и так пережила многое такое, что не пожелаешь и врагу. Она вернулась из-за грани с растоптанной душой, и мне будет больно видеть, как растопчут её любящее сердце.

— Я не позволю свершиться такому!

— Я верю в ваши чувства, но ведь есть еще и король. Вряд ли ваш отец воспримет ваши чувства серьезно и одобрит их развитие. Король мой друг, но даже это не позволит Его Величеству признать Келлиану равной вам.

— Я буду бороться за наше счастье, — твердо ответил лорду Бенеиту.

— Вы слишком молоды, Эман. И Келли слишком молода, чтобы заглянуть вперед, оценить сложившееся холодным рассудком, а не горячностью сердца. Поэтому прошу не развивать дальше ваши отношения, хотя бы пока не завершится экспедиция.

— Хорошо, — согласился я. — Но от Келли я не откажусь. У меня было время понять и обдумать то, какие чувства я испытываю. Тем более, вряд ли король будет иметь что-то против Келли, если наша экспедиция даст положительные результаты. И если о Келли узнают в королевстве, как о единственной Слышащей, способной остановить тварей.

— Вы все продумали, Ваше Высочество.

— Я рассмотрел все возможные преткновения, способные встать между нами, и способы их решения. Вот сейчас сидел перед костром и обдумывал, спорил в мыслях с отцом, даже с вами. И этот разговор я предвидел, и то, как вы будете отговаривать меня. И Келли будете отговаривать.

— Нет, — удивил меня ответ лорда Танатоса. — Не буду. Келли влюбилась. Я не смогу. Хотя очень боюсь за неё.

Глава 28. Трудности пути

Келлиана Танатос, Слышащая

Я была потрясена — принц признался мне в любви! Это и радовало, и пугало одновременно. Пусть у наших чувств нет будущего, но вот в это мгновение я поняла, что не смогу отказаться от них, отказаться от Эмана. И я невольно подалась вперед, высвободила из-под одеяла свою руку и протянула её. Принц подхватил кисть и опустил в неё своё лицо. Теплое дыхание любимого человека согрело ладонь, легким дуновением пробежало по коже пальцев, вызывая волну дрожи вдоль позвоночника, порождая необычное чувство томления.

В это мгновение я поняла, что не могу соединить воедино Нейтаса и Эмана. Для меня они остаются двумя разными мужчинами. Один оскорбил и остался в прошлом, а другой признался в любви, зная обо мне все. И даже внешний облик одного не напоминал другого. В чертах лица Эмана я не видела Нейтаса. Я потеряла друга, но обрела любимого.

Нашу идиллию нарушил дед, который своим покашливанием заставил нас отпрянуть друг от друга. Заснула я счастливой, а утром опять мы двинулись в путь, но я уже сама искала взглядом Эмана. Он же улыбался мне. И большего мне и не надо было.

Так мы добрались до ущелья. Оно было довольно глубоким, особенно с вершины горной гряды, с которой мы смотрели на него.

— Другого пути нет, — пророкотал у меня в голове голос Первого. Видимо, он уловил мою тревогу.

— Значит, придется идти туда, — ответила я.

К вечеру мы расположились у входа, представляющего из себя узкую щель между скал, в которую можно войти только одному. Ночевка была беспокойной. Вокруг лагеря сновали тени каких-то животных. Наши звери отгоняли их рыком, но ненадолго. Теней становилось все больше и больше, и все ближе.

— Кто это? — спросил дед, и отвечать предлагалось нам. — Вы изучали этот вид тварей.

— В таком количестве могут группироваться только мелкие змеевидные кольчужники, — опередил меня с ответом Диадан.

— Верно, — похвалил его лорд Танатос. — Нам известно, что нападают они только большими стаями.

— В большом количестве они опасны даже для стизи, — это уже Древний вступил в разговор. — Раньше их здесь не было так много. А еще раньше мы могли управлять ими, но без Слышащих многое забылось.

— Будем внимательны и помните, что вы маги-некроманты, не забывайте об этом в минуту опасности, — посоветовал дед.

И тут случилось невероятное! Сидевший напротив меня принц встал и, по-простецки заставив Диадана подвинуться, сел рядом со мной на бревно.

— Я твой личный хранитель, прекрасная леди Келли. Я всегда буду рядом, — сказал он серьезно, но глаза смеялись, глядя на меня, предлагая принять эту игру.

— Я согласна, мой рыцарь-хранитель, — ответила я фразой из какого-то любовного романа, прочитанного по совету Лидалы. И уже мы дружно смеялись, хотя рядом порыкивали звери. Дед же смотрел на нас с легкой грустью. Ну и пусть! Лишь бы не с осуждением. Пусть ненадолго, но я буду счастлива этим общением.

Заснуть нам так и не дали. Тварюшки кругами ходили вокруг лагеря, а под утро все скрылись в ущелье. А ведь нам идти туда! Первым вызвался сходить на разведку Первый, один. Я согласилась, поэтому мы задержались. Вернулся он быстро и заверил, что никого на пути не встретил. Это обнадежило. Караван по одному стал втягиваться в узкий проход.

После дневного света в ущелье было темно и сыро, еще и прохладно. Озноб прошелся по телу, было тревожно. Впереди ехал дед, затем весь караван, замыкали гвардейцы и вьючные животные. Постепенно проход стал расширяться, появился свет, но мы двигались медленно, под ногами не было дороги, а груды камней разного размера, через которые звери с седоками перепрыгивали, не способствовали быстроте перемещения.

Нападение произошло одновременно на голову и хвост каравана. Впереди и сзади раздались крики, повеяло магией некромантии, ущелье огласило рычание и визг тварей.

— Быстрее, вперед! — скомандовал дед, пропуская нас, так как выбросом магии смерти расчистил дорогу перед собой, уничтожив напавших на нас хищников. — Я разберусь с теми, кто нас будет преследовать.

Эман выехал первым, за ним последовала я. Кто был после меня, я не посмотрела, только слышала, как дед поторапливает гвардейцев. И тут случилось непредвиденное. Над нами раздался гул, как от горного эха, загрохотали срывающиеся с высоты камни…

— Быстрее, — закричал принц, оглядываясь на меня, а я посмотрела вверх и назад. Лучше бы я этого не делала! С огромной высоты чуть позади нас несся поток камней вперемешку с деревьями, что росли на краю отвесных скал. И все это обрушилось бы на нас, но Эман вырвал меня из седла Первого, который тоже замешкался. Краем глаза я увидела, как следовавший за нами Диадан, разворачивает своего зверя, пытаясь уйти из-под обвала. Моя ездовая животина выскочила почти невредимой из-под каменного града, только кое-где на спине Первого виднелись следы крови в щелях между пластинками панциря. Я бы точно не осталась живой.

За нашей спиной встала стена из камней и пыли. Ужас. А что стало с Диаданом, дедом и другими спутниками нашей экспедиции?

Несколько мгновений мы так и стояли в оцепенении, смотря, как оседает пыль. Эман продолжал держать меня в своих руках, прижимая к груди, где в бешеном ритме билось его сердце. Мое тоже готово было вырваться, но первым вырвался крик:

— Дедушка!

— Тише! — Эман почти закрыл мне рот рукой. — Не кричи! Можно спровоцировать новый обвал.

С той стороны тоже было тихо, только кое-где шуршали осыпающиеся мелкие камни. Я была уже готова рыдать, только хладнокровие принца сдерживало меня. Если кричать нельзя, то ведь я могу дотянуться ментально, как делала это с Первым, когда он был за грядой Рубежа. Попробовала. Эмоции зверей были полны боли, почти половина была ранена. Нашла Древнего. Спросила, смогут ли они перебраться через завал. Он успокоил насчет людей, что все живы.

Пока я разговаривала с Древним, пыль немного улеглась, и Эман послал своего Третьего на разведку. Но зверь не смог перебраться через завал, камни еще «шевелились», осыпаясь под лапами. Чтобы не покалечить питомца принца, пришлось отложить это действо.

Древний просто кубарем скатился с завала, неся с собой опять оползень из камней. Нам пришлось отъехать спешно еще дальше, но стоило зверю встать на ноги, я бросилась к нему.

— Мой дед пострадал? — задала я ментально вопрос, мучивший меня.

— Да, но не сильно. Почти всех побило камнями. И стизи тоже.

— Завал большой? Вы сможете перебраться к нам?

— Не сегодня.

— Ладно, — я облегченно перевела дух, но потом снова заволновалась. — Ночью на вас могут напасть, а если вы ранены, то не сможете защищаться.

— Нас много. Твой дед велел Слышащей оставаться на месте. Я же вернусь.

Я передала разговор с Древним принцу. Зверь же с трудом, делая скачок вперед и скатываясь назад на два, и не с первой попытки взобрался на стену обвала и скрылся.

— Келли, нам необходимо подготовиться к ночи. Надо собрать хвороста для костра, да и поесть что-то надо, — взял инициативу в свои руки Эман. Я только согласно кивнула головой.

Первого я отправила на разведку и охоту, ведь зверям надо тоже перекусить, а у нас был небольшой запас продуктов на такой вот непредвиденный случай. Подготовили место для ночлега чуть дальше от завала, ведь нам надо было исключить возможность нападения на нас со всех сторон и сверху. Поэтому небольшой пятачок, окруженный с боков камнями, а сверху имеющий каменный козырек, подошел нам как раз кстати. Пока искали место, разводили костер, я все прислушивалась ментально к тому, что происходит по ту сторону завала. Там тоже готовились к ночевке и возможному нападению, но все было спокойно. Пока.

Эман достал из седельных сумок провизию и наши походные скатки-покрывала. За переживаниями даже не заметила, как в ущелье стали сгущаться сумерки. Темнело здесь быстрее, так как дневное светило спускалось за горы, которые не давали свету проникнуть на дно расселины. Мы устроились в своем убежище вместе со зверями, а перед входом развели большой костер. Дров должно хватить на всю ночь.

Заметно не только потемнело, но и похолодало, но у костра было тепло, а сидеть бок о бок с Эманем было даже уютно, спокойно. Так бы и сидела вечность рядом с ним. И не нужны никакие слова, хватает только взглядов.

— Келли, расскажи, как ты поняла, что Слышащая? — поинтересовался принц.

— Не сразу поняла, что происходит, особенно когда оказывалась рядом со зверинцем. Меня захлестывало чувствами, чужими и непонятными. Потом появились образы, мелькавшие перед глазами. Было ощущение, что я схожу с ума. А у клеток я впервые услышала Первого. Он заговорил ментально со мной, назвал Слышащей. Я стала изучать книги по менталистике, рассказала деду. А потом уже дед нашел хроники о Слышащих, что хранились в Консиме. Оказывается, что Слышащие — потомки тех, кто пришел в наш мир порталом. Они умели управлять животными. Моя мама тоже было Слышащей, а отец понял, что это поможет при нападениях тварей. Но они не успели рассказать о своем открытии, погибли, когда возвращались из Консима.

— Интересно, — произнес Эман. — Это, действительно, удивительное открытие, которое поможет нам всем. И стране, и народу, и нам с тобой, Келли.

— И чем это поможет нам?

— Ты ведь уже поняла, что я не отступлюсь? — с вызовом в голосе спросил Эман, и продолжил. — Я докажу отцу, что ты ценнее всех заморских принцесс, а для меня это так и есть, и заставлю короля признать моё право самому выбрать себе невесту. Ты ведь согласишься стать моей невестой?

— Ты действительно так решил?

— Да.

— Тогда я согласна стать твоей невестой.

И глаза в глаза, а руки сплелись, губы встретились в нашем первом поцелуе. Сладком, хмельном. Я первая пришла в себя, вытянула руки, упирая их в грудь парня, разрывая объятия, увеличивая расстояние между нами.

— Келли, знай, я уважаю тебя. Я никогда не причиню тебе боль и никогда не омрачу неверием твоё сердце. Пусть это звучит пафосно, но это так и будет.

Глава 29. Битва в ущелье

Эманейтас Секнол — принц, младший наследник

Как замечательно сидеть с любимой девушкой, прижимая её рукой за талию к себе, ощущая тепло её тела, вдыхая запах её волос. И пусть мы поели сухарей с вяленым мясом и запили все это кипяченой водой, и сидели на жестких камнях, укрытых тонким пледом, я чувствовал себя счастливым человеком.

Но, как всегда бывает, счастье недолговечно. Все громче и громче раздавались в темноте рычание и вой лесных тварей. И эти звуки постепенно приближались. Вот и наши звери поднялись на ноги, опуская шипастые головы к самой земле, словно готовились отразить атаку. Поднялись и мы, встав плечом к плечу, но я быстро задвинул девушку за свою спину.

Келли ментально связалась с Древним. У них там тоже было неспокойно. Мы ждали нападения. Несколько секунд длилась тишина, а потом рык тварей раздался совсем рядом, буквально в двух шагах. Первыми приняли бой наши звери, они откидывали незваных монстров по несколько штук за раз, но те наплывали новой волной, их было много.

— Эман, надо магией, — прокричала мне Келли почти в ухо.

Она приказала зверям отойти чуть в сторону, и мы выпустили вперед свою силу. Зеленое свечение сорвалось с наших рук почти одновременно, и мы увидели, как перед нами образовался коридор из мертвых тел тварей. Почти на мгновение нападения прекратились, но место убитых заняли новые твари, заполнившие все ущелье. Мелкие, но их было сотни. В темноте красными огоньками многочисленно сверкали их глаза, и от этого становилось жутко. И где они только прятались до этого?

Мы отбивались долго, постепенно теряя магию, опустошая резерв. И оказалось, что Келли намного сильнее меня. Когда я уже на последнем дыхании стоял на ногах, она еще умудрялась магией косить тварей и ментально поддерживать разговор с нашими зверьми и с Древним.

И в этот момент опасности я все же отметил, как прекрасна Келлиана! Настоящая воительница-некромант с распущенными белыми волосами на фоне темных скал ущелья. Вот дурень! Сам едва жив, любимая девушка уничтожает тварей, а меня на лирику потянуло!

Но вот и Келли устало опустила руки, а в бой вступили Первый и Третий. Сейчас тварей поубавилось, видимо, мы изрядно их прорядили.

— Что там, у лорда Танатоса? — поинтересовался я.

— Тоже воюют. Заняли круговую оборону, их же больше. Все в порядке, хотя тварей тоже много. Но я все же переживаю за деда.

— Не волнуйся. Лорд Танатос имеет опыт, да и некромант он сильный. Все-таки магистр, — поспешил я успокоить девушку.

А наши звери продолжали отбрасывать мелких тварюшек и давить их лапами. Вскоре перед нами образовалась целая гора их трупов. Представляю, что твориться на Рубеже, когда на обороняющихся несется целая армия тварей разного калибра и веса. Одно дело знать, а совсем другое — видеть, прочувствовать на себе. Ужас! Наверное, это первое чувство, которое посещает каждого человека. Не поверю, если кто-то скажет, что не боялся. А затем приходит чувство несколько самосохранения, а долга и ответственности за тех, кто рядом. Но умирать не хочет никто.

А потом случилось то, во что я не сразу поверил. Вместо мелких тварей к нам приближалась парочка стизи. Они были огромны, не меньше наших зверей, и нам показалось, что это нападение. И я, и Келли были готовы уже запустить в них магией смерти, но заметили, что эти звери давят лапами и раскидывают в стороны тварей. Кто они?

По виду Келли, я понял, что она ментально общается.

— Их прислал Древний, — пояснила девушка. — Они были недалеко и откликнулись на его зов.

Вчетвером звери справились быстро с оставшимися тварями, а кто выжил, разбежались. Наступила тишина. Мы, и люди, и звери, обессиленно опустились на землю.

— У деда тоже все закончилось, — первой заговорила Келли. — Все живы и даже не ранены. Утром они попробуют перебраться к нам.

Я подбросил сухих веток в костер, так как вновь ощутил холод ущелья. Мы закутались в пледы, привалились спинами к камню и попытались хоть ненадолго, но уснуть. Вскоре голова моей невесты склонилась к моему плечу, она уснула. Последнее, что запомнилось, я улыбнулся.

Проснулся я от шума. Древний с Диаданом были уже на нашей стороне.

— Ну, вы и спите! — воскликнул парень, удивленно разглядывая нас. Я посмотрел тоже, что такого увидел Диадан. Оказалось, что Келли почти забралась на меня, сидя на моих ногах, уткнувшись в мою грудь. Видимо, замерзла утром на камнях.

— Не кричи, видишь, Келли спит еще. Она настоящий полководец, и атаки отбивала, и ментально со зверьми говорила.

Но девушка уже проснулась. Я думал, она отпрянет от меня, поняв в каком положении оказалась, но Келли спокойно поздоровалась с Диаданом, и только потом сползла с моих колен.

— Древний с утра проложил тропу, удобную для подъема на завал, — пояснила моя невеста. А мне было приятно произносить это слово «невеста», пусть пока только мысленно.

Диадан принес нам продукты, втроем мы принялись готовить завтрак на всех, пока остальные члены команды перебираются через завал.

Вскоре лорд Танатос уже обнимал свою внучку, а мне пожал руку с благодарностью за спасение самого дорогого, что у него есть. Вот чудак-человек!

— Келли и мне дорога не меньше, а вообще, скорее она спасала меня, — признался я некроманту.

После того, как мы опустошили наши тарелки и выпили горячего отвара, лорд Танатос провел небольшое совещание.

— Должен признать, что идея попасть на Брошенные земли оказалась столь заманчивой, что полностью лишила меня осторожности и стала причиной неподготовленности экспедиции. Поспешность привела к тому, что мы не предусмотрели и не обсудили все те трудности пути, которые нам могут повстречаться. И первое — надо было включить в экспедицию магов стихийников. А именно — магов земли. Будь у нас такой маг, обвала бы не последовало. Он мог укрепить стены ущелья или же своей магией расчистить завал. Да и лекарь не помешал бы. Я признаю эту ошибку, а вас попрошу сделать из неё выводы — не надо спешить, когда за вами никто не гонится.

После полудня мы покидали это опасное место, но из ущелья выехали только к вечеру. Двигались осторожно, все время поглядывая на отвесные скалы. А при выходе мимо моей головы просвистело копье.

Глава 30. Одичавшие

Келлиана Танатос, Слышащая

Не успели мы перевести дух после нападения тварей, только выехали из ущелья, как случилось новое происшествие — на нас напали люди, так как метать копья твари не могут. Слава богам, они ни в кого не попали. Что интересно, из нас этих нападавших никто не видел. И как быть? Эти люди, выжившие на этих диких землях в жесточайших условиях, сами одичали, если напали на людей.

— В случае повторного нападения, — стал распоряжаться лорд Танатос. — Ставим на себя щиты из магии. Надеюсь, вы не забыли уроков. А сейчас проедем дальше, нам необходимо найти место для ночлега. Гвардейцам окружить наследника. Я еду впереди, замыкает караван Диадан. Келли координирует действие наших зверей. И будьте внимательны.

— Может, на нас напали, потому что мы были верхом на стизи? — спросила я деда. — Если мы пойдем вперед без животных, люди не воспримут нас угрозой.

— Я бы не надеялся на такой исход, — возразил он. — Мы не знаем, какие законы для себя определили эти одичавшие люди. Мы все равно для них чужаки.

И Древний, и Первый согласились мысленно с этим предположением. Они тоже были не уверенны, что их отсутствие убережет нас от нападения, так как люди на Брошенных землях воевали друг с другом.

Двух новичков, что были присланы Древним нам на подмогу, я привязала ритуалом, и дед определил их в разведку. Сейчас они должны были идти впереди отряда и вести наблюдение за тварями и за людьми. Числовые имена я им не дала, назвала одного Новичком, а другого Смелым, так как о своей смелости он и заявил после ментального запечатления.

Я ехала рядом с Эманом в окружении гвардейцев, впереди дед, позади Диадан и вьючные животные — так и передвигались, пока не выехали на большую поляну. Разведчики доложили, что в округи нет ни монстров, ни людей, поэтому дед дал команду располагаться на ночлег, но установил ночные дежурства, расставив магические ловушки по периметру стоянки. Оказывается, и такие амулеты есть, но они быстро разряжаются и используются в крайнем случае. Даже в ущелье лорд Танатос не применил их против тварей, а вот против людей решил пожертвовать столь важными артефактами.

— Все верно, внучка, — ответил он на моё замечание. — Поведение тварей предсказуемо, мы знаем, что ими движет, а вот относительно людей мы пребываем в неведении, поэтому и защиту будем использовать максимально.

Суета в лагере быстро улеглась, звери расположились кругом, как обычно, только костер в центре продолжал ярко гореть, да Эман с гвардейцем выступили дежурными в первую смену.

Мне не спалось. За эти несколько дней так многое случилось со мной, что самой не верилось в происходящее. Эта экспедиция за Рубеж, признание принца, опасности. Могла ли я еще год назад даже подумать о таком! А вот тетка Мейва тогда в пророчестве увидела все это. И правильно, что не рассказала. Я бы тогда ничего не поняла, только испугалась и забилась от страха в ближайшую нору. Всего лишь год, а как изменилось моё восприятие окружающего мира и людей. Конечно, за столь малый период не приобрести аристократического лоска и не стать всезнающим человеком, но и от деревенской простушки я ушла далеко. И благодарить за все это я должна своего деда — лорда Танатоса.

Костер освещал центр стоянки, а за её пределами стояла черная стена леса. После взгляда на огонь темнота становится гуще, и если начать вглядываться, то вроде видны движущие тени, но скорее всего, это просто ветер шевелит кусты. Звери лежат не двигаясь, значит, никого рядом нет. Это успокаивает, но не усыпляет. Промучившись так некоторое время, встала и подошла к костру.

— Не могу уснуть, — пояснила я свое появление дежурным.

— И все же, леди Келли, вам необходимо отдохнуть, — ответил принц, но пододвинулся, жестом приглашая сесть рядом. — Завтра может быть опасный переход, раз здесь появились аборигены.

— Древний сказал, что не встречал раньше в этом месте людей. Чтобы жить здесь и обороняться от тварей, нужна защита в виде частокола, крепости или другого сооружения, — поделилась я своими мыслями. — Но никто из стизи не заметил строительства поселения. Может это кочевое племя?

— Передвигаться здесь опасно даже магам, а простым смертным это убийственно. Может среди них появился маг? Это вполне возможно, — ответил Эман. — И объяснило бы появление людей так далеко от побережья.

— Но они не напали на нас магией, — возразила я.

— Посмотрим, что будет дальше. Может можно будет сделать их своими союзниками. И ночью они вряд ли нападут на нас. Ночь — время тварей.

Как приятно сидеть рядом с Эманом! Но прошло время его дежурства, и нас сменил Диадан, отправив нас спать.

Утром Новичок и Смелый ушли на разведку, как только рассвело. За день нам предстояло пройти лес и выйти к реке, что брала начало в предгорьях и несла свои воды через все Брошенные земли прямо к океану.

— Знаете, — сказал дед, рассматривая карту. — Мне кажется, что люди могли появиться здесь только одним путем — приплыли вверх по течению. Пешими через равнину не пройти. Значит, обосновались они недалеко от реки, а для безопасности в лодках или на плотах ночуют, если не построили себе убежище от тварей.

— Логично, — согласились мы.

— А поэтому вьючных животных распределяем по бокам каравана. Это защитит нас от копий и стрел. Наследник и Слышащая — в центре.

Таким порядком передвигались весь световой день. Периодически появлялись разведчики, чтобы доложить, что кругом все в порядке и опасность отсутствует. Судя по их сытым мордам, «опасностью» они пообедали, а остальную распугали. Люди им не встретились.

Река оказалась скорее речкой, чуть шире той, что протекала у нашего села. Утром нам предстояло найти брод или строить плоты для переправы. Если сами мы могли переплыть водную преграду, то мочить продукты не хотелось.

Я заполняла дневник экспедиции, когда услышала ментальный зов Смелого — внизу по течению реки они нашли стоянку людей.

— Что решим? — спросил дед на импровизированном совещании. — Пройдем мимо или попытаемся вступить в контакт? Я советую пройти мимо. Нас мало, а как на нас отреагировали люди, вы видели. Поручим общение с аборигенами следующим экспедициям.

— Я согласен с лордом Танатосом, — сказал наследник. — Нам как можно быстрее надо добраться до портала и провести разведку пути. Люди, а именно их агрессивность может поставить нас в сложные условия.

— Судя по карте, река протекает недалеко от места положения портала, а значит, мы доберемся туда быстрее по реке. И помочь в этом могут люди, если у них есть лодки или плоты, — высказала я своё мнение. — Надо сначала провести разведку. Если лодки добротные, мы можем попробовать вступить с аборигенами в переговоры. Вряд ли их язык сильно изменился, и одичать уж до звериного состояния они не могли.

— Я не против разведки, — решил дед. — А остальное — по мере того, что увидим.

Только первые лучи пробили темноту ночи, как наш небольшой отряд выдвинулся к стоянке людей. В этот предрассветный час нас скрывала туманная дымка, а наши звери умели ступать очень тихо. Как мы и предполагали, люди устроили часовые вышки на высоких деревьях, а основная масса людей расположилась на плотах, которые на ночь отходили от берега. Сейчас люди только просыпались. Среди мужчин были женщины и дети. Одежда их представляла какое-то рванье и шкуры. На некоторых мужчинах были доспехи из панцирей тварей, из оружия — копья и ножи. Слишком близко подойти мы не могли, но голоса разносились по реке далеко и были понятны.

С вышек спустились дозорные и спали подтаскивать плоты к берегу за веревки, привязанные к колышкам. Мы почти час наблюдали за обитателями стоянки, но нам вскоре пришлось отойти, так как несколько женщин в сопровождении воинов с копьями направились в лес за хворостом и травами.

Уже в своем лагере мы делились впечатлениями от увиденного. Людей было много — человек 50. Лодок было несколько, но они оказались маленькими, а плоты не внушали доверия в прочности. Может нас они и выдержат, но наших животных — нет. Строить свои плоты не имеет смысла, они будут такие же, как у аборигенов, так как нам придется пользоваться подручными материалами. Да и времени это займет не мало. Было принято решение обойти стоянку людей стороной, спуститься ниже по течению и искать брод.

Новичок и Смелый искали переправу, а мы отошли подальше в лес и двигались не спеша вдоль русла реки, ожидая вестей от разведчиков. Вдруг тишину прорезал резкий человеческий крик, наши звери развернулись в ту сторону и опустили шипастые головы. Древний передал, что к нам приближаются двое — человек и зверь. Но мы и сами услышали треск ломаемых кустов и шуршание травы под ногами бегущих.

Первым к нам выскочил человек — невысокого роста, в шкуре вокруг бедер, с длинными всклоченными волосами. Увидев нас, он резко остановился, беспомощно оглянулся назад, упал на колени и закрыл ладонями лицо. За ним появился зверь. Это был стизи, но скорее звереныш, чем взрослая особь, так как был вполовину мельче наших животных. Из-под боковой пластины справа торчало копье. Стало ясно — охотник и жертва поменялись местами. Древний громко рыкнул, передавая приказ молодому остановиться, пока тот не успел нанести вред человеку. Кстати, присмотревшись, мы поняли, что и человек, скорее ребенок, чем взрослый.

Древний пояснил стизи наше появление и дал приказ подойти. А у меня появилась возможность привязать этого зверя к человеку, а именно к этому мальчику, что продолжал стоять на коленях и закрывать лицо, ожидая смерти.

— Встань, человек, — обратился к мальчишке лорд Танатос.

Ребенок вздрогнул, услышав человеческую речь, и с опаской, медленно открыл лицо, а затем глаза. Глаза от удивления распахнулись и уставились на нас.

— Ты понимаешь меня? — спросил дед.

— Да. П-п-понимаю, — протянул мальчик.

— Это ты ранил стизи копьем?

— Я! Я уже взрослый воин, — с гордостью оповестил нас о своем статусе охотник.

— Как тебя зовут?

— Арнор.

— Арнор, это твое племя расположилось на берегу?

— Моё. Мы приплыли по реке. Ищем новое место для жизни. А вы кто? — не удержался от вопроса паренек.

— Мы прибыли сюда, на эти земли, чтобы закрыть портал, по которому в этот мир проходят монстры. Нам помогают наши звери. Они служат нам. Хочешь, и тебе будет служить стизи? — вел беседу лорд Танатос, а в это время Диадан и Древний вытащили у молодого стизи копье. Его жизни ничего не угрожало, так как копье было без железного наконечника.

— Разве такое возможно? Монстры могут только нападать на людей, — не поверил Арнор.

— У нас есть маг, который может управлять этими животными. Зверь привязывается к человеку и будет охранять. Так ты согласен? Мы сделаем привязку вот этого молодого стизи, которого ты ранил. Он будет понимать тебя, выполнять твои команды, — рассказывал дед.

— Но есть одно условие, — вклинилась я в разговор. — Зверя нельзя заставлять убить человека или причинить вред людям. Это приведет к непониманию, зверь может перестать слушать хозяина. И еще, прежде чем вести своего зверя к твоим соплеменникам, надо их подготовить, рассказать им о привязке, а то они бросятся убивать животное. Ты понял?

— Да, понял.

— Придумай зверю имя, — попросила я.

— Пусть будет Малышом.

Я приступила к ритуалу. Да, молодых зверей привязывать легче, ментально они поддаются быстрее и запечатление на человека проходит значительно лучше, качественно.

Мы дали Арнору немного продуктов, и они, мальчик и его зверь, скрылись в кустах.

— Надеюсь, мы поступили верно, и этого Малыша не убью люди, — сказала я им вслед.

— Надо надеяться на лучшее, — ответил дед. — Не попробуем, не узнаем. Зверь поможет племени этих аборигенов выжить.

Пока ехали к реке, я все прислушивалась к ментальному отклику Малыша, но все было спокойно.

Глава 31. Портал

Лорд Бенеит Танатос, магистр некромантии, начальник экспедиции

После переправы через речку особых приключений больше не было. На равнине наш караван был виден издалека, да и мы могли заранее рассмотреть любую опасность. Какое-то время мы двигались вдоль речного русла, но затем отклонились к прямой до портала.

Наши звери отгоняли слишком назойливых монстров и монстриков, поэтому и днем, и ночью мы чувствовали себя под защитой, но расслабляться и пренебрегать дежурствами я не давал никому. И в пути, и на отдыхе охрану вели все, кроме Келли.

Я особенно беспокоился за внучку, ведь она хрупкая девушка, но Келли оказалась настоящим бойцом — могла и воевать, и совершать дневные переходы без единой жалобы. Только улыбалась, когда я спрашивал её об усталости или о самочувствии. У девушки словно крылья выросли за спиной, а все принц Эман старается. Уже все заметили, что он оказывает ей знаки внимания намного бόльшие, чем дозволено просто знакомой леди. И к чему это приведет? Даже боюсь загадывать. А как к этому отнесется король? Пытался я с Келли поговорить, но услышал в ответ, что она влюблена, и это самое прекрасное, что было в её жизни. Сейчас она счастлива, а дальше не хочет заглядывать. Вот так! И сказать больше ничего не смог, язык не повернулся. Ладно, думать об этом будем тогда, когда вернемся в Локкран.

Через пять дней мы стояли около небольшого холма, на вершине которого отсвечивало черное пятно портала. Чернота и говорила о том, что портал не активирован. Создали его магией высшего порядка в чужом мире, а закрыть с нашей стороны не смогли. И сейчас он накапливает энергию, чтобы в очередной раз открыться, пропуская к нам полчища тварей.

Близко подъезжать не стали, а разбили лагерь под холмом, где протекал небольшой ручей. Установили палатки, оборудовали очаг.

— Сегодня отдыхаем. Необходимо набрать и нагреть воды, помоемся. Зверей по очереди отправляем на охоту и разведать окрестности. Келли, тебе заполнить дневник, а я отправлю королю вестника о том, что мы дошли до портала. Завтра начнем изучать сам портал, — оповестил я своих подчиненных.

Почтовый артефакт у меня был, но для отправки сообщений на большие расстояния он требовал частой подзарядки, поэтому короля я «порадовал» вестником только второй раз. Доложил, что путь до портала пройден удачно, все живы и здоровы. Король тут же отписался, ворчливо попрекая, что молчанием я заставил монарха поседеть и лишил сна.

Вечером опять увидел Келли и Эмана рядом. Сидят, чуть ли не обнявшись. Принц держит в своей ладони пальчики девушки и улыбается, а Келли отвечает такой же светлой улыбкой. И вот что с ними делать? И ведь не одернешь, не пристыдишь, видя счастливые глаза внучки. Да, дела!

На следующий день, прихватив портальный артефакт из королевской сокровищницы, выданный мне лично, отправились на холм. Вот когда пожалеешь, что портальщик я недоученный, учился сам по родовым книгам, кое-что понял, кое-что пропустил. А уж с межмировыми порталами никогда не связывался. Артефакт показал минимум силы, при которой он откроется, и скорость закачки этой силы на данный момент. Нам же просто надо уменьшить скорость или вообще лишить портал подачи энергии извне. Интересно, портал подпитывается с нашей стороны или со стороны другого мира? Это можно проверить, установив защитный купол над порталом, который отсечет силу нашего мира. И опять пожалел, что плохо подготовился к экспедиции, ведь нужно было найти и портальщика, и мага- воздушника. Именно воздушники хорошо ставят щиты в пространстве. А сейчас придется постараться мне и студентам-практикантам.

Купол должен покрыть весь холм, а это немаленькая территория, резерв потратим основательно, да и простоит он не долго, но для эксперимента сгодится.

Вечером устроили мозговой штурм:

— Есть же артефакты-поглотители магии, — говорил Диадан. — Надо запастись ими и окружить портал по периметру. Периодически меняя эти артефакты, можно лишить портал подпитки.

— Тогда уж стену выстроить из таких артефактов, — предложил принц. — А лучше найти руны, закрывающие такие порталы. Неужели никто раньше не занимался таким направлением?

— Может и занимался и занимается, но у нас в Локкране портальная магия под запретом, мы не следим за работой магов в этом направлении, а свои книги упрятаны в хранилища. Искать придется долго, — ответил я Эману. — Король уже озабочен этим и обещал еще при нашем отъезде обратиться в академии других стран. Надеюсь, к нашему возвращению, будет какой-то результат. А пока рассчитаем формулу купола и сколько нам надо силы для него. Кто помнит необходимые данные?

— Я, — раздался голосок внучки, опередивший возгласы парней.

— Вот втроем и займитесь, а я проверю завтра, — озаботил я практикантов. — Запишите подробно все расчеты.

Весь вечер мои студенты сидели голова к голове, наклонившись над тетрадью. Периодически с их стороны раздавались возгласы, и возникал спор по каким-то цифрам и рунам. Отвлеклись они только на ужин, который проглотили, почти не заметив, что ели, и опять принялись за подсчеты. Закончили они только глубокой ночью, легли спать довольными. Я сам тоже просчитал формулу, ведь надо же оперировать данными при проверке.

Утром мы уже вчетвером сравнивали свои результаты. Ребята справились на «отлично», учтя все факторы, даже погодные условия и силу ветра на вершине холма. Сейчас осталось только скорректировать свои силы и возвести купол. Это будет для нас тяжело, ведь мы совсем не воздушники.

Собрав все накопители магии, установив из гвардейцев и стизи заслон на случай нападения, мы выдвинулись к порталу. С холма открывался замечательный вид на долину и далекие горы, видневшиеся в сизой дымке облаков. Красота! Не зря это край называли жемчужиной нашей страны. Словно почувствовав мои мысли, Келли сказала:

— Вот закроем портал, усмирим зверей, и сюда вернутся люди.

— Ты права, внучка. Этот край создан для жизни людей.

Защитный купол мы создали. Выложились по полной. Надеемся, результаты увидим через несколько дней, когда сможем сравнить показатели накопленной порталом энергии. Купол как раз и рассчитан был на пять дней, зато получился плотный, накрывающий всю площадку портала.

Дневник экспедиции сейчас вела не только Келлиана, ей помогал Эман. Все наблюдения за порталом протоколировались для дальнейшей передачи портальщикам. Но внучка занималась не только этим — Древний приводил к Слышащей на проведение ритуала молодых стизи. Сначала Келли охотно привязывала животных, но после запечатления, они не хотели уходить. Это стало проблемой. Возле нашей стоянки ходило уже два десятка зверей.

— Они же за нами пойдут! — возмутилась девушка. — Мы их в академию приведем? Они же сейчас к людям как собачки привязаны! Надо найти здешних людей и передать им стизи для службы.

— Где мы найдем аборигенов? Может, на обратном пути опять встретим у реки то племя и озаботим их твоими животными? — отвечал принц. — Не идти же нам к побережью.

— А почему бы не пройти? Это еще где-то дней десять пути, а в обществе таких защитников, как Древний и Первый, мы пройдем их быстро и безопасно. Раз уж мы ведем разведку, то надо узнать и о тех, кто живет на Брошенных землях из людей и что они представляют.

— Это буду решать я, — ответил внучке. — Вот проведите ревизию наших запасов и посмотрим. Если уйдем так далеко, то и возвращаться будем вдвое дольше.

— Люди не менее важны. Они будут основой для тех, кто решится сюда перебраться, когда закроем портал, — твердо настаивала Келли.

— Ты уже так уверена, что мы избавимся от портала? — спросил я.

— Конечно! Я не сомневаюсь, что у нас все получится. Не конкретно у нашей экспедиции, а совместными усилиями при помощи из других академий.

— Ты права, леди Келли, — воскликнул Эман. — На следующий год от магов и ученых отбоя не будет, если они узнают о том, что смогут поучаствовать в закрытии портала.

Купол слетел в конце четвертого дня. Что же, на большее мы не надеялись. Показатели артефакта были обнадеживающими, но, думаю, предстоят еще эксперименты. Скорость закачки силы в портал из нашего мира была остановлена на несколько суток, но продолжалась из чужого. Это убедило нас, что портал надо не просто изолировать, а закрыть раз и навсегда.

Идти к побережью мы все же решили. Мне и самому было любопытно посмотреть на тех, кто смог выжить в окружении хищных тварей, сумел приспособиться к изоляции. Думаю, эти жестокие условия сформировали сообщество, отличное от существующего за пределами Брошенных земель. Мы много спорили, какие изменения коснулись жизни этих людей, как повлияли на их характер и быт. Одно было для нас бесспорно — аборигены изучили повадки тварей и подстроились под их поведение. А еще помня пролетевшие над нами стрелы, мы были уверены в воинственности здешних жителей, и на радушную встречу не рассчитывали. Но все же, двигались вперед.

Древний вел нас к городу, который представлял собой крепость на скалистом утесе. Ранее там был форпост от прибрежных пиратов, а еще ранее — бастион с гарнизоном, защищающим границы страны от набегов соседей. Крепость имела высокие стены над отвесными скалами, единственный вход в которую осуществлялся через подъемный мост. И название имела соответствующее — «Скала». Я хорошо помню историю этого сооружения. Неудивительно, что твари не смогли проникнуть за его стены. Но вот кругом только скалы. Чем же живут местные аборигены? Как добывают себе пропитание?

Глава 32. Поселение-замок

Келлиана, Слышащая

Мы подъехали к побережью неожиданно. Из-за дюн и холмов вдруг показалась кромка воды с белыми бурунами волн, что бились о нагромождение камней. Чуть в стороне, где берег поднимался над водой особенно высоко, врастали в небо стены замка. Черный, изъеденный ветрами, камень стен подчеркивал древность постройки. Около стен копошились жители, сновали небольшие тележки, которые возили тоже люди.

Дорога от замка уходила в холмы, изрытые террасами с посевами. Там тоже были видны работающие крестьяне. А на вершинах этих холмов стояли каменные башенки, на которых стояли часовые. Видимо, это были сторожевые башни, предупреждающие о приближении опасности. Вот и сейчас нас заметили, над окрестностью раздался колокольный звон, который подхватили в самом замке. Люди, оставляя инструменты и тележки, бросились по дороге к воротам цитадели. Они бежали, не оглядываясь, но без лишней паники, как будто проделывали это не один раз. Хотя почему «как будто». Именно так они и спасаются при приближении монстров.

Думаю, паника возникла из-за того, что были замечены наши звери. Мы собирались оставить их на подходе, чтобы не пугать людей, но не ожидали от себя такого неожиданного появления.

— Все же нам следует идти дальше без животных, — сказал лорд Танатос. — Если мы хотим вести переговоры с этими людьми.

Все согласились. Вышли дед, Эман, Диадан и один из гвардейцев. Меня взять с собой отказались, мотивируя это тем, что отношение к чужакам может быть агрессивным.

— Внучка, — отвел меня в сторонку дед, одевая на меня медальон. — Возьми артефакт. Он позволит тебе слышать меня на расстоянии. Если будет хоть малейшая угроза, забирай зверей, гвардейцев и уходите. Все сведения о портале должны попасть к королю.

Дед поцеловал меня в лоб, развернулся и пошел. Эман же улыбнулся и помахал рукой, словно подтверждая, что все будет хорошо.

Их в замок не пустили. Даже не дали близко подойти. Ворота открылись, и навстречу нашей делегации выскочило с два десятка вооруженных пиками солдат, латами которым служили пластины монстров. Все, что говорилось, я слышала.

— Кто вы такие? — спрашивал главный стражник. — Я страж этого города, господин Мартус. Я волен решать все вопросы жителей.

— Мы прибыли на эти Брошенные земли по велению короля, который желает подчинить тварей и возродить жизнь в этой местности, — отвечал лорд Танатос.

— Нам никто не нужен. Особенно какой-то король. У нас в городе своя власть, свои законы. Чужакам здесь не место. И тварей подчинить невозможно. Только высокие стены спасают нас от монстров.

— Вы ошибаетесь, — возразил дед. — Есть такие люди, которых звери слушаются. Особенно, если с помощью магии провести специальный обряд, то животные станут защитниками и помощниками.

— Уж, не о ведьмах ли ты говоришь, чужак, — закричал воин, а его подчиненные выставили вперед своё оружие. — Встречались раньше среди нас женщины, которые приманивали монстров, чтобы они уничтожили всех людей. Но вот уже сотню лет нет такой гадости среди нас.

— Почему вы решили, что эти женщины хотят уничтожить людей? — поинтересовался Эман. — Они призывали к этому тварей?

— Нам хватило и того, что монстры приходили к стенам замка. И только ведьмы могут такое. А всем известно, что ведьмы не способны на добрые дела, — услышала я ответ стража.

— И что же вы сделали с этими женщинами? — спросил дед.

— Их сбрасывали со стен в море, — последовал ответ, от которого меня обдало холодом страха.

— Вы лишили себя защиты, — заявил лорд Танатос. — Если бы не испугались.

— Мы ничего не боимся. Наши воины постоянно отражают атаки тварей и охотятся. Мы остались единственным городом-замком в этих местах. Остальные сгинули, исчезли под напором монстров.

— Ладно, — примирительно продолжил дед. — Если вы не нуждаетесь в помощи, мы уходим. Живите, как хотите.

— Не торопитесь, — остановил деда стражник. — Мы видели среди вас женщину. Только она, ведьма, могла привести сюда монстров. Отдайте нам её и идите куда желаете.

Я просто услышала зубовный скрежет лорда Танатоса. Ему нисколько не уступил Эман.

— Нет, — почти одновременно прозвучал их ответ.

А я испугалась. «Что же сейчас будет?» Ведь стражников раза в три больше. Они не отпустят просто так нашу четверку. Как опрометчиво мы поступили. Что же делать? Мысли хаотично роились в голове, не давая ни одного вразумительного совета. А в это время моих спутников уже подгоняли копьями к воротам. Сейчас ворота за ними закроются, и мне туда не попасть. Нашлось всего одно решение — направить туда стизи. Вскочила на Первого и дала ментальную команду выручать своих, но никого не убивая. Только испугать.

Первый рванул с места, словно взлетел и понесся к стенам замка, а следом я слышала с десяток ног-лап других животных. Нас увидели. Опять раздался условный звон тревоги. Сквозь пыль дороги я видела, как у ворот произошло минутное замешательство, а потом стражники поспешно стали скрываться за воротами, пытаясь утянуть туда и четверых дорогих мне людей. Те сопротивлялись, отбиваясь и изворачиваясь. Пыль скрыла от нас момент, когда ворота захлопнулись, а я чуть не застонала от бессилия. Мне показалось, что у ворот никого нет.

Прикрыла на секунду глаза, стараясь не разрыдаться, и распахнула их, услышав голос Эмана:

— Леди Келли, вы восхитительны, когда в гневе.

— Нам не стоит стоять здесь — отрезвил нас лорд Танатос. — Еще не хватало, чтобы нас обстреляли со стен замка. Уходим быстрее.

В спешке мы отъехали дальше от ворот и поднялись на холм.

— Что же, неудачные переговоры, тоже результат, — высказал свой вердикт дед. — Хорошо, что у них не было желания убить нас, а только захватить. Твоё появление, Келли, внесло в ряды аборигенов панику и желание скорее укрыться за воротами замка. Как начальник экспедиции, принимаю решение о возвращении к Рубежу.

— Мне жаль, что я настояла на переходе к побережью, — повинилась я. — Думала, что люди будут нашими помощниками в будущих экспедициях, а сейчас нам придется опасаться не только тварей, но и людей.

— Не переживай, Келли, — ответил мне Диадан. — Зато мы точно будем знать, что делать.

— Точно, — согласился Эман, тоже успокаивая меня. — Мы получили, хоть и не положительный, но результат, на основе которого будем планировать свою работу. Приручать придется не только зверей, но и людей. И мне кажется, это будет труднее. И спасибо тебе, леди Келли. Если бы не твой демарш, я бы применил магию некромантии, чтобы не попасть в плен.

— Да, переубедить в чем-то человека труднее, — ответил дед, словно поставил точку в этом вопросе.

Мы еще несколько дней жили в окрестностях замка, стараясь увидеть и описать быт этого поселения, посчитать приблизительно количество жителей, но близко не подходили. Аборигены все это время из-за стен не высовывались, из чего мы сделали вывод, что за нами тоже наблюдают и опасаются.

И все же нападение из замка мы пропустили. Как эти аборигенов смоли выйти из-за стен, ведь мы наблюдали за воротами? Видимо, существовал еще один запасной выход. Рано утром на нас с гиканьем и устрашающими выкриками набросилось с полсотни вооруженных мужчин. Вот только это вызвало у меня приступ неконтролируемого смеха, когда я увидела, как бегущие люди врезаются в защитный экран, который установил дед. Защита оказалась пружинистой, сначала прогибалась вовнутрь, а потом отбрасывала людей назад. Несколько минут солдаты из замка пытались преодолеть купол, который закрывал нашу стоянку, но потом они остановились, не зная, что делать дальше. Только тяжело дышали и переглядывались, словно искали, кто предложит решение проблемы.

— Ведьма! Это её происки! — прокричал один из нападавших, показывая на меня мечом. — Своим смехом она колдует и напускает на нас морок и проклятия. Отдайте нам ведьму! Остальных мы не тронем.

Мой смех оборвался. Ситуация не из приятных. Эти аборигены взяли нас в кольцо и могут долго держать в осаде. А защита не вечна. Резерв деда хоть и велик, но не безграничен. Мы, конечно, можем своей магией подпитать купол, но это капля от того, что необходимо. Почувствовала, как рядом встал Эман, сжимая в жесте поддержки мою руку. Я ни секунды не верила в то, что меня отдадут на растерзание этим дикарям, но вот то, что я стала причиной такой ситуации, удручало.

— Женщина неприкосновенна, — жестко заявил лорд Танатос. — Уходите в замок и оставьте нас в покое. Иначе мы применим магию смерти. Мы сильные маги, вы убедились в этом, так как не можете преодолеть нашу защиту. И не злите нас, иначе уже мы нападем на вас.

И дед зажег на руках зеленый некромантические огонь. Тоже проделали Эман и Диадан. За ними и я протянула свои руки с точно таким же сиянием.

— Хо-ро-шо, — протянул по слогам их командир. — Уходите. И не забудьте забрать своих монстров.

После этого они развернулись и удалились, оглядываясь и злобно скалясь. Какое-то время мы подождали, а потом я отправила Первого в разведку проследить, действительно ли нас не будут преследовать и не готовят нового нападения. Собрались мы моментально, как только стизи заявил, что все люди скрылись за стенами замка, и нам ничего не угрожает.

Я все записала в дневник экспедиции, дед уточнил карту местности, и мы отправились в обратный путь. Мое желание оставить людям запечатленных молодых стизи рухнула. Эти аборигены тут же убьют беззащитных животных, которые сейчас уже не могут причинить никакого вреда людям.

Если честно, я очень устала. Хотелось теплой ванны, мягкой постели, еды, приготовленной нашей кухаркой. Оказалось, что за год жизни у деда я отвыкла от простоты и трудности деревенской жизни, зато приучилась к комфорту. Человек быстро привыкает к хорошему. Вот и я мечтала быстрее оказаться дома. Но в это же время я понимала, что вот так рядом быть с Эманом мне будет невозможно.

Глядя на загорелые и обветренные лица мужчин, понимала, что и я выгляжу соответственно, но это не удручало, так как принц продолжал смотреть на меня своими карими глазами с нескрываемой любовью. От этого взгляда делалось тепло на душе и беспокойно одновременно. Я замирала, словно боялась спугнуть это состояние. И улыбалась в ответ.

Вечерами мы долго разговаривали с Эманом. Словно ни о чем и обо всем одновременно. Наши откровения казались последним порогом к доверию. Только иногда во сне накатывал страх о предстоящей разлуке. Вот вернемся в столицу, а там король, узнав обо всем, запретит Эману встречаться со мной. От этих мыслей просыпалась и долго смотрела в звездное небо, которое казалось здесь близким, словно до него можно дотянуться рукой. А днем этот страх проходил, стоило мне только увидеть теплые глаза принца, раствориться в его солнечной улыбке.

Дед смотрел на нас с грустью, особенно когда думал, что я не вижу. Он тоже не верил в наше долгое счастье.

— Знаешь, Келли, — заявил как-то принц. — Мне совсем не хочется возвращаться. Я все больше думаю, что стоит схватить тебя, усадить на Первого и ускакать далеко-далеко. Мы бы смогли жить здесь, на этих Брошенных землях.

— Нас и наших сведений ждут в академии, и ждет король. Разве мы можем подвести? Не переживай, — успокаивала я принца. — Все будет замечательно. Надо только верить.

— Не бойся, Келли. Я никогда не откажусь от любви к тебе. Скорее перестану быть принцем. Я понял, что мне не нужны привилегии своего положения без тебя, — с жаром в голосе продолжил Эман, целуя мои пальцы между произнесенными словами. Я чувствовала тепло его дыхания, и это тепло доходило до моего сердца, согревая и давая надежду. И я верила каждому слову.

Мы вернулись к порталу, где лорд Танатос вновь измерил артефактом короля показания излучения энергии. Как он сказал — для подтверждения постоянства процесса.

Пока были у портала, произошло одно интересное событие для меня, как Слышащей. Мне принесли детеныша стизи. Я так привыкла к виду этих зверей, что вид их звереныша привел просто в умиление, как если бы я увидела милейшего щенка или котенка, хотя у этого «щенка» не было мягкой шерстки, а лобастую голову и спину покрывали пластины с наростами, в будущем обещавшими стать острыми шипами. Такого не погладишь.

Хотя я и не хотела привязывать больше стизи к людям, так как надежды оставить их местным аборигенам провалились, для этого звереныша ритуал я провела. Мне показалось, или действительно взгляд животного стал осмысленным? Пришлось запечатлеть и его «мамашу», пусть вся семейка будет без раздрая в головах.

Так большим составом мы возвращались обратно.

Глава 33. Возвращение

Келлиана, Слышащая

Вот опять мы смотрим с гряды Рубежа на раскинувшуюся внизу долину. Наконец-то, добрались. Обратная дорога оказалась вполне сносной. Наш отряд даже благополучно миновал ущелье, хотя я ужасно боялась повторения обвала, да и тех тварюшек, что напали на нас в прошлый раз, мы видели мельком издалека.

Людей, встреченных нами у реки, мы не обнаружили, так что передать им стизи не получилось. Сначала решили дать животным задание самим искать это кочующее племя, но все же поостереглись того, что люди могут навредить зверям, поэтому все они шли с нами, даже малыша погрузили на мамашу, так как дневные переходы были не для «щенка». Сейчас же нам придется оставить их на Брошенных землях у границ Рубежа. Появления монстров люди в королевстве не перенесут спокойно, да и не к чему заселять ими земли Локкрана. Даже Древний и Первый решили не продолжать с ними путь, им предстоит нести дозор со стороны Брошенных земель и не пускать к нам других диких животных. По первому нашему зову они придут.

Нас встречали. В лагере разглядели наши силуэты на гребне каменного вала, поднялась суета, а мы начали спуск. Я еще раз помолилась богам, что все мы живы и здоровы. Такое стало возможным только благодаря нашим зверям, которые всю экспедицию были и верными верховыми животными, и отважными защитниками, и добытчиками. Что уж говорить, продуктов на обратную дорогу нам не хватило, поэтому нашим стизи пришлось охотиться не только для себя, но и для нас.

Встреча была эпической. Лидала просто повисла на мне и рыдала. От счастья, как она выразилась. Потом тоже самое она проделала с Диаданом. Будь смелее, бросилась бы на грудь лорда Танатоса со слезами на глазах. Эмана обнимать не стала, но долго жала его руку и поздравляла с возвращением.

— А мы ждем, ждем, а вас все нет и нет, — всхлипывала подруга. — Что так долго?

— Все расскажем, — пообещала я девушке. — Перестань так рыдать, а то подумают, что мы вернулись поднятыми умертвиями.

— Ну и шутки у тебя, — обиделась Лидала, стукнув шуточно меня по плечу, но через несколько минут она уже помогала Диадану расседлывать зверя и светло улыбалась своему парню.

Когда звери были освобождены от поклажи и седел, мы отпусти их на свободу. Первый подставлял свою голову под мою руку, чтобы я погладила его между наростами лба. Я вот все время удивлялась, как стизи чувствуют эти прикосновения к своей броне? Ведь их панцири тверды и не поддаются металлу, это же не нежная кожа. Но, тем не менее, наши звери любили ласку. Наверно, это тоже ментальное воздействие, когда зверь скорее чувствует положительную энергию человека к себе, считывает его эмоции. Пока мы путешествовали, не случилось ни одного конфликта между людьми и животными, ни одного недопонимания. Звери исполняли поручения сразу и понимали команды своих хозяев. Мы все убедились, что в дальнейшем они станут помощниками при освоении Брошенных земель.

— До встречи, Первый, — прошептала я на ухо своему зверю, похлопывая его по боку. — Ступай. Надеюсь, наша разлука не продлится долго.

— До встречи, Слышащая, — прогудел у меня в голове голос Первого, а затем пронеслись прощальные слова всех стизи, что были в лагере. И вот уже десяток мощных животных удаляются от нас к гряде и начинают стремительный подъем на скалы, а мы провожаем их молча. Я пустила им вслед ментальную прощальную волну благодарности за все то, что они сделали для нас.

— Что же, господа практиканты, — произнес лорд Танатос, когда стизи пропали за Рубежом. — Нам надлежит возвращаться в столицу. Время зря тратить не будем, сворачиваем лагерь, отъезжаем и открываем портал. Король ждет нас с нетерпением, поэтому опять разрешил использовать этот метод перемещения.

— Надо забрать из крепости Мики, — обратилась я к деду.

— Не оставим. Сейчас сам съезжу туда, надо поговорить с комендантом, а вы пока обедайте и собирайтесь. Портал откроем ближе к ночи, чтобы в академии никого не испугать своим появлением.

Когда солнце скрылось за горизонт, мы уже стояли на полигоне академии. Нас встречали гвардейцы и несколько преподавателей. Было море восторгов, обещаний обо всем рассказать, но лорд Танатос распорядился расходиться, а все остальное будет завтра:

— Завтра нас всех ждет король, а сейчас все идут отдыхать.

Я пригласила Лидалу ночевать у нас, так как её комната в общежитии не приготовлена, и Мики подхватила девушку под руку и повела в направлении нашего дома. Диадана пригласил принц во дворец, но прежде чем они отправились в сопровождении гвардейцев, Эман подошел ко мне. Мы опять взялись за руки, чтобы почувствовать тепло друг друга, и молчали. Зачем слова, если в его и моем взгляде читалась тоска от разлуки и надежда на будущую встречу. Вот разве могут человеческие глаза так ярко выражать эмоции и говорить? Принц нежно поцеловал мою руку и произнес:

— Доброй ночи, леди Келли.

— Доброй ночи, Ваше Высочество.

А дома тоже было шумно, меня затискали бабушки, вздыхая, что я похудела, а лицо обветрило, и меня срочно нужно откормить и отмочить в ванной, и, похоже, они собрались это делать сразу и одновременно. Деды оттащили от меня жен и тоже потискали, отпустив отдыхать.

Через полчаса я уже лежала в ванне, а затем натирала себя заживляющими мазями и магическими кремами. Надеюсь, утром кожа будет выглядеть, как и подобает высокородной девушке. Как все стремительно поменялось! Еще вчера ночевали в горах почти на скалах, умывались холодной водой в ручье, а сегодня уже мягкая постель, горячая вода, служанка, что принесет полотенце и наполнит ванну. И вот уже экспедиция кажется далекой, нереальной. Может и отношения с Эманом окажутся чем-то призрачным. Нет! Сердце говорит про обратное! Может смениться обстановка, комфорт, но не наша любовь!

Поспать мне почти не пришлось, после подобных процедур в мою комнату сначала проскользнула Мики, а затем и Лидала.

— Что-то не спится, — объяснила подруга, пришедшая последней.

— Рассказывай, — выпалила Мики. — Как все было? Знаете, как я волновалась. В крепости только и разговоров было о вашем походе, даже пари заключали, вернетесь вы или нет. А еще жуть рассказывали о ваших тварях. Все-таки вы не смогли скрыть их появление у Рубежа.

— Да, верно, — подтвердила Лидала. — Я ведь в крепость несколько раз ходила, даже жила у Мики. Скучно было сидеть в лагере с гвардейцами. Но и к нам из крепости приходили, проверяли, как мы расположились, продукты привозили.

— А у нас все прошло почти без приключений, — начала я рассказ. — Звери помогали и охраняли, отпугивали всех от наших стоянок, проверяли тропы. Так что мы быстро дошли до портала, провели замеры, потом дошли до побережья, посмотрели на аборигенов и вернулись обратно. Конечно, было трудно без комфорта, но не смертельно. Мне даже понравилось путешествовать.

— Конечно, понравилось, — с сарказмом, свойственным ей, ответила Лидала. — То-то от принца глаз отвести не можешь, а он просто растаял.

— Ой, — раздался возглас от Мики. — Наша Келли и принц? Не может быть!

— Это почему не может быть? — удивилась Лидала. — Келли аристократка знатного рода, некромант, красивая девушка, имеет доброе сердце и еще много — много положительных качеств, за которые её можно полюбить.

— Конечно, Келли достойна любви, — быстро согласилась Мики. — Я просто очень удивлена, что Келли влюбилась.

— Девушки, — взмолилась я. — Давайте оставим эту тему. Я позволила себе полюбить, но ведь это ничего не значит. Все будет решать король.

— Эман поступит по-своему. У него характер есть, — отчеканила Лидала и продолжила. — Ты что сказала про приключения? Давай поподробнее о них.

Пришлось рассказывать. Уснули втроем в одной кровати, когда у меня уже начали заплетаться язык и закрываться глаза. Уже засыпая, вспомнила, что завтра нас ждет король, но начать волноваться не успела, сон одолел.

Утром дед объявил, что пойдет к королю один, все доложит, все узнает, а потом уже будет подробный разбор нашей экспедиции, на который пригласят всех участников и всех заинтересованных лиц. Я была столь невыспавшейся, что обрадовалась этому даже больше, чем огорчилась от того, что не увижу сегодня Эмана. И после завтрака мы все три девицы отправились досыпать в свои комнаты.

Разбудил меня ласковый голос бабушки Орнии:

— Келли, милая, просыпайся. Весь день проспишь, а к тебе пришли, — и теплая рука погладила мою голову.

— Кто пришел? — спросила, а подумала на подруг, которые никак не могут наслушаться её рассказов. — Пусть подождут.

— Келли, к тебе прибыл Его Высочество Эманейтас.

Я подскочила на кровати, словно меня ужалили. Эман? Сюда? В наш дом? Ко мне?

— Успокойся, — остановила меня бабушка. — Он подождет, пока ты приводишь себя в порядок. Сейчас придет горничная, она поможет с прической и платьем.

Когда я выходила из ванной комнаты, на кровати уже лежало платье, а горничная раскладывала на столике заколки и ленты. Стараниями девушки я обрела вполне приличный вид, даже понравилась себе. Кожа лица еще полностью не утратила загар, что делало мои платиновые волосы необыкновенно сияющими, как и зеленые глаза. Похудевшая фигура придала еще большего изящества и хрупкости, а вот на руки пришлось надеть тонкие ажурные перчатки. И по этикету положено, и ноготки не вынесли трудностей путешествий.

От того, что сейчас увижу Эмана, запылали щеки, но тут же меня обдало холодом от мысли, что он может мне сказать. Вдруг, пришел объявить волю короля, и мы больше не сможем видеться? Ну и пусть! Любить его я все равно буду.

— Келли, сколько можно ждать? — заглянула бабушка Орния. — Ты красавица, только бледненькая. Что ты волнуешься? Пойдем.

И я пошла.

Глава 34. Я отдаю свое сердце

Эманейтас Секнол — принц, младший наследник


Не думал, что возвращаться домой после долгой разлуки с родными так приятно. Мама и отец просто источали счастье видеть своего младшего отпрыска. Даже старшие братья проявили не свойственную им доброту и не стали с порога дразнить меня.

— Ты возмужал, сын, — отец крепко пожал мою руку и обнял. — В плечах раздался и подрос вроде.

— Эман, — проговорила сквозь слезы мама. — Я так волновалась. Это надо же было отправить сына в столь рискованную экспедицию.

Королева веером ударила короля по плечу, выражая ему неудовольствие. Видимо, эта перепалка длится между ними с тех пор, как я уехал.

Когда суета первых минут встречи прошла, отец забрал меня к себе в кабинет переговорить перед сном.

— Эман, — заговорил король, когда мы сели в кресла. — Лорд Танатос доложит мне все подробно завтра, а ты сейчас кратко изложи о том, что вам удалось. Хотя лорд Танатос и докладывал мне в вестниках о ходе экспедиции, но очень поверхностно. Рассказывай.

Моё повествование было тоже кратким, но все же заняло около часа. Отец прерывал меня наводящими вопросами, желая узнать о чем-то более полно. Мне скрывать ничего не хотелось. Поэтому последними моими словами были:

— Отец, я влюбился в леди Келлиану Танатос. Вернее понял, что люблю её уже давно. И она призналась мне во взаимных чувствах. Поэтому хочу просить её руки. Если даже ты будешь против, я не отступлю, не смогу предать ни её, ни себя. Готов отказаться от титула наследного принца. Буду простым некромантом.

Король некоторое время молчал, разглядывая меня, а во мне крепла решимость отстаивать своё решение. Чем дольше длилась пауза, тем сильнее я был готов бороться за себя и Келли. Видимо, отец что-то разглядел во мне, потому что вздохнул и произнес:

— Ты, действительно, повзрослел, Эман. Если бы леди Келлиана была просто обычной аристократкой, я возражал твоему выбору. Но леди Келли пока единственная Слышащая, имеющаяся на территории двух королевств — нашего и Консима, — король выделил слово «единственная» интонацией. — Поиски Слышащих пока не завершились, но надежды мало. Только с её помощью мы сможем проникать на Брошенные земли и устранить угрозу открытия портала. Я не хочу, чтобы став несчастной женщиной, она отказалась нам помогать. Да, сын, — поднял руку король в останавливающем жесте, так как я хотел возразить. — Можешь считать меня прагматиком и человеком, извлекающим выгоду из человеческих чувств, но я король, и должен думать о благе государства и своих подданных больше, чем о благе своем и своей семьи. Я разрешаю тебе ухаживать за леди Келлианой Танатос, свадьбу же устраивать рано. Вам надлежит окончить академию, да и впереди еще предстоят экспедиции с её и твоим участием. Ладно, иди, отдыхай, завтра поговорим еще.

Король махнул мне рукой в сторону выхода из кабинета, а я сейчас только заметил, что отец выглядит усталым. Тяжела королевская корона!

Не ожидал от отца такого быстрого согласия. Готовился долго и упорно воевать за свою любовь, а сейчас чувствую себя так, словно неожиданно прошел через толстую каменную стену, не встретив сопротивления. Думал, лоб расшибу, а проскочил. Правда, ждать еще четыре года до окончания академии не хочется! Но все впереди, уломаю и короля, и королеву. Интересно, если бы нашли еще Слышащих, стал бы отец возражать? Келлиана уже прошла самообучение и разобралась с ритуалом по привязке зверей, а как поведут себя другие? Кто их будет учить? Ладно, ни к чему забивать голову разными предположениями. Будем решать проблемы по мере из поступления.

Спать лег в отличном настроении. Завтра же навещу Келли и попрошу её руки у Танатоса. Утром настроение только улучшилось только от одной мысли, что увижу свою невесту. А что? Отец уже согласился на помолвку, значит, она моя невеста. Оделся в самый лучший костюм, велел подготовить букет цветов из королевской оранжереи и принести помолвочные родовые кольца из сокровищницы. Судя по недоверию хранителя тайника к моей просьбе, он побежит уточнять исполнение у короля. Вот и посмотрим, так ли отец не против моего сватовства.

За завтраком отец спросил:

— Эман, а не торопишься ли ты? Сегодня я переговорю с Танатосом и все уточню.

— Отец, ты уже отказываешься от тех слов, что сказал мне вчера?

— Нет, но и твоя поспешность ни к чему.

— О чем вы говорите? — вклинилась в наш диалог матушка.

— Твой любимый сынок решил жениться и уже подыскал себе невесту, можно сказать, вопреки нашей королевской традиции. Но так как он самый младший, я согласился на помолвку, а для династических браков у нас есть старшие сыновья. Но наш Эман спешит, уже приказал кольца принести из хранилища.

— А я как всегда ничего не знаю! — возмутилась мама и посмотрела на нас угрожающе. — Кто она такая? Никто не уйдет из-за стола, пока я не буду знать, на ком решил так поспешно жениться мой сын.

— Почему поспешно? Я давно влюблен в Келлиану Танатос.

— Ну, братец, ты нас решил перегнать, — это мой старший брат. — Студенточка из академии?

— Ловок. Все ребенок, ребенок и вдруг — жених! — это мой средний брат.

— Келлиана Танатос? — переспросила мама. — Вроде она терялась и нашлась совсем недавно, говорят, при очень странных обстоятельствах.

— Мне все равно, что говорят! — выпалил я зло, сжимая кулаки. — И тебе, мама, не следует повторять, что придумывают дворцовые кумушки.

— Не злись! — отреагировал отец. — Ты сам знаешь, что можешь услышать о своей невесте, а всем рты не закрыть. Так что не спеши.

Нет, они все же против нашей помолвки.

— Чтобы никто ничего не говорил, мы уедем. Я говорил тебе, отец, что откажусь от титула. Видимо, это единственное решение.

— Куда уедете? — растеряно спросила мама. — Как откажешься?

— Я все равно женюсь на Келлиане, или ни на ком! А уедем на Брошенные земли. Там нам не будут указывать, как жить.

— Вот как! — начал сердиться отец. — Я всего лишь посоветовал подождать.

— Такими словами не советуют, — я начинал злиться. Утро, так прекрасно начавшееся, начинало портиться.

— Ваше Высочество, принц Эманейтас, — раздался голос хранителя сокровищницы, вошедшего в столовую. — Я принес кольца по вашему приказу.

— Отлично, — соскочил я со стула и забирал коробочку с артефактами. Значит, король все же подтвердил моё распоряжение. Обернулся к королю и увидел его ухмыляющуюся улыбку. И что тогда это было? Очередная проверка моего решения?

— И четыре года я ждать не буду, — нагло заявил я в ответ, повторяя улыбку отца.

— Эман! — почти прорычал король, а я уже выскакивал из комнаты, только услышал возглас мамы, когда уже двери за мной закрывались:

— А сейчас я хочу услышать подробно, что вы тут нарешали…

В таком приподнятом настроении я через час оказался у дома любимой с букетом в одной руке и с коробочкой в кармане. Привратник мне заявил, что лорд Танатос отбыл во дворец к королю, но меня примут леди Орния Танатос и леди Келлиана Танатос.

— Приветствую вас, Ваше Высочество, — с глубоким реверансом приветствовала меня бабушка Келли. — Чем мы заслужили честь видеть вас в нашем доме?

— Пришел засвидетельствовать своё почтение леди Келлиане, и вам, леди Орния.

— Моя внучка отдыхала, так что выйдет к нам не скоро. Изволите подождать? — спросила леди.

— Не беспокойтесь, леди Келли я буду ждать сколько угодно, — вырвалось у меня, а женщина удивленно посмотрела на меня. Поэтому я пояснил: — Я пришел просить руки вашей внучки. Король одобрил наш брак.

— Не может быть, — прошептала бабушка Келли. И села бы сразу на пол, видимо, ноги подогнулись, но я подхватил её под руку и довел до мягкой банкетки, стоящей в гостиной.

— Вам следует дождаться лорда Танатоса, — сказала леди Орния. — Он как раз у короля. Наверно, ваш батюшка все ему изложит. Я говорю, о вашем сватовстве.

— Мне бы хотелось все же сначала поговорить с леди Келлианой. Надеюсь, вы позволите.

— Конечно, конечно, вы можете побеседовать с внучкой. Сейчас она придет.

Ждать пришлось долго, или мне так показалось, Леди Орния занимала меня вопросами об экспедиции, кажется я что-то отвечал. Но вот Келли вошла в гостиную и была обворожительно прекрасной. Ей шло все — прическа, платье, перчатки и нитка жемчуга под цвет её белых волос. Даже дыхание перехватило, от чего не смог даже заговорить. Лишь закивал на её приветствие и протянул цветы. Только после этого выдохнул и произнес:

— Приветствую вас, прекрасная леди Келлиана. Рад вас вновь видеть.

За спиной закрылась дверь. Это вышла леди Орния, оставив нас одних.

— Леди Келли, я пришел…, я пришел, — не смог я найти сразу слова, хотя всю дорогу сюда выстраивал предложения объяснения в любви. Да что со мной! А потом опустился на одно колено и достал бархатную коробочку с колечком.

— Любимая, я прошу тебя стать моей женой и прошу…, вернее, отдаю тебе своё сердце…, я влюблен в тебя и не смогу жить…

Я поднял взгляд на девушку. Её лицо пылало от румянца, зеленые глаза сияли…

— Король согласен? — спросила она.

— Да, любимая. Он согласился. Сейчас ничего не помешает нашей помолвке, а затем свадьбе. Так ты согласна? Ты не ответила.

— Я согласна. Не смогу жить без тебя…

И я надел на её пальчик колечко-артефакт, подтверждающий, что теперь и она принадлежит к королевской семье.

— Позвольте на правах жениха поцеловать вашу руку, — спросил я, наклоняясь к девушке, и поцеловал тыльную сторону её ладони…

— Позвольте и мне на правах невесты поцеловать вас, — прошептала Келли и к моему носу прикоснулись её мягкие губы. Наш первый поцелуй в статусе жениха и невесты! Я засмеялся, невеста ответила мне тем же. Так мы и стояли, держась за руки и хихикая от счастья и радости. А потом в одном порыве обнялись и наши губы встретились…

Так нас и застал лорд Танатос, вошедший в гостиную вместе с леди Орнией.

Глава 35. Планы короля

Руэри Секнол, король Локкрана

— Ах, мальчишка, мальчишка, — думал я, ожидая прихода Танатоса. — Как Эман похож на меня своей дерзостью и вспыльчивостью. Старшие сыновья более сдержаны, с малых лет приучались скрывать эмоции. Да, и любил я по молодости. Вот только отстоять свою любовь не смог. Долг превыше всего. Все во благо королевства. Задушил в себе тогда чувство, а затем привык. А Эман? Завидую я ему.

— Что приуныл мой старый друг король? — в комнату вошел лорд Танатос, я предупредил впустить его сразу без доклада. — Здравствуйте, Ваше Величество!

— Здравствуй, здравствуй, Бенеит, — я вышел из-за стола и обнял старого товарища. — Загорел и стал как-то… суше. Досталось вам. Давай сразу к делу. Сын вечером вкратце поведал о вашем путешествии, теперь жду твоего рассказа.

— Лучше, Руэри, прочти все сам. Вот подробный отчет экспедиции, а это записи по порталу, — некромант выложил на стол толстую тетрадь и папку с листами.

— Все прочту, до последней буквы, — заверил я друга. — Портальщиков через академию мы нашли по запросам в другие страны. Специалистов ждем буквально день на день. Посмотрим, что они скажут, — и я указал на папку по порталу.

— А как насчет Слышащих? — поинтересовался Бенеит.

— Ищем, — только и смог я ответить. — Похвастаться нечем. Кто-то уже стар и отказывается ехать на проверку дара, кто-то слишком молод, и её не отпускают родители. Проверку дара не прошла пока ни одна девушка. От одного упоминания о тварях и о том, что надо ехать к ним, многие просто сразу чувств лишаются. Пока ждем приезда одной девушки, её родителей пришлось просто подкупить изрядной суммой денег, но и она может оказаться без дара. Проверили даже леди Ивелу Дэлман, бабушку Келли по материнской линии в надежде, что у неё-то будет этот дар, но он оказался очень слабым. Она чувствует только страх и беспокойство, но не мысли зверей.

— Что же, надеюсь, поиски продолжатся? — спросил друг.

— Конечно! — подтвердил я. — В Консим я отправил еще поисковиков. Они должны выявить всех потомков пришельцев из другого мира. Взять их на заметку, вдруг у них в будущем родятся девочки, которые проявят дар Слышащих.

Мы обсудили еще несколько вопросов по экспедиции. Бенеит посетовал о некоторых своих недочетах в её подготовке. Что же, следующий поход на Брошенные земли будем снаряжать не так поспешно. Уже когда лорд Танатос собрался уходить, я проговорил:

— Мой младшенький оболтус пошел делать предложение твоей внучке. Весь мозг мне сегодня с утра вынес по этому поводу. Скажу честно, не будь она Слышащей, я бы возражал, но в данных условиях, я согласился на брак Эманейтаса и Келлианы. И как ты относишься к этому, мой друг?

Бенеит, который уже встал со стула, вновь опустился на него. Некоторое время он молчал, а потом спросил:

— Вы серьезно, Ваше Величество?

— Во, как официально! Я ему сообщаю, что согласен видеть его родней, а он поверить не может? — иронизировал я, глядя на недоумевающее лицо собеседника. — Давай уже приходи в себя и расскажи, что там произошло с нашими детьми, так как твоя внучка вряд ли написала об этом в дневнике экспедиции.

— Ничего предосудительного не произошло. Принц, как появился перед отправкой в поход, тут же заявил, что берет Келлиану под личную охрану по просьбе короля, — говорил Бенеит. — Не отходил от девушки, а однажды на привале признался в своих чувствах. Я сам слышал, хотел поговорить с ним, но он заявил, что не отступится, что готов спорить и со мной и с вами. А видя счастливые глаза внучки, не смог отговаривать её. Понимал, что, как бы мы не дружили, Келли не пара принцу.

— Пара, не пара, что уж тут рассуждать, — ответил я. — Мне пришлось много думать о Слышащих, и какое значение они будут иметь в освоении Брошенных земель после закрытия портала. Никакие дальнейшие экспедиции станут невозможны, если мы разлучим влюбленных. А я надеюсь на успех в закрытии портала, а значит, в возрождении поселений и переселении туда крестьян и ремесленников. К тому моменту Эманейтас повзрослеет и ему, как мужу первой Слышащей, придется руководить герцогством.

— Что же, я рад за внучку и принца. То есть, в настоящий момент он делает ей предложение руки и сердца? Тогда я поспешу домой. Хотелось бы застать это событие, — проговорил друг, поклонился и вышел поспешно из кабинета.

Да, я тоже был рад за сына и за девушку. Еще раз вздохнул, вспоминая себя в эти годы, свою любовь, то светлое чувство, с которым я засыпал и просыпался, и которое задушил в себе сам, своими руками, образно говоря. Но не стоит сожалеть. Что было, то прошло. Я женат на прекрасной женщине, пусть не любимой, но уважаемой мной, ставшей прекрасной матерью нашим детям, делящей со мной все тяготы правления, ставшей настоящим другом. Любовь может пройти, а вот такое взаимопонимание, какое сложилось у нас с королевой, приобрести трудно.

Ладно, надо заняться делами. С этой экспедицией и запросами к портальщикам, наши соседи поняли, что мы хотим закрыть этот портал на Брошенных землях. Сначала выразили поддержку, а сейчас проявляют опасение, что мы нашли способ управлять монстрами, которых сможем использовать против них. Глупцы! Разве мы хотим повторения произошедшего в другом мире, когда монстров стали использовать в военных действиях против людей. Да во всех учебниках истории надо будет записать крупными буквами предостережение о подобном. Поэтому сейчас надо ответить нескольким монархам, отписать в академии, еще раз подтвердить наше желание жить в мире и дружбе. Так в работе, диктовке секретарю писем и депеш прошло несколько часов, затем я читал дневник экспедиции с перерывом на обед. Эманейтаса за столом не было. Королева была взволнована.

И как там прошло у моего сына? Его сватовство.

Эман появился в моем кабинете ближе к вечеру, счастливый и довольный. По его виду сразу стало понятно, что встретили его хорошо, предложение приняли, напоили и накормили, но я все же спросил:

— Что тебе ответили на предложение?

— Леди Келлиана согласна стать моей женой, лорд Танатос тоже дал своё согласие и подтвердил твои слова, когда вернулся из дворца. А потом мы праздновали, тем более, что её подруги были у Танатосов в доме. Мы гуляли по академическому саду, на обед съездили в ресторацию, в общем, все отлично.

— Рад за тебя, сынок. Но не расслабляйся. Объявлять о помолвке не стоит. Свадьбы в этом году не будет, пока не закроем портал. Да и учеба у тебя только сейчас начнется, настоящая учеба для наследника по управлению своими землями. Ведь тебе предстоит быть владетелем нового герцогства на Брошенных землях. Хотел сначала привлечь к этому твоего среднего брата, Тревела, но у него нет своей Слышащей. Не хмурься, — сказал я, когда заметил морщинку на лбу Эмана. — Никто не посягает на твою Келли. А сейчас мы начнем готовить экспедицию по закрытию портала. Но в ней будут участвовать маги всех направлений, картографы, твареведы и многие другие. Начальником опять будет Танатос, ты же — представителем короны. Келлиане тоже предстоит много работы, ведь надо привязать для всех членов экспедиции зверей, а для этого заранее отправиться на Брошенные земли и подготовить животных. Пока девушка единственная Слышащая. И как она справиться с этим, будет зависеть и от тебя. Поэтому будь внимателен к своей невесте…

— Отец, я все понимаю, — перебил меня Эман. — Я не намерен нарушить своё слово в угоду каким-то прихотям.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Но видеться с Келли у тебя времени не будет, как и у неё. Учебу в академии никто вам не отменит.

— Чем реже, тем слаще встречи после разлуки, — ответил сын. — Ну а в академии мы учимся вместе. Не успеем заскучать.

— Ты намерен вернуться к иллюзии или придешь в академию принцем?

— Принцем. Келли полюбила Эмана, а не Нейтаса.

— Хорошо, но переполох будет знатный. Твоей невесте не понравится, когда к тебе будут приставать студентки, — предупредил я сына.

— Келли поймет и убедится, что мне не нужны другие девушки.

— Что же, можешь пока отдыхать. Всех участников похода ждут награды от короны за бесстрашие и упорство. Надо озвучить итого похода, чтобы были добровольцы для следующих экспедиций. Награждение проведем в академии в первые дни учебы, тем более осталось две недели до занятий. А сейчас иди к матери, она ждет твоего рассказа, а то мне надоело скрываться в кабинете от неё. Развей все сомнения об опасностях экспедиции, расскажи и о своём сватовстве. И отговори её от устройства бала в честь помолвки. Рано пока. Думаю, хватит семейного ужина в тесном кругу с родственниками Келлианы.

Эман поклонился и вышел. Надеюсь, я поступил правильно.

Глава 36. Неожиданное решение проблемы

Келлиана, Слышащая


Все последующие дни после принятия предложения Эмана я ходила с блаженной улыбкой на губах. Я была счастлива. Принц приезжал к нам каждый вечер, но еще с утра, не успев спуститься к завтраку, я получала от него шикарный букет цветов, и каждый раз неповторимый по оформлению. Сейчас моя комната представляла собой филиал оранжереи. Я засыпала в ароматах цветов и просыпалась с ними.

Оставшись наедине, мы строили планы на будущее и мечтали. То, что свадьба будет не скоро, я не расстраивалась, а вот Эман каждый раз заявлял, что сможет уговорить отца. И это его нетерпение меня смешило. Вид у принца в это время был обиженный. Что скрывать, и я хотела свадьбы, стать законной женой любимого человека. Правда, надолго нас одних не оставляли. Одна из бабушек постоянно появлялись в гостиной. А как же, необходимо соблюдать приличия.

То, что и объявление о помолвке откладывается, не понравилось и деду Бенеиту, хотя королю он возражать не стал. Эман объяснил это тем, что король не хочет привлекать к единственной Слышащей всеобщее внимание в преддверии новой экспедиции по закрытию портала. Но у меня осталось чувство, что меня просто используют. Нет, не принц Эман, а король.

А пока мы все готовились к приглашению во дворец на первый совместный обед. Шили новые платья, заказывали обувь, повторяли правила этикета. Я откровенно робела, пока мне не приснилась моя наставница Мейва со словами «Ничего не бойся», что она сказала после того первого пророчества. Действительно, я не побоялась тварей, а тут испугаюсь людей, хоть и наделенных властью? Нет, такого не будет. Я единственная Слышащая! Я нужна королю и королевству? Тогда они пойдут мне навстречу в моих желаниях. Вот только что пожелать? Ладно, посмотрю, как примут нас родители Эмана, но жизнь закалила меня, я заново научилась себя уважать.

На прием нас сопровождал принц. Это меня, чету Танатос и чету Дэлман. Пышной встречи не было. Нас проводили сразу в столовую, куда одновременно с нами, но из противоположной двери, вышла королевская семья. Последовали наши приветствия и поклоны, а затем король пригласил нас за стол. Комната была не парадной, а повседневной, но, тем не менее, украшена картинами и фресками, витыми светильниками, а потолки были столь высоки, что вместили бы не один обычный этаж.

Рассадили нас странно. Во главе стола сели король и королева, справа все три их сына по старшинству, а меня посадили рядом с королевой, так что Эман оказался на противоположном конце стола. Все наше семейство расселось напротив принцев.

Лакеи начали разносить блюда, а король заговорил:

— Сегодня мы, королевская семья Секнолов, знакомимся с невестой нашего сына Эманейтаса, леди Келлианой Танатос и её опекунами, лордом и леди Танатос, и лордом и леди Дэлман. Мы рады принять леди Келлиану, как достойную пару нашему сыну. Надеемся, что в скором времени, после закрытия портала, мы сможем объявить о помолвке и начнем подготовку к свадьбе.

По мере того, как король говорил, а королева кивала каждому его слову, я посмотрела на Эмана. Его лицо приобретало хмурое выражение, видимо, ему не удалось уговорить отца и поторопить наше бракосочетание. Я улыбнулась ему для поддержки, и он понял, тоже улыбнулся. Пока мы переглядывались, король завершил свою речь, и сейчас нам следовало ответить. Слово взял лорд Танатос:

— Ваше Величество, мы все безгранично рады, что Келлиана станет частью вашей семьи. Это большая честь для нас всех. И я надеюсь, что Его Высочество Эманейтас и моя внучка будут счастливы.

— Да, леди Келлиана, должна быть безгранично нам благодарна, — произнесла королева Милен, когда дед Бенеит закончил говорить. — Потерянная родителями, воспитанная крестьянами, случайно найденная родней, а теперь ставшая невестой принца, она сделала головокружительную карьеру. Посмотрите на это милое личико! — и она подняла своей ладонью мой опустившийся подбородок. — Какая невинность! Такие глаза околдуют любого, а уж Эманейтас падок на хорошеньких девушек.

Подняв лицо, я посмотрела на королеву. Её взгляд был жесток, хотя на губах была улыбка, и говорила она с медом в голосе, а вот король нахмурился, но попытаться остановить королеву не спешил.

— Не расскажете о себе, милая Келлиана? — спросила королева, А Эман, соскочив, крикнул: «Мама!»

— Ах, не переживай так за свою невесту, — ответила ему королева Милен. — Нам просто интересно знать как можно больше о твоей девушке. Ведь ничего того, за что её можно судить, она не совершала.

Я отвернула лицо от её руки, как будто передо мной была змея и ответила:

— Конечно, в моей жизни не было ничего, за что мне было бы стыдно. Потерялась я по воле разбойников, убивших моих родителей. Росла я у крестьян, так дворца мне никто не предоставил. Дед нашел меня, когда я умирала, так и здесь винить можно распущенность мужчин королевской армии, казнивших девушку, которая решила постоять за свою честь. Вам рассказать подробности этой казни? Мне и за них не будет стыдно, ведь убивала не я.

Тут заговорил лорд Танатос:

— Мой король, я так понял, что Её Величеству не по нраву пришлась Келлиана. Может, вы обсудите ваши разногласия в своём семейном кругу, не оскорбляя мою внучку.

— Не торопись, мой друг, — ответил король. — Королева просто забыла, что она в семейном кругу, а не за столом с придворными кумушками, перемывающими кости всем, кого вспомнят.

— Мама, — заговорил Эман, соскочив со своего места. — Вы же были не против этого союза, не возражали отцу, а сейчас высказываете столь недопустимые обвинения.

— Ах, оставьте это. Согласна, не согласна. Вы не удосужились даже поставить меня в известность о своих намерениях. Может, я нашла бы вам более подходящую партию. То, что она Слышащая, не делает её столь особенной, чтобы предлагать замужество и вводить её в королевскую семью, — вспылила королева.

Эман смотрел на меня глазами побитой собаки, не такой встречи он ожидал.

— Принц Эманейтас, — обратилась я к нему. — Вы предложили мне стать вашей женой, потому что я Слышащая?

— Нет. Я полюбил вас в академии почти сразу, как увидел. Тогда я не знал ничего о Слышащих. Моё намерение останется неизменным, даже против нашего брака будут все в этой комнате. Я люблю вас, моя леди Келлиана, — ответил Эман.

— Хорошо. Значит, и я не откажусь от вас, даже все и всё в этом мире будет против нас, — заверила я своего жениха. — Можем ли покинуть это место?

— Да. Вместе, — подтвердил принц.

Мы вышли из-за стола, взялись за руки, и, не оглядываясь, вышли из столовой. Вслед нам кричали, но мы пропустили все это мимо ушей.

— Ты не пожалеешь? — спросила я.

— Нет. А ты?

— Никогда!

— Прости мою мать. Она поймет, какая ты замечательная. Ей просто надо время, — с покаянием в голосе попросил Эман.

— Я не сержусь. Просто вспомнила сказку о злой свекрови. Видимо, мне этого не избежать, — сказала я, стараясь придать голосу бодрость и некоторую смешинку.

Принц улыбнулся, хотя я видела, что это удается ему с огромным трудом, но он не хочет еще больше расстроить меня.

— Пойдем сейчас в одно место. И тогда, кто бы был против, уже ничего не сможет сделать, — предложил Эман, когда мы вышли за ворота замка. — Сейчас поймаем извозчика.

— Куда это мы пойдем?

— Увидишь.

— Ты говоришь загадками, но раз я решила идти с тобой, то веди, — согласилась я.

Эман остановил коляску, мы сели и поехали. Путь оказался не долгим, буквально через несколько минут извозчик остановил наш экипаж около калитки в высоком каменном заборе. Интересно, что это? Я плохо знала город, ведь посещала его не часто, да и то в сопровождении деда или бабушки.

Принц постучал, в деревянной двери открылось окно, там что-то спросили, Эман ответил. Калитка открылась, и нас пропустили внутрь прекрасного зеленого сада. Впереди шел человек в длинном сером плаще, и я поняла, что это монах.

— Где мы? — тихо спросила принца, пока мы шли по дорожке в окружении высоких деревьев.

— Это братство Святого Ирла. Здесь служит настоятелем наш родственник. Он троюродный брат моего отца. Посвятил себя службе Богам. Он не будет против и обвенчает нас.

Я встала, как вкопанная.

— Ты против? — с дрожью в голосе спросил Эман. — Я отказываюсь от титула и ухожу из дома. Захочешь ли ты стать женой простого некроманта?

— Глупый, я стану твоей женой, кем бы ты не был, но к чему такая поспешность?

— Зато нас уже не смогут разлучить, — твердо сказал принц.

— Я сомневаюсь, что король отменит своё решение, тем более он уже объявил об этом деду Бенеиту, — попыталась я вразумить суженного. — Стоит подождать и все устроится.

— Я тороплюсь, потому что люблю тебя и не хочу, чтобы кто-то решал быть нам вместе или нет.

— Хорошо, будь по-твоему.

Пока мы препирались, монах ждал нас в отдалении, но как только мы развернулись к нему, опять пошел впереди. Нас привели к большому высокому зданию, где под сводами звучала тихо музыка какого-то инструмента, по звуку напоминающего свирель. К нам вышел высокий мужчина с сером одеянии и крепко обнял принца, пристально глядя на меня. Я склонилась в поклоне.

— Здравствуй, дядя Рауль, — приветствовал Принц родственника. — Позволь познакомить тебя со своей невестой леди Келлианой Танатос. Мы обручены, но хотим, чтобы ты сейчас обвенчал нас.

— Такая быстрая свадьба у принца? Неужели твой отец поскупился на гостей? — чуть иронично спросил монах.

— Нет, он как раз не против нашего брака, но вот матушка… Не желаю, чтобы моей невесте строили козни придворные кумушки. Пусть родители выясняют отношения между собой, а я буду уже женат. Так ты обвенчаешь нас?

— Я не могу никому отказать в этом, кто пришел сюда добровольно. Вы ведь, леди, пришли сюда по своему желанию? — обратился ко мне служитель обители.

— Добровольно, — ответила.

— Тогда пройдемте к алтарю.

Какие-то служки подали нам по зажженной свече, а мы встали перед большим каменным постаментом, украшенным цветами.

Обряд был прост. Молитва богам, наше «Да» на вопрос о желании вступить в брак, повторение клятв за служителем, обмен поцелуями. Объявление нас супругами. Запись в большой книге наших имен и подтверждение свидетелями, тоже служащими храма. Нам выдали свиток с печатью обители о том, что Эманейтас Секнол взял в законные жены девицу Келлиану Танатос. Там, конечно, было записано более подробно и с титулами, но суть от этого не менялась.

Нас поздравили и выпроводили из стен обители Богов в ту же калитку.

— Ну, что моя молодая жена, куда пойдем? — спросил Эман.

— К нам. Думаю, дед удивится, но не выгонит же, — произнесла я. — А во дворец без меня пойдешь.

Глава 37. Вот так удивили!

Бенеит Танатос, сейчас уже «родственник» короля

Они просто встали и ушли. Я крикнул внучке, чтобы она одумалась, ведь не прилично так покидать короля и королеву. Вслед им король сказал принцу, что не отпускает его, и чтобы Эман не дурил. Королева вскочила и попыталась пойти за ними, но остановилась и просто зарыдала, приговаривая сквозь всхлипы, что несносный мальчишка пошел на поводу у смазливой девицы. Мы же сидели, не представляя, что делать дальше.

— Хватит лить слезы, — почти приказ король жене. — Ты сделала все, чтобы он поступил по-своему. Зная сына, не удивлюсь, что через час они будут уже женаты.

— Как женаты? — взвилась королева, забыв про причитания. — Надо срочно их догнать. Что ты стоишь? Тебе все равно, что твой сын сделает?

— Дорогая, никуда я не побегу и никого догонять не пошлю. Что будет, то будет. Я не против их женитьбы, хотя хотел не привлекать к девочке внимания до того момента, как мы закроем портал, — твердо сказал король, а потом обратился ко мне. — Дружище Бенеит, прости за это недоразумение. Матери всегда желают своим сыновьям в жены идеальных женщин, но вот мужчины находят свой идеал сами, не спрашивая совета матери. Для Эмана этим идеалом стала Келлиана. Так что, всем нам придется смириться. Думаю, дети направятся к тебе, так что обед переносится.

— Может и мне поискать свой идеал? — вдруг мечтательно проговорил принц Тревел, но его тут же осадил отец:

— И не мечтай. После закрытия портала на что я надеюсь, а именно через год, политическая обстановка изменится, вы будете нужны для создания новых союзов между странами. Вы знаете об этом. Идеал будете искать в своих женах. И берите пример с меня.

— Отец, так для тебя мама — идеал? — с сомнением спросил старший принц.

— Конечно, не сомневайся, — не задумываясь даже на секунду, ответил король, склонился к её руке и поцеловал, а королева улыбнулась.

Мы распрощались с королевской семьей и отправились домой.

— Как там наша девочка! — волновались дамы, охая и ахая, а я молчал и почем свет ругал про себя королеву за её несдержанный язык. Да, поторопились мы с этим знакомством. А королю следовало подготовить жену, поговорить с ней. Но не мог же я высказать это Его Величеству! Хотя очень хотелось! И в грубой форме.

— Келлиана уже вернулась? — первое спросила леди Орния у горничной, как только ступили на порог дома.

— Нет, леди, молодой барышни нет, — прозвучал ответ, а тут забеспокоился и я. Где она?

Так, вчетвером, два деда и две бабушки нашей любимой внучки, мы кружили по гостиной, то подходя к окну, то присаживаясь в кресло, но тут же соскакивая. Горничная принесла чай и ликер, но никто не притронулся к чашкам. Первой не выдержала леди Ивела Дэлман, обращаясь к мужу:

— Ивар, мы так и будем сидеть или организуем поиски? Невыносимо ждать! Девочка так ранима!

— Да, ждать тяжело, но Келли под защитой принца, да и сама она не так уж беспомощна, вон как ответила королеве, что я даже испугался за её такую дерзость, — ответил лорд Дэлман, но было видно, что и он страшно переживает.

— Подъехала коляска с детьми! — воскликнула Орния, стоящая в это время у окна. Все вскочили и бросились к входным дверям.

Горничная открыла двери, и Келли с Эманом вошли в дом, так же держась за руки, как и уходили из дворца. Принц поприветствовал нас всех, а вот внучка встала почти за спину молодого человека и смущенно выглядывала, будто что-то натворила. Впервые увидел от неё такое выражение лица, до этого только встречал у сына в детстве, когда тот хулиганил.

Его Высочество протянул мне свиток и отступил, склонив голову. Тоже что-то натворил? Я быстро развернул листок и стал читать вслух. Они поженились! Все официально! Король оказался прав, подозревая такой исход событий. Хорошо король знает своего сына! Что же, это не самое худшее решение проблемы, если можно отнести слово «проблема» к любви двух молодых людей.

Что тут началось! Женщины плакали, тиская внучку в своих объятиях, мы же пожали руку Эману, поздравив с бракосочетанием. Туда же прибежала вся обслуга, прослышав о свадьбе молодой госпожи. Они тоже внесли свою лепту в поздравления, охи и ахи. Среди них была и Мики.

— Не такой свадьбы я желал для любимой, — покаянно сказал принц, когда все немного успокоились и прошли в гостиную.

— Король сказал, что вы так и поступите, — ответил я своему новому родственнику.

— Так отец не слишком сердился? — удивился Эман.

— Нет, на вас не сердился, а вот вашей матушке высказал неудовольствие, но заверил нас, что королева все поймет со временем, — успокоил его.

— Но во дворец возвращаться мне не хочется, как и Келли. Думаю, до начала занятий в академии мы поживем в гостинице, а потом решим, — сказал Эман, но я прервал его:

— Будете жить пока здесь. Принцу не пристало жить в гостинице, да еще с молодой женой.

При слове «жена» Келли залилась румянцем. У них же сегодня первая брачная ночь! И надо все же устроить праздник.

— Так, леди и лорды, беру правление в свои руки! Сейчас мы направляем горничную в общежитие, и она приводит Лидалу и Диадана, вроде они там пишут отчет по практике. Горничная накрывает стол, а кухарка готовит праздничный ужин. И надо послать вестника королю, все же он должен знать о женитьбе своего сына.

Началась суета, но это были радостные для всех хлопоты. Уже через час все мы и приглашенные друзья сидели за столом и поднимали первый бокал за счастье новобрачных.

— Келли, дорогая, — произнесла леди Ивела. — Если бы не цвет твоих волос, ты была бы копией своей мамы. Кажется, совсем недавно, так же за свадебным столом мы поздравляли твоих родителей с их свадьбой, а сейчас уже их дочка вышла замуж за любимого человека. Поздравляю вас, живите в любви и согласии, — последние слова женщина сказала с дрожью в голосе, будто сейчас заплачет. — Не смотрите, что я лью слезы. Это слезы счастья. Пусть в вашей жизни не будет слез разочарования, скорби и боли.

— Я всех вас люблю, — ответила внучка, готовая тоже расплакаться.

— Дорогие дамы, хватит лить слезы, даже если они от радости, иначе мы утонем в них, — решил я взбодрить женщин.

Не успел я договорить, как в комнату вбежала горничная, бледная и взволнованная:

— Там, там…, - пыталась она сказать, но только махала в сторону входной двери.

— Так-то вы встречаете гостей, — раздался из-за её спины голос короля, входившего в столовую под руку с королевой, а горничная просто упала на колени и отползла в сторону, пропуская вновь прибывших вперед. С королевской четой прибыли и старшие принцы.

— Я получил твое послание и не вытерпел, решили с королевой поздравить сына, — продолжил король, а королева улыбнулась и продолжила за мужем:

— Мы рады за сына и его избранницу.

— Добро пожаловать, Ваши Величества и Высочества, — поприветствовали мы высоких гостей. Между тем слуги принесли новые приборы и стулья для них.

— Бенеит, давай по-родственному, без титулов, — предложил король после нескольких бокалов вина. — Родственники все же.

За столом стала шумно, горничные подкладывали на тарелки угощения и подливали в опустевшие фужеры вино. Друзья Келли о чем-то оживленно разговаривали с принцами, мы вели разговоры со старшими правителями, так что никто не заметил, как молодожены исчезли, а когда заметили пропажу, только многозначительно переглянулись и провозгласили новые тосты за здоровье молодых и пополнение их семьи на радость бабушкам и дедам.

— Молодые будут жить во дворце, — заявила королева, когда кто-то поднял разговор об их проживании.

— Не хочу спорить с вами, Ваше Величество, — возразила леди Орния. — Но в нашем доме хватит места, тем более дом на территории академии, а дети — студенты. Им так будет удобнее.

— Они сами решат, где жить, — поставил точку в этом вопросе король. — Тем более, сын доказал свою самостоятельность. Если захотят жить в академии, можно и отдельный дом им выделить.

— Но ты ведь говорил, что Эману, как новому правителю Брошенных земель, надо будет учиться управлению, а для этого ездить каждый день во дворец, — королева не желала уступать.

— Порталом походит, — заявил король. — Бенеит ему портал откроет, он умелец и в этом.

— Порталы запрещены, — не унималась королева.

— А я разрешу! Думаете в Брошенные земли каждый раз через всю страну ездить? Со следующего года в академии факультет новый откроем, преподавателей пригласим из других стран на первое время, а потом и свои появятся. Нам бы этот проклятый портал закрыть! Ни о чем другом думать не могу! — эмоционально проговорил король и залпом выпил очередной бокал вина. — А хорошее вино у тебя, друг! Где покупаешь?

— Из Консима поставляют. Там в долине Алазар бесподобные виноградники и бочки из особого сорта дуба, который растет только в той местности, — ответил я.

— Надо озадачить своего поставщика, пусть тоже там закупается.

— Тогда мне это вино будет не по карману, — озадачил я друга-короля.

— Почему? — удивились все.

— Так цена сразу взлетит, как только станет известно, что сам король это вино будет пить, — пояснил. — Так что придется сейчас напиться впрок на будущее.

За столом долго смеялись, разошлись только поздно ночью. Принцы под руки повели отца к карете. Вот никогда не видел короля столь изрядно выпившим и добродушным.

Глава 38. А жизнь продолжается

Келлиана Секнол, Слышащая


Того, что произошло вчера, я не ожидала. Готовились к званому обеду у короля, а все закончилось скоропалительным бракосочетанием и свадьбой. А всему виной высказывание королевы по поводу меня, как невесты принца. Эману словно голову снесло, да и мне тоже. Он и так был не прочь поспешить со свадьбой, а после демарша матери решил, что сделает все по-своему. А я не возражала, повинуясь принципу «все, что не делается, делается к лучшему». Рассудив, что если Эман отказывается от титула, то мне же легче. Проживем без парадного официоза и королевского серпентария. Мне приятнее общаться с монстрами, чем с королевой. Так что домой я вернулась с мужем. Только подходя у дому, заробела, а вдруг дед рассердится за своеволье. Но встретили нас приветливо, с радостными слезами.

Дед Бенеит вслух для всех зачитал свиток о том, что мы сочетались браком по всем правилам. А потом нас посетила королевская семья. Король был доволен, шутил, а королева только улыбалась, но молчала. Что же, мне и этого довольно от неё. За столом собрались все мои друзья, любимые родные люди, так что свадьба получилась настоящей.

— Знаешь, — шепнула я Эману. — Я и хотела такую свадьбу. Только близкие родные люди и друзья. Без торжества напоказ, когда кругом куча незнакомцев. Я чувствовала бы себя неуютно.

— Если ты так и хотела, я тоже рад этому. Королевские свадьбы собирают гостей по нужности и значимости, там нас бы ждали неискренние улыбки и завистливые взгляды. Конечно, не все уж такие лицемеры, но и их хватает.

— Королева молчит. Это что-то значит? — спросила я.

— Отец провел с мамой разъяснительную беседу. При всех она не будет выказывать своё недовольство, но вот наедине с тобой может и сказать то, что думает. Но не беспокойся, жить во дворце мы не будем, оставлять тебя одну с матушкой тоже не хочу. Постепенно она успокоится и примет то, что случилось, — успокоил меня муж.

То, что у нас впереди первая совместная ночь, как-то не приходило в голову, пока принц, тихонько не потянул меня из-за стола, показывая жестом, чтобы я не говорила и не привлекала к нам внимания. Все были заняты вином и разговорами, даже королева что-то обсуждала с бабушками, друзья беседовали с принцами. Мы вышли из столовой, никто, вроде, не заметил нашего исчезновения. И вот тут, в коридоре, он обнял меня и жарко поцеловал.

— Где твоя комната? — спросил муж, поднимая меня на руки.

— Там, — махнула я рукой в сторону лестницы на второй этаж.

Принц просто взлетел по ступенькам, неся меня, словно я ничего не весила.

— Какая дверь? — опять последовал вопрос.

— Вторая от окна, — прошептала, переводя дыхание после долгого поцелуя.

Эман распахнул двери ногой и внес меня, опуская на ноги. В комнате была горничная. Она испугано ойкнула, но взяла себя в руки и спросила: «Леди, вам помочь раздеться?».

Ответил принц:

— Я сам.

Горничную как ветром сдуло, а Эман закрыл за ней дверь.

И вот только тогда на меня накатило смущение. Я одна наедине с мужем! Страха не было, я знала, что принц не обидит меня.

— Я буду нежен, — с хрипотцой в голосе проговорил он, а у меня тоже словно голос пропал, я только кивнула.

Он сделал шаг ко мне, а я шагнула навстречу ему…

И вот сегодня я проснулась от того, что что-то тяжелое лежит у меня на груди и мешает дышать. Скосила глаза, рука покоится на моей обнаженной груди, и рука не моя. Перевела взгляд по руке и наткнулась на глаза Эмана. Он смотрел и улыбался. Такой домашний, родной, с взлохмаченными волосами, торчащими в разные стороны. Боже! А как выгляжу я? Рукой провела по своей голове, убеждаясь, что моя прическа не отличается от принца.

— Ты прекрасна, — проговорил муж, подтягивая меня к себе…

К завтраку не вышли, хотя кто-то стучал, но не настойчиво. Мы были «сыты» близостью и страстью. Муж открывал для меня мир ласк и чувственности. Мы шептали друг другу слова нежности, целовались до потери дыхания и сливались в движениях любви, доводя друг друга до умопомрачительного наслаждения. Я и не подозревала в себе подобное. Так что к обеду мы просто уснули, так были утомлены.

Вышли только к ужину, приведя себя в порядок. Хотя после этой ночи я думала, что меня уже ничем не смутить, но я ошиблась, когда принц, подхватив меня на руки, отнес в ванну, сам наполнил её водой, а потом стал мыть, после чего заскочил в ванну и сам, выплеснув изрядное количество воды на пол. Потом Эман приводил в божеский вид мою прическу, помог одеться. Сначала я испытывала смущение, но постепенно успокоилась.

Оказалось, пока мы отсутствовали, король забросал деда Бенеита вестниками, спрашивая о нас. Его Величество надеялся, что мы прибудем к обеду во дворец. Король и королева хотели подготовить официальное объявление о нашей свадьбе. Эман ответил, что прибудет к отцу завтра, а тот может готовить все и без него. Вечер прошел спокойно в узком кругу, а потом повторилась ночь…

— У нас всегда будет так? — просила мужа, когда отдышалась после бурного любовного акта.

— Каждую ночь. Вот увидишь, я еще многому могу тебя научить.

А на следующий день с утра за Эманом король прислал коляску, и тот отбыл во дворец, а мы с дедом сели составлять список самых неотложных дел по подготовке нового похода на Брошенные земли, чтобы представить его королю для утверждения и получения финансирования.

— Хотя еще год впереди, но нам надо будет подобрать людей и получить их согласие. Звери тоже нужны.

— Дед, а король, правда, решил сделать Эмана правителем тех земель?

— Да. Со временем вам придется обустраивать тот край и править.

— Но это будет невозможно, если Слышащая только одна. Мне не справиться с таким количеством зверей, — усомнилась я в своих силах.

— Мы ищем Слышащих. Король не теряет надежды. И я тоже.

Так и повелось дальше. Муж с утра уезжал во дворец и возвращался только к ужину вымотанный и уставший. Рассказывал, как гоняют его по политическим и экономическим реалиям государства и содружества соседних королевств. Он и предположить не мог, что все это изучает его старший брат. Идет одновременно и теория и практика. Разбираются вполне конкретные вопросы исторического прошлого и предполагаемого будущего. Только за ужином Эман оживал, начинал улыбаться, особенно когда смотрел на меня.

Надо сказать, что мы с дедом не бездельничали. Дед готовился к новому учебному году в академии, а меня усаживал за расчетами по необходимому количеству провианта, фуража и прочего, прочего.

Король позвал нас на совещание в последний день каникул. В основном оно касалось обсуждения закрытия портала с прибывшими портальщиками. Это были трое представительных мужчин, высоко держащие свои подбородки и смотрящие на нас как бы свысока. Сначала я не понимала такого отношения, а потом до меня дошло — они горды тем, что знают все о порталах, а мы ущербные в этом вопросе. Но наши данные о портале их заинтересовали, налет собственного величия постепенно с них спал, и они ожесточенно спорили между собой о каких-то факторах, которые нам совсем были незнакомы, даже моему деду. Кончилось совещание тем, что эти профессора потребовали срочно доставить их к этому чуду света. Остановил их энтузиазм только рассказ о тварях. Конечно, они знали, что портал на Брошенных землях, но в ходе прений забыли об этом. Маги обещали все рассчитать и в скором времени предоставить выводы о возможности ликвидации опасного соседства с порталом.

В первый учебный день нас представили как членов опасной экспедиции и наградили. Все получили благодарственные грамоты от короля и немалые суммы денег. Наши имена вписывались в книгу почета академии и прочее, и прочее… Мы стали знамениты до того, что приходилось прятаться. Особенно Эману, так как он появился без личины и под своим именем. Что началось! Ему просто не давали прохода! Студенточки всех курсов и факультетов, забыв про занятия, караулили принца у дверей аудитории. Муж стонал и рычал, а я просто становилась в стороне и хихикала! А сам виноват! Ведь все предупреждали, что так и будет. Только после недели осады дамочки отстали, так как после срыва нескольких занятий, ректор издал приказ об отчислении всех, кто преследует наследника и пропускает лекции.

Мы так и продолжали ходить везде вчетвером, а вечерами занимались в нашей домашней библиотеке. Мы были счастливы, надеялись только на лучшее, строили планы на будущее и верили в дружбу.

Эпилог

Келлиана Секнол, Хозяйка Брошенных земель

Сегодня пришло письмо от Лидалы. Как всегда подробное и эмоциональное. А другие подруга и не пишет. Мы давно не виделись, но каждое её послание заставляло улыбаться, вспоминать прошедшие дни учебы и экспедиций. Лидала и Диадан оказались прекрасной супружеской парой и воспитывают двух сыновей, которые уже скоро перерастут маму. Живут они в столице, так как Диадан работает в академии на кафедре некромантии. Ему в скором времени прочат пост декана, так как его научные работы по новым заклинаниям стали уже учебниками для студентов. Лидала же совмещает пост его помощницы и жены. Вот и сейчас она рассказывает о своих сорванцах, причем, о троих. Мужа тоже считает таковым.

Прочитала её послание два раза. Так захотелось увидеться. Хотя порталы и разрешены, но их еще мало, а портальные артефакты стали столь дороги, что многие предпочитают путешествовать по старинке. У меня, конечно, такие артефакты есть, но опять же не хватает свободного времени. Слишком много забот.

Прошло уже двадцать лет, как нам удалось справиться с межмировым порталом. Только с третьей попытки нам повезло. Эти три года мы готовились к летним путешествиям, вели исследования на Брошенных землях. Делали попытки найти общий язык с аборигенами. Хорошо помогли маги земли, которые просто за эти годы расчистили дороги и избавили нас от ущелья. Я и предположить не могла, что такое возможно, когда на твоих глазах сглаживаются горы, а камни выкладываются в ровную дорогу, по которой можно уже проехать на повозке. Выкладывались маги каждый день по полной, но работу свою считали интересной и почетной, называли себя землепроходцами. Была проложена дорога и на самом Рубеже как раз в том месте, где мы впервые поднялись на каменный гребень.

Портал нам долго не поддавался. Не помогали ни отсекающий энергию купол, ни артефакт, откачивающий магию. Заклинания портальщиков тоже не действовали, ведь у них не было опыта работы с порталами в другие миры. И вот, когда привлекли еще магов из других академий, подняли в древних библиотеках старинные книги, расшифровав записи на мертвых языках, удалось стравиться с этой основной проблемой. Портал захлопнули и еще долго проверяли, не появится ли он снова. Как сказал король, сотни магов были задействованы в решении этого вопроса. Вот после этого мы стали настоящими «героями», про нас даже написали книги и поставили ряд постановок в театре, безбожно все приукрашивая и выдумывая. Прошлись и по нашей «любовной» линии, превратив все в героико-сопливые отношения. Лидала, побывав на одном таком спектакле, описала все это в письме и напоследок сказала, что еще так долго и дружно они с Диаданом не смеялись. Эман возмущался, даже написал письмо с требованиями запретить это издевательство, но король ответил, что народ должен знать своих героев, а остальное украшательство нас волновать не должно. Со временем мы успокоились и тоже смеялись, читая книги о наших приключениях.

А мне пришлось разбираться с монстрами и монстриками. Если стизи свободно поддавались магии Слышащей, то мелкие твари, расплодившиеся без меры на Брошенных землях, были неуправляемыми. Стизи за это время тоже утратили способность подчинять их. Встал вопрос, что делать с этими многочисленными стаями мелких хищников, опасных и для людей, и для наших зверей. Ведь в таких условиях невозможно заселять земли, разводить домашний скот, свободно обрабатывать поля, чтобы сделать эту часть королевства богатым герцогством. Решение было принято, и его поддержали стизи — проредить популяции тварей или полностью уничтожить тех, кто наиболее опасен. Были организованы отряды охотников, для них тоже пришлось проводить ментальную привязку животных.

Эти три года были трудными, но и счастливыми. Король к зимнему балу объявил о нашей свадьбе, что стало просто невероятным событием, как в академии, так и во всей стране. Многие искренне нас поздравляли, но были и те, кто не скрывал злости и зависти, от высказываний их останавливало только то, что я сейчас была членом королевской семьи. Эман стал замечательным мужем, заботливым и внимательным. Конечно, у нас были размолвки и ссоры, но долго сердиться друг на друга мы не могли, быстро мерились. Особенно не переносит ссор Эман, он считает, что мужчина обязан сдерживаться во всех случаях, и сам признает свою неправоту, хотя я сама понимаю, что он прав.

Отношения с королевской семьей у нас наладились, даже королева смирилась со мной, как женой своего сына. Не зря говорится, что со свекровью надо жить отдельно. И чем дальше, тем лучше будут отношения. Вот мы и не поселились во дворце, хотя не раз слышали упреки в том и от короля. Мы же отговаривались правилами академии и прекрасно жили в коттедже на её территории. Академию мы закончили с похвальными дипломами и получили распределение на Брошенные земли. Герцогом и герцогиней Моренс, о чем было провозглашено по всему королевству. Именно так назывались когда-то эти Брошенные земли.

К тому моменту была найдена еще одна Слышащая, леди Алия — девушка из Консима. Мне пришлось её обучать, на труднее всего было побороть её боязнь монстров. Доходило до того, что каждый день мы приближались по одному шагу к зверинцу, в прямом смысле этих слов. Но мы победили. Нас стало двое. А поиски продолжаются. На контроле все семьи, в которых хоть раз по хроникам были замечены Слышащие. Приказом короля все девочки из этих семей, достигшие шестнадцати лет, обязаны пройти проверку на возможность ментального контакта с монстрами.

Я опасалась, что желающих переселиться на Брошенные земли будет не найти, особенно среди крестьян и ремесленников, ведь там надо начинать жизнь с нуля. Но, как не странно, добровольцы нашлись, тем более король назначил довольно приличные подъемные, а поля под посевы должны были подготовить маги земли. Я не вдавалась в подробности, но оказалось, что королем и Эманом, как правителем, была разработана целая программа. Проведена большая подготовительная работа, развернута агитация среди населения королевства. К моменту, когда первые обозы потянулись в герцогство, были выбраны участки под города, деревни, посевы, пастбища. Были прорыты каналы и колодцы магами воды. По-моему, все маги земли и воды трудились в возрождаемом герцогстве.

Место под столицу своих земель мне доверил выбрать муж. Сначала я хотела обосноваться на побережье, осуществляя свою мечту, чтобы каждое утро в окна дул морской бриз. Но для удобного правления лучше устроить столицу где-то в центре. Долго рассматривая подробную карту, составленную нами за последние годы экспедиций, я выбрала место на возвышенности на берегу слияния двух полноводных рек. Эти водные артерии должны были связать все части земель в одно целое. Мое решение было одобрено, разработан план застройки, и работы начались.

Сейчас столица Моренс может похвастать широкими улицами, каменными домами, школами, больницей, портом с пирсами и даже академией, которую возглавил мой дед лорд Бенеит Танатос. И пусть эта академия еще полностью не отстроена и студентов не много, но мы верим в потенциал этой земли. Так что со своими родными мне расставаться не пришлось. Все мои бабушки и дедушки поехали с нами.

Эман правит, а я хозяйничаю, так как меня прозвали Хозяйкой Брошенных земель. Когда началось заселение, мне пришлось побывать практически в каждом новом поселении, проводя ритуалы привязки зверей для вновь прибывших жителей. Не обошлось и без эксцессов. Некоторые крестьяне отказывались принимать в свои хозяйства столь необычную и грозную по виду живность, которую еще и мясом кормить надо. Я не настаивала — хотите пахать на быках, покупайте быков. Хотите ездить на лошадях — покупайте лошадей. И хотя лошади и быки были в караванах переселенцев, ощущалась их нехватка, отчего цены взлетели заоблачно. Пример других приводил «бунтовщиков» в чувство, ведь земли крестьяне получали много.

Каково было моё удивление, когда среди переселенцев я увидела мою наставницу Мейву. Она не сразу узнала меня, а когда поняла, долго рыдала и от радости, что я жива и здорова, и от тех невзгод, что мне пришлось испытать. Ведь она все видела в своих пророчествах. Видела мою смерть, видела ужасных монстров, видела, как меня будут почитать и кланяться. Её очень удивляло то, что видение о моей жизни началось с моей смерти. Естественно, говорить об этом ей было страшно по молодости моих лет. Я пригласила Мейву жить у нас, но она отказалась. Травнице хотелось поселиться в лесу, на природе, но недалеко от деревни или села. Это было опасно в наших условиях, но она согласилась на привязку стизи, как охранника и помощника. Рассказала наставница мне и о судьбе моих приемных «родителей». После дотошных разбирательств и следствия, тетку Иту и дядьку Неиса отправили на рудники на пять лет, лишив имущества. Назад в деревню они не вернулись.

Первые урожаи показали, что мы сможем обеспечивать себя сами, не закупая зерно в королевстве. Отдохнувшие за столетия земли давали рекордные урожаи, а более мягкий южный климат позволял получать некоторые овощи чуть ли не дважды в год. Да и крестьяне были на десять лет освобождены от уплаты налогов.

И вот завтра мы празднует двадцатилетие закрытия портала. Это событие стало национальной датой всего королевства. Порталом прибудет вся королевская семья, представители других королевств тоже изъявили желание присутствовать. Будут официальные приемы, балы и народные гуляния с угощениями и салютами. Сейчас мы можем позволить себе такой праздник. Герцогство полностью перешло на самоокупаемость и приносит неплохой доход, даже с учетом выплаты королевского налога.

Что сказать лично о себе? Я счастлива! Во всех отношениях. Как мать, как жена, как хозяйка своего дома и Хозяйка Брошенных земель. У нас растет прекрасная дочь Оллин, которой скоро будет уже пятнадцать лет. Любимица всей нашей семьи, отрада бабушек и дедушек, гордость папы и моя непоседливая девчонка. Пока никакая магия в ней не проснулась, но я надеюсь, она пойдет по моим стопам, наследуя и некромантию, и ментал к общению с монстрами. Надеюсь, что у меня будут помощница.

А еще мы ждем пополнение в семье. Эман надеется на рождения сына. Я не возражаю, хотя по хроникам Дэлманов утверждается, что Слышащие рожают только девочек, и именно по женской линии ведется родословная. Если такое случится, то придется менять закон о наследовании в нашем герцогстве.

— Мама! Я их чувствую! Я их слышу! — вбежала Оллин в мои покои с криком. — Я тоже Слышащая!


home | my bookshelf | | К последнему рубежу или наследница брошенных земель |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу