Book: Дорога в рай



Дорога в рай

Михаил Дорохов

Дорога в рай  

Глава 1. Роковой рейс

У каждого рано или поздно случается такой телефонный звонок, который делит жизнь на период «до» и период «после». Естественно, его даже не ждут. А некоторые и не осознают, что после него начинается совсем новый этап жизненного пути. Вот и Максим не мог себе представить, что мимолетная просьба станет началом невероятных приключений.

Мобильник назойливо задребезжал, выдавая пронзительную трель и стараясь скатиться со столика от бившей его вибрации. Ивернев разлепил глаза и с ощущением непреодолимой тяжести в руках начал лихорадочно шарить по журнальному столику в поисках орущей трубки. Нашёл. Нажал кнопку приёма вызова.

— Да…

Свой голос Максу показался севшим и надсадным. Посмотрел на часы. Мгновенно понял, что проспал. Он широко раскрыл глаза, потягиваясь в кровати и стараясь придать своей речи более бодрый оттенок.

— Слушаю!

— Максим, ты чего, проспал? — на том конце провода послышался взволнованный голос дяди Бори — давнего соседа Ивернева, который ещё помнил Максима маленьким.

— Нет, Борь Саныч. Ну, точнее, немножко. Но уже одеваюсь и выхожу, – без стеснения приврал Максим, садясь на кровати и потирая занемевшую от неудобной подушки шею. Вот любит же Карина высокие набитые подушки. А ему привычнее что-то более практичное и простое. Но тут уже выбирать не приходится. Не у себя же дома ночует. А позвали – будь добр не выпендриваться.

– Максим, только не опаздывай туда ради Бога. В прошлый раз я на десять минут задержался – так двое охламонов успели в лес умыкнуть курить. Чуть массив Старожатенский не спалили ко всем чертям собачьим.

— Ого… — неопределённо выдал Ивернев, вспоминая большой лес в двадцати километрах от города.

— Вот тебе и ого. Они ж там все на учете стоят поголовно. Оставил без присмотра ненадолго – всё, пиши пропало!

– Да понял я, понял, Борь Саныч. Не опоздаю, не бойтесь, — молодцевато успокоил старичка Максим, щурясь на часы и начиная немного нервничать.

— Хорошо. Ты всё помнишь, да? Ключи от «газели» у Митрофанова получишь — он сегодня сторожем. Я его предупредил о тебе. А я поеду за дочкой тогда. Спасибо еще раз Максим, выручил старика.

-- Да было бы за что, дядь Борь. Кто там хоть – мальчик или девочка? А то я как-то не спросил у Вас – раз только и виделись, как вернулся с командировки.

– Деваху родила. Ага. Здооо-роовая! Три девятьсот почти.

– Ого!

– Да там и батя не маленький у неё. Зятя Бог здоровьем не обидел. Мозгами только обделил паршивца. Но тут уж ничего не попишешь…

– Бывает, – только и осталось согласиться Иверневу, влезая в футболку поочерёдно то одной, то другой рукой и перекладывая телефон от уха к уху.

– Всё, Максим, давай там удачи тебе. Построже с этими хитрюганами. Им палец в рот не клади – голову откусят. Доедешь обратно до детдома – ключи от машины отдашь все тому же Митрофанову. Да и детей ему же – он их обратно там определит куда надо. С меня причитается.

– Разберёмся, Борь Саныч. Не переживайте.

– Ну, всё, Максимка, бывай, спасибо!

Ивернев отключил телефон и положил его сразу в карман штанов, чтобы не забыть. Встал, быстро влез в штанины и запаковался ремнём. Похудел. Надо подразнить Карину. Ходит, ходит к ней, а не толстеет. Непорядок. Улыбнулся и наклонился к смуглой щеке, чуть призакрытой спутанными тёмными локонами. Поцеловал. Потом в плечо, не закрытое одеялом. Карина повернулась на спину, потягиваясь. Под одеялом угадывалось налитое крепкое тело. Чуть глаз не задергался, ей-богу. Какие тут поездки куда-то, когда прямо перед тобою такое богатство под одеялом – руку протяни и утонешь в безумстве.

– Всё уже? Борь Саныч позвонил? Уходишь?

– Да, если всё нормально будет, часа через три уже вернусь. Не скучай.

– Угу, сходим сегодня куда?

– Сходим-сходим. Я побежал, а то опаздываю, ты подумай пока – куда хочешь?

– Хорошо. Давай только не поздно. Мне еще кучу тетрадок проверять – все седьмые классы.

– Так я ж говорю – буду скоро. Сразу тогда и пойдем.

Поцеловал в подставленные, сложенные трубочкой сочные губы и пошёл к двери, на ходу проверяя по карманам – всё ли взял. Ключи свои, ключи от Каринкиной квартиры, мобильный, зажим для денег, сигареты, зажигалку, права. Уже влезая в полуботинки и накидывая ветровку, услышал, как Карина включила телевизор в спальне. Захлопнул за собой дверь и пошагал во двор.

Настроение было приподнятое. Пусть даже часть выходного он должен будет потратить на выполнение просьбы Бориса Александровича – это не беда. Поправочка – не своего выходного. У него-то теперь три месяца отпуск после вахты на севере. Сегодня воскресенье, а значит его бывшей однокласснице Карине завтра на работу. В школу. Учитель русского языка и литературы, или как по молодости таких в университете называл Максим – «филологиня». Между прочим, подобный опус всем студенткам филфака нравился. Ну ведь и правда же – похоже на богиню.

Жизнь помотала Ивернева изрядно. В каком-то смысле он был «уникальный сангвиник», как его в шутку называла преподавательница психологии в ВУЗе. В том смысле, что он брался абсолютно за всё и загорался всем, но так же быстро охладевал ко всему. Получив два образования, он поработал в школе, пробыл шесть лет в армии. Не срослось. Хоть и прошёл две горячие точки, пусть одной из них и коснулся только вскользь. Так, обеспечение безопасности конвоев. Нанимался на прииски, рыбачил на траулере в Северном Ледовитом. Пытался даже намутить небольшой бизнес с товарищем в автосервисе, но не выгорело. Напарник втайне проворовался и чуть не утянул за собой и Максима. Сокурсник, называется. Врагу таких не пожелаешь.

В итоге последние два года Ивернев охранял на севере землю газодобывающих компаний. Катался на снегоходе с карабином по периметру. Морозил уши и пописывал анонимные рассказы да повести в самиздате. С Кариной он сошёлся в первый же отпуск. Не сказать, что это была любовь или даже серьёзные отношения. Просто бывшая одноклассница развелась с мужем, который заарканил её на последнем курсе обещаниями в вечной любви и далеко идущими перспективами. В общем, встретились на встрече выпускников, посмотрели друг на друга, поговорили, и завертелось. Теперь, приезжая на три месяца в отпуск в родной город, половину этого времени Максим жил у Карины. Очень уж понравилась дородная, но сохранившая свою подтянутость фигура девушки и ярко-карие большие глаза.

Борис Александрович работал водителем и одновременно слесарем при одном из детдомов города. Часть воспитанников младших групп в эту осень были в загородном лагере, и теперь нужно было забрать их обратно. Вот и попросил Саныч Максима сделать это за него, в связи с прибавлением в семье и выпиской дочери из роддома. Дело хорошее, да и как не помочь другу родителей, пусть тех уже давно нет в живых. Хорошее Ивернев старался помнить.

Максим докатил до района, в котором находился детдом, на четвёртом маршруте автобуса, наблюдая по пути за вялой воскресной жизнью города. Сейчас все толкутся в торговых центрах и парках. Вот там настоящий бедлам и скопление народа. Сетуя на то, что проспал и не успел даже крошки закинуть в желудок с утра, Ивернев углубился во дворы, срезая путь до своей цели. Пройдя мимо недостроенных многоэтажек и словив несколько пристальных взглядов идущих мимо девушек, приосанился. На внешность жаловаться не приходилось. Русый, подтянутый, серые глаза, на лицо явно не модель, но и не орангутанг какой-нибудь завалящий.

А вот и искомое здание. Кирпичная старая четырёхэтажка с большим двором за высокой стеной. Грязновато-серые стены, верхние два ряда окон – пластиковые, нижние два ряда – деревянные. Понятно, хотели, чтобы с улицы смотрелось более презентабельно при взгляде на верхние этажи. Да вот только потом через пару лет часть забора сделали решетчатым, и получилось как зря. За ним располагался заросший двор с детской площадкой и турниками. Дальше какая-то полоса препятствий и ветхие подсобные помещения и флигельки. Их капитальный ремонт не коснулся. Унылое зрелище, заставляющее сердце сжаться. Отовсюду веет какой-то обветшалостью. Около ворот примостилась будка охранника, внутрь которой можно было заглянуть через задвигающееся окошечко. Максим постучал по исцарапанной и из-за этого уже почти не прозрачной заслонке. Она отодвинулась в сторону и грубый скрипящий голос гаркнул:

– Слушаю.

– Ивернев. Максим. От Борь Саныча.

– Ммм… проходи, – проскрипел седовласый охранник с брюшком, затянутым в типовую униформу.

Прихрамывая, он вышел из будки. Спустя несколько секунд послышался лязг сдвигаемого засова. В воротах из ядерно вишневого листового профиля открылась калитка, и охранник ещё раз крякнул:

– Проходи…особое приглашение надо что ли?

Максим переступил перемычку калитки в воротах и очутился во дворе. Гараж он определил сразу. Только у одного строения во дворе были такие двери, в которые прошёл бы микроавтобус. Но всё же наглеть не стал. Субъект в форме сторожа дерганый, нервный и в летах. С таким лаяться – себе дороже.

– Погоди, ключи забыл… – прогудел Митрофанов и скрылся на мгновение в будке, забренчав там связками ключей.

Затем сторож вышел, закрыл калитку на засов, подёргал зачем-то ворота и заковылял к гаражу, бросив через плечо:

– Пойдём.

Вдвоём они открыли железные, в разводах и потеках, старые створки. В темноте гаража отблесками солнца мигнули фары белой старой «газели».

– Держи, – протянул охранник ключи от авто Иверневу.

Максим взял небольшой набалдашник сигнализации с несколькими небольшими ключами из китайского мягкого железа. Видать замки на «газели» переставляли не раз. Микроавтобус единожды мигнул габаритами и Ивернев полез на место водителя, попутно осмотрев салон. Пусто. Задние сидения сняты. Не иначе как вещи и рюкзаки туда кидать. Вполне обычный старенький трудяга для перевозки людей. Прокрутил ключ зажигания. «Газель» вздрогнул и медленно выкатился, поскрипывая и покряхтывая, во двор детдома.

Митрофанов закрыл обшарпанные двери гаража, и неторопливо направился к воротам. Максим нервно барабанил пальцами по рулевому колесу. Как-никак он может опоздать, а Борь Саныч в прошлый раз при встрече действительно напряг своими рассказами – на что готовы детдомовцы, если их оставить без присмотра. Понятное дело, что добрая половина этих баек была преувеличением, но тем не менее, следовало поторапливаться.

Тем не менее, Ивернев терпеливо дождался, пока обе створки самодельных ворот из профиля разъедутся в стороны. «Газель» выкатился с территории детдома и, подпрыгнув на лежачем полицейском, нырнул на соседнюю более широкую улицу. Максим снова привыкал к габаритам автомобиля. В принципе ничего сложного – и грузовики водил раньше. Но всё же следовало двигаться осторожно – практики кататься на микроавтобусах у него не было уже давно.

Осень еще не вступила в свои полные права, превращая в слякоть все вокруг. Поэтому дорога была сухая, и микроавтобус бодро добежал по извилистым улочкам до края плотной застройки, и выскочил на загородное шоссе. Теперь дело пошло более споро. Максим опустил стекло и, наслаждаясь свежим ветерком, катил ещё где-то минут десять, пока не почувствовал странный запах. Тянуло чем-то кисловатым. И отдаленно идентифицировались все эти флюиды, как что-то болотное и сырое. По крайней мере, именно такая картина возникла в голове Ивернева. Выброс что-ли какой-то? Так вроде и не было заводов с этой стороны города. Неужто дотянуло с другого конца городка? Он у них конечно не так чтобы и большой, но застроен не впритык, из-за чего и пролететь быстро за полчаса не удастся. Ветер не сильный, а значит, и запах издаёт источник, который находится не далеко. Пришлось закрыть окно.

«Газель» свернул в посадку, и, задребезжав следующей передачей, пошел по разбитому асфальту в сторону детского лагеря. Через пять минут микроавтобус вкатился в небольшое село и, проскочив его, подъехал к воротам детского лагеря. Решетчатый забор открывал взору все цвета жёлтого и красного – ещё не опавшие листья на деревьях бросались в глаза из-за чего небольшие домики вожатых и отрядов с первого взгляда были незаметны среди бурной растительности. Вдалеке виднелось подобие стадиона и единственное двухэтажное здание, поделённое на два корпуса – администрация и актовый зал. По дорожкам сновали редкие люди, перетаскивая какой-то скарб. Судя по всему – работники лагеря и вожатые. Лагерь закрывался на месяц для ремонта. Детдомовцы были в последней смене.

Максим дважды нажал на клаксон, просигналив работникам лагеря. Из ближнего домика вышел мужичок в униформе охранника, похожей на облачение Митрофанова. Было в его походке что-то развязное и расслабленное. Ивернев грешным делом подумал, что мужичок с вечера принял на грудь. Очень уж у него был отсутствующий вид. Охранник подошел к воротам, скользнул взглядом по лицу Ивернева, затем прищурился на номер авто и, наконец, деловито поинтересовался:

– А Саныч где?

– Дочку из роддома забирает, – коротко ответил Максим, не убирая рук с руля. Не хотелось торчать перед воротами всё время. Он посмотрел на механические «Спутник» на левой руке. Вроде бы успел. Пять минут опоздания – не в счёт. Но ценой завтрака. Желудок при этой мысли предательски заурчал.

– О как, разродилась, значит… Ты, получается, за него? – задал охранник бестолковый вопрос, по-прежнему взирая на Ивернева из-за решётки ворот и даже не думая их открывать.

– За него, за него, – нетерпеливо ответил Максим и добавил, – нужно какие-то документы показать Вам?

Очень уж хотелось ускорить процесс пропуска, а вот охранник, похоже, тормозил конкретно. Либо тут всё у них строго. Во что Ивернев откровенно не верил.

– Ну дааа, ну да… – неопределённо протянул охранник и затем зачем то произнёс, – Я Павел Валерьяныч, ага…

И уставился на Максима. Вот же медленный мужик попался. Как будто с утра пил не кофе, а тормозную жидкость. Либо нездоровится ему. Вон сам какой бледный, а щеки красные как раскаленный металл. Как бы не сердечко шалило. Ивернев внимательно присмотрелся к Валерьянычу и опустил стекло, свесившись на борт «газельки». Поймал блуждающий потерянный взгляд охранника и медленно с расстановкой проговорил:

– Пал Яныч, меня дома ждут, давай я уже заберу детей и отвезу в детдом. Нужны документы какие? Так ты посмотри и пропускай. Вот список – кого должен забрать, – Максим помахал листком с печатью, который дядя Боря предусмотрительно оставил в машине. На листе было всего четыре фамилии – остаток смены.

Подул ветер и в нос снова ударил кисловатый запах, который преследовал Ивернева на шоссе. Вот же напасть. Максим даже невольно огляделся по сторонам. Откуда ж так тянет? Показалось, что над деревьями тянется какая-то зеленоватая дымка. Может где что горит – химикаты какие-то? Дачники или фермеры балуются разными удобрениями.

Охранник между тем нерешительно попереминался с ноги на ногу и вдруг, резко качнувшись, стартанул к машине. Чудной мужик, ей-богу. Перед решёткой Павел Валерьянович остановился как вкопанный, будто впервые её увидел, затем поднял осоловевшие глаза на Максима и нахмурился. На лице его отобразилась такая гримаса, словно бы он совершал большое умственное усилие. Руки неуверенно потянулись к заглушке ворот. Максим выдохнул – створки наконец-то подались в стороны, влекомые собственным весом и уже ничем не удерживаемые.

«Газель» рыкнул и, дернувшись на воткнутой передаче, пошуршал покрышками по дороге лагеря в сторону административного корпуса. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Максим удивлённо отметил тот факт, что охранник просто тупо постоял рядом с распахнутыми воротами, а затем развернулся и пошел к себе, так и оставив их нетронутыми. Называется – заезжай кто хочешь. Странный он.

По пути встретились несколько вожатых, которые тупо провернулись полукругом, провожая пустыми взглядами проезжающий микроавтобус. Ивернев усмехнулся. Похоже, в последний вечер у костра тут все неплохо приняли на грудь, празднуя скорый отпуск и завершение смены.

На небольшой парковке на которой обычно разворачивались автобусы с детьми, рядом с двухэтажкой центрального здания, был только один человек. То ли дворник, то ли просто какой-то хозяйственный работник. Он подметал немногочисленную листву. Деревья ещё не начали обильно сбрасывать свои наряды, и поэтому весь лагерь пестрел яркими красками. Максим остановил авто на краю парковки, где уже не было листвы, чтобы не закрывать старичку фронт работ, высунулся из дверцы и крикнул работнику лагеря:

– Доброе утро! Не подскажите – где тут двенадцатый отряд можно найти?

Старичок перестал мести и с подозрением уставился на Ивернева:

– Детдомовцев что ли?



– Их, их! – энергично закивал Максим

– А ты кто таков будешь? – пробурчал собеседник.

– За Борь Саныча я сегодня, довезти до детдома надо их, – уже в очередной раз за сегодня объяснил Ивернев.

– Список с тобой? – поинтересовался старик.

– Со мной. Вот, – Максим быстро подхватил распечатку и вылез из авто, захлопнув за собой дверь. Похоже, наконец-то попал на дельного собеседника.

Он подал список старичку. Тот принял чуть мятый листок, пробежался по нему глазами, вздохнул и проговорил:

– Второй домик за актовым залом. Не ошибёшься. Там все. И вожатая их тоже там. Иди. За Саныча не забудь черкануть – он должен расписываться, когда забирает детей.

– Понял. Спасибо! – горячо поблагодарил старичка Ивернев, радуясь что ему встретился хоть один расторопный человек за этой день. Все как сонные мухи. Да и запах этот химический. Он конечно не паникёр и не трясётся за здоровье, но убираться отсюда надо побыстрее. Нюхать едкие химикаты – то ещё удовольствие. Как только до сих пор по шее не дали любителям жечь эту гадость – рядом же детский лагерь как-никак.

Поставив «газель» на сигнализацию, Максим двинулся в сторону дорожки, огибающей административное здание в той части, над которой красовалась большая красная надпись «Концертный зал». Он прошёл по разбитому асфальтному покрытию у подъезда к заднему входу, обошёл куски прошлогоднего рубероида, валявшиеся бесформенной кучей за теплушкой. В общем, типичный задний двор любого учреждения.

Как только Ивернев обошёл здание, то увидел ряды домиков, расположенных друг от друга на одинаковом расстоянии. Все ярко жёлтого цвета, с зелёной крышей. Только в первых двух рядах стояли только крайние дома, а вместо соседних перед ними простиралась большая клумба. Всё правильно сказал старик – найти и увидеть второй домик было легко. Максим прошёл мимо клумбы, затем тачек с какой-то пожухлой травой, первого домика – уже закрытого и опечатанного. Поднялся на крыльцо второго «скворечника», как непроизвольно про себя окрестил эти постройки. Он легонько постучал в дверь. Из-за неё послышался мелодичный и очень приятный женский голос:

– Сейчас – сейчас.

Дверь отворилась и на пороге возникла молоденькая девушка с заспанным, но симпатичным лицом. Белокурая, сероглазая и немного худенькая. Порывистые и чёткие движения выдавали человека тренированного и физически активного. Спортивная юбка до колен бежевого цвета, красная футболка с неглубоким вырезом на пуговицах и эмблемой лагеря – типичная униформа вожатых.

– Ой… – остановилась она в дверях, удивлённо взирая из-под больших ресниц на Ивернева, который невольно залюбовался незнакомкой.

– Я за детьми, – поспешил прийти ей на помощь Максим.

– А… да, просто обычно… – протянула девушка, явно слегка смутившись под открытым и прямым взглядом мужчины

– Я вместо Бориса Александровича. Вот документы. Вы уж извините, что я так с места в карьер, уже везде с утра объясняю одно и тоже, – вымучено улыбнулся Ивернев.

При этом не смог не посмотреть пристально в глаза девушки. Ну что поделать – не удержался. Он ещё здоров и молод. Подсознание прямо таки потребовало присмотреться к миловидной вожатой.

Девушка заметила это и, казалось, ещё более смутилась, зардевшись краской:

– Да – да, я поняла. Давайте сюда список. Ребята, собирайтесь! Быстрее. За Вами приехали! – это уже не Иверневу, а вглубь домика.

Там послышалась возня, и из-за боковой двери высунулось прыщавое лицо с совершенно отсутствующим видом, выдав ломающимся голосом:

– Чё, всё? Я уж надеялся тут останемся, а не в дурдом наш возвращаться.

– Андрей! – возмущённо вскинулась вожатая, – Быстро собирайся. И остальных подгони. И где это Вы тут планировали остаться? Лагерь через два дня заканчивает свою работу.

– Да нам то чё? Жрачку можно и у дачников найти, – хлюпнув носом, выдало прыщавое недоразумение.

– За дачников и за ваше воровство у них с Вами ещё воспитатель побеседует в детдоме. Ему уже передали всё – вчера звонили. Скажите спасибо, что Марь Семёновна не стала в милицию заявление писать.

– Стукачи, – презрительно сообщил мальчишка и нырнул за дверь.

За ней послышался его громкий голос:

– Собираем манатки, Бублик, шевели поршнями, вечно тебя ждать приходится.

Вожатая сокрушённо покачала головой и повернулась к Максиму:

– Я – Аля, – поправив локон, кокетливо представилась она.

– Максим, – с улыбкой ответил Ивернев

– Очень приятно. Тут такое дело – у меня акт тут есть, Он для Бориса Александровича… – замялась девушка

– Я за него могу расписаться! – поспешил заверить её Максим.

– Вот и отлично, – с явным облегчением выдохнула девушка, – Сейчас вынесу.

Она махнула собранными в хвост волосами и, покачивая бедрами, скрылась в боковой двери. Шлейф фруктовых духов окутал Ивернева, защекотав ноздри и заставляя тело напрячься от волнения.

В кармане зазвонил телефон. Максим вытянул «лопату» и посмотрел на экран. Карина. Правду болтают, что женское сердце чувствует всякое на расстоянии. Мужикам до такой чудо-телепатии далеко. Ивернев усмехнулся и провел большим пальцем по экрану, отвечая на вызов.

– Да?

– Ты скоро? – послышался в трубке томный голос Карины, от которого завибрировало где-то в груди.

– Да только ж в лагерь приехал, – удивился Максим, – Вот сейчас детей забираю. Сейчас распишусь тут у их вожатой в документах, они дособираются и поедем в город.

– Вожатой? – в голосе филологини явно зазвучали нотки ревности.

– Ну да, – бодро отрапортовал Ивернев, понимая, что зря выдал эту информацию.

Лишнее это. Меньше знаешь – крепче спишь. А в случае Карины – крепче обнимаешь.

– Ммм, красивая?

Точно ревность. И с каких это пор его одноклассница начала следить за ним? Ну знает же, что он за человек – сегодня здесь, завтра там. Послезавтра он может вообще куда-нибудь в Африку поедет на заработки, куда его звал один старый знакомый. Ну не может сидеть на месте Ивернев. Вот не дано. Два-три года на одной работе – уже подвиг. И, тем не менее, надо выруливать из этой ситуации, пока корабль не пошёл ко дну.

– Что за вопросы Карин? Ты чего? Я же сказал, расписываюсь, иду в машину, жду детей и едем, – нетерпеливо заговорил Максим, подпуская возмущения в голос.

– И куда пойдем? – лукаво спросили на том конце провода.

Вот же хитрюга. Ивернев попытался вывернуться:

– Куда скажешь.

– Выбирай ты. Я должна знать – как мне краситься и куда одеваться?

Нда, правильно говорил в интервью один актёр – мы играем в шахматы, а женщины в поддавки. И проигрывая – выигрывают. Придётся озвучивать всё вслух.

– Ну, давай в ресторан. Или в кино. Если хочешь, и туда и туда, – ответил Максим.

– Всё. Поняла, хорошо. Давай, жду, целую! – уже совершенно спокойным голосом проговорила Карина.

Вот так вот. Позвонила, заставила во всеуслышание выдать, что он устраивает некоей женщине вечером культурную программу, и положила трубку. Шах и мат.

Ивернев опустил телефон в карман и поднял глаза на Алю. Оказывается, она уже стояла перед ним, держа в руках планшет с несколькими листами на нём. А вот глаза уже не такие теплые. Отстранённые. И совсем не смущается девушка как прежде. Слышала же разговор – чай дверь осталась не закрытой.

– Держите, расписаться здесь и здесь. Я тут уже всё заполнила и тоже отметку сделала о том, что дети убывают, – протянула она Максиму планшет с ручкой.

Как пить дать – слышала всё. Держится сухо. И не намека на кокетство.

Максим принял листы и ручку, приложил для удобства планшет к стене и дважды черканул что-то похожее на «Б.А.» в графе подписи. Пойдёт. Всё равно это простые формальности. Затем повернулся к девушке и виновато пожал плечами:

– Ну, я, наверное, в машине подожду. На парковке там белая «газель» стоит.

– Да, хорошо. Я их потороплю. И передам куда идти, – заверила девушка и добавила, – Приятно было познакомиться.

– И мне, – кивнул Ивернев, уже разворачиваясь к выходу.

Кислотный запах на улице не исчез, а вроде даже немного усилился. Но то ли Максим был поглощён своими мыслями, то ли уже привык к нему – теперь это обстоятельство не раздражало. Пройдя по дорожке и вернувшись к микроавтобусу, он открыл для погрузки вещей и детей боковую раздвижную дверь, а затем взгромоздился боком на сидение водителя. Свесил ноги на подножку и достал пачку сигарет. Саныч курил в машине, когда был в ней один, поэтому Ивернев посчитал себя вправе делать тоже самое. Вытянул зубами сигарету из пачки, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. А хорошо всё же в лагере. Спокойно. Прямо воспоминания о детстве нахлынули, как бегали с Розкой из соседнего отряда за акации в почти таком же лагере.

– Дядя, угостишь сигаретой?

От неожиданности Максим чуть не поперхнулся. Он оглянулся назад. У отодвинутой боковой двери стоял всё тот же прыщавый подросток и исподлобья глядел на Ивернева. Как там его? Вроде Андреем кличут.

Теперь он рассмотрел его получше. Зелёные глаза. Смуглый. Худой как кощей. Коротко стриженный – вон золотистый ежик пробивается. В засаленной уже где-то футболке и джинсах с чёрными кроссовками. На поясе небрежно повязана старая спортивная куртка. О как. На улице прохладно, из носа капает, а он хорохорится. И перед кем? Похоже, что перед всеми.

За ним жались ещё трое – помладше. Двое мальцов и совсем маленькая девочка. Судя по всему, не так уж намного их младше. Но росточком не вышла. До смешного маленькая пигалица. Глаза у всех опасливые. Широко открытые и не по-детски пристальные. Нда. За такими и правда глаза да глаз нужен. Ивернев был готов поспорить, что и здесь в лагере они держались особняком.

– Рано тебе курить, – коротко бросил Ивернев.

– Тебе то что, жалко? – поинтересовался старший, всё так же угрюмо рассматривая Максима, словно бы прощупывая – кто перед ним сидит?

– Мне отравы не жалко, – ухмыльнулся Ивернев, – Да только тебе не дам.

– А Борь Саныч угощал, – настойчиво гнул своё мальчишка.

Признаться, Максиму было всё равно. Ну не нянька он сложным подросткам и детям. Он и обычным-то не нянька. Не случилось как–то ему встретить на жизненном пути ту единственную да семью создать. Оно и было какое то время подобное желание. Даже смотрел с умилением на грудничков. Но сейчас он затолкал всё это куда-то далеко в сердце. Наверное, зря. А паренёк этот мог вполне обмануть и на понт взять – Саныча то рядом нет.

-У Борь Саныча и проси. А я как Минздрав, только хуже. Не предупреждаю, а не даю, – отрезал Ивернев.

– Ясно, – кисло протянул Андрей и добавил, – Ну мы тогда полезли.

– Лезьте, милостиво согласился Максим.

Вся четверка, кряхтя, полезла в салон. Андрей сразу закинул рюкзак в конец «газеля», и устроился вполоборота на сидениях за водителем, чтобы смотреть на дорогу. А вот мальчишки помладше застряли ненадолго в дверях, отпихивая друг-друга и ругаясь. Девчушка же просто юркнула мимо них в салон и нырнула на сидение рядом с Андреем.

– Эй, пигалица, – возмущённо протянул один из пареньков – темноволосый, заросший, более плотный из всех остальных. На нём была ядерно-зелёная куртка – балахон и спортивные штаны.

– Ты чего это? – поддержал его товарищ в чёрном спортивном костюме, тут же позабыв про перепалку с пухлым.

– Бублик, отвянь, – цыркнул через зубы Андрей, и добавил, – Давайте уже кидайте кости свои как-нибудь. Ждать Вас двух тормозов тут ещё…

Бубликом звали, по-видимому, более крупного и полноватого в балахоне. Потому как он сразу замолк и, примерившись, проскочил мимо товарища в салон, будто только и ждал команды. Второй, недовольно бурча, что теперь ему придется смотреть в боковое окно, а не в лобовое, нарочито медленно поднялся по двум ступенькам в «газель». При этом топотал так громко, словно хотел показать этим высшую степень несогласия со всеми несправедливостями в жизни. Ответом ему было лишь молчание. Максим не Борь Саныч – орать за топот не станет. Его дело – довезти всех в целости и сохранности до детдома. А потом махнуть к Карине. И желательно не опаздывать. А то ещё заподозрит что-нибудь нехорошее.

Из разговоров молодежи Максим понял, что маленькую девочку зовут Танюшка, а обладателя козырного чёрного спортивного костюма – Вадик. Ивернев послал окурок в бетонную урну, стоящую неподалёку и захлопнул дверь.

– Задраить люки, – скомандовал он Бублику.

На удивление, вместо него к выходу ринулась Танюшка, которая с натугой потянула за собою дверь и с громким хлопком затворила салон. На её место тут же ринулся Вадик, снова влипнув в свалку с Бубликом. Танюшка насупилась и молча толкнула Вадика. Немая она что ли? Не говорит совсем. Но и не плачет. Максим не успел открыть рот, как Андрей отвесил Вадику мощного подзатыльника и гаркнул на него:

– Опоздал – не ерепенься. Вали отсюда к окну.

– Да ну Вас, – с досадой и обидой выдал мальчуган и нехотя перелез на соседнее кресло. Танюшка залезла на свое «законное» место, встав на колени и опершись руками на спинку Она уставилась на Ивернева большущими голубыми глазами, мол, чего ждешь – заводи свою тарантайку.

Максим лишь усмехнулся и провернул ключ зажигания. «Газель» зачихал, дернулся, и пошёл по кругу, объезжая парковку. Ивернев уверенно вывел машину на дорогу к воротам и с удивлением обнаружил, что охранник до сих пор их не закрыл. Похоже, как ушёл к себе, так больше и не выходил к проезду. И ещё туман этот. Дымка становилась всё сильнее. Нет, определённо тут где-то поблизости что-то жгут.

Водитель притормозил около домика, из которого недавно выходил охранник, но никого не увидел ни в окне, ни рядом. Ну что ж. На нет – и суда нет. Ивернев добавил газу, и микроавтобус пошёл по дороге через прилегающее к лагерю село. Осталось привезти детей и можно рвать когти обратно к своей «учительнице». Настроение у Максима улучшилось. Вот только он не знал, что раздолбанный ревущий «газель» со своими пассажирами двигается навстречу уже совсем другой жизни…

Глава 2. Смертельная угроза

Осенний ветер бил в лицо. «Газель» с рёвом летел по шоссе, подпрыгивая на кочках. За спиной Максима торчали три головы детдомовцев, пристально наблюдающих за дорогой. Мешать им Ивернев не стал. Кто знает, что за фантастические картины сейчас проносятся в голове ребятни. Он в детстве, когда ездил с отцом на его «жигулях», представлял что машина — вовсе и не машина, а звездолёт. Отец — пилот, а маленький Максимка — командир футуристического корабля с необычной формой, чудом повторяющей угловатые линии нестареющей классики. Ещё один мальчишка, которому не хватило места за водителем, дремал около окна в середине салона, закинув ноги на соседнее кресло и прильнув к стеклу. Естественный отбор детства в чистом виде — кто успел, тот и сел смотреть в лобовуху на дорогу.

Мимо проносились другие машины, спеша по своим делам. Пару раз Иверневу помигали, предупреждая о постах дорожно-патрульной службы. В таких случаях он заставлял детей садиться по нормальному, и не отсвечивать перед окнами. Насчёт скорости можно было не беспокоиться — чтобы серьёзно разогнать старый рыдван, нужно было основательно постараться.

А вот дорогу постепенно затягивало зелёной дымкой. Запах какой-то кислоты становился сильнее и был ощутим даже на скорости. Ивернев удивленно крутил головой по сторонам. Такого тумана он в родном городе и его окрестностях ещё не наблюдал ни разу. Нет, когда работал раньше по командировкам и мотался по стране — разного насмотрелся. В том числе и естественной дымки на гнилых озерцах в предгорьях Алтая. Но тут то такое встретить было нонсенсом.

Дымка же всё усиливалась. Максим решил включить радио и прокрутить станцию, на которой всегда оперативно вели сводку метеоусловий и пробок в городе. К его удивлению радиоприёмник выдал лишь фон помех. Странно, вроде дядя Боря любит слушать всякие хиты своей молодости. Настройки что ли сбились?

– Андрей! – позвал Ивернев, сбавляя ход.

– Чего? – безразлично выдал старший.

— Разбираешься? — Максим постучал пальцем по магнитоле.

— Могу, если надо… – неопределённо ответил прыщавый.

– Давай лезь сюда, настрой. А то мне неудобно, — проговорил Ивернев и тут же добавил, видя оживление мальца. — Только потом обратно ползи. Усёк?

— Усёк, -- расстроенно протянул Андрей.

Впрочем, движения его от этого не замедлились.

Мальчишка перелез на сидение рядом с водителем и закрутил тумблеры на старенькой магнитоле. Спустя минуту он нахмурился и закусил язык от напряжения. Сзади его подначивали Бублик с Вадиком, комментируя действия своего предводителя, что-то подсказывая и попутно насмехаясь над ним.

– Что там? – нетерпеливо спросил Максим, осматриваясь по сторонам.

Зелёная завеса уже стала настолько сильной, что ему пришлось включить дальний свет. Движение он благоразумно замедлил. Нет, определённо что–то здесь не так.



– Да ничего, дядь Максим… – пробубнил старший.

О как. Видно услышал разговор вожатой и Ивернева – запомнил как зовут.

– Ооо! Дай я, ты ваще-ее ноль… Тоже мне… – загомонили мальцы за спиной, начиная распускать перья.

– Ша! – гаркнул на них негромко, но авторитетно Ивернев и, дождавшись затишья, обратился к старшему:

– Плохо, Андрей. Лезь назад, – кивнул головой в сторону салона Максим.

– Не ну я что мог… Она реально ничё не ловит. Старьё такое, – с досадой затянул прыщавый.

– Лезь-лезь. Зубы мне не заговаривай.

– Да понял я… Вадик скройся, нарисовался тут – не сотрёшь… – это уже товарищу, который занял место Андрея, пока тот пытался разобраться с магнитолой.

Ивернев покрутил для верности тумблеры туда-сюда ещё несколько раз. Никакой реакции. Радиотишина. А если быть точным – одни помехи.

В этот момент идущий впереди и справа грузовик резко ускорился и вломился на полном ходу в легковушку, которая двигалась прямо перед ним. Иномарку просто выплюнуло из-под колес пятитонки куда-то в бок, и она загрохотала в кювет, переворачиваясь на ходу и нещадно оглашая окрестности скрежетом металла и звоном разбитых стекол. Ивернев мысленно похвалил себя за то, что поехал медленнее и начал оттормаживать. Впрочем, как и почти все вокруг. Он остановился и вылез из «газеля», поставив его на аварийку.

– Всем сидеть и не высовываться. Ясно?

– Ясно, – вразнобой ответили мальчишки. Танюшка молчала.

– Андрей – ты за старшего.

– Понял, – приосанился прыщавый.

Оно и так понятно, что он у них авторитет в силу возраста и силы. Но подчеркивая этот факт, Ивернев делал ставку на то, что теперь малец будет работать дополнительно на свой статус перед ним. Ну и всячески охранять своё право быть главным и руководить всеми, данное взрослым.

Обойдя «газель» Максим увидел, что легковушка пострадала не одна. Грузовику конечно, хоть бы что – бампер только подрало основательно. А вот сзади в него, не успев затормозить, хорошо воткнулся джип. Капот пошёл гармошкой. Из-под него валил дым. До салона смертельная ударная волна не дошла – вон, вылезает водитель. Лоб разбит, но держится молодцом. Отмахивается от предлагающих помощь и что-то кричит, показывая вниз в поле, где валялась на крыше первая легковушка. Видно призывает помочь.

Максим побежал в сторону иномарки. Уже издали увидел, что с неё течёт всё, что можно. На машине до сих пор крутились колеса. Двигатель ревел, как загнанный, периодически громко фыркая. Со стороны пассажира всё было плохо – там виднелась какая-то бесформенная окровавленная кукла, отдалённо напоминавшая человека, которым когда-то и была. Легковушка от удара ушла боком под колесо грузовика, и пассажира протащило больше всего. Водитель же висел на ремне безопасности. С его запрокинутой головы капала кровь. Руки вцепились в рулевое колесо. На иномарке не осталось ни единого стекла. Вылетело всё, включая фары. Правая сторона вообще превратилась в месиво.

Вместе с Максимом ещё несколько мужиков принялись отдирать дверь водителя. Замок где-то погнуло, и её смогли отодрать только чудом. Признаться, Ивернев уже думал вытаскивать пострадавшего через окно. Мужчину отсоединили от ремней и принялись разжимать сведённые на руле пальцы рук. Смогли вытащить наружу. Внутри у Максима шевельнулась надежда. Был бы труп – с высокой вероятностью мышцы бы так заклинило, что от рулевого колеса отдирали бы намного дольше. Один из помогающих мужчин быстро пощупал пульс и коротко крикнул куда-то в сторону дороги:

– Марина, мои инструменты!

– Вы врач? – ввернул кто-то отчаянный вопрос.

– Да, хирург, – глухо буркнул мужик, бросая взгляд в сторону пассажира, – Проверьте его, хоть и… В общем, давайте.

Судя по его голосу, для себя он уже оценил состояние второго пострадавшего.

Максим дёрнулся к машине. Колеса уже не крутились – когда достали водителя – убрали соответственно и ногу с педали газа, которую он зажал как бешеный перед тем, как отключиться. Пробовать открывать дверь со стороны пассажира не было смысла – там металл вообще превратился в одну сплошную сюрреалистическую конструкцию. Ивернев нырнул в салон и осмотрел труп. Сомнений в этом не было. Настолько было изломано тело несчастного. Он всё же проверил пульс. Как и ожидалось – полное отсутствие. Море крови вокруг. Но невозможно установить – откуда. Максим вылез из салона. Чертыхнулся, увидев, что край куртки обильно попал в густую тёмную кровь. Обернулся к хирургу, который неотрывно возился с водителем, взяв в помощники какого-то небольшого коренастого мужичка:

– Здесь всё. Пульса нет.

– Точно? – прогудел врач.

– Без шансов, – глухо подтвердил Ивернев.

Его взгляд упал на стоящего рядом с перевёрнутой машиной худощавого болезненного парня. Тот смотрел в салон неотрывным взглядом и лишь слегка покачивался, как ковыль на ветру. Кровь отлила у него от щек. Того и гляди как хлопнется в обморок. Может, реагирует так на кровь?

Максим протянул руку и осторожно прихватил паренька за плечо:

– С Вами всё в порядке? Может, лучше отойдём отсюда? – участливо поинтересовался Ивернев.

Парень несколько секунд еще покачивался. Затем его взгляд стал более осмысленным, и он повернул голову на руку Максима, уставившись на свежее кровавое пятно на его куртке. Ивернев поспешил убрать руку, чтобы не смущать худого. При этом от его внимания не ускользнули странные глаза шокированного парня. С чернявостью такой. Как бусины. Линзы что ли носит? Большие тёмные зрачки, заполняющие всё пространство радужки мелькнули из-под бровей, когда паренек набычился, словно пытаясь держать себя под контролем.

– Нет… всё хорошо. Всё нормально. Как-то на кровь странно реагирую. Не было раньше такого, – отрывисто и сбивчиво выдал бледный.

– Так и не каждый день такое увидишь, – кивнул в сторону раскуроченной машины Максим.

– Это да. А Вы привыкший, наверное? – вдруг поинтересовался паренёк.

– Да было дело, – кисло усмехнулся Ивернев, не желая вспоминать подробности службы.

– Я пойду, пожалуй, присяду, мутит жутко, – повернулся в сторону дороги собеседник и, не дожидаясь ответа Максима, поплёлся к шоссе.

Ивернев проводил его глазами и подошёл к хирургу, который колдовал над пострадавшим. Рядом кто-то настойчиво пытался дозвониться до скорой медицинской помощи. Судя по тихому мату – у него это не получалось. На бортике остановки сидел водитель внедорожника, который ударился в зад грузовику. Незнакомая полноватая девушка бинтовала ему голову. Судя по всему, он заработал себе рассечение на лбу при ударе об руль.

– Люда, опусти задние сидения, повезём этого в больницу, – крикнул хирург куда-то в сторону шоссе, указывая на лежащего перед ним водителя перевёрнутой легковушки.

Максим посмотрел на часы. Выбивается из графика, а здесь он явно ничем помочь уже не может. Да и детей надо везти. Вон Андрей вылез из «газеля» и стоит рядом, наблюдая за происходящим. Не следует ему смотреть на такое. В жизни ещё столько будет неприятных видов, успеется. Ивернев затрусил наверх по небольшом склону в сторону своего авто. Перелез через отбойники безопасности, подошёл к микроавтобусу и полез внутрь, скомандовав по пути Андрею:

– По коням.

Малец кивнул и нырнул в салон, устраиваясь на своё «законно» захваченное место за водителем. Зелёная дымка стала только сильнее. Видимость на дороге стала почти такая же, по которой Максим катался в снежную бурю на севере год назад в поисках двух вредителей, которые отрубили подстанцию буровой вышки. Конкуренты, мать их… Короче говоря, не видно не зги. И если так пойдет дальше, придётся через пару километров останавливаться и пережидать. Заканчивать жизненный путь как пассажир легковушки, оставшейся позади в кювете – не хочется. Тем более с четырьмя детьми в салоне. Надо позвонить Карине – предупредить, что немного задержится.

Максим снизил скорость и перестроился в правый ряд. Двадцать пять на спидометре. Он достал телефон и, облокотившись на руль, открыл последние принятые звонки. Так быстрее – самый последний вызов он получал в лагере как раз от своей «филологини».

– Дядь Максим, а чё за туман такой странный? – поинтересовался Бублик, заглядывая в глаза Иверневу и почти переваливаясь через спинку сидения.

– Не знаю, Бублик... не знаю… – задумчиво протянул Максим, посматривая на дорогу. Поток машин плёлся совсем медленно. Уже второй раз он набирал контакт с изображением кареглазой брюнетки. Нет ответа. Сигнал связи утерян. Как же так?

– Молодежь, телефоны есть?

– Есть, – осторожно и нехотя ответил Андрей.

– А сеть есть? – поинтересовался Ивернев.

Прыщавый полез в бездонный карман и достал оттуда героических размеров аппарат.

– Не-а, ни одной палочки, – помотал головой мальчишка.

– Да что ж такое? – Максим бросил телефон на сидение рядом и оставил одну руку на руле, облокотившись на дверцу.

Кислый запах в салоне начал слабо ощущаться даже при закрытых окнах. Где-то явно подтравливали щели в старом тарантасе. Ивернев начал беспокоиться. Если полчаса назад где-то внутри угнездилась непонятная тревога, то сейчас интуиция просто кричала, что происходит нечто из ряда вон выходящее. За последние десять минут, они проехали ещё четыре аварии. Слишком много даже для сильного тумана. В двух столкновениях была виновата вовсе не плохая видимость. Судя по всему, некоторые водители начинали резко ускоряться и сносить идущие впереди автомобили, или наоборот били по тормозам и ловили багажником тех, кто ехал сзади и не успевал среагировать.

Около одного раздолбанного минивэна мужики вязали ремнями особо буйного нарушителя, который рычал как загнанный зверь. Низким и утробным рыком. Словом, шоссе представляло собой отнюдь не безопасное место. Только подумал об этом, как пришлось резко вильнуть в сторону, обходя по обочине резко затормозившую девятку.

«Газель» угрожающе качнулся из стороны в сторону и накренился, вздымая тучи пыли из насыпи по краям дороги. Вовремя успел. Дети сзади и не пикнули. Только глаза обалдевшие и круглые по пять рублей. Ага. Проняло. А вот девятка потеряла бампер в идущем перед ней «паджеро». Из-за этого и остановилась. Внедорожник в свою очередь поцеловал идущий впереди прицеп какого-то дачника. Ещё одна авария. Пусть и мелкая, без пострадавших. Но уходить пришлось на обочину – слева был плотный поток машин.

Максим чертыхнулся и решительно надавил на газ, наплевав на правила дорожного движения и устремляя своё авто в сторону поворота на сельцо Иваново. Он знал, что в полукилометре по относительно пустой дороге стоит небольшая заправка. Там можно припарковаться, пока туман не спадёт. Плевать, что до города осталось совсем немного. Птичка-мозгоклюйка в виде интуиции просто разрывалась требованиями остановиться где-нибудь и не торопиться домой.

«Газель» прокатился вдоль четырёх заправочных автоматов и встал за фурой на краю парковки. Помимо нее рядом с магазинчиком стояли две старенькие легковушки. По-видимому, автомобили работников заправки. Заправщик сидел на бордюре, опустив голову в скрещенные ладони. Максим заглушил двигатель и обернулся к детям:

– Ждите тут. По туману такому не поедем – врежемся в кого-нибудь.

Четыре пары круглых глаз нервно и согласно моргнули. Причём почти синхронно. Ивернев при виде этого не удержался от улыбки, и полез из «газели», потягиваясь и разминая затёкшие мышцы. Он захлопнул дверь и пошёл вдоль фуры в сторону заправочного павильончика. В кабине грузовика были опущены занавески. Никак дальнобойщик остановился отдохнуть. По дороге на Иваново проехала пара машин и скрылась за поворотом. Ивернев достал телефон, но, как и ожидалось, сигнал исчез напрочь. Зеленоватая дымка тумана стала уже буквально осязаема. Кисловатый запах бил в нос, заставляя морщиться.

Максим дошёл до сидящего на краю парковки заправщика и обратился к нему:

– Прошу прощения. Скажите, пожалуйста, есть ли в магазине связь? Можно как-то связаться с городом? У меня там дети в машине – надо до детдома довезти.

Ответом ему было молчание. Ивернев наклонился и толкнул мужичка в плечо. Заправщик неожиданно накренился и расцепил руки, показав остекленевшее лицо. Он завалился на бок, потеряв кепку и стукнувшись головой об асфальт. Максим было дёрнулся подхватить его, но не успел. Мужчина приоткрыл рот и запрокинул голову. Веки его судорожно дрожали.

Ивернев быстро уложил мужчину поудобнее, чтобы он не завалился на спину и ему не запал в горло язык. Приложил к сонной артерии два пальца. Пульс есть, но какой-то чересчур уж слабый и отрывистый. Максим осмотрел беднягу. Нигде нет и намека на кровотечение. И униформа относительно чистая. Он расстегнул робу и потянул футболку, заглядывая за неё с разных сторон. Ни одного следа от возможных побоев. Похоже, мужик просто отключился и всё. Только почти не дышит.

Ивернев потянул веко и от неожиданности отшатнулся. Блестящая чернота медленно заполняла глаза несчастного, растекаясь от радужки. Плавно и неукоснительно чёрное стекло расплывалось по жилкам белков, соединяясь в единую сеть и тут же заполняя пробелы между струйками. Что за чертовщина?

Первая мысль Ивернева была проста и очевидна – химия действовала на организм человека угнетающе и быстро отравляла его. Инстинктивно Максим тут же схватил воротник куртки и отвернул голову правее, зарываясь носом в ткань. Но что-то подсказывало ему, что от такой заразы эта хлипкая преграда не спасёт. Это во-первых. А во-вторых, некоторые яды и химическое оружие работают и не через дыхательные пути. Плюс – он до сих пор чувствует себя вполне неплохо.

– Мужик! Мужик! – позвал он заправщика скорее просто на автомате, чем надеясь услышать от того ответ.

Надо что-то делать. Вдруг бедолагу можно ещё спасти. Проблема в том, что он не мог опознать ни одного признака знакомого ему отравления или заражения. Да и не факт, что медикаменты найдутся где-то поблизости. У Борь Саныча обычная автомобильная аптечка должна быть где-то в «газеле». В голове промелькнула мысль, что надо сделать хоть какие-то повязки детям. Максим резко вскочил и побежал к магазинчику. Толкнул на ходу прозрачную дверь и очутился между привычных рядов со всякими мелкими вкусняшками и фаст-фудом. За прилавком никого не было.

– Есть кто? Ау! – позвал Максим.

Ответом ему было молчание. Ивернев быстро поднял откидную часть столешницы и зашёл за прилавок, направившись в подсобные помещения заправки. Тишина. Он заглянул в каптёрку, в которой стоял старый диванчик и телевизор с нехитрой мебелью. Чайник, тарелки с остатками какой-то еды. Женский передник. Пусто.

Максим прошёл по коридору и постучал в дверь туалета. Тишина. Он толкнул дверь. Она со скрипом начала медленно открываться. По голове Ивернева словно обухом ударили. По спине побежали крупные мурашки. Виски зашлись холодом. Мороз начал покалывать мелкими иголками, пробегая по позвоночнику вниз. Он попытался взять себя в руки, отгоняя наваждение. Такие ощущения он испытывал только несколько раз в жизни. И почти все они были связаны с его службой.

Помнится один раз подобное состояние у Максима было перед тем как толкнуть дверь, за которой была установлена растяжка. Повезло. Цепляли гранату впопыхах и даже не озаботились подвязать под-над ручкой хотя бы на полотенце. Потому и взорвалась она не сразу. Ивернев тогда успел для подстраховки спрятаться за стену. А потом рвануло. Ну и ещё случались моменты похожие.

Максим отрывисто заглянул за дверь туалета. Никого. Старый замызганный унитаз, какие-то швабры и щётки с большими флаконами моющих средств. Выдохнул тяжко и немного расслабился. Чуть не струхнул. Пустой комнаты испугался как в детстве Что-то он сегодня на нервах. Оно вроде бы и не удивительно после той кровавой аварии. Но всё же не настолько, чтобы так реагировать.

Ивернев дошёл до конца коридора и толкнул дверь заднего входа. Она подалась, и он выглянул на улицу с противоположной стороны заправки. Пусто. Никого. Вон только мусорные баки и двери заправочного шлюза, куда подъезжают цистерны. Дополнительный пожарный щит и груда мусора, не поместившегося в контейнеры. Вот и вся картина. Дальше виднелось поле. Хм. Максиму показалось, или туман стал намного реже? Как-то больно уж быстро сходит на нет. Причём не ветром относит его. Нет. Словно бы рассасывается медленно в воздухе. В любом случае, детям надо сделать повязки на случай выхода из авто. В самом «газеле» тумана не было. Видно тяжёлый очень. Вон как стелился полчаса назад.

Ивернев закрыл плотно дверь и повернулся в сторону подсобки. Должно же там быть хоть какое-то подобие аптечки. Откупаются они тут что ли от проверок? Вон в каком запустении заправка. Максим прошёл по коридору в обратную сторону и свернул в каптёрку. Остановился в дверях и внимательным взглядом окинул всё вокруг. Цепкий взгляд остановился на недопитом стакане чая. Подошёл, потрогал. Еле тёплый. Но в любом случае – остыл не так давно. А значит, кто бы ни был на заправке – он ушёл недалеко, или находится где-то поблизости.

В то, что пострадавший заправщик был только один – Ивернев не верил. Так уж повелось, что на массовых сетевых станциях в кассирах редко старые люди. Да и останавливался он тут как-то буквально неделю назад заправлять своего «форда», когда с Кариной ездили забирать какие-то её вещи у подруги. Была кассирша. Точно помнит что была.

Максим открыл настенный шкафчик и даже хмыкнул от удовлетворения. Бинго! Вот и аптечка. И ещё какие-то медикаменты разрозненные. Не время выбирать. Сгреб в охапку и чемоданчик, и пакет с мелочёвкой. Мимоходом заглянул в последний. Марли большой кусок. Бинты, йод. Угу, куда же без него. Лечимся тремя средствами – водкой, активированным углём и йодом. На все случаи жизни. Ого! А вот и доисторическая вещь – марлевые повязки. Причём рядом с обычными, тонкими из аптеки. Как тут оказались – неизвестно.

Иверневу пришёл на память один случай, когда знакомый дорожник чертыхался долго по поводу курсов медицины на работе, когда на сан-минимуме заставляли зачем-то делать повязки. Ещё и гудел про то, что это, дескать, прошлый век. Ага, да хоть каменный, ничего действеннее этого из подручных средств пока нет, а сейчас Иверневу не надо самому тратить время и крутить что-то своё. Максим быстро сгрёб пакет с повязками, понюхал. Вроде бы даже неиспользованные. Отлично! Берём.

Ивернев закрыл шкафчик и заглянул за распахнутую входную дверь. На тумбочке стоял старенький стационарный телефон. А вот это неплохо. Максим быстро раскрутил вертушку по знакомому ему номеру. Ноль реакции. Даже гудки не пошли. Удивительно. Проводной телефон и не работает. Это уже серьёзно. Значит, они застряли на заправке полностью без связи. Ивернев даже начал подумывать, что лучше бы он дальше ехал к городу. Ладно, нечего уже рассусоливать и вздыхать. Что сделано – то сделано. Максим быстро затрусил обратно на выход. В основном зале по-прежнему никого не было. Ивернев посмотрел в дальний проход и увидел коридорчик, ведущий в туалеты для посетителей.

– Ау! Есть кто?! – как можно громче позвал он, наблюдая за дверьми.

Ответом снова была тишина. Ну и черт с ними. Итак уже достаточно времени потерял. Двинул на выход. Толкнув перед собою дверь, очутился снова на улице рядом с лежащим без сознания заправщиком. Тот распластался всё так же на боку. Не двигался, значит. В себя не приходил. Максим осмотрелся. Туман уже стал совсем редким.

Ивернев успокаивающе помахал детям, наблюдающим за ним через лобовое стекло «газели». Андрей было дернулся к двери, но Максим строго покачал пальцем, давая понимать, что из машины ходу нет. Вся четверка, покорно затаив дыхание, стала наблюдать дальше за его манипуляциями. Ивернев открыл пузырёк с нашатырем и, быстро смочив вату, поводил ею рядом с носом заправщика. Ему показалось, что тот раздражённо дёрнул губой. Как-то конвульсивно и быстро. И всё, больше никакой реакции.

Максим снова открыл веко мужичка и опять чуть не отшатнулся от неожиданности. Весь глаз был полностью чёрным. На этот раз картина была уже достаточно жуткой и отталкивающей. Никакого намека на зрачки или хоть что-либо от человеческого привычного вида. Как линзы из фильмов ужасов про зомби или вампиров. Максим инстинктивно задрал голову, всмотревшись в стекло витрины. Нет, у него глаза нормальные. Да и что он там хотел увидеть? Если всё дело в тумане – очевидно, что с ним и детьми он ничего не сделал.

Ивернев снова поглядел на несчастного. Не бросать же старичка тут на асфальте. Вдруг в больнице смогут помочь? Пульс и дыхание есть. Сейчас бы вовремя помощь, пока сердце и мозг ещё выдерживают. Нет, можно поехать в город и сообщить, что здесь требуется неотложная помощь и, скорее всего, реанимация. Да только потом его будет страшно мучить совесть за то, что бросил человека и прошёл мимо. Тем более имея в своём распоряжении целый «газель», где места – хоть ещё трех больных складывай.

Решено! Хоть зеленоватая дымка уже почти рассосалась, Ивернев всё же подхватил мужчину и с натугой потащил его к «газелю». Надо отвезти бедолагу в больницу. По пути он подцепил на локоть аптечку с пакетом. Энергично раскачиваясь и таща за собой рывками старика, Максим пересёк заправку и начал грузить «пациента» в микроавтобус, открыв задние грузовые двери.

– Что с ним? Чё это он? Он чё мертвый? – тут же набросились на него с расспросами Андрюха, Бублик и Вадик. Танюшка просто смотрела на Ивернева своими глазами-блюдцами, словно задавая немой вопрос.

– Не знаю. Ерунда тут какая-то происходит. С этим туманом, да и вообще… – недовольно осклабился Максим, кряхтя и располагая мужчину поудобнее. – С ним все нормально. Живой. Просто без сознания. Ну, как будто спит… – добавил для понятности Ивернев.

Затем он облокотился на бампер микроавтобуса и посмотрел в лицо старику. Как-то нехорошо оно заострилось. Довезёт он его до больницы или нет? И вообще – что за гадость так подействовала на него – заразная или излечиться можно без проблем? Вдруг бешенство вызывает? А ну как очнётся и начнет бурогозить.

Максим решительно начал вытягивать холщовый ремень из робы заправщика. Так и ему спокойнее и мужичка на боку зафиксирует, связав руки и привязав к дверце. А то от качки растрясёт его, завалится на спину и задохнётся.

Закончив привязывать локти мужика, Ивернев взял старый свёрнутый плед, который Борь Саныч стелил, чтобы ковыряться под «газелью», свернул его валиком и подложил под голову пострадавшему. После этого он захлопнул дверцы и побежал в сторону фуры. Надо было проверить – нет ли тех, кому требуется помощь, внутри неё. Вскарабкался на подножку и заглянул в кабину. Ожидаемо – ничего не видно. Да и на что он надеялся – все занавешено шторками.

Максим забарабанил с силой по двери:

– Ау! Есть кто? У Вас всё хорошо? Помощь нужна?

Никто не отозвался. Хотя Максиму на секунду показалось, что внутри кабины он услышал какой-то шорох. Прислушался. Тишина. Ивернев застучал по металлу переборки с удвоенной силой:

– Простите! У Вас всё хорошо? Да есть тут вообще кто-нибудь? – уже в сердцах заорал Максим.

Снова молчание. Жёлтые выгоревшие от солнца и времени занавески не шелохнулись. В щёлку под ними не было видно ничего – внутри тягача царил таинственный полумрак, скрывая возможного хозяина фуры. Ивернев потянул с силой дверцу. Не подалась, и, судя во всему, заблокирована изнутри. Максим ещё раз для проформы потянул ручку, уже не надеясь на ответ.

И вдруг затылок ожгло то же странное ощущение, как и недавно в туалете. Ивернев обмер. Дважды за день. Паранойя какая-то. Надо уезжать отсюда. Нехорошее предчувствие закралось в душу. А и черт с ними, не хотят открывать – не надо. Если внутри вообще кто-то есть. Может тот шорох показался Иверневу. Время поджимает. Один «трехсотый», как на автомате окрестил про себя старичка Максим, уже лежит в конце «газели». Надо помогать ему и везти детей в безопасное место. Только вот где оно – это безопасное место? Надо ещё разузнать. Ивернев спрыгнул с подножки и подбежал к двери «газеля». Залез внутрь и тут же оказался засыпан вопросами ребятни.

– Во дела! И чё делать будем теперь? Повезём в больницу? – с восхищением и горящими глазами выдал Вадик, беспардонно тыча пальцем в сторону лежащего в конце микроавтобуса старичка.

Вот же дети! Чудные создания. Видно же, что губы трясутся – боится малец. Но любопытство пересиливает. Для него это не дать ни взять опасное приключение. А вот Ивернев всерьёз был озабочен. Поэтому, как только устроился за баранкой, развернулся и скомандовал, стараясь настроить ребятишек на нужный лад:

– Так, молодежь. Старичка отвезём к врачам. Ему явно помощь нужна. Бросать его тут нельзя. А теперь слушаем меня внимательно. Мне нужны чёткие и быстрые ответы. Ясно?

– Ясно, отчего ж неясно то, – нестройно и разноголосо ответили ему.

– Что-нибудь болит?

– Нет, – послышался довольно уверенный и разнобойный гомон ребят.

– Голова кружится? Дышать тяжело?

– Да нет же, дядя Максим, – удивлённо проговорил Андрей.

Остальные лишь энергично покивали под пристальным взглядом Ивернева.

– В глазах или в носу режет?

– Нет, нет, нет, – Танюшка вместо ответа вслух замотала головой из стороны в сторону так, что Максим всерьёз начал опасаться, что она у неё оторвется. Косички разметались в разные стороны.

– Нда, дела… – неопределённо протянул Ивернев.

– А что такое, дядя Максим? – живо поинтересовался Вадик.

– Да видите ли, ребят. Народ как с ума сходит. Заторможенные. Вон мужику плохо и не могу даже сказать – что с ним? Ни на что не похоже. Никогда такого не видел. Связи нет, туман этот непонятный… – ответил Максим.

И тут же спохватился, что болтает лишнее. А что? Иногда он любил и себе вслух ситуацию обрисовать. Так оно сподручнее решение принимать. А тут и слушатели даже есть. Да только вот не надо детей неизвестностью пугать. Максим тут же мысленно обругал себя по-чёрному.

– Война что ли началась? – неуверенно буркнул Бублик.

Признаться, такой вариант событий Ивернев уже обдумывал. И дело даже не в том, что ещё жива в нём память о разговорах ныне покойных родителей, живших в период Холодной войны. Тогда такая тема муссировалась в некоторые года. А потом соответственно невольно передавалась детям. Нет. Просто не похоже было всё происходящее вокруг на техногенную аварию. Налицо были все признаки химатаки, блокировки связи, причем даже проводной, массовые психозы. Такое бывает только при крупномасштабной катастрофе. Но верить в плохое не хотелось. Ивернев даже тайком ущипнул себя. Не сон. Одно успокаивало – ничего, хоть отдалённо напоминавшее сильные взрывы он пока не слышал. А значит, есть очевидный план действий.

Максим протянул руку к торчащим из-под рулевой колонки ключам зажигания и провернул их, заводя двигатель:

– Значит так, молодежь, расклад следующий. Мы сейчас выдвигаемся к городу. В центр заезжать не будем. В детдом тоже. Сначала узнаем новости – что, да как, и почему? Затем уже будем решать – что делать? В машине окна не открывать. Выходить будем только в повязках. Они в пакете есть. Неизвестно – может это от тумана так народ падает дружненько. Не орать, не шуметь. Чуть что – сразу говорить мне. И не бояться. Я рядом. Пока Вашим воспитателям Вас не отдам – никуда не денусь. Ясно? – Ивернев ободряюще улыбнулся детдомовцам.

– Ясно, – в этот раз уже более – менее дружно ответила вся четверка.

– Ну и отлично, поехали, – повернулся Максим к рулю.

– Дядя Максим! – тут же раздался голос Андрея.

– Да, – нахмурился Ивернев, потихоньку выворачивая руль и трогая с места.

– Таня в туалет хочет.

Тьфу ты, елки! Максим даже резко нажал на тормоз, дёрнув «газель». Ну что за напасть. Он конечно не воспитатель, но явно дурак, раз не учёл простые потребности ещё маленьких детишек. Надо было дать всем время оправиться. Он обернулся через сидение и посмотрел на пигалицу. Его встретили огромные сосредоточенные глаза.

– Лопнет! – покачал со знанием дела головой старший.

Вот же напасть. Максим даже крякнул от неудовольствия. А Танюшка ещё и тыкнула пальцем в него. Чего это она? Ивернев вопросительно посмотрел на Андрюху.

– Говорит, с тобой только пойдёт, дядь Максим, – прокомментировал подросток и добавил, шмыгнув носом, – Боится…

Не было печали. Заправка, судя по всему, пустая теперь. В фуре никого. А если и есть кто, то без сознания. Ну и Максим контролирует визуально всё. И, тем не менее, придётся с маленькой мадемуазель идти в маркет и караулить её там.

Ивернев посмотрел на старичка. Лежит – не шелохнётся. Связан крепко. Максим потёр виски. Что-то раздёргался он. Нестандартная ситуация, надо собраться, а ему словно по голове с утра дали, как из города выехал. Не иначе и на него туман как-то действовал. Только без трагических последствий. Ясности в голове нет. Мысли роятся. По-хорошему, везти бы ему детей сейчас себе в микроавтобусе и всё. Оставить этого заправщика до приезда помощи и весь сказ. Моя хата с краю, как говорится. Но не мог так Ивернев. Не получалось. Такой человек. Когда ещё эта помощь придёт – вилами по воде писано. Максим вздохнул и успокоился. Взялся за гуж – не говори, что не дюж, как говорится.

– Так, Вы пойдёте в туалет? – задал он вопрос уже мальчикам.

– Неа, не, не, – раздались ответы, и Бублик добавил, – Мы в лагере перед отъездом уже…

– Хорошо, значит так. Андрей, Бублик, Вадик. Чуть что – орите как бешеные. Окна в таком случае разрешаю открывать, но только чтобы позвать меня. Ясно? – угрожающе нахмурился Ивернев.

– Поняли.

– За стариком приглядите. Но сами его не трогайте. Мы быстро, – скоро раздал команды Максим и затем посмотрел пристально на Танюшку, – Быстро же?

Та ожесточенно замахала головой, выражая согласие.

– Ну и отлично, – подытожил Ивернев и добавил, – Быстренько выходим. Запереть двери – вот эта кнопка. Ясно? – он показал на потёртую кнопку блокировки дверей и посмотрел на мальчишек.

Ребята хором подтвердили осведомленность, и Максим скомандовал девчушке:

– Королевы – на выход!

Он быстро вылез из «газеля», хлопнув дверью. С другой стороны Андрюшка выпустил пигалицу, тут же жахнув за ней дверцей так, что микроавтобус покачнулся. Танюша обежала авто и тут же ухватилась за протянутую её руку. Маленькая детская ладошка с невероятно слабыми пальчиками оказалась в крепкой мозолистой руке Максима. Ну и как такое сокровище можно было оставить в детдоме? Сто тысяч оправданий придумайте – ни с одним не получится согласиться. Где-то в глубине уже затвердевшего по отношению к детям сердца Максима предательски дрогнула тонкая струна. Лопнула и ожгла грудь.

Мужчина с маленькой девочкой зашагали в сторону маркета. Ивернев привычно толкнул дверь и указал Танюшке коридорчик с туалетами:

– Нам туда.

Они дошли до двери и Максим надавил на ручку, открывая тяжёлую створку на тугой пружине и осматривая пустое помещение:

– Заходи.

Девчушка юркнула внутрь, и он затворил дверь. Прошёлся по маркету. Недолго раздумывая, подошёл к витрине и оглянулся. Будем считать, это за помощь заправщику. Ну а если придётся держать ответ – он тогда и заплатит. Ивернев поднял стекло и принялся аккуратно сгружать уже остывшие, но всё ещё пахучие хот-доги и пирожки в бумажные пакеты, лежавшие рядом с кассовым аппаратом.

Во-первых, памятуя о том, каким он сам был в детстве – ребятня скоро захочет есть. Четыре голодных растущих организма свалились на его голову как-то неожиданно. По времени он вообще-то уже должен был сдать их воспитателям и ехать в объятия Карины. Во-вторых, он и сам с утра даже маковой росинки во рту не держал. Не мешает и подкрепиться. Кстати о Карине за всеми этими заботами он как-то после неудачного звонка с шоссе и не вспомнил. Нехорошо. Как она там? И вообще – затронул ли туман город? Она вроде бы и не собиралась никуда выходить, но вдруг вон как старичок – заправщик – упадёт посреди квартиры и головой обо что-нибудь.

От этой мысли у Ивернева окончательно испортилось настроение. Пусть Карина и была его «подругой», а никак не спутницей жизни или большой любовью, но, тем не менее, ответственность за неё он ощущал. И безвестность конкретно напрягала. Но дети… Эх, не разорваться…

Пока Максим нагло опустошал прилавки маркета и грузил в плотный пакет негазированную воду из холодильника, Танюшка уже вышла из туалета, на ходу держа руки в стороны, словно привидение. С кончиков пальцев капала вода.

– Что, сушилка не работает? – догадался Ивернев.

Девочка отрицательно покачала головой. Оно и неудивительно. Холодильник тоже уже не работал. Электричества на заправке не было. Странно, что он об этом не подумал, когда безуспешно пытался звонить по стационарному телефону. Хотя оно и понятно – непривычно в такие ситуации попадать, да ещё и посреди густо населённой, и развитой части страны.

– Ладно, пойдем к ребятам, – сказал девочке Максим и протянул ей свободную руку.

Та ухватилась за его пальцы и встала рядом. Второй рукой Ивернев сгрёб пакет со снедью и водой, после чего оба двинулись на выход из пустого и неприветливого маркета. Максим толкнул входную дверь ногой и придержал её спиною, пока выходила пигалица. Когда они уже приблизились к заправке, Ивернев остановился как вкопанный. Затылок в третий раз за день обдало ледяным холодом. Это жгучее ощущение прострелило обе руки, заставив его вздрогнуть.

Дверь кабины грузовика, куда он стучался буквально несколько минут назад, вдруг резко распахнулась и из неё показалась нога в засаленной штанине. Она как-то безвольно повисла над ступенькой. Водитель словно забыл, как вылезать из собственного авто. Ивернев непроизвольно сильнее сжал ладошку Танюшки.

Дальнобойщик тем временем ухватился рукой за боковую часть дверцы. Рука поехала вниз, оставлял красные разводы. Двигалась она очень неуверенно. Несколько раз водитель судорожно пытался ухватиться за гладкую металлическую поверхность. Но о том, чтобы взяться за ручку, и не помыслил. После этого случилось неизбежное. Не найдя точки опоры, хозяин грузовика просто вывалился из кабины. Причем глухо стукнулся головой о землю. Тело его загнулось и свалилось набок. Однако упавший не отключился, а продолжил дальше перекатываться по земле, медленно вставая на четвереньки.

Танюшка всхлипнула и затаила дыхание. Максим отпустил её руку и скомандовал:

– Стой здесь. Поняла?

Девчушка закивала согласно головой и отошла от него в сторону заправочного терминала.

Ивернев положил пакет с продуктами и громко позвал:

– Мужик, ты как? Не ранен?

Откуда у него кровь? Голову только что разбил вроде бы, а кровь вон – заляпала всю старую клетчатую рубашку, которая была надета на мужчине. Неправильная картина какая-то выходит. Тут и детективом не надо быть, чтобы понять это. Толстоват по комплекции. Хотя полнота его выглядит довольно странно. Вроде бы и нормальный человек, а живот раздут, словно бы он проглотил футбольный мяч.

В этот момент дальнобойщик вдруг глухо заворчал и затрясся, будто его настигла падучая. Мужчина медленно начал поворачивать голову в сторону Максима, словно только услышал его. Одновременно с этим заорали дети в салоне «газеля». Ивернев бросил короткий взгляд на лобовое стекло микроавтобуса.

Андрей чуть ли не перевалился через сидения рядом с водителем и настойчиво тыкал в стекло в сторону мужика. Что они там увидели на его лице? Максим отошёл чуть правее, желая быстрее увидеть – что не так с водителем фуры. И обомлел…

Глава 3. Борьба за жизнь начинается

Лицо дальнобойщика было полностью измазано в крови. Да так обильно, что почти всё было красным как помидор. Но главным было даже не это. Изо рта мужчины, словно у какого-нибудь хищника торчал тонкий кусок плоти. А глаза. Такие же Ивернев уже видел у старичка-заправщика. Да только раньше он мог наблюдать их мельком, когда приподнимал на секунду веко несчастного. А теперь вот на него смотрели две иссиня-черных блестящих бездны. И при первой же встрече с ними, внутри Максима забилась в истерике птичка-мозгоклюйка. Ну не смотрят так, когда просят помощи. Взгляд тяжёлый, изучающий.

Инстинктивно Максим напрягся и обернулся на Танюшку. Она спряталась за стойкой с заправочными пистолетами, слегка высунулась, и только одним глазом испуганно смотрела на незнакомца.

Ивернев увидел, как по ступеньке тягача из распахнутой дверцы засочилась алая струйка. Он поднял глаза и отпрянул от неожиданности. Внутри кабины словно бы погулял какой-то огромный свирепый и кровожадный зверь. Шторки с внутренней стороны были заляпаны красными разводами. Сидения, приборная панель, руль: всё было покрыто обрывками одежды и какими-то ошмётками, о происхождении которых Максим даже не хотел догадываться. А на дальнем сидении располагалось то, что когда-то было кассиршей заправки. Понять это уже можно было только по яркому переднику работниц этой бензиновой сети. Водила же тем временем медленно и неуверенно двинулся в сторону Ивернева.

— Не подходи, мужик! — вытянув вперед руку в предостерегающем жесте, проговорил Максим и добавил. — Чтобы ты там не сделал, я тебе не враг. Не подходи, говорю!

Дальнобойщик даже и не думал останавливаться. Из его горла постоянно слышались какие-то бульканья и клокотания, похожие на урчание недовольного пса. Этот нечеловеческий звук вырывался через оскаленный рот. Лицо водителя замерло в ожесточённой маске, внушающей ужас. Максим замер на месте, не сводя глаз с лица мужика. Признаться, это было не так уж и сложно — черные зыркала манили и завораживали, сковывая движения и лишая воли. Пацаны в «газеле» прильнули к лобовому стеклу, застыв в немом ужасе и наблюдая за происходящим. Дальнобойщик нелепо и как-то ломано качнулся, слегка споткнулся и, немного раскачиваясь, пошел на Максима.

— Стой! — вытянул руку вперёд Ивернев, пытаясь остановить мужика. – Слышишь? Стоять!

Дальнобойщик пёр вперед, словно совершенно не понимал человеческую речь. К слову был он в полтора раза шире в плечах, чем Максим. Учитывая, что Ивернев был не то, чтобы маленьким – метр восемьдесят пять имелось в наличии, то громила был довольно видным экземпляром. Максим на автомате зачем-то отметил про себя, что кольца на пальце у него не было ни одного. Никак познакомился с кассиршей на остановке и пригласил поболтать по душам к себе в кабину. А может и ещё чего. Да только судя по тому зрелищу, что из себя представляло нутро тягача, женщину постигла незавидная участь.

Все эти мысли пронеслись фоном сами собой и Ивернев понял, что надо действовать. Дальше отступать нельзя – позади за наливным терминалом Танюшка. Даже если он схватит её и отбежит дальше – мужик тогда будет близко к мальцам в микроавтобусе. А он итак уже пару раз оглянулся на них, но решил сосредоточиться на взрослом противнике.

Прикинув быстро всё это в уме, Максим понял — надо сокращать дистанцию и выключать водилу. Двигается он медленно и словно под чем-то. И вдобавок пока что неуклюж. Кто знает, что будет, если он очухается и начнет бегать как ошпаренный за ними по заправке. Пора кончать этот театр абсурда, происходящий вокруг.

Ивернев резко подался вперед, сделав широкий подскакивающий шаг, одновременно с этим вскидывая руки вверх в стойку, будто для атаки. Он ожидал, что соперник хоть как-то инстинктивно среагирует и дёрнется, заслоняясь, но ничего не произошло. Тем временем вместо второго шага он резко выбросил ногу вперёд, нанося удар носком под колено дальнобойщика. Благо двигался тот медленно и однообразно, и поэтому подловить его не представляло большой трудности.

Мужик грузно осел, припав на подкосившуюся ногу. Он ненадолго стал почти на четвереньки, не выпуская из виду Ивернева. Разве что ворчание стало намного злее и утробнее. Громила тут же принялся вставать на ноги, словно ему только что и не зарядили со всей дури под коленную чашечку.

Вот же двужильный! — подумал про себя Максим и тут же ринулся вперёд, желая сократить дистанцию и нанести удар до того, как преступник встанет на ноги. В том, что последний является именно таковым, у Ивернева сомнений уже не было, особенно после увиденного в кабине.

Он от души врезал боковым правым ударом в так удобно подставленную челюсть мужичка и, продолжая движение, раскрутил плечевой пояс в обратную сторону, вкладываясь в удар левой снизу вверх, добавляя в челюсть. К сожалению, абсолютно противореча демонстрируемой терпимости к побоям, дальнобойщик словно стоял на ватных ногах и поэтому от первого удара уже начал заваливаться как кукла. Из-за этого второй удар двоечки пошёл вскользь. Тем не менее, мужика развернуло вправо и его ноги немного скрестились. Левая потеряла опору, и Максим тут же следом вмазал ногой от души за несчастное левое колено, метя в сопряжение сгиба.

Дальнобойщик неуклюже взмахнул вперед подбитой ногой и рухнул набок, ударившись головой. Да так сильно, что Иверневу показалось, что он слышит хруст костей. Внутри всё похолодело. Это он что-то не рассчитал силы. Ожидал, что убийца хоть немного окажет сопротивление и будет стоять на ногах крепче. А тут на тебе — как будто инстинкты у человека напрочь отключили и он прет вперёд, невзирая на боль, и не пытаясь держать равновесие.

Вместо того, чтобы на автомате протянуть руки назад и спружинить себя в падении, как это обычно бывает, громила просто взял да и шлепнулся плашмя. И не мягко, а как спиленное дерево. А ведь видно, что и близко нокаута не было.

Да, дела! Так и на пятёрку минимум колонии строгого можно себе тут навоевать.

Максим начал искать по сторонам шланг или его подобие – надо бы связать этого буйного. Но тот вдруг выгнулся дугой и схватил Ивернева за ногу. Твердые пальцы обхватили плотно лодыжку и мужик начал тянуться к Максимовому кроссовку оскаленным ртом. Ивернев брезгливо поднял вторую ногу и нанёс удар в сочленение локтя одной из рук нападавшего, чтобы тот отпустил его ногу.

Не тут то было!

Ещё удар! Чуть не упал при этом. Дальнобойщик не реагировал. Да он что – из железа что ли сделан? Либо вообще боли не чувствует? Ивернев исступленно заколотил каблуком по лбу убийцы, отталкивая его от ноги. Причем делал это уже изо всех сил. Лицо мужика покрылось кровью из двух рассечений, но он не переставал ползти к обхваченной ноге.

В какой-то момент Максим уже не выдержал и заорал:

— Да отвали же ты, наконец! На!

Он резко поднял ногу, с силой согнув её в колене, собираясь впечатать каблук в голову мужика. У лежачих такие фиксированные удары нередко ломают рёбра. Поднял, зафиксировал, чётко и отрывисто дал от души по кости. Но тут лоб у мужика, как у быка — ему всё равно на повреждения. В эту секунду убийца вдруг резко рыкнул и подтянул к себе опорную ногу Ивернева. В итоге тот резко полетел назад, стараясь затормозить себя руками. Нога завершила удар, но из-за падения его траектория сместилась. Каблук впечатался в глаз нападавшего. И, к ужасу Максима, соперник лишь подтянулся на руках и навалился на его ступни.

Правую ногу пронзила резкая боль. Это мужик, похоже, окончательно слетел с катушек и со всей дури укусил Ивернева через штанину. Было такое ощущение, что он хотел оторвать кусок плоти вместе с клочком одежды. Из-за сжатых на икре зубов непрестанно доносилось угрожающее утробное клокотание.

Максим попытался вытянуть вторую ногу из-под туши дальнобойщика. Для этого ему пришлось изогнуться на бок, подтягивая к животу колено. Из-за этого пришлось приблизиться к морде нападавшего. Тот не переставая наблюдал чёрными глазами за Иверневым, и как только лицо парня стало ближе, вдруг дёрнулся, отпуская ногу и пытаясь бросить себя ближе к голове Максима. Или к горлу.

Точно! Хоть в чёрных глазах и не было хорошо видно зрачков, Ивернев абсолютно верно истрактовал этот недвумысленный бросок. Дальнобойщик стремился вцепиться ему в горло. Прямо как хищник. Рука нападающего скользнула по предплечью Максима. Ухватиться за шею не удалось, и мерзкие пальцы вцепились мёртвой хваткой чуть ниже локтя прямо в кожу.

Ивернев и сам зарычал от бешенства — нестриженные ногти мужика глубоко царапали ему руку, сдирая эпидермис и принося жгучую боль. Он перехватил запястье преступника и, быстро нащупав пальцы, попытался разжать их. В это же время он перевернулся на спину и начал методично забивать раз за разом каблук в глазницу дальнобойщика, превращая её в один сплошной синюшный подтёк.

А тот всё пёр вперед, словно совсем не ощущал боли. Любой даже тренированный человек уже ослабил бы напор после таких травм и повреждений, но этот и не думал сдаваться. При очередном ударе мужик подался вперед и попытался схватить Максима за ногу, которой он старался побольнее лягнуть нападающего. В итоге лишь наткнулся на подошву кроссовка, оставив на асфальте несколько зубов. Нос превратился всмятку, но дальнобойщик словно не почувствовал и этого удара. Вместо этого оставшиеся зубы снова с силой сомкнулись на икре Ивернева, заставив его буквально взвыть от боли и злости.

Максим быстро осмотрелся и увидел то, что ему нужно. Малый пожарный щит около заправочного автомата, выкрашенный яркой бордовой краской. А на нём небольшого размера багор с раздвоенным концом и тупым набалдашником. Ивернев сделал усилие и перевалился на живот, взревев от натуги. Он тут же начал подтягивать себя к щиту.

Челюсти убийцы соскользнули, разрывая и утягивая за собою ткань брюк. Ногти нападающего оставили глубокие борозды на ноге. Максим использовал эту заминку, чтобы рвануться ближе к заветном орудию. Но тут же стиснув зубы, зарычал снова, захлёбываясь брызнувшей слюной. И было отчего. Теперь мужик вцепился в уже расцарапанную икру, прокусывая кожу до крови. При этом заурчал так довольно, будто только этого и хотел. Запах крови явно заставил его двигаться бодрее и активнее. Вон как сдавил ногу и навалился на нее. До щита оставался буквально метр.

В этот момент раздался отчаянный и тоненький визг, заставивший Ивернева похолодеть от ужаса. Он извернулся как уж и посмотрел назад. Танюшка выбежала из-за терминала, и теперь отчаянно тянула полоумного мужика за ботинок. При этом кричала во всю мощь, оглашая ультразвуком всю заправку и окрестности. Дальнобойщик слабо задергал ногой, пытаясь завернуть голову и понять -- кто там прицепился к нему. Но интереса к ноге Максима не потерял – кровь струилась по его губам, и этот факт явно расставлял приоритеты в голове обезумевшего преступника. И все же хватка его ослабла.

У Ивернева всё сжалось внутри и, когда челюсти и пальцы громилы наконец на несколько секунд расслабились, он дернулся назад. Максим из последних сил рванул к щиту, до зубовного скрежета стискивая челюсти и плюя на адскую боль в раздираемой икре. Не тратя время на то, чтобы подняться, он ухватил багор и с размаху врезал заострённым отростком в щёку нападающему. Паралич мышц обеспечен. Как и адская боль. Но явно не для этого урода. Он лишь нелепо задёргал головой, пытаясь подмять щекой конец раздражающей его палки. Ему пришлось отпустить ногу Ивернева и теперь здоровяк нелепо разевал рот, вытягивая лицо в мерзкой и обезображенной маске конвульсий.

Максим вытащил зуб своего орудия и размахнулся им будто дротиком. Лежа это сделать было сложно, но он справился. Ивернев вонзил острый конец в рот нападающего и изогнулся насколько это возможно, добавляя подошвой ботинка в тупой противоположный конец короткого багра. В горле мужика что-то хрустнуло и булькнуло. Металлический толстый стержень зашёл глубже, прорывая мягкие ткани и круша всё вокруг.

Руки дальнобойщика наконец-то разжались, и Ивернев тут же перекатился в сторону, игнорируя боль в ноге. Он наклонился и с натугой вытянул багор из горла нападавшего. Затем быстро приземлился на спину барахтающегося громилы и закрыл собою вид от Танюшки и ребят в машине. Размахнулся и ударил по затылку мужика.

И тут произошло странное. Удар пришёлся на какую-то еле заметную шишку на затылке убийцы. Как только багор разбил её, она лопнула тоненькой кожицей, а мужик резко затих. Да так споро, будто только что несколько секунд назад и не казался универсальным солдатом, презирающим и боль, и любые побои.

Признаться, Максим уже приготовился к очень грязной работе, если громила не вырубится и от такого удара. А учитывая его полевой порог, который он демонстрировал до этого несколько минут – это было вполне возможно. А тут не пришлось даже наносить дополнительные удары. Дальнобойщик просто обмяк как мешок с картошкой, словно весь день и лежал так на асфальте до этого. Только ноги слегка подрагивали затухающими конвульсиями. Так продолжалось секунд десять, а затем и они прекратили свое движение. И всё. Никакой реакции. Чудеса, да и только.

Ивернев отбросил багор и тяжело выдохнул, запрокинув голову. Ногу раздирало так, словно там возились хирургическими ножницами без наркоза. В голове просто шум. Как радиопомехи – отходняки после неожиданного и дикого вброса адреналина. Да он такого и в бою не испытывал раньше. Да ещё и так неожиданно. Это не заправка, а какая-то декорация из плохого и мерзкого фильма ужасов.

Максим начал как в тумане вытаскивать ремень из брюк и связывать руки поверженного здоровяка. В себя его привели громкие всхлипывания Танюшки. Он обернулся как ужаленный и тут же расслабился. Опасности не было. Девочка села на корточки н раззявив рот, просто заревела, орошая комбинезончик горючими слезами. При взгляде на неё, Ивернева пронзила неожиданная мысль, и он поднял голову на микроавтобус. Оттуда на него смотрели три мальца. Лица бледные. Видно, что страху натерпелись. Но главное было не это.

Невзирая на больную икру, Ивернев вскочил на ноги и подбежал к задним дверям «газели». Буквально рванул их на себя. Вот он, голубчик. В отличие от своего товарища-каннибала, старичок лишь вяло дергался, привязанный к внутренней стойке дверцы. В том, что он был такой же обратившийся, как и его собрат по несчастью, Максим не сомневался. Глаза полностью чёрные. Урчит, как побитая голодная собака. А вот и ноздрями повёл. Чует кровь, хищник.

Ивернев не удержался и поднёс расцарапанную руку ближе к лицу заправщика. Тот втянул носом воздух и даже слабо дернулся к запястью Максима. Нет уж, дружок, погоди.

Ивернев скомандовал ребятам:

– Марш из машины. Успокойте Танюшку. Только заберите её и за «газелью» постойте. Не торчите посреди заправки.

Не хотелось ему, чтобы дети стояли рядом с распростёртым телом дальнобойщика. Оно вроде бы и на животе лежал мужик, и не видно было его разбитого напрочь лица, но всё же крови уже натекло изрядно. Не стоит на такое смотреть мальцам.

Мальчишки быстро и молча вылезли из микроавтобуса, понурившись. Оно и понятно. Тут любой струсит. Даже некоторые взрослые мужики с чуткой нервной системой могли бы в обморок бухнуться или оставить на земле остатки завтрака. Ну, или если уж совсем впечатлительные, то и медвежья болезнь могла бы настичь так, что потом не отстираешь брюки.

И всё же маленькая пигалица схватила убийцу за ботинок, а они нет. Понятное дело, что она это скорее инстинктивно. Да вон как сейчас сидит и ревёт на всю. И он даже не может её успокоить – надо было заниматься старичком. Ещё одно кровавое представление детишкам явно будет не на пользу. Они уже насмотрелись за последние пять минут такого, что не каждый увидит и в кино. И ничего зазорного в том, что сидели в машине все трое – нет. Максим посмотрел на урчащего заправщика и протянул:

– Ну и что с тобой делать?

Очевидно было, что убитый мужик и этот урчащий старичок – одной оперы певцы. Агрессия по отношению к людям – налицо. Просто первый более активный и успел полакомиться человечиной. В том, что вокруг гулял-бродил какой-то вирус, который вызывал немотивированную агрессию, у Ивернева уже не было сомнений. Успокаивал тот факт, что ни у него, ни у детей не наблюдалось никаких изменений не то, что во внешнем виде, но и в поведении.

На ум пришли сериалы и фильмы про зомби. Там тоже в результате какой-нибудь биологической напасти живые трупы начинали охотиться за людьми. И были, как правило, тупы и невероятно живучи. Вон, Максим смог угомонить дальнобойщика только когда ему полбашки проткнул, и какую-то маленькую шишку разнёс на голове. И до сих пор не знает – окончательно ли убил. Из-за этого и ремнём пришлось вязать руки. Связи нет, вокруг ни души. У него на шее дети. Пора прекращать играть в героя. Посмотрим реалиям в глаза – если бы он не возился с заправщиком – они бы уже ехали к городу в поисках помощи. Ну а если бы не пытался договориться с преступником, как ему казалось, и обезвредить его для правоохранительных органов – то и его нога была бы целехонька. Кстати о ноге, а вдруг эта гадость передается через укус. Ну было же такое в фильмах?

При этой мысли Ивернев похолодел. Он глянул на ребят, которые обступили ревущую девчушку. Андрей вон опустился на колени и слезы стоит ей вытирает. А не кинется ли теперь через полчаса Максим на них? Ой как не хотелось бы. Надо обеззаразить рану. Не факт, что поможет, но не помешает. И пора начать думать чётко и быстро. Пока что его мысли и действия разрознены. Но тут уж что поделать – не готовила его жизнь к такому.

Как там вбивали в учебке – в критической ситуации ты никогда не поднимешься до уровня своих ожиданий. Нет, куда там. Всегда упадёшь только до уровня своей подготовки. И вот к борьбе против неубиваемых и кровожадных биороботов Ивернева не готовили. Да и не мог он даже представить себе такое.

Все эти мысли текли в голове, когда Максим уже копался в аптечке, откручивая бутыль с антисептиком. Промыть место укуса. Где-то тут должны быть препараты против столбняка. Лишним не будет. Ивернев разыскал нужный минишприц с розовым колпачком и вскрыл его, вгоняя иглу в бедро. Кустарщина конечно, а не квалифицированная медицинская помощь, но для подобных условий сойдёт. Но руки всё равно дрожат – маловато уверенности, что поможет. После промывания залил укус медицинским клеем и замотал плотно бинтами. Раз эти мужики так реагируют на кровь, надо избавлять от этого запаха.

Максим критически осмотрел вырванный клок штанины. Пока пойдёт, но надо бы озаботить другой одеждой – зацепится где-нибудь и дальше пойдёт разрыв. Сейчас – некогда. Он снова обогнул «газель» и посмотрел на медленно ворочавшегося старичка. При виде Ивернева тот снова заурчал и показал зубы в свирепом оскале.

Теперь главный вопрос – лечится ли эта дрянь? Если да, то этого субчика ещё можно вытащить из такого состояния. Благо он никого не покалечил. Но это последний шаг Максима в роли матери-Терезы на этой заправке. И везти с собой заражённого заправщика он теперь не собирается. Оставит здесь и при случае сообщит сотрудникам правоохранительных органов. Но что-то ему подсказывает, что никто заниматься этим делом не станет.

– Извини, мужик, – тихо проговорил Ивернев, комкая тряпку в трубку.

Старичок лишь утробно проклокотал, услышав человеческую речь. Максим запихал импровизированный кляп в рот заправщику и начал вязать его щиколотки толстым буксировочным тросом. Таких тут было два – один старый и порванный, другой целый. Закончив с обратившимся старичком, Ивернев сел за руль и завёл двигатель – ещё не хватало тащить чудака на своем горбу.

Подкатив к дверям магазина, Максим снова заглушил мотор, обошёл свое авто и закинул заправщика с натугой на плечо. А затем понёс в маркет, пыхтя и чертыхаясь на ходу. Он сгрузил несчастного на пол около кассы и провёл кусок толстой веревки вокруг торчащей из пола трубы, уходящей на крышу. Затем проверил, крепко ли сделаны путы, и пошёл на улицу. Он подхватил брошенный пакет с едой и подошёл к ребятам.

– Держите.

– Мы не хотим есть, – протянул Вадик.

Лицо у него было бледное, как мел.

– Это про запас, – коротко сказал Ивернев, и добавил:

– Постойте пока ещё здесь. Я скоро.

– Хорошо, дядя Максим, – на этот раз уже с готовностью выдал Андрюшка.

Надо же, и куда делась развязная манера речи. Хотя оно и понятно – только что, считай, их от какого-то мужика – зомбака спасли. Ведь после Максима он бы обратил свой взор на детей. И старший это точно понимает – не дурак же.

Ивернев направился в сторону распластавшегося дальнобойщика. Присел над ним, пощупал пульс. Ноль целых, ноль десятых ударов в минуту. Готов. Нда, это он знатно его, конечно. Максим скривился, как от зубной боли. Ты поди докажи, что он за дело мужика приголубил по голове. Единственное что как-то спасает конкретно его ситуацию – останки кассирши в фуре. Если этот каннибал там порезвился в кабине, экспертиза докажет, что он убил несчастную. Но схватка с Иверневым – дело другое. И что-то внутри Максима подсказывало, что никаких разбирательств уже не будет.

Заправщик боя не видел. Но кто знает – вдруг оклемается от этого вируса и будет помнить – что, кто и где был рядом с ним. Ну не убирать же его из-за этого. Значит решено. Избавляться от убиенных, как бы этого не хотелось – не будем. Да и дети всё видели. Начнут их, не дай боже, таскать по судам свидетелями.

Максим наклонился и, стараясь не запачкаться, потащил за ноги дальнобойщика к кабине фуры. Около неё он бросил труп, решив передохнуть и заодно забрать багор. Вернувшись, он размахнулся и закинул свое «оружие» в канаву, видневшуюся неподалёку. А затем полез на приступку. Раз пошла такая пьянка, хотелось бы иметь в руках что-нибудь посерьезнее, чем металлическая палка.

Под сидением было пусто. За ним тоже. А вот в полке над головой в зажимах обнаружился небольшой укороченный дробовик на восемь патронов. Такие ещё иногда «сторожами» кличут. Из-за их довольно узкого использования. Точность аховая, но зато в ближнем бою или когда надо пугануть либо отбиться – шикарная вещь. Очень маневренная и удобная по габаритам. А, как известно, на безрыбье и рак – рыба.

Добычей стали ещё тридцать патронов к дробовику. Десяток из них – травматические, оставшиеся – мелкая дробь. Оно и понятно – садиться за случайное убийство по неосторожности водиле никак не хотелось. А отбиться – вполне себе хватает. Молодец мужик – в рейсы без оружия не катает. Точнее не катал. На некоторых трассах не так давно и сгрузить всё могли. А там кто виноват в том, что груз не доехал – бабушка надвое сказала. Или вдруг частником был мужик. Так тем более пригодится ствол – свои же кровные вложения защищаешь.

Ивернев осмотрел пульт управления фурой. Неплохо. Сцепка была не механическая и в управлении несложная. Спустя пару минут прицеп уже стоял отдельно от тягача. Затем Максим впихнул на своё законное место водителя и врубил зажигание. Поставил передачу разгона, зафиксировав педаль «режимом отдыха». Грузовик медленно пошёл в карман в двухстах метрах от заправки. Всё это время Ивернев стоя на приступке, посматривал назад, контролируя дорогу. Как-никак дети там в микроавтобусе.

Отведя тягач на достаточное расстояние, Ивернев отжал педаль газа и застопорил его. Всё. Да мало ли зачем грузовик отъехал. В настоящее время до разбирательства хотя бы не будет привлекать излишнее внимание. Теперь пять минут отдых и ходу отсюда. Дорога подозрительно была пуста. Оно и к лучшему. Это ответвление итак было всегда незагруженным. Только непонятно всё это. Неужто все сейчас как мыши по углам. Может вирус поразил многих?

Эта мысль не давала покоя закурившему Максиму. Двигаясь в сторону заправки, он прокручивал в голове возможные варианты событий. Если такой же гадостью заразились все, кто попал в туман… Да, зеленоватую дымку Ивернев выделил в своих мыслях особо, ведь всё началось именно с её появлением. Но он с детьми так и не приобрел чёрные глаза, и не кидается на других. Это тоже факт. А значит, действует эта гадость не на всех.

Мысли снова перескочили на думы о Карине. Как она там? Максим вздрогнул, представив, что девушка могла тоже сейчас лакомиться кем-нибудь из незадачливых соседей, или они ею.

Ладно. Пора в путь. Нужно добраться до людей и составить для себя понимание обстановки. И детей обиходить. А то не дело всё время таскать их за собой. Максим сделал последнюю затяжку и бросил окурок в лужицу на дороге. Он подошёл к микроавтобусу. Вся троица мальчишек молча сидела на приступке. Танюшка стояла около парапета и хлюпала носом.

Максим посмотрел на девчушку и вдруг опустился на колени, крепко обняв маленькое хрупкое тельце:

– Спасибо, солнышко. Ты мне очень помогла!

Девочка уткнулась в его плечо и, смотря куда-то в сторону в поле – затихла. Максим же был весь в своих мыслях. Ему вдруг вспомнился худой паренёк, который стоял около перевёрнутого в аварии авто. У него же ведь тоже были такие глаза. Ивернев мог поклясться, что теперь точно знал, что у ботаника тоже начинался процесс заражения. А значит, такое происходит, скорее всего, повсеместно вокруг.

Девочка вдруг постучала ладонью по спине Максима. Он слегка отстранился и вопросительно посмотрел на неё. Рука пальчиком показала в сторону поля за спиной у Ивернева.

Он обернулся и увидел двух людей, которые быстро бежали по полю в сторону заправки. Ивернев поднялся и приложил к глазам руку козырьком. Плохо видно. Но несутся как ошпаренные. Убегают что ли от кого-то. Оружия не видно. Но, тем не менее, больше подставляться Максим не собирался.

– Давайте в машину. И заблокируйте там двери. Андрей – проследи.

– Хорошо, – кивнул старший, и подтолкнул к микроавтобусу Танюшку.

Бублик и Вадик уже трусцой рванули к дверям. Между прочим, пакет с едой прихватили с собою. Молодцы.

Максим стал, широко расставив ноги на краю заправки. Дальше под небольшим уклоном вниз шло поле, по которому и неслись двое беглецов. Ивернев передёрнул цевьё дробовика. Кто его знает – что у этих товарищей на уме. На комбайнёров, кстати, не похожи. На деревенских тоже. Но уже видно, что одежда, хоть и модная, но потрепанная.

Точно! Опять эти поехавшие с катушек. Ветер донёс до ушей Ивернева отголоски плотоядного урчания. Максим тоскливо сжал оружие. Несутся эти уроды очень быстро и, что самое плохое, практически с одинаковой скоростью и рядом. Да ещё и так, что чемпионы Олимпийских игр по бегу могут позавидовать. Далеко не чета тому медлительному дальнобойщику. И глаза сверлят фигуру Ивернева.

Обращённый, который бежит на пару метров впереди, аж зубами прищелкивает. Никак Максим вызывает у него изрядный гастрономический интерес. Пальцы у него какие-то странные – с расширениями на конце. Он так руками – граблями машет, что не увидеть проблематично. Ярко красная кофта в каких-то неряшливых больших пятнах, о происхождении которых Иверенв даже догадываться не хотел. Шорты напрочь замызганы отходами человеческого организма, словно их владелец и не думал утруждать себя самым ничтожным минимумом гигиены.

Далее за ним неслась женщина с перекошенным от злобы и агрессии лицом. В таком же грязном и неприглядном виде. Икры на её ногах раздулись так, словно она с детства профессионально занималась лёгкой атлетикой. Да нет, даже чересчур. Таких ног даже у бегуний высокого класса не увидишь. Подранная майка бугрилась на предплечьях, обнажая мощную мускулатуру рук. Да женщина ли это вообще? Уродина редкая. Челюсть выпячена. Лицо будто от неандертальца пересадили. У обоих бегущих нет обуви, и им явно наплевать на любые острые сучки или пучки травы под ногами.

– Стоять! – Ивернев громко выкрикнул команду, поднимая дробовик и прижимая приклад к плечу, стараясь прицелиться как можно точнее.

Ответом ему было только урчание, которое уже довольно хорошо было слышно. До головного бегуна, вырвавшегося всё-таки вперед в этой парочке, оставалось уже пятьдесят метров, но Ивернев не спешил жать на спуск. Во-первых, с такого дробовика только в упор работать. Уже на такой дистанции мелкая дробь полетит куда зря. И может не нанести нужного урона.

Во-вторых, Максим уже убедился в живучести заражённых и их запредельно комфортном болевом пороге. Здравое рассуждение подсказывало ему, что остаток мелкой дроби для этих бодрых ребят будет несерьезной помехой. Надо подпустить поближе, хоть это и рискованно. Иначе он просто выкинет в никуда два-три заряда и потом уже в ближнем бою, когда потребуется значительная огневая мощь, а дробовик сможет показать себя во всей красе – случится конфуз. Щёлкать спуском в лицо злобно урчащего каннибала очень уж не хочется.

Тридцать метров. Максим стал поудобнее, чуть подался вперед, как будто сейчас будет отрабатывать стендовую стрельбу. Справа от него заправочный терминал – будет возможность отступить от него и заставить нападающих кружить вокруг автоматов. Пол-секунды на этом выиграет, но и это тоже хлеб. Бежать к магазинчику категорически нельзя. Там он будет, конечно, в большей безопасности, но уроды могут переключиться на детей в микроавтобусе и разбить окна. А тащить мальцов в магазин – себе дороже, будет связан по рукам и ногам. И времени на все эти трепыхания уже нет. Сейчас они у него под боком, на виду и в хоть каком-то, но укрытии. Расклад вообще-то кислый. Вокруг большое пространство. При этом нападающих двое. Не клонирует же он себя на ходу в самом деле. Так что придётся вступать в бой на короткой дистанции.

Двадцать метров. Уже лучше для мелкой дроби. Ивернев затаил дыхание и навёл прицел на живот бегущего впереди мужика. Безмозглые эти уроды вообще – просто ломятся вперед, как лоси по лесу. Палец выбрал слабину спускового крючка.

Пятнадцать метров. Нажал на спуск и тут же потянул цевьё перезарядки резко на себя. Уже возвращая его в исходное положение, подкорректировал этой же рукой направление ствола. Попал. Попал в живот, но мужик лишь замедлился. Плохо.

Ещё выстрел чуть ниже. Бедро. Бегун споткнулся и полетел вперед. В отличие от дальнобойщика, он не плюхнулся как тюфяк и не запахал носом землю, а лишь приземлился плавно на руки и тут же начал, прихрамывая, подниматься. В его утробном урчании слышалась уже откровенная ярость. И все же успех, пусть и маленький. Теперь разрыв между нападающими будет намного больше. Должно получиться разобраться с ними по одному. И никак по-другому. Хоть ценой жизни. В «газеле» четверо детей. Права на ошибку попросту нет.

Два выстрела подарили дамочке лишний десяток метров, и Ивернев даже на мгновение пожалел, что не начал стрелять в неё первой. Мускулатура как у развитого мужика, на голове какие-то застывшие ошмётки, похожие на наросты. И расположены отнюдь не в хаотичном порядке. Будто бы лоб и брови покрылись трещинами ороговевшей кожи.

Максим начал отступать, выдавая один за другим выстрелы. Первый порвал майку и живот девушки. Заряд мелкой дроби заставил атлетку согнуться пополам, но тут же продолжить движение. Второй выстрел угодил в плечо и чуть толкнул нападающую зомбачку. Даже туловище качнулось назад, нелепо задрав ногу, словно дамочка хотела перешагнуть какой-то барьер. Но, невзирая на все повреждения, она рвалась вперед. А мужик за её спиной уже опять бежал к заправке, чуть прихрамывая.

Ивернев понял, что сейчас его просто снесут тараном, и повалят на землю, а после этого такие активные ребята разорвут его на части. Вон какие ногти. Словно маленькие острые лопатки. Взгляд непроизвольно выцепил их, когда дамочка рефлекторно схватилась за раненое плечо. На боль этим доморощеным статистам постапокалептических фильмов глубоко параллельно, реакция дикая, и проверять – достаточно ли сил у этой парочки, чтобы забить его, Максиму не хотелось. Поэтому он закусил до боли губу и поднял дробовик.

В голове мелькнула мысль, что сегодня он себе заработает на пожизненное – это точно. Но не умрет. Выкусите. Заряд мелкой дроби влетел на скорости прямо в оскаленное лицо каннибалки, превращая его в окончательно неприглядное зрелище. Второй выстрел пришелся туда же, а последний патрон Максим подарил уже раненой ноге приближающегося мужика.

Нет, тут дело не в милосердии. Просто раскачивающаяся походка превратила голову урода в движущийся маятник. А вот бедро мужика в момент припадания на ногу было хорошей целью. Как только в стволе кончились патроны, Ивернев тут же отступил назад и вправо за терминал.

Дамочка завизжала на всю округу и схватилась за лицо. Она споткнулась и, не справившись с инерцией, врезалась всем весом в железный кожух заправочного автомата. Раздался громкий гул, который тут же потонул в разъярённых визгах раненой. Именно раненой! Да при таких ранениях вообще-то падают и теряют сознание, а после этого отходят в мир иной. Ну это конечно если сразу не отбрасывают коньки. А здесь налицо уникальная живучесть. Одно дело расквасить лицо дальнобойщику. Другое – два заряда, пусть и мелочи, но в упор из гладкоствола. А бегунья всё выла, прижимая обезображенные когтистые пальцы к лицу, по которому струились чёрно-красные потоки.

Ивернев торопливо нагружал камору приёмника болванчиками двенадцатого калибра. Раненый мужик гортанно заклокотал и из последних сил бросился на терминал, хлопнув по нему своими пятернями. Он было подтянулся на руках, решив просто перевалиться через тумбу, на которой зияло умершее вместе с электричеством табло. Однако Максим, не успевая послать последние два патрона в трубку магазина, просто размахнулся и с отрывистым отчаянным криком с размаху зарядил прикладом в переносицу урода:

– На, сволочь паршивая! Акробаты недоделанные!

Он отчетливо услышал, как треснула кость, однако бегун даже не подумал выть от боли. Лишь зарычал ещё громче и осел за терминал. После этого он неторопливо похромал вокруг него, обходя завывающую и медленно поднимающуюся с колен напарницу. Ивернев дощёлкал последний патрон, перезарядил дробовик, и уже ничтоже сумняшеся прижал его к плечу, вскидывая ствол на уровне головы урода. Хлопнул выстрел.

Мужик осел назад на пятую точку и захрипел, заваливаясь набок. Максим сделал шаг навстречу и, прицелившись в подставленный висок, вбил в него заряд дроби. Этому явно хватит – хромой засучил ногами абсолютно так же, как и дальнобойщик. Но верхняя часть туловища резко обмякла. Это у них прямо «семейное» какое-то.

Однако Иверневу некогда было осматривать труп. Он тут же отпрыгнул за терминал, потому как атлетка уже встала и попыталась пробежаться вокруг стойки с заправочными пистолетами. Её единственный чудом уцелевший глаз бешено вращался на развороченном лице, наблюдая за Максимом. Губы порвало напрочь, по шее струились алые реки. А вот лоб пострадал на удивление слабо. Максим поймал себя на том, что снова зацепился взглядом за ороговевшие пластины, которые кое-где просто покарябало дробью. Но на их месте не было ни рассечений, ни других хотя бы сколько-нибудь серьёзных повреждений. У неё что – кожа бронированная что ли?

Дамочка попыталась сделать несколько быстрых шагов, но её занесло на повороте вокруг терминала. Похоже, дробь, выбившая глаз, проникла в черепную коробку и зацепила там что-то, что повлияло на координацию голодной мадемуазель. Поняв, что гоняться вокруг терминала за жертвой бессмысленно, девушка рванула между автоматом и тумбой, стараясь быстро проскользнуть между ними.

Вестибуляторный аппарат снова подвёл нападавшую и её повело. Урчащее чудовище споткнулось о бордюр и начало падать. Атлетка попыталась сделать рывок, чтобы дотянуться ногтями до Ивернева и проскочить между железяками.

Максим отскочил и вовремя остановил себя в желании нажать на спуск. Девушка упала, зажатая между тумбой и автоматом, и тут же постаралась подняться и подтянуть себя на руках. Максим уже опустил дробовик, наставив ствол на лоб зомбачки. По-другому её уже нельзя было назвать.

Перед выстрелом чудовище поняло, что его деньки сочтены и оскалилось в бессильной злобе, пристально глядя Иверневу прямо в глаза. Он нажал на спуск. Дробовик вынес заряд картечи в лицо нападавшей. Получите – распишитесь. Атлетка обмякла и в неловкой позе завалилась между тумбами терминала и заправщика, словно оседая и оплывая вниз по бордюру.

Для верности Максим выстрелил ещё раз – уже в затылок. Дробь разорвала немаленькую шишку на затылке девушки, которая раскрылась словно дольки какого-то белого неприглядного и высушенного фрукта. После этого дамочка вдруг резко затихла и перестала двигаться. Лишь снова задрожали ноги, и затем тело обмякло совсем. Точно как у дальнобойщика и бегуна. Только у первого шишка на затылке была меньше. Странно, вон и у мужика-бегуна тоже такая позади.

Ивернев осмотрелся вокруг – нет ли где на горизонте ещё желающих разорвать его голыми руками. Ну как голыми. Очень даже острые когти у мадам. Жёлтые, твёрдые и все в сколах. Видно, ими приходилось много работать.

Он присел над убитой, досылая патроны в камору, и пригляделся к разорванной шишке. Внутри какая-то труха омерзительного вида и несколько круглых шариков. Гадость редкостная. Максим аж скривился. Встал, ещё раз обвёл глазами вокруг, сжимая дробовик, и торопливо пошёл к микроавтобусу. Пора отсюда убираться. Только зря время тратил, когда дальнобойщика с фурой отгонял. Эти явно не люди. И он не похоронное агентство, чтобы разбираться ещё и с этими трупами. Теперь каждый сам за себя. Правда у него так не получится – детей бросить он не сможет. Не такой человек.

Максим залез на водительское сидение «газеля» и завёл двигатель, снова задумавшись.

Уже час у них нет связи. Вокруг творится какой-то сущий ад. Люди теряют человеческое лицо и превращаются под воздействием какой-то гадости в агрессивных неуправляемых и устойчивых к боли моральных уродов. За последние минут двадцать он чуть ли не помер два раза и почти подверг детей смертельной опасности, пытаясь разыграть из себя спасителя всех и вся. Убил каннибала. Связал другого и оставил на пустой заправке. Убил ещё двоих нелюдей, по виду больше напоминавших зомби. Чем заработал себе, наверное, на пожизненное, если вся эта канитель всплывёт, и он не докажет, что убитые превратились в хищных зверей. Они вон вообще «безоружные» были. Он разжился слабым дробовиком и двадцатью патронами, половина из которых этим инфицированным – как слону дробина и уже потрачены. Нога искусана до боли, и он до сих пор не знает – не заражён ли теперь сам. Вывод только один – нужно двигаться туда, где есть укрытие и адекватные необращённые люди. Неизвестно – каков процент переродившихся, но в городе их точно будет больше. Так что в центр города соваться нельзя – он не знает, что там сейчас происходит. Однако на окраине есть и военная часть и учебно-тактический центр. И потому в ту сторону всё равно придется ехать – за информацией и припасами. А ещё чтобы определить детей в более безопасное место. И он сделает что угодно, чтобы они не пропали.

Ивернев посмотрел на ребят через плечо, выруливая на дорогу:

– Едем в сторону города…

Глава 4. Филиал ада

Микроавтобус остановился сразу же, как только прошёл поворот, и впереди в ста метрах показалось шоссе. Ивернев напряжённо вглядывался в сутолоку на дороге. Несколько человек стояли на коленях неподалеку от разбитого авто и копошились. Их согбенные спины были обращены к «газели». Откачивают что ли кого то?

Максим двинул авто вперёд не спеша. Теперь на коленях у него лежал небольшой дробовик и это вселяло какую-никакую, но уверенность. Когда до троицы на дороге осталось метров пятьдесят, они практически хором обернулись на шум двигателя. Залитые алым лица красноречиво пояснили, чем они были заняты. Ивернев от неожиданности резко затормозил, и тут же скомандовал детям:

— Так. Места заняли в салоне. Чтобы больше никого не видел тут, — он кивнул на повёрнутые в салон три сидения за водителем, на которых устроились мальцы, чтобы наблюдать за происходящим через лобовое стекло.

Любопытные глаза поспешили скрыться. Ага, проняло их. Тут и взрослого то может накрыть так, что не пошевелится в ступоре. А тут детский организм. Правда, справедливости ради, следует заметить, что у детей свои механизмы борьбы со стрессом. Вон Танюшка и Бублик крепко и без задних ног спят в середине салона. Отрубились они практически мгновенно. Проснутся и по-любому набросятся на пакет с едой. Ивернев успел лишь закинуть в себя пару остывших хот-догов из ограбленной им витрины на заправке. Только вот наблюдая картину прямо по курсу — в желудке появилось непреодолимое желание освободиться от перевариваемой пищи. Да и общее самочувствие такое, словно в голове не переставая играет целый симфонический оркестр. Раскалывается на части.

— Дядя Максим! — раздался голос Андрея.

— Да, Андрюх… – отозвался Ивернев, не сводя глаз с каннибалов и раздумывая.

– А это зомби, да?

Мальчишеский наивный вопрос в данном случае звучал не так уж и глупо. Всем понятно, что зомби бывают только в кинофильмах, комиксах и книжках. Между прочим, довольно популярный жанр в данный момент. Ивернев и сам между выездами в свою смену иногда посматривал на планшете пару сериальчиков на эту тему. Но то всё кино. А тут воочию некоторые люди подвергаются странному изменению и становятся очень агрессивными, при этом теряя на некоторое время в скорости и сообразительности. Максим бы и с тем дальнобойщиком расправился быстро. Да только по наивности ещё полагал, что удастся всё решить максимально бескровно. А габариты и вес были на стороне противника. Ещё и феноменальная живучесть и практически отсутствующий болевой порог. Колоти – не хочу. А он будет подъедать тебя. Живого. Брррр.

Максима аж передёрнуло от омерзения. Когда против тебя противник с автоматом и преогромнейшим желанием выжить и убить тебя – это одно. А когда безмозглый монстр — совсем другое. Тем не менее, пришлось отвечать на вопрос детдомовца:

— Не знаю, Андрюш. Честно говоря, я уже там, на заправке, и сам подумал об этом. Какие-то непрошибаемые товарищи.

— И людей едят! – добавил боязливо Вадик.

Ага, значит увидели краем глаза картину в кабине грузовика. Вадик подавлен. И не спит. А значит – дума об увиденном занимает его сейчас двадцать четыре на семь. Это плохо. Надо вытягивать мальчишку из такого состояния. Хотя бы минимально.

— Вадик, тебе задание будет.

— Какое? — удивленно округлил глаза десятилетка.

-- С этого момента ты охраняешь Танюшку и Бублика и помогаешь Андрею. Они вон вырубились сейчас. Как проснутся – накормить и напоить. Будешь старшим по кухне. А ещё сторожить авто, когда я буду уходить. Если конечно буду… – добавил Ивернев.

Андрей даже обиженно и шумно вздохнул, тут же возмутившись:

– А я что? Я что – не могу что ли посмотреть за этими?

– Будешь мне помогать, – вполне серьёзно проговорил Ивернев.

Четырнадцатилетка тут же успокоился. Оно и понятно – его, как телохранителя «короля» – приблизили к царственной особе. За таковую себя Максим не считал, но в свете произошедшей схватки, в глазах ребятни он несомненно сейчас тот человек, которого надо слушаться и кто является единственной надеждой на спасение. Это было видно по щенячьим глазам, которыми детдомовцы смотрели на него последние полчаса.

Вадик сосредоточенно насупился, как будто в его обязанности входил мозговой штурм, а не должность каптёра. И на Бублика да Танюшку поглядывает. Ну и пусть. От Андрея сейчас больше толку. Ясное дело, что у ребёнка психика ещё и близко не сформирована как следует, но всё же он явно меньше впечатлителен, чем малыши. Дай волю Вадику, и он бы просто забился в угол, обняв колени, и не вылезал оттуда бы до самой смерти.

Ивернев снова достал телефон. Похоже, теперь дорогой смартфон превратился в игрушку для раскалывания орехов и не больше. Связи нет совсем. Однако была у него одна мысль. Он навел камеру на троицу зомби, как он мысленно окрестил про себя пирующих обращённых и сфотографировал их, увеличив зум. Вот так вот. Вдруг встретятся знающие люди. Пояснят – что за чертовщина тут происходит?

Ехать прямо на каннибалов и показывать нелицеприятную картину детям – не хотелось, и поэтому Максим свернул на обочину и «газель» запрыгал по скошенной лужайке, простиравшейся по краям от шоссе. Впрочем, как только Ивернев вырулил на нормальную дорогу, сердце непроизвольно сжалось. Вся она была заставлена врезавшимися друг в друга автомобилями. Большинство ударов были незначительны. Много авто стояли на обочине – по-видимому их водители по здравому рассуждению решили поступить так же, как и Максим – переждать туман. Где-то просто были безаварийные остановки на дорогах.

Нервничать заставило другое. Между машинами, на капотах, под колесами, на обочине валялось множество истерзанных тел, некоторые из которых представляли такое зрелище, что Максим тут же приказал детям не высовываться и сесть на пол. Не стоит им лишний раз демонстрировать такое зрелище. «Газель», пофыркивая, медленно катила между автомобилями, кое-где съезжая с асфальта, чтобы обойти сплошной затор.

Вслед движущемуся автомобилю поворачивали головы медлительные мертвяки. Некоторые делали один-два шага навстречу или вслед, но затем останавливались, не в силах продолжать погоню.

Почему мертвяки? Да все просто. У двух экземпляров попросту не было конечностей. Причём, как не парадоксально – одной и той же правой руки. Гадать на сией загадкой Иверневу никак не хотелось. Как и интересоваться о причине потери у самих несчастных зомби. Вряд ли вопрос оценят по достоинству, а любопытного, скорее всего, решат схарчить с большим аппетитом.

Неподалеку от ужасной аварии ползало тулово с обезображенной головой и перемещающее себя только с помощью рук – ноги были неузнаваемы, словно по ним пронеслись на скорости траки танка. С такими повреждениями не живут, если не оказать очень серьёзной медицинской помощи. Да и в этом случае – вероятность летального исхода останется приличной. А под гусеницами и того меньше. Зависит от многих факторов.

Максим раньше видел живого, по которому проскочили колеса БТРа. Чудом выживший оставался на всю жизнь тяжёлым инвалидом. Вот только эти покалеченные зомби двигались. Пусть медленно, но двигались. На помощь не звали и не стонали. Напротив, они явно занимались удовлетворением первой биологической потребности – поиском пищи. И над всем этим – тишина. Страшная тишина вымершего мира, нарушаемой лишь плотоядным урчанием.

И всё же Максима привлекло не это. Он внимательно присмотрелся к крыше одной легковушки. На ней в лучах солнца посверкивали края странной вмятины правильной формы. Ивернев чуть сбросил скорость, чтобы понять – не показалось ли ему.

Точно! След лапы чудовищного размера. Вон и крыша то сама просела, словно на неё пару центнеров какого груза скинули. Когти вмяли металл так, словно эта машина только что прибыла со съемок фильма про динозавров. На ум Иверневу не пришел ни один хищник из ныне живущих в его мире, который бы обладал такого размера лапой. Дальше след был уже на капоте. Потом на следующем авто. А вот и разорванная надвое крыша, причём прогнулась внутрь, словно кто-то молотил чем-то острым по ней, стараясь развалить надвое. И надо сказать, получилось это у него замечательно.

Вокруг машины были разбросаны свежие кости с остатками плоти на них. Лужи крови повсюду. Да так много, словно на шоссе вывезли мини-филиал скотобойни. Кстати, следом в полукилометре шла именно она. Грузовик со свинофермы перевернулся и пропахал метров двадцать грунта, оставляя за собой крупные борозды. Мертвяки, абсолютно не обращая внимания на льющуюся с него соляру, облепили прицеп и копошились в бурых лужах, быстро впитывающихся в землю.

Ужасное зрелище. Максим мысленно похвалил себя за то, что дал команду детям сидеть на полу «газеля» и не выглядывать наружу. Андрей было попытался пару раз вытянуть шею, чтобы увидеть что происходит за бортом, но Ивернев тут же отчитал его.

При виде скотобойни Ивернев добавил газу, урывками рассматривая мерзкую картину. Вдруг там, в глубине прицепа, сидит эта тварь, которая скачет по машинам, оставляя на них гигантские следы и разрывает крыши надвое. Что-то ему подсказывало, что дробовик, лежащий у него на коленях, не справится с подобной напастью. Скорость у неведомого «динозавра» была явно большая. Размеры – да побольше медведя. А у Максима только травматические патроны да мелкая дробь, которая сейчас заряжена. И всё равно он снял ствол с предохранителя. Нечего упрощать жизнь возможному агрессору.

Статистика говорила сама за себя – чем ближе к городу – тем больше обращённых. И ни одного такого же, как и Ивернев с детьми. Хотя, судя по происходящему вокруг – они либо сбежали, либо стали жертвами превратившихся мертвяков. А ещё горизонт очень смущал Максима. Дело в том, что по спидометру он должен был уже давно быть на окраине родного города. Но он виднелся вдалеке и кое-каких характерных строений Ивернев просто-напросто не видел.

Не было длинной высокой телевышки. Кстати и провода вон висят оборванные на линии. Теперь понятно, почему на заправке не было сигнала и на обычном телефоне. Не было вдалеке и больших труб хлебного завода. Да и корпуса его всегда были видны издали. А тут – вообще какой-то многоэтажный массив, которого сроду не было в этой части родного города Максима. И он совершенно точно помнил, что и чего-то похожего в его населённом пункте не строили в последнее время.

Единственное, что было знакомо – прилегающее к городу село, которое находилось сразу за мостом через небольшую реку, окаймляющую пригород. Сейчас «Газель» ехал на возвышенности. Поэтому, несмотря на очень приличное расстояние, сливающиеся воедино остроносые и многочисленные крыши коттеджей виднелись где-то очень далеко справа.

Ивернев, недолго думая, свернул именно туда. Во-первых, сейчас должна была пойти старая и разбитая дорога, по которой редко ездят, а значит и мертвяков должно быть меньше. Во-вторых, там жил кое-кто из давних хороших друзей Ивернева, а у них можно было разжиться кое-чем очень нужным. Да и если с другом всё хорошо – это была бы большая удача. Вдвоём оно ж намного проще.

Действительно, на этой дороге было значительно меньше автомобилей. Мертвяки попадались реже, и были более «чистенькие», чем их собратья на шоссе из-за отсутствия жертв. Некоторые так же, как и их «коллеги» пытались дёрнуться вслед за автомобилем, но тут же теряли к нему интерес, понимая, что не догонят.

Дорога пошла вниз и влево. По краям начала вырастать засаженная газоном насыпь – впереди должен был быть уклон посильнее да мост, а потом снова подъем вверх. Однако через полсотни метров Ивернев сбросил скорость. Навстречу ему по дороге из ответвления шоссе вынеслась шикарная иномарка с тонированными стеклами. Они были настолько сильно закатаны, что за ними нельзя было разглядеть даже силуэта водителя. Слева и справа была насыпь – сворачивать было уже поздно. И Максим просто остановился и пригнулся. Руки сами взяли дробовик в руки. Голос зазвучал на удивление резко и бодро, не смотря на раскалывающуюся голову и общее подавленное состояние организма:

– Всем лечь на пол. Живо! Никаких звуков. Чтобы не случилось – не вставать, пока не скажу, и не двигаться.

Кто его знает, что в этом изменившемся клочке мира сейчас происходит. Может за рулем иномарки псих, почувствовавший безнаказанность. А может мародеры. Ивернев дал зарок быть осторожнее при встрече с любым человеком. Масштабные чрезвычайные ситуации всегда показывают человеческое нутро и вся шваль начинает поднимать голову.

Иномарка тем временем начала тормозить. Боковое стекло на дверце водителя поехало, как показалось Максиму, вниз. Впрочем, под таким углом рассмотреть подобное было тяжело. Высунувшаяся и машущая рука стала подтверждением догадки Ивернева. Водитель вроде бы не собирался становиться наперерез «газелю», да и по всему выказывал дружелюбие. Полегчало? Да как бы не так! Вот не было желания у Ивернева верить сейчас первому встречному.

Тонированная легковушка затормозила около микроавтобуса, и из окошка высунулся парень лет двадцати пяти по возрасту в дорогущей яркой рубашке:

– Слушай, дружище, ты не в курсе, чё со связью! И чё вообще за бардак творится тут? На меня какие-то зомбаки напали. Я в афиге просто. Еле укатил от них. Какой-то шибко прыткий мне багажник помял. Ты откуда едешь? С города? Как там сейчас?

Много вопросов посыпалось на Максима с частотой пулемёта.

– В город не советую. Чем ближе к нему, тем больше этих вот… обращённых… – ответил он.

– Кого? – не понял водитель иномарки.

– Ну, зомбаков, как ты их назвал, – пояснил Максим.

– А они чё, разве не зомбаки? – даже удивился субъект.

А ничего он так – быстро свыкся с мыслью о восставших мертвецах. Словно всю жизнь на них смотрел. Вот что значит сила информационного общества. Проще поверить в зомби, чем в какую-нибудь новую техническую приблуду.

– Да не знаю я – кто они такие? Но один чуть не сожрал меня, еле ноги унёс – поделился Максим, не вдаваясь в подробности того, что именно произошло на злополучной заправке, и добавил, – Связи нет. Ни одной палочки на телефоне. И с проводного телефона никуда не смог дозвониться.

– С чего?

– С проводного телефона. Ну вертушка… крутышка… – изобразил Максим жест пальцем по кругу, будто набирал номер.

– А, этот, – хмыкнул паренёк, явно считая обычный телефон чем-то архаическим и ненужным в современной жизни

Затем он кивнул головой на Максима, – А ты чего за дверью то согнулся?

– Да кто же тебя, знает, кто ты таков? – честно ответил Ивернев.

– Да ну! Зачем кому-то твоё ведро? – искренне изумился водитель блатной тачки, а затем, секунду подумав, решил, – Всё же в город прокачусь. Разузнаю – как да что?

– Города то нашего уже нет, – как-то невпопад ляпнул Ивернев.

– Как нет? – изумился собеседник.

– Ну так нет. Другой там какой-то город. Вышки нет, хлеб-завода нет, жилой массив какой-то незнакомый.

Парень прищурился и посмотрел на Максима внимательно, словно силясь увидеть в его лице что-то понятное только ему одному. А потом вдруг поднял ладонь и попрощался:

– Ладно, бывай, мужик. Мы поехали.

Затем он обернулся куда-то в салон, и до Ивернева долетело приглушённое и тихое:

– Под кайфом что ли, или шуганули сильно мужика. Трясётся чё то от всего подряд. Ничё, не кипишуй, детка, прорвёмся, отсидимся. Погнали домой. Там у меня ружьё есть…

Далее двигатель иномарки борзо взревел не одной сотней лошадей и окончания разговора Максим не услышал. Ну что же. Погнали, так погнали. Ему с этими самоубийцами явно не по пути, а тратить время на разговоры, если никто не хочет тебя слышать – не нужно. Как говорится в притче – пока осел сам пить не захочет – не заставишь, хоть в воду его заведи. Жестоко? Да. Но у Ивернева своя забота. Надо доехать до поселка и найти Серёгу. Разжиться у него всем необходимым, найти детям безопасное место, где они будут под присмотром взрослых…

Хм… А тут поправочка – под присмотром нормальных взрослых. Не ворчащих, и не урчащих при виде живого человека осматривая его в гастрономических интересах. А после того, как будет найдено такое место – уже тогда он сам и предпримет вылазку поближе к городу. И желательно добраться до квартиры Карины. Не дело её оставлять там одну. Но и ломиться сейчас через толпы зомби всего с парой десятков патронов на косой дробовик – чистой воды самоубийство. И ладно бы он один. Но ведь такой сценарий развития событий предполагал и смерть доверенных ему детей. Одни они явно не протянут. Старшему из четвёрки детдомовцев четырнадцать, младшей семь. Какие тут могут быть шансы?

Желудок надрывается и просится наружу. И жажда бьёт так, что просто реку бы выпил. Голова раскалывается, словно по ней долбанули чугунной сковородой. В руках и в ногах слабость. Покусанная икра жжётся. Кстати, это ещё одна проблема. Вдруг такое дерьмовое состояние организма, это последствия укуса. И Максим сейчас медленно превращается в урчащую тварь. Определенно надо найти кого-то адекватного и желательно – при оружии. Не хочется в какой-то момент или пустить их тарантас под откос из-за того что водитель вырубился, или просто напасть на детей. И Андрей ешё тут со своими зомби. И на разодранную штанину поглядывает. Наверное, тоже думает, что Максим заражён. Только выбора у него пока нет. Ивернев – их единственная надежда.

– Отбой тревоги, можете размять кости. Но чуть что – сразу на пол, – всё равно проинструктировал подопечных Максим.

Дети начали подниматься на ноги, рассаживаясь по сидениям. Вид понурый. Танюшка вообще ушла в себя. Бублик выглядит более-менее нормально. Вертит головой по сторонам и хлопает сонными глазами – ещё не успел оклематься от глубокого сна после моральных испытаний. Похоже, лучше всех перенёс стресс. Но тут либо в силу природной глуповатости, в чём Ивернев уже убедился, наблюдая за молодежью в салоне, либо из-за повышенной саморегуляции организма. Однако такие вещи бесследно тоже не проходят. Такой если испугается – будет бежать так, что угодит в ловушку куда хуже той, из которой убегал.

– Вадик, – позвал Максим их «каптёра».

– Да, дядь Максим! – тут же отозвался малец.

– Дай мне воды, пожалуйста. Есть хотите?

– Хотим, – решительно ответил за всех Бублик.

– Вадик, давай там по хот-догу каждому и по паре пирожков. С чем они там?

– С капустой, – зашуршал пакетом каптёр.

– С капустой я не люблю, – скривился Бублик.

– Других пока нет, – пожал плечами Ивернев, не видя смысла заводить спор и в чем-то убеждать пухленького члена их команды. Голод не тётка, есть захочет – и с капустой слопает пирожки.

Все разобрали еду, заботливо розданную Вадиком. Он было сунул хот-дог и Максиму, но тот лишь отмахнулся:

– Не надо. Не лезет сейчас кусок в горло. Воды только дай… ага, спасибо!

Ивернев высосал в один присест пол-литровую бутылку минералки до состояния сморщенного пластика. Немного полегчало. Но ощущение, будто изнутри всё жгло не ушло. На лбу выступил пот. Это в осеннюю то погоду в лёгкой куртке. Максим постарался отогнать от себя плохие мысли о заражении и решительно взялся за баранку. Надо двигаться. Возможно, у него мало времени.

Глава 5. Засада

Через десять минут езды по пустынной дороге и однообразного пейзажа из брошенных машин и топчущихся на пустом пространстве одиноких мертвяков, Ивернев сбавил скорость, ошарашенно рассматривая представшую перед ним картину.

Нормальное покрытие дороги резко перешло в разбитую, всю в рытвинах бетонку. А вокруг неё обильно рос бурьян. Да такой, что над ним можно было эффективно выглянуть только из окна приподнятого микроавтобуса.

Прямо за зарослями виднелись старые деревянные хаты, половина из которых явно были не обжиты. За одной торчал гнилой остов трактора. И пока что это было единственное средство передвижения в поле зрения.

Почему Максим затормозил? А не должно тут быть этой деревеньки. И дороги не должно быть. До самого поселка, где жил Серега, вела пустая дорога с редкими постройками. Но сделана она была в прошлом году. А тут бетонка и совершенно незнакомый населенный пункт. Который просто-напросто из ниоткуда появился посреди пути в поселок. Да ещё и такое ощущение, будто его покинули лет десять назад абсолютно все жители и остались пару бабушек. Бывают же такие хутора, где ещё живут вместе несколько ещё помнящий войну бабуль. Они и держатся друг за друга. Единственное развлечение — посидеть на лавочке, да прибраться в доме и на дворе насколько позволяют силы. И уходят на тот свет вместе одна за другой, потому как одной оставаться — уже не хочется.

Это селение явно из такого. И Ивернев был на все сто процентов уверен, что его тут быть не должно. Впрочем, он тут же вспомнил про незнакомый жилой массив и отсутствие вышки с заводом. Такое ощущение, что его район «бомбили» зданиями, просто аккуратно изменяя ландшафт. Но кому это вообще надо? И как такое возможно провернуть на один-два часа?

Ивернев двинул «Газель» вперед и вскоре увидел за длинными и густыми стеблями крышу приземистого автомобиля, выкрашенную в камуфляжный цвет. Кстати такой, будто рисовали чётко под окружающую траву. Хозяева в любом случае неподалеку. Если они бродят и урчат в поисках человечины — плохо, но не опасно. Такой вывод Максим сделал из того, что дальнобойщик даже и не подумал воспользоваться своим дробовиком. Если же военные рядом и в добром здравии — это хорошо. Всё-таки вряд ли за пару часов из них выветрилось понятие долга, ну и не может быть, что за такой короткий срок они переквалифицировались в мародеров. Тем более, что брать у Ивернева нечего.

Как только Максим обогнул заросшую лужайку, то тут же понял, что совершил ошибку. Первое, что бросилось в глаза — такого авто он ни разу не видел. И не только в родных вооружённых силах, а вообще. Конечно, Ивернев не имел в голове справочника военной техники, но всё же отметил для себя, что конструкция не похожа на любую известную ему машину наиболее крупных армий мира и тех стран, которые массово продавали военные джипы другим государствам. Более того, производство сего аппарата было явно кустарным. Наваренные листы стали по бокам, на капоте, и решётки на окнах с зубцами — создавали впечатление, что авто сошло с экранов фильмов про постапокалипсис. Только гладкая крыша с откидным люком не имела никаких ухищрений. Разве что на ней был чуть ли не самый толстый слой наваренного металла.

Вторым фактором, который подтверждал ошибку Максима было то, что авто напрочь перегораживало проезд. По бокам дороги были канавы с мутной и грязной водой. А за внедорожником-броневичком был виден железный ржавый настил. Судя по всему, это был единственный переезд через высохший и заросший ручей. Для пешего ходока препятствие не являлось проблемой даже без мостика. Просто замочить ноги максимум до голени, да помесить грязную и вонючую тину. А вот «газель» тут никак не проберётся – надо будет как-то объезжать или искать другой переезд, дабы не ухнуть капотом в небольшую, но глубокую для машины канаву и не сесть там намертво.

Незнакомое авто явно намеренно перекрывало проезд – в то, что его таким оставили тут очень и очень давно – не верилось. Да и вон – следы от покрышек, когда это чудо техники разворачивалось, чтобы загородить дорогу к мостику. Внутри — никого. Стёкла не тонированные, так что тут сомнений никаких нет, разве что кто-то под рулевой колонкой спрятался, что сомнительно. Тут либо разбивать стекло для стрельбы придётся, либо высовываться сбоку и палить с дверцы. Ивернев так делать бы не стал — можно рискнуть там и остаться, так как чтобы в случае чего покинуть машину надо будет затратить прилично времени. А если с гранатомета жахнут? Так, это его не в ту степь понесло. Откуда тут вообще гранатомет у кого-то?

Все эти мысли пронеслись у Ивернева за доли секунды, и он тут же спешно стал выворачивать руль «газели», когда раздался первый выстрел.

Крупная дробь бахнула переливчатым горохом по дверце пассажира рядом с водителем. Максим заметил вспышку краем глаза. Вроде бы в окне второго дома.

— На пол! – заорал Ивернев детям и добавил, – Живо!

Те не заставили себя долго ждать и попадали на пыльный пол как заправские пластуны. Бублик резко засхлипывал. Вадик забился под сидение. Танюшка сжалась в комок и вообще спрятала лицо в ладони. Только Андрюха остался лежать, чуть прикрывая голову и вертя ею по всем сторонам. Но в глазах у него бегал нехилый такой огонёк страха. Да какой там огонёк — целый пожар. Оно и понятно — вряд ли до этого дня по детям кто-то стрелял.

А дробь тем временем ударила с другой стороны. Ивернев почувствовал, как его предплечье сильно обожгло болью. Похоже, одна из картечин улетела выше. Но свезло. Он надавил на педаль, и тарантас, взревев от натуги, запрыгал как сумасшедший по зелёному мареву высокой травы в стороны домов. Нужно укрытие! Не в канаву же ехать — там стопроцентный голяк -- просто завалятся на бок и будут колёсами в воздухе вертеть, пока из них решето не сделают. А здесь на дороге они как на ладони для неведомых мародеров или кто там решил позариться на какого-то проезжающего мужика на раздолбанной «газели». Да зачем он им вообще нужен?

Максим несся вправо, так как ему показалось, что оттуда прилетел только одни первый выстрел. Теоретически, там только один стрелок. А вот по левой части микроавтобуса барабанило конкретно. Что очень странно. Почему было не снять Ивернева первым же выстрелом. Стекла то у «газели» обычные и прозрачные. Он как на ладони был. Стреляй – не хочу. Даже с такого расстояния можно нормально прицелиться и дать заряд мощной дроби. Сразу не убьёт из-за расстояния, но покалечит так, что дальнейшее сопротивление будет невозможным. Либо нападающие – редкие мазилы, либо тут ещё что-то. И эта неизвестность Иверневу совсем не нравилась

Максим с силой сжал руль повреждённой рукой. Больно, но ни цепкость, ни сила конечности не снизились, так что ранение, скорее всего – царапина. Можно пока побегать, а уже затем заняться самолечением. Если он вообще останется жив. А пока в здоровой правой руке Ивернева очутился заряженный дробовик.

«Газель» качнуло и раздались два хлопка, прозвучавшие настолько близко друг от друга, что практически слились в один. А затем под рыдваном раздалось характерное шуршание, свидетельствующее о том, что пробиты обе передние покрышки. Ещё хлопок. Четвёртого не последовало, но авто пошло юзом и Ивернев выпустил дробовик, уцепившись за рулевое колесо до белого каления в костяшках. Сейчас бы ещё перевернуться не хватало – перелом кому-нибудь тогда будет обеспечен на все сто процентов.

– Держитесь! – только и успел крикнуть детям Максим, перед тем как грудью налететь на рулевое колесо от почти лобового удара о старую бочку, которая каким-то чудом оказалась за углом ближайшего дома, куда неудержимо влекло потерявший нормальное управление «газель». Или не чудом! Больно уже странно стоит. Неудобно для дачников. С большой вероятностью её сюда специально поставили. Как дополнительный тормоз, если кто-то проскочит шипы. В том, что именно они лежали в высокой траве, Ивернев не сомневался. Три пробитых колеса на ровном месте – несусветная редкость. А когда по тебе перед этим приласкали с нескольких дробовиков – становится очевидным, что совпадений тут быть не может.

Максим бросил короткий взгляд в салон. Вадик молча глотал слезы, брызнувшие из глаз. Штанина разодрана, колено в крови. Вывод – разбил о стойку кресла. Танюшка совсем забилась в угол. Андрей весь в синяках – досталось парню. Лежал первым – вот и полетел между сидениями в проходе. А в него следом – Бублик. И из-за этого ему досталось меньше всего. Хотя тоже руку потирает и кривится. Как бы у них переломов и вывихов не было. Вот же напасть! В одиночку Максим бы уже рванул со всей дури за канаву под прикрытием авто. И отстреливаясь, попытался бы оторваться. Но с детьми об этом и думать нечего.

Надо принимать бой. И как можно быстрее покидать их тарантас. В нём просто накроют и расстреляют из окон. Или гранатами закидают. Вон три окна вылетело к чертям. Закинуть ребристый подарок не составит труда, а, судя по автомобилю, нападающие явно не просто грабанули соседний магазин для охотников, где разжились простыми гладкостволами. Военный джип, пальба с двух сторон и явный просчёт того, что жертва не покатит в маленький обрыв, а будет уходить более безопасной стороной и наедет на шипы.

Непонятно только, как это всё можно было прикинуть за два часа и выбрать позиции. Это ж надо экипироваться, выехать, всё подготовить. А сработали чётко и слаженно. Раз не стреляли в водителя и пустили на шипы – убивать не хотели. А значит и брать, скорее всего, попытаются их живыми. Да тут всё странно. В конце-концов не должно тут быть ни этого брошенного хутора, ни ручья, ни моста, ни бетонки, ни этих зарослей. И точка!

Ивернев открыл дверь, не дожидаясь, пока стрелки покажутся в поле зрения и его тоже увидят. Он вывалился в обнимку с дробовиком наружу, быстро прильнул к целику и повёл стволом из стороны в сторону. Попутно он успел вставить руку в самодельную петлю, которую сделал ещё на заправке из короткого ремешка, идущего в комплекте с дробовиком по его краю. Никого. Он рванул вокруг дымящего капота микроавтобуса, пригибаясь как можно ниже:

– На выход! На выход!

Он бросил дробовик на петле и с силой толкнул отодвигающуюся дверцу:

– Ну быстрее же! Пригнулись! Пригнулись!

Бублик и Вадик выпали из авто и тут же сели на корточки, прижавшись к борту микроавтобуса. Вадик вообще повалился на колени, пытаясь закрыться руками полностью. Его колотила крупная дрожь. Бублик, напротив, вытянул голову как гусак и вертел ею из стороны в сторону, будто это помогло бы ему разглядеть опасность и вовремя среагировать. За что получил лёгкий, но ощутимый шлепок по затылку.

– Пригнись, сказал, – угрожающе рявкнул Ивернев, – Сейчас как прилетит, не дай Бог!

Мальчишка тут же послушался. Это Максим конечно перегнул – этот тоже задрожал как осиновый лист. Но с другой стороны – ему сейчас некогда решать непростые педагогические задачи. Не до сантиментов. Как в них вдалбливали? Раз стреляют боевыми – значит война. Плевать, что она может быть необъявленной, или это вообще шпана какая-то играется с травматом. Организм надо вводить в состояние полной боевой готовности. Только сейчас это было проблематично. Ивернева буквально бросало в жар последние минут тридцать, а тут после резкого вброса адреналина и вообще окатило кипятком.

Танюшка забилась в угол и даже не поднимала головы.

– Таня! – громко позвал Ивернев.

Девчушка никак не реагировала.

– Таня, пожалуйста, выходи, – уже в отчаянии торопливо бормотал Максим. Время на секунды. Сейчас в любой момент из-за угла может появиться нападающий и если у него есть автоматическое оружие – всем будет плохо. Даст очередь, и полягут тут все.

– Я ж говорил, что он не один! Сто пудов в салоне кто-то был! – вдруг раздался вдалеке противный голос.

– Да, я тоже видел, – это уже как-то слабо и вдалеке, – Дети вроде.

– Ооо! Мелкие, это бинго. За них внешники отвалят такую сумму, что можно будет хорошо покутить. А я то и думаю – чего это у него знак «дети» на лобовухе. Это мы удачно тут точку пригрели, – это уже другой голос.

– А если они заражённые? – раздалось снова вдалеке и еле слышно, похоже, с другого края улицы, откуда по Иверневу палили как на стрельбищах.

– Да ну, он бы им не орал выходить. Сами ходят, значит всё пучком. Но новом кластере все уже превратились в пустышей.

Ивернев сообразил, что голос идёт из следующего дома за тем, рядом с которым влетел в бочку их «газель». Уверенно говорят мужики, не скрываются даже. Это плохо. И что значит «пригрели точку»? Получается они тут не впервые? Очень даже может быть. Тогда дела вдвойне хуже. Ибо противник на знакомой ему территории. А Максим тут впервые. Он быстро выглянул из-за края авто и убедился, что улица пуста.

– Таня, – снова позвал он пигалицу, которая тихонько вздрагивала плечиками под сидением.

Ну что ты будешь делать? Ни в какую! Ивернев уже было дернулся в салон, как на помощь пришел Андрей. Мальчика вдруг юркнул в машину и схватил девочку за руку, упав на колени. Та не успела ухватиться за опору кресла, хотя Максим видел, что она уже потянулась руками. Вот тогда бы пришлось её буквально оттаскивать от этой стойки. Намертво бы от страха обняла металлическую болванку и всё. Но Андрей протащил упирающуюся малышку к двери и прижал к себе. Она тут же обхватила его ручонками, до боли вцепившись пальцами в шею. Было видно, что мальчишке больно, но он терпел, стиснув зубы.

Ивернев не стал терять времени и коротко мотнул стволом дробовика на распахнутую и покосившуюся дверь:

– В дом!

Он первым ринулся в проём, проверяя все углы. Если тут и засел кто-то, то в разговоре не участвовал. А нападающие довольно болтливы. Либо очень хитры и оставили молчуна именно там, куда с некоторой вероятностью могли побежать жертвы. Но это уже из области шпионских детективов, ведь Максим мог выбрать и другой домик. И это было бы даже логичнее. Однако у него уже была своя задумка на этот счет. Да и манера говорить почему-то не произвела на Ивернева впечатления, что за стенами расположились великие стратеги и умудрённые полководцы. И ещё ему показалось, что зафырчал двигатель джипа. Точно. Похоже, рядом с машиной прятался кто-то из засады и сейчас внедорожник перегоняют. Вот только зачем?

На улице послышался топот сапог, прогрохотавших по гнилым деревянным настилам, которые лежали на земле вокруг дома в качестве дорожек. Это они хорошо там лежат и палят бегуна. Андрей рванул назад, упирая посильнее складной приклад дробовика к плечу и поджимая плечо ближе, стараясь максимально дать твердый упор оружию. Левая рука сграбастала Андрея и сильно толкнула мальчишку вместе с висящей на нём Танюшке прямо к себе за спину, пригибая к земле.

В освещённом дверном проёме появился мужик в камуфляже, держащий в руках хороший самозарядный дробовик фирмы «Реммингтон». На бедре у него была кобура со «стечкиным». Ого! Редкость, однако. По поясу и через плечо шёл патронташ.

На лице у мужика на мгновение промелькнуло большое удивление. Походу, он никак не ожидал, что у обычного водилы микроавтобуса со знаком «Дети» в руках окажется пусть и плохонький, но дробовик. Ствол в руке Ивернева на рефлексах пошел вверх и правее. Палец нажал на спусковой крючок. Заряд дроби ушёл по касательной, разорвав щёку нападающего. Тот поскользнулся и мерзко, гортанно заорал, падая на стену. Крик был такой, словно в него не дробью попали, а килограмм сто на ногу уронили. С натугой, надрывный, горловой. Мужик рефлексивно нажал спуск, и заряд дроби сбил штукатурку со стены, жёстко и громко пробарабанив по пожелтевшей доисторической плите в кухне. Прошло рядом с Максимом.

– В кухню быстро! – скомандовал Ивернев, на ходу подскакивая к раненому и вмазывая со всей силы ботинком по цевью дробовика, уводя ствол с опасной линии прострела.

Всё. Теперь вся эта неприятная история окончательно приобрела характер битвы не на жизнь, а насмерть. Ожидать, что напарники урода простят ему такие шалости с лицом товарища не стоило. Ивернев перехватил по нормальному свой дробовик и выстрелил дважды в голову нападающего. Мелкая дробь она иногда чудеса творит. То с одного удара вынесет, то после нескольких попаданий люди чудом выживали. Не надо Максиму оставлять сейчас даже тяжело раненых за спиной. Получать несколько пуль из «стечкина» всегда ни к спеху.

Ивернев обернулся. Похоже, дети сразу юркнули в кухню и не видели сцены расправы. Ну и хорошо. Не надо им лишнего. Максим быстро присел рядом с убитым и выхватил у него из ножен на поясе армейский нож. Рванул лезвием перемычку кобуры на бедре. Хорошая вещь. Но сейчас не до куркульских поползновений. Отщёлкнул пояс с патронташем и вырвал из руки бандита «Реммингтон».

Ага. Патрон встал на перекос – не успел дотянуть цевьё мужик. Вовремя Максим ствол ногой отбил. Брони на Иверневе нет – сейчас бы просто сидел у стены как этот несчастный, только с развороченной в лохмотья грудью. Дробь тут убойная.

Всё это время Максим не забывал прислушиваться вокруг. Вдруг товарищи убитого заявятся следом. Но они лишь перекрикивались на улице. С сожалением посмотрев на грудной патронаш, Ивернев ринулся на кухню. Нечего искушать судьбу. Жадность до добра не доводит.

Максим заглянул в кухню и осмотрелся. Дети сбились в кучку за плитой, куда их явно затащил Андрей. А молодец четырнадцатилетка – соображает. Всё в доме было старое и трухлявое – время не пощадило ничего. А вот и люк в подпол. Ивернев потянул ручку – она отозвалась скрипом. Пахнуло затхлостью и сыростью. Заглянул внутрь. Какие-то обрывки газет и ветоши. Штабель гнилых досок.

– Давайте вниз, – шепотом произнёс Ивернев, указав на проём и ещё крепенькую толстую приставную лестницу.

Дети молча начали карабкаться вниз. Танюшка по-прежнему не отпускала Андрея. Тот был похож на обезьянку с детёнышем, обнявшим его руками и ногами. Пыхтел от натуги, но лез молча и осторожно.

– Сидите тихо, отвечайте только мне, – Максим посмотрел на мальцов, и для убедительности прижал указательный палец к губам, а потом аккуратно и как можно тише закрыл люк в подпол.

Выпрямился, перезарядил бандитский «Реммингтон». Быстро нацепил патронташ. Примерился. Хороша машинка. Подошёл, пригибаясь, к окну и присел около него, досылая патроны в газыри на прикладе – четыре пустых отделения. Похоже мертвец дважды шандарахнул по «газелю». Ещё один в молоко и один на перекос – ну да, всё правильно. Что ж. Поделом уроду – меньше будет палить по мирным, да ещё и с детьми. Теперь можно уже не скрывать наличие оружия. Если его с детьми и не видели, когда они забегали домой, то теперь нападающие точно знают, что у него есть оружие. Глубоко выдохнул. Голова раскалывалась, но в висках сейчас стучало не от боли. Сердце медленно успокаивалось, пока он крался к соседнему окну без стекол, зияющему обшарпанной дырой в полуденном свете.

– Окунь, ты слышишь? Что там у тебя? – громко позвал кто-то на улице.

Вроде бы неподалеку от заросшего плетня соседнего дома. Жаль не видно точно. На голос Максим палить не стал. Вероятность попасть так – низкая. А вот выдать себя – очень даже можно.

За плетнём послышалась какая-то возня и тихие голоса:

– Летчик, проверь…

За домом что-то зашуршало слева в мёртвой зоне окна. Потом затихли. Максим слушал – сейчас он больше полагался именно на слух.

– Походу отбегался наш Окунь! – раздался слева за домой голос, и тут же зашелестела трава – разведчик явно отходил на более безопасную позицию.

– В смысле?

– Да там не башка, а решето. Точно не жилец – отвечаю. И дробовика его вроде нет с поясом. В последнем не уверен – видно плохо. Конкретно его так уработали.

За плетнём матерно выругались, да так забористо, что впору было запоминать для изучающих великий и могучий. Спустя несколько секунд раздался всё тот же голос. Похоже, он принадлежал старшему в группе бандитов:

– Эй, мужик! Давай всё решим полюбовно!

Ивернев молчал, затаившись за занавеской, которую колыхал слабый ветер и рассматривал заросшие проезд улицы. Здесь за стеной была еле заметная дорожка, чтобы можно было удобно подойти к их дому и беспрепятственно поливать огнем и кухню и коридор внутри дома. Если бы Максим заранее выбирал позиции – пошёл бы сюда. А нападающие тут были заранее и могли всё просмотреть. Да и вели себя очень уж уверенно.

До последней минуты.

Понимали, наверное, что добыча никуда не уйдет. В том, что их просто так не отпустят – он не сомневался. Глупо думать, что если по тебе бьют с нескольких дробовиков и не пытаются остановиться мирным способом, то после сдачи будут гладить по голове и кормить кашей с ложечки. «Газель» затаившиеся враги хотели гарантированно и жестко застопорить. Чтобы взять быстро. Один вон и побежал сразу ломать Ивернева. Значит, точно были уверены в полной безнаказанности. Хотя оно и не удивительно – машина старая, на ней знак «Дети». А обычно в таких из оружия – максимум ломик в багажнике. Да и тот – для хозяйственных нужд. Окунь за свою самоуверенность поплатился. Теперь сидит прислонённый к стене около входной двери. Голова как треснувший арбуз. Интересно, есть ли тут мертвяки поблизости? Они же явно кровь чуют очень хорошо.

– Мужик, я те отвечаю, убивать не будем. Давай по чесноку. Я понимаю, что ты сейчас вообще не выкупаешь – что происходит. Я даже готов поспорить – колбасит Вас не по-детски. Скажу прямо – если сдаётесь и выходите все с поднятыми руками, мы Вас живьем пакуем и загоняем одним дядям. Там будете работать у них, как проклятые, но зато будете живы. А если отказываешься – мы просто подождём. Ты скоро отрубишься. И тогда в любом случае возьмём тепленькими. Только как очнёшься – будет больно и гадко. И тебе и спиногрызам твоим. Им в особенности. Пожалей детей.

Рассказы о похожих сказках там, на войне, Максим уже слышал. Ждать глупо. Если будут брать измором – надо кусать противника и провоцировать показать себя. Будет возможность чудом вырваться – он будет пробовать. Ставки сделаны…

Ивернев выдохнул и быстро показался из-за проёма. Он пальнул из «Реммингтона» в плетень. На звук голоса. Раздался короткий вскрик и тут же двор огласила канонада. Бой начался.

Глава 6. Бой

В начавшемся аду выделялись звуки автоматического оружия. И вот это было очень плохо. Без шансов у Максима. Накроют из автоматов, прижмут, и навалятся скопом. Или просто гранатами угостят. В том, что если не поможет какое-нибудь чудо, то их ждёт незавидная судьба, он не сомневался. Как и не верил в ложь главаря. Судя по всему, тот просто не успел придумать ничего нового. Россказни про рабство конечно, может и не ложь, но в том, что дети сколько-нибудь пригодятся в этом — Ивернев шибко сомневался. Здесь не глухие закоулки Азии или Африки, где может и была бы заинтересованность в молодых рабах. За два часа тут древние законы точно не установятся. Как не появятся и организации по продаже детей и девушек за рубеж.

— Сволочь! — ругнулись за плетнём после выстрела Максима, и послышалось шуршание продирающегося через кусты тела.

— Боксёр ты жив?

— Да всё пучком, поцарапало только. Гад, как возьмем — я его…. – и дальше Ивернев в красках услышал – что с ним сделают и как его будут наказывать.

– Мужик, не хочешь по-хорошему, будем по-плохому, – раздался голос откуда-то слева, по-видимому, некоего Лётчика.

— Товар не портить. Мужика в расход только на крайняк. Самое важное возьмём с его тела по списку, — осадил главарь своего подчинённого.

Максим удивился. Похоже, никто гранатами детей закидывать не будет. И бандиты явно при всей злости намылились брать их живьем. А он? А что он? Выхода ноль — продолжать драться. Пока что он насчитал четырёх нападающих, считая убитого Окуня около двери. Жаль, что не смог понять – сколько человек палило по нему, когда он ехал в «газеле». Хотя они могли и не все стрелять.

Напрягало другое – бандиты сказали, что могут взять измором и дождаться, когда Ивернева накроет. А его и правда колбасило уже не по-детски. Он был уже не уверен, что сможет хорошо прицелиться на среднюю дистанцию. Адреналин заставлял кровь биться в висках так, что в ушах стоял шум. Учитывая адскую головную боль и тошноту, состояние было аховое. Каждый раз, когда он напрягается — будто бы теряет последние силы. Его хватит на одну, максимум две минуты серьёзного боя с несколькими противниками. И потом он начнёт ошибаться. Тогда и настанет конец. Но задёшево продавать свою жизнь Максим не собирался. Более того, внутри просто клокотала ярость. Устраивать охоту на живых простых людей и пытаться захватить детей — это же каким надо быть моральным уродом? Сколько уже несчастных тут подкараулила эта «команда».

Ивернев резко напряг внимание. А это что такое? Какой-то странный и знакомый щебечущий звук повторился. И вслед за ним тут же раздался громкий стон тяжело раненого человека. С легким ранением бы орал по-другому. А тут бандит за плетнем там протяжно подвывал, что сомнений не было — по нему отработали из чего-то тяжелого. И при этом почти бесшумного. Новые щелчки послышались со стороны канавы, и тут уже раздался крик главаря:

-- Атас! Сзади поджимают. Грек, лупи!

Почти сразу за домом раздалось мощное и лязгающее «ту-ту-ту-ту-ту». Кто-то всадил длинную очередь из ПКМа. Этот звук был очень хорошо знаком Иверневу. Доводилось и самому когда-то искать укрытие, когда начинал работать подобный ручной монстр. Следом загрохотал автомат главаря бандюков. Кто-то обошёл нападающих и начал зажимать их с тыла.

Всё это Максим слушал уже на бегу. Мысли промелькнули очень быстро. Из двух зол выбирают меньшее. Он не видел ни одного «союзника», который бил с чего-то явно имеющего глушитель по бандитам. Однако этот некто пока что не пытался схватить Ивернева и подстрелить. Поэтому надо пользоваться ситуацией. Враг моего врага – мой друг. Это может быть единственный шанс.

Пока грохотал пулемет, Максим пулей пронесся через коридор в противоположную сторону дома. Когда пробегал мимо дверного проема – в дверной косяк над ним попало несколько пуль. Но стреляли откуда-то из-за дороги со стороны одиноко стоящего дома. Просто часть очереди влетело в окно одной из комнат дома, порушив со звоном остатки стекол. Разбираться кто это – бандиты или «свои», Максим благоразумно не стал.

Впереди за стенкой послышалась короткая очередь из автомата. Затем еще одна, уже длиннее. Значит, его расчёт верен! Лётчик там!

Ивернев ускорился до предела и с разгону врезался в приоткрытую старую дверь, которая держалась только на одной иссохшейся и ржавой петле и вела в огород. Она буквально отлетела в сторону, полностью оторвавшись из-за жестоко обращения. А Максим уже падал на бок, наводя прицел на присевшего за углом дома Лётчика. Теперь-то он видит его превосходно и воочию.

Как раз в этот момент бандит палил в невидимого Максиму противника в канаве. Он резко обернулся на треск двери, но было уже поздно. Дробовик в руках лежащего на земле Максима гулко захлопал, посылая один за другим заряды в тело Лётчика. Первый выстрел крупной жестокой дроби порвал камуфляжный рукав, мгновенно окрасившийся красным. Второй выстрел ударил в бок бронежилета, заставляя бандита согнуться пополам и набок. Ещё одна короткая очередь из его автомата при этом ушла в землю и оружие лихорадочно защёлкало. А вот не надо было тратить все патроны! Третий выстрел Ивернева накрыл шлем и левую часть лица Лётчика. Тот грузно осел и выронил оружие, пришибленный четвёртым выстрелом к облупившейся стене дома.

Готов!

Всё-таки мощная вещь этот «Реммингтон». Максим перекатился и залёг за штабелем гнилых бревен. Жиденькое укрытие и всё в щелях и трухе, но хоть что-то. Он быстро повернул набок дробовик и защёлкал патронами, посылая двенадцатый калибр в прожорливый магазин-трубку.

Бой в разгаре. На улице вдруг затих ПКМ, и Ивернев подскочил как ужаленный. Если пулемётчик молчит, значит, тут может быть только две причины – либо мёртв, либо сейчас будет накрывать новый сектор. Нафиг – нафиг!

Максим только успел перекатиться к дверному косяку, как пули семь шестьдесят два напрочь разбили верхнее бревно, осыпав его мелкими щепками. Одна больно вонзилась в шею, которая тут же оросилась мокрым. Кровь сочится. Хрен с ней. Бросок вперёд и на карачках – на карачках ещё метр вглубь дома. Сейчас не до гордости. Лучше уж с задранным задом брюхом пыль с пола вытереть, чем с пулей в голове валяться. Тем более, с пулемётом не дурак – сразу после первых попаданий скорректировал огонь и повёл очередь вниз, размочалив штабель в считанные секунды. Если бы Ивернев был там – никаких бы шансов не осталось. Прошило бы насквозь, и сейчас уже пускал бы красные пузыри перед тем, как отойти в мир иной.

Прислонился к стене коридора. Поднялся и перезарядил дробовик. Теперь он снова готов к ведению огня. Пригибаясь, Максим юркнул в зал и проскользил к окну. В голове вообще били набатом. Каждый удар крови в висках – словно сковородой по голове мочалят. И так с чувством да с расстановкой.

Что с организмом? Такого он никогда не чувствовал. Держаться! Только держаться. Выдох, на долю секунды поднял голову над подоконником, чтобы оценить обстановку. Ага. Вот теперь всё стало более-менее понятно…

Основной контакт шёл на заросшей площадке между тремя домами и джипом бандитов. Со стороны одиноко стоящего дома на противоположной стороне улицы, расположенном в пятидесяти метрах от домика в котором был Ивернев и дети, вели ожесточённую стрельбу, огрызаясь на очереди бандитов. Те же, в свою очередь, палили в ответ, засев в доме, в который Ивернев подумывал бежать сначала. Как раз к нему и прилегал плетень, по которому он бил буквально минуты две назад.

Поодаль от обоих домов была злополучная канава, которую старался объехать Ивернев. Именно по ней и бил пулеметчик, закрытый от нападающих в доме тушей джипа. Авто стояло под углом к дороге и попасть в пулемётчика мог только тот из «союзников», которого прижимали в канаве.

Чуть полноватый мужик опёр сошки на капот и просаживал одну за другой очереди. Видно, подумал что достал Ивернева, или его просто отвлекли. Так вот зачем они перегоняли джип! Думали зажать с двух сторон. С одной стороны пулемётчик за укрытием. С его точки видны все подходы с северной и восточной части дома. Подумай Ивернев с детьми уйти огородами – пулемётчик бы достал их там. А уж западную часть, которая выходила на улицу – накрывал и подавно.

Там же сидел в засаде и ныне покойный Лётчик. А с другой стороны в следующем доме – главарь, Боксёр и, скорее всего, ещё кто-то – слышна трескотня чего-то мелкокалиберного, но очень уж скорострельного. Да. Так можно было бы действительно дежурить до тех пор, пока Ивернев не вырубится – шансов уйти нет – все пути под прострелом. А Лётчик мог бы беспрепятственно поливать огнём вслепую комнаты, передвигаясь под окнами. Впрочем, скорее всего бандиты просто дождались бы, пока Максим отключится.

От штабеля Ивернев пулемётчика не достал бы – нужно было конкретно высунуться и подставиться, и укрытие бы не выручило. В случае неудачи – пули бы настигли его уже за гнилыми досками. А вот из дома уже можно было попробовать. Стены вроде крепкие. Если не выключить пэтэ сейчас – будет каюк. Пулемётчик так и продолжит зажимать неизвестных «спасителей» в канаве, пока бандиты не подавят их и не разделаются с противоположным домом.

Хлоп!

А вот и доказательство прилетело. В стороне дома с «союзниками» появились облачка пылевой взвеси. Эти ВОГи[1] не влетели в оконные проемы. Но следующие точно могут попасть куда не стоит. Надо работать. Иначе будет поздно. Жаль у него только дробовик, но для подобной дистанции и он сойдёт.

Выдохнул. Примерился. Быстро поднялся, вжимая голову в плечи и превращаясь буквально в часть дробовика. Сейчас верхняя часть туловища «приклеилась» к стволу и двигается вместе с ним. Поймал на мушку грудь и предплечье пулемётчика. Тот дернулся, заметив краем глаза движение, но Максим уже нажал на спусковой крючок. Заряд дроби ушёл в цель.

В этот момент Ивернев уже нырял за подоконник, видя, что хищное дуло пулемета начало разворачиваться в его сторону. Однако столь знакомых выстрелов не последовало. Максим прижался сбоку к оконному проёму и коротко выглянул снова. Пулемётчик был жив. Насколько было видно отсюда через густую траву – тело его копошилось рядом с передним правым колесом джипа. Пулемёта на капоте не было. Значит, утянул за собой. И, как следствие, потенциально оттуда ещё может прилететь горячий свинцовый гостинец.

В коридоре послышался хруст стекла, и Максим тут же рванул к дверному проёму, ведущему из комнаты. Выстрел из дробовика не услышать в помещении проблематично даже при условии пулемётных трелей и автоматной пальбы вокруг. Так что противник точно знает – где находится Ивернев. Тут выход только один – либо за угол комнаты, либо лицом к лицу.

Вряд ли теперь уроды будут беречь его и детей, раз началась такая канитель. Поэтому, в первом случае внутрь может влететь граната, а уже потом бандит. И тогда надо будет в любом случае нырять в коридор под огонь, чтобы иметь мизерные шансы на выживание. В комнате просто накроют. Максим не герой из фантастического боевика, чтобы бить белке в глаз от пояса. Только опыт и везение.

За дверь уйти не удалось – бандит в таком же камуфляже что и убиенный Окунь показался в проёме и тут же отпрянул в сторону.

Выстрел из дробовика бахнул запоздало. Ивернев не попал. Дробь улетела в противоположную комнату. И нападающий решил тут же использовать заминку Максима на перезарядку.

Вот только её не было. Ивернев ушёл вниз и нырнул под высунувшийся автомат, стараясь надавить всем весом на противника. Врезался головой в живот и начал резко распрямляться, буквально вжимаясь в соперника и пытаясь повалить его своим весом.

Максим понял, что опаздывает. Дробовик был прижат плашмя к телу падающего урода. Левая рука ушла под правое предплечье бандита заводя его выше и поднимая ведущую руку с автоматом. Опаздывал Ивернев потому, что соперник оказался не промах. Левая рука бандита тут же метнулась за ножом к поясу. Если успеет – Максиму каюк. Соперник зарежет его как свинью.

Руки сами бросили дробовик. Максим упал на бандита. Дробовик, лежащий между ними, выбил у него из груди дух. А вот противнику было явно попроще – бронежилет смягчил давление. Оставалось надеяться, что он основательно приложился спиной.

Правая рука Ивернева уже выдёргивала оттягивающий карман «стечкин», пока левой он старался удержать правую руку соперника. Бандит гортанно вскрикнул, ударившись затылком, но уже успел выхватить свободной левой рукой из ножен клинок. Быстрее! Один хороший удар, и Максим – не жилец. Силы итак на пределе. Правая рука с пистолетом пошла вверх, сгибаясь в локте и отжимая предохранитель. Пистолет на взводе. Это Ивернев помнил точно.

Максим рефлексивно начал заваливаться направо, стараясь подмять уже размахивающуюся руку соперника под себя. Надо заблокировать её хоть как-нибудь. Порез или неглубокое проникающее это ерунда. С таким можно жить, хоть это и будет для организма Ивернева чересчур жестокое испытание для одного дня. А вот если бандит хорошо размахнётся – пиши пропало.

Максим навалился плечом на левую руку противника, успев вывернуть из-под себя свою – с пистолетом. Левую часть тела пронзила боль. Всё-таки рука бандита «обняла» спину Ивернева и клинок по касательной достал бок Максима. Теперь уже терять нечего. Второй, пусть и слабый замах ждать не стоит. Последний рывок, и рука с пистолетом нырнула под мышку бандита. Прямо под руку с ножом. Дульный срез уткнулся в мягкую плоть, не защищённую бронежилетом. Мелькнул удивлённый и полный ужаса взгляд бандита, который пытался нанести удар кулаком правой освободившейся руки.

Палец Ивернева нажал на курок и в нос ударили резкие пороховые газы. Барабанные перепонки взревели, а соперник задергался, зажмурившись, открыв от боли рот в немом крике и выгнувшись дугой на полу. Пули из «стечкина» рвали мягкие ткани и калечили нервные окончания, застревая глубоко в теле. Адская боль, шок и тут же смерть. Пара пуль нашли сердце и дошли до него. Бандит так и замер в позе бегущего человека, словно пытался всеми силами выпростать руку из-под Ивернева и повернувшись к нему спиной в последний момент.

По спине текла липкая кровь. Мягкие ткани левого бока были порезаны. В ушах был шум. Ничего не слышно. Вообще ничего. Виски пульсируют так, словно хотят сдёрнуть все лицевые мышцы в один узел. Ивернев поднялся на четвереньки, повёл пистолетом в сторону коридора, лихорадочно соображая и пытаясь понять, что делать дальше? Где противник? Глаза начала изредка застилась красная пелена. Нет, вырубаться нельзя. На кухне в подполе дети. Надо защитить их!

Максим зарычал от натуги и колоссальным усилием воли заставил себя подняться на ноги. Он затрусил в сторону кухни, держа на прицеле дверной проём входа в дом. Стрельба как будто стихала. Отдельные выстрелы были ещё слышны в огороде. Странно. Одиночные. Кто вообще тут начал лупить одиночными?

Ивернев достиг кухни, убедился, что люк подпола закрыт, и прислонился к окну. Сейчас – сейчас! Сейчас он им покажет. Руки сжали дробовик и он резко поднялся над подоконником, лихорадочно выискивая цель. Шум в ушах так и не ушёл – ориентироваться по звукам стало очень сложно. Перед домом валялся труп бандита. Пули в нескольких местах пробили бронежилет. Нормально его так.

– Стоять! Не двигаться. Оружие на пол, руки за голову. Медленно повернулся и никаких лишних движений. Стреляю без предупреждения!

В затылок уткнулось дуло автомата. Никакого сомнения. Уж такие вещи никто не спутает даже на интуитивном уровне…

[1] ВОГ – Выстрел осколочный гранатомётный. Здесь описывается использование в подствольном гранатомёте отечественного образца.

Глава 7. Мазай

— Печень, селезёнка, мочевой пузырь… ого, семенники. Нормальный такой наборчик из учебника биологии, — хохотнул невзрачного вида мужик в серой защитной куртке. В условиях города очень неплохо бы такую иметь. В руках у него был довольно редкий АЕК[1] с системой балансировки. В конструкции и обслуживании сложнее и прихотливее чем стандартный Калашников, но точность стрельбы намного выше. Похоже, здесь в автоматике любят именно отечественного производителя.

— Ты не скалься, — сухо буркнул боец в камуфляже.

Сине-голубая блеклая раскраска. Желтая надпись «СОБР» на груди и на спине на чёрном бронежилете. Шлем «Сфера». Типичный представитель отряда реагирования на выходе. В руках только ВАЛ. Автомат специальный. Так вот что так щёлкало. Он то, наверное, с канавы и бил по бандитам. А потом под шумок боя по ней же и обошёл их дом. А затем и Максима, который уже ничего не слышал.

Странная парочка. Не похоже, что они с одного подразделения. Вот совсем не верит Ивернев, что они вместе не разлей вода. Он сидел на полу, со связанными за спиной руками, привалившись к стене, и пытался думать. Ситуация мягко говоря патовая. Перед ним явно не два срочника. Оружие применять умеют. В таком состоянии он их уработать никак не сможет. Да и оружия ему не оставили. Даже пояс с патронами забрали. И «Стечкина» из кармана вытащили. Гол как сокол и крылья связаны.

— Ты мне не указ, — осклабился на собровца чернявый мужик в серой куртке. Я вообще по доброте душевной тебя веду. И скоро наши пути разойдутся. И ничего ты мне не сделаешь – сам знаешь. Потому что не факт, что протянешь тут в одиночку.

Боец хмуро промолчал. Похоже, в этой двойке, на удивление, главный не он, а вот этот гражданский с редким стволом на руках. Ивернев скосил глаза на люк. Не открыт. Дети внутри. И молчат.

– Слушай, ты в курсе, что они у тебя хотели причиндалы то отхватить? – явно веселился мужик в серой куртке.

– Кто? — поинтересовался Максим, не понимая о чём собеседник.

— Ну муры, которые на тебя напали. У них тут список интересный — что нужно выпилить из нового свежака для внешников.

– Они все мёртвые?

– Ага, ты лично, смотрю, четверых привалил — круто для новичка. Зверюга, блин. Хоть вид у тебя конечно… не позавидуешь. Служил?

— Служил…

— А где?

-- Обстановка как-то не располагает к беседам с незнакомцами, которые меня связали.

– Ну, извини, – развёл руками мужичок, – четыре трупа. Да ещё и свежак. У тебя ж башка трещит. И ты сейчас на взводе. А вдруг начал бы в нас палить.

– Четверых? Я что – пулемётчика наглухо снял?

– Ага, подвезло тебе, ему несколько дробин артерию разнесли. Чуть левее и вообще был бы целёхонек. А так – шальное попадание. Залил там всё своей кровью как свинья на заклании. Там уже ни знахари, ни живчик, ни спек не помогут.

Ивернев тяжело вздохнул и покачал головой, вынужденно сообщая:

– Я ничего не понял. Давай как-нибудь попроще. Итак башка раскалывается.

– О, ну это нормально. Ты ж, судя по всему, с быстрого кластера. И раз не переродился в заражённого, то отходняки уже тебя бьют. Живчика надо попить.

Максим снова ничего не понял. Какой живчик? Какой кластер? Он лишь снова мотнул головой, показывая, что требуются новые объяснения.

– Мужики эти ловят таких, как ты. То бишь не превратившихся в тварей. А потом на органы сдают другим мужикам, которые тоже плохие. Таких охотников за нашим ливером зовут мурами. Усёк? Так по-простому объяснил? – участливо протянул незнакомец.

– Теперь да. Зачем им это? Они тут загибали, что продадут нас на работы какие-то.

– Да зачем им кто-то на работы? Там своего персонала у внешников хватает. Это те, кому ты на продажу по частям пошёл бы. Вот список – чего им надо от пленных, – мужик развернул листок бумаги с отпечатанными на нем таблицами.

Довольно простенький документ, но выглядит так, словно его аккуратно оформили в офисе по какому-то определённому образцу. Вон и эмблема какая-то. Только содержание жуткое. Да тут половина человеческих органов в перечне! И рядом какие-то приписки. Возраст, судя по всему.

– Это у муров за место пропуска для других групп внешников, – пояснил мужик, словно Ивернев мог что-то понять.

– Понятно. Тогда вопрос – зачем Вы меня связали, – я же получается с ублюдками воевал. А тут Вы. Спасибо, конечно. Так бы не вытянул сам.

– Ну я же говорю, а вдруг ты поехавший какой-нибудь? От стресса с катушек слетел, – пожал беспечно плечами чернявый и снова улыбнулся, – Да ты не боись, вижу, что вроде адекватный.

– Погоди. Мы его что, сразу так развяжем, – возмутился собровец, пристально всматриваясь в глаза Максиму, – А вдруг он тоже превратится, как остальные?

– Да я ж тебе сказал – иммунный он. Видишь, лихоманка его бьёт, а он не тупит пока. И уже времени достаточно прошло. Тут поблизости перезагрузилось только два кластера. Оба быстрые. Я в этих краях не первый раз хожу. Не мертвяк он. Если ты тут надумал его ухлопать – я тебе не помощник. Новичков трогать нельзя – плохая примета.

– А что, на тебя не распространяется «проклятие»? – язвительно поинтересовался боец.

– Ты мне никто и звать тебя никак. Хоть я тебе и имя дал. Ты уж извини, такие у нас порядки. Убьёшь – на тебе вина.

Имя дал? Да что тут вообще происходит. Обоим мужика на вид под тридцать. Болтают про каких-то иммунных. И судя по всему – убивать его не собираются. А это уже что-то. Надо постараться вытянуть у них больше какой-нибудь информации. Только сначала…

– Мужики, есть вода у кого-нибудь? Ради всего святого – изнутри аж жжёт. И потом давайте дальше беседовать, раз Вам так хочется. Только учтите – на запах крови мертвяки могут прибежать.

– О! Уже чуток соображать начал, – удовлетворённо хмыкнул гражданский, и добавил, – Только не до конца.

Он начал рыться в горке вещей на столе и быстро выудил оттуда пачку сигарет Максима:

– Это для них вообще приманка номер один. Так они сразу понимают, что тут не просто раненая дичь, а живой иммунный. Не обращённый. И не животное какое-нибудь. А некоторые крутые твари могут чуять подобное и за километр. Но ты не боись. Вокруг крупных нет, они все уже по-любому в городе пируют. Да и я их чувствую, когда надо. А мы на стабе сейчас – сюда они редко заходят. Либо ушли отсюда давным-давно, либо передохли. И находится он в низине – звуки далеко не разлетаются, хоть и пошумели мы тут изрядно.

– Твари? – переспросил Максим, – И что значит – «чувствуешь»?

– Ну да. Сначала все топчутся как куклы безмозглые. Потом едят как не в себя. И тогда некоторые вымахивают до таких размеров, что закачаешься. А человеческий облик при этом меняют. Что же насчет того – как я их чувствую – потом расскажу, сейчас всё в башку твою не влезет, поверь.

– Понял, – сухо кивнул Ивернев, нахмурившись.

– Видел крутых монстров? – насторожился мужик, доставая фляжку из специального кармана на поясе.

– Нет. Но когда ехал по шоссе – на паре машин крыши сорваны были, и отметины, как будто динозавр потоптал, – пояснил Максим.

– Далеко?

– Километров десять-двенадцать.

– Ну, это нормально. В город убежали. Открывай рот… – мужик протянул флягу, от которой всё это время медленно-медленно отвинчивал крышку.

– Что это? Вода?

– Ага, вода-вода! – ухмыльнулся чернявый.

От горлышка пахнуло каким-то крепким алкоголем. Ивернев потянул носом.

– Да не ерепенься ты! Это настойка такая лечебная. Потом расскажу, как делается. Вон, твоему «коллеге» по несчастью уже помогло, – мужик указал на собровца.

Тот нехотя кивнул, подтверждая сказанное. Но глаза его всё равно внимательно изучали Максима.

Максим покорно глотнул жгучую субстанцию, похожую на коньяк. По телу вдруг разлилось тепло. Организм запросил ещё. Он потянулся к горлышку и мужик услужливо подставил флягу снова, ни капли не возражая.

Голова начала быстро проходить. Через глоток появилась ясность мыслей, и Максим буквально физически почувствовал, что виски понемногу начинают приходить в порядок. Живот уже не скручивало так, словно он хотел полностью избавиться от всего, что съел сегодня.

– Во-от, молодца! – похвалил мужик и начал закручивать пробку.

Ивернев с сожалением посмотрел на целебное зелье, но собеседник пояснил:

– Перебарщивать тоже не стоит. Минут через десять ещё выпьешь. Да и запасы у меня не безграничные. Цистерну живчика я за собой не таскаю – уж извините.

В этот момент в подполе раздался плач. Оба мужика синхронно дёрнулись к автоматам. Максим от досады чуть не крякнул. Ну сидели же тихо до этого. Но, как видно, кто-то из детей не выдержал. Громкие всхлипы явно напрягли обоих незнакомцев. Они вскочили, и собровец настороженно спросил, обращаясь к связанному Иверневу:

– Кто в подполе?

– Чего не слышишь что ли? Дети там, – угрюмо ответил Максим.

– Твои?

– Мои. Детдомовцы.

– Что там делают?

– От пуль спрятал, когда эти уроды нас гоп-стопнуть решили, – Максим кивнул в коридор на сидящий труп Окуня.

– А не врешь?

– Ну, так не будь дураком – открой, да посмотри, – устало процедил Ивернев, – Только жмура этого убери. Не надо им смотреть на такое лишний раз.

Тот вопросительно посмотрел на гражданского. Мужичок лишь пожал плечами:

– Чтобы твари имитировали плач – не слышал. Да и тупые они, когда слабые. А крутая тварь в такой люк просто не пролезет.

Боец строго глянул на Ивернева, затем вышел из комнаты, ухватил за ремни разгрузки убитого Окуня, и потащил его вглубь дома. Там послышался глухой шлепок бездыханного тела – бандита бросили в боковой комнате, где была спальня явно без излишних церемоний. Всё это время чернявый не сводил глаз с Максима, лишь изредка посматривая настороженно на люк и прислушиваясь. Собровец вернулся и нагнулся над дверцей в полу. Откинул её и тут же отпрянул в сторону. Снова пахнуло сыростью.

Боец удивленно отпрянул:

– Дети. Нормальные причём.

Максим не выдержал и буркнул язвительно:

– Ну так ненормальные они бы урчали как собаки, а не плакали…

Мужичок вытянул шею и восхищенно покачал головой:

– Об-бал-деть! И все иммунные что ли? А вес какой?

– Зачем тебе их вес, – тут же напрягся Ивернев, памятуя о странном списке бандитов.

– Да тут такое дело. Дети вроде бы тоже заражаются, но превращаться в заражённых начинают любые всеядные животные и люди от пятнадцати или семнадцати килограмм. Ну или около того. Плюс-минус. А тут, если считать с тобой вместе, сразу пятеро иммунных. Вы всё время вместе были, или ты их пособирал по разным местам? – спросил мужик с интересом.

– Да, уже несколько часов как с утра, – ответил Максим.

– Тогда это прямо нонсенс какой-то, – покачал головой чернявый и объяснил, – Такого не бывает почти никогда. Невероятная редкость. Шансы стать иммунным очень малы. А они вон хоть и худые, однако почти все уже большенькие. Явно по весу уже в опасной стадии. Эй, ребятня, вылезайте. Мы ничего Вам не сделаем. Даю слово!

– А если они потом начнут превращаться? – недоверчиво поинтересовался собровец.

– Я же уже всё объяснял. Не начнут. Они в этот мир на быстром кластере попали – перерождение уже бы закончилось даже у самых тормознутых в этом плане. Тем более, этот новичок явно с самого начала их с собой таскает – сам же сказал.

– Мужик, да поясни, что вообще здесь происходит, – взвился Максим, уже устав теряться в догадках.

– Объяснять долго – что-то Вам ваш товарищ дорасскажет. У него процесс попадания сюда был более живописный. У меня язык отсохнет два раза всё это прогонять. Разве что по пути, если будет время, расскажу. Если коротко – с утра Вы все проснулись, ничего подозрительного не видели, потом пропала связь, все заволокло зелёным туманом. Пахнет ещё, как кисляк на болоте. Потом он резко сошёл, а вокруг Вас постепенно все начали в кровожадных уродов обращаться и жрать друг-дружку. Так вот, пока Вы в тумане плутали – Вас перебросило в другой мир. А если быть точным – скопировало часть Вашего мира. Такие куски называют кластерами. Вся местность со всем, что на ней было, копируется сюда. Там – на «родине», Вас даже не хватятся. Вы, может быть, уже дома там сидите и чай пьете. А тут Ваша копия, причём абсолютно с самостоятельным сознанием. Ну, или там копия осталась – это надо голову ломать. Я не углублялся. Это всё что мне рассказывали самому. Так что теперь Вы счастливые обладатели билета на сохранение человеческого облика – стали иммунными. То есть Вас заражение не изменило. Веришь в рассказанное?

– Верю, – сухо пробурчал Максим.

– А обычно не верят, – хмыкнул собеседник.

– Да я вроде бы своим глазам ещё хозяин, – мрачно проговорил Ивернев, – Но есть один вопрос.

– Ну давай, – ухмыльнулся чернявый.

– Что с городом?

– В смысле? – не сразу понял гражданский.

– Полгорода как не родные. Дома совсем другие. Завод-то кто спёр с радиовышкой?

– Аааа, ты об этом. Да там границы двух кластеров. Очень неудобно пролегли. Часть города прилетела сюда, а часть – нет. А что? Семья там?

– Да нет…

– Жена?

– Жил вместе с одной…

– Ну, тогда ей повезло – сидит дома, ждёт тебя. Придёшь к ней сегодня. Точнее не ты, а копия, ну или наоборот – ты и есть копия того настоящего себя. Ну и будет дальше с ней жить-поживать и под бочком греться. А ты про неё забудь. Назад дороги нет.

– Совсем?

– Совсем. Не слышал о таких, чтобы возвращались. В туман тоже не лезь – ничего не получится. С этой стороны возврату нет. Попытаешься в кисляке остаться – либо дебилом будешь потом ходить да улыбаться, либо просто погибнешь.

– Кисляк, это туман этот?

– Ага, если видишь такой – значит, новый кусок местности сейчас прилетит-перезагрузится. И будет там полный бардак. Новые заражённые, иммунные – такие как ты. Крутые твари побегут подъедать свежаков. Ну и мы – сталкеры туда подтягиваемся. Там же столько ништяков прилетает. Но самые богатые кластеры обычно там, где много людей – города, крупные военные части. Но там и опасно – много желающих тебя съесть.

– Сталкеры? Это как в фильмах старых?

– Ну не знаю, какие там в твоей реальности были фильмы, но тут всё просто у нас. Вышел за пределы стаба и куда-то пошёл по делам своим насущным – зовёшься рейдер, пошёл за добычей какой-то – сталкер, если ты погнал мочить муров, внешников и прочих плохих дядей, то ты стронг. Ну есть ещё трейсеры. Те на тварей охотятся.

– Примерно понял, – медленно покачал головой Иверенв.

– Слушай. Это все дети, которые были с тобой с утра?

– Все, – кивнул Ивернев, внимательно слушая собеседника.

– Ну, тогда вообще ничего не выкупаю. Не может в одном месте сразу столько иммунных быть. Но да ладно. Это научники пусть башку ломают – как так вышло. Так вот теперь большая часть всех людей бродят как зомби. Но это чтобы тебе понятнее было. Так-то у них все жизненные процессы протекают. И даже быстрее чем у нас. Но на боль им практически пофигу. И они изменяются, если много едят. Дорастают до таких тварей, которых и с гранатомета не возьмёшь в лоб. А мы сейчас сидим на стабе – это кластер, который или не перезагружается, или перезагружается невероятно редко. По другому – стабильный. Отсюда и название такое – стаб. И поэтому на нём можно даже жить. Спорим, ты поэтому не понял – откуда вообще эта деревенька здесь? Этот стаб, кстати, чудной. Он вдается в большой кластер со сложной конфигурацией, в котором и часть города твоего и кое-какие поселки. Такое редко случается. На больших стабах иммунные и кучкуются. Даже целые поселки и города укреплённые есть. Вот так вот. Это тебе короткий брифинг, так сказать. А нюансов куча. Информация в этом мире вообще – очень дорогая вещь.

Дети вылезли из подвала все до последнего, и сгрудились рядом с Иверневым, с опаской рассматривая незнакомцев.

Бублик неожиданно подал голос:

– Развяжите дядь Максима.

Чернявый хохотнул:

– Смелый малец. Ладно. Слушай, дружище, ты ж кидаться не будешь на нас, – это он уже Иверневу, – А то у меня аллергия к такому в острой форме. Сразу начинаю палить во все стороны из автомата.

– Не буду, – покачал головой Максим, уже понимая, что детям мужики вроде бы ничего плохого не сделают.

Собровец после вида детей вроде бы вообще успокоился. Не дожидаясь просьбы или команды чернявого, подошёл к Максиму и разрезал путы на руках. Какие отношения у этой парочки – до сих пор оставалось непонятно. Явного лидера не чувствовалось, хоть гражданский и вёл себя довольно уверенно и явно не боялся спеца.

– Есть хотите? – прогудел он.

Андрей лишь молча кивнул, ответив за всех детей.

– В «газеле» пакет с едой остался, – неожиданно вспомнил Ивернев.

– Сейчас организуем, – пробасил собровец и вышел в коридор, направившись во двор. Автомат при этом он перевесил на живот. Странно, даже не прячется. Как будто знает что-то.

– Слушай мужик, у нас вообще такие правила. Если новичка увидишь первым – должен его окрестить. Ну имя ему дать новое. Старое использовать нельзя. Это плохая примета, да и к таким людям смерть липнет. Дети ещё ладно – дойдёте до стаба и там получат новые имена. Мне не с руки за один день кучу крестников делать. А вот тебя было бы неплохо переименовать.

– Называй как хочешь, лишь бы не по-уродски, – махнул рукой Максим, с трудом поднимаясь и садясь на стул так, чтобы со двора его не было видно в окно – мало ли. Тут отовсюду сегодня прилетает. Нечего маячить в прицеле какого-нибудь мура, который возьмет да и срежет тебя очередью из кустов.

– Вот видишь – тут у нас товарищ сказал, что никак кроме своего имени называться не хочет. Поэтому пришлось называть его Спец.

На этих словах Ивернев даже усмехнулся – про себя он тоже так же коротко успел назвать офицера. А чернявый, между тем, повествовал дальше?

– Ну, типа спецназовец. И он не против. Только иногда кривится. Типа сильно борзо. Ну а тебя даже не знаю – как назвать. Вон у тебя довесок в четыре малолетних рта. Хоть и не твои, но прям как многодетный отец. Папаша – не звучит. Батя – претенциозно. Попадешь на стаб, где глава – Батя, и сразу возникнут у местных вопросы. Ты вон вроде и бородой даже не обладаешь. Но погоняло натурально было бы логичное, ты ведь с ними вон – в одной лодке и вроде бы успели нехило хватить лиха… Хм… Лодке… Жаль они у тебя не в карнавальных костюмах, хах, – хохотнул чернявый.

– Это зачем? – насторожился Максим.

– Да не бойся ты. Хотя у нас тут извращенцев хватает конечно – не у каждого психика выдерживает в таком месте жить. Я просто сказку вспомнил про деда Мазая, который зверят выручал. А что, вполне себе крутая кликуха. Отныне буду звать тебя Мазаем. За то, что мелких не бросил и спас. И ты так другим теперь представляйся.

– Ага, – неопределённо кивнул Ивернев.

– Вижу, не понимаешь ничего. Ну как знаешь… Но учти – спросят погоняло – говори Мазай. Законы Улья не нарушай и не трожь. Тут лучше быть трижды суеверным, чем мёртвым. Тем более, тебе не только о себе париться надо. А спросят – кто крёстный? Говори – Чико. Это, стало быть, я. Приятно познакомиться, – ухмыльнулся снова чернявый.

– А чего Чико? – не удержался Максим.

– Крёстный был с юморком. Сказал, мол, такая у него ассоциация с моим внешним видом. Был такой герой телевизионный, с Кубы что ли.

– Ты кубинец?

– Я тебя умоляю, Куба на западе, а я с Востока. Страну называть не буду. Тебе не надо. Вообще из прошлой жизни тебе нужно только одно – профессия. Ну и кем служил. Учитывая, как ты тут воевал – скорее всего ты пойдешь по сталкерской теме как минимум. Будешь как я – лазить везде и собирать ценный хабар. А может и в стронги подашься на почве лютой ненависти к мурам и первых впечатлений от сегодняшнего общения с ними. Но это всё потом. Я так понимаю, с оружием ты хорошо?

– Не жаловался. Не снайпер конечно, но нормально, – ответил Ивернев и тут же осклабился от боли в спине.

– Что это тебя так ломает? – осведомился Чико.

– У меня спина порезана вообще-то, в «газеле» были бинты и прочее, – процедил Максим.

– То ерунда. Царапина. Затянется, если нектар будешь пить часто. Но перевязка да – не помешает. Порез стянуть – сам начнёт заживать быстрее. Вот увидишь.

– Что за нектар?

– Это так многие живчик по-другому называют. Тут у нас его по-разному кличут. От всех болезней средство. Регенерацию разгоняет как бешеную собаку. Потом расскажу. Нам отсюда убираться надо – много крови. Мы тут по бартеру работаем, понимаешь. Этот товарищ мне обещал показать, где находится много дорогих и приличных стволов. И патронов. У нас это самый смак для заработков. А я ему дорогу к нормальным людям. У тебя есть какая-никакая информация по этому поводу? – пытливо поинтересовался чернявый.

В этот момент в кухне снова появился Спец с их доморощенным пакетом и, поставив его на щербатую плиту, начал выдавать детям холодную выпечку, которая была внутри. Те с опаской молча брали предложенное и отходили в сторону, садились около стенки, которая была за спиной Максима.

Ивернев понял, что тут не до выбора. Ему так же надо попасть к этим самым нормальным людям. Вокруг творится чёрти что, и детей посреди вражеской территории, по которой шастают зомби – оставлять нельзя. Более того, оба мужика вроде бы внушают доверие. Хотя, признаться, не смотря на то, что собровец не выказывал никаких признаков участия к самому Максиму, ему то Ивернев доверял больше. Как-никак офицер, шанс, что не бросит детей – имеется. По глазам видно – не из паскуд. Да и после того, как увидел четверку детдомовцев – на Ивернева перестал волком смотреть. А Чико ещё тот ушлый тип.

– Есть, – кивнул Мазай, – Я в такое место и направлялся. К дружбану одному. Он коллекционер знатный и увлекался снайпингом. У него хотел разжиться стволом нормальным и прочими расходняками. Ну и если жив – думал с ним пробиваться к людям.

– Ого, и что там у него имеется? – аж загорелись глаза у мужика.

– А-вэ-эм классический, еще Ремингтоны, и там всякое ещё… – не захотел полностью оглашать весь список Мазай, – Он снайпингом занимался профессионально. На соревнования военно-спортивные катался.

– Всё такое – это что? – живо поинтересовался сталкер.

– ПКМ там у него имеется. Патронов цинков десять. Две СВД. Калашниковы.

Собровец присвистнул:

– И откуда всё это добро?

– Эхо девяностых, тогда и накупил, – неопределённо проговорил Ивернев, но тут же добавил, – Но всё регистрировал. Пулемёт, например, только для показных выездов. Он участвовал во многих военно-патриотических праздниках…

– Ясненько… – протянул Спец, видимо удовлетворившись ответом.

А что ему ещё оставалось делать? Судя по тому, что описал гражданский – с законом тут явно туго. Кому разрешение на ствол предъявлять, если участковый с большой вероятностью просто захочет тебя съесть при любом раскладе. Потому что он может быть уже и не человек вовсе, а заражённый.

А вот Чико даже заёрзал:

– Такое в квартире вряд ли хранят? Это всё в доме?

– Да, посёлок небольшой тут неподалеку. У него дом на отшибе стоял. Туда я и ехал. Пока эти уроды не встретились, – Мазай кивнул в сторону комнаты, где были свалены трупы муров.

Чернявый аж расцвел:

– Так, дорогой мой Спец, – это он обратился к собровцу, – планы меняются, но для тебя в лучшую сторону. Сейчас мы направляемся к посёлку. Причем на своих двоих. У меня есть ещё неплохие запасы живчика, нам хватит. В твою часть не пойдём. Там у вас сотня личного состава и всех, пусть и тупых, перерождённых надо выковыривать из брони. А оно нам с маслом не надо. Идём за стволами этого самого дружбана. После этого грузимся ништяками, и топаем до ближайшего стаба. А там разбегаемся. Добыча в ходке – мне, Вам – экскурсия в компании более-менее опытного в здешних делах человека. Ну и возможность добраться до нормальных людей. Говорю сразу – с четырьмя детьми на руках Вы загнётесь через несколько часов. Говорю «загнётесь», потому как по твоим зырканиям на детей, Спец, вижу что в тебе человеколюбие и честь взыграли. Теперь, небось, будешь помогать этому малохольному?

Собровец сурово кивнул:

– А что мне теперь делать? К людям надо выходить. И детей бросать нельзя.

– Понятно, значит, все согласны?

Максим мотнул головой:

– Что за стаб, такой же, как и этот?

– Не, считай, почти с городком небольшим.

– И ты знаешь дорогу? – осведомился Мазай.

– Ну дак я оттуда и шёл. Думал что на окраине города удастся чего хорошего найти и ценного. Есть там пара мест. А тут вон какое везение – если говоришь, что рядом качественные стволы – надо брать и топать обратно. Ненужный риск – дело неблагодарное.

– Можно доехать на джипе этих муров, если он не поврежден в бою, – предложил Мазай.

Чико даже руками на него замахал:

– Ты что? Даже не думай. Звуки двигателей твари слышат прекрасно. А умные ещё и понимают, что это вкусные люди едут. Надо только догнать и выковырять их из консервной банки на колёсах.

– А как же они сюда приехали?

– Да они дешёвым спеком обколотые наглухо.

– Это наркота?

– Ага, местная. От плохого разбодяженного спека море по колено становится. Если видишь перед собой кого-нибудь, кто выглядит как нарик, ну там белки глаз жёлтые или ещё чего – значит перед тобой кто-то, кто плотно на спеке сидит. Только в целом здесь для физического здоровья эта штука безвредна. А вот по мозгам дешёвый спек конкретно даёт. Ну и обезболивающее это лучшее. На спеке можно и с оторванной рукой до стаба доехать к врачам.

– А что по оружию? – поинтересовался Мазай.

– Вот. Практично мыслишь. ПКМ хорош, да только патронов к нему вообще по нулям у них уже было. Да и он в составе группы тут нормально смотрится. А так на его грохот сбегутся все твари в округе, а некоторым такой калибр – нервы пощекотать. Ствол тут такой можно продать за нормальные бабки, но это всё-таки не дефицит. И даже не редкость. Тут же каждый раз, когда перезагружается военная часть какая-нибудь, или город – представь, сколько оружия падает. А вот патроны не безграничные всё равно. Но да ничего. Проще уже нагрузиться у твоего товарища. Вероятность, что он стал иммунным – один к тысяче. Хорошие шансы, что его арсенал весь достанется нам. Вряд ли он всё на себя навесил, даже если сбежал. Ты, кстати, прибарахлишься у них – там в джипе броник есть. Я смотрел. И разгруз можно с одного снять. Он вроде не сильно заляпан. Так что будет в чём боезапас таскать. Ну если конечно захочешь. Но я рекомендую запаковаться по полной перед ходкой. Ещё четыре АК у них было. Это сгодится с собой таскать. И дробовики с СВД[2]. Правда её тащить нет смысла. Её наш товарищ измочалил в хлам, – Чико кивнул на Спеца и продолжил, – Короче кое-что забираем с собой. Считайте это будет Ваша плата мне за то, что доведу до нормального места. Дети тоже понесут стволы. И мы тоже нагрузимся второй пушкой каждый.

– Ты серьёзно про детей? – возмутился Мазай.

– На полном серьёзе. Только без патронов. Мало ли что переклинит у них. Этот четырнадцатилетний как? Не тушуется?

-Да ты в своем уме?

– А что? Ему придётся теперь за свою шкуру бороться. Чем раньше научится – тем лучше. Ты подумай – что лучше? Либо его обычный пустыш повалил и загрызет до смерти, или он сможет криво-косо но хотя бы от живота очередь в него дать. И жив останется.

Стоило признать, что Чико был прав. По-жестокому прав, как не тяжело было свыкаться с этой мыслью Мазаю.

– Буду учить его держать оружие. Но пока патроны не дам, – кивнул он.

– Ну, тоже хлеб, – согласился чернявый, – Когда дойдем – два автомата ваши и дробовик. Новичков обдирать нельзя. Плохая примета. Поверь – пока не найдёшь работу, без шика недельку прожить сможете. Это нормальный расклад. Поверь мне.

Мазай лишь кивнул, морщась от боли. Собровец как раз накладывал марлевый тампон ему на рану и стягивал края пластырем. За неимением большего, приходилось справляться с порезом только так.

– Можно ещё? – облизнув сухие губы, попросил он животворящего напитка.

– Держи, – протянул ему флягу чернявый.

– Что это вообще?

– Считай уксус процеженный и разведённый.

– Да это же смерть желудку! – аж закашлялся Ивернев.

– Ничего не будет ему. Запомни – когда ты сюда попал, то в тебя паразит залез и теперь больше никакую гадость не пускает в организм – не терпит конкуренции. Даже если ты на лечении в венерологическом диспансере был и не долечился от амурных болезней – забудь. Ты здоров теперь. А вот если бы ты знал, что я туда добавляю в этот напиток – ты бы обалдел, и тогда бы пришлось заставлять тебя пить.

– И что же?

Чернявый только подмигнул и весело ухмыльнулся:

– Если ходка будет удачная – покажу. Всё увидишь своими глазами. А пока – дай детям, у них, похоже, сопротивляемость лучше, но скоро тоже начнет колбасить. В общем, дойдём как-нибудь, и ингредиентов для нектара наберем по пути. Дело опасное, но полезное. Теперь-то у нас три ствола, да еще и трофейные – уже проще…


[1] АЕК-971 – автомат, в котором применяется схема со сбалансированной автоматикой на основе газового двигателя. Позволяет вести более кучную стрельбу.

[2] СВД –снайперская винтовка Драгунова.

Глава 8. Экскурсия

Дети устали довольно быстро, несмотря на то, что перед выходом были довольно бодры. Оно и неудивительно — почти каждый тащил на плече разряженный ствол на ремне.

Мазай поначалу думал взвалить всю ношу на себя, но Чико категорически встал против такой помощи. Мол, на случай непредвиденных обстоятельств, в случае нападения отморозков или мертвяков, времени на то, чтобы избавляться от кучи поклажи — не будет. Тем более, на каждом из мужчин теперь было по рюкзаку. Если у Чико уже была своя ноша до этого, то у Мазая со Спецом рюкзаки были трофейные, армейские — нашли в машине у муров.

Признаться, Мазаю было намного легче ощущать себя в бронежилете, пусть не самого высокого класса защиты, но превосходно держащим пистолетный выстрел и дробь. Автомат будет проблемой, разве что с дистанции и на излете не пробьёт. Но всё же какая-никакая защита. Плюс какая-то часть туловища закрыта от когтей неразвитых заражённых, что тоже немаловажно, учитывая то, какие ногти отрастают даже у только начинающих идти по цепочке эволюции мертвяков.

Разгрузка тоже порадовала, хоть и была довольно простенькой, и явно прослеживалась кустарщина. Четыре подсумка для автоматных магазинов на животе на широком поясе — карманного типа на заклёпках, два поменьше — для пистолета. Ножны да стропы для навесной амуниции на лямках. Мазай сначала пожалел, что подсумки не открытые и не на плотных резинках, но по здравому размышлению подумал, что для длительных выходов лучше такое во избежание попадания грязи внутрь. В руках теперь был обычный родной семьдесят четвертый АК, а на рюкзаке приторочен Ремингтон. Патронташ к нему Мазай закрепил на поясе. Не всё как хотелось бы. Но за неимением лучшего варианта — и такой расклад сойдёт.

С пустыми руками в группе шла только Танюшка. Нагружать малышку никто не стал. Здесь Чико и не спорил. А вот мальцы аж преисполнились на некоторое время гордостью за вверенные им стволы. И лишь с опаской крутили головой вокруг, явно боясь нападения мертвяков или опять же – муров.

Тот путь, который можно было бы уложить в минут сорок – час, у Чико уже затянулся на полтора. И они даже не дошли до середины пути до поселка. Мазай с проводником шли впереди, за ними дети и потом, замыкающим, плелся Спец, цепко осматривая всё вокруг. Тройка решила, что Максим, а теперь Мазай, не в лучшей форме, и поэтому лучше иметь и в голове и в хвосте маленького отряда боеспособного члена.

Чико периодически останавливался, придавливал себе виски, и выражение лица его при этом становилось словно у Будды – высшая степень просветления. Что совершенно не вязалось с его внешним видом. На вопрос Мазая – что делает сталкер, Чико лишь отвечал, что проверяет подозрительные и опасные участки. Для себя новичок подметил, что абсолютно все подобные зоны начинались для Чико на открытой местности, а двигались они по краю широкой посадки, стараясь не выходить даже на край растительности и на дороги. Словно бы прятались от кого-либо.

С убитых муров удалось взять три автомата. Судя по опустошенным рожкам, у каждого из отморозков в разгрузке было по двести сорок патронов. Ещё цинк был во внедорожнике. Ехать на джипе Чико категорически отказался, мотивируя это тем, что твари прекрасно услышат звуки двигателя.

Впереди показалась черта пожухлой листвы и ещё дальше — полоска чёрной земли, будто пахота. Только очень странная. Приглядевшись, Мазай вдруг поднял, что видит далеко перед собою абсолютно чёрную траву. Антрацитовые стебли чуть колыхались, и выглядело это довольно угрожающе. Внутри всё сжалось — идти в черноту абсолютно не хотелось.

— Что это? – тихо спросил он у Чико.

– Это, Мазай, мёртвый кластер. А прямо перед нами до него — стабильный. Вокруг мёртвых кластеров твари предпочитают не водиться. Не нравятся они им. Да и мы по ним стараемся не ходить. Ты когда туда заходишь — у тебя как будто жизненные силы выкачивают. Можешь просто упасть и уже больше не подняться. А потом кто-нибудь найдёт твой труп в виде горы чёрного стекла. И электроника в них дохнет. Поэтому полёты тут редкие. У нас тут немного чудная география, знаешь ли. Мы живём будто в Улье — тут всё состоит из перезагружающихся кластеров -- сот. Какие-то быстрые, какие-то медленные. Ты вот с детьми прилетел на быстром – у Вас там небось мертвяки появились через пару часов уже?

– Ну да, мы на заправку приехали – дальнобойщик был в кабине – опущены шторки. К нему походу амурно пообщаться пошла кассирша, а он её подъел. А потом на меня поковылял. И через некоторое время ещё два каких-то бегуна прибежали.

– Обычные с виду, но только двигаются уже не тупо, а иногда и носятся как спринтеры?

– Они самые.

– Ну, тогда ты их чётко обозвал. Их все бегунами и называют. Развитые начинают уже перерождаться в тварей помощнее.

– Походу один уже начал. Точнее одна. Там дамочка была – плечи как у пловца, а с виду вроде бы нормальная – неестественно смотрелось как-то. И на лбу странные наросты как корка.

– О, да тебе повезло! С дробовика отстрелялся от них?

– Ага.

– Они вдвоём безоружного если повалят, могут артерию разодрать спокойно. А мадам твоя симпатичная была?

– Ты что несёшь? – нахмурился Мазай.

– Да ничего, шучу просто так. То, что на лбу у неё появляться начало – это уже биологическая броня попёрла. Легкая. Начали кости затвердевать и панцирь кое-где появляться. Чтобы труднее было убить. А насчёт симпатичной. У нас тут такие порядки, что женщин мало очень. Бывает, некоторые изголодавшиеся и неразборчивые моральные дебилы ловят только переродившихся.

Чико даже хохотнул, видя омерзение на лице Мазая от услышанного.

– Вот так вот. Они ж когда только переродятся – от обычных людей не отличаются почти. Только тормозят конкретно, да урчат. И ты прикинь, что на тысячу людей тут один иммунный. Тут до стаба новички добираются только такие как ты, или вон – как Спец. То есть более – менее подготовленные к нестандартной боевой ситуации. И то не факт. Ты вон с детьми бы далеко не ушёл. Куда идти – не знаешь. Попёрся бы в город, наверное?

– Собирался.

– Ну, вот и закончилось бы там твоё путешествие. Там сейчас филиал ада. Все жрут друг друга. Ну и особо нервные сталкеры без излишков хорошего воспитания и морали могли бы просто-напросто хлопнуть. Вот и считай – какой вообще процент женщин спасается при таких раскладах?

– Малый, – вынужден был признать Мазай.

– Ну вот. Так что тут жёсткий дефицит женского внимания и тепла. Вон твоя малая подрастёт, и тебе придётся постоянно по зубам давать разным уродам, которые начнут к ней катить свои бубенцы.

– Ты серьёзно?

– Конечно серьёзно. Тут законов нет, возраст согласия в каждом стабе свой. Мой совет – в пансион её определи. Там до определённого возраста её будут учить и охранять от таких.

– А потом? – с подозрением спросил у чернявого Мазай.

– А потом выскочит замуж за какого-нибудь гражданина стаба и всё – сытая жизнь обеспечена. Если не уродина. Но тут и уродин берут замуж.

– У неё хоть спросят об этом?

– Всё зависит от стаба. Где-то выбора нет, где-то может выбрать сама, но должна найти жениха в течение года – там выкупают невест у пансиона и возмещают затраты на их воспитание и уход за девочками. Где-то ещё более демократичные и адекватные правила. А где-то просто в бордели их всех сразу.

– Весело тут у Вас, – кисло усмехнулся Мазай.

– Не то слово, – согласился Чико.

– А бывает долгое перерождение? – пряча глаза, поинтересовался Максим.

– Бывает. Но ты, если боишься этого – можешь уже не беспокоиться. Ещё раз говорю – Ваш кластер, на котором Вы сюда прилетели – из быстрых. А на других кластерах бывает и на пару дней затягивается перерождение. Ты представь – что там творится, учитывая, что свежее мясо привлекает целые орды мертвяков. У них бывают массовые миграции. Не догадались ещё наши научники до того – что их толкает на это. Но чаще всего если снялась толпа и куда-то несётся, то это значит новый приличный кластер перезагрузился. Бегут кушать. А это тебе не пустыши медлительные. Самые крутые и пушку у танка согнут пополам. А от пулемёта и не почешутся. Ну, ещё увидишь.

– Это же форменное избиение!

– Естественно, не слышал ещё ни об одном выстоявшем населённом пункте. Больше девяноста процентов перерождаются, так что даже военная часть тут долго не играет. Плюс – никто ничего не понимает. Ну или их опять же убивают сталкеры, которые живут по гнилым понятиям и не жалеют новых прилетевших сюда с перезагрузкой. Налево и направо чуть что валят. И плевать им – мог переродиться кто-то, или нет. Но большая часть гибнет по незнанию. Потому как такое только в фантастических фильмах можно было увидеть. А всё непонятное людей обычно пугает. Потом ещё куча народу себя же чикает. Ну там семью всю съели на глазах – последний выживший не выдержал и повесился. Или просто от безысходности, когда сил уже совсем нет сопротивляться. Суицидников тут в первые дни тоже навалом из имунных и не только – некоторые с собой кончают и не дожидаясь перерождения. Ты, если бы меня не встретил – гарантированно бы сегодня упокоился в желудке у кого-нибудь со своими мальцами. Сейчас в городе ад творится, и твари активно подъедают свежаков. Как только мясо начнёт кончаться – они станут делить его между собой. А те, что поздоровее, не гнушаются схарчить простых заражённых. Ну и те соответственно от такой радости тоже рванут с кластера. Тут за час до твоего приезда на тот стаб с мурами – орда прошла. Так что Вам повезло не нарваться. Считайте, муры Вам жизнь спасли. При встрече даже с половиной десятка развитых заражённых, у тебя бы шансов с той пукалкой не было, – Чико показал на спину в сторону стаба, где Мазай бросил дробовик дальнобойщика, заменив его на более мощный Ремингтон, – если видишь мура, то тут только два варианта, либо бей наповал, либо сдавай службам безопасности крупных стабов. Поверь, там они такое ему устроят, что средневековые пытки покажутся раем. А потом всё равно в расход пустят, когда узнают, где его сообщники или бугры муровские. У нас их стараются активно вырезать.

– Откуда тут муры? И за счёт чего живут, если каждый встречный их хочет убить.

– Ну, вообще-то не каждый. Тут у нас относительно близко Внешка. Наиболее безопасные районы от тварей именно здесь. Если так вообще можно в Улье говорить. В этом мире на западе Пекло – там постоянно прилетают крупные кластеры с большими городами. Даже мегаполисы падают…

– Много еды для тварей? – догадался Мазай.

– Именно, сечёшь, – удовлетворенно кивнул Чико, – туда нормальному сталкеру путь заказан. На запад катаются вглубь Пекла разве что на танках. И то – не спасут они полностью. Так – отсрочат твой конец, пока какой-нибудь элитник тебя будет выколупывать из него.

– Элитник?

– Элита – самые сильные твари. Чем ближе к Пеклу, тем их больше. Они конечно и тут могут встретиться. Но здесь их активно прессуют внешники. Эти ребята научились сюда засылать своих для того, чтобы охотиться на таких, как ты, да я. А муры им часто активно в этом помогают.

– Зачем? – изумился Мазай.

– Ну, я ж тебе уже сегодня говорил – режут на органы. Потом что-то делают из них для своей медицины, химии и т.д. Ты заметил, как тебе уже легче стало после живчика?

– Ну да.

– И у детей голова не болит сильно, правильно?

– Да.

– Следы от укуса того затягиваются, наверное.

Мазай остановился на мгновение и задрал штанину, изумлённо уставившись на подсыхающие края мелких ранок. Он и думать забыл про укус дальнобойщика. Глубоко он не пробил кожу тупыми зубами, но прихватил конкретно. И саднило всё это дело ещё несколько часов назад сильно.

– Да, – проговорил он, – вообще не беспокоит.

– Это потому что зараза, которая сидит внутри тварей – сидит и в нас, но только не делает тупыми и урчащими на любой кусок мяса. И если ты видел, какой стойкостью отличаются твари к боли, и какая у них дикая живучесть, то у нас это всё проявляется по-другому. У иммунных сильно повышается регенерация. Хочешь верь, хочешь не верь, но при наличии средств и времени, тебе могут и оторванную ногу вырастить заново. Вот внешники и потрошат нас на составные части, чтобы изучать. Частенько вместо них это муры делают. Потому как внешники рисковать не любят. Сами они обычно колоннами бронетехники ходят, и окрестности беспилотниками зачищают. Дело в том, что боятся они заразу вдохнуть – они же тоже превращаться тогда начнут. Так и ходят в крутых навороченных респираторах – масках, а иногда в защите и получше. Кстати, стареть ты теперь тоже не будешь. До тридцати пяти дотянешь, а потом как заморозили. Я видел и стариков, которые молодели.

Мазай скептически поднял бровь и Чико, заметив это, только махнул рукой:

– Сам увидишь, тратить время на то, чтобы доказать что-то – не стану. Итак много информации на тебя вываливаю.

– Так, а куда мы идём?

– Мы удаляемся от Внешки. Идём в более– менее приличный стаб, где живут иммунные. Обычно стабы ютятся где-то посерединке между Пеклом и Внешкой. Но у нас участок Улья интересный в кавычках.

– Почему?

– У нас тут в окрестностях много черноты полосами. И полосы такие широкие, что их не пересечь ни одному иммунному. Тянутся они периодически чуть ли не на всё пространство между западом и востоком – Пеклом и Внешкой. В них есть просветы – коридоры. Вот там мы из секции в секцию и переходим. Говорят далеко, куда ходят только караваны торговцев, такая ерунда прекращается. Но у нас поблизости – такие порядки.

– Понял. Ещё вопрос можно?

– Можно, пока что вокруг всё равно никого нет. Кластер не свежий, но и не старый – всех подъели и ушли.

– Как ты узнаёшь – близко ли твари или нет.

Чико ухмыльнулся:

– У каждого из нас есть свой уникальный дар. Улей подарил. С тобой ничего необычного не случалось в последнее время?

– В каком смысле?

– Ну не знаю, может ты через стены начал проходить или видеть сквозь них. Ну, или по тебе с гранатомёта жахнули, а ты почесался, одежда обгорела, а ты как киборг дальше пошёл, сверкая голым задом?

– Нет, не было. А что такое реально.

– Да шучу я. Такое то реально, да только ты только появился. У тебя даже ещё дар не проснулся. А чтобы умения развить до такой степени – надо годы в Улье прожить. Причём не просто так, а добывая то, что нам нужно для развития.

– А что требуется для этого? – скептически поинтересовался Мазай.

– Увидишь, – загадочно и с усмешкой поведал Чико, – люблю приберегать это напоследок, а потом смотреть, как новичков от тошноты выворачивает.

– Детям не показывай, – серьёзно проговорил Мазай.

– Не буду, не боись.

– Ну так ты не ответил мне – как ты тварей чуешь?

– Да всё просто. Периодически сосредотачиваюсь и посылаю импульс вокруг. Он ищет и подсказывает мне – где заражённые, если они поблизости. Слабый очень, но на пустынных кластерах и такого достаточно. А расходовать просто так дар нельзя – он же тоже выдыхается. Жаль, конечно – я бы с удовольствием вечно в режиме «сканера» ходил. Силы надо подкреплять и живчиком заливаться. Короче, используя свой «сканер» в башке, я засекаю все очаги избыточного тепла. А у заражённых эта картина особенно яркая. Считай, что я мощный ходячий тепловизор. Я за счёт этого умения и выживаю. Хожу одному мне известными тропами до известных мне мест и таскаю редких хабар в стабы. На жизнь хватает. Меня звали в пару экспедиций на охоту – элиту гонять. Но я отказывался всегда. Не по мне так шкурой рисковать. Тем более, одна из этих экспедиций в полном составе пропала. Говорят, потом от них только колонна жжёной техники осталась, если то действительно был их транспорт.

– Это что же твари и обычным оружием воюют?

– Нет, конечно! Просто в Улье и стабы не всегда друг с другом дружат, и вообще – разных враждебных сил хватает. Тут принято на тропе далеко друг от друга бортами расходиться, держа друг друга на прицеле. И не нервничать. Потому как могут просто грабануть. Крутые нравом везде есть.

Чико прошёл чуть вперед и поднял руку:

– Стоп. Впереди заражённые...

Глава 9. Лотерейщик

Как только Чико остановил группу, все залегли в кустах и затихли. Мазай подполз к проводнику. Из-за зарослей впереди ничего не было видно — сталкер вёл группу постоянно в тех местах, где можно было максимально не пересекать открытые пространства. Дважды они даже огибали крупные поля, из-за чего делали приличные крюки.

— Впереди двое заражённых. Так не могу сказать кто, но уже не пустыши точно. Ага. Вон там крыши две. Наверное, был хутор какой-то. И эти товарищи решили подъесть скот на дворе и хозяев. Нормально так нагрелись. Всеми цветами радуги, мать их так, сияют — метаболизм вовсю идёт. Они в таких случаях столько тепла выделяют, что кажется, будто топку в кочегарке видишь. Похоже лотерейщики.

— Кто?

— На месте увидишь. Их вроде только двое в округе. А у нас Спец есть. И это большой плюс… Спец, ты как стреляешь?

— Вполне, – глухо пробурчал подползший боец.

– План такой. Дети остаются тут под защитой Мазая. Он если что прикрывает нас тут. А ты со мной.

– А обойти их никак нельзя? – поинтересовался Спец.

— Никак. Потому что нам нужно их привалить. И обязательно. Иначе остаток пути нести друг-друга будете без кое-чего, что есть у этих уродцев.

— В смысле?

— В прямом. Не задавай много вопросов. Топаешь за мной, только очень тихо. У этих тварей слух ого-го.

– Понял.

– Пошли! — и Чико, пригибаясь, устремился к подножию холма, над которым виднелись две покатые крыши.

Спец бесшумно скользнул за ним, сжимая в руках свой ВАЛ. Мазай проводил взглядом парочку и отполз чуть назад, под прикрытие кустарника, в котором лежали дети.

Андрей подал голос шёпотом:

— Дядь Максим.

— Чего тебе.

-- Мы уже в детдом же не поедем?

– Сто процентов. Нет больше Вашего детдома.

– А как это?

– Пропал. Мы уже и не дома вроде бы. Хотя мне до сих пор в это не верится, – признался Мазай.

– Я слышал, что говорил этот Чико. Мы в другой мир попали, да? Прямо как попаданцы? – с горящими глазами усиленно зашептал мальчуган.

– Какие попаданцы? – не сразу понял Мазай.

– Ну книжки ещё такие есть, про попаданцев. Которые р-раз и в другом мире оказываются.

– А, понял. Наверное. Но я бы не радовался этому. Тут вон вокруг одни сумасшедшие.

Мазай скосил глаза на Бублика, Вадика и Танюшку, которые сидели чуть ниже в прогалине, сгрудившись под раскидистым кустом. Здесь их могли увидеть только те, кто так же углубился бы в посадку и спустился вниз.

– Что там наша малышня?

– Ничего. Боятся. Бублику плохо.

– Что такое? – забеспокоился Мазай.

– Да говорит, что голова раскалывается. И вялый очень какой-то. А он не превращается в этих… заражённых? – испуганно округлил глаза Андрей.

– Нет, Чико сказал, что если что – он бы уже был на себя не похож. Урчал и бегал бы за нами.

– Как тот мужик на грузовике?

– Ага, как он, – подтвердил Мазай.

Он внимательно наблюдал за Спецом и Чико. Оба достигли ограды на вершине холма, и сейчас присели за ней. Чико что-то жестами объясняет собровцу. И показывает за край плетня. Походу, поясняет в кого и куда надо стрелять. Пока всё было тихо.

Мазай решил всё же разузнать у Андрея по поводу вопроса, который его тоже мучил уже пару часов.

– Слушай, а Танюшка что – немая?

– Нет, ты чего? – чуть ли не замахал рукой малец.

– Тише ты, не шевелись зазря, а то сейчас к ним отправлю, – шикнул на него Мазай, кивком головы показывая на младших спутников.

Андрей вжался в землю и забормотал:

– Она подкидыш. Не знают в детдоме – кто родители у неё. Её, короче, удочеряли даже. Но через полтора года она снова с нами уже была.

– Это как? – удивился Мазай.

– Да я и не знаю точно, нам же не говорят. Но воспитатели как-то болтали об этом, а я слушал.

– Подслушивал? – усмехнулся Максим.

– Неее, – чуть покачал головой подросток, – я просто подрался. Сидел в медпункте, а воспитатели в коридоре стояли и лясы точили. Короче, она вроде бы даже в нормальную семью попала. Но родители то ли вступили в секту, то ли запили. Мне кажется воспиталка и сама не знала точно.

– Ого, – удивился Мазай, – и что дальше?

– Не знаю. Они не говорили. Короче как-то так повернулось, что её новый папа через полгода её бить начал. Хотя вроде бы нормальный с виду был. И сильно бил. Ну надзор и забрал её обратно. Кстати, ты, дядь Максим, ей понравился очень.

– Почему ты так решил? – заинтересовался Мазай.

– А она больше не говорит ни с кем из взрослых мужчин и боится их. А с тобой вон – даже за руку не боится ходить. А так обычно забивается в угол и плачет.

– Так она и со мной не говорит.

– Ну, это пока. Привыкнуть должна. Она и с нами очень редко говорит. С ней психолог работает уже несколько месяцев. А когда обратно привезли – вообще молчала.

У Максима аж сердце заскрипело. Внутри разлилась жгучая ненависть к уроду, который калечил маленького ребенка. Сколько ей тогда было? Пять или шесть? Это ж какой надо быть редкой сволочью, чтобы поднять руку на такое чудо. Впрочем, чего удивляться, разве ж мало таких вокруг? Пропивают всё и вся, не смотрят за детьми и жалуются на невероятно сложную жизнь, не желая ничего с ней сделать. Таких Мазай откровенно не понимал. Да и не хотел понимать.

– А Бублик?

– А Бублик и Вадик из алкашей.

– В смысле? – поразился Мазай, – Пьют?

– Ты чё, дядь Максим, они то не пьют, а их родители пили. Всё что можно было – пробухали. Только у Вадика они ещё и кололись. А потом их грузовик сбил. Они по темноте домой под кайфом возвращались. Вадик тоже вообще думал налакаться, но воспитатели бутылку нашли.

– В десять лет? – нахмурился Мазай.

– Ты как будто жизни не видел, дядь Максим, – даже с небольшим оттенком превосходства бросил Андрей, – да есть и с восьми лет бухают и травятся.

– В детском доме?

– Я ж не сказал что у нас, – пожал плечами подросток, – Детдом детдому рознь.

Пусть Андрею было уже четырнадцать, но Мазаю было дико слушать, как ребёнок с таким спокойствием рассказывал трагедии жизни трёх маленьких подопечных. А они ведь и действительно таковыми ему и являются. Парень с сегодняшнего утра сам взвалил на себя роль утирателя соплей мальцам. И неотрывно следил за ними. В общем, частично снял с плеч Мазая ещё один груз бытовых проблем. Тут из-за угла может в любой момент прыгнуть на спину какой-нибудь шустрый мертвяк, а он в этот момент будет успокаивать кого-то из детей. И всё. Тогда и их косточки будут лежать обглоданными рядом с его скелетом.

Мазай только хотел спросить мальца – как же он попал в детский дом, как вдруг из-за дома донёсся утробный рёв. Да такой, словно орала хорошая такая горилла. А затем на вершине холма показалось существо, которое отдалённо её и напоминало. Фигурой тварь походила на человека. Но уродливо раздутые мышцы левой руки, казалось, превратили её в подобие какого-то молота. Ноги-тумбы, перевитые неравномерно разросшимися жилами, венчали здоровенные ступни. Узлы сухожилий словно бы вспухли, делая всю эту мощную и бесформенную неравномерно развитую кучу мяса ещё непригляднее.

Под покатым низким лбом горели чёрные глаза мертвяка. Нижняя челюсть выпирала вперед. Зубы разрослись и не помещались во рту. Чико явно не врал, когда говорил, что каждый заражённый меняется. И у этого походу был доступ к мясной пище. Вокруг пояса урода виднелись какие-то обрывки одежды. Тварь не удосужилась сорвать остатки засаленной рубашки. Оно и понятно – учитывая, что на гигиену монстры плевали, какой-то кусок ткани явно не мешал этому образчику.

Мертвяк был чем-то средним между человеком и гориллой, причём очень уродливого вида. Просверлив взглядом кусты, в которых залёг Мазай с Андреем, монстр вдруг издал утробное урчание, непохожее ни на одно слышанное рейдером ранее. Злобы в нём не ощущалось. А вот какого-то торжества – хоть отбавляй.

Монстр понёсся большими скачками, которым мог позавидовать самый лучший чемпион по прыжкам в длину. Каждый прыжок уродливых, мощных и гипертрофированных ног преодолевал, по меньшей мере, пару-тройку метров. Мазай понял, что сейчас надо упокоить образину как можно скорее, иначе она буквально порвёт его голыми руками, а потом примется за детей. Сколько этому уроду надо времени на это? Да несколько секунд. Вжикнет по артерии когтями и всё – поминай как звали.

Рейдер отпихнул Андрея вниз по склону:

– Быстро к остальным!

Мальчишка, стуча зубами от страха, съехал на пятой точке к кустарнику, за которым притаилась троица мальцов. Все они сейчас испуганно жались друг к другу. Видно услышали рёв твари, которая неслась к ним, чтобы растерзать кучку иммунных.

По здравому рассуждению, Мазай встал из-за куста и шагнул на поляну перед посадкой, тут же опустившись на колено. Монстр итак чует их. Скрываться и бить из АК из неудобного положения – то ещё удовольствие. Чико говорил, что даже более развитым тварям вполне хватает нескольких патронов. А если попадает один-два раза в голову, то и вообще упокоит навеки. Что это за мертвяк в классификации местных чудищ – Мазай не знал. И надеялся, что автоматной очереди хватит для охлаждения пыла заражённого.

Глаза мертвяка сфокусировались на дуле автомата. Он злобно рявкнул и постарался ускориться. Видно понял, что опасть немаленькая.

– Не стреляй! – раздался крик Чико, показавшегося на вершине склона.

Нет уж! У него тут дети. Пусть Чико хоть в дёсны с этими уродами целуется, Мазай не собирается ждать. Палец вдавил спусковой крючок и АК толкнул в плечо отдачей. Очередь разнеслась далеко над полем, шуршащим эхом отдавая в ушах. Пули пробили грудь монстра и пошли по линии вверх. Если конституция тела у мертвяков похожая, то лёгкое приняло две пули. Третья могла и в ключицу попасть. Мертвяк заметно замедлился и заурчал очень уж обиженно. Но своей цели не оставил, стремясь к кустам в последней надежде на спасение. Как видно, справедливо считал одного рейдера и кучку детей менее опасными, чем два вооружённых человека за спиной.

Лотерейщик уже был близко. Совсем близко. Теперь, когда он снизил скорость, Мазай мог прицелиться тщательнее. Он свёл мушку и целик на переносице заражённого и дал ещё одну очередь. Рисковать и бить одиночными никак не хотелось. Тут надо гарантированного разваливать голову нападающего. Тот в отчаянии взрыкнул перед выстрелом и попытался сделать последний бросок. Пули размолотили переносицу и лоб мутанта, сражая наповал. Он по инерции полетел вперёд, нелепо взмахнув длинными раздувшимися руками-лапами. Мертвяк пропахал ещё метр в направлении Мазая, взрыхлив землю и успокоившись навсегда. На склоне показался Чико. Вид у него был злой. Он быстро сбежал с хутора и понёсся в траве, опасливо озираясь по сторонам. Уже подбегая к монстру, он затараторил:

– Зачем шумели? Спец на прицеле башку этого урода держал. Кончили бы как и первого – по-тихому. А теперь придётся сваливать отсюда в темпе, пока кто покруче не заявился.

При этих словах чернявый присел над убитым зараженным, и резко вогнал нож между дольками большого нароста на затылке. Такой же, как и у бегунов на заправке, но только намного больше. И внешне отдавал какой-то синюшностью. Чико отвёл лезвием взрезанную плоть и запустил туда пальцы, задвигал ими так, словно просеивал песок.

– Ага! – удовлетворённо крякнул он, – Есть. Три спорана и горошина. Нормально так подфартило. Хороший споровый мешок.

– Зачем тебе эта гадость? – поинтересовался Мазай, чуть скривившись от омерзения и закрывая глаза Вадику, которого явно начало мутить.

– Так у меня то живчик кончается. А на Вас на всех не напасёшься. Если Вы скопытитесь, кто ж стволы то потащит? Я ж не Геракл какой-нибудь!

У детей округлились глаза, и Бублик не выдержал:

– Мы что, из этой гадости компот пьём?

Чико даже засмеялся:

– Я много названий для живчика встречал, но чтобы его компотом называли – впервые слышу. Да. Без этих штук – мы быстро становимся похожи на этих тварей. Так что выбора нет – или пьём «компот» с растворенными потрохами спорового мешка, либо погибаем. Вот это называется спораны, – Чико протянул ладонь вперёд и показал на лежащие на ней три серые ровные круглые бусины, – А вот это, – он ткнул на жёлтый, спрессованный будто засохший намокший сахар шарик, – горох. Спораны нужны, чтобы делать «компот». Можете его называть как хотите, хоть чаем. Главное, что без него Вас начнёт колбасить не по-детски. А это горошина – их едят и запивают нектаром, чтобы развить Дар Улья. Как видите, в самих потрохах ничего неприятного нет. Для брезгливых будет тяжко только доставать их.

– А нити эти зачем?

– Эти? – Чико поддел ножом свалявшийся клубок паутины, который располагался по центру внутри спорового мешка.

– Ну да.

– Это как раз сырьё для спека. Только из этого будет дешёвый и с кучей отходняков после него. Но всё равно – товар нормальный – за него заплатят.

Вадик не выдержал и согнулся в три погибели, опустошая свой желудок.

– Ты мог бы предупредить, чтобы дети не подходили, я же просил, а ты обещал, – с укором сказал Мазай.

– Ты уж извини, но пусть привыкают. Ты больше верь всем вокруг. Обещать – обещал, но сейчас мы сматываться уже будем отсюда, собирать твою ясельную группу по всем углам я не нанимался. И ещё. Видишь ли, мы, иммунные должны постоянно двигаться. В стабе навечно ты детей не оставишь. Придётся как подрастут периодически бродить с ними по перезагружающимся кластерам. Иначе начнётся трясучка и перерождение в тварь. Так что движение это жизнь. И сейчас нам тоже быстренько надо отсюда топать. Я же тебе кричал – не стрелять. Спец должен был его снять по-тихому, как и первого.

– Ты серьёзно? Он уже около нас был. А если бы Спец промахнулся. Спец, только без обид, – нахмурившись, спросил Мазай.

Собровец лишь согласно качнул головой:

– Правильно сделал. Нечего рисковать. Тем более дети там.

– Ясно всё с Вами, герои-партизаны. Давайте двигать уже. Чувствую что бегуны рядом. Они хоть и мелкие, но их много, если опять начнёте палить – прибегут и те, что покруче.

– Да куда уже дальше то? – удивился Спец, показывая автоматом на поверженного монстра.

– Это ерунда полная. Лотерейщик. Потому как найти в его споровом мешке что-то хорошее – чистая лотерея. Но без серьезного оружия может схарчить на раз-два.

– Другого лотерейщика лутать не будешь?

– Каждая минута дорога. С этого итак нагрелись сносно. Лучше синица в руках, чем твоя голова в зубах. Уходим.

И Чико без лишних разговоров двинулся трусцой в сторону посадки. Группа быстро пристроилась за ним гуськом, покидая место разделки мертвяка. Оставаться рядом с непонятным мутантом с разваленным затылком не хотелось. Они пересекли небольшой лесной массив, и вышли к небольшой речушке, вдоль которой и двинулись дальше. А через полкилометра все, кроме Чико, остановились как вкопанные, во все глаза рассматривая картину, что предстала перед новичками...

Глава 10. В поисках убежища

Впереди над речушкой пролегал странного вида мост. Один берег был более высоким и выложен камнем на склоне. Мощные бетонные опоры держали широкие пролеты. Шоссе, убегающее вдаль по полям, так и обрывалось на краю разорванного пополам моста. Его тело немного не дотягивалось до берега, по которому шли трое мужчин и дети. Но при этом мост не обваливался, а просто переходил в небольшой мостик, который часто бывает за городом на небольших переездах.

Четыре полосы шоссе резко переходили в две. Крайние полосы просто были оборваны, но из бетонных плит не торчала ни арматура, ни несущие фермы. Они просто-напросто были срезаны словно ножом почти под прямым углом. Такое впечатление, словно какой-то безумный архитектор просто приставил друг к другу два совершенно разных по размеру моста. Из-за несоизмеримости нагрузки в месте стыка полотно прилично провисло вниз, вот-вот угрожая обрушиться в мелкую речушку.

— Это что? — удивлённо протянул Бублик, округлив глаза и тыча пальцем на чудную конструкцию.

Чико лишь усмехнулся, обернувшись на мальчонку:

— Привыкайте. Это нормально. По мосту проходит граница кластеров. Принцип этого мира такой — дорога к дороге, мост к мосту, вода к воде. Дорога может резко смениться на другую, но будет продолжаться в большинстве случаев. Это значит, что тут проходит граница кластеров. На границе со стабами вообще интересная картина. Ты можешь идти по красивому полю, а потом резко пойдут старые заросли — значит, на стаб зашёл. На них-то всё продолжается по законам природы. Листва — опадает, трава растёт постоянно. Вот и с мостом этим – на одном кластере шоссе было, а на другом – просёлочная дорога с мостиком. Их и состыковали. Плохо, когда какое-нибудь водохранилище прилетает впритык к мелкому пруду. Вот тогда заливает всё вокруг. А на крупных водных кластерах такие волны поднимаются, что можно просто улететь на них чёрти куда.

– Это получается, что мы муров на стабе прижали? – подал голос Спец.

— Именно. Видно, они там себе точку удобную присмотрели. Отморозки дорогу видят, а с дороги из-за зарослей Вы особо ничего не замечаете. Классное место для засады.

Мазай недовольно кивнул, вспоминая, как тоже не увидел ничего подозрительного кроме крыши машины. Причём муры схитрили — на верхотуру не стали наваривать никакой защиты, чтобы не напрягать залётных новичков.

— Скоро придётся устраивать ночёвку – темнеет, – проговорил Чико, вглядываясь в горизонт.

— Мы же даже до поселка не дошли, — нахмурился Спец.

— И хорошо. Сейчас толку от этого было бы мало. Ночью лезть куда-то, где все ещё вчера переродились -- перспектива не из лучших. Даже если Мазай сказал правду и дом действительно на отшибе. Там сейчас пир идёт на весь мир. Сколько там жило людей?

– Человек семьсот – восемьсот. Большинство приезжали на лето или выходные, – пожал плечами Мазай.

– А сегодня в твоём мире было что?

– Воскресенье.

– Значит в любом случае по максимуму народу. Там два-три иммунных от силы. Остальные переродиться должны были. Твари покруче в город поскакали в любом случае, а тут по окрестностям лотерейщики и мелочь шарится. Как подъедят всех – пойдут искать объедки в городе.

– Лотерейщики тоже крупняк боятся? – удивился Спец.

– Крупняк жрёт впрок всё, что увидит. А если ему хочется кусок полакомее, то спокойно отнимает его у более слабых. Если есть совсем нечего – начинают лопать неразвитых заражённых. Для той же элиты лотерейщики – что мухи. Восемьсот человек населения днём перекинулись в пустышей и сейчас их едят чересчур голодные заражённые посильнее. И все они сообща бегают за иммунными. Ты говоришь, там богатеи жили? – этот вопрос Чико адресовал уже Мазаю.

– Ну да. Большая часть – не из бедных.

– Значит и охоту там много кто любил. Так что отстреливаться будут. Пальба привлечёт тварей посильнее. А ночью твари вообще всесильны и активизируются на полную катушку. Так что заночуем тут на подстанции – там не должно быть никого, кроме сторожа. Да и тот постоянно перерождается, сколько бы я не ходил там. Ну, пару раз ещё два электрика были. Тоже заражённые. Справимся по-тихому, пересидим ночь, отдохнём и с утра уже пойдём в поселок. Оттуда крупняк уже свалит ввиду отсутствия интересных и вкусных людей. Тогда можно будет уже и рискнуть. А пока – требуются еда и отдых. И пополнение живчика.

И Чико, не дожидаясь дальнейших вопросов или раздражений, двинулся дальше вдоль берега. Вся компания нехотя поплелась за ним. Дети уже как минут десять периодически хныкали от усталости. Мазай постоянно оглядывался на них и жалел, что ничего не может сделать для того, чтобы прекратить эти мучения. Он уже понял, что здесь, в этом враждебном мире единственным спасением является движение и постоянное поддержание себя в полной боевой готовности. Но любые такие разговоры не решат их проблем.

-Чико! – позвал Мазай.

– Да? – полуобернувшись, отозвался сталкер.

– А там поесть ничего не найдётся?

– Должно быть. У сторожей как раз в подсобке обычно что-то да оставалось. Если продукты не испортились, то найдём чего-нибудь пожевать, для твоих желторотых. Консервы-то точно есть – сторож был до них большой любитель. Ну или бывает любителем… – не знаю, как сказать. Он же постоянно появляется на одном и том же месте, но по сути каждый раз – другой человек, – задумчиво протянул рейдер.

К подстанции подойти без приключений не удалось. Где-то спустя сорок минут плутания по прибрежным зарослям группа выбралась на небольшую опушку прилегающего к реке сосняка. Чико остановил всех идущих за ним, позвал жестом Мазая, и двинулся ползком вперед к кромке густого кустарника.

– Смотри, – чуть ли не беззвучно губами шепнул Чико, медленно подавая Мазаю бинокль и указывая куда-то вдаль в сторону дороги, которая вела в город.

Мазай прильнул к окулярам и навёл в указанном направлении. Вдоль заброшенного полустанка один-за-одним двигались три гориллоподобных монстра. Волос ни на голове, ни на теле заражённых не осталось вовсе. При большом увеличении было видно, что вся кожа мертвяков испещрена буграми перекатывающихся под нею гипертрофированных мышц. Каждая тварь была раза в полтора больше, чем лотерейщик, который буквально недавно пытался добежать до Мазая и детей. Голова уже потеряла округлую форму, и издали казалось, что вместо неё в массивную кривую шею просто забили здоровенный нос торпеды. На её конце широко прорезанная пасть венчалась здоровенными и острыми зубами, которые просто не помещались во рту. Такие острые тиски, пожалуй, могут за раз и ногу пополам перекусить. У Мазая по спине пробежал холодок.

– Элита? – спросил он у Чико?

– Не-а, это начальная стадия ребят, которые идут до неё. Элитники такой чуйкой обладают, что на таком расстоянии нас уже засекли бы. А так как транспорта у нас нет – скорее всего, никто не ушёл бы от них. Но они вообще обычно поодиночке. Однако поверь – нам хватит. И с этими бы не справились только втроём. Это кусачи. Видал – какие челюсти? Идут после топтунов. А топтуны в иерархии местных страшил идут после лотерейщиков.

– Этот те, кого мы на хуторе завалили?

– Именно. Если видишь кого-то побольше, чем лотерейщик и когда бежит – пятками цокает – это топтун. У них там на ногах твёрдый и грубый покров вырастает. Так и отличаем. А потом вот эти вот товарищи появляются, что перед нами. Они помощнее будут. И могут тихо подкрасться – ничего не услышишь.

– Даже в активных наушниках?

– Чего?

– Ну, наушники такие – тихие звуки выделяют, громкие – гасят. Для снайперов.

– В душе не чаю, – признался Чико, – Не интересовался такими приблудами. Но если найду – себе заимею. Заинтересовал.

– Так что? Ждём, пока пройдут?

– И даже больше. Надо посидеть подольше. А то эти твари социальны.

– В смысле? Стаями держатся?

– Стаи – это тоже вариант. Но тут всё проще – часто вокруг них тусуются уроды послабее. Объедками питаются, помогают в охоте. Симбиоз такой. Прямо свита. Увидят нас – поднимут такой вой, что эти мгновенно развернутся и быстренько возвратятся.

– Ты же говорил, что они друг-друга жрут? – удивился Мазай.

– Это если долго харчей вообще нет, или когда чего-нибудь не поделят и начинается драка. Если идёт до смерти одного из оппонентов, то победитель с аппетитом его употребляет. Насчёт уничтожения себе подобных и по поводу падали у них никакого кодекса чести знаешь ли нет, – ухмыльнулся Чико.

– То есть теперь надо дождаться и проверить – нет ли за ними хвоста?

– Именно. Здесь в Улье всегда так. Слышал пословицу – «кто понял жизнь – тот не спешит»?

– Слышал, конечно, – кивнул Мазай.

– Вот всегда так тут и поступай. Если хочешь и сам остаться живой, и детей спасти, – чернявый многозначительно обернулся на засевших в кустах со Спецом мальцов и прижал палец к губам, показывая, чтобы они не издавали ни звука.

– А чего не воспользуешься даром? – задал логичный вопрос Мазай.

– Он же не безграничный. Надо экономить. Без надобности не использую. Только ради тренировки и развития.

– Понял…

– Ты, кстати, будешь мой должник, – неожиданно сообщил рейдер.

– В смысле? А стволы, которые у моего друга возьмём – тебе мало? – возмутился Мазай, – Между прочим, если повезло, и он не обратился, мне ещё с ним как-то договориться надо будет.

– Мало, поверь мне. Я считай на себе четыре, ну ладно, пусть три бомбы замедленного действия тащу, – твердо проговорил сталкер, и добавил, глядя в глаза Мазаю, – Ты пойми, дружище, старший вроде бы понятливый из твоих желторотых. А вот если сейчас заголосит во весь голос кто-то из малых, эти три гориллы нас услышат. И всё. Наши автоматы им конечно будут неприятны, но если хотя бы один из троих доберётся до нас – всё, крышка. Ни у тебя, ни у Спеца, ни у меня нет умений, чтобы справиться с тремя развитыми кусачами. Тут крупный калибр нужен. От двенадцать и семь начиная. Вот он гарантированно успокоит их. Но шуму будет столько, что набежит целая стая чудиков покруче этих. Так что в сухом остатке всё равно без вариантов.

– Ну и зачем тебе это надо? – вдруг поинтересовался Мазай.

– Помимо бабла я ещё не совсем гнилой, знаешь ли, – хмуро осклабился в ответ Чико.

Мазай промолчал, рассматривая в бинокль кусачей. Мертвяки скрылись за лесополосой. Теперь нужно было терпеливо ждать, пока Чико даст отмашку идти дальше.

Чернявый поднял группу только через двадцать минут и, осмотревшись, выбрал направление вдоль правого края опушки. Похоже, он не хотел пересекать большое поле и быть у возможных наблюдателей как на блюде. Кто его знает – вдруг за ними кто из лесу сейчас приглядывает.

– Слушай, а они умные? – задал очередной вопрос Мазай, посматривая по сторонам и держа ствол наготове?

– Кто? Твари? – усмехнулся Чико.

– Ну да.

– Те, которые только заразились – тупы как пробка. Ты это и сам видел. Мозгов осталось на привычные из прошлой жизни рефлексы. Ну, там дверь толкнуть. Ручку надавить, вон дальнобойщик твой, о котором ты рассказывал – сам же выбрался как-то из кабины грузовика. Но на большее мозгов не хватило. Лотерейщики уже не особо глупые. Я бы сказал, что они похожи на хороших хищников. Умеют прятаться. Могут затаиться где-нибудь и терпеть, чтобы выбрать лучший момент для нападения. Но только развитые. Дальше уже начинают умнеть твари. Я слышал байку про профессора-топтуна, который ломом выковырял пару бедняг из военного джипа, поддев люк. А у них патроны кончились. Вот он лом в щель забил, и как консервную банку их вскрыл. Но это могли и наврать. Кусачи так и вообще могут добычу натурально загонять по сложной траектории. Это даже сам видел. А дальше уже идут после них руберы. Это стадия перед тем, как заражённый в элиту превращается. Если ты видишь что-то побольше кусача, и башка у него деформирована сильно, а на лапах много острых наростов – скорее всего, это рубер. Их так называют из-за того, что они этими лапами молотят в драке всё на своем пути. Легковушку запросто сомнёт на раз-два и не почешется. У кусачей кожа ороговевшая, плотная. Мелкий калибр даже не чувствуют. А вот у руберов уже чуть ли не броня биологическая. Там хрен пробьешь её. Элита идёт дальше. Там уже не понять – от зверей они пошли, или от человека. Ни на что не похожи, под несколько тонн может весить. Умная. Может даже подстраивать ловушки.

– Ловушки? – изумился Мазай.

– Конечно. Он бы мог спокойно пустить кусачей этих по полю гулять, а сам бы сидел в лесочке в кустах и за нами наблюдал – как мы красиво идём по свежей травке, думая, что переждали опасность.

– Поэтому мы и не пошли туда? – предположил Мазай.

– Нет, всё проще. Элита большая, тепла выделяет как топка паровоза. Да и сама по себе чувствуется с моим даром. Даже не сильно напрягаясь – подобное засечь для меня легко. Немного усилий и готово, если Дар не выдохся. В каком-то плане нам повезло. Ну, точнее, мне. Я за счёт этого уже тут живу прилично. А вы со мной – значит, тоже везунчики.

– Прилично – это сколько?

– Полтора года.

– Всего то, – даже улыбнулся Мазай.

– Мужик, очнись. Тут на тех, кто ещё неделю не прожил, смотрят как на ходячий труп. Вот когда хотя бы месяц тут проведёшь и не помрёшь – тогда можешь считаться реально живущим в Улье. А так – ты пока что просто кусок мяса на ножках с низким шансом на выживание.

– При такой жизни у Вас все должны на стену лезть от психологического напряжения, – резонно заметил Мазай.

– А все и лезут, – не стал отпираться Чико, – как только рейдер возвращается в стаб, он что сразу просит? Правильно, бухло и баб. В особо запущенных случаях ещё и спеком обкалывается. Так всё и спускает. Потому как завтра уже может не наступить для него. Не пьют только шибко крутые, да те, кто подсел на адреналиновую иглу и для него это самое классное в жизни. Но такие тоже долго не живут. В какой-то момент начинает крышу рвать от собственной крутости, и рейдер забывает посмотреть за спину. А там или ствол или челюсти. Всяко бывает, – заключил Чико.

– Ты же сказал что женщин тут мало? – переспросил Мазай.

– Мало. Но я тебе говорил и про то, что больше половины из них – в борделях. Так что такие дела.

Мазай нахмурился. Маленькая Танюшка ещё даже не выросла, а уже попала в мир, где, судя по услышанному, у неё немного шансов на самостоятельный выбор жизненного пути. Нет, он точно не бросит детей и сделает всё, чтобы они не испытали сполна ужасов этого мира.

Мазай на мгновение обернулся назад, осматривая свой «выводок», устало плетущийся позади. Девчушка уже еле перебирала ногами. Напряжение и переход сделали своё дело. Вадик и Бублик уже не замечали ничего вокруг – по тому, как автоматы оттягивали им руки, было понятно, что мальцам тяжело. Но с другой стороны, как бы это жестоко не звучало – молодежь была при деле, а усталость привела к тому, что они потеряли интерес к тому, чтобы трястись от каждого шороха от ветра в кустах и теперь лишь думали о том, как побыстрее сбросить с себя ношу.

Только Андрей выглядел бодро и постоянно оборачивался к Спецу, так и норовя завести разговор на всякие мальчишеские темы. Оно и понятно, мальцу хотелось показать, что он не лыком шит. Небось, и боевые патроны там себе выпрашивает. Ага, щаз! Это сейчас он такой разудалый. А как выпрыгнет какая-нибудь образина из кустов, так и даст очередь на зажиме от страха. Это тебе не компьютерная игра, где всякие «френдли-фаеры» можно взять, да отключить.

Спец лишь изредка кивал да неопределённо угукал, вертя головой на триста шестьдесят градусов и осматривая окрестности, стараясь не пропустить ни одного движения. Интересно, как Чико вышел на него? И откуда собровец? Так и не перекинулись даже парой десятков нормальных фраз за день – обстановка не позволяет. Если конечно они выживут…

Глава 11. Ночлег

К подстанции вышли уже в сумерках. Довольно большое здание, окруженное бетонным секционным забором, высилось прямо за лесным массивом. На дорогу смотрела проходная с широкими проездными раздвижными воротами из листового металла.

Чико дал знак группе ждать его в лесу, а сам приблизился к стене под прикрытием пары спиленных деревьев. Мазай увидел, как чернявый прижал пальцы к висками и лицо его напряглось. Никак пользуется своим чудо-даром на всю катушку. Через полминуты сталкер обернулся к лесу и поманил остальных к себе.

Спец с Мазаем вскоре уже сидели вместе с детьми рядом с проводником. Вид у него как будто бы был усталый и осунувшийся после использования дара.

Чико тихо заговорил:

— Только охранник и, наверное, один электрик. Этот кластер перезагружается ночью. Так что здание почти пустое. Охранник за воротами по территории шляется. Электрик в первом цеху справа. И вроде какой-то он прохладный.

— В смысле прохладный? — не понял Спец.

— Ну его не так ярко вижу. Кто его знает. Может, как перерождаться начал, то сознание потерял или упал и башкой приложился конкретно. Да так что с концами. У меня было такое в практике.

— Так он живой ещё?

— Может живой, а может его от меня что-то заслоняет. Он мог и сам копыта отбросить, а паразит то в его теле работать начал. Просто затухает медленнее. А человеческий мозг уже всё – тютю. Это же тебе не сериалы, про зомби. Твари, можно сказать, даже живее живых.

– Ну ладно, – кивнул Спец, удовлетворившись ответом, – Что будем делать?

— Ворота обычно заперты. Так что, чтобы не шуметь — перелезаем через них и гасим охранника. Потом проверяем электрика и прячемся в глубине подстанции — там есть теплушка.

– Не проще ли в сторожке остаться?

– Близко к лесу. Если какая-нибудь тварь будет мимо пробираться — вдруг учует? А нам такое не надо. Нам надо тихо переночевать и дождаться, пока накал страстей вокруг нового городка спадёт хотя бы в том мазаевском посёлке. Спец — подбросишь нас, и с детьми останешься.

Мазай было возразил, но Чико сразу пресёк эту попытку:

— Шуметь нельзя. Завод пуст, а с пустышами мы и почти голыми руками справимся. А вот если кто-то решит из мертвяков мимо пройти -- надо будет снимать тихо, а у Спеца у единственного оружие с глушаком. Спец, спрячься с детьми, и сидите тихо. Как проверим завод – Мазай за Вами возвратится. Понял?

– Сделаю, – коротко кивнул собровец.

– Тогда выдвигаемся, – скомандовал Чико, и вся разношёрстная группа двинулась к воротам.

Детей оставили под большим раскидистым кустом сирени, где они затихли, с любопытством наблюдая за тем, что делают взрослые. Ворота находились в десятке метров от куста. Спец закинул автомат за спину и присел около стены, сложив руки ступенькой.

– Я первый, – бросил Чико, и чуть поддал себе ускорения, отталкиваясь берцем от рук собровца.

Тот выкинул вверх сложенные ладони, запустив чернявого на край стены. Учитывая, что рейдер был по комплекции раза в полтора меньше чем Спец, он с легкостью взлетел на бетонную кладку, распластавшись на неё животом и на секунду замерев на месте, осматривая двор.

– Тут он, – удовлетворённо заметил Чико, кивая куда-то за забор на невидимого мертвяка, – Мазай, давай за мной.

Проводник мягко спрыгнул за забором. Мазай взял небольшой разгон в два шага и легонько оттолкнулся от рук Спеца. Ему не требовалось больших усилий добраться до кромки забора, учитывая рост. Тут главное рассчитать. А то рискуешь не поймать равновесие на тонком крае бетонной секции и сразу сверзиться с другой стороны.

Он успел окинуть взглядом двор. Проезд был относительно чистым. А по краям вдоль забора валялась старая рухлядь, большие деревянные катушки от проводов, бухты какой-то колючки, штабеля тонких каркасных балок. В углу расположился синего цвета зилок-трехтонка, кое-где уже ржавый от времени, но по внешнему виду было понятно, что его использовали как рабочую лошадку в том мире, откуда прилетел этот кластер.

Около дверей главного здания подстанции маячил силуэт в хорошо знакомой привычной синей рубашке. Сторожу не повезло – он стоял и тупо пялился на металлические двери трансформаторной, слегка покачиваясь, будто флаг на ветру. Переродился.

Убедившись, что Спец двинулся обратно к детям, Мазай спрыгнул на землю рядом с Чико, стараясь сделать это как можно тише. Тот показал на охранника, а затем на напарника, обведя пальцем вокруг себя. Понятно, попросил контролировать окружающую обстановку. В принципе, это было понятно и без напоминаний. Чернявый вытянул из петли на рюкзаке странный то ли топорик, то ли тонкий ледоруб. Тонкая, чуть изогнутая металлическая рукоятка венчалась изогнутым зазубренным лезвием. Зубцы шли в обратную сторону.

Рейдер тихо двинулся в сторону охранника, поманив за собой Мазая. Он пересёк двор, посматривая по сторонам и на последних шагах ускорился, стремясь в два огромных скачка достичь цели. Заражённый уже запоздало дёрнулся, оборачиваясь.

Чико размахнулся вверх и вбок странным орудием и обрушил зубчатое лезвие на затылок сторожа, пронзая еле заметную шашку на затылке. Хороший удар. Похоже, уже не в первый раз проделывает и знает, что жертва обязательно дёрнется. Слух у мертвяков весьма неплохой – в этом Мазай уже успел убедиться и сам. Скорее всего, из-за этого рейдер и не крадётся до конца, предпочитая ускоряться перед атакой, чтобы успеть нанести смертельный удар, пока затылок мертвяка ещё в зоне доступа.

Охранник рухнул на землю как мешок с картошкой. Даже ноги его конвульсивно пробарабанили всего лишь несколько раз. Видно, острие зашло очень глубоко и принесло смерть почти сразу. Обычно ещё секунд десять минимум ноги у мертвяков такую ламбаду отплясывают, что любо дорого смотреть.

Мазай почуял зловонные миазмы, витающие в воздухе. Осмотрев убитого заражённого, он увидел, что штаны несчастного основательно перепачканы. Он вопросительно указал на пустыша, ловя взгляд Чико. Тот выпрямился, выдирая острие своего импровизированного оружия из затылка твари, которая когда то была сторожем:

– Можешь говорить. Только тихо.

– Чего это он так… на гигиену с высокой колокольни плюнул?

– Так они все такие, – весело ухмыльнулся Чико, – у тварей организмы так же, как и у нас работают. Они же жрут, как не в себя, если могут. Но про навыки бегать в туалет, знаешь ли, забывают. Так и ходят, пока в один прекрасный момент ремень не выдерживает. Могут и сами на себе штаны разорвать с ремнём, когда силу набирают, и если им они жить мешают. Половые признаки у них в процессе эволюции исчезают. Ты ж видел лотерейщиков и кусачей. Там уже не понять по-хорошему – кто это был до перерождения – женщина или мужчина. Насколько нам известно, эти уроды не размножаются привычным всей природе путем. Но это и логично. Если бы эти твари плодились сами по себе – нас бы просто массой задавили. А так – единственный путь их появления – заразиться и развиться.

– Сколько ж надо сожрать, чтобы стать элитой? – с интересом спросил Мазай.

– Ооо, там несколько вагонов мяса надо, чтобы стать убер-убивателем, – даже развел руки в сторону Чико, не забывая при этом осматриваться по сторонам, – Пойдём, проверим электрика, что-то мне подсказывает – там работёнка вообще простая будет.

– Это что за оружие у тебя такое? – снова задал вопрос Мазай.

– Это клюв. Или клювец. По-разному называют. Удобная вещь, чтобы споровые мешки рвать. И помогать себе в разделке, когда потрошишь мощную тварь. Топор и соскользнуть может. А этот прочно входит.

Они двинулись в сторону цеха по правую сторону от ворот. Именно там ранее почувствовал ещё одного пустыша Чико. Проводник толкнул дверь, ведущую в нутро тёмного помещения, заставленного автоматами питания. Из дальнего угла послышалось слабое урчание, в котором угадывались нотки отчаяния.

– Жив, – удивлённо протянул Чико и перехватил клюв поудобнее.

Оба иммунных обогнули большую колонну с проводами и увидели лежащего на полу электрика. Заражённый лежал на полу, придавленный большим автоматом, который сверзился ему прямо на ногу, основательно переломав кости.

– Это даже не пустыш, а ползун. Эти вообще не опасные. Если конечно не привлекут своим урчанием других тварей, – прокомментировал Чико, подходя поближе к уродцу.

Тот протянул к нему руку, хищно оскалившись и слабо заурчав. Клюв опустился на затылок твари, успокоив её навеки.

– Всё, тут пусто. Давай, топай за Спецом и ребятнёй. А я ещё раз выйду и просканирую местность. На открытом пространстве мой дар лучше работает, – сказал Чико, подталкивая Мазая к выходу.

– Ты не будешь искать горох или спораны? – удивился Мазай.

– В таких слабых тварях ничего нет. Одна труха. Я уже об этом говорил. Пустая трата времени. Тут у сторожа были всегда кое-какие припасы и уксус. Перекусим и разведём живчик. Как раз пока на всех хватит. Зови остальных.

Они оба покинули цех, и Мазай двинулся к воротам, постоянно оглядываясь по сторонам. Старые рефлексы потихоньку просыпались, и он привыкал контролировать всё вокруг. Если верить Чико, и твари могут поджидать часами в засаде, то нужно уметь видеть их до того, как они сделают смертельный бросок. Пусть проводник и утверждает, что его дар работает безотказно, Мазай не собирался полагаться только на сказочные умения. Он тут человек новый. А в любой незнакомой обстановке лучшее – быть скептиком. Больше шансов, что останешься жив.

Новичок дошёл до ворот и аккуратно поднял запор. Он отодвинул створку в сторону так, чтобы мог пройти взрослый человек, и поманил Спеца. К слову, тот довольно хорошо укрыл детей и себя от посторонних взоров. Если бы не синий городской камуфляж, который не подходил к этой местности, у неопытного человека и глаз не зацепился бы за то, что за густыми ветвями кто-то притаился.

Закрыв за детьми и собровцем ворота, Мазай повёл их к сторожке, в которой уже копался Чико. Это было старое обшарпанное строение, лепившееся у калитки, закрытой на ключ. Деревянная старая дверь. Лампочка без плафона, свисавшая на проводе с прогнившего козырька крыльца. Внутри видавший виды потёртый диван, накрытый потасканным покрывалом с бахромой. Пара мониторов, на которые раньше транслировалось изображение с нескольких камер, установленных на главном здании и заборе.

Сейчас техника мёртво и неприветливо взирала на мародёров чернотой погасших дисплеев. С перезагрузкой доступ электричества остановился. Мазай искренне пожалел об этом. Можно было бы контролировать периметр отсюда. Рядом притулился старый пухленький телевизор. В холодильнике, к удовольствию всех присутствующих, было несколько контейнеров с не успевшей попортиться едой. Недавняя перезагрузка пустынного кластера. Бутерброды, холодец, домашняя тушёнка в стеклянных банках. Сторож явно был любителем поесть. Пакетированный чай и хлеб тут же перекочевал в пакет, в который Чико начал складывать всё, что на его взгляд было свежим и подходящим.

Проводник открыл узкий шкафчик и торжественно потряс бутылью с цветастой этикеткой, на которой виднелась большая надпись «Уксус». Затем заглянул за холодильник и выудил оттуда ещё одну бутылку, но уже без этикетки.

– Вот обожаю этого сторожа. Такая наливочка. Сам видно делает. Чтобы разбавлять живчик для нас, мужиков – самое то. А то приходится постоянно водкой давиться. Каждый раз, когда тут останавливаюсь, стараюсь наводить живец с этой штукой. Детям разведём и разбавим уксус, только придется много раз процеживать, чтобы от горечи избавиться такой и жжения. Разведём чем-нибудь сладким. Сейчас найдём. Да не смотри ты на меня – мы же иммунные – для нас это – жизнь.

После «разграбления» сторожки, все двинулись в сторону главного здания подстанции. Внутри него около дальней от входа стены была металлическая лестница, ведущая на второй ярус, который шёл вдоль стен. Похоже, когда-то это строение было заводом, впоследствии перестроенным под нужны электрификации.

В углу стальной палубы второго «этажа» располагалась обшитая жестью маленькая и тесная теплушка, в которой могли бы поместиться более-менее с удобством четыре человека. Три топчана и примус с верстаком – вот и всё убранство.

Бесцеремонно смахнув на пол всю мелочь с верстака, Чико водрузил на него пакет с добычей после набега на сторожку и заговорил:

– В конце помоста есть лестница к люку. За ним будка на крыше. Спец, не обессудь, но ты пока в дозоре. Не маячь на крыше. В будке есть оконца. Через них и наблюдай за окрестностями. На открытом пространстве не отсвечивай, поменьше вообще движений. Увидишь какое-то серьёзное шевеление, или обнаружишь, что твари сюда направляются – дай знать. Мы сейчас сообразим поесть, да Мазаю покажу, как живчик готовить. Ему это знание важнее – у него дети. Потом расскажет тебе – что да как. Ужинаем, и я тебя сменяю. Вы – новички, Вам надо будет отдохнуть. Я Вас на своем горбу тащить завтра не собираюсь. Потом по очереди дежурите. Моя вахта четыре, Ваша по три часа. Завтра выдвигаемся только когда полностью рассветёт. Ночью твари очень активны. И ещё – Вы оба видели, как выглядит кисляк. Туман, который перед загрузкой образовывается. Обычно, этот кластер перезагружается раз в неделю. Но Улей – штука непредсказуемая. Поэтому, если почуете что-то похожее, или увидите туман такой – тут же сообщайте мне. Если попадём под перезагрузку – или умрем, или психами станем. Вопросы?

Новички отрицательно закивали, давая понять, что курс дела для них ясен. Спец подхватил свой автомат и, выйдя из теплушки, двинулся в сторону лестницы, примыкавшей к облупленной кирпичной стене в противоположном конце подстанции.

– Значит так, Мазай, смотри внимательно, – начал объяснять Чико, доставая бутыль с уксусом… Рецептов огромное количество. Но принцип везде один – разводи один споран на пол-литра раствора. Растворять или в укусе или в спирте. Разбавленном естественно. Сгодится и любой алкоголь. А потом нужно процеживать, чтобы остатки ядовитые убрать. Смотри….

После того, как напиток был готов, все присутствующие пригубили живительного нектара. Мазай почувствовал, как по жилам будто бы полилась новая жизнь. Шум, который опять начинал было набирать силу в ушах, быстро спал и в голове стало ясно, как белым днём. Затем старшие быстро сообразили ужин и дети отрубились, повалившись на топчаны кто-как. Сказался дневной переход и постоянное напряжение. Оружие ребятня оставила около выхода из теплушки, как только зашли в неё, явно несказанно этому обрадовавшись. Даже Андрей, хоть и старался не показывать этого, с облегчением избавился от тяжелого металла, полдня оттягивающего ему руки.

Чико ушёл сменять Спеца. Собровец вскоре явился, набросившись на остатки еды и запивая её мелкими глотками живчика. Затем отставил пустой котелок и привалился к стене, блаженно закатив глаза и тяжело выдыхая.

– Н-да, никогда не думал, что попаду в фильм про апокалипсис. И совсем не думал, что он будет такой, – протянул он сухо и без эмоций.

– Я тоже, – отозвался Мазай.

– Ты городской? – тихо спросил собровец, чтобы не разбудить детей.

Хотя они там сопели каждый в две дырки, что над ними явно можно было палить из пушки – не почесались бы.

– Ну да, родился там. Помотался по стране, но вот в отпуск приехал и на тебе – попал в этот Улей.

– Я так понял, у тебя там остался кто-то? – поинтересовался с прищуром Спец.

– Там да. Виделся периодически с одной. Но сюда она не «прилетела», – горько усмехнулся Мазай, вспомнив Карину.

– Ну, это и к лучшему, – уверенно произнес Спец.

– Согласен. Чико сказал, что в город мы бы не пробились, – вспомнил Мазай, – а у тебя там кто-то остался?

– Нет. Жена была и сынишка. Но развелись. Она в другой город переехала. Так что теперь не увидимся, – хмуро протянул боец.

– Если верить тому, что сказал Чико, – осторожно произнёс, чтобы не задеть собеседника Мазай, – ты, это твоя копия. Там, в нашем мире, самый настоящий ты по-прежнему будешь видеть сына и он тебя.

– Но я то их не увижу, – грустно заметил Спец.

Мазай кивнул, понимая, что любой ответ тут будет бессмысленным и решил перевести тему:

– А ты как сюда попал?

Спец устроился поудобнее и заговорил. Хотя он производил впечатление молчуна, напряжение дня, видимо, повлияло и на него. Мужик явно хотел немного поговорить и отвлечься.

– У нас в этот день была сдача нормативов в учебно-тактическом центре – проверка приехала. Бегали в полном боевом снаряжении. Вымотались конкретно. Начальник новый у нас только вступил в должность. Ну, а у нас часть на хорошем счету. Если на хорошем – надо показывать. Ну и его гоняли тоже. В итоге – одна за другой проверки показателей личного состава. Короче погнали нас на стрельбище. Отстрелялись. Затем этот туман зелёный попёр. Мы думали, это «газы» отрабатывают. Нацепили противогазы. Только, как выяснилось, с опозданием, – горько усмехнулся Спец и продолжил, – Проверяющий сам не понял – что это за ерунда. Запрашивать начал по рации. Молчание. Ну, построились и в здание центра потопали. А центр немного в низине был. Кисляк этот зелёный – вообще всё затянул. За тридцать метров ничего не видно. Мы внутри перекантовались. Начальник город запрашивает – всё по нулям. Связь уже не работала. Объявили на всякий случай боеготовность. Ну, мы по позициям. Потом туман рассосался быстро и мы все глаза чесать кинулись – местность вообще не узнаваемая перед нами. У нас на полигоне был старый самолет – группы захвата приезжали и отрабатывали навыки штурма на нём. Ну, а вместо него БелАЗ стоит. И мужик неизвестный вокруг него бегает в жилетке и каске. Видно сам тоже ничего не понимал – что случилось. Местность поменялась. Походу кластеры рядом небольшие грузанулись. Чико говорил – в этой части Улья бывают такие глюки. Потому что обычно одновременно рядом две-три перезагрузки проходят не часто. Связи нет. А через час начали первые заражённые тупить. Короче, изолировали мы тех, кому не повезло и кто быстрее всех начал отъезжать мозгами. Послали опергруппу в город на разведку. Они, естественно, не вернулись. А потом я остался один. Еле выбрался оттуда – на меня несколько навалились в полной броне, повалили. Пришлось их всех там и застрелить, – с содроганием закончил Спец.

На его лицо упала скорбная тень. Мазай молчал. Перед ним сидел человек, которому пришлось увидеть, как не просто какие-то незнакомые люди превращаются в тварей и нападают на него с целью полакомиться свежатиной. Ему пришлось стрелять в собственных товарищей, которые обратились в кровожадных «зомби». И если Мазай по глупости чуть ли не проиграл в схватке с медлительным дальнобойщиком и двумя бегунами, то Спецу противостояло изрядное количество закованных в броню и шлемы пустышей. А они итак на боль реагируют из рук вон плохо, а в защите шансы нанести реальный урон вообще падают.

– В общем, я двинул в сторону пригорода и встретил Чико. Чуть не пришил его. Нервы, – признался Спец, – Но он мне скоренько объяснил всё и договорились. Я должен был ему показать центр и помочь зайти с чёрного хода в оружейную комнату. А потом он меня проведёт в стаб. Потом мы встретили тебя. Поняли правильно – кто там ублюдки, а кто нормальный человек. И вступили в бой. Ну а дальше ты знаешь. Хорошо, что Чико решил сменить маршрут и поискать добычу в твоём поселке. Я бы не хотел ещё раз оказаться в центре, – промолвил Спец.

Мазай задумался о том, что ему, возможно, вскоре придется увидеть обратившегося Серёгу – своего товарища. Если конечно его не съели заражённые. И пусть даже он знает со слов Чико, что тот вполне себе здравствует по-прежнему в своём мире – давалась эта мысль тяжело. И всё же, осознавая каково сейчас Спецу, Мазай кивнул и проговорил, желая подбодрить собеседника:

– А я самый невезучий на свете. Я ж вообще не водитель даже у этих детдомовцев.

– Да, а кто? – с интересом посмотрел на него собровец.

– Да водила их – сосед мой и родителей моих, земля им пухом. Хорошо всегда общались. У него из роддома дочь выписывается сегодня. Он попросил его подменить и скататься – забрать этих охламонов. Так и оказался тут.

– Да, ты и правда, невезучий, – улыбнулся боец, но затем вдруг посерьёзнел и добавил, – а роддом в той части города, которая перезагрузилась?

– Да, – не понял сначала вопроса Мазай, но затем, осмыслив, замолк.

Повисла тягостная тишина.

– Тогда тебе жутко повезло, мужик. А вот твоему соседу нет, – глухо заключил Спец, – Давай уже ложиться. На вахту тебя разбужу. Сам пойду следующим. Но завтрак – с тебя.

– Договорились.

Они оба улеглись на топчаны. Мазай с блаженством закрыл глаза и тут же провалился в черноту сна. Первый день в новом мире оказался жесток. Но что-то подсказывало, что это ещё только цветочки…

Глава 12. Опасный посёлок

Мазай лежал рядом с Чико в пожухлой траве и наблюдал за двухэтажным коттеджем, обнесённым красным высоким забором. Этот домина был крайним в поселке и стоял несколько на отшибе. Видно было, что хозяин при солидных деньгах. Изящная лепнина на карнизах, облицовка из мраморных панелей. Серега всегда жил неплохо. Хоть в девяностые, хоть сейчас. Пусть даже своим благосостоянием был во-многом обязан именно лихим временам.

На балконе второго этажа покачивался мертвяк с дробовиком. Да-да. Именно, что с помповым Моссбергом — любимым стволом мазаевского товарища. Только оружие было не в руках у заражённого, а болталось на ремне, продетом наискось под рукой. Тяжелая махина качалась и билась о бедро пустыша, из-за чего тот постоянно дёргался и пытался оттолкнуть от себя мешающий прибамбас.

— Похоже, он решил до-последнего держать оборону, — прокомментировал Чико, прильнув к окулярам бинокля.

— Похоже на Серёгу, — тихо ответил ему Мазай.

Внутри него поселилось неприятное чувство. Вот он — человек, которого он знал довольно неплохо. И сейчас он не более чем безвольная кукла, которая реагирует лишь на живые организмы, которые попадают в её поле зрение. Или улавливаются на слух. И тогда кукла мгновенно превращается в кровожадное чудовище, которое стремится тебя сожрать. Скорее всего, чтобы добраться до «сокровищ» Серёги, надо будет упокоить и его самого.

Учитывая, что несчастный вовсе не являлся каким-то ожившим мертвецом из популярных фильмов и блокбастеров – ситуация была довольно философская. Чико говорил, что твари развиваются до такого уровня, что становятся чуть ли не хитрее людей и проявляют чудеса изобретательности. Это ли не доказательство того, что в них есть какая-то своя осмысленная природа. Но при этом внешний вид и поведение в самом начале похожи на то, будто человек полностью опустошает своё сознание. Как из могилы вылез. К чему об этом думал Мазай? Да всё просто. У него за спиной в подлеске вместе со Спецом четверо детей. Нажмёт ли хотя бы старший четырнадцатилетка на спуск, когда на тебя бежит хоть и уродливый, но по всем внешним признакам человек. Что ждёт подавляющее большинство попавших в этот мир, кто не привык стрелять в ответ на нападение? Ответ очевиден.

– А ты своим даром просканируй местность, да и определи – кто там за забором? – предложил Мазай.

— Экий ты торопыга, — чуть свысока буркнул Чико, — сейчас просканируй, потом просканируй. А затем понадобится посмотреть вокруг – не запряталась ли какая тварь, а дар всё – надо ждать, пока снова не «заряжусь». Чем меньше охват «сканера», тем меньше энергии тратится. В идеале бы оказаться по волшебству в пустом доме в центре поселка и тут же использовать дар, чтобы равномерно распределить его. Только вот если какой-нибудь развитый хмырь нас учует, то пиши-пропало.

Мазай нахмурился, осмысливая сказанное.

Проводник махнул слабо рукой и пояснил:

— Отсюда до дома метров четыреста. Пустое поле. Можно было бы вон по посадке пройти, да только и от неё там метров сто пятьдесят. Меньше, конечно, но всё равно вхолостую тратить столько сил не хочется. Нужно стараться незаметно подобраться к дому и тогда уже прощупывать из него окрестности. Там луг нескошенный между посадкой и домом — в траве и поползём. Сначала мы со Спецом пойдём, потом ты с детьми к нам выдвинешься.

Мазай поймал себя на том, что испытывает предательское облегчение оттого, что не ему первым придется столкнуться с Серёгой, обратившимся в пустыша. А Чико, между тем, продолжал:

— В сторону посадки и Серёга этот твой не посматривает. Есть шанс подойти тихо, чтобы не потревожить ни его, ни тех, кто может быть во дворе. Решено. Мы двигаем к дому, ты будь на стрёме. Детей вообще было бы хорошо где-нибудь оставить, но это равносильно убийству. Не думаю, что в посёлке не обойдется без нелицеприятных видов. Там вчера, почитай, пир каннибалов был.

Мазай сглотнул от волнения. Утро нового дня в новом мире обещало быть еще более жестоким, чем вчера. Он уже раз триста пожалел о том, что попал сюда именно с детьми. За что им выпала такая судьба -- оказаться в этом проклятом Улье?

Чико, тем временем, подозвал к себе Спеца, и они оба скрылись в зелёнке в направлении стоящего на отшибе дома Серёги. Потянулись долгие пятнадцать минут ожидания. За это время ничего не произошло. Наконец, мертвяк на балконе, который когда-то был знакомым Мазая, неуклюже дёрнул головой и завалился на перилла балкона, повиснув на них. За ним по стене растеклось свежее тёмно-бурое пятно. Спец отработал на ура. Ветер не принес даже щелчка «Вала» – расстояние было довольно приличным. Оставалось надеяться, что и заражённые не реагируют на звуки подобного уровня.

Через две минуты в дверном проёме балкона показался Чико и помахал рукой. Выходить наружу он не стал. Оно и правильно – никогда не знаешь, кто на тебя смотрит из ближайших кустов. Может там засела какая-нибудь тварь и только и ждёт, пока ты расслабишься, чтобы напасть и употребить с довольным сытым урчанием. На дар проводника Мазай всё равно предпочитал не полагаться на все сто процентов.

Он повернулся к детям и поманил за собой, держась того же пути, что и напарники – укрываясь в перелеске. Детдомовцы с утра смотрелись заметно свежее. Выспавшись и набив животы от души, дети сегодня были не настолько разбиты. Да причём настолько, что от Вадика пришлось чуть ли не прятать запасы съестного. Чико сказал, что некоторых иммунных в первые дни разбирает на просто зверский жор. Похоже, на маленького худенького десятилетку напало именно такое обжорство. Возможно, из-за этого он был единственным, кто был постоянно сонным и еле передвигал ноги со скорбным и мученическим выражением лица. Мазай даже забрал трофейный автомат, который нёс малец к вящему неудовольствию Чико, который бурчал, что в отряде должны быть мобильные и не скованные единицы, а несколько килограмм хабара для маленьких компаньонов – небольшая цена за спасение и проводку до мирного стаба.

Вся пятерка, пригибаясь, быстро добралась в высокой траве луга к калитке дома, из которой уже воровато выглядывал Спец, В нос ударил неприятный запах разложения, будто несколько трупов провели сутки под солнцем.

Собровец подтвердил опасения Мазая как только тот приблизился к напарнику:

– Слева от дома детей проводи, пусть не смотрят во двор. Там мясорубка жестокая была. Твой Серёга оказался если не Рембо, то близко к нему. В доме вроде пусто, там дверь была заперта, пришлось повозиться.

– Были ещё мертвяки?

– Было двое. Чико палец один чуть не откусил, – нервно хохотнул Спец, – Решили их по-тихому валить, один вертлявый оказался, башкой мотнул в последний момент и этот наш проводник пальцы фактически сам ему в пасть положил. Тут, кстати, электричество есть – мы с Чико дизель-генератор запустили. Давайте, не задерживайтесь.

Мазай кивнул и, обернувшись к мальцам, крутящим во все стороны головой, коротко скомандовал:

– Андрюха, ведём их в дом, сейчас сразу налево. Никто не смотрит во двор, ясно?

Ответом ему были молчаливые кивки. И всё равно, естественно старший не удержался, чтобы не бросить взгляд в глубину большого проезда перед гаражом, который был неподалёку от балкона. Мазай увидел, как лицо Андрея позеленело от мути, и подросток поторопился отвести глаза.

И было от чего. Серёга перед тем, как самому обратиться, изрядно повоевал. Расстрелянные из дробовика пустыши валялись то тут, то там по всему широкому двору. Некоторые были уже подъедены. В бассейне, полном светло-красной воды плавала ещё одна жертва в купальнике. Перевёрнутый мангал, разбитая посуда. Похоже, старинный товарищ решил закатить пирушку и прямо на ней все празднующие перенеслись в новый мир, а после чего переродились один-за-одним.

Чико показался в кухне прямо перед Мазаем:

– Быстро давайте. Дом на отшибе. Скорее всего, поэтому на всё это мясное богатство и не прибежали остальные. Потому как других вариантов я даже предположить не могу – почему всех не поели. Наверное, орды на город прошли в других местах в этот раз. Я «просканировал» даром местность – крупняка пока нет. Но надо быть начеку – вдруг кто пожалует.

– Орды? – удивлённо переспросил Спец.

– Ну, масса мертвяков. Бывает, они мигрировать начинают стаями или ордами. Это когда несколько стай в одну соединяются. В основном в них уже не тупые и опасные. Минимум от лотерейщиков. И ещё орды собираются перед загрузкой крупного кластера. Город – большой и вкусный кластер – к нему всегда целые потоки этих уродцев подтягиваются. Так что давай – рассказывай, где оружейные богатства твоего Серёги и валим отсюда. Спец, ты детей охраняй в доме.

Мужчины тщательно заперли калитку и двинулись внутрь. Мазай прошёл через просторный холл, посмотрев на Андрея, который устроился на вместительном мягком кресле. По-прежнему бледный. Но да ничего удивительного. Не по возрасту ему такие виды. Новичок откинул ковер в дальней спальне, отметив про себя, что край уже загнут. Никак, Серёга подумывал достать из подпола чего потяжелее Моссберга.

Мазай потянул на себя ручку. Люк не подался. Значит, хозяин не отворял его, передумав. Или закрыл.

– Ключ нужен, – констатировал очевидный факт Мазай.

– И где он? – нетерпеливо затоптался на месте Чико.

– Наверное, у Серёги наверху.

– Так иди и возьми, – уже с напряжением скомандовал проводник.

Отметив про себя его странное поведение, Мазай кивнул, и вышел в коридор. Пройдя мимо зала, он оглянулся и, убедившись что Чико остался в спальне и не пошёл за ним, заглянул внутрь главной комнаты. Все дети сидели на диванах и креслах. Спец стоял около окна и заглядывал за занавеску. Он обернулся на шаги Мазая, и тот молча указал себе за спину на спальню, затем указал на свои глаза и на Спеца «мол, смотри за нашим товарищем». Тот лишь кивнул. Собровцу ничего не надо было объяснять. Чем ближе проводник оказывался к цели их мини-путешествия, тем более нервным становился. Никто не знает, что он выкинет, когда доберётся до оружия. А, судя по всему, такие стволы в этих краях стоят дорого. Сам он может тоже не доверяет двум незнакомым, пусть они и новички в этом мире. А ну как пришьют перед стабом и заберут всё себе, чтобы иметь «старт в новой жизни».

Мазай поднялся на второй этаж, попутно отмечая, что в доме разгрома не было. Скорее всего, Серёга принял бой на балконе, что логично, учитывая тупость и медлительность переродившихся. Займи удобную позицию и стреляй. Лишь бы патроны не кончались и не набежали твари покрупнее, для которых высота второго этажа – ерунда для прыжка.

Выйдя на балкон, Мазай осмотрелся и стянул с перилл тело товарища с простреленной головой. Стараясь не смотреть в мертвенно бледное оскаленное лицо, рейдер пошарил по карманам и вытащил связку ключей из кармана. Где-то здесь должен быть и искомый. Моссберг у Серёги всегда хранился в сейфе, однако представить что он не оставил при себе возможность быстро открыть оружейный подпол в такой ситуации было бы глупостью.

Краем глаза Мазай мельком заметил какое-то движение около посадки. Он продолжил похлопывать по карманам товарища, переместившись за его сидящий труп и склонив голову, словно что-то рассматривает. Сам же, закрыв себя от возможного стрелка трупом, исподлобья осмотрел опушку.

Ещё пара веток как-то странно дернулись. Или показалось? Да нет. Не может такого быть. Ветер слабый. В тут вон явственно две больших еловых лапы дергаются так, словно их случайно кто-то задел. Плохо дело. Сомнений в том, что наблюдатель видел на балконе живого копошащегося человека – не было. Это надо быть полным слепцом или беспечным идиотом.

Мазай отступил назад в тень комнаты и перешёл к окну, едва выглядывая из-за края пластиковой ставни в щелку между стеной и шторой. Ветки всё ещё слабо покачивались, постепенно замедляясь, но больше нигде ничего подозрительного не было. Но ему не привиделось – в посадке кто-то прячется.

Мазай буквально скатился вниз по лестнице, и столкнулся нос к носу с вышедшими на звук Спецом и Чико:

– Нас срисовали! В посадке кто-то есть, – тут же сообщил он напарникам.

Оба напряглись. Проводник переспросил:

– Точно уверен? Где?

– Готов на что угодно поспорить. Прямо там, – он махнул рукой, – на северной стороне.

– Тебя видели? – поинтересовался Спец.

– Думаю да. Я заметил движение уже когда искал у Сереги в карманах ключи. Я там как прыщ на причинном месте был. Сто процентов усмотрели, – утвердительно кивнул Мазай.

– Плохо, – резюмировал Чико, нахмурившись, – теперь непонятно кто нас пасёт. Твари или люди.

– А даром пощупать нельзя? – осторожно поинтересовался Мазай.

– Нет, я конкретно потратился, чтобы весь поселок «просканировать». Далеко и надолго сейчас не смогу достать. И даже если дотянусь – не смогу сказать точно – кто там. Хомо сапиенсы или уроды переродившиеся. Что хуже – не знаю. Люди разные бывают. Но если твари слабые – я выбираю их. Если ты прав насчёт оружия – от такого у некоторых может крыша потечь. И они захотят прикарманить хабар, если увидят – какие мы красивые идём, увешанные дорогими пушками. Ладно. Спец, следи за лесом, пока мы забираем стволы. Попробуем уйти незаметно. С другой стороны, конечно, можем пустышам на глаза попасться, но риск оправдан на мой взгляд.

– А может, бой примем? – вдруг заявил Спец, – патронов достаточно, стволов тоже, дом крепкий.

– Мы не знаем – сколько их и какие у них умения, если это люди. Вы давайте, привыкайте, что тут мало кто ходит малыми группами. Только крутые ребята. Либо с такими дарами Улья, как у меня. Вдруг это муры? Они тоже любят прихабариться. Да и сталкеры разные бывают. У нас не принято чужой хабар отжимать. Но если никто не видит и свидетелей не оставлять… – Чико показал жест, будто он перерезает себе горло и добавил, – Некоторые не испытают угрызений совести. А если там мертвяки – договориться не получится.

– Окей, давай тогда живее там, – согласился с кислой миной собровец и потопал наверх, перехватив свой автомат поудобнее.

Чико и Мазай вернулись в спальню, и новичок быстро открыл люк, тут же отпрянув в сторону. Он кивнул на зияющий проём, отступив в сторону и вполоборота контролируя проводника, под его насмешливым взглядом.

– Думаешь, солью Вас? Не в моих интересах. Кто-то должен будет тащить все эти железки. Я без Вас не наварюсь…

Последние слова он уже произносил, спускаясь в подпол. Когда голова его была уже на уровне половиц, он на мгновение остановился и посмотрел многозначительно на откидной люк:

– .. а Вы без меня сдохнете. Не забывай.

И нырнул в темень подвала.

Глава 13. Рад-руберы

— Выключатель справа, — глухо проговорил Мазай. В груди начинало разгораться знакомое чувство, которые обычно было всегда перед боем. Пустота, которая щекочет тебя внутри. Ты хочешь её выбросить и чем-то заполнить. Но не получается. Пока пули не начинают лететь прямо над головой. Тогда начинается совсем другая канитель.

В подполе зажёгся свет и тут же послышался удивлённый приглушенный свист проводника:

— Об-балдеть. А ты не соврал. Твой Серёга действительно интересный фрукт. Помоги мне.

Началась механическая работа по перемещению стволов и боекомплекта наверх. Промасленное оружие легло на белоснежное покрывало большой кровати. Хозяину теперь уже всё равно. Жесткий корф с разобранной «Элькой» Чико обнял чуть ли не любовно.

Винтовка была дорогой и в мире Мазая, но тут она, похоже, приобретала совсем особую ценность. Пулемёт, старый, но вычищенный и практически в идеальном состоянии предстояло нести как раз Мазаю, несмотря на его слова о том, что данное оружие для него непривычно, хотя опыт работы с данным агрегатом и имелся.

Автомат в руках Бублика был заменен на дорогой дробовик. Андрей тоже понёс дорогое охотничье ружье в нагрузку к автомату. Чико рассудил, что четырнадцатилетний ещё сможет тащить на себе лишние несколько килограммов, а редкий коллекционный ствол тоже найдет своего покупателя среди богатеев. Зачем подобное ружье в таком мире — Мазай тоже не понял. Разве что для понтов.

Все делали в большом темпе. Два тяжёлых подсумка с заряженными коробами к ПКМу заняли место под рюкзаком Мазая за спиной. У новичка возникли вопросы к тому, что Серега хранил снаряженные короба. Кто знает, как долго они так простояли без работы. Не хотелось бы посреди боя получить клина.

По потолку постучали два раза, будто пытаясь дать сигнал заткнуться расшумевшимся соседям. Это Спец звал напарников наверх. Оба тут же быстро поднялись по лестнице.

— Там твари в лесу, — сообщил собровец с невесёлым лицом.

– Чего, здоровые? – видя его замешательство, поинтересовался Чико.

– Похоже да. Одна скотина морду высунула ненадолго – я чуть не помер от вида. Такая страхолюдина. Судя по башке — метра два с половиной — три ростом.

— Они обычно сутулятся. Так что больше, – кисло прокомментировал Чико, – нарвались мы. По крупному нарвались. Это руберы. А может и начинающая элита. Из всего, что у нас есть против них — только винтовка, да и то не факт, что заиграет. И пулемёт.

— А автоматы? — поинтересовался Спец.

-- Твой «Вал» ещё как-то. Наши – вообще не годятся. Про дробь забудьте. Жаль, нельзя их как на смотре в линеечку выстроить и затылками развернуть, – невесело схохмил чернявый.

– Это зачем?

– У них тоже споровые мешки есть. Покрепче, но в целом лезвием хорошего ножа прошибаются на раз. Только прикрыты обычно сверху пластинами…

В этот момент с противоположной стороны дома послышался глухой грохот. Такое ощущение, будто кто-то грузный наступил на хлипкую преграду и она обвалилась под его весом. Все тут же схватились за оружие.

– А он не один, – прокомментировал Чико, – ещё один пришел не из посадки. Проморгали. Детей вглубь дома! Быстро к окнам, но не высовывайтесь. Наш единственный шанс – лишь попадания в споровые мешки, либо кинжальный огонь под мышки и в любые места, где нет наростов. Мазай и Спец – на Вас вся надежда, раз вы стрелки неплохие. Попробую отвлечь, но учтите, долго плясать перед тварями не буду.

Рейдер рванул в сторону звука.

– Андрей, всех наверх и в спальню слева. Заныкаться под кровать и не вылезать! – затараторил Мазай, прекрасно понимая, что скрываться уже нет смысла, а запрятать детей в подпол не успеть.

Он вспомнил, что наверху в глубине дома стоит ещё одна здоровая дубовая кровать в гостевой спальне. Это единственное место, куда сейчас смогут спрятаться мальцы, чтобы их в случае чего не задело шальными рикошетами, но при этом они были бы рядом с ним под присмотром.

Дети бегом пробежали мимо него, не понимая, что случилось. Благо, старший уже научился не задавать глупых и лишних вопросов. Оно и ладно. Меньше знаешь о том, что бродит за стенами – меньше паникуешь.

Эту мысль Мазая тут же размазало в пыль – за окном послышался утробный рёв. Новичок успел увидеть, как в глазах пробегающей мимо Танюшки отразился почти животный ужас при этом звуке. Он рванул наверх, прильнув к узкому распахнутом окну, в котором ветром колыхало тюль.

И увидел рубера.

Сгорбленное чудовище двигалось к нему боком по внутреннему двору. Тварь уже совсем потеряла человеческие черты, кроме разве что очень общей конституции тела. На мощных ногах – тумбах, загнутых назад, словно у хищной кошки, вместо ступней были неровные блямбы с широкими пальцами, оканчивающимися толстыми и длинными когтями. По бедрам, толщиной в тело Мазая, перекатывались бугры абсолютно бесформенных мышц, которые казалось бы жили своей жизнью, приводя в движение всю махину тела. Узкое туловище, покрытое костяными наростами на лысой ороговевшей коже, венчали широченные плечи.

Тварь бы вряд ли свободно протиснулась в окно, около которого стоял Мазай. А вот в соседнее – большое и закрытое, если бы ссутулилась – понемногу пробралась бы.

Мощнейший грудак покрывали толстые пластины биологической брони. Длинные руки, как у гориллы волочились по земле, иногда помогая при ходьбе. На том, что когда-то было запястьями и предплечьями, виднелись неровные зубчатые наросты-лезвия. Со стороны казалось, будто в лапы чудовища просто вживили доисторические каменные топоры древних людей. Причем в ряд. По спине Мазая пошли мурашки при мысли о том – какие последствия может иметь удар наотмашь такой лапой. Его, наверное, просто переломит пополам, и он сразу отдаст Богу душу. На плечах была посажена непропорционально развитая голова. Создавалось такое впечатление, что её просто разнесли надвое и каждая часть начала несимметрично развиваться.

Плоский скошенный набок череп был вытянут, а неровный затылок представлял из себя своеобразный балкон, нависающий над сгорбленной спиной и почти касающийся её. Ну и где там споровый мешок? Под этим балконом? Если тварь будет и дальше сутулиться и двигаться на четвереньках – возможность попасть в него будет ничтожно мала.

Рубер подошел к трупу, лежащему на лужайке, и грубо схватил бездыханное тело. Раскрылась пасть, в которой Мазай отчётливо увидел второй ряд зубов. На ум почему-то пришла даже не акула, а мурена с её выдвигающейся ложной кривой челюстью. Пасть сомкнулась на голове убиенного, и развитый заражённый с шумом всосал содержимое, размазывая красные разводы по уродливой морде с маленькими чёрными глазками.

Рейдера передёрнуло от омерзения. Неизвестно – заметил ли конкретно это движение монстр, или просто почуял иммунного, но он резко оторвался от трапезы, вперив взгляд в Мазая. Новичок мог поклясться, что в чёрных агрессивных глазках прочиталось торжество. Вот оно – лакомое блюдо! Не падаль какая-нибудь и не пустыши, а живой бегающий иммунный. Как говорил Чико – самый лучший и желаемый деликатес для таких развитых тварей.

Рубер отшвырнул труп в сторону, запульнув его в бассейн, где до сих пор плавало бездыханное тело дамочки в купальнике. Узлы неравномерно развитых мышц напряглись – тварь изготовилась к прыжку и лишь на мгновение застыла, чтобы примериться с точкой приземления. Окно было явно мало для того, чтобы сразу в прыжке попасть внутрь дома – придется забираться в другое, долго протискиваясь.

В этот момент из-за угла показался Чико. Он в ужасе уставился на заражённого, явно не ожидав встретиться с ним почти лицом к лицу. И тут же в перекате рванул рыбкой к открытой двери гаража. Рубер дёрнулся к нему, на мгновение развернувшись спиной к Мазаю, и в этот момент послышались быстрые щелчки. В бок мутанта ударили тяжёлые дозвуковые пули «Вала». Явно не смертельно, но неприятно. Это из глубины дома открыл огонь Спец. Рубер отпрыгнул в сторону Чико, но недостаточно резко. Из-под неприятного града пуль он ушёл, однако не достал чернявого, который уже успел скрыться в гараже. Оттуда донёсся истошный крик:

– Мазай! Давай.

И грохот автомата.

Пули застучал по руберу, однако тот отмахнулся от них как от назойливых мошек. Тем не менее, они явно разъярили монстра, и тот поднялся во весь рост, с размаху ударив костяными наростами по крыше гаража. Жесть изогнулась, и дверной проем изломился надвое в изголовье. Эдак мутант может спокойно сделать из Чико кильку в консервной банке.

Монстр, судя по всему, решил попробовать другую стратегию, почуяв слабину входной рамы гаража. Он с натугой схватился за дверь гаража и косяк. Дверь жалобно скрипнула и тут же рассталась с петлями, отброшенная за пределы участка. Она перелетела забор и упала где-то в поле. Жестяной гараж-времянка застонал – его дверной проем просто раздирали в стороны, расширяя проход для кровожадной твари. Чико что-то орал, непрерывно паля в монстра. Он уже оглох там, наверное, в замкнутом пространстве. Не повезло проводнику – не рассчитал он с позицией. Не подумал, что рубер уже в этой части двора. Ревел то он в конце-концов чуть дальше.

Спец всё поливал монстра тяжёлыми пулями, пытаясь нащупать хоть какие-то уязвимые участки на теле, но громила твёрдо решил начать пир с Чико. Мазай уже установил пулемёт на подоконник и обхватил приклад левой рукой, прижимая его к плечу плотнее. Сейчас! Сейчас! Рубер сильнее напрягся и его мышцы на спине взбугрились – ещё несколько секунд и он просто разорвёт жесть, добравшись до Чико. А рисковый мужик этот сталкер.

Рубер наклонил башку, напрягая весь плечевой пояс и на мгновение его природный «балкон» на затылке поднялся. Под ним мелькнуло что-то белесое. Споровый мешок! Мазай нажал на спуск, стремясь сохранить точность хотя бы для первой очереди. И тут же дал следом ещё одну.

Пули забарабанили по спине и затылку, но одна всё же нашла свою цель, немного прорвав край спорового мешка. Тем не менее, даже это повреждение заставило громилу пошатнуться и ослабить хватку. Он словно осунулся. Рубер выпрямился, будто его тушу прострелил электрический импульс, и обмяк, ещё сильнее открыв споровый мешок. Мазай дал третью очередь, но промазал. Зато попал Спец, засевший на первом этаже. Тяжёлые пули под углом порвали плоть мягкого нароста, и тварь с глухим стоном осела на гараж, заскрипевший от натуги. Заражённый сполз по стене и завалился на бок. Одна из его ног конвульсивно дёргалась. Здоровая туша чуть ли не наполовину закрыла проход в гараж.

За ней показался Чико и ошалевшими глазами уставился на Мазая:

– Ты чё, тормоз что ли? Чего ждал? Нам сейчас тупо повезло! Не попал бы – всё, он бы ухайдокал всех, кого увидел бы. В лоб его не взять. Этот уже почти элита был. Рад-рубер. Из последних, – и разразился потоком матерных слов, неожиданно закончив их совершенно нормальным предложением, – Теперь ещё один. Я остатки дара врубил. Вроде засек только одного. Тот, что был в лесу. Он уже за оградой. Но не нападает. Умный, тварь. Прикрой меня. Я к Вам в дом.

Мазай кивнул и повёл стволом пулемета в сторону ограды, стараясь унять бешено бьющееся сердце. Что-то подсказывало ему, что со второй тварью разобраться так быстро не удастся. Она уже знает, что у них есть неприятные свинцовые гостинцы нормального калибра и скорее-всего почуяла, что с напарником чудом разобрались. Если они конечно охотились вместе. И что за рад-руберы? О таких Чико не говорил. Но судя по контексту, проводник явно удивлён встрече с подобной тварью.

Над кирпичным забором мельком показалась уродливая морда ещё одного заражённого, и Мазай тут же перевел на неё пулемет, но было поздно. Башка рубера скрылась за оградой. Вот так вот. Как будто издевается так по-соседски. Заглянул беспечно через забор, словно проверял – можно ли яблоки воровать и нет ли кого дома, и свалил. В любой другой ситуации это было бы смешно, но только не в этой.

Если Чико прав насчёт того, что заражённые с развитием умнеют, то этот будет действовать очень осмотрительно. Он знает количество стрелков и уже, наверное, учуял и детей. Во дворе куча трупов, в том числе и благоухающий свежей кровью мёртвый напарник-рубер, слишком положившийся на свою толстокожесть. Хотя, тут им троим скорее несказанно подфартило. Не повреди Мазай споровый мешок первым попаданием – были бы уже трупы. Или забились бы вглубь дома, а громила просто методично их выковыривал бы. Нет, новый урод теперь точно не отступит, но и глупить не будет.

– Я в доме! – донеслось снизу, – Ждём рубера. Пусть лезет через окна. Этот поменьше. Тут стены крепкие, сразу не развалит с удара. Нужно его приманить в холл. Сделаете?

Откуда – то из-под Мазая с первого этажа послышалось согласие Спеца.

– Шумите, провоцируйте – через минуту можно его запускать, – донёсся всё тот же голос чернявого, – Он не тупой. Так что сам теперь может и не полезть. Они, бывает, сидят и выжидают очень долго. Если не появится кто-то покрупнее после стрельбы. Так что должен повестись. Мазай, ты его видел?

– Да, – коротко ответил новичок.

– Большой?

– Меньше, чем тот, которого привалили.

– Понял. Спец. Будешь принимать его. Извини, но калибр у тебя более подходящий. Занимай позицию около спальни. На себя его отвлеки. Если что, ныряй в подпол. Там люк узкий. Он не пролезет сразу. Мазай, я к тебе. Тут нашумел как надо.

Снаружи послышался шорох. Мазай прислушался, пытаясь понять, что делает тварь за стеной. По стене заскрежетали когти. Да неужто по дому полез урод? Мазай обернулся на детей. Из-под кровати на него затравлено смотрели несколько пар глаз. И в этот момент у Вадика сдали нервы. Малец коротко всхлипнул. Похоже, этот тихий звук рубер выделил из всех. Его морда на секунду показалась за окном и тут же исчезла. Монстр действительно решил втихаря забраться на второй этаж, цепляясь за соседний балкон и стоки.

Мазай успел лишь заметить, как лапа монстра ушла в замах, после чего громко закричал:

– Живо вниз. Быстрее! Быстрее!

И кинулся помогать детям. Монстр исхитрился и решил зайти сверху, разумно полагая, что здесь он не будет находится сразу в нескольких прострелах, как его мёртвый напарник на улице. Окно разбилось на множество мелких осколков, осыпавших комнату. Мазай уже вытаскивал под мышки Танюшку, передавая Андрею.

Снизу послышался крик Чико:

– Он наверху?

– Да! Принимай детей.

– Да каких детей…. Ох ёлки зелёные. Сюда!

Детдомовцы быстрее пули слетели по лестнице и влепились в грудь Чико, растопырившего руки в стороны:

– Стоять! По коридору!

– Ты что, сдурел? – зло бросил ему в лицо Мазай.

– Нельзя в холл, – пожал виновато плечами Чико, и добавил, – Там растяжки… Отвлечь рубера.

– В доме? Гранаты? – Мазай смерил жёстким взглядом проводника.

Рвать гранаты в доме, да ещё и с детьми не лучшая идея по его мнению, хоть это и могло дать какой-никакой отвлекающий эффект в борьбе с монстром. В критической ситуации, как говорится, все средства хороши.

– Он через холл пойдёт, скорее всего. А нас там не будет. Не кипишуй, – отмахнулся Чико, крикнув Спецу, – Обстановка меняется. Контролируем коридор. На кого попрёт – не знаю, но остальные стараются попасть всё так же в споровый мешок!

Наверху послышался звон. Рубер не терял времени. Под его ударами последние кусочки стеклопакета прозвенели по полу в верхней комнате, и Мазай подтолкнул детей в коридор направо. Они быстро пролетели несколько метров и свернули в спальню, где был подпол с оружейным «складом». Мазай с ходу рванул крышку, указывая мальцам вниз:

– Осторожно! Лестница крутая. Андрей, ты первый. Принимай остальных.

– Опять в подвал! – охнул Бублик с несчастным выражением на лице.

Неприятная конечно перспектива, но Мазай уже убедился в том, что тактика спрятать детей куда-нибудь под землю на время боя – ещё покажет себя не раз.

Андрей дёрнулся было к новичку:

– Я могу… – паренек отчаянно схватился за свой пустой автомат без патронов.

– Потом сможешь! Ты сейчас им нужен, – обрезал его на полуслове Мазай, спуская Танюшку вниз и помогая ей слезть по небольшим высоким ступенькам.

Он захлопнул люк и, быстро наклонившись напоследок к щелям на стыках, наскоро буркнул:

– Сидите тихо. И не дышать! Спец рядом.

Мазай подхватил пулемёт и кинулся обратно по коридору. На ходу инстинктивно задрал голову наверх – над ней на втором этаже грузно заныли половицы – рубер всё-таки протиснулся в комнату. Оторожничает тварь – не торопится. Но и не хочет делиться добычей с кем-либо ещё. Сверху донеслось недовольное урчание – в тесном пространстве огромная тварь почуяла опасность для себя.

Мазай влетел в кухню и занял позицию за длинной полукруглой стойкой, стоящей посреди просторного помещения. На столе были разбросаны какие-то полупустые пакеты. В углу стояли два ящика с шампанским и коньяком, а за ним – упаковка колы. Похоже, перерождение действительно застала хозяина дома и его гостей в самый разгар вечеринки.

Сошки встали на стол. Не мягкая поверхность, конечно, но уже что-то. Мазай выдохнул, стараясь делать это как можно тише и замер, прицелившись в коридор. Отсюда прострел на весь дом. Правда есть опасность сагрить на себя рубера. А в просторной кухне он точно быстро разделается с добычей. Но зато дети будут в дальней части дома от его местоположения. Там и Спец рядом затаился. Хоть какая-то защита. Надо постараться пошуметь максимально. Учитывая, что план по заманиванию монстра с парадного входа на первый этаж с треском провалился, придется перенаправлять его на ходу на себя.

Лестница жалобно заныла. Затем всё стихло, и следом раздался стук мощных лап по полу в холле. И тут же по ушам ударили громкие хлопки гранат, слившиеся воедино. Урчание монстра перешло в дикий рёв, наполненный злобой и явным желанием отомстить обидчикам. Приложило его, судя по всему, не смертельно, но и не слабо. Здоровая туша, слегка шатаясь, показалась, в коридоре, схватившись длинной уродливой лапой за стену. С неё посыпались картины и навесные светильники, сдираемые когтями. Плафоны повисли на проводах, выдранные «с мясом» из стены.

Рубер был гораздо меньше своего собрата. Не зря Чико говорил, что первый почти дорос до переходной стадии в элиту. Если и этого нельзя взять с пулемёта по броне, то им действительно очень сильно повезло с тем громилой, который валяется во дворе.

Мазай прицелился туда, где, как ему показалось, была самая тонкая броня – в небольшие зазоры под мышками. Попасть в них при движении противника было очень сложно. Но даже если и мимо – попадание в конечности тоже было бы неплохой удачей. Пулемётчик вдавил спуск. Очередь прогрохотала по дому, разлетаясь эхом в самых дальних комнатах. Рубер резко развернулся, оскалившись.

Глава 14. Первые потери

По ушам дало основательно. Пули попали в щитки брони на плече. Мазай тут же сместил прицел ниже и снова послал очередь уже в щитки послабее. Рубер при первых попадания взбесился окончательно и зарычал как тигр. Он тут же обернулся на раздражающего его пулемётчика, и это сыграло Мазаю на руку. Пара пуль зашла в менее защищённый бок. Это заставило монстра лишь задержаться на пару секунд. Он наклонился и подобрался в комок, изготовившись к прыжку, когда ему под ноги вдруг прикатился из дальнего дверного проема плоский небольшой цилиндрик.

— Ложись! — раздалось из комнаты.

Рубер дернулся на голос, оскалившись на гранату. РГДшка[1]. Такому уроду на один укус. И всё же тварь ещё была не настолько умна, чтобы распознавать слабое или сильное действие окажет подарочек под ногами. Однако, достаточно сообразительна, чтобы не попадать под разрыв ещё раз. Тем не менее, монстр сбился с траектории, замешкавшись, и это спасло Мазаю жизнь.

Впарывая ещё одну очередь в мутанта, новичок ушел за стойку влево. Рубер же прыгнул на кухню, сопровождаемый ещё одним хлопком разрыва. В полёте он попытался достать рейдера, но лапа пошла вскользь тыльной стороной по разгрузке. На задворках сознания мелькнула жуткая мысль, что не успей Мазай отпрыгнуть — когти впились бы в его тело и нанесли бы жуткую рану, разодрав грудь в клочки с одного замаха. В спину рубера забарабанили пули Чико из коридора.

Удар был не смертельным, но выбил из груди дух и придал новичку такого ускорения, что Мазай не удержался на ногах и заскользил по гладкому кафельному полу, врезавшись в кухонный гарнитур. Перед глазами пошли красные круги, но руки уже заработали на рефлексах, подгоняемые инстинктом самосохранения. Пулемёт повис на ремне, царапая плитку полу, пока Мазай на карачках с низкого старта рванул в сторону коридора. Он выбросил себя в проход и развернулся на ходу, поднимая ствол ПКМа. Рубер взревел, развернулся на кухне и, встретился глазами с обидчиком. Мазай явственно прочитал в них для себя приговор. Он будет первым трупом в этом доме.

Пальцы сами в отчаянии привели адскую машинку в руках в действие, посылая ещё две очереди в мутанта. Одна пуля повредила глазницу мутанта, но, похоже, встретила на своем пути кость и не ушла в мозг. А жаль! Рубер зарычал, схватил со стола микроволновку, смяв её в огромной лапе и запустив в Мазая что есть дури. Прямо заправский бейсболист. Только снаряд у него покрупнее и поопаснее в разы.

От такого броска уклониться было нереально. Рейдер только и смог, что дёрнуться в сторону. Если можно так выразиться, то Мазаю везло несусветно. Что-то явно не хотело отправлять его на тот свет раньше времени. Микроволновка ударила его в плечо плашмя в развороте, а не напрямую углом, как могла бы. Тогда бы последствия были значительнее. Вплоть до раздробления. И всё же рука взорвалась неприятными ощущениями, отбрасывая Мазая в сторону. Он припал на колено, и взгляд упал на ровные доски пола.

В голове тут же молнией промелькнула бредовая мысль о возможном спасении. У него остался единственный шанс. Если ему банально не хватит времени — всё пропало. Да и чем он собственно хуже детей? Спасибо Серёге за просторный и большой продуманный дом!

Ствол пулемета уставился в пол и разнёс длинную жестяную заглушку замка. Мазай кинулся вперед и, чуть ли не отрывая с мясом ногти, рванул еле заметный люк вверх. Времени спускаться нормально — не было. И он, даже не дожидаясь, когда крышка распахнётся полностью -= рыбкой нырнул во тьму, мысленно прощаясь с ребрами.

Мазай прокатился по ступеням, отбив себе весь ливер и больно приложившись о болтающийся на ремне пулемёт и подсумки. Он смог тяжело захрипеть только тогда, когда очутился на холодном полу подвала, раскинув руки и ноги в стороны. По штанине текло что-то липкое — каблук угодил в банку, раскрошив её в неприглядные ошмётки какого-то варенья и битого стекла.

Сверху послышался удар и рёв. Мазай мгновенно поднял голову и встретился взглядом с рубером. Уродливая непропорциональная голова торчала в метре от него – плечи мутанта не помещались в узкое отверстие люка подвала. Ну прямо персидская армия стучится в гости к грекам в Фермопильском проходе и не может никак «пролезть». Только концовка там для трёхсот спартанцев всё равно была весьма печальна.

Из пасти на рейдера пахнуло зловонием и трупным запахом – чистить зубы тварь явно не любила. Эта абсурдная мысль пришла в голову Мазая вместе с требованием птички-мозгоклюйки забиться в угол подальше.

Что рейдер и проделал незамедлительно. На пятой точке Мазай попятился к стене, быстро перебирая ногами. Башка рубера исчезла и на место, где только что сидела жертва опустилась когтистая лапа. Не почувствовав мягкую и вкусную плоть человека, монстр заревел и снова засунул башку в люк. Она повернулась на сто-восемьдесят градусов, чтобы лучше видеть обидчика с неприятной пушкой в руках. Видно, рубер обошёл люк вокруг. Похоже, тварь настолько вошла в раж, что озверела от злости, и хотела во чтобы-то ни стало выковырять Мазая из подвала. Впрочем, ещё две-три попытки и монстр переключится на тех, кто остался в доме.

Рейдер вскинул пулемёт снова, но матёрый заражённый сразу же сообразил – что к чему. Получать ещё одну пулю в глаз он не захотел и поэтому тут же дернулся назад. Очередь прогрохотала в подвале, оглушив новичка. Лапа рубера резко показалась в люке и коротким замахом выбила горячий ствол из рук Мазая, дёрнув его за ремень в сторону. Рейдер еле успел отстегнуть петлю, понимая, что его банально утянет вслед за стволом в пасть к монстру.

Когтистая лапа обхватила пулемёт, кажущийся невероятно тоненьким по сравнению с толстенными пальцами-сардельками. Рубер с размаху ударил пулемётом по бетонному полу. Приклад оказался полностью разможжен, а Мазай с ужасом обнаружил, как металл погнулся в нескольких местах.

И тут вдруг лапа обмякла, выпустив оружие. Сверху послышался громкий стук упавшего тела. Челюсть рубера клацнула о порожек после последней ступеньки, на котором раньше покоился край люка. Чёрный глаз застыл, будто стеклянный, вперив свой взгляд в Мазая.

Сверху послышался голос Чико:

– Ещё давай! Контроль!

Послышался тихий щебет из двух выстрелов. Башка рубера дернулась. Последние конвульсии прекратились. Мазай облегченно перевел дух. Ноги были как ватные. Вставать совершенно не хотелось. Хотелось просто отключиться. Тяжесть отходняков накатила на всё тело, сделав движения несколько заторможенными.

Из дома послышался голос проводника:

— Мазай, ты жив?

— Жив, — слабо отозвался рейдер, поднимаясь на ноги.

– Обалдеть! Я думал, он тебя покрошил. Ты в рубашке что ли родился? Ранен? – поинтересовался изумлённым голосом Чико.

— Нет. Правда, за кости не ручаюсь. Плечо ноет — просто атас. Как дети?

— А что им будет? В подполе оружейном все ещё сидят. Всё в порядке.

-- Хорошо, – с гримасой боли кивнул Мазай, начиная забираться по лестнице.

– Этого рубера Спец угомонил, пока он тебя выковыривал. Когда урод согнулся, то споровый мешок чуть открылся. А Спец молодец – прямо снайпер блин. Я бы не попал ни за что.

– Да… молодец… – протянул в коматозе Мазай, выбираясь из подвала.

Пришлось протискиваться прямо в узкий проход между здоровенной башкой рубера и краем люка. Приятного мало, когда ты в пяти сантиметрах от акульих зубов пусть и убитого, но очень кровожадного и жуткого на вид мутанта.

Чико помог ему подняться, и Мазай тяжело вздохнул, почувствовав, как при этом заболел бок. Он запустил руку под разгрузку и пощупал с той стороны ребра. Повернулся в пол-оборота. Острая боль не прострелила. Вроде всё нормально, если так можно назвать состояние его тела. Многочисленные ушибы не доставляли радости, однако, если верить рассказам Чико о живчике – такие незначительные повреждения исчезнут через день-два. Главное, принимать вовремя целебный напиток.

– Надо валить отсюда в темпе. Нашумели сильно. У твоего этого Серёги что за тачка? И где она? В гараже пусто. За домом драндулеты стоят, но ещё не смотрел – что там. Раз он такой богатенький буратино – может у него чего получше было?

– Японец у него…внедорожник, – ответил Мазай и добавил, – если сравнивать с другими тачками из нашего мира того же класса – потише многих будет. Там есть опция «Ночной город». Чтобы не реветь под окнами. Серёга не любил попадаться кому бы то ни было в форме. Даже гаишникам за ночной шум. Блин, да нафига я всё это рассказываю? Но ты же говорил, что даже такой движок под запретом без защиты и брони.

– Тут из двух зол выбирают меньшее, если совсем нет вариантом. Мы не будем все время на нем ехать. Сейчас главное – подальше отъехать от этого поселка. Там где-нибудь в посадке бросим тачку и дальше пешком пойдем.

Чико склонился над монстром, который занимал почти всю ширину коридора и начал потрошить его споровый мешок. Он запустил руку в здоровенный лопнувший нарост и сгрёб его содержимое. Вытащил, аккуратно отделил лезвием янтарь от круглых шариков. Подхватил один и поднял на свет. Лицо проводника осветилось довольной улыбкой.

– Точно рад-заражённые. Подвезло так подвезло!

– Что за рад-заражённые?

– Те, кто появились и развились на заражённых радиацией кластерах. Бывает, прилетает вот так кусок с атомной станцией. Там естественно бардак начинается форменный. Для нас – иммунных, воздействие радиации губительно, несмотря на регенерацию. Мы тупеем и в уродов там превращаемся. А вот у тварей, которые там выросли или попали под ионизирующее облучение, более ценные и мощные потроха. Бывает так, что то богатство, которое лежит в споровом мешке у обычного рубера, встречается в потрохах у рад-топтуна, который вроде бы ниже его по иерархии. Похоже, эти двое снялись со своих заражённых кластеров и двинули по Улью в путешествие. И на нас натолкнулись. Тут не так уж и далеко до одной станции. В рамках кочевий тварей так и вообще – обычное дело.

Чико достал платок и сложил на него все бусинки:

– Смотри, тут почти двадцать споранов и шесть горошин. А ведь рубер некрупный. У него тут столько, сколько должно быть у конкретного развитого рубера, но который не пострадал от облучения. Собирай детей и стволы, пора мотать. Мне ещё надо разобраться со вторым – там поковыряться придётся. Спец! Пойдём, прикроешь.

Собровец молча двинулся на выход вслед за чернявым. Мазай направился в спальню вызволять мальцов из подпола. Он быстро откинул крышку и свесился вниз:

– Давайте, вылезайте! Всё позади. Андрюха, помогай!

Он начал принимать детей. На них совсем лица не было. «Бойцы» в полной подавленности. Чтобы сейчас он им не говорил – будет как об стену.

Единственное, разве:

– Осталось немного, и уже будем в стабе. Там и поедим и отдохнем. Там люди живут и монстров нет никаких. Будем под защитой.

Бублик и Танюшка посмотрели на него просящими глазами. Вадик тут же сел на кровати и выдал:

– Есть очень хочу. Крутит живот очень…

Вид у него был бледный. Лишь на щеках виднелся какой-то совсем нездоровый румянец. Мазай на автомате протянул руку и тыльной стороной притронулся ко лбу мальца. Горячий. И очень сильно. В душе заскребли кошки – сейчас не хватало только болезни одного из маленьких спутников.

– Андрей, собери их. Градусник найду. Если что…

– Ору, зову, прячемся, – как заученную формулу повторил подросток, перехватив поудобнее трофейный автомат.

Мазай вышел из комнаты и прошёл на кухню. Он начал открывать все шкафчики. В каком именно хранил медикаменты Серёга – он не помнил. Отворив очередную дверку, он увидел заветную пластиковую коробочку со стилизованным изображением креста. Вот она. Он отщёлкнул зажимы и откинул крышку. Достал градусник.

– Ты что делаешь?

Чико незаметно появился на кухне, с удивлением рассматривая медицинский прибор в руках Мазая.

– У Вадика температура.

Чернявый замялся. Ему явно хотелось придать всей компании ускорения. Проводнику не нравилось то, что дети тормозят взрослых в пути. И всё же это было бы бесчеловечно. Он лишь буркнул:

– Бери что нужно из медикаментов. Если сможем нормально оторваться отсюда – останется совсем немного до ближайшего небольшого стаба.

Он вышел из кухни через летнюю пристройку и пошёл туда, где около гаража располагался труп здоровенного рад-рубера. Мазай проверил ящики стола и быстро начал набивать по пакетам нескоропортящиеся продукты. Затем отправил весь скарб в рюкзак, оставив немного перекусить сейчас. Вернулся за детьми, вручил градусник Вадику и раздал еду.

– Сейчас перекусим и едем.

– Едем? – удивленно спросил Андрей.

– Да, проводник сказал, надо ехать отсюда в темпе, так что давайте на ходу дожёвывайте, в туалет быстро и к машине во двор топаем.

Дети управились быстро. Забрав градусник у Вадика, Мазай уставился на электронное табло, не веря глазам. Тридцать девять с копейками. А мальчишка ещё не лежит и даже вполне себе сносно передвигается. В десять-то лет. Он поискал жаропонижающее и дал таблетку мальцу, передав воду, чтобы тот запил лекарство. Более ничего сносного в аптечке не нашлось. Да и диагноза он не знал. Бледность и температура Вадика – вот и все симптомы. При этом желание съесть слона беспокоило Мазая.

– Ты как вообще, ходить сможешь? – участливо спросил он у ребёнка.

С такой температурой вообще-то лежат и не встают.

– Ну да. Естественно, – даже слабо удивился Вадик, – Просто устал как-то очень. Есть ещё что поесть?

– Держи, – Мазай передал ему нарезку с хлебом и обернулся к Бублику, – Он за Вами смотрел до этого, теперь, Бублик, ты за товарищем присматриваешь. Ты понял?

– Понял, – кивнул с готовностью пухлый.

Мазай тяжело вздохнул и поднялся на ноги. Он вывел детей на улицу, где около туши рубера стоял Спец. За плечом поверженного монстра виднелся затылок Чико – он копался, вскрывая споровый мешок, скрытый от лишних глаз детей.

– Ну и страхолюдина, – впечатлился Бублик, с опаской косясь на уродливую, но даже какую-то безмятежную морду заражённого.

Казалось, в момент расставания с жизнью, при повреждении спорового мешка все мышцы мутанта расслабились. Огромная тварь в красивом ухоженном дворе казалась пришельцем из совершенно другого мира. Словно и не попали они все в некий Улей, а эти заражённые на самом деле сбежали с какой-то секретной базы по содержанию пойманных инопланетян. Настолько абсурдно было видеть монстра, завалившего гараж и сейчас наполовину рухнувшего в плавательный загородный бассейн.

– Вуаля! – радостно объявил Чико, – Ребята! Вы прямо мои талисманы. И можете считать, что ничего не будете должны мне.

– Что там? – подал голос немногословный Спец, с любопытством заглядывая за тушу.

Проводник вышел вперед и открыл руку. На ней покоились три чёрных и красивых шарика.

– Я же говорил, что рад-заражённые это просто клондайк. Эх, если бы была возможность поохотиться около станции на таких!

– Что это? – спросил Мазай.

– Это, Мазай, дофига бабла. Жемчуг! Целых три штуки вообще-то только в крутых руберах бывают и очень редко. Но, учитывая, что эта тварь облучённая – тут видишь какая удача.

– А как ты понял, что это рад-рубер? – поинтересовался Спец.

– Этот уродливее, чем обычные. И кожа посеревшая совсем. Но, бывает, вообще не отличишь, пока споровый мешок не вскроешь. Спораны у них, например, крупнее.

– Их них тоже раствор делают?

– Нет, их просто глотают и запивают. Желательно живчиком.

– И зачем они?

– В разы круче чем горох развивают дар Улья. Делают намного сильнее. Но есть побочные эффекты. Можно и квазом стать. Морда будет, как у заражённого. И тогда особо нервные могут и шмальнуть в тебя при встрече. И если кваз не останавливается и жрёт горох и жемчуг бесконтрольно – начнут капитально плыть мозги. Ладно, мы заговорились. Мазай, выгоняй машину.

В этот момент что-то мелькнуло в поле зрения Мазая, и его просто пинком обрушили на землю. Да так жёстко, что из грузи выбило весь воздух, а перед глазами заплясали красные круги. Сегодня у него роль мячика для бития. Сквозь это неприятное ощущение он уловил визг детей.

Из общей массы выделился крик Бублика:

– Ещё тварь! Ещё тварь!

Да чтоб Вас! Откуда?

Мазай подскочил на ноги, и увидел как неподалеку от него валяется Чико, лихорадочно вытягивая автомат из-за себя. Чуть дальше поднимался на ноги Спец. Его автомат лежал в стороне. Судя по всему, его развернуло при ударе и лямка слетела с плеча. Между ними всеми на долю мгновения остановилась горбатая уродливая тварь, внешне походившая на тех горилл, которых они видели днем ранее. Чёрные хищные глаза за долю секунды обвели всех, и Мазай понял, что катастрофически не успевает – мутант, протаранив кучку людей, не стал ждать. Расслабились после боя. Положились на дар Чико, будучи уверенными, что поблизости только одна тварь.

Мутант кинулся к Вадику, сжавшемуся от страха. Мазай дико заорал от ужаса, целясь в спину мутанту, но Спец оказался быстрее. Из полуприседа он просто рыбкой прыгнул вперед, обхватывая уродливое туловище. В его руке блеснул длинный армейский клинок. Заражённый тут же извернулся и «обнял» когтистыми лапами нападающего, злобно заурчав.

Всё произошло невероятно быстро. Замах клинком, удар. И хруст костей с клацаньем огромной пасти. Зубы вонзились в шею собровца, мгновенно разрывая артерию и орошая всё вокруг кровью.

Человек и заражённый упали вместе на землю. Последний мелко задрожал, как-то странно стекая по туловищу защитника ребенка. Спец не шевелился.

Мазай перехватил автомат и кинулся к ним, на ходу крикнув детям:

– В дом, в дом!

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – Спец не жилец. Челюсти монстра разорвали плоть в лохмотья. Верхняя часть была залита кровью. Лицо мёртвого бойца застыло в немом ужасе от боли. А его клинок покоился глубоко в споровом мешке заражённого. Обнимая своего убийцу, он успел сделать замах и вонзить острую сталь в самое уязвимое место, убив хищника.

Мазай обернулся и посмотрел настороженно по сторонам. Чико ползал вокруг по земле, ища что-то в ней. При этом про автомат свой всё-таки не забывал.

– Где же они? Где?

Мазай поднялся, подтянулся на заборе и выглянул за него. Чисто. Похоже, это какой то отбившийся от стаи заражённый. И как только его проморгали?

– Ты же сказал, что больше никого нет? – глухо спросил рейдер у проводника.

– Да… я больше никого и не… – Чико замолк, почуяв, как в затылок уставился ствол.

– Мазай, не глупи. Без меня не выберетесь. Я действительно не знал, про эту тварь. Она, скорее всего, прибежала сейчас. Понимаю, ты сейчас на нервах. Я потратил последние силы на дар перед вторым рубером. Но я даже до леса не дотянулся «сканером» – почуял второго в поле. Опусти ствол. Лучше помоги найти жемчуг. Эта тварь выбила у меня все из рук. Я нашёл только одну штуку…

– Ты идиот? – Мазай опустил ствол, но сейчас в его душе клокотала ненависть к крохоборству Чико, – Там Спец валяется мёртвый! Он Вадика спас, а может и тебя!

Позади послышался всхлип. Мазай резко обернулся. Вадик так и не покинул двор. Остальные дети тоже топтались на лужайке. А вот малец стоял и смотрел на собровца, который спас его и всё ещё лежал в обнимку с заражённым.

– Вадик, в дом! Живо. Давай, парень, так надо! Андрюха!

Подросток подхватил за руку мальца, и потащил его в дом.

– Мазай, это Улей, – уже более спокойно сказал чернявый, – Здесь новички гибнут тысячами в день, миллионами, миллиардами. Мне жалко Спеца, он был хороший мужик, надёжный. Но нам надо ехать дальше. Может этот кусач просто отбился от стаи, и ушёл вперед. Мы тратим время, а должны сматываться. Короче, ладно. Одна жемчужина это лучше, чем смерть. Так что грузитесь в машину и поехали. Прямо сейчас. И перестань на меня так смотреть волком. Поживёшь с моё в Улье – поймёшь всё.

Проводник внешне был спокоен и смотрел прямо в глаза Мазаю.

– Заберём его с собой, – процедил новичок.

– Только через мой труп, – возразил Чико, – Кататься с мертвецом, да ещё и с таким кровотечением – приговор в Улье. Мы всех в округе на запах соберём. Это же как приглашение к столу. Очнись, Мазай! У тебя дети.

Последняя фраза остро пронзила рейдера, отрезвляя его и настраивая на нужный лад. Он стиснул зубы, бросил ещё один взгляд на лежащего Спеца и кивнул.

– Андрей, хватайте оружие, еду и быстро в машину.

Дети, на ходу утирая слезы и пригибаясь от страха, побежали к серому «японцу», на которого указал Мазай.

– Этого потрошить не станешь? – не удержался Мазай, колко рассматривая Чико и указывая на убитого Спецом кусача.

– Нет. По сравнению с жемчужиной это ничто. Ты за рулем, извини. У меня к тебе доверия меньше теперь. Садись быстрее!

Сталкер трусцой побежал к джипу, на ходу обгоняя детей и открывая багажник для поклажи.

Мазай на секунду задержался, всматриваясь в застывшее лицо Спеца. Присел, закрыл глаза убитого и пошел к машине. Откуда-то сзади вдруг вывернулась Танюшка и глянула на него своими большущими синими блюдцами. Затем ухватила за руку. Рейдер почувствовал, как маленькие пальчики вложили в неё что-то шарообразное. Пальцы начали стремительно нагреваться. Он посмотрел на Чико, стоявшего к нему спиной, и разжал ладонь. На ней покоились две чёрные жемчужины…

[1] РГД-5 - советская наступательная ручная граната. Используется до сих пор для поражения фугасным действием взрывчатки и осколками.

Глава 15. Хигтер

Джип с тихим гудением нёсся по ухабам и подпрыгивал на кочках. Всё это напоминало какое-то дикое ралли, которое Мазай раньше видел только по телевизору. Даже на охоте такого не было. Куда там! Чико гнал его вперёд, не смотря на то, что они уже дважды уходили в неуправляемый занос и чуть не слетели в глубокую канаву. Проводник явно нервничал и постоянно оглядывался назад.

— Чего ты всё время смотришь назад? Сам же говорил раньше — в любом направлении так же может быть очередная стая, — спросил Мазай, поворачивая в ответвление дороги, указанное Чико.

Внедорожник летел по лесной дороге, сшибая одинокие длинные стебли, торчащие то тут, то там. Шумоподавитель работал на всю в городском ночном режиме. В родном мире Мазай не за что бы так не мучал нутрянку авто, однако здесь, в Улье, работали совсем другие законы. Через полчаса они бросят этот автомобиль и скорее всего, больше никогда его не увидят. Если не оставить его на стабильном кластере, то вместе со следующей перезагрузкой его просто «сотрёт» из этого мира.

Чико устроился поудобнее на своём месте, и сухо буркнул:

— Впереди крупные стабы и кластеры, где активно работают сталкеры и трейсеры — истребители тварей. Там мутантов подчищают. Никто не знает — как работают мозги у заражённых, которые бегают в ордах. Однако, все сходятся в одном – когда твари объединяются вместе, у них появляется какой-то аналог коллективного разума. Может, это просто инстинкты так работают. Но в любом случае на стабы, массово заселённые людьми, орды наваливаются крайне редко. И поэтому бегают там тоже нечасто. Так что теперь мы, скорее всего, будем встречать небольшие группы заражённых – это максимум.

– Ты же говорил, что в Улье всё возможно? – скептически хмыкнул Мазай.

— Говорил. И от своих слов не отказываюсь. Однако я по этим дорогам ходил уже много раз. Поэтому мы тут и едем.

— Далековато ты забираешься, — заметил Мазай.

– Я хожу только за конкретным и ценным хабаром. А тут в лесу пустынные кластеры. Перерождаются только звери. Но тут меня спасает то, с чем пытаются бороться в наших старых мирах.

– И что? — полюбопытствовал Мазай.

— Истребление животного мира. Шанс встретить тут какую-нибудь тварь, которая переродилась из крупной лисицы — невелик. А вот там, где людей много -- я стараюсь ходить поменьше.

– Понял, – кивнул Мазай, и посмотрел в зеркало заднего вида в салоне: – Вадик, ты как? Температура есть?

– Не чувствую, – признался малолетка.

Дети ехали на внедорожнике с явным облегчением. Происшествия сегодняшнего утра и потеря Спеца, пусть он и был им не родным и даже не очень хорошо знакомым человеком – сказалась на эмоциональном состоянии. Вся четверка окончательно замкнулась в себе и даже не переговаривалась между собой. Даже Андрей, который старался храбриться перед остальными детьми и перед взрослыми – прижался к стеклу джипа и смотрел на однообразные заросли, проносящиеся за окнами.

– Бублик, дай ему градусник, – скомандовал Мазай.

Еще один маленький спутник зашуршал пакетом, доставая медицинский прибор и подавая его другу. Электронный градусник пикнул, возвещая о начале работы.

Мазай скосил глаза на Чико:

– Сколько ещё сможем проехать? Где останавливаться?

Проводник лишь отмахнулся:

– Я скажу когда. Где-то минут десять-пятнадцать. Тут большой кластер. Нам надо будет остановиться в одном доме в лесу. Там есть кое-что ценное. И потом сразу в стаб.

К неудовольствию Мазая, проводник явно не собирался терять ни толики своей выгоды.

– Ты же сказал, что жемчужина стоит огромных денег?

– Сказал. Но копейка рубль бережёт, – ухмыльнулся смуглый рейдер и снял кепку, взъерошив тёмные волосы.

– Здесь тоже рубли? – удивился Мазай, – Мне кажется, тут бумажки должны быть не в ходу.

– Конечно не в ходу. Печатные станки никому тут не нужны. Здесь за всё расплачиваются потрохами заражённых. Это твёрдая валюта почти с единым курсом на больших территориях. Расхождения почувствуешь, только если далеко отсюда заберёшься. И самое главное, что её ценность не обсуждается и подкрепляется жизненной необходимостью, – пояснил Чико, – В среднем здесь в нашей местности десять споранов равны одной горошине, двести пятьдесят горошин равны одной чёрной жемчужине. Две чёрных равны одной красной. А дальше уже белый жемчуг. Но его мало кто вообще не то, что держит в руках – даже не видят ни разу за несколько лет жизни в Улье.

– А откуда его достают? Тоже из элиты? И сколько ж он стоит? – поинтересовался Мазай.

– Ооо, некоторые стабы за такую жемчужину, бывает, готовы и небольшую танковую колонну отдать с полным боекомплектом. Так что цена вообще запредельна. И добывается он не из элитников. В ней такого не встретишь. Есть твари и пожёстче. Ни на что внешне не похожие. В десятки раз круче самой развитой элиты. И на обычных кластерах о них говорить нельзя. Попадёшь в большие неприятности.

– Опять суеверия? – спросил Мазай.

– Да. И поверь, лучше придерживайся их, чтобы не накликать беду. Если принять белый жемчуг до перерождения – гарантированно получишь иммунитет. А если ты уже иммунный – Дар Улья разовьётся до небывалого уровня. Или новый Дар откроется. Короче, вещь бомбезная.

– А почему красные жемчужины дороже чёрных? – всё расспрашивал Мазай, пока словоохотливый напарник был готов делиться информацией.

– Потому что шанс избежать побочных действий при принятии красной жемчужины меньше. Чёрная – самый высокий риск.

– А какие побочные действия? Ты говорил, что можно стать каким-то квазом.

– Да. Кваз – это иммунный, который начал терять человеческий облик. Если видишь кого-то в нормальной одежде и на тебя не кидается, но на рожу – страхолюдина невообразимая – не спеши стрелять. Может, это человек злоупотребил приёмом гороха или жемчуга. В некоторых стабах, где порядки не очень – квазов иногда кладут от нервяков. Но ты учти – мы едем в хоть и маленький, и всего лишь перевалочный стаб для торговцев и сталкеров, но там закон есть. Поэтому если пальнешь в кваза – отвечать будешь по полной.

– И какая же вероятность стать квазом, если ешь чёрный жемчуг? – допытывался Мазай.

– Очень высокий, – усмехнулся Чико.

– И ты готов съесть чёрную жемчужину с риском стать уродом, но развить дар?

– Более того, я сто процентов её употреблю. Только чуть позже – уже в стабе. Я недавно принял горох. Хочу растянуть время между приёмами. Чем чаще ешь горох или жемчуг – тем больше шансов стать квазом. Надо делать это постепенно. Так меньше шансов потерять человеческий облик. Поверь, оно того стоит. Чем больше ты можешь в этом мире – тем больше у тебя возможностей выжить. Жаль, что у меня не получилось быть хигтером.

– Кем? – переспросил Мазай, услышав незнакомое слово.

– Хигтером. Это те, кто умудряется схарчить жемчуг до того, как у них появляется Дар Улья. В этом случае у них, как правило, умение изначально развито весьма и весьма хорошо.

– Нда, голову тут у Вас надо сломать, чтобы во всё вникнуть, – протянул Мазай, крутя баранку.

– Привыкнешь. Просто смотри по сторонам и запоминай всё. Для тебя, как для новичка – это главное. И на рожон не лезь. У нас тут тебе не правовое государство, где будет суд или ещё чего. Любая драка может стать последней. Так что чем быстрее ты втянешься – тем лучше. Тебе, тем более, четыре голодных рта поднимать. Я так понимаю, ты их при себе оставишь?

– А есть другой выход? Танюшку я ни в какой пансионат не отдам извращенский, – пробурчал Мазай.

– Смотри сам, – неопределённо пожал плечами Чико.

Он замолчал, и Мазай не стал больше задавать вопросов, сосредоточившись на дороге. Новичок обернулся на Бублика, услышав сигнал градусника:

– Ну что там? Сколько?

– Тридцать шесть и шесть, – удивлённо округлил глаза пухлый.

Вадик кивнул, изобразив бодрость:

– Я же говорил, что всё нормально!

Мазай удивлённо посмотрел на мальца, но Чико покачал головой, поясняя:

– Не бери в голову. Возможно, это отходняки такие у него. Всё-таки Вы тут только второй день. Действие иммунитета на детей до конца не понятно. Насчёт нас всё более-менее ясно. А у них вообще всё запутано. Кто-то перерождается после того, как пятнадцать килограмм наберёт, кто-то – когда семнадцать весить начинает. Не поймёшь. Но явление конечно странное с температурой. У тварей, например, она выше, чем у нас всегда. Спросишь у знахаря.

– У кого?

– У знахаря. Если конечно такой будет в стабе. Мы же всё-таки пока не в серьёзное поселение едем. Там так – отдохнуть и товар сбросить. В основном там сталкеры да купцы с трейсерами. Обычных жителей – единицы и все работают на то, чтобы стаб обслуживал добытчиков и торговцев. Знахари это те, кто видит Дары и что вообще с тобой происходит. Ну и лечат. Естественно за плату.

Мазай кивнул, давая понять, что принял информацию к сведению и подумал о том, что в его нагрудном кармане сейчас лежали две чёрных жемчужины, найденные глазастой Танюшкой. Умничка – девчушка! Просто сокровище! Оказывается, это большие «деньги». И в то же время шанс на развитие его, как иммунного. Ведь его Дар ещё не проснулся и даже не подавал никаких сигналов. Вдруг это поможет ему в дальнейшем получить оплачиваемую работу, чтобы прокормить детей. Или хотя бы даст преимущества, чтобы защитить их. В голове Мазая сформировалось однозначное решение, что необходимо обязательно употребить одну из жемчужин как можно быстрее.

Перспектива приобрести вид редкостного урода мелькнула где-то далеко в сознании и тут же исчезла. Новичок даже не сомневался в своём выборе. Безопасность четырёх детей против его внешнего вида – это очевидный выбор в пользу первого пункта. И вообще, как так говорится – мужчине надо быть немного красивее гориллы и сойдёт. Главное – харизма. Мазай даже улыбнулся своим мыслям.

Чико неправильно истрактовал эту усмешку.

– Что, нервы бьют? Бывает у новичков. Скоро будет поворот налево – близко к краю леса. Со шлагбаумом. Остановишь – я открою.

Мазай молча кивнул и придал своему лицу как можно более отсутствующее выражение. Мол, его дело слушать, да вертеть руль.

Джип тихо взбрыкнул на повороте и ушёл в поворот по более широкой и раскатанной дороге, приближаясь к большому полосатому металлическому шлагбауму. Мазай затормозил неподалеку от него, чтобы дать простор размаху железной стрелы. Чико выскочил из машины и быстро подбежал к заслону, вертя головой по сторонам.

Дальше внедорожник пошёл по узкой, но накатанной дороге среди густых зарослей. Дважды свернув, из-за чего конечная точка поездки была до последнего не видна, авто наконец-то упёрлось в кованые железные ворота в высокой кирпичной стене. За ними виднелась красная черепичная крыша двухэтажного дома в аскетичном стиле.

– Что это? – спросил с интересом Мазай, приблизившись к лобовому стеклу, и стараясь разглядеть что-нибудь над забором.

– База отдыха какая-то для богатеньких. Баня, охота, девочки. Я ж точно не знаю. Как-то набрёл на это место. Но стволы тут зачётные хранились и коллекционные. И наркота тоже, – прокомментировал Чико, выбираясь из машины, – Там двое охранников и гости. Обычно все пустыши. Иногда было пару скелетов съеденных. Кластер лесной и пустой. Другие твари на перезагрузку почти не прибегали никогда. Так что они обычно там и гниют всегда.

– А зачем тебе наркотик из старого мира? – не понял Мазай, – Есть же спек.

– Спек есть спек. Но есть и всякие ретрограды, которые любят плюшки из старого мира. А тут ребята богатые отдыхали. Качество этого дерьма было высокое, – ответил Чико, – Я в рейды хожу только по эксклюзивным заказам. За них платят хорошо. При других условиях я тебе никогда бы не показал это место. Но так уж вышло, что с твоей помощью я хорошо нагреваюсь на этой ходке. Да и не факт, что никто другой о нём не знает. Хоть и глушь. Тем более, вряд ли такой заказ будет ещё в ближайшее время.

Мазай лишь покачал головой. Ему откровенно не нравилось то, чем занимается чернявый. Понятное дело, что в этом мире каждый выживает как может. Но по-прежнему было не по себе от осознания того, что вместе с ним в машине через пару десятков минут поедет какая-то гадость. Приходилось терпеть, ведь Чико пока был единственный встреченный им иммунный, согласившийся взять Мазая и детей с собой и вывести их к цивилизованным людям.

– Ты мне поможешь или нет? Надо подстраховать, – нагнулся над крышей авто Чико, – Я открою ворота, а ты загоняй тачку. Прикроешь.

Чико залез на забор и устроился на нем поудобнее. Достал из-за спины Вал и, тщательно прицелившись, несколько раз выстрелил. Затем показал новичку на левую часть двора и скрылся за забором, спрыгнув вниз. Видно, заказ у него действительно был денежный. Потому как из того, что понял Мазай, следовало, что патроны тут не из дешевых. Тем более такие редкие. Однако, проводник явно спешил.

– Быстренько отвернулись! – скомандовал детям Мазай.

В этот раз тех, кто воздержался, уже не осталось. За полтора дня дети привыкли, что после такой команды действительно лучше не смотреть по сторонам, дабы на глаза не попался такой вид, который плохо скажется на психике.

Заехав в открытые ворота, новичок припарковался слева от небольшой аллеи, ведущей к дому. На ней лицом вниз лежали два пустыша в штатской одежде со свежими пулевыми ранениями в голове. Этих снял Чико. Мазай остановил машину за гаражом так, чтобы детям не была видна нелицеприятная картина, и выбрался из джипа, перехватив поудобнее пулемёт. Проводник помахал ему головой и знаками объяснил, что не задержится надолго. Он скрылся в дверях дома. Оттуда послышались щелчки Вала.

Мазай убедился в том, что Чико занят делом, и тут же повернулся к внедорожнику, постучав по двери костяшками пальцев. Стекло поехало вниз. Андрей удивлённо уставился на старшего.

– Дай ка термос с живчиком! – попросил Мазай.

Подросток быстро зашуршал в рюкзаке и протянул ему серую ёмкость с плескавшейся в ней живительной влагой. Мазай обернулся на дом и отпустил пулемёт. Оружие повисло на ремне, уставившись дулом в землю. Рейдер запустил руку в нагрудный карман и достал оттуда одну чёрную бусинку.

Бублик и Валик копошились в рюкзаках в поисках съестного – аппетит у мальцов разыгрался неслабый. Поэтому этот фокус рейдера остался ими не замечен. А вот Андрей и Танюшка смотрели на Мазая во все глаза. Один – с удивлением, вторая – с замиранием сердца. Рейдер поднёс палец к губам:

– Только молчок! Ясно?

Дети энергично закивали головой.

Мазай закинул чёрную жемчужину в рот. Проглотил твердый шарик и отхлебнул живчика. В животе очень быстро разлилось приятное тепло. Как там зовут таких как он? Хигтер? Ну что ж. Посмотрим на результат…

Глава 16. Затишье

Джип пришлось бросить на опушке. Чико настоял на том, что остаток пути периодически придётся преодолевать по открытым расстояниям, и звук даже тихого двигателя будет разноситься намного сильнее, чем в лесу. Уже час группа тащилась вдоль лесопосадок, обходя стороной все мелкие населенные пункты. Проводник рассудил, что теперь им больше не нагрузиться добычей и надо «быстрее драпать домой».

Дважды по пути попадались группы пустышей, которые толклись около брошенных машин. Настроение Мазая по мере приближения к населённому стабу на удивление не улучшалось ни на йоту.

Во-первых, внутри него угнездилось какое-то странное предчувствие чего-то неотвратимого и плохого. Но на такие вещи он обычно не обращал внимания и гнал подобные мысли из головы прочь.

Во-вторых, накатывало обманчивое чувство расслабленности и безысходности от всех видов, которые плыли перед глазами. Брошенные и заросшие деревни на стабах, разрушенные витрины и окна, видные издалека в небольших поселках. И ни души.

По словам проводника, малое количество мертвяков было обусловлено тем, что помимо родного города Мазая, рядом с ним перезагрузились ещё несколько небольших населенных пунктов и теперь большинство серьёзных тварей снялись со своих любимых и насиженных мест, отправившись на поиски вкусной и свежей пищи. А более мелкие заражённые, у которых хотя бы немного варит котелок — предпочитают лишний раз не светиться и не нападать на большие группы, если не уверены в результате. Причиной тому была повышенная активность больших групп сталкеров, которые отслеживали перезагрузки дальних кластеров и миграции стай на них. Ведь это возможность более легко достать необходимый расходняк, требуемый для жизни. Товар недорогой, но спросом тоже пользуется.

А вот самые крутые группы сталкеров объединялись с артелями трейсеров как раз наоборот перед перезагрузками и выезжали на «горячие точки» для того, чтобы первыми собрать самый ценный и редкий хабар, при этом раздобыв ценных потрохов. Крупные стабы, по словам Чико, могли позволить себе даже масштабные операции, когда целая армия добытчиков выдвигалась на небольшой городок под прикрытием серьёзных вооруженных сил и грабила его подчистую. При этом, самые богатые стабы даже умудрялись прорежать крупные стаи в «устьях». Такими местами называлась проходы между полосами черноты. Артиллерия банально забрасывала эти места шкальным «огнепадом», отбивая охоту у заражённых спешить на перезагрузку нового кластера.

Как твари чувствовали эти самые появления новых кусков других миров — оставалось загадкой. Зачастую орды преодолевали приличные расстояния, чтобы навалиться на какой-нибудь новоиспечённый городок с ничего не понимающими новичками.

Вскоре началась старая и разбитая дорога. Мазай вопросительно посмотрел на Чико.

Проводник тяжело вздохнул и промолвил:

— Дошли. Это стаб Перевал, куда я Вас и вёл. Но расслабляться рано. Надо ещё добраться до него. Была бы жива рация — я бы вызвал знакомых, и они нас забрали.

— У тебя была рация? — удивлённо протянул Мазай.

– Да. Но когда та тварь, что загрызла Спеца, нас раскидала – мне как раз прилетело по ней. Разнесло в хлам всё. Смотри! – расстроенно ответил Чико.

Он достал из одного из подсумков небольшую рацию с выдвижной антенной.

– Могли бы с ветерком прокатиться.

— Здесь работает связь?

— Ну а почему бы нет. Радиосвязь вполне себе нормально берёт. Только рядом с чернотой барахлить начинает. И чем ближе к мёртвым кластерам, тем хуже работает. Через них она вообще не даёт сигнал.

— Ты же говорил, что тут иногда беспилотники внешников летают, – недоумённо произнёс Мазай.

– Говорил. Только они в основном по маякам летают. Колонны внешников когда проходят — оставляют и маскируют маяки — привязки для дронов. Так и летают. Но опять же — через черноту ни одна техника не проскочит по воздуху. Даже механика приходит в негодность и разрушается, если глубоко в черноту попадает. Ого! Нам, похоже, повезло! Этих я знаю -- радостно оскалился Чико, прищуриваясь и вглядываясь вдаль.

Мазай посмотрел в сторону, в которую указывал Чико. По дороге их догонял тентованный «Урал», словно сошедший с экранов фильмов про постапокалипсис. Кабина была вся покрыта решётками в шипах. Поверх тента была наварена мощная клетка. Все стыки и пересечения металлических толстых прутьев венчали длинные железные колья. Эдакий ёжик на колесах. Если какая-нибудь тварь решит запрыгнуть на подобный – неизбежно поранит как минимум конечности, если только не обладает совсем уж серьёзной биологической броней.

Перед «Уралом» и чуть справа нёсся военный бронированный джип с капсульным остовом и с откинутым люком на крыше. В нём торчал пулемётчик в шлеме и очках. На джипе «шипастое» снаряжение было не таким серьезным.

Чико поднял руку и помахал ею дважды:

– Это братья-индейцы. Нормальные ребята. Должны подкинуть. Я одного из них знаю. Насчёт жемчуга – ни слова. Про добычу вообще не болтаем. Это лишняя информация для них. Только о том, что на виду.

Мазай так и не успел переспросить – что за индейцы и почему у них такое прозвище.

«Урал», чихая, остановился рядом с путниками. Из-за него вырулил длинный пикап с пулемётной турелью в багажнике. Дуло хищно уставилось на рейдеров. В отличие от грузовика и первого джипа на этом авто практически не было никакой «лишней» защиты. Судя по всему, ставка делалась именно на скорость. Кустарная доработка. За основу была взята старая тойота-тягач, которую раньше широко использовали чуть ли не во всех конфликтах на Востоке. Лицо пулемётчика было полностью замотано в тонкий клетчатый шарф. Глаза закрывали тактические очки. Защита от пыли, которой тут на небольших стабах было полно.

Из грузовика выпрыгнули двое человек. Близнецы. Орлиные профили и чёрные длинные волосы. Мазай сразу сообразил, что это и есть упомянутые индейцы. Один из них в камуфляжной куртке зарубежной расцветки протянул руку Чико:

– Здорово. Вижу, с добычей?

«Индеец» кивнул на оружие в руках группы.

– Да. Наткнулся вот на двух новичков. Один был с детьми. Четверо вот. Ещё одного кусач загрыз. Этого зовут Мазай. Детям ещё не дали новые имена. Я решил, что пусть уже кто-то другой и будет им крёстным. Или он сам. Мазай, это Коршун, – последнее Чико уже сказал, обернувшись к новичку, – А это Кривой.

Не смотря на комичный разброс в именах близнецов, Мазаю не хотелось даже улыбаться. По одному взгляду на братьев видно было, что эти люди не спустят неуместной шутки над собой. Поэтому и выяснять, почему второго брата звали Кривым – не хотелось. Он, к слову, был одет в обычную горку и увешан холодным оружием так, что любой металлодетектор сошёл бы с ума. Одних метательных ножей на груди мужика было восемь штук. Боуи[1] на бедре… И дальше по списку, как гвоорится. Второй «индеец» представлял собою ходячий музей холодного оружия. Не хватало лишь меча за спиной.

– Что, все четверо – иммунные? – недоверчиво посмотрел на детей Кривой.

– Все до одного. Я сам в шоке был, – подтвердил Чико.

– Нда, шутки Улья неисповедимы, – буркнул Коршун и махнул рукой, – Залезайте в кузов – там место найдется. Потом рассчитаемся.

Последнее он уже бросил через плечо Чико.

– Обижаешь, за мной не заржавеет, – приободрённо проговорил проводник и скомандовал своим спутникам, – Давайте в «Урал». Грузимся! Хватит уже ломать ноги.

Мазай начал подсаживать детей на высокий борт грузовика. Двое бойцов из команды «индейцев», одетые в такой же забугорный камуфляж, как и первый брат, помогли ему, приняв мальцов и указав им на лавки посередине кузова. Появление целых четырёх малолетних иммунных вызвало оживлённый гудёж среди команды грузовика.

Мазай уселся рядом с Чико на лавку, положив свой пулемёт на колени и слегка расслабив мышцы спины. Она стояла колом и ныла просто нестерпимо – тащить на себе волом столько всего по милости проводника – давненько он такие марш-броски не устраивал себе.

Мазай с удивлением увидел, что внутри в грузовике была ещё одна решётка. Получается тент «Урала» находился между двумя слоями толстенной арматуры. Неплохая такая защита для ничего не подозревающих заражённых. Такую конструкцию и рубер не сразу проломит. Около заднего борта стояла пулемётная турель с «Кордом», хищно смотрящим на разбитую дорогу. Над ним к потолку была прикреплена откидывающаяся решётка, выполняющая роль двери. Вдоль стен в специальных держателях стояли зазубренные гарпуны.

Получается, что грузовик был эдакой тяжёлой боевой платформой, которую можно было наглухо закрыть со всех сторон в любой момент и поражать нападающих мутантов через отверстия решеток. Всем видам заражённых, что идут до руберов, таким оружием можно было нанести довольно серьёзные повреждения.

«Урал» будто представлял собой монолитный таран для того, чтобы проезжать через толпы заражённых вроде лотерейщиков и кусачей. Сомнительно, что для крутых руберов или элиты, такая конструкция была бы проблемой надолго, особенно если они будут нападать не по одиночке, но для близких выездов это была отличная рабочая лошадка.

Стаб начинался с минных полей, о чём красноречиво утверждала табличка рядом с дорогой. Первая линия оборона. Неплохо для небольшого, судя по рассказам Чико, перевалочного поселения.

Вместо стен стаб имел здоровенные бесформенные баррикады. Мазаю показалось, что в некоторых местах они были просто залиты раствором для крепости. Вдоль периметра располагались вышки с серьеёными пулеметными точками. Всё-таки торговцы тут постоянный контингент – о безопасности заботятся – пояснил Чико.

Контрольно-пропускной пункт Перевала представлял из себя ёлочку из противотанковых ежей, заставивших небольшую колонну из двух джипов и грузовика изрядно попетлять. Сидящих в кузове так и бросало из стороны в сторону, когда водитель выруливал в извилистой змейке проезда. С ходу и разгона тут не заедешь. Три точки с «Кордами», прикрытые мешками с песком. На каждой по расчёту, усиленному несколькими автоматчиками и гранатомётчиком. За вторым постом была база разгрузки и личного досмотра. Здесь тормозили всех, прежде чем желающие попадали внутрь поселения.

Машины осматривали недолго. Судя по всему, досмотр был только для того, чтобы удостовериться, что в кузове сидят действительно не чужие для стаба люди. «Индейцев» тут знали все.

Когда вокруг началась суета, Мазай наклонился к уху Танюшки и тихо произнёс:

– Танюша. Я тебе сейчас кое-что отдам. Подержи у себя некоторое время. Хорошо, солнышко?

Девчушка лишь кивнула. Мазай дождался, когда вокруг завертятся работы по выгрузке, и незаметно для других сунул в нагрудный карманчик комбинезона пигалицы чёрную жемчужину. А затем подхватил корф с винтовкой. Он спрыгнул на бетонный подъезд к просторному ангару. Спустил девочку и мальцов с кузова. Андрей выбрался сам. Мазай осмотрелся по сторонам, пока его обыскивали и охлопывали по бокам. Боец с автоматом, который проделывал эту процедуру отступил на шаг назад, кивнул старшему, а затем пояснил рейдеру:

– Так положено мужик. Ты у нас человек новый – ни разу не появлялся тут.

Детей особо осматривать не стали, за исключением, разве что Андрея. Мазай не стал ничего комментировать, оглядывая пространство площадки для разгрузки. Судя по всему, стаб построили на территории большой базы хранения. Удобно. И домики были изначально, и большие пространства для хранения хабара.

Новичок передал футляр Чико. Тот уже суетился вовсю, посулив бойцам «индейцев» за помощь несколько горошин. Вокруг кипела работа – всю поклажу сносили в склад. В этот момент к новоприбывшим подошел худощавый и сухопарый человек с рыбьими глазами. Чико заметил его и подозвал Мазая:

– Мазай, это Мерлин. Местный ментат. Короче, это такой дар, который позволяет человеку составить специальную карту. Типа досье. В общем, по нему тебя узнают в любом другом более-менее развитом стабе. Если, конечно, там тоже будет ментат. Ты не пугайся, ты новичок, грешков за тобой не водится. Так что можешь смело отвечать на его вопросы. Сейчас он с тобой первичную работу проведёт. А затем увидимся.

Ментат уставился на Мазая и медленно, словно зажёванная пленка проговорил бесцветным голосом:

– Позвольте, мы отойдём чуть подальше.

– А дети? – нахмурился Мазай.

– С детьми ничего не случится. Не бойтесь, у нас тут не беспредельное место. Пусть подождут здесь. На них я составлю карты попозже. У меня итак работы сейчас хватает. А вот Вы новичок и взрослый – порядок обязывает.

Мазай сухо кивнул и отошёл с «безопасником» в сторону, присев на катушки с проводами, лежавшие около закрытых боксов-гаражей. Начался вялый и нудный допрос, в ходе которого, к удивлению новичка, ментат ни разу не посмотрел на бумагу. Белесые глаза неотрывно наблюдали за Мазаем, а рука сама вычерчивала непонятные закорючки и палочки на чистом листе. Единственное место в разговоре, на котором чуть не споткнулся рейдер, был момент с перестрелкой в незнакомой деревне…

– Это и правда были муры? – поинтересовался ментат.

– Да, так сказал Чико. При них был список с органами, которые были нужны им от тех, кто попадал в этой деревне в засаду.

Безопасник помедлил и кивнул:

– Вы говорите правду. Я это вижу. Скажите, все четверо детей были с Вами с самого начала?

– Да, с утра вчерашнего дня, – подтвердил Мазай.

– Интересно – интересно. Любопытно, – вдруг улыбнулся ментат, – хорошо. Я больше не имею к Вам вопросов. Как всегда, обязан предупредить Вас как новичка – от стаба к стабу Ваша карта будет проверяться и обновляться. Не совершайте ничего такого, что закрыло бы Вам доступ в стабы или поставило бы вне закона.

– Я понимаю это, – терпеливо ответил Мазай.

– Что ж, до скорой встречи, – вежливо попрощался мужик и встал с катушки, протягивая ладонь для рукопожатия.

От новичка не укрылось это «до скорой встречи, но он не подал виду, пожимая мягкую и узкую ладонь безопасника. Неприятный человек. Безликий. От таких надо держаться подальше.

Он вернулся к детям и Чико. Тот и сам спешил навстречу:

– Ну что же. Пора нам разбегаться. Автомат и дробовик можешь оставить себе, как и договаривались. Ствол Спеца, сам понимаешь, я забираю, штука редкая, – развёл руками Чико.

Лицо проводника лучилось радостью. Похоже, он был доволен своими трофеями и походом. Мазай устало кивнул, отстёгивая подсумки с коробами от ПКМа и ставя пулемёт сошками на ближайший железный ящик.

– Патроны то оставишь?

– Оставлю. И даже скажу так – ты мне больше ничего не должен, – торжественно объявил Чико.

Мазай, однако, воспринял эту тираду без лишнего энтузиазма, кивнув и протянув руку смуглому рейдеру.

– Ты чего, Мазай? Не грузись. Поверь, ты потом поймешь, что я был твоим счастливым билетом. И тут нечасто к тебе будут так же относиться.

– Всё нормально. Без обид, Чико, – слабо улыбнулся Мазай, – Просто устал. И надо о детях позаботиться. Где тут можно остановиться?

– А, ну это вообще без проблем, – просиял проводник, – Как выйдете с базы – направо и по улице иди. Там будет бар «У Сафьяныча» и за ним сразу – гостиница для таких бродяг, как ты. До восьми часов вечера бар это столовая для гостей стаба – там сможешь поесть. Там же на втором этаже тоже номера есть, но туда с детьми лучше не селиться.

– Чего это? – не сразу понял Мазай.

– Ну как, – замялся Чико, – там увеселительное заведение…

Новичок вспомнил, что чернявый рассказывал про женскую судьбу в этом мире и тут же понял, какого рода услуги предоставляются на втором этаже бара. Да, туда с детьми он не поселится.

– Ладно, Мазай. Только не говори потом, что я не щедрый. Сразу говорю – это не тебе, а детям. Откажешься – обижусь. Держи.

Чико быстро схватил руку Мазая и хлопнул по ней кулаком. Разжал его и новичок почувствовал, как на ладони прокатились шарики. Десятка два горошин. Или даже больше?

– Держи крепче, не урони. Не пошикуешь, но во вполне сносных условиях можно протянуть недельку. Даже оттянуться и сбросить пар. Ну ты понимаешь меня… Отдохни пока, приди в себя. Рекомендую тут устроиться, войти в курс дела, поискать работу. Сразу не рви когти куда-то дальше. Ты пока ещё зелёный для таких походов – сам понимаешь. Можешь загнать Реммингтон. Ствол хороший, но при наличии автомата, на мой взгляд, лишний. Конечно, есть и ему толковые сферы применения, но я бы не заморачивался. За него тоже хорошую цену дадут.

– Спасибо, – кивнул Мазай и опустил горошины в карман, – спасибо за всё. Надеюсь, в баре увидимся.

– Наверное, – похлопал его по плечу Чико, – но я сейчас в пару мест и, надо сразу разобраться с заказами. Может, завтра. Бывай!

Пожав друг другу руки, рейдеры распрощались, и Мазай повёл детей к воротам, ведущим во внутреннюю часть стаба. Надо было устраиваться в новом мире…

[1] Нож Боуи – иногда просто боуи – крупный нож с характерной формой клинка, на обухе которого у острия выполнен скос, имеющий форму вогнутой дуги.

Глава 17. Драка

Мазай вёл детей по улочке к указанной гостинице. Здания на окраине Перевала были похожи главным образом на времянки. Множество вагончиков и переделанных из них строений. Некоторые из домиков были выстроены из недорогих стройматериалов. Учитывая специфику этого мира, выходило, что никто здесь за них особо и не платил. Возможно, изрядная доля материала уже была здесь с самого начала, ведь поселение располагалось на территории хозяйственной базы. О том, что тут предпочитают практичность и безопасность говорило лишь то, что нормальных окон не было практически нигде — только узкие оконца-бойницы.

Пара прямых небольших улочек, пересечённых небольшими перемычками — вот и всё поселение. Широкой была только центральная улица. Нельзя сказать, что жизнь тут кипела бурно. Судя по всему, сталкеры, трейсеры да торговцы сейчас трудились вовсю. Если конечно не пили. Светлое время суток для иммунных было самым удобным для ведения своей хозяйственной деятельность. Ночь, как помнил слова Чико Мазай — это время полной власти тварей. Редкие прохожие удивлённо смотрели на новичка с четырьмя детьми. Такая картина тут была явно в диковинку.

Вдоль улицы около домов стояла то тут, то там автотехника. Либо сугубо практичная — для работы, либо как «Урал» индейцев — с определённым набор внешней защиты.

Мазай посмотрел на часы и обернулся к мальцам, подойдя к бару. Он помнил, что до вечера тут располагалась столовая. В голову пришла дельная мысль.

— Есть хотите?

Все четверо усиленно закивали головами. С измученных лиц на рейдера смотрели четыре пары ждущих глаз. Мазай тяжело вздохнул и толкнул дверь под вывеской «У Сафьяныча»:

– Давайте, залетайте!

Вся делегация зашла внутрь. Здесь было на удивление просторно и светло. За круглыми столиками, стоящими в зале, сидело прилично народу самого разного вида и разлива. Некоторые посетители на взгляд Мазая были откровенно бандитского вида. Заведение было чистым. Какой-то парень-полотёр усиленно надраивал половицы, как палубу на корабле. На вошедших уставились с интересом. Точнее, Мазай удостоился лишь коротких взглядов мельком. А вот детей осмотрели с головы до ног. Где-то послышался восхищённый возглас:

– Обалдеть. Он что, по кластерам их пособирал? Гер-роой…

– Думаешь, свежак? – тихо ответили ему.

— Естественно, вон рожа какая потерянная.

Но большинство промолчали, снова вернувшись к своим разговорам и тарелкам. Мазай подметил, что в левой части бара-столовой выпивали и днём. Только, видно, более культурно, чем вечером. Так сказать, для аперитива. Поэтому рейдер без лишних слов подтолкнул детей направо к пустующему месту в углу зала. Мальцы вслед за Андреем гуськом пошуршали к своим местам и быстро расположились вокруг столика.

— У нас тут самообслуживание при заказе, — подсказали откуда-то из-за спины Мазаю.

Он кивнул и обратился уже к своим маленьким спутникам:

– Сидите тихо, я заказ сделаю и вернусь.

Новичок прошёл к высокой дубовой стойке и облокотился на неё, подзывая крепкого высокого мужичка в переднике:

– Мазай, — представился он.

Бармен усмехнулся, услышав прозвище и поинтересовался:

— Твои? — и указал на детей.

-- Мои, – решив, что бессмысленно говорить, что дети с детдома, ответил Мазай.

Для себя он уже давно решил, что придётся стать мальцам опекуном. Никто по доброй воле их на себя не возьмёт.

– Погоняло у тебя конечно, соответствующее, – ухмыльнулся бармен, – Крёстный, видно с юморком. Я Сафьяныч.

– Крёстный – Чико.

– Знаю такого. Бывало заходил, нормальный мужик, не проблемный, – кивнул бармен, который как оказалось являлся и хозяином заведения.

– Нам горячей еды и сытной. Два дня вообще ничего толкового не ели. И чаю побольше горячего. Отсюда есть возможность заказать номера в гостинице?

– Можно, конечно, – кивнул Сафьяныч, – Я распоряжусь. Правила знаешь?

– Какие? – не сразу сообразил Мазай.

– Не бурогозить. Стволом в баре не махать. Все разборки на улице. Шлёпнешь кого-то – умрешь сам. Таковы правила. Наверху у меня девочки есть. Как детей разместишь в гостинице – можешь заглянуть, сбросить пар. Цены не ломовые. Есть и красивые. Они, естественно, дороже, товар не порти….

– Не надо, – оборвал его Мазай, – У меня бюджет конкретно расписан. Да и не нужны пока мне твои мадамы.

– Ну как знаешь, – явно разочарованно пожал плечами Сафьяныч, – Борщ с гренками и мясом сейчас сообразим – к столу принесут. На второе гуляш будет. Гречка, рис, макароны?

– Гречка.

– Чай с бергамутом, пара салатов из свежих овощей, хлеб свой у нас, вкусный. Ещё чего?

– Да пока хватит, там видно будет.

– В гостиницу я передам. Сколько номеров? Остались еще двушки. Могу пятый диван поставить – все поместитесь. Тебе же бюджетный вариант, я так понимаю?

– Да, было бы хорошо, – согласился Мазай, – Как у Вас с душем?

– Всё в порядке. Помыться есть где.

– Ну, всё тогда, – Мазай отправился обратно за свой столик.

Мазай дошёл до столика и присел на свободный стул.

– Сейчас принесут горячее.

Дети радостно закивали головой. На лицах отразилось нетерпеливое ожидание. Спустя десять минут принесли сразу и первое и второе. Вся четверка набросилась на еду, уплетая нехитрые, но вкусные явства за обе щеки. Кухня у Сафьяныча была весьма нелохая.

– Я вообще раньше не любил борщ, – с набитым ртом попытался изъясниться Андрей, – А сейчас так проголодался, что…

– Не болтай, – осадил его Мазай, – Ешь давай. Нам ещё в гостинице надо расположиться. Отдохнем до завтра.

– А завтра что? Опять куда-то идём? – обеспокоенно спросил Бублик.

Дети с нескрываемой тоской подняли глаза на своего новоявленного «опекуна». У Мазая аж сердце скрипнуло.

– Нет, завтра я работу тут буду искать. У нас не так много денег.

Они быстро умолотили второе, и Мазай даже заказал добавки. Хотелось растянуть момент блаженства надолго. Понять – какое же удовольствие сытно пообедать и съесть горячее может только тот, кто пару дней промотался по промозглой сырой осенней погоде на пределе сил. И чем больше это длилось, тем сильнее хотелось есть и отдохнуть.

Краем глаза Мазай заметил, как из дальнего угла, где пили, в их сторону направился приличных габаритов лысый бугай. На запястьях огромных рук, выглядывающих из-под джинсовой безрукавки, виднелись синие потёртые татуировки. Здоровяк сидел в компании таких же уголовного вида товарищей. Он взял стул от пустого столика и подставил его поближе к компании детей и рейдера, сев задом наперёд, широко раскинув ноги.

– Привет, мужик.

– Здорово, – неопределённо пробурчал Мазай, потягивая чай.

Внутренне он напрягся. От мужика пахло перегаром и несло угрозой. Танюшка сразу сжалась в комок и постаралась откинуться назад на стуле, спрятавшись за Андрея и почти скрывшись за высокой столешницей. Только глаза видно. Мазай вспомнил рассказ Андрюхи о том, что раньше приключалось с этой девчушкой.

– Я тут слышал, мужики с погрузочного болтали, мол, какой-то новичок припёрся и за собой четверых детдомовцев притащил, – с хитрым прищуром проговорил лысый и добавил, – Меня, если что, Сомом зовут. Так это ты – тот мужик?

Вопрос был задан явно дежурный. Насколько понял Мазай, в ближайшей округе редко появлялись новички с детскими группами. Об этом говорил и тот факт, что его тут воспринимали, как настоящую диковинку.

– Ну, я, да, – нехотя подтвердил Мазай.

– А как зовут тебя, а то ты даже не представился. Я вот назвал себя. А ты что-то невежливо, – заглядывая в глаза новичку, весело проговорил Сом.

– Мазай…

Громила расхохотался на весь зал. Все повернули голову на короткое время к их столику.

– Это у тебя крёстный с юмором. Красавец! Мазай, ах-ха, насмешил. Ну да ладно. Мужик у меня к тебе деловое предложение.

Мазай поднял бровь, вопросительно смотря на собеседника:

– Какое же?

– Ну, раз это не твои дети, то всё проще. Ты же понимаешь, что ты тут скорее скопытишься? А если и выживешь – в долги влезешь и всё равно не вытянешь. Ты же зелёный ещё.

– Что ты хочешь? – задал логичный вопрос Мазай, желая, чтобы всё это прекратилось как можно скорее.

– О, молодец. Давай к делу. Короче, я с тебя одну проблемку могу снять, – хитро ухмыльнулся Сом, – Деньгами не обидим. Мы тут с парнями не бедные. Собрали много и оперативно. Хотим твою девчонку купить. Сразу говорю, без всяких пошлых мыслей предлагаю...

Мазая как обухом по голове ударили.

– Чего?

– Ну пигалицу продай нам. Ты не думай, мы не извращенцы какие-нибудь. Мы её просто увезём в одно место и продадим дороже. Но там ей жить будет лучше.

– Пансионаты всякие что ли? – Мазай начинал медленно закипать.

– Не, не пансионаты. Получше! Там таких маленьких иммунных девочек воспитывают и учат. Потом, когда они уже становятся совершеннолетними – устраивают их жизнь. За маленькую иммунную они много заплатят. Но ты сам не доедешь – это сто пудов. Зуб даю! А у нас есть все шансы. Соглашайся, мужик. Она нормально жить будет, а ты, если коньки отбросишь, что будет? Ну эти, – лысый кивнул на мальцов, – станут тут на побегушках гонять в стабе, А она что? Пойдёт по рукам, как вырастет? Ты подумай только. Мы тебя от лишней мороки избавляем. Гороха даём много. Тебе столько и за год не настрелять, если ты будешь лотерейщиков класть пачками. Другие столько бабла не дадут. Всё честно. Мы же не беспредельщики и не работорговцы какие. Мы просто тебе платим, а сами обеспечиваем безопасную доставку пигалицы куда надо. Тебе платим за нашу возможность заработать, чтобы не по беспределу. Это подъёмные для тебя и мальцов. А сами получаем награду за доставку девочки в «элитное учебное заведение закрытого типа». Поверь…

Мазай тяжело вздохнул и сжал скулы. Посмотрел на Танюшку. Она затравлено смотрела на лысого. В глазах стояли слезы. Мальцы не шевелясь, открыв рот, смотрели то на рейдера, то на татуированного.

– Нет, – тихо проговорил новичок, стараясь совладать с собой.

– Ну чего ты артачишься? – заторопился громила, – Ты чё, реальную стоимость знаешь? Блин. Ну тогда давай вдвое поднимем цену. Мужик, я тебе говорю – ты столько не заработаешь сам.

Экономист из бугая был никакой. Однако, Мазай понял, что конечная выручка за маленькую иммунную у компании отморозков, в которой тусил этот урод, вышла бы просто запредельная. С соседнего столика он уловил заинтересованный взгляд. Похоже, лысый будет не единственный, кто подкатит к Мазаю с подобным предложением.

– Я сказал – нет. И точка. Она никуда и ни с кем не поедет.

Лысый нагнулся к Мазаю и зло зашептал:

– Слышь, мужик. Ты ж завтра работу побежишь искать. Выйдешь за стаб, отойдёшь на пару кэмэ, и мы тебя привалим ко всем собачьим и привет. А потом купим опекунство и готово. Подпишемся, что повезём её в «интернат» и всё.

Мазай скрипнул зубами и посмотрел в маленькие глазки лысого:

– Пошёл вон!

– Ты чего оборзел? – офигел мужик.

– Я говорю – пошёл вон!

Лысый вдруг резко вскочил на ноги и завопил:

– Ты куда меня послал, зелень? Ты чё? Совсем берега попутал, тварь?

Мазай в последний момент отклонился от удара кулаком в ухо, уходя с линии атаки и выхватывая правой рукой из под себя стул. Он правильно расценил – с таким противником, да при таких габаритах в честный бой лучше и не ввязываться. Деревянный стул с коротким замахом ощутимо ткнулся ножками в живот лысому, и тот на автомате схватился за спинку, стараясь вырвать её из рук Мазая.

Но рейдеру только это и нужно было. Он отпустил импровизированную «палицу» и тут же нанёс с размаху удар носком в пах громиле. Не церемонясь! Маленькие глазки нападающего выпучились так, словно хотели вылезти из орбит. Тело здоровяка обмякло, он выронил стул и потянулся руками между ног. Лицо перекосило от боли. Колени стукнулись о пол. Интересно, половую слабость по причине сильных травм Улей лечит? А с другой стороны зала уже раздался возмущённый рев нескольких пьяных глоток. Оттуда, размахивая стульями, неслись подельники лысого.

– Быстро за стойку! – крикнул Мазай детям, указав на офигевшего Сафьяныча. Андрей без лишних слов сгрёб в охапку мальцов и потолкал в сторону дубовой защиты.

Мазай от души врезал кулаком в челюсть громилы, стоящего перед ним на коленях. Иметь рядом пусть даже половину соперника – не хотелось. Незаконченные дела надо завершать на месте. Лысый повалился на пол. Мазай подхватил стул и встал в угрожающую стойку, подготовив замах. Первого урода он встретил ударом наотмашь, сломав ножку стула о плечо нападающего. И его снесли несколько человек. Рот заполонил вкус крови. Мазай лишь вертелся между атакующими, стараясь наваливаться то на одного, то на другого и не давать бить всем вместе. Он редко отнимал руки от тела и лица, раздавая короткие и ощутимые тычки, рыча от боли и побоев. Главное не упасть под ноги. Просто разобьют голову.

В какой-то момент над всем этим балаганом прозвучал жёсткий и резкий знакомый голос:

– Стоять! Всем разойтись!

Мазай лишь успел увидеть, что это Мерлин. Новичок кинулся к безопаснику, как к спасительному острову. Где-то на периферии зрения он заметил размазанный в воздухе кулак, но даже не успел удивиться странному явлению. Рейдер просто нырнул вперёд и вниз, надеясь, что по нему не попадут. Удар был нанесён с такой скоростью, что всё равно догнал Мазая вскользь, добавив ускорения. Скула разорвалась болью, а мозг – фейерверками. Он просто рухнул на пол. А рядом почему-то упал ментат. Сознание потухло…

* * *

– Это не просто залёт, Бурый. Это просто… – и дальше усатый мужик в полувоенной форме с нашивками жёстко выругался.

– А чё я? Вон того мужика я бил, каюсь, – палец долговязого парня в партаках ткнул в сторону пришедшего в себя Мазая, – А он дёрнулся в сторону. И всё – я и попал по Мерлину.

По всему было видно, что татуированый принадлежал к компании Сома.

– О, очнулся! – усатый посмотрел на Мазая с прищуром.

– Вот этот урод и напал на Сома!

Усатый посмотрел на Мазая и представился:

– Меня зовут Локи. Я здесь главный. Отвечаю за безопасность Перевала. Говорят, что ты драку затеял тут.

– Это не дядя Мазай! – вдруг раздался голос Андрея откуда-то позади новичка.

– Ша, мелочь! Тебе слово пока не давали, – отмахнулся от него усатый.

– Это не он, он увернулся от этого мужика лысого. Он его первый ударить хотел. Они хотели Танюшку купить у нас! – всё равно затараторил малец, покраснев от возмущения.

Локи цепко уставился на Сома:

– Это правда?

– Да чё ты шелупони какой-то мелкой веришь? Ты че, обалдел, Локи? Что за порядки? Кто так с уважаемыми сталкерами разговаривает?

– Рот закрой, хохлома! – оборвал Сома усатый, – Какой ты уважаемый? Все знают, чем ты за пределами Перевала занимаешься.

Глава повернулся к Мазаю:

– Ты новичок?

– Да, – кивнул рейдер, прижимая лёд к скуле, заботливо поданный Андреем.

– Получается и правда это не шутки, что кто-то целый выводок ребятни приволок сюда. Эти отморозки хотели втюхнуть тебе горох за девочку?

– Да.

– Ну что ж, мне вся картина ясна.

– Да чё ясна? Ты чего, Локи! – снова завозмущался Бурый.

Рядом с ним стоял Сафьяныч, сжимая в руках дробовик.

Мазай осмотрел бар. В нём остался только он, затем какой-то мужик с нашивкой креста, по-видимому, доктор, несколько человек из компании Сома, Сафьяныч и четыре человека в масках, уверенно стоящих вокруг сидящих полукругом на стульях товарищей Бурого и Сома. Похоже, личная гвардия Локи. Из детей был только Андрей.

– Где дети? – спросил Мазай.

– В подсобке. Незачем им это видеть, – пробурчал глава безопасности стаба и отошёл в сторону. Позади него на полу лежал Мерлин. Нос его был сломан в нескольких местах и представлял себе месиво. Голова как-то странно посинела. Только сейчас Мазай увидел, что Бурый придерживает повреждённую руку, и поразился – это какой же силы должен был быть удар?

– Он с помощью Дара Улья на ускорении хотел тебе вмазать по касательной. А попал прямо в Мерлина. Напрямую со всей дури. Комедия, блин… Тьфу. Тут кровоизлияние и мгновенная смерть. Никакая регенерация Улья не спасает от такого. Ладно. На Мазае вины я не вижу. Некоторые свидетели анонимно подтвердили, что Сом первый напал. А то, что Вы Мазая вчетвером лупили – тоже факт. Так что тут всё ясно. Ты Бурый, оставил Перевал без единственного ментата. Где мне теперь нового искать в такой глуши? Ну и ты знаешь, что у нас полагается за убийство.

– Ты чего, Локи? Да я же нечаянно, – вытаращил глаза Бурый.

– Закон есть закон. Даже если неписаный. Так что по законам Перевала, приговариваю тебя в высшей мере наказания. Барт, сделай.

– Понял.

Долговязый, взбесившись, дёрнулся было вперед со стула, но сзади ему по голове ударили прикладом автомата, после чего расписной упал на пол безвольной куклой. Боец в маске, который сделал это, подозвал напарника, и они оба потащили вырубленного дебошира к выходу.

– Только не на улице кончайте его, – бросил вслед Локи.

– Не беспокойся, шеф, всё будет красиво и без грязи, – снова проговорил зычный голос Барта из-под маски.

Локи повернулся к побледневшим подельникам Бурого:

– Ну что, Сом. Даю двадцать четыре часа. Выметайтесь из моего стаба. Чтобы больше я Вас тут не видел. Появитесь ещё и не свалите после первого предупреждения с КПП – разнесём Ваши драндулеты в клочки с КПВТ[1]. Ясно?

Отморозки закивал головами. Сом посмотрел исподлобья на Мазая, и новичок прочитал в этом взгляде недвумысленный намек на приговор. Нда. Дела! Он тут ещё и двух часов не провёл, а уже обзавёлся кровными врагами. А сколько же ещё их будет?

– Мазай, к тебе претензий нет. Но смотри, если будешь создавать много проблем и дальше – так же выселю из стаба. Понял? – это Локи уже обращался к новичку.

– Понял. Спасибо за честный суд…

– Ерунда, – отмахнулся Локи, – Эти ушлепки уже давно напрашивались. Постоянно после каждой попойки по паре дней в каталажке сидели. Тебе работа нужна?

– Нужна, – кивнул Мазай.

– Завтра зайди ко мне. Любой местный тебе покажет, где я обычно нахожусь первую половину дня. Может, чего подберём. Служил?

– Да.

– Стреляешь хорошо?

– Не жалуюсь.

– Ну, тогда с работой будет проще. Бывай. Сафьяныч, извиняй, что разогнали твой шалман на время. «Следствие», так сказать. Лишние глаза нафиг не нужны.

Бармен с кислой миной кивнул, но ничего не сказал в ответ, лишь опустил дробовик и пошёл за стойку.

– Слушай, мужик, а чего ты не осел в ближнем стабе? – вдруг спросил у Мазая усатый.

– В смысле? – удивился Мазай.

– Ну в другую сторону был стаб и поближе от того кластера откуда ты пришёл – мне Мерлин успел доложить откуда ты к нам явился..

– Куда проводник повёл – туда я и двинулся с детьми. Выбор был небольшой.

– А кто проводник?

– Чико.

– Хм, ну ладно. Он у нас вообще-то не так уж и часто. Тебе что-то ещё нужно?

– Да, тут есть знахарь?

– Есть, но слабенький – из новеньких. Третий дом от гостиницы. Он на втором этаже там снимает квартирку. Спросишь там, если что.

– Понял, спасибо…

Оклемавшись и расплатившись за обед с ворчащим Сафьянычем, Мазай повёл детей в гостиницу. Танюшка всё время бежала рядом и держалась за руку рейдера. Поднявшись на второй этаж, и забрав ключи у молодого паренька, который заверил гостей, что оставленные вещи в их отсутствие никто не тронет, Мазай отворил деревянную тонкую дверь.

Обычный двуспальный номер. Две комнаты и небольшой зал. В зале поставили ещё один диван, из-за чего стало немного тесновато, но всей компании было абсолютно наплевать на удобства. Главное – есть, где поспать в безопасности, не вздрагивая от каждого шороха, и можно принять душ. Душевая была слитна с туалетом и представляла из себя обшарпанный кафельный закуток.

Отправив детей купаться, Мазай занялся чисткой оружия и подсчётом возможных денежных активов. Внизу он разузнал у Сафьяныча, пока расплачивался, о стоимости патронов к дробовику. Выходило, что цена у них была мизерная и он максимум бы выручил еще пятнадцать споранов. Негусто. Сам дробовик тянул на пятнадцать горошин. Из-за узкой специализации и громкости оружия. Дождавшись детей, Мазай взял с собою только дробовик, повесив его на петлю под мышкой и двинулся в сторону дома, где жил знахарь.

Вся пятерка дотопала до миловидной двери с колокольчиком. В этом месте она смотрелась несколько абсурдно. Переливчатый звон разнёсся по небольшому холлу, когда они зашли внутрь. Справа была старая стойка. За ней не было никого. Даже непонятно, зачем здесь была эта конструкция, если нет ни портье, ни вахтера. Для презентабельности что ли?

Из ближайшей двери выглянула некрасивая женщина лет тридцати пяти:

– Вам кого? – резко осведомилась она крикливым голосом.

– Нам нужен знахарь, – ответил за всех Мазай.

– А, Фельш? Это наверх – вторая дверь направо.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил неприятную дамочку Мазай, и двинулся по лестнице наверх, поманив за собой детей.

Они простучали по лестнице ботинками, нашли искомую дверь. На гвоздике, прямо на ней, висела написанная от руки табличка: «Знахарь Фельдшер». Судя по всему, Фельш было сокращение от длинного и не оригинального прозвища. Мазай постучал.

– Кто там?

– Меня зовут Мазай. Я новичок. Со мной ещё четверо иммунных детей. Мы пришли за «консультацией»…

– Заходите!

Мазай отворил дверь, заглянул внутрь и затем впустил ребятню. Перед ним за небольшим письменным столом сидел молодой русый парень в свитере под горло, скрестив пальцы рук перед собой. Он внимательно посмотрел на вошедших и неожиданно улыбнулся:

– А я вижу только двух иммунных. Насчёт остальных троих – ничего не могу сказать с уверенностью…


[1] КПВТ – Крупнокалиберный пулемёт Владимирова танковый. Калибр – 14,5 мм.

Глава 18. Загадка Улья

Вся пятёрка застыла в дверях. На лицах вошедших появилось недоумение. Мазай вперил тяжелый взгляд в знахаря и тихо переспросил:

— Двое иммунных? Не понимаю…

Фельш успокаивающе поднял руки:

— Вам не о чем беспокоиться. Садитесь — садитесь.

Он приветливо указал на диванчик и стулья, которые стояли неподалеку от стола. Убранство комнатки было довольно простое и без излишеств. На медицинский кабинет это даже и близко не походило. Было такое ощущение, словно знахарь просто снял себе квартирку, а одну комнату превратил в подобие приёмной. Видно, любил казаться представительным, что было проблематично при его внешнем виде. Вполне обычный худощавый молодой человек с некоей искринкой в живых глазах на бледном лице. По всему было видно, что знахарь не из глупых людей — умный взгляд, вежливость и умение держаться. Возраст Мазай определить не смог — где-то в районе двадцати двух — двадцати пяти.

Все уселись на диван, а Фельдшер метнулся к двери, торопливо закрыв её на ключ. Он повернулся и посмотрел на детей, наблюдающих за ним с некоторой опаской:

– Вы даже не представляете, как я рад. Какой уникальный случайЁ Я настоящий везунчик!

Мазай решил остановить это словоблудие, нетерпеливо спросив:

– Послушайте, нам нужна помощь. У меня есть вопросы относительно Дара, как его пробудить? И у нас есть ребенок, который периодически нуждается в медицинской помощи. Назовите Вашу цену.

– Одно то, что Вы пришли сюда, это уже большая плата, – затараторил Фельш, усаживаясь на своё кресло и беря себя в руки, — Я вынужден признаться, что я пока что всего лишь начинающий знахарь. В Улье я лишь четыре месяца. Для новичка срок может и большой. Но не для моей профессии. Я же практически не покидаю стабы. Однако, я прекрасно вижу картину жизненных цепей у иммунных и заражённых. И, как только Вы зашли, я постарался «прощупать» Вас и почти сразу почувствовал, что среди Вас двое обладают иммунитетом. Но у остальных картина спутанная. Я такое вижу в первый раз. Ощутить же подобное — это уже большой опыт, который не купишь.

— Объясните нам, пожалуйста, – вежливо попросил Мазай, понимая, что надо развивать тему, пока знахарь настроен говорить.

– Ладно. Постараюсь образно описать всё, что я чувствую. Представьте два киселя. Один красный, а другой жёлтый. Пусть красный будет для нас всех символизировать общую картину жизненных потоков и цепей иммунного. А жёлтый кисель, это образ заражённого. Я пока понятно привожу пример?

Мазай кивнул, и Фельш продолжил:

— Так вот. Двое из Вас — кисель ярко красного цвета. А ещё трое — оранжевого -- как при смешивании первых двух. Как будто красную краску смешали с жёлтой. И постепенно происходит вялотекущее вытеснение жёлтого цвета по необъяснимым причинам.

– То есть дети превращаются полностью в иммунных? – уточнил Мазай.

– Нет, это не совсем верно, если быть занудой, и более точно использовать слова. Они не превращаются. Каждый же из нас изначально имеет человеческий нормальный вид, который остаётся у иммунного. Скорее, элементы жёлтого, то есть жизненные цепи, характерные для заражённых, окончательно изгоняются из организма. Как какая-то болезнь. Происходит что-то вроде очистки. Ясно? Такая штука творится с тремя из Вас.

Мазай замолчал, осмысливая услышанное, и поглядывая на детей. Те, затаив дыхание, слушали Фельша, силясь понять его сравнение. По бледному и сосредоточенному лицу Андрея Мазай понял, что подросток прекрасно осознавал то, что говорит знахарь и теперь в нём разгорается паника. Надо было решать проблему сейчас.

– И кто из нас – полностью иммунный, а из кого эта гадость постепенно исчезает? И как это возможно? Мы станем обычными иммунными? Не превратимся же в мутантов?

– Дело в том. – торжественно начал знахарь, – что среди Вас есть поистине редчайший экземпляр. Иммунный Вы, Мазай. Однако, вполне обычный. И на моём уровне развития я даже не могу пока увидеть Ваш Дар. Он ещё не проснулся. А вот дар другого иммунного я увидел сразу, как только он появился в этой комнате. Такое сложно не заметить. Этот дар даже в слабом виде для нас – знахарей «фонит» так, словно повреждённый реактор атомной электростанции. Невозможно не почувствовать.

– И кто же это? – Мазай невольно посмотрел на Танюшку. Ему казалось, что иммунитетом должна была обладать она. Почему-то было такое предчувствие.

– Он, – палец Фельша указал на Вадика.

Все в комнате замерли, уставившись на мальца. Он заёрзал на стуле и заговорил:

– Это что? Это получается, я здоров, да?

– Ты и не болел, – с улыбкой возразил знахарь.

– А мы все – мутанты? – упавшим голосом спросил Бублик.

До него тоже дошёл наконец смысл рассказа Фельдшера. Танюшка и Андрей сидели, вцепившись в подлокотники, словно в спасательные реи. Таня начала тихонько ронять слёзы, покатившиеся из больших наивных глаз.

В повисшей тишине раздался хриплый голос Мазая:

– И как это работает?

Фельш развёл руками:

– Я не знаю. Это настоящая загадка. Я слышал о таких людях. Но это невероятно редкий дар. Он проявляется сразу после попадания в этот мир. И, как правило, обычно его носители быстро исчезают и о них не слышно. Пока мальчик не контролирует Дар Улья – то есть он не может регулировать степень его использования. Наш маленький друг не может даже определять – на кого воздействует своим даром. Он может забрать в своё поле всех, кто находится в конкретном радиусе рядом с ним. А может воздействовать на кого-то конкретно. В общем, всё зависит от силы обладателя Дара и его умения. Со временем, он научится его контролировать. Учитывая, что остальные трое детей не обратились, а вполне себе здоровы – в поле его действия попали все, кто был рядом. А это просто фантастично! Если конечно в Улье уместно это слово. Вы же не разлучали детей с момента попадания в этот мир?

– Нет, – покачал головой Мазай, – они практически постоянно были вместе. Более десяти минут, наверное, и не отходили от группы.

– Поэтому все и сохранили человеческий вид. Еще полдня или день рядом с мальчиком… Как тебя зовут?

– Вадик, – представился малец.

– …рядом с Вадиком, и они окончательно избавятся от зловредного воздействия паразита. Станут обычными иммунными. Так что беспокоиться незачем. И плакать тоже. Всё будет хорошо, Вам крупно повезло, – ободряюще улыбнулся Танюшке и Бублику знахарь.

Мазай молча обдумывал услышанное. Фельш подождал секунд десять и тихо поинтересовался:

– А кто нуждался в медицинской помощи?

– Он же, – указал на мальчика Мазай, – Вадик. У него поднималась периодически температура. Сильно уставал…

– … и постоянно хотел есть, перенося температуру на ногах? – закончил Фельш.

– Ну да. Вы уже видели таких, как он? – с удивлением спросил рейдер.

– Нет, просто это обычные симптомы, которые возникают у иммунных во время перерасхода энергии Дара. Вы же были постоянно с ним рядом. Он тратил огромное количество энергии на всю троицу заражённых. Нужно же было её хоть как-то восполнять. Но больным он не был. А иммунитет не давал ему свалиться. Поэтому и температура. В экстремальных случаях, скорее всего, были пики плохого самочувствия? – поинтересовался знахарь.

– Да, после стрессовых ситуаций, – согласился Мазай.

– Всё, в общем-то логично и здесь всё укладывается в рамки, общепринятые в Улье. Ничего особенного. Рекомендую некоторое время давать ему побольше живчика. Можно развести на уксусе. Но я думаю, что Вы итак это уже знаете, – закончил Фельш.

– Так мы точно не станем монстрами, или как? – вмешался в разговор Бублик, ёрзая на месте.

– Нет, Не станете. В течение сегодняшнего дня просто будьте рядом с Вадиком. Иначе будет небольшой откат и время Вашего «лечения» растянется. А он итак много сил теряет постоянно, – пояснил Фельш.

– И что мне делать с этим даром? – безучастно спросил Вадик.

– Ну, это и счастье и проклятье одновременно, – пожал плечами знахарь, откинувшись в кресле, – Улей не терпит дисбаланса. Поэтому таких, как ты – единицы. И естественно каждый мало-мальски значимый стаб хочет себе такого ручного хиллера, как ты.

– Кого? – услышал незнакомое слово Мазай.

– Хиллера. Иностранное название. Типа лечит.

– Зачем он нужен всем подряд? – осторожно задал вопрос Мазай.

Фельдшер сначала посмотрел на рейдера удивлённо, но затем махнул рукой:

– Я все время забываю, что ты тут, наверное, всего лишь второй или третий день. Ты же ничего не знаешь о трясучке?

– Это типа если не двигаться – можно стать заражённым? Крестный что-то вскользь упоминал.

– Именно! – щёлкнул одобрительно пальцами знахарь, – Если долго сидеть в стабе – начинает бить лихоманка. И неважно – насколько ты круто развитый иммунный – она рано или поздно приходит ко всем. Поэтому будь ты даже супербосс какого-то очень крупного стаба, который имеет несколько собственных армий – тебе рано или поздно придётся под охраной прокатиться в дальние дали и растрясти жирок. Шучу. Просто надо двигаться, чтобы не заурчать в один прекрасный момент. Грубо говоря, такой хиллер под боком – крутой шанс не рисковать долгое время. Многие воюющие стабы наносят удары по лидерам-врагам именно в таких выездах. Или нападают на стаб, пока часть его защитников дружно охраняют на выезде босса. А с хиллером – такая возможность частично отсекается. Главное только – не светить его, потому как конкуренты либо своруют хиллера себе, либо убьют его. Он же тоже должен бороться с «трясучкой» и двигаться. Вроде бы хиллеры сами себя не спасают от такого. Такие дела. Хиллер это гарантия того, что могут появляться дети, которых можно будет превратить по достижению критического возраста или массы – в иммунных. Только вот после такого хиллеры просто падают без сил и заряжают Дар о-очень долго. Я слышал байки о том, что хиллер может за жизнь даровать иммунитет четырем-пяти людям.

– Вадик в своем поле держит и лечит троих, – напомнил Мазай.

– В этом-то и загвоздка. О таких, как он, я слышал только один раз. Это уникум. Чересчур мощный. Либо таких как он держат за семью замками и никому не показывают. И поэтому никто ничего о них не слышал. Ты ж представь, какое это сокровище. Короче говоря – шанс встретить такого даже не один на миллион, а ещё больше! – Фельш даже замахал руками в возбуждении.

Мазай совсем расстроился. Не было печали. Теперь в его отряде ребенок, которого хотят поймать и сделать разменной монетой любые серьёзные силы в этом мире. Или попросту уничтожить, чтобы он не достался сопернику, когда уже не останется сил защищать такую ценность и не захочется давать козырь в руки противника.

– Он, наверное, даже дороже белого жемчуга, – вставил свое слово Фельш, посматривая на Вадика.

– Ты сказал, что один раз ты слышал о подобном? О чём это ты? – поинтересовался Мазай.

– А! Есть восточнее от нас один стаб. Он находится в глубине территории, которая заражена радиацией. Ты же в курсе, что она для нас губительна?

– Да, – подтвердил Мазай.

– Ну вот. Поговаривают, что там есть небольшой стаб атомитов. Так мы называем тех, кто попал под облучение и начал меняться. Обычно атомиты ведут себя как придурки, и мозги у них напрочь поехавшие. В развитии облучение откатывает их до полной деградации. И меняет внешний вид. Не квазы, конечно, но дело малоприятное. Так вот тот стаб называет Могильник из-за большого количества захоронений радио-отходов рядом с ним. Лидер у них – Графит. И вот он, поговаривали сначала, изобрёл метод наделения иммунитетом. Причём и атомиты у него далеко не тупые. У нас думали, что что-то удерживает их в нормальном состоянии. А потом просочилась информация, что Графит и сам – мощнейший хиллер, каких поискать надо. И собирает таких, как вот – Вадик. Ведь одно дело – полностью дать кому-то иммунитет, а другое – "чистить" последствия воздействий радиации у готовых иммунных, коих там большинство. Это намного проще. Те из нас, кто попадает под долгое ионизирующее излучение, обычно, как я уже говорил – деградируют. А эти атомиты проходят периодические "чистки" у хиллеров – именно так и поддерживается вполне адекватное состояние. Поговаривают даже, что те, кто получил иммунитет от хиллеров – имеют повышенную сопротивляемость радиации. Так что становятся, в каком-то смысле, универсальными солдатами. Ведь такие ребята могут использовать сильно заражённые территории, чтобы скрыться от обычных иммунных даже без частой "чистки". Нанесли удар – отступили к себе в логово. Не все, конечно, тусят именно в глубине своих стабов, часть популяции проживает на границе с Могильником. Но самые ценные кадры живут в этом радиоактивном Раю. Они – ядро Могильника и его сила. При этом свои Дары они развивают за баснословные бабки. Сами постоянно охотятся на крутых тварей, да и просто так скупают по бартеру много жемчуга. Платят оружием нолдов. А оно очень ценится. И на удивление поддаётся стерилизации и очищению. Откуда они берут такие приблуды – большой секрет, никому не известный. Но из-за того, насколько у них опасные занятия и «бизнес», чтобы достать нужный жемчуг – в боях эти атомиты мрут, как мухи. Так что колония их особо не растёт. Популяция поддерживается на одном уровне и увеличивается незначительно, если говорить языком животного мира. Говорят, что они свои территории Раем называют иногда. То ли в шутку, то ли серьёзно – не понять.

– Что за нолды? – услышал незнакомое слово Мазай.

– Нолды это тоже внешники. Только они как бы из другого времени, – развёл руками Фельш, – Я не могу объяснить что да как. Но у них встречаются просто уникальные футуристические машины, стволы и снаряжение. Они так же, как и обычные внешники нашли путь проникать в наш мир. Так же охотятся за нашими органами, добывая из них ценные медикаменты, химические соединения и так далее по списку. Плюс, ведут какие-то мутные исследования на территории Улья. С другими внешниками не общаются, насколько нам известно.

– А как эти атомиты из Могильника «собирают» хиллеров? – выделил нужное слово Мазай.

– Да просто. Могут выкрасть. У них же много всякой редкой техники и возможностей. Но опять-таки, я немного слышал обо всём этом. Поэтому буду всего лишь байки пересказывать. Тебе оно надо?

– Не-а, – покачал головой Мазай, и тут же спохватился, – Слушай, а ты знаешь такого сталкера – Чико?

– Знаю, пару раз приходил, – кивнул Фельш.

– У него есть дар, который работает как «сканер» – он, когда его врубает, то чувствует всех заражённых вокруг. Как мощный тепловизор. Он же должен был почувствовать их, – Мазай указал на мальцов.

– Ну, здесь я ничего не могу сказать. Я то в его даре не копался, потому что он ко мне вообще-то за лечением приходил. Теоретически – всё, что ты говоришь, это логично. Однако, например, я то малышню чувствую не просто заражённой. Опять-таки возвращаемся к киселю. Я вижу их не красными и не жёлтыми, а оранжевыми. Может, у него не такой тонкий дар, и для него всё делится чётко на два варианта – чисто или опасно. И таких, как эти трое, он распознал как обычных иммунных. Более того, даже если он чувствует тепло – температура у них абсолютно нормальная. Это и я вижу. Повышалась только у Вадика. А его Дар сразу начал подавлять обращение всей Вашей компании. Так что факторов масса. Это надо у самого Чико спрашивать. Но не рекомендую вообще лишний раз светить Дар. Лучше бы Вам залечь где-нибудь на дно. Любой знахарь почувствует дар Вадика. Через неделю должен вернуться мой наставник. Его Дар в разы сильнее. Он и вовсе почувствует хиллера, даже пройдя с ним по разным сторонам центральной улицы.

Мазай внимательно уставился на Фельдшера.

– Откуда мне знать, что ты не скажешь никому про Вадика?

– Ниоткуда, – пожал плечами Фельш, – Однако, поверь, если я растреплю о таком даре кому-либо по секрету – вряд ли я сам буду жив. Поэтому это ни в моих интересах. Я могу рассказать об этом случае чуть позже. Когда Вы уже будете далеко. Предание этой информации широкой огласке убережёт меня – уже нечего будет выбивать. Да и такой опыт тоже значим – я смогу поделиться им с другими знахарями, а они научат меня чему-нибудь ещё. Так что извини, но сразу предупрежу – в моих интересах сказать о Вас. Но могу не делать этого сразу. Молчание тоже дорогого стоит.

– Я могу попросить тебя молчать подольше? – поинтересовался Мазай.

– Смотря, что ты мне предложишь, – усмехнулся Фельдшер.

Рейдер думал буквально несколько секунд. А затем, нахмурившись, обратился к Танюшке:

– Солнышко, дай ка мне то, что я просил сохранить…

Пигалица пристально посмотрела на Мазая большими синими глазами, а затем выудила из нагрудного карманчика чёрную бусинку. Рейдер взял её аккуратно в руку и передал знахарю:

– Это рад-жемчуг.

Фельш даже завис на несколько мгновений. Затем стряхнул с себя наваждение и сдавленным голосом спросил:

– Рад? Откуда?

– Из рад-рубера. Откуда же ещё? Сомневаешься?

– Да нет. Она больше, чем обычная. И у неё отлив какой-то другой. Я таких ещё не видел.

– Это тебе. Ты сказал, что твой Дар пока неразвит. Насколько я понимаю, это отличная возможность поднять его уровень.

– Откуда он у тебя?

– Скажем так, мы попали в очень большую передрягу. Один боец из команды не выжил, земля ему пухом. Но вот он – результат схватки. Думал приберечь до лучших времен. Но сейчас это должно быть достойная плата? – вкрадчиво спросил у знахаря рейдер.

– Вполне! Это очень ценная вещь… Я так понимаю, что были ещё жемчужины?

– Да, но их уже нет…

– Ты их съел? – усмехнулся Фельш.

– Одну – да. Вторую забрал проводник.

– Значит ты хигтер! – торжествующе покачал головой Фельдшер.

– Да, только что-то Дар до сих пор спит, – сокрушённо вздохнул Мазай.

– Его время еще придёт, поверь. А я даю слово, что буду молчать как можно дольше. Учти, если я не сконтролирую свои мысли – другие знахари смогут узнать об этом. Так что гарантировать какой-то конкретный срок не получится. Но буду стараться.

– А есть и такие знахари, кто может мысли прочитать, – изумился Мазай.

– Те, кто достаточно развит – вполне.

– Тогда мы уедем отсюда через два-три дня, – расстроенно протянул Мазай.

Дети при этом удручённо потупились. Они явно не хотели продолжать трудные и опасные путешествия, постоянно связанные со смертью, идущей за ними по пятам. Мазай тоскливо осмотрел всю свою малолетнюю команду. Похоже, они никогда не найдут себе пристанища. Хотя, была одна мыслишка…

Глава 19. Предатель

Мазай вернулся с детьми в гостиницу. Они зашли на первый этаж, и рейдер обратился к помощнику Сафьяныча:

— Скажи, паренёк, здесь есть, где разжиться транспортом?

— Купить или в аренду? — спросил портье.

— А что, тут и аренда бывает? — удивился Мазай.

— Бывает, если ездить по определённым направлениям. Машина всё равно на балансе у заказчика. Вокруг только торговые стабы. Так что, если он даже смоется с ней – ему придётся ехать о-очень далеко, чтобы не поймали. В одиночку такой путь – смерти подобно. Ну а если катается в группе – там за машиной присмотрят, не убежишь.

– А что за направления? И как добраться до восточных стабов?

— До какого конкретно?

Мазай быстро сориентировался и сделал задумчивое лицо, словно что-то вспоминая. Затем пощёлкал пальцами и нахмурил брови:

— Ну этот, как его. Слышал о нём в баре. Который ещё рядом с Могильником… Забыл, как называется.

— А! Краевой. Стаб Краевой. Он самый последний – прямо перед радиоактивными землями и Могильником. Не знаю, что Вам там надо. Место-то гиблое. Кроме трейсеров да охотников, там никто не рискует крутиться. Атомиты не любят соседство. Даже цивилизованные. С первого раза не пришибут, конечно, если не ступишь на их территорию. Границы охраняют строго. Появляются как призраки, и исчезают тут же. Как умудряются засекать нарушителей – неясно. А Вам зачем в Краевой?

— Работа, — развёл удрученно руками Мазай, показывая, что ему не оставили выбора, — Четыре рта надо кормить. Придётся идти на риск.

-- Ну да, Вам тяжело, – участливо протянул портье, и после этого продолжил, – Отсюда ведут два фиксированных пути, для которых можно арендовать машину. Купцы часто берут тачки, чтобы доехать до ближнего стаба – Вольги. Либо до пристани. Если у них ломается что-то – они бегут к Винту. Винт знает – откуда и с кем обратно машин придут. Он у нас заправляет ремонтными цехами. Вся аренда – через него.

– А что за пристань?

– Водный путь. Идёт вдоль всех наших торговых стабов и до самого Могильника. Только до него, конечно, никто не плавает. Последняя пристань соединяется дорогой с Краевым, в который Вам и надо. По воде ведь безопаснее всего двигаться. Заражённые плавают как брёвна. Даже развитые. Поэтому воды боятся как огня. У нас есть два небольших сухогруза. Они постоянно ходят вдоль реки. От реки с пристаней к торговым стабам катаются торговцы. Пристани тоже оборудованы на небольших стабах. Перепады воды при перезагрузке здесь случались нечасто, так что это самый безопасный путь, если так можно вообще выразиться. А из-за линий черноты к югу от Перевала, Вольги, Краевого и других, а так же большого количества небольших островков мёртвых кластеров – внешники не летают над рекой на своих беспилотниках. Короче, путь конечно более длительный. Сперва к пристани, потом рекой, потом снова до стаба. Но оно того стоит. Безопаснее чем напрямую через жирные кластеры переть. Можно загрузить судно и идти вдоль берега. Затрат на охрану меньше, опасных ситуаций тоже меньше – там в одном месте постоянно перезагружается мост здоровый. Только с него иногда нападают серьёзные заражённые. Но пока что обходилось. Тьфу-тьфу-тьфу…

– А как до пристани добираются обычно?

– Дык просто на север надо ехать постоянно. Там дороги одна в одну на кластерах переходят. И так докатишь. С непривычки, конечно можно выскочить не около пристани к воде, но если покататься по берегу, можно быстро найти её. Там будет стаб, а на нём лодочная станция – это и есть место погрузки.

– Нда. Похоже, придётся все-таки с караваном идти, – задумчиво проговорил Мазай.

– Ну, с караваном быстрее, – согласился паренек, – только один с утра ушёл. Ночью обратно не пойдёт. Он на загрузке. С утра пойдёт обратно к нам. И «пароход» тоже. Следующий рейс через пять дней, если всё будет нормально.

– А где этот Винт обычно находится?

– Около ремонтной базы четвёртый дом справа. С красной крышей. Он любит комфорт. Домик зачётный по меркам нашего Перевала. Не ошибёшься. Он же и пропуска выписывает для арендованных машин. Многие купцы к нему идут.

– Понял, спасибо! Тогда мы у Вас, считай, почти на недельку, – кивнул Мазай, и погнал детей наверх, обернувшись на лестнице, – Поесть нам можно чего – нибудь сообразить?

– Без проблем, сейчас распоряжусь! Через десять минут будет, – кивнул портье.

– Я Андрюху пришлю за едой, – указал на подростка Мазай.

– Хорошо, – донеслось в спину.

Когда все зашли в номер, Мазай тщательно запер дверь и собрал всех в одной комнате.

– Значит так, дорогие мои. Я возможно скоро уйду. Андрей – заберёшь еду и накормишь их. Ты – за старшего. Никого не впускать. Никто не должен знать, что меня нет. Ясно?

Подросток кивнул.

– Быстренько собираем свои вещи и складываем в дальней комнате. Только самое важное. И только сумку и рюкзак. Не должно казаться, будто бы мы куда-то уезжаем.

– Мы что, опять куда-то едем? – жалобно спросил Бублик.

– Да, нам придётся снова покататься, ребят. Но это не обсуждается, – произнёс Мазай.

– Ты же говорил Фельшу, что поедем через день-два, – удивлённо спросил Вадик.

– Не доверяю я Фельдшеру. Никому вообще не доверяю. Мутное что-то вокруг происходит. Одно понятно – нам не дадут покоя тут никогда.

Рейдер оставил детей собирать вещи, а сам прошёл в свою комнату. Выключил свет, подошёл к окну, спрятался за шторой и замер, вглядываясь в задние дворы, которые были за гостиницей и другими домами. Если он всё рассчитал правильно – ждать придется недолго.

Взгляд скользил по грудам рухляди и строительного материала, ещё пока не использованного. Эта часть городка активно достраивалась. Ещё днем Мазай заметил, что большинство окон первого этажа полностью закрыты и из них ничего не видно в эту сторону. Его номер выходил сюда из гостиницы. Далее два хозяйственных здания и потом – дом, в котором снимал квартиру знахарь. И забор. Идеальное место для того, чтобы незаметно покидать свой дом. Мазай прильнул к стене, стараясь рассмотреть что-либо на балконе Фельша.

Вопреки его ожиданиям, пришлось терпеть очень долго. Когда Мазай уже подумал, что ошибся в своих предположениях, дверь балкона, которую новичок приметил ещё во время посещения знахаря, открылась и из неё выскользнула одинокая фигура в балахоне. Она неторопливо начала спускаться по железной лестнице, которая соединяла первый и второй этажи. Фельш, если это был он, соскользнул вниз, и исчез в лабиринтах строительных лесов и штабелей различного материала, которым был заставлен задний грязный двор. В вечерней тьме Мазай не смог разглядеть его хорошо, но был точно уверен, что это знахарь. Слишком запоминающаяся сутулящаяся фигура и характерные отрывистые движения.

Мазай открыл окно, осмотрелся, и перелез через подоконник. Ноги ступили на крышу флигеля, пристроенного к первому этажу. Профлист жалобно скрипнул под ботинком. Рейдер аж скривился от этого звука. Он замер на несколько секунд, и потом, убедившись, что никто не вышел из гостиницы, опустил вторую ногу. Новичок медленно прокрался по крыше флигеля, держась за стену. Потом как можно мягче спрыгнул на землю. Ушёл в тень большого штабеля досок. Никого.

Рейдер тенью шмыгнул между металлическим контейнером и катушками проводов. Затем свернул в узкий проход между двумя здоровенными бочками, и застыл около края прохода, изо всех сил напрягая слух. Ему не хотелось обнаружить себя перед Фельдшером. Хоть знахарь был и слаб – он может вблизи почувствовать Мазая, если будет пользоваться своим Даром на полную мощность.

Из-за бочек раздался тихий и знакомый баритон:

– И когда они отправляются?

– Через два – три дня. Я пообещал ему, что никому ничего не скажу некоторое время, – голос принадлежал знахарю.

Первый голос заставил Мазая похолодеть от ужаса. Подельником Фельдшера был тот самый «гвардеец» Локи со звучным и сильным голосом. Барт. Точно! Рейдер был на сто процентов уверен в том – кто именно говорил со знахарем.

– В стабе его не взять. Соблазн для многих велик, но закон нарушать Локи при всех не станет. Плохо скажется на репутации. Он, скорее, нас привалит где-нибудь на нейтральной территории и заберёт мальца. Так что подключать его – не резон. Слишком высоки ставки. Надо делать засаду где-нибудь, где можно схватить всю эту компашку так, чтобы никто ничего не заподозрил. Мазая этого – в расход.

– А дети?

– Не твоя это забота… Не думай об этом. Будешь спать спокойнее, – холодный голос Барта был безжалостен.

– Сколько человек будет в засаде?

– Четыре помимо меня, как и раньше делали. Я думаю, на одного мужика хватит по двое на направление. У него есть Дар?

– Нет пока. Да и какая разница? – удивился Фельш.

– А вдруг он там какой-нибудь пиромастер или клокстопер?

Мазай напряг слух еще сильнее, услышав незнакомые слова.

Голос Фельдшера зашептал ожесточеннее:

– Я тебя умоляю. Полезный дар бывает один на сто-двести иммунных. А всякое: зажигать от пальца сигарету, да супер-гибкость – в бою не поможет.

– Ну, хорошо. Ты больше никому не говорил? – спросил Барт.

– Шутишь? Я только тебе. Ты смотри, раньше времени остальным не сморозь. Искушение большое, сам понимаешь, – торопливо объяснял Фельш.

– Ясно, понимаю, крутая наводка. Главное – не трепать языком и не тупить. И тогда будем до конца жизни в бабле купаться. Только придётся залечь на дно, как только возьмём этого Вадика. И не отсвечивать, пока не выйдем на серьёзного покупателя. У себя его оставить и катать повсюду к желающим – не получится. Нас просто пришьют. Ну и ты должен выждать время и распространить слух об этом Мазае. Чтобы нам гарантированно поверил покупатель, что мы не блефуем.

– Понял.

– Почему ты просто не скрыл Дар мальца от Мазая?

– Шутишь? Трое неимунных детей еще до конца не «вылечились». Представь, Мазай решит надолго оставить Вадика в гостинице отдельно от остальных. Ну, например, найдёт работу в стабе и себе и старшему пареньку. Ему вроде четырнадцать-пятнадцать. И привет. Начнётся у подростка откат, и он станет постепенно отъезжать. Этот мужик трясётся над малыми как наседка. Так что сразу начнёт бить тревогу. Или мой наставник вернётся невпопад и всё вскроется. Нет, надо было заставить Мазая удариться в бега, что я и сделал.

– Ладно, убедил. Как думаешь, куда он двинется? – всё допытывался Барт.

– Мне кажется в Могильник, – сошёл на шёпот уверенный голос знахаря.

– Смеёшься что ли? – в словах Барта сквозило изумление.

– Нет, я почувствовал, как у него биоцепи аж дёрнулись, когда я про атомитов и Графита рассказывал. Он точно захочет к «своим».

– Какие ж они ему «свои»? Ты чего?

– Они для Вадика свои. Для этого вот мальца с Даром хиллера. А остальных атомиты может за компанию возьмут. За то, что привели такого ценного кадра. Так что ставлю процентов девяносто – поедет в Могильник. Десять – в соседний стаб. Но туда толку нет. Я ему честно сказал, что любой сильный знахарь запалит Вадика сразу с первой встречи.

– Хитёр ты!

– Лучшая ложь основывается на правде, – самодовольно заявил Фельдшер.

– Я утром захожу в наряд на ворота. А до этого времени Винт мне будет отчитываться по каждой тачке и новичках, которые пройдут через него. Я ему дал такой наказ. Так что даже если Мазай по какому-то бзику решит укатить раньше – я сразу узнаю спустя несколько минут, как только он договорится о машине. А больше у нас её нигде не взять, кроме как у Винта. Никто из частников не поедет ни за какие коврижки ночью по Улью. Да и такое тоже будет сразу заметно. А если пешком пойдёт – такое положено докладывать сразу. Так что – не прохлопаем. Подготовимся и примем их на дороге.

– Это замечательно! Главное – сработать тихо, и тут же исчезнуть, – обрадованно затараторил знахарь.

– Ну, это уже не твоя забота. Я всё организую. Ладно, задержались мы уже. Бывай.

Послышались глухие удаляющиеся шаги – собеседник Фельдшера прошёл по деревянному щиту, валяющемуся на земле. Через некоторое время все стихло. Мазай замер на месте. Фельш почему-то не уходил. Рейдер двинулся медленно назад, пятясь в направлении того же пути, по которому и шел сюда.

За бочкой раздался шорох. Плащ Фельша прошуршал по металлической пустой стенке. Он остановился. Мазай ушёл в тень и затаил дыхание.

– Здесь есть кто? – неуверенно и тихо позвал знахарю

Мазай понял, что Фельшу страшно. Трусливая собака почуяла угрозу.

– Ау! – позвал Фельдшер, и Мазай чётко услышал щелчок предохранителя. Никакого серьёзного оружия на знахаре рейдер не заметил, когда тот покидал свой дом. Значит в руках у него либо пистолет, либо компактный пистолет-пулемёт. Плохо дело – у Мазая только нож. Ничего бесшумнее из оружия у него пока не имелось.

– Мазай? – сомневающимся тоном спросил темноту Фельдшер.

Затем прошло несколько мгновений, и уже более спокойный голос знахаря констатировал:

– Маза-а-ай. Я тебя чувствую. Где ты?

Рейдер даже полностью перестал дышать, проклиная себя за неосторожность и за то, что вовремя не убрался отсюда. Вдруг послышались быстрые шаги – противник бежал. Мазай понял, что ему катастрофически не хватает времени и дернулся навстречу сопернику. Если удастся провернуть такой же трюк, как в деревеньке с муром в доме – он сможет сбить с ног Фельша и отвести от себя огонь.

Но в этот раз удача отвернулась от него.

Знахарь быстро выскользнул из-за поворота и вскинул руку с пистолетом. Мазай успел лишь заметить, что на ствол был накручен хороший глушитель. Не кустарщина какая-нибудь. А жаль...

Четыре негромких щелчка.

Пули попали в тело Мазая…

Глава 20. Вне закона

Адская боль растеклась по всему телу. Мир перевернулся. Мазай упал на колени, прижав руки к груди и животу, по которым растекалось раскалённое железо. Он задыхался от этого чертовски неприятного ощущения и от того, насколько сдавлена была его грудь.

Спрашивается, какого же лешего он не надел тот лёгкий бронежилет, который остался у него после перестрелки с мурами. Рот сам начал рефлекторно глотать воздух. Новичок чувствовал себя словно рыба, которую резко выбросили из воды на берег. Виски сдавило.

Только какие-то попадания странные. Понятное дело, что ранения бывают разные. И каждый раз ощущения разнятся в зависимости от множества факторов. Но сейчас после боли сразу пришло чувство онемения, словно его тело в нескольких местах просто залили свинцом и он не может им двигать. Что-то было не то во всём происходящем. Мазай словно падал в какое-то желе. Стоя на коленях на вполне себе твёрдой земле создавалось ощущение, будто он медленно летит в пропасть. А ветер сушит руки. Вот! Сухие руки, прижатые к нескольким ранам? Немыслимо! Мазай поднял голову и вымученно скривился от лишнего движения.

— Что за ерунда? — удивлённо склонился к нему Фельш, заглядывая в лицо.

Затем знахарь навёл пистолет на Мазая. Дуло хищно нацелилось в переносицу. В этот момент рефлексы щёлкнули внутри новичка, и он из последних сил бросил тело вправо. Глушитель загасил ещё один выстрел. В этот раз болью взорвалось плечо. Рейдер опять словно бы упал в вязкий кисель. Он тут же выбросил вперёд руку и со всей дури потянул на себя ногу Фельша. Вторая рука схватила выпавший в редкую и грязную траву нож. В едином движении, без замаха, Мазай вонзил лезвие в бок знахаря, бросая при этом своё тело вперед на упавшего обидчика.

— С-сволочь! — взвизгнул тот и попытался сбросить рейдера с себя.

Масса и тренированность против тщедушности и отсутствия должной подготовки. Пять попаданий небольшого калибра, чудом не отнявшие у Мазая возможность двигаться, против проникающего ранения в бок. Чудеса, но результат явно становился неоднозначным.

Фельдшер явно не хотел привлекать внимание и орать. Тогда бы его с Бартом план пошёл прахом. И эта жадность погубила знахаря. Мазай стиснул зубы и с вымученным рычанием совершил ещё один замах. Нож вонзился выше. Ещё. Третий удар пошёл между ребрами. Провернуть лезвие. Мазай буквально почувствовал, как кость отклонила стальную смерть, мешая завершить движение. У Фельша задрожала рука. Конвульсия. Попал в сердце. Знахарь широко раскрыл глаза, вытаращившись на рейдера и понимая, что живёт последние секунды. Он только и смог выдавить какое-то ругательство, прежде чем замер навсегда.

Мазай привалился рядом с трупом к бочке и торопливо расстегнул куртку. Задрал футболку. Вся грудь представляла одну сплошную гематому. Ему было больно даже поворачиваться. Пощупал плечо. Там, судя по всему, то же самое. Подтянул к себе поближе пистолет Фельша, скривившись от боли. Поставил на предохранитель, вынул магазин. Боевые патроны. С обычной пулей. Не травматика. Тогда что за чертовщина с ним только что произошла? Тело каким-то образом загасило энергию пули и распределило её по большей площади? Но это же бред!

Хотя… В этом мире может быть что угодно. Вон Чико — ходячий тепловизор. В баре он слышал, как обсуждали каких-то знаменитых иммунных, которые умеют перемещаться совсем с дикими скоростями. Выше, чем у Бурого, которого приказал пристрелить Локи.

Другого объяснения случившемуся у Мазая не было. Той информации, что у него имелась, было достаточно, чтобы сделать однозначный вывод. В критический момент у него проснулся Дар! И Дар этот действительно неплохой. Рейдер не знал, как тут принято называть тех, кто выдерживает попадание пятёрки пуль и отделывается всего лишь несколькими гематомами.

Мазай попытался вспомнить свои ощущения. В момент попаданий его тело словно сковали и залили цементом. Всё тело? Нет, скорее только места, в которые угодили пули. Их энергия была такой, что повреждение в плече должно было выйти намного серьёзнее даже при простом ударе, как от травматики. Значит, энергия не просто распределилась по большой поверхности тела, но и снизилась. Повлиял ли на этот процесс рад-жемчуг? Скорее всего. Вот не было уверенности у рейдера в том, что без «допинга» Дар сработал бы так хорошо. Правда, ему не с чем сравнивать, и сейчас у него жутко болит всё тело.

Однако пять попаданий! Пять! И он жив. Отделался огромными синяками. Это чудо! Спасибо Улью! Интересно, работает ли дар только при контакте раздражителя с телом, или же можно носить бронежилет и дополнительно снижать урон. Пусть пули даже пройдут через пластины — в силе они потеряют. Насколько «чувствительна» эта биологическая система самозащиты? На какое раздражение рассчитана? И как ею управлять самостоятельно?

Куча вопросов, а единственный, кто мог бы дать на них ответ в ближайших окрестностях, смотрит сейчас остекленевшими глазами в ночное небо в метре от Мазая. И Мазай сам же его и убил…

Рейдер с трудом поднялся на ноги и прислушался. Тишина. Где-то в баре раздавались крики. Наверное, очередная драка. Надо было срочно спрятать тело Фельша, чтобы его смерть максимально долго оставалась тайной. В голову Мазая закралась некрасивая циничная мысль. Если теперь в стабе не осталось ментата, то никто не сможет никого проверить на честность, а значит и расследование затянется. И это даже не плохо. Вдруг придётся отвечать на неудобные вопросы?

Все эти мысли текли в голове, пока руки на автомате шарили по карманам и поясу убитого. Левая рука болела страшно. Каждое движение кистью отдавало в «подбитом» плече. Трофейная кобура заняла своё место под курткой. Знахарю она уже ни к чему. Нагрудный карман Фельша явил небольшой мешочек с несколькими карманами. Мазай высыпал часть его содержимого на ладонь.

Кривая болезненная улыбка осветила лицо рейдера. Спораны. Много. И даже есть горох. Всё-таки знахарь – оплачиваемая профессия. И в довершение всего, как вишенка на торте – его чёрная рад-жемчужина. Фельдшер не успел употребить дорогой подарок. Никак уже употреблял горох до этого и не захотел рисковать, как и Чико, растягивая паузы между приёмами.

Теперь-то Мазай найдёт жемчужине лучшее применение, чем плата за молчание такому уроду, как этот знахарь. Наверное, его братья по профессии не оценили бы такой алчности. Продать с потрохами ребёнка своим подельникам. Что они там собирались сделать с Мазаем и остальной ребятнёй? Вряд ли их отпустили бы на все четыре стороны, оставив опасных свидетелей в живых. Добычей стали два запасных магазина к пистолету, да всякая ненужная мелочёвка, которую Мазай благоразумно засунул обратно в карманы убитого.

Новичок с трудом поднял сухощавое тело знахаря и потащил к краю огромной деревянной катушки с кабелем. У них обычно большое пустое нутро. Он положил Фельша на край и столкнул вперед головой внутрь тумбы. Поправил ногу, оставшуюся наверху. Зачерпнул песок из кадки, стоящей неподалеку, и обильно присыпал кровавый развод на деревянном борту. Затем проделал то же самое со следами на дорожке, где и произошло «сражение». Поднял пистолет. ПБ[1]. Удобная вещь в определённых ситуациях. Фельш, однако, прямо коллекционер. Хороший трофей. Нахаляву, как известно, и уксус сладкий. Ствол отправился в кобуру под куртку.

Мазай вышел из лабиринта стройплощадки и осмотрелся, стараясь держаться по-прежнему в тени строений. Он вернулся к флигелю, с огромным трудом слегка подпрыгнул и повис на невысоком карнизе. Превозмогая жуткую боль в свежих гематомах, подтянул своё тело на крышу пристройки и просто перевалился через край, распластавшись и всматриваясь в ночное небо. Просто ужасное состояние. Боль приводила в бессильное бешенство. Но останавливаться было нельзя. Пока у него было четверо детдомовцев, которых некому защитить, Мазай себе не принадлежал. Рейдер встал и как можно тише прокрался к своему окну. Закинул ногу на подоконник и…

– Мы собрались.

Мазай вздрогнул и чуть не подпрыгнул от неожиданности. Перед ним в темноте стоял Андрей, наблюдая, как старший, как мешок с картошкой, перетекает через подоконник.

– Испугал, блин! Андрей, я где сказал быть?!

— Я их покормил, вещи собрали. Мы что, прямо сейчас куда-то едем? — в голосе подростка послышалась тоска.

Догадливый пацан.

— Да. Уже совсем темно. Сейчас самое удобное время, Андрюха.

– Нам вниз спускаться? – расстроенно протянул паренёк.

— Нет, паря, полезем через окно.

Четырнадцатилетка удивлённо уставился на Мазая и переспросил:

— Через это что ли?

— Ну да. Запомни -- если захочешь уйти незаметно – иногда придётся идти там, где сложнее. Я сейчас вещи спускаю. Потом ты мне малышню переправляешь. И затем уже сам. Дверь заперта?

– Да.

– Ну и отлично. Свет вырубайте. Пусть думают, что мы на боковую уже. Возможно, за гостиницей следят.

– Дядь Мазай, ребята совсем устали. Они уже там отключаются и в сон проваливаются. Танюшка вообще спит, – встревоженно проговорил Андрей.

Мазай как будто извиняясь развёл руками и вымучено улыбнулся:

– Ну что поделать, если они у нас такие любители в спячку впадать? Они же маленькие ещё – конечно от такого напряга за два дня их свалит на раз. Ты вон и сам клюёшь носом. Но тут ничего не попишешь – надо тикать отсюда, Андрюх. Нас завтра уже обложат со всех сторон и всё. Приплыли.

– Это из-за Вадика?

– Это потому, что нам с ним очень повезло. Он Вас троих, считай, избавил от перерождения в монстров…

Андрея аж передёрнуло от мысли о подобном. Он поджал губы, нахмурился, и кивнул:

– Сейчас разбужу их.

Начались быстрые и тихие сборы в темноте. Мазай же добрался до бутыли с живчиком и с наслаждением присосался к горлышку. Живительная влага потекла в желудок, начиная лечение организма. А после того, что пришлось вынести его телу – требовалась повышенная доза.

Спросонья, малышня совсем медленно двигалась. Мазай терпеливо подгонял их, стараясь не шуметь, и понимая, что ему никак не повлиять на ситуацию. Он и сам еле-еле натягивал бронежилет с разгрузкой, справедливо полагая, что ему неизбежно придется повоевать в ближайшее время. Сейчас можно и покривиться от боли. Но когда он окажется на улице, придётся изображать бодрого гостя Перевала. Сверху накинул куртку и застегнул её. Нужно выглядеть по-граждански, а не как на боевом выходе. Автомат и дробовик – разобрать, и в рюкзак. Из него рейдер выкинул ещё кучу вещей, чтобы освободить место. Планы изменились. Теперь только запасы на один приём пищи, да живчик. Если задумка не выгорит – им уже и вовсе ничего не понадобится на этом свете…

* * *

Мазай вылез в окно, стиснув зубы от ломоты в теле, и начал принимать поклажу, которую ему подавал Бублик. Потом спустился на землю, стащил всё вниз и осмотрелся. Дал сигнал детям. Бублик пошёл первым. За ним Вадик. Малец замкнулся в себе и был нахмурен. Никак переваривает всё, что сегодня услышал.

Мазай заметил, что Бублик крутится вокруг друга. Молодец. Хоть как-то отвлекает ровесника от тяжёлых дум. Да и вообще, за два дня рейдер успел убедиться, что пухлый компаньон – редкой добродушности человек. Ни детдом, ни события последних двух дней, ни всё, что было в прошлой жизни, по каким-то просто необъяснимым причинам не смогли погасить в мальчишке несусветную оживлённость. И это было хорошо. Сейчас Бублик выступал эдаким цементирующим положительным фактором в компании.

Андрей полез на крышу флигеля вместе с Танюшкой, помогая ей и удерживая от неизбежного падения – девочка была очень сонная и двигалась как в замедленном действии.

Подросток прикрыл за собой окно и помог пигалице спуститься в руки Мазая. Затем спрыгнул сам.

– Значит так. Смотрим все на меня, – скомандовал рейдер, подхватывая свою поклажу, – Сейчас мы быстро выдвигаемся за транспортом. Идём молча. Если что – говорю только я. На открытое пространство не лезть. Иди след в след. Ясно?

Все закивали, вытаращившись на Мазая. Он обвёл взглядом всё своё малолетнее воинство и усмехнулся.

– Андрей, замыкаешь. Бублик за мной. Вадик следом. Затем Танюша.

Мазай двинулся среди завалов строительной площадки, обходя десятой дорогой и гостиницу и дом Фельша. Нужно было выйти как можно дальше и желательно незамеченными. Он держал курс на дом Винта. Если он всё правильно понял от портье, то база была почти рядом с заездом на площадку досмотра.

На главную улицу всей пятёрке пришлось выйти спустя квартал, если так можно было назвать условные массивы из налепленных друг к другу домиков. Однако, это было только на руку. Если за гостиницей и следили, то вся компания беглецов не попадала в поле зрения потенциального наблюдателя.

Впереди уже показался искомый дом. Красная крыша. Четвёртый от больших ворот, за которыми над забором высились два длинных ангара. Скорее всего, это и были цеха ремонтной базы. Мазай подошёл с детьми к дверям, осмотрелся. Улица пустынная, узкая. Вдалеке редкие прохожие передвигались в тумане преимущественно в направлении бара. Там сейчас, наверное, полным ходом идёт неуёмное веселье.

Рядом с железной дверью была кнопка звонка. На пороге лежал жёсткий коврик. По краям крыльца располагались длинные клумбы с цветами. Определённо, Винт любил не просто комфорт, а шик. В условиях подобного мира он уделял своему жилью значительное внимание.

Мазай позвонил, и через полминуты вместо ответа в двери отодвинулась заслонка. Незнакомые глаза смерили взглядом рейдера и перескочили на детей.

– Ты кто? – раздался прокуренный скрипучий голос.

– Мазай, – буркнул рейдер.

– Новенький?

– Да.

– До утра я не… – хотел было послать гостя куда подальше мужик за дверью.

– Тачка нужна, – перебил его Мазай, понимая, что сейчас всё и решится.

– Ночью? Ты спятил? Иди давай. Это вообще-то дорогое удовольствие, – добавил мужик и уже собирался задвигать заслонку, когда Мазай поднял перед глазами мешочек с горохом так, чтобы он был виден в прорезь. По блеску глаз в окошке рейдер понял, что без машины не останется. Барыга в душе – барыга везде.

Собеседник помедлил несколько секунд, затем вздохнул и закрыл смотровое оконце. Послышался звук сдвигаемого засова и грохот замка. Дверь открылась, и взору посетителей предстал невысокий крепкий мужичок в жилетке защитного цвета и с множеством карманов. Довершали костюм тапочки и фланелевые штаны, опять же с широкими глубокими карманами. На лице ярко горели серые умные глаза.

– Нам нужен Винт, – на всякий случай уточнил Мазай.

– Это я. Заходите, – усмехнулся хозяин дома.

Мазай и дети вошли в просторный холл, заставленный какими-то ящиками.

– Дети могут подождать тут, – владелец жилища махнул рукой на длинный диван, стоящий у стены рядом со здоровенным деревянным коробом. Похоже, добрую часть дома Винт использовал как склад всяких ништяков, нужных в его работе.

– Пойдём в кабинет, – пригласил рейдера мужик, отворяя справа по коридору обычную тонкую деревянную дверь.

Мазай вошёл внутрь, осмотрелся и плотно закрыл за собою дверь. Надо было сделать всё тихо.

– Что за нужда ночью куда-то катить? – живо поинтересовался Винт, цепко посматривая на Мазая.

– Личные дела. Не могу говорить, – пожал плечами рейдер.

– Ты часом не повздорил с кем-нибудь? – сощурился на него Винт, – Или, может, завалил кого? Вон сегодня у Сафьяныча в заведении два жмура было. Говорили, там новичок какой-то отличился. С целым детсадом за плечами. У нас тут, знаешь ли, слухами земля полнится. Учти, тогда хода тебе нету никуда.

Мазай понял, что начальнику транспортного цеха прекрасно итак всё известно. Знать все новости Перевала – один из китов успешности его бизнеса. И всё же надо было подыгрывать.

– Нет, труп один. Началась драка – у меня хотели ребенка купить, а я послал за это одну компанию. Они напали. А в горячке ментата зацепили. Я так и не понял каким образом. Я же тут новенький. Но вроде бы Даром жахнули. Удар в ускорении. Как итог – черепно-мозговая у Мерлина. Так что убийцу по прозвищу Бурый увезли по приказу Локи в какое-то место. Куда – не знаю, но уверен, что в этом месте теперь на одного жмура больше.

– И ты теперь хочешь свалить от подельников Бурого? – спокойно осведомился Винт.

Точно. Он всё знает и выстроил себе в голове свою схему. Мазай благоразумно не стал разубеждать собеседника.

– Ну да… Мне тут жизни не дадут. Сом угрожал засадой. Локи приказал им выматываться. Дал всей банде на это сутки. Так что мне надо выехать быстрее них. А то, боюсь, прижмут где-нибудь. Без доказательств меня же защищать в стабе не станут. А будучи мёртвым я уже ничего не докажу…

– Ясно. Ладно. На самом деле, если бы на тебе висели какие-то косяки, то сейчас бы мы не говорили, а ты сидел бы в каталажке. Теперь к делу. Учти, в ночной поездке машину могут просто порвать заражённые. Ты куда отправляешься?

– На пристань, – честно ответил Мазай. Надо было гарантированно получить быстрое средство передвижения и заверить Винта в самом не рискованном варианте развития событий.

– Тогда всё попроще. Дорога туда сейчас не загажена тварями. Чем ближе к пристани – тем ближе к черноте, которая не так уж и далеко начинается аккурат за рекой. Да и заражённые позавчера снялись со своих мест, и рванули на новые перезагрузившиеся кластеры южнее. Ты, кстати, часом не оттуда? – спросил ремонтник.

– Наверное, я точно не могу сказать. Шли с проводником, – пожал плечами рейдер.

– Ты, конечно, всё равно конкретный псих, потому как без веской причины никто не катает по ночам даже по таким опустевшим местам, – покачал головой Винт.

– Выбора нет, – твёрдо отрезал Мазай.

– Ну что ж. Давай посмотрим, сколько у тебя есть?

Рейдер выложил на стол мешочек, из которого предусмотрительно вынул чёрную рад-жемчужину.

Винт явно удивился и даже засмеялся тихонько:

– Обалдеть, ты что – банк грабанул? Нет, серьёзно! Шучу, не рассказывай. Я не знаю – откуда у новичка такое бабло, но моё дело – сдать в аренду тачку. Мерлина теперь в стабе нет, так что разбираться – где ты взял столько средств, вряд ли будут. Но мой совет – никогда больше так не сори на глазах у других деньгами. Ты совсем зелёный, да? Совсем не рубишь в ценах?

– Совсем, – удручённо кивнул Мазай.

– Ладно, грабить новичков – грех, который я на свою совесть брать не хочу. А то потом бабло не будет прилипать к рукам. Или ещё чего похуже случится. Что тебе нужно?

– То, на чём есть шансы докатить до пристани к утру.

– Хочешь успеть на наш «пароход»? – понимающе кивнул Винт.

– Да, мне сказали, что он отправляется как раз утром.

– Так и есть. Так и есть. Последний караван ушёл туда сегодня днём. Так что действительно тебе придётся ехать одному. В течение пяти дней никто туда не покатит – незачем.

– Я понимаю, – отозвался Мазай, стиснув скулы.

– Ночью гонять по Улью – рискованное дело. Да ещё и с фарами под шумок двигателя. Пусть даже сейчас пару дней монстры будут встречаться значительно реже из-за того, что в основной массе свалили к перезагрузившемуся городку.

– Под эти миграции и караваны подстраиваются? – догадался Мазай.

– Да, дорога до пристани значительно освобождается от тварей, но это Улей. Здесь всегда есть риск. У меня есть к тебе деловое предложение, – вдруг выдал Винт.

– Какое?

– Я честно тебе скажу, рисковать хорошими агрегатами мне не хочется. Сильно бронированные джипы для ночных покатушек давать бессмысленно. Да и не потянешь по средствам. Все заражённые, что идут после лотерейщиков – всё равно могут выковырять Вас изнутри, если постараются. А против всех, что ниже их по уровню развития или равны им по силам – сгодятся и обычные усиленные образцы техники. Но самое главное – другое. Свет и звук. Со вторым полностью проблему не решить. Разве что дать тебе машину с отрегулированной системой, чтобы шумела поменьше. Но быстро она ехать не будет – сам понимаешь. Есть другой вариант. Гляди… – и мужик разделил лежащее на столе богатство убитого Фельдшера на три неравномерные части.

– У нас тут рядом военно-тактический центр периодически прилетает с перезагрузками. Оттуда постоянно тащат монокуляры-ночники. И они у нас естественно стоят более дёшево, чем уже после экспорта в другой стаб. Это не полноразмерный удобный прибор ночного видения, но, тем не менее, сгодится, чтобы не торопясь докатить без света до пристани. То есть, что имеем в итоге? Звук на отрегулированной тачке тише, можно ехать без света, чтобы не привлекать внимание. Дорога одна. Главное – не потеряй её и всё. Не торопись. В монокуляре всё равно не полетаешь на хороших скоростях – неудобно. Да и прямо скажем, если крутая тварь выпрыгнет из засады – фиг ты смоешься от неё даже на чём-то, что гоняет живее. Не успеешь дать по газам и втопить на полную. Учти, чем ближе к реке – а за ней мёртвые кластеры, тем хуже будет работать ночник. Так что на выбор. Это за тачку, вместе со «страховкой». Машина обычная, просто усилен кузов – наварены листы, поэтому не так дорого, – и Винт отодвинул в сторону горку потрохов.

– Это за монокуляр с батарейками, если решишь покупать. А это, – Винт показал на оставшуюся самую маленькую горку – Ваши билеты на «пароход», если успеете, конечно. У Вас, вроде, поклажи нет, много места не займете. Могут и взять. Как договоришься. Тачку оставишь каравану. Он там всю ночь на стабе стоит у пристани в день погрузки, поутру обратно пойдёт сюда к нам. Можно и другой «набор услуг» подобрать. Но, поверь, это лучший вариант. В другом случае, не обессудь, я бы так не заморачивался с тобой. Предупредил бы, как новичка, да и всё. Но у тебя четверо мелких с собой. Поэтому, считай, даю тебе бесплатный совет. А бесплатно я редко что-то делаю. Будет чем – когда-нибудь отдаришься, если свидимся. Если согласен – точно посчитаю всё. Решай…

Винт откинулся в кресле, предоставляя Мазаю решать непростую задачу. Хотя, это только на первый взгляд. Вариант, предложенный ремонтником, был действительно хорош. Да и разложил он по полочкам гладко. Недолго думая, рейдер кивнул:

– Хорошо. А как нас пропустят за ворота?

Собеседник махнул рукой:

– За это не беспокойся. Я с машиной должен отписать пропуск.

– И всё? – изобразил недоумение Мазай, стараясь узнать больше.

– Ну ещё иногда просит служба безопасности сообщать о том – кто у меня заказывает тачки, – пожал плечами Винт, не упоминая, однако, о том, что Барт просил его докладывать о всех ночных машинах в ближайшие дни. Это не укрылось от внимания рейдера.

– Ясно. Я решил, – сообщил Мазай.

– И что же?

– Твой вариант. Ночник плюс колеса. Это лучший вариант. Спасибо.

– Отлично, тогда сейчас выпишу тебе разрешение на проезд, – обрадовался Винт и потянул на себя один из ящиков стола, доставая необходимые бумаги.

Он принялся заполнять какой-то бланк. Надо же! Вроде другой мир, а бюрократия даже тут присутствует. Мазай даже усмехнулся. Посмотрел на небольшую горку споранов. Горошин в ней не осталось. Этим надо будет расплачиваться за возможность в относительной безопасности проплыть не такое уж и большое расстояние до Могильника. Или, как пошутил Фельш, до Рая. Может, для Вадика там действительно и будет Рай, если атомиты Графита ценят хиллеров и не стараются сделать их комнатными собачками на цепи. А рейдер вместе с оставшимися детьми останутся в Могильнике, если удастся. Даже если их прогонят – Вадик будет в безопасности, и они будут уже неинтересны таким «охотникам за головами» как Фельш или Сом. За время пути, судя по тому, что сказал знахарь, Вадик полностью «сделает» из остальных мальцов иммунных. И им уже не будет грозить жизнь в обличье монстра, даже если Танюшку, Бублика и Андрюху не пустят в Могильник.

Мазай посмотрел на Винта, сгорбившегося над писаниной. Отступать уже некуда. Если найдут знахаря, а найдут его, скорее всего, быстро, то начнут раскручивать всю цепочку событий. И сто процентов спокойно могут выйти на него и детей. Из-за того, что Барт знает тайну Вадика – оставаться в стабе нельзя. Это рискованно. Да и каждый день промедления даёт преимущество подельникам Фельша и Барта. Они могут отлично подготовиться к «приёму» Мазая. Бежать надо в любом случае. Но тогда подозрение точно падёт на Мазая, как только начнут выяснять – кто был у Фельша на приёме перед его смертью, и кто тут же скрылся из стаба после этого. И так и так – полная засада. Поэтому, выбора нет. Мазай без пяти минут вне закона для Перевала и соседних поселений. А значит можно не церемониться и не давать последний козырь в руки Барту. О том, что новичок и дети покинули стаб, сообщник убитого знахаря узнает от Винта не скоро…

Мазай поднял глаза. Тяжёлый и решительный взгляд пробуравил пишущего Винта. Никто не позвонит Барту, как только рейдер с детьми покинет этот дом.

Барыга, тем временем, закончил заполнять бланк, подвинул его поближе к рейдеру и начал пересчитывать плату, чтобы определить точный остаток для кошелька посетителя. Он беззвучно зашевелил губами, полностью поглощённый этим занятием. Алчный, однако, мужик, увлечённый.

Мазай обошёл стол, превозмогая боль в теле, взял в руки бланк, пробежался по нему глазами. Вроде, всё нормально. Затем спрятал его в нагрудный карман разгрузки. Вне закона…

– Извини!

Слово ещё не успело слететь с губ Мазая, как рукоять пистолета уже оглушила Винта, отправляя его видеть сладкие сны…


[1] ПБ – пистолет бесшумный. Был создан А. А. Дерягиным, для вооружения армейских разведывательных групп, а также персонала КГБ СССР.

Глава 21. Бегство

Двигатель гудел еле слышно. Винт действительно не соврал насчёт должной регулировки. На небольшой скорости джип вёл себя превосходно. Мазай сосредоточенно вёл авто по бетонке, всматриваясь в зелёное марево монокуляра ПНВ. Без него при выключенном свете фар ехать было бы нереально.

Десять минут назад они покинули Перевал, пройдя внешнее КПП практически без заминок. После того, как рейдер вырубил владельца автомастерской и забрал пропуск вместе со всеми «сбережениями», которые предлагал торговцу за аренду, никаких форс-мажоров не приключилось.

Конечно, жаль беднягу, но раз на Мазае лежит забота о четырех детях, назад дороги уже нет. Промедление даже в один день сыграет роковую шутку. Барт с подельниками могут запросто устроить засаду и подготовиться к принятию всей честной компании где-нибудь за пределами стаба. Да ещё и устроить круглосуточную слежку. Уже когда Мазай забирал машину, он запоздало подумал о том, что на крайняк безопасник Барт мог разыграть ещё одну карту.

Спасибо за подсказку Сому, случайно обмолвившемуся тогда в баре!

Его, Мазая, в случае устройства на работу в Перевале, могли бы грохнуть на очередном задании, в которое он пойдёт в одиночку. Или даже с группой. Учитывая, какую ценность представлял дар Вадика для этого мира — вряд ли недоброжелатели стали бы размениваться на пару-тройку лишних трупов на ничейной территории. Закон здесь работал только внутри стаба. А после «несчастного» случая с Мазаем, детей просто взяли бы под опеку, сыграв перед главой поселения сердобольных и заботливых ребят. Барт всё-таки представитель закона в Перевале — на хорошем счету.

И всё! Вадика бы вывезли в секретное место, а с остальными… Их судьбу предугадать было бы сложно. Хотя… Учитывая, что все детдомовцы знали об уникальном Даре мальчишки — участь их была бы незавидна. Так что по всему выходит, что Сом, того не желая, подсказал ещё одно развитие событий. Как не крути — выходило, что рейдеру с детьми нужно срочно покидать стаб. Причём так, чтобы никто из напарников убитого им знахаря был не в курсе произошедшего как можно дольше. Видит провидение — не хотел Мазай первым проливать кровь. Но так уж получилось…

Тачку им в цехе выдали довольно быстро. Не новенькая «тойота» с наваренными тонкими листами металла на кузове. Да крепкая сетка, защищающая стекла от шибко прытких мертвяков. Кстати, из-за неё вести было особенно неудобно. Мало того, что некоторые объекты в монокуляре имели расплывчатые очертания, так ещё и рябило перед глазами от крупных ячеек решётчатого «забрала» для лобовухи.

На контрольно-пропускном только что пальцем у виска не покрутили, посмотрев на пропуск и на Мазая. Один, да ещё с детьми в ночь, пусть и по опустевшей дороге, где сейчас нет так много заражённых — всё равно что самоубийство. Один из постовых было решил завести разговор с Мазаем по этому поводу. Видно, имел остатки жалости и участия к другим людям. Но старший быстро пресёк это дело, осмотрев багажник и убедившись, что ничего, кроме личного оружия да скудных пожитков у компании не имеется. Ну как личных? В доме Винта Мазай неплохо прибарахлился в плане амуниции.

Разговор вышел коротким ещё и потому, что Мазай сразу сообщил, что старается догнать караван и сесть на «пароход». По здравому рассуждению он решил, что такая откровенность ускорит процесс прохода главных ворот и досмотра. И не прогадал. Старшего ответ удовлетворил, и он закончил короткий диалог, грозивший обернуться звонком Винту. Тогда бы рейдер с детдомовцами застрял на КПП надолго.

С убийством Фельдшера и нападением на Винта статус Мазая в Перевале достиг той отметки, которую нельзя было переходить. Он прекрасно помнил, какой приказ днём отдал Локи насчет Бурого, который в драке случайно завалил ментата. Все просто – вывезти да расстрелять. И его, устранившего Фельша, ждало тоже самое. Никто не будет разбираться, что это было – самооборона или ещё что-то. Более того, следствие явно задастся вопросом – почему Фельдшер стрелял именно в Мазая, и почему всё это произошло на пустыре. А там по ниточке и до Вадика доберутся. Если, конечно, в Перевал раньше не возвратится более мощный знахарь – наставник Фельдшера.

Вот такие пироги! Получается, что Мазай тут всего один день, а уже успел засветиться в драке где упокоили единственного в стабе ментата, а затем вечером он и сам приголубил ножом единственного оставшегося в стабе знахаря. Красивая картина… Новичок, блин!

Рейдер даже усмехнулся своим мыслям, тут же болезненно скривившись. Тупая и ноющая боль в гематомах давала о себе знать при каждом движении руки на руле.

— Болит, дядь Мазай? — участливо спросил Андрей, сидящий рядом на пассажирском сидении.

— Болит… – сквозь зубы процедил рейдер, тяжело вздыхая и ободряя скорее себя, – Ничего, Андрюх, осталось немного. Отдохнём на пароходе.

— Может, я поведу? — поинтересовался подросток, чем вызвал удивление Мазая.

— А ты умеешь?

Паренёк хмыкнул и ответил даже с оттенком некоторой обиды:

-- Мне вообще-то четырнадцать. Люди и в меньшем возрасте водят. У меня отчим вообще на тракторе гонял по деревне в детстве. А Борь Саныч мне иногда давал порулить. Учил меня…

Мазай с грустью вспомнил о том человеке, из-за которого он попал в этот мир с мальцами. Надо же, как иногда судьба поворачивается и выходит боком. Просто заменил соседа, который его когда-то нянчил. И на тебе – едет ночью на каком-то постапокалиптическом джипе по территории заселённой монстрами. И за два дня уже пролил немало крови. Может, не надо было соглашаться? Плыть по течению. И не откликаться на просьбы. Не бежать быстрее судьбы вперед.

Мазай машинально мотнул головой, забыв, что у него на лбу прицеплен монокуляр. Картинка дёрнулась и он с ворчанием снова уселся ровно, стараясь не отвлекаться от дороги.

Нет, если бы поехал Борь Саныч – не факт, что мальцы остались бы живы. Ведь всё равно бы оказались тут. Он уже и душой к ним как-то прикипел. Не сможет бросить. За Танюшку так и вовсе порвать готов, если хоть волосок с русой головёнки упадет. Нечего тут рассуждать!

– Борь Саныч толковый мужик. Он и меня когда-то ездить учил, – признался Андрею Мазай, – Хороший «инструктор». Тебе повезло. У него первого у нас во дворе появилась «Волга». Я в ней сидел – как в корабле. Еле из-за руля выглядывал, – улыбнулся Мазай, стараясь поддержать разговор.

– Я даже по дороге ездил несколько раз, – важно сообщил паренёк.

– А как ты попал в детдом? – поинтересовался рейдер, вспоминая, что историю мальчишки он так и не успел узнать.

Тот нехотя буркнул:

– Статист, как и остальные, – он кивнул на пригревшихся на задних сидениях Вадика, Бублика и Танюшку. Малышня сгрудилась в кучку и грелась, тихонько посапывая.

– Это как – «статист»? – удивился Мазай.

– Из статистики. Отчим после смерти матери воспитывал. Он был хороший. Старался. У него у самого родни не было. Потом сел в тюрьму. Драка у них в гараже случилась. Ну, так как родственников не было и из желающих забрать меня тоже очереди не наблюдалось – направили в детдом. Отчим в тюрьме повесился. Почему – мне не сказали. Может и не сам. Вот и вся история. Таких у нас тоже много, поэтому и «статистика» – до жути обыденно закончил Андрей.

Мазай аж вздрогнул. Слишком уж спокойно всё это рассказывал парень.

– Когда он это… ну… – неопределённо промямлил Мазай.

– Мне семь было. Поэтому меня сразу в интернат. У нас же школа-интернат, если полностью называть. В неё с семи попадают. У нас вообще то есть нормальные воспиталки. Но лучше всех – Борь Саныч… Хоть и водитель, – вздохнул парнишка.

– Учил чему-то?

– Ну я же говорил – водить. Это вообще то огромное дело! Я собирался в колледж на автослесаря. И водилой. Как он. Денег не много, но зато не сольюсь. Он говорил – чем раньше какую-нибудь работу полюблю – тем лучше для меня будет. А мне в кайф за рулём. А ещё он учил как деньги тратить. У нас же многие так после интерната прогорают в ноль и всё… – пожал плечами подросток.

Мазай понял, что он вообще ничего не знает про детские дома.

– Это как – «прогорают»? И что значит – учил деньги тратить?

– Ну, когда во взрослую жизнь выходят. Квартиру получают и всё. Не знают – что дальше делать и как жить. Привыкли, что всегда рядом несколько человек живут всю жизнь. И что всё сообща. Да и еда в столовой сама появляется. Сейчас строго вообще-то. Типа нельзя нас привлекать к работе такой. Санитарные нормы и всё прочее. Только сами если чем-то занимаемся. Куча народу после детдома либо просаживает все деньги с работы в ноль, а затем и квартиру, либо начинают искать по привычке – с кем закорешиться. И садятся в тюрьму. Драки и воровство. Поэтому я твердо решил, что пойду работать как Борь Саныч. Он говорил у него есть знакомые в автомастерских – поможет, подскажет.

Мазай кивнул. Ребенку естественно не хватало внимания. Примером стал единственный человек, который учил его не просто предметам в школе и распорядку дня, а учил «жить». Прочертил пареньку незамысловатый, но действенный путь в жизни. Как и у него самого. Рейдер осторожно задал вопрос:

– А что за шрам на боку – откуда?

– Это «прописка»… – нехотя буркнул малец.

– Что за «прописка»? – заинтересованно полюбопытствовал Мазай.

– В интернате. Когда туда попадаешь. В каждом – своя. Не хочу говорить…

– Понял, – поспешил тут же согласиться Мазай, чтобы не затрагивать особо болезненную тему.

В этот момент машину сильно качнуло. По крыше раздался сильный удар. Мазай вздрогнул и коротко бросил Андрею:

– Дробовик!

Малец тут же подал оружие. Вести теперь пришлось одной рукой. Вторая перехватила рукоять поудобнее. Эх, сейчас бы сюда «сторожа», который был трофеем от схватки с дальнобойщиком. Он был бы значительно удобнее.

– Все пригнулись! – рявкнул Мазай.

Дети тут же посыпались в узкие зазоры между сидениями, сгрудившись в кучу. Смотри-ка. Два дня, а уже действуют что твои суслики. Только команда прятаться – сразу забиваются в угол, из которого сложно достать.

В зелёном мареве монокуляра не было видно ничего подозрительного. Пустая дорога да редкие перелески по бокам.

Второй удар послышался уже сильнее. На крыше явно кто-то сидел. Не помогло отсутствие света фар. Какой-то прыткий мертвяк всё равно услышал тихий шум двигателя. Или просто набрёл в темноте на дорогу в самый неподходящий момент – когда по ней проезжал джип.

Третий удар. Пауза. Кто-бы там ни был – сейчас он, скорее всего, делает новый замах, а значит держится не так крепко. Мазай чертыхнулся и резко ударил по тормозам. Малышня зажата сидениями – падать некуда, итак почти на полу. А вот рейдера чуть не бросило на руль – держаться то приходилось одной рукой.

Монстр сверзился с крыши и, ударившись горбатой спиной о капот, улетел за него вперёд по дороге. Лотерейщик. Не матёрый, но при должном усилии сможет выколупать иммунных из железной братской могилы на колесах.

Мазай ударил по газам, набирая скорость и стараясь объехать упавшего мутанта. Не тут то было! В последний момент лотерейщик выбросил вперёд когтистую лапу и ухватился за решетку, наваренную на окне двери, выдавив стекло внутрь. Осколки посыпались на левую руку Мазая. В лицо пахнул смрад из оскаленной пасти. Заражённый быстро подтянул себя к дверце и невзирая на волочащиеся ноги, нанес удар свободной рукой прямо в тонкие прутья. Они мгновенно выгнулись. Ещё пара таких подач и тварь прорвёт защиту. И раздерёт горло рейдера в клочья. Медлить нельзя!

Мазай дождался, когда голова лотерейщика ещё раз покажется в боковом проеме и тут же двинул влево дробовик, нажимая на спуск. Получать заряд пороховых газов прямо в лицо – малоприятное дело. Но тут уже ничего не попишешь. Палить пришлось вслепую – темнота и надетый монокуляр лишали водителя возможности нормально контролировать дорогу. Но и промахнуться при такой стрельбе в упор было сложно.

В замкнутом пространстве звук выстрела ударил по ушам с оглушительной мощью. Ствол, хоть и был выставлен в прорези решетки, обдал теплом. В нос ударил специфический запах пожжённого пороха.

Башка лотерейщика дёрнулась, словно по ней ударили кувалдой. С близи такой выстрел выдержал бы не каждый. Даже если биологическая броня мутанта развилась настолько, что тот остался жив, всё равно на джипе тварь не удержалась. Монстр разжал лапы и с отрывистым рыком покатился по дороге. Мазай упёрся выступом помпы в решётку и с силой подал вперёд дробовик, перезаряжая его. Удобная вещь, цевьё не родное, на обычных стандартных такой трюк бы мог и не получиться – округлая часть цевья просто соскользнула бы между прутьями. А тут раз-два. Перезаряжено. Стреляная гильза ушла вниз и, стукнувшись об рулевое колесо, упала на колено и на пол, закатившись под сидение.

Внедорожник сотрясся от сильнейшего бокового удара. В этот раз новый заражённый бил справа и явно решил взять тачку на таран. Джип слегка вильнул, но не потерял траектории. Для того, чтобы сбить направление такого авто требовалась куда большая сила. Дальше таиться было бессмысленно. Лотерейщик не один и сейчас ограниченная видимость уже не помогла бы.

Мазай отпустил дробовик, уронив оружие на колени, сорвал монокуляр и врубил ближний свет. Тут бессмысленно скрываться – надо давить что есть силы. Может, удастся оторваться от тех уродов, которые ещё не добежали до машины. Кто знает – сколько ещё мутантов там – в неприветливой темноте за окнами авто. А пока что беглецов донимал только один лотерейщик. Озлобленная морда мелькнула в боковом стекле, и тварь перепрыгнула на крышу.

Мазай ударил по газам, заставляя двигатель взреветь раненым зверем. Крыша сотряслась от убийственного удара. Боковое стекло задней двери лопнуло, не выдержав резкой деформации рамы. Прозрачная труха посыпалась на детей, и ночь прорезал истошный, испуганный визг. Мазай инстинктивно бросил взгляд через плечо. Тварь решила осмотреть внутренности «консервной банки». Слегка вытянутая и покрытая взбугрившимися венами худая морда оскалилась длинными зубами – лезвиями. Да так торжествующе, что рейдер чертыхнулся, заподозрив подлость. Танюша не выдержала близкого зрительного контакта с такой образиной и сейчас верещала покруче любой военной сирены.

Ждать подставы пришлось не долго. Лотерейщик не стал бездумно лупить по машине, как его товарищи. Тварь распласталась по крыше и занесла для удара лапу, растопырив свою деформированную пятерню с длиннющими пальцами и когтями. Такой удар вынесет напрочь стекло.

Звон подтвердил опасения Мазая. Лотерейщик действительно разнёс оконце. Вместо того, что нанести ещё один удар, он схватился за прутья наваренных решеток, принявшись с силой тянуть их на себя. Тварь по-настоящему неглупая. Такое ощущение, что в прошлой жизни была профессором. Хотя это вряд ли сильно влияет на умственное развитие заражённых.

Решётка была приделана на славу и не поддалась. Но тут обнаружился неучтённый промах. Или просто эта модель за эти «деньги» не предполагала более продуманных доработок. Мазай пожалел о том, что не потребовал более крепкий тарантас, раз всё равно расплачиваться не пришлось. А так – получить можно было только то авто, которое Винт указал в пропуске.

Так или иначе, но затрещали как раз петли. Мутант просто выламывал дверь из проема. Ещё немного и ему это удастся, если только ему не помогут его товарищи. Тогда процесс пойдёт быстрее. А с двумя лотерейщиками на крыше, отрывающими двери, Мазай уже никак не справится. Если хотя бы одна поддастся – мутант устроит внутри кровавую баню.

Рейдер резко завернул руль и тут же возвратил его в исходное положение, довернув немного в противоположную сторону. Джип сильно качнуло и мутант, вместо того, чтобы тянуть решетку дальше, вынужден был схватиться за неё, дабы не слететь в ближайший кювет.

Проблему такое решение не решило, но хотя бы не дало заражённому безнаказанно крушить авто. Мазай лихорадочно вертел головой, стараясь уследить и за дорогой и за лапами мутанта, скользившими по краю крыши. Ещё один замах. И снова руль отправился в бешеный заворот, кидая машину из стороны в сторону. На этот раз джип чуть не улетел за обочину, в сантиметрах разминувшись с покосившейся старой остановкой.

Лотерейщик смекнул что его усиленно стараются отцепить от крыши и поменял тактику. По железу над головой Мазая прогрохотала туша заражённого. Р-раз, и когтистая лапа схватилась за решётку слева. Два – и по краям задних боковых окон показались удлинённые уродливые пальцы задних конечностей мутанта. Пара пальцев согнулась, ухватившись за решётку с одной стороны. Вроде бы незначительно, но Мазай сразу понял, что теперь скинуть тварь с крыши путём резкого торможения – не получится.

– Вот же ж макак недоделанный! – выругался рейдер и обернулся назад – боковое зеркало заднего вида было уже начисто снесено ещё первым лотерейщиком, который попытался сунуться к нему в дверь.

Вроде бы никого. Мазай вдавил тапку в пол и бросил Андрею:

– Автомат дай! Дробовик – забери!

Малец тут же отстегнул автомат от рюкзака, стянул с колен рейдера Реммингтон и в ожидании уставился на старшего.

– К ним! – коротко скомандовал Мазай и добавил тут же, – Всем вместе на пол сесть и обняться.

– Так не поместимся же! – удивлённо округлил глаза подросток.

А ничего так держится. Голос и губы дрожат, но старается не подавать виду.

– Давай, лезь! Надо поместиться! – потребовал рейдер голосом, не терпящим возражений.

Малец быстро начал карабкаться между сидениями назад. Малышня загомонила, и он тут же начал раздавать команды. Четвёрка детей принялась устраиваться на полу джипа и прижиматься друг к другу как снегири холодной зимой. Ох, как не хотелось бы Мазаю делать то, что он задумал, но другого выхода в его голове пока не родилось. Будет стрелять через крышу – там листы наварены. Даже лотерейщики не стали рвать её, осознавая тщетность усилий. Ещё срикошетит в кого-то из детей и всё – приехали. Или в него самого. Что тоже гарантирует смерть остальных членов команды. Тварь уже научена горьким опытом своих сородичей – в окна не лезет. Просто так её не скинешь.

Оставался один вариант. Мазай заметил, что они уже как несколько минут гонят по стабу – дорога была разбита, а джип то и дело болтало на ухабах и колдобинах. Механические часы на руке показывали пять. Постепенно светлело. Час до отправления «парохода». Это должен быть большой пустынный стаб, на котором находится пристань, если они не сбились с дороги.

Впереди показался поворот и Мазай уверенно направил джип к обочине. В окне мелькнула раззявленная пасть лотерейщика. Рейдеру даже показалось, будто тот ухмыльнулся, предвкушая быструю поживу и пиршество. Мазай бросил последний взгляд через плечо на детей – плотно ли они там сидят. Затем упёрся слегка согнутыми в локтях руками в руль и приготовился пружинить удар. Пристегиваться тут времени нет – потом нужно будет очень быстро выскочить из машины.

Мотор последний раз затравленно рыкнул, словно чуя неладное и печальную развязку. В последнее мгновение тварь заподозрила подвох и прекратила долбить по уже почти раскуроченной решётке лобовухи. Лотерейщик обернулся по ходу движения, но уже ничего не успел сделать.

Джип с адским грохотом сотрясло. Несмотря на то, что Мазай нажал педаль тормоза почти рядом со столбом, в который направил свой «болид», удар оказался чересчур мощным. Рейдера бросило на рулевое колесо. Из последних сил, он не дал себе разбить лоб о стекло. Руль кувалдой проехался по груди, выбив дух и жалобно бибикнув клаксоном. Треск и звон разбиваемого стекла фар дробно ударил по ушам, одновременно с глухим тумаком всего корпуса авто в старый фонарный столб. Капот, несмотря на наваренные листы – покорёжило и заволнило.

Мутант истошно ревел – его нога, которой он держался за выступающий бампер – была смята в жестоких тисках между машиной и столбом. Если вообще можно было называть ногой то, что осталось в результата столкновения. Лотерейщик сучил когтистыми лапами по капоту, стараясь выбраться, и периодически срывался на угрожающее урчание, когда встречался глазами с Мазаем.

Рейдер, превозмогая боль в груди и тугую пульсацию в висках, толкнул со всей мочи дверцу и выскочил наружу, на ходу перехватывая автомат. Он быстро отбежал на несколько шагов и развернул корпус, прижимая приклад к плечу. Палец сам утопил спусковой крючок. Треснула очередь. Вместе с ней голова мутанта дёрнулась. Из неё хлынула чёрная жижа. Ещё очередь, и морда урода превратилась в решето. Лотерейщик так и остался лежать на капоте, обнимая его своими ужасными гипертрофированными ручищами.

Мазай всё стоял со вскинутым автоматом, стараясь унять дрожь в ногах. Через секунду он помотал головой, чтобы сбросить оцепенение и вернулся к реальности. Первым делом осмотрелся вокруг. Поле, покрытое высоким бурьяном. За ним посадка. Вроде никого, но нужно в темпе убираться – нашумел он тут знатно. Рейдер поставил Калашников на предохранитель. Автомат повис на ремне, пока его владелец осматривал джип. Дети целы. Не без синяков конечно, но живы. Устраиваются снова на сидениях, затравлено ворча. Слёзы.

Рейдер пулей дернулся в сторону капота, на ходу доставая клинок из ножен. Он с натугой разорвал споровый мешок заражённого. Н-да. По меркам того, что уже есть в его кармане – ерунда. Но копейка, как известно, рубль бережёт. Неясно – какие дальше им пятерым потребуются средства на жизнь.

Мазай снова сел за руль, попытался завести. Двигатель зачихал, стартер похлестал в глубине нутра джипа и смолк. Рейдер закусил губу и снова провернул ключ. Ну, давай же! Топать пешком, когда осталось совсем немного – совершенно не хотелось. Улей такой мир, что неизвестная тварь может пол-ноги отхватить на последних метрах до дома.

Есть! Двигатель истошно заверещал, словно кабан-подранок и опять мерно загудел. Мазай обернулся и начал сдавать назад. Туша мутанта окончательно сползла бесформенной грудой на землю, больше не поддерживаемая погнутым бампером.

– Вы как? – бросил рейдер, через плечо смотря на дорогу. Фары уже были не нужны – светало.

– Ушибся – пропищал нервно Бублик.

Вадик лишь молча шмыгал носом, потирая плечо. Танюша… Ну она как всегда в последнее время – уткнулась в грудь Андрею и тихо подвывала от страха. Натерпелась.

– Скоро уже приедем, – ободряюще улыбнулся Мазай и постарался подмигнуть как можно более весело.

Внутри него клокотало напряжение боя. Хотелось рвануть со всей дури рычаг передачи и лететь быстрее, быстрее от этого места. Вот только безрассудство и паника сейчас были совсем не к чему. Нельзя совершать ошибки, будучи уже в конце пути.

Бронированное, покорёженное авто понеслось по избитой битонке виляя то по пустой встречке, то обратно, объезжая бездонные колдобины. Как только тут гоняют целые караваны? Здесь кое-где и КАМАЗ сядет так, что мама не горюй.

Потрескавшиеся следы на дороге вызвали в памяти Мазая счастливые воспоминания. Вот он – молодой студент, несётся на пассажирском сидении УАЗика-буханки от места археологической экспедиции в город на закупки для всего курса. Радиоприёмник хрипит ненавязчивой попсой. Слов не слышно. Сигнал связи иногда пропадает. Рядом за баранкой водитель – дядь Витя, вечно пыхтящий забористыми папиросами и щедро сыплющий анекдотами. Дорога ухает вниз по красивейшему серпантину. Слева внизу, будто бы прямо под колесами, огромное солёное розовое озеро. Впереди дорога заворачивает на шоссе, улетающее вперед по узкой полоске берега между этой алой красотой и песочным пляжем справа. А за ним… Море. Бескрайнее и ярко-синее, блистающее всеми возможными переливами. Сегодня город, куда он едет – гуляет на славу. Там день рыбака! И он, то бишь Мазай, то бишь Максим – гульнёт на славу тоже! Тёплый ветер бьёт в лицо и впереди вся жизнь освещается солнцем. И только хищный дульный срез крупнокалиберного пулемета… Что? Тьфу ты!

Прямо на приближающийся джип смотрел здоровенный «Корд». Стальная смерть приковывала глаза. Казалось, будто это не Мазай едет к передвижной пулемётной точке на «Тигре»[1], а сам пулемёт подтягивает к себе обречённое авто беглецов.

Умно расположились. Поля-поля. Затем въезжаешь в маленький перелесок, который пролетаешь за каких-нибудь секунд двадцать на скорости и р-раз – за зелёнкой тебя может встречать шквал калибром четырнадцать с половиной. Для такого ствола наваренные листы на джипе Мазая – просто бумага против остро наточенного канцелярского ножа.

Вот такое вот окончание приятных воспоминаний. Есть ли здесь вообще море? Да и вряд ли в нём можно беззаботно покупаться, не думая об опасностях.

Рейдер чертыхнулся и сбросил скорость, поехав совсем медленно. Он высунул руку через проём разбитого стекла, «продел» её в разорванную лотерейщиком секцию защитной решетки и помахал, надеясь, что бойцы на «Тигре» заметят этот жест. Винт говорил, что машину с эмблемой Перевала» не тронут, но рейдеру не хотелось рисковать.

Из-за щитка сбоку от ствола «Корда» поднялась в ответ растопыренная пятерня и призывно замахала. Мазай медленно дотянул до джипа и остановился на ручнике. Из опущенного окна задней дверцы на него в упор смотрел автомат невидимого стрелка. Лицо его было скрыто в тени. Дверь пассажира рядом с водителем открылась, и на дорогу пружинисто соскочил матёрого вида мужик. Он обошёл машину сзади, нарочито увеличив свой путь и заглянув на задние сидения. Цепко пробежался глазами по сбившимся в кучу детям. Лицо его заметно вытянулось от удивления. Он остановился около стекла Мазая, как бы нехотя положив руку на набедренную кобуру пистолета. Осмотрел повреждения на тачке и присвистнул:

– Это что за рухлядь тебе Винт подсунул? Он теперь впаривает старые тачки.

Ага, проверочка, значит. Хотят сразу узнать, что за фрукт за рулём.

– Нет, это мы как сюда катили – на лотерейщика нарвались.

– Да ну? – лениво протянул проверяющий, но Мазай увидел как подозрительно сузились его глаза.

– Позади километра полтора-два. Не больше, – кивнул Мазай и медленно потянулся рукой за пазуху, – У меня пропуск от Винта. Нам бы на «пароход» успеть.

«Пограничник», не скрываясь, сжал рукоять пистолета, но при этом кивнул согласно:

– Покажи. Только медленно.

Мазай повиновался. Он аккуратно достал и протянул сложенный вчетверо листок.

– Разверни.

Рейдер открыл лист. Мужик с деланым равнодушием пробежался глазами по бумаге и показал на салон авто:

– Нда, хорошо, что Винт за тачку плату вперед берёт. А то с такими ездунами как ты – разорился бы совсем, – мужик кивнул на покорёженный капот, бампер и крыло и задал очередной вопрос, – Дети твои?

– Мои, – не стал ничего объяснять Мазай.

Наступила долгая пауза, во время которой боец ещё раз придирчиво осмотрел всех, кто сидел внутри.

– Багажник открой.

Мазай нажал кнопку открытия багажника. «Погранец» обошёл авто и заглянул внутрь, бурча себе под нос:

– Угу, нифига… Езжай. Ещё успеете.

С громким хлопком дверца багажного отделения встала на своё место, покачнув машину.

– Третий, это Волк. Тут к Вам пассажир с детьми на Винтовском джипе. Не разнесите его там на нервяках, – послышалось сзади.

Это «погранец» передавал по радиосвязи своим о новых посетителях.

Ствол «Корда» плавно переместился с Мазая на зелёнку, потеряв интерес к рейдеру и его спутникам.

Мазай отжал ручник и, постепенно ускоряясь, поехал в сторону пристани. Он пронесся на скорости вдоль поля и сбавил газ перед ещё одной посадкой. Если всё обстоит так, как он думал – за рядами шумящих на ветру деревьев их ждет ещё один такой же сюрприз.

Так и оказалось.

По выезду из леска дорога пошла получше. Она тянулась прямо до блестящей ленты реки. Около неё виднелась станция с двумя зданиями и длинный пирс. По берегу справа от него расположились брошенные и уже ничейные катера и лодки. Все гнило. Время не щадило ничего. Около пирса стояло несколько здоровенных тентовиков, у которых возились люди с оружием и без. Шли последние минуты погрузки. Остроносые БМП и БТРы стояли вокруг станции на небольшом удалении. Несколько машин были запрятаны вглубь двора. Вся техника ощетинилась стволами разных калибров, готовая спалить всякого, кто посягнет на добро Перевала и его купцов. Пара орудийных модулей на бронетранспортёрах тут же развернулась в сторону приближающегося автомобиля. Дети от этого вида съежились на заднем сидении так, словно хотели, чтобы их совсем не было видно.

Мазай благоразумно замедлился и подъехал к выставившему вперёд руку человеку, в тяжёлом бронежилете и с автоматом:

– Стой. Ты что ли пассажир?

– Я. И ещё дети.

– Не знаю – возьмут ли тебя без договоренности с капитаном заранее. Тачку у Винта брал?

– Да.

– Её типа обратно пригнать надо?

– Он сказал оставить каравану.

– Понял. Давай вон становись к той «бэхе»[2]. Там бросай машину и дуй на пирс. Может и выгорит чего.

– Понял, спасибо, – искренне поблагодарил Мазай.

Боец посмотрел на детей и лишь покачал с сожалением головой, словно у него перед глазами пронеслась вся дальнейшая судьба злополучной пятерки. Он махнул рукой:

– Давай-давай. Не задерживай.

Рейдер послушно встал неподалёку от борта БТРа и вылез из машины под равнодушные и скучающие взгляды мужиков на броне. Затем скомандовал детям:

– Так! Ноги в руки и бегом! Андрюха помогай! – и первым подхватил рюкзак.

Маленькая ватага торопливо похватала поклажу и гуськом затрусила за взрослым. На них бросали удивлённые взгляды. В большинстве их них читалось то ли осуждение, то ли жалость. Первое было направлено на Мазая, второе – на детей. Неудивительно – каждый понимал, что джип нёсся сюда по ночной дороге.

Ботинки рейдера застучали по пирсу. Обогнув тележку с грузом, которую тянули с помощью известной матери вспотевшие от натуги помощники купцов, он двинулся в сторону праздно стоящего мужичка. Тельняшка и засаленные штаны, абсолютное безразличие к работавшим на погрузке выдавало одного из команды «парохода». Само судно представляло собой ни что иное, как речной пароходик с громким и кричащим названием «Ковчег», когда-то видно возивший отдыхающих. Может быть, внутри и ресторанчик небольшой имелся.

Сейчас посудина была до неузнаваемости преображена «наворотами», которые требовал жестокий Улей. На носу расположилась спарка крупнокалиберных пулеметов …. Такие не просто прошибали толстенные стены, а натурально разносили её в хлам и труху. К охране своих грузов купцы подходили серьезно. Калибры поменьше виднелись на корме, на крыше капитанского мостика, где была приделана вращающаяся будка. Всё «лишнее» было заварено наглухо. За стальными козырьками и навесами можно было двигаться вдоль борта, не боясь слабого стрелкового оружия. А от монстров это была ещё одна дополнительная защита. Впрочем, самой главной преградой для последних оставалась вода. Судя по тому, что слышал Мазай – её не любили даже очень сильные твари. В ней заражённые словно бы теряли себя, неуверенно барахтались и действовали чрезвычайно медленно.

– Доброе утро. Нам бы на «пароход», – обратился Мазай к мужичку в тельняшке.

Тот смерил рейдера взглядом и чуть отклонился в сторону, осматривая детей за его спиной.

– Мест нет. Левых не берем без рекомендаций.

И отвернулся в сторону, наблюдая за тем, как грузчики затаскивают предпоследний ящик.

– Мы заплатим! – уверенно, но тихо сообщил Мазай, многозначительно заглядывая в глаза мужику.

В душе начинала закипать тревога. Вот сейчас пошлёт этот товарищ его куда подальше и плакал Могильник. Обратно, в Перевал – нельзя. Сейчас Винт, наверное, уже оклемался. И их ждут. Как пить дать ждут, и примут даже на дорогах вокруг стаба. Тут и никаких примет не надо. Вряд ли кто ещё по округе шастает с четырьмя малолетними детьми на прицепе.

– Мне Винт сюда разрешение на тачку выписал. В Перевале всё чисто. Мы новички. Мне четыре рта кормить надо. Хотим перебраться в последний стаб по реке – в Краевой. Выручи, – Мазай сунул тельняшке скомканный листок со штампом Винта.

Тот бросил взгляд на листок, затем снова на Мазая из-под обветренных век.

– Я ж сказал. Мало ли кто знает – что у тебя на уме. Замолвили бы словечко проверенные люди перед капитаном – вопросов нет. Извини, мне за гроши рисковать не улыбается. Новички, – усмехнулся мужик и снова отвернулся.

Действительно, о чём Мазай только думал. Совсем мозги потекли от волнения. Откуда о новичков тут большие деньги. Рейдер чуть по лбу себя не ударил от досады. Ладно, значит, будем выруливать из этой ситуации.

– О-кей. Бывай тогда! – протянул Мазай разочарованно и, вытащив руку из кармана, протянул её мужичку, на ходу раскрывая ладонь.

Мужик машинально хлопнул по ней и глаза его сузились.

– Тепло? – поинтересовался Мазай, глядя прямо в глаза тельняшке.

Тот прищурился, потряс руку рейдера, и медленно убрал руку, быстро оценив блеснувший между пальцами шарик.

– Греет… Ты не ори так громко. Откуда такое богатство?

– А тебе какая разница? Фортануло мне. Я же сказал – перед Перевалом я чист. Нам нужно пять «билетов».

Мужичок как ни в чем не бывало опустил руку с жемчужиной в карман и кивнул головой на пароход:

– Будешь типа моим давним корешем. Звать меня Бакен. Я тут механик. Познакомились мы с тобой в Лосе – это первый стаб, куда я попал, когда в Улей провалился. Охотились вместе. Дальше молчаливого играй. Незачем лишние навороты в легенду. Детей сам собрал. Ты тут уже полгода. Прикид и ствол у тебя нормальный для такого. Поменьше болтай с другими – спалишься, что зелень. Усёк?

– Усек! – кивнул Мазай, еле сдерживая ликования.

– Давайте на борт. Вторая каюта по правому борту на корме. И не отсвечивай, пока капитан не вернётся со станции и не тронемся. Тогда уже сможешь вылезти. И лучше бы тебе вообще всё время там на корме быть. Ходчей двигай, чего стал? – вдруг улыбнулся Бакен на тридцать два, мастерски изображая большое радушие. Определённо ему стоило пробоваться в театральное.

Мазай не стал заставлять себя просить дважды. Он обернулся к детям и скомандовал:

– Так, ребятня, быстро за мной. Скорее!

Вся пятёрка под пристальным взглядом механика протопала по сходням и двинулась в сторону каюты. Клетушка представляла собой тесное помещение с двумя кроватями и столиком. Из остатков былого шика – забытая картина на стене. Шесть на шесть метров. И тут должны будут уместиться пять человек. Не пять звезд, но главное – в тепле и относительной безопасности. Вещи бросили прямо на пол.

– Бублик, организуйте с Андреем поесть, пожалуйста, – устало произнёс Мазай.

Только сейчас его накрыли отходняки после ночной гонки. Он, не чувствуя ног, прислонился к стене и закрыл глаза, провалился в дремоту. Куда они едут? Что их там ждёт? Память услужливо, зараза такая, выплескивала приятные воспоминания из прошлой жизни прямо на край сознания, словно прохладные волны.

Очнулся Мазай уже от того, что машина начала набирать ход, передавая старому «Ковчегу» слабую вибрацию. Рейдер открыл глаза. Убедился, что дети тоже задремали. Вповалку. Все, кроме Андрея. Тот смотрел в круглое оконце-иллюминатор каюты. Рядом на столе лежали три бутерброда – порция Мазая. Он подхватил один, кивнул благодарно подростку и толкнул дверцу, выходя наружу. Берег медленно удалялся. Люди на нём уже были маленькими точками.

– Связь пропала! Чернота будет за берегом скоро! – крикнули кому-то сверху. Кому – Мазай не видел. Но удовлетворённо хмыкнул. Для них с детьми даже хорошо, что связи нет.

На пристани началось какое-то копошение. Около пирса из-за зданий вдруг вырулили два джипа с пулемётными турелями. Явно прикатили из стаба. Мазай напряг зрение. Не видно. Он взял бинокль, найденный в доме у Винта, приблизил к глазам. И отпрянул. Около первого, раскрашенного в цвета Перевала вездехода, стоял Барт. Лицо его было перекошено от ярости. Он что-то объяснял незнакомому рейдеру из числа караванщиков, указывая на плывущую посудину. Тот только пожимал плечами и разводил руками.

Рядом с Бартом стоял кто-то из его напарников. Он тоже, как и Мазай смотрел в бинокль на удаляющийся пароход. Интересно, это они сами узнали на КПП, что добыча сорвалась с крючка? Или Винт очухался и поднял всех на уши, а молодцы вызвались в первых рядах – догнать беглецов? Только вместо возвращения в стаб – свалить по-тихому с сокровищем-ребёнком куда-нибудь подальше.

Ну что ж. Теперь главное, чтобы новость о них не достигла стаба Краевой быстрее, чем они снова сойдут на берег. Учитывая расписание караванов – это будет не скоро. Винт вряд ли пошлёт защищённую автоколонну в качестве карательной экспедиции. Слишком накладно. Нет, теперь Мазаю в Перевал путь заказан. К гадалке не ходи – вздёрнут на ближайшем столбе. Или подвесят за что-нибудь эдакое. И Барт сейчас с дружками не поедет по берегу – с такими малыми силами тут слишком опасно, да и черноты много. Так что расклад минимум пятьдесят на пятьдесят. А значит… Пока живём.

Мазай усмехнулся смотрящему на него в бинокль подельнику Барта. Затем опустил оптику, вытянул вперёд правую руку, положил на её предплечье левую ладонь и резко согнул вверх со сжатым кулаком в неприличном жесте.

– Н-на!


[1] Тигр – модель военного внедорожника отечественного образца.

[2] «Бэха» – обиходное название БТРа.

Глава 22. Мост Мертвецов

Речка неслась навстречу, обдавая прохладным осенним ветром. Мазай стоял на верхней палубе, единственной не закрытой стальными листами, и напряжённо всматривался вдаль. Позади далеко осталось две пристани, где «пароходик» останавливался буквально на полчаса. Команда и купцы работали слаженно. Кто-то быстро сгружался на берег, новый скарб затаскивался внутрь.

Сегодня весь экипаж был на взводе.

Впереди было самое узкое течение реки, которое венчал разбитый мост Мертвецов. Так его называли рейдеры. Среди всех мест водной артерии — самое опасное. Когда-то это был железнодорожный мост на два пути, но невероятные силы Улья периодически разрывали его надвое. Точнее, крепили к нему новый, более узкий мостик. Что-то вроде того, который Мазай с детьми видели, когда путешествовали с Чико. Бывало, что вместе с кусочком обновлённого мира прилетал и злосчастный поезд. Такое случалось редко, но команда всегда готовилась к худшему. Часть прохода под мостом затапливалась несущимися в пропасть вагонами. А множество «новоприбывших» приманивали мертвецов всех видов и мастей. За что место и получило такое жуткое название.

Сложный участок стал чуть ли не единственным перезагружающимся кластером на реке, что очень ухудшало навигацию в районе моста. Каждый раз, когда происходила перезагрузка, масса новой воды давала приличную волну. Перевернуть судно она не могла, но вот повредить хрупкие грузы — вполне. «Ковчег» не был рассчитан на такие нагрузки и прыжки — качка случалась жёсткая. Поэтому неудивительно, что капитан, подходя к зловещему кластеру, сбрасывал обороты. Тогда посудина, как спящий бегемот, медленно шла по воде на холостом ходу. И только изредка скрипела обшивкой.

Мазай стоял, держась за поручень, и прислушивался к внутренним ощущениям. Пару часов назад он проглотил последнюю жемчужину. Интуиция подсказывала ему, что чем быстрее он будет развивать свой дар, тем лучше для детей, которых защищает.

Из тумана показалась уродливая, покорёженная конструкция. Словно ветку дерева сломали пополам, и она упала в воду. Очертания прояснились, и Мазай понял, что это часть моста рухнула вниз, а по ней, как муравьи за соломинку зацепились вагоны потерпевшего крушение поезда.

— Приплыли, зараза! — процедил сквозь зубы старший механик, вылезший наверх.

Он то и запустил Мазая с детьми на «пароходик». После этого они больше не виделись, но рейдер чувствовал пристальный взгляд мужичка. Оно и понятно — чёрная рад-жемчужина у новичка вызывает бо-о-ольшие вопросы.

– Дети в каюте? – хрипло пробубнил Бакен.

– Да. Сказал им не вылезать до тех пор, пока не дойдём до Краевого.

– Хорошо. Ты тут оставайся. Нам сейчас любой ствол пригодится. Гляди!

Рейдер прищурился, стараясь разглядеть впереди завораживающую картину. Половина моста лежала в воде. А по вагонам ползали какие-то блошки. В хаотичном порядке. И чем ближе опасное место становилось к судёнышку, тем явственнее доносился рёв заражённых. А это были именно они. Твари сновали то тут, то там, стараясь не залазить в воду лишний раз. Судя по всему, основной пир уже закончился — в воде колыхались доски, распотрошённые сумки, обрывки одежды, уже отнесённые от места крушения.

Уродцы стремились достать трупы из затопленных вагонов, нелепо погибая от своей же жадности и становясь кормом для более крупных сородичей.

— Лучше бы под волну попали… — процедил механик.

– Сильная бывает?

– Жить можно, а вот с этими уродами надо будет побарахтаться, — зло сплюнул Бакен.

На мостике раздалась громкая команда:

— В машинном отделении оставить минимум людей. Все остальные по БэЧе![1] Купцы и охрана — на верхнюю палубу! Проходим левее под целой частью моста. Готовить ежа!

Вокруг засуетились и забегали люди. «Пароходик» медленно начал отводить нос влево, беря курс на пустую от вагонов протоку под уцелевшей частью старого мостика из другого кластера. На палубе стаскивали в сторону большое брезентовое полотнище, под которым угадывались очертания каких-то длинных труб. Когда ткань была отброшена в сторону, Мазай увидел, что это огромная раздвижная рама с несколькими десятками плашмя лежащих «копий», оканчивающихся зазубренными навершиями. Они были выкрашены в чёрный цвет, облуплены кое-где, и производили устрашающее впечатление. Словно громадные стрелы для огромных хищников.

Члены команды, забросив автоматы на плечи, тут же принялись с натугой разводить в стороны раму конструкции, пока она не заняла больше половины верхней палубы. С кормы притянули здоровенный крюк на цепи и с натугой закрепили на балке, приваренной к последнему ряду здоровенных «гарпунов».

-- Тяни! – раздалась команда.

Чихнул дизель, застучали секции мощной лебедки с кормы, и под лязг цепи, вдетой в проушину на краю палубы, к небу начал подниматься лес толстых стальных гарпунов. Со стороны казалось, что на вершине «Ковчега» широко стоит гигантского роста македонская фаланга, ощетинившись своими шестиметровыми копьями-сариссами[2].

Рядом с Мазаем пробежал парень, таща в руках запасные цинки для крупнокалиберного пулемета:

– Давай за мной, раз бесхозный!– и кивнул на другие цинки, стоящие около люка, откуда он только поднялся.

Рейдер без лишних слов подхватил тяжёлую поклажу и двинулся за ним. Ему уже передалось щекочущее чувство, которое бывает перед ожесточённым боем. Защитники судна рассредотачивались по заранее оговоренным точкам. Все готовились дать отпор тварям и не допустить, чтобы кто-либо захватил их «пароходик».

Парень, который позвал Мазая, остановился около «Корда» и принялся раскрывать запасные ящики с лентами. В приёмнике пулемета уже посверкивали патроны, тянущиеся из короба рядом. Боец облизнул сухие от волнения губы и спросил:

– Как зовут?

– Мазай.

– Я – Чиж. Будешь помогать. Смотри внимательно за во-он тем вагоном. Видишь?

– Вижу, – кивнул Мазай.

– Нам придется близко проходить к упавшему поезду. Они будут пытаться перепрыгнуть на борт. Тот вагон подальше, но особо прыгучие уроды могут извернуться. Если что – руби их в кашу. Если кто-то серьёзный появится – ори. А то вдруг увлекусь… Эх, плохо поезд упал, плохо. В прошлый раз почикали их всех издали, да ещё умудрились потрохов насобирать хороших. А сейчас повалят со всех сторон. Полезут сверху, или если на палубу проберутся – тоже ори. Понял?

– Понял – понял. Чуть что – орать, – нервно усмехнулся Мазай.

– Зря смеешься, – на полном серьёзе заявил пулеметчик, разворачивая ствол железной дуры на затонувший остов поезда, – Сейчас тут такой цирк будет, что шуметь придётся на всю ивановскую. Запасные магазины от бывшего «пассажира» остались там – в коробке. Как раз для твоего автомата.

– Бывшего?

– Ага, порвали его. Лотерейщик свалился сверху прямо на голову с моста. Проморгали. Мутанта в клочья разнесли, но он бедняге успел живот пропороть и вместе с ним за борт упал. Чуть-чуть меня не достал, скотина. Да ты не ссы – это всё обычно быстро. Пока мост проходим. Полминуты веселья, может чуть больше, и готово. Чики-брык и в дамках. Ага.

Мазай лишь стиснул автомат и всмотрелся в белки глаз пулемётчика. Ни дать ни взять под слабым спеком для куража. Чересчур болтлив и резок. Хотя, только так, наверное, и можно стоять против целой толпы мертвяков, которая хочет перебраться к тебе по головам сородичей, как по живому мосту.

А настоящий мост всё приближался, неумолимо вырастая на глазах. Рейдер уже видел, как когорта разномастных тварей, перемазанных кровью, толчётся на последнем вагоне, торчащем из воды. Масса уродливо раздутых мышц, длинных когтей, клыков и горящих ненавистью да осатанелым вожделением глаз – вот, что было видно в бинокль. Урчание всей этой братии уже отдалённо слышали на пароходике. Прямо на глазах у защитников купеческого судна пара более слабых мертвяков свалилась в воду. Слабо побарахтавшись, они камнем ушли в пучину.

Наверху, в вышине, на краю оборванного дорожного полотна уже застыли каменными изваяниями несколько руберов. Вот это были соперники покруче. Каждый размером с небольшую легковушку, они выстроились в ряд, словно гориллы, припав на передние удлинённые конечности. Ждут – понял Мазай. Ждут удобного момента, чтобы спрыгнуть на людей сверху, когда судно, не имея другой дороги, пройдёт прямо под ними. Если бы не близкая чернота на том берегу реки – скорее всего, на мосту была бы такая же толпа, как и на потерпевшем крушение поезде. И люди не имели бы и шанса проскочить. А так – всего несколько тварей.

– Внимание! – раздался зычный голос капитана, – Всем держать позиции! Стрельба по готовности! Машинному отделению – полный вперед! Тихо не пойдём – надо проскакивать.

Пока все занимали позиции, «Ковчег» поймал носом прямую линию, ведущую аккурат между берегом и беснующимися на вагоне тварями. Машины заработали мощнее. Всему корпусу передалась сильная вибрация. Судно начало набирать скорость. Когда до тварей оставалось метров сто, Мазай уже слышал, как под весом заражённых жалобно скрипит крыша плацкартного вагона. Капитан скорректировал курс. Оставалось пятьдесят метров.

Началось.

Первым прыгнул нетерпеливый рубер. Грузное тело неестественно плавно оторвалось от вершины моста и распласталось в воздухе огромной уродливой лягушкой. По длинной траектории громила приземлился на верхнюю палубу. Но неудачно. Тварь зацепила один из торчащих «гарпунов» и поранила плечо, разодрав его до кости. Широкая рама не дала развалиться палубе, распределив силу удара по поверхности. Затравленный рёв собрата и запах его крови дал толчок остервенелому оживлению на вагоне. Оттуда стенания рубера подхватили десятки заражённых глоток. Ударило сразу несколько очередей, из которых тут же выбилась одна, мощная и гулкая. Раскаты калибра четырнадцать и пять – основного убийцы средних и некоторых крупных тварей, заставили на секунду вжать голову в плечи. Рубер так и повис на одном из наконечников «ежа», замолчав навеки. Измочаленный труп заражённого погнул мощную стойку – «копье». Сверху раздался задорный ор защитников вперемешку с матом.

Мазай прильнул к прицелу, внимательно смотря на ближайшего кусача, который чуть ли не свесился с вагона в готовности прыгнуть. В этот момент сзади на него насел ещё один. Первая тварь не удержалась и рухнула в воду, мгновенно сменив боевой пыл на жалобное урчание. Только это и спасло её. Столкнувший заражённый принял тяжелую пулю прямо посеред лба – Чиж вжал спуск «Корда» и махина залязгала гильзами, сбрасывая их в специальный мешок. Пошла жара! Откуда-то сзади еще один пулемёт начал так же работать по вагону – Чиж был не один на защите борта. В стук крупного калибра вплелись огрызающиеся трели автоматов, кося мелких заражённых на подступах к крайним вагонам.

В мгновение ока край плацкарта завалило сползающими в воду трупами – боец мочалил по тварям изо всех сил, не давая им собраться с силами для прыжка. Пятнадцать метров до борта парохода – не такая уж и большая преграда для развитого заражённого. Грохот стоял несусветный. Мазай заметил лотерейщика с необычайно длиннющими задними лапами. Он бежал чуть ли не по головам умирающих собратьев как атлет – победитель. Ну-ну. Строчка из Калашникова прервала уверенный бег мертвяка. Он споткнулся и замешкался на долю секунды, чтобы быть перерубленным пополам адской машиной Чижа. Всплеск, и тварь скрылась в воде. Справа мелькнула тень, и Мазай тут же перевёл автомат на тот вагон, который ему указывал Чиж. Там уже готовился к прыжку крупный рубер.

– Справа! – истошный крик сам собой вырвался из глотки Мазая, утонув в трио Кордовских арий – пулемёты на верхней палубе работали без остановки.

– Вижу!

Чиж резко перевёл ствол правее. Рубер принял с десяток пуль уже в воздухе и не долетел до борта совсем чуть-чуть, с гулом ударившись о борт судна и уйдя в воду. Мазай, тем временем, поливал очередями плацкартный вагон – скорее для острастки и в попытке создать там вал из тел менее развитых тварей, пока Чиж отрабатывает по таким же хитрым уродцам, как убитый рубер.

– Сейчас прыгнет!

Матёрый лотерейщик уже оторвался лапами от вагона, когда судно ощутимо тряхнуло. Раздался ужасный скрежет и ход ощутимо замедлился. Уши разрывал мерзкий звук пропарываемой обшивки.

Мазай еле устоял на ногах, бросив автомат и схватившись за поручень. Калашников повис на ремне, больно ударив его по колену. Как в замедленной съемке, сверху между ним и Чижом упал крупный кусач. Видно, не удержался на верхней палубе, где отчаянно отбивались от падающих на них тварей охранники купцов и команда судна. Рейдер отпрянул назад и инстинктивно схватился за автомат. Кусач, стоящий к нему спиной, резко вскочил и занёс когтистую лапу-лопату, оканчивающуюся когтями-кинжалами. Чиж широко раскрыл глаза от ужаса и бессмысленно дернулся от мутанта. Взмах, и его голова, удивлённо взирая на весь этот адски жестокий и не справедливый мир, полетела в воду. Мазай надавил на спуск, чуть ли не в упор заталкивая дульный срез автомата в споровый мешок кусача. Всё происходящее казалось бессвязным бредом. Заражённый рухнул, как мешок с ботвой, мгновенно растеряв всю свою жизненную энергию и лишь изредка подрагивая.

Рейдер кинулся за станок «Корда». Сквозь красную пелену адреналина где-то на задворках сознания звучал истошный крик капитана:

– Течь – правый борт. Предельную мощность, всем держаться!

– Наскочили на вагон! – вторил кто-то ему.

– Полный ход! Держаться!!!

Последние слова Мазай воспринял инстинктивно, уже расставляя ноги на всю ширину и сгибаясь за длинным матовым телом смертоносного оружия, намертво уцепившись за ручки пулемёта. Судно вильнуло влево. Скрежет прекратился, но качка усилилась – видно, капитан отвернул от затонувшего и не видного в мутной воде вагона.

– Стреляй! Стреляй, урод!!! – донеслось откуда-то сверху.

Вряд ли это было сказано Мазаю, но команду он выполнил исправно. Пальцы вдавили кнопки электроспуска и в руках заплясал здоровенный «Корд», сея свинцовую смерть в рядах тварей. А их на вагоне накопилось уже немало. Груда тел тут же повалилась в воду с погнутой крыши. Вслед за ними по инерции упало ещё несколько мутантов. Абсолютно здоровых, но на них Мазай уже не глядел. Всё его внимание было поглощено тем, куда он рубит свинцовой секирой. В сознании истерично стучал страх, заставляя напрягаться все струны тела – как там наверху. Не свалится ли сейчас на него ещё какой-нибудь топтун или лотерейщик, как на Чижа, и не отнимет ли с одного замаха голову.

В этот момент справа рядом с пулемётом из-за борта вдруг вскинулась уродливая когтистая лапа и ударила рейдера по руке. Удар такой силы должен был просто размозжить кости и порвать конечность. Но вместо этого тело налилось свинцом. Похожее ощущение было только когда в Мазая стрелял Фельдшер.

Дар Улья сработал на славу, оставив рейдеру его руку в целости и сохранности. Правда боль всё же пронзила конечность. Но тупая, как будто по ней плашмя врезали доской. Не до перелома, но онемение сразу не исчезло.

Следом за лапой, уцепившейся за треногу привинченного станка пулемёта, показалось и тело лотерейщика. Тот уродец, что прыгал на судно в момент столкновения. Видно, уцепился за какую ту деталь обшивки или за край нижней палубы. А теперь залез и постарается умять Мазая как миленького.

– Зараза! – ругнулся рейдер, и с силой отпрянул назад, избегая ещё одного сокрушительного замаха уже второй лапой.

Когти пронеслись почти перед лицом. Будь лотерейщик на своих двоих и имел бы достаточную точку опоры – тут же следом порвал бы Мазая. Но заминка после неудачной атаки выручила новичка.

Рейдер больно стукнулся спиной о стенку каюты за спиной и вскинул автомат, практически в упор расстреливая последнюю пару пуль. Заклацало! Ну же! Быстро, пока лотерейщик, словивший оба свинцовых гостинца, не очухался! Рычаг сброса магазина. Жаль, что отстрелял оба, перемотанных изолентой с проложенной между ними накладкой. Достать из разгрузки новый! Присоединить! Затвор! Очередь выплюнула рой тяжёлых ос прямо в оскаленную морду образины. Аривидерчи! Тварь с громким всплеском улетела за борт.

Мазай тут же схватился за цинк пулемета, не собираясь останавливаться не на секунду. Его организм наконец-то окончательно поймал давно забытую автоматику боя. Долго же он… «Ковчег» уже прошёл опасное место рядом с затопленными вагонами под мостом, но оставались ещё твари на верхней палубе.

Со своей позиции рейдер прекрасно видел верхнюю часть туловища подраненного кусача, который в исступлении пытался выломать металлические «гарпуны». Будь тварь в холодном рассудке – обязательно бы обогнула препятствие по нижней палубе. Поднять крышку. Ленту установить. Руки работают на оживающих после длительного времени рефлексах. Закрыл. Затвор. Громкое клацанье голодного разгорячённого крупнокалиберного зверя. Разворот. Чуть не врезался при этом в борт – так потянула за собой оружейная туша. Жаль станок без фиксатора и усилителя. Пальцы на спуск. «Корд» взорвался очередью. Кусача будто толкнули легковушкой на скорости. Он улетел из поля видимости. Мазай лишь с удовлетворением заметил, как часть бугрящихся мышц монстра лопнула красными лоскутами. Такой калибр и руберу опасен, а про таких гавриков и нечего говорить.

Наверху победоносно закричали. Оттуда кто-то скомандовал:

– Не стрелять!

Из-за перилл свесилось залитое кровью перекошенное лицо Бакена. Он дико повращал глазами, осматривая «поле боя». Смерил тушу кусача, скривился при виде обезглавленного тела Чижа и остановил взгляд на Мазае:

– Красавец! Не зря тебя взял, – тихо выдохнул он.

И куда-то назад заорал громче:

– Чиж всё!

– Значит, два трупа и один тяжёлый, – приглушённо ответили ему издалека.

Мазай посмотрел на удаляющийся за кормой судна мост. На нём, тоскливо разглядывая ушедшую свежатину, грудилось разное зверьё. Несколько здоровяков на вагоне выловили из воды тушу лотерейщика и активно уничтожали её. От этого вида содержимое желудка попросилось наружу. Но рейдер сдержал рвотные позывы. Руки всё ещё дрожали. Правая ломила несусветно после активации дара. Неплохо по ней лотерейщик приложился. Бил бы с умыслом и прицельно и тогда неясно – помогло бы. Колени наполнились ватной усталостью, и Мазай опёрся на пулемет, тяжело выдыхая.

– Команда, все вниз. Насос тащите, откачивать будем! – донёсся зычный голос снизу.

По верхней палубе раздался топот. Мазай отошёл в сторону, пропуская пробегающих мимо людей. На палубе осталась охрана да купцы. Затем он склонился над топтуном. По нулям. Сопровый мешок разорван напрочь. Ещё бы – он в него очередь утопил. Всё, что было внутри, разлетелось непонятно куда. Ползать искать горох – бессмысленно. Может он уже за бортом – в мутной, зеленоватой воде. Мазай поставил свой автомат на предохранитель и забросил за плечо. Ухватился за поручень и спрыгнул на уровень ниже. Прогрохотал ботинками по металлическому ребристому настилу в сторону закрытого бокса с каютами.

Уже на подходе облегчённо выдохнул – мутанты тут не побывали. Жилые помещения располагались в самом глухом закоулке «пароходика». Да и наличие активно сопротивляющегося «обеда» перед глазами алчных тварей – лучший способ отвлечь их внимание от этой части судна. И всё же Мазай уже привык раз за разом проверять состояние детей. Последние дни рейдер делал это уже на автомате.

Дверь распахнулась навстречу и на пороге показался бледный Андрюшка с дробовиком в руках, нацеленным в живот старшему. Мазай дернулся в сторону и торопливо зачастил:

– Я это! Я. Всё хорошо. Прошли мост. Как остальные?

– Нормально, – неопределённо мотнул головой подросток, заметно расслабившись и опустив ствол вниз, – Вадик только места себе найти не может. Как сели на «пароход» – так и ходит кругами как заведённый.

– Чего это он? Вроде бы вечно сонный был… – произнёс Мазай и тут же хлопнул себя по лбу, расплывшись в кривой улыбке, – Точно! Знахарь же говорил, что Вам совсем немного осталось рядом с хиллером побыть, и будете «чистыми» иммунными! А на такое «лечение» требуется много энергии. Он же поэтому и спал.

На лице Андрюшки появилась улыбка. Впервые за эти дни. За спиной у него возникло чумазое лицо Бублика:

– Это чё? Это чё получается? Мы теперь никакие не зомби?

– Скорее всего, уже нет. Хотя, чисто технически, Вы ими и не были, эти монстры – не зомби… хотя, какая разница? Одно другого не лучше, – пожал плечами Мазай.

– Круто! Пойду Татьянку обрадую, а то она боится стать чудиком каким-нибудь – всё время сидит и воет.

– Это она что – боялась «чудиком» стать и потому плакала? – удивился Мазай, – Разве не из-за того, что они нападали?

– Не, ну из-за этого тоже, конечно. Но там не понять – чего она больше боится. Женщины – как их можно разобрать? – философски, с видом прожжёного сердцееда важно изрек Бублик и скрылся в темноте каюты.

Мазай не удержался и засмеялся. Рвано и нервно. Напряжение боя сказывалось – организму требовалось отойти от него. Дети, похоже, приободрились, узнав, что теперь они вряд ли станут плотоядно урчать и кидаться на себе подобных.

– Мазай! – раздалось сверху, – Давай сюда! Помощь нужна.

Все тот же Бакен. Не отстанет никак.

Рейдер тяжело вздохнул и, сказав Андрею готовиться к ужину, грузно начал подниматься на верхнюю палубу. Ноги налились свинцом. В спину вогнали кол усталости. Впервые Мазай понял, как ему хочется просто расслабиться хотя бы часов на десять. Просто поспать – единственное желание замученного человека. Ещё и болела отбитая рука. Нужно будет сегодня потребить увеличенную дозу «живца».

На верхней палубе трое человек с натугой и редкостной забористости матами буквально сдирали нанизанного на колья мутанта. В ноздри ударил запах скотобойни. А перед глазами была именно она. Порядка шести трупов заражённых разной степени крутости уже лежали у правого борта. Один из охранников возился со споровыми мешками, вскрывая их один за другим и вытряхивая содержимое.

Около другого борта лежали два накрытых брезентом тела. Судя по очертаниям, у одного не было руки и ноги. Кто-то конкретно постарался над беднягой. Вторым был уже знакомый Чиж. Неподалеку один из членов команды хмуро перебирал скарб убитых. Мазай увидел в руках у мужика цветастую разгрузку обезглавленного пулеметчика, но сил на эмоции у него уже не осталось. Да и не было их. Мародерство в этом мире – обычное дело. Хочешь жить в Улье – умей переступать через некоторые этические нормы. Да и не нужно всё это уже Чижу.

На трёх длинных кольях всё ещё висела туша кусача средней паршивости. Мутант неудачно приземлился. Одно из «копий» пронзило руку, если так можно было назвать уродливо деформированную конечность. И причём ранило в районе плеча. Зацепившись так – сняться будет уже проблематично. Второе острие прошло по касательной, рассекая ногу. Третье еле задело. Мазай прикинул – сколько всего острых «пик» было направлено в небо ещё минут пять назад. По всему выходило около сорока. Для такой палубы – совсем немного. Люди передвигались между ними абсолютно спокойно. Только вот мутанты прыгали вниз не на стоящее на приколе у берега судно, а на движущийся «ёж». С которого по ним садили из всех имеющихся в наличии у охранников каравана калибров.

– Помоги! – буркнул механик и ухватил за ноги Чижа.

Мазай чертыхнулся про себя. Хитрюган оставил ему верхнюю часть туловища пулемётчика, всё ещё истекающую кровью. Рейдер поднял Чижа за руки и пошёл к краю борта, куда кивком указал «напарник».

– Пусть вода тебе станет последнем пристанищем… – прокряхтел с натуги Бакен и скомандовал, – Насчет три в воду его…

– Чего? – вытаращил глаза Мазай.

– А, точно… ты же новенький, – тихо проговорил механик и добавил, – Ты бы не палился так. Делай что говорю. Если пристанем к берегу – на такой запах соберутся все твари в округе. Они хуже акул. Предположим, похороним его и нас при этом не съедят – они просто разроют могилу и сожрут тело. Везти с собой – так от нас эти ребята вообще не отстанут, – и мужик указал в сторону нескольких заражённых, неотступно двигавшихся вслед за судном по берегу и посматривающих на людей.

– Понял, – буркнул Мазай, боясь, что к нему начнут приглядываться. Не хотелось портить легенду новичка.

– Ты не тушуйся, Мазай, поверь, для этого нарика это лучшая участь. Его не съедят. Он себе на дне и упокоится. Как видишь – никто не плачет. Чиж был специфическим персонажем. Пулемётчик то он неплохой, но как сел на дешёвый и низкопробный спек – совсем кукухой поехал. Рано или поздно поверил бы в себя и побежал прямо в лапы какому-нибудь руберу с пулемётом наперевес как герои голливудских боевиков. Так что давай… Раз – два – три!

Труп полетел за борт, тут же с глухим всплеском уйдя в воду под тяжестью грузов на брезенте. Со вторым несчастным подошли попрощаться несколько человек из команды. На лице одного Мазай увидел натуральные слезы. Огромный амбал сжал губы и ронял редкие крупные градины, кривя рот и лицо в попытке сдержать эмоции. Рейдер отвернулся и подождал с Бакеном, пока товарищи попрощаются с членом команды. С этим убитым им помогли, аккуратно спустив на руках крепко завязанный брезент за борт.

Оставив громилу и его товарищей стоять у поручней, Мазай вернулся к механику. Тот вертел в руках несколько шариков. Видно, отличился в бою на палубе и теперь получил добычу с мутантов.

Рейдер даже не заикнулся о своем вкладе в оборону. Он тут никто и только проездом. Говорить о честном разделе потрохов даже и не стоило.

– Дальше больше не будет таких мест, как этот мост? – поинтересовался он у Бакена, – А то у меня уже патроны для автомата на исходе. Нечем будет отстреливаться. Подкинули бы?

– Дальше? Дальше уже не будет… – как-то странно посмотрел на него собеседник, – Только это может быть последний рейс, максимум ещё один-два, если капитан насмелится.

– Почему? – удивился Мазай.

– Внешников видели в районе конечной станции. Доселе их тут не было. Могут и нагрянуть со дня на день. Там уже мы вряд ли вывезем в одиночку.

– Они же тут вроде не летают? – с удивлением поинтересовался Мазай.

– Ну, раньше не было их. Чернота рядом – «мозги» в беспилотниках с ума сходят. Но видно мы их мобильные группы прохлопали. Они на стабах ставят радиомаяки скрытые. По привязкам можно пролететь. Так что – всё сложно, но реально для этих уродов. Из-за этого последние несколько рейсов караваны к пристаням и от них идут в режиме радиомолчания, чтобы не запеленговали. До более-менее освоенных территорий радиостанции вообще не включают. Но ни сегодня – завтра внешники всё равно найдут крайнюю станцию и баста! Придётся разгружаться раньше и до конечной не доходить. Вот так-то! Ладно, пошёл я…

Мазай всё ещё стоял и смотрел вперед на серебристую гладь. До конца их приключения оставалось совсем немного…


[1] «БэЧе» – разговорное БЧ – Боевая часть.

[2] Сариссы – огромные шестиметровые копья, используемые македонской фалангой. Второй ряд фалангитов продевал копья под локти первого, третий – под локти второго и т.д. Таким образом, когда фаланга наступала – впереди образовывался сплошной лес из копий. Фаланга в переводе с греческого «валик», «монолит». Таким вот «монолитом» македонцы били персидские войска в походах Александра Македонского.

Глава 23. «Кто ты, Мазай? Сделай выбор…»

Пристань пряталась за изгибом уже довольно узкой ленты реки. В искрящейся воде отражались пирс и небольшая теплушка, расположенная прямо на берегу и отсыревшая от времени и влаги. Метрах в тридцати за ней грязными брошенками торчали покосившиеся хаты-мазанки и сараи. Добротных домов было с пол-десятка — большинство из белого кирпича за облупившимися заборами. У одного из них напрочь отсутствовала половина крыши, словно её разнесло от попадания конкретного калибра.

В целом, всё было устроено гораздо скромнее, чем на первой «станции», где загружался «Ковчег». Вот только техники на берегу было значительно больше. Броня бронетранспортеров отражала яркие лучи, сверкая на солнце. Рядом с пятеркой «бэх» стояли в хаотичном порядке военные джипы, ощетинившиеся стволами пулеметов. Дальше за ними расположились как под линейку кунги[1] для загрузки товаров. Около домов, за пределами селения, стояло несколько здоровых грузовиков, показавшихся Мазаю отчего-то знакомыми. Рядом с ними ютились несколько приземистых внедорожников, списанных с кинокартин про постапокалипсис. Натуральные монстры из брони и шипов. По причалу уже активно сновали люди, подтаскивая тележки и бухты канатов. Был даже небольшой складской погрузчик. Катался он тихо — противного и настырного писка, издаваемого такой техникой при движении — слышно не было.

«Ковчег» медленно начал приближаться к берегу. Засуетилась команда, перебрасывая швартовочные тросы помощникам на берегу. Зарокотал мотор в машинном отсеке, передав дрожь всей посудине. Земля неуклонно приближалась к Мазаю, стоящему около перилл на второй палубе. Рядом с ним расположились все детдомовцы, буквально пожирая берег глазами.

Рейдер непроизвольно схватился за затылок. Колкий разряд тока пробежался от темени вниз, заставив шею покрыться мурашками и разгоняясь дальше по позвоночнику. Что-то было не так. Глаза усердно искали какую-то мелочь, деталь, которая всё ускользала в толпе снующих и трудящихся в поте лица людей.

Раз, и знакомый камуфляж промелькнул за спинами работяг с тележкой, толкающих её за погрузчиком. Вот ещё раз. Мазай готов был поклясться, что уже видел эту спину раньше. Человек обернулся и рейдер вздрогнул. Даже разглядел хитрую улыбку. Показалось, что боец подмигнул ему, хотя на таком расстоянии Мазай был в этом не уверен. Он лихорадочно принялся высматривать в толпе знакомое лицо.

Глаза споткнулись на двух лениво стоящих поодаль вооружённых мордоворотах. Один делал вид, что смотрел на караванщиков. Другой, привалившись к ограде наблюдал за пароходом, периодически бросая взгляды на мужчину и детей на нем. У обоих автоматы на груди. Но никто из работающих к ним не обращался. Напротив, некоторые посматривали на этих двоих из ларца будто в первый раз видели. Скорее всего, так оно и было. А вот и ещё двое. Беседуют о чём-то с работягами, показывая на «Ковчег». Один смеётся. Второй посматривает на Мазая. По-хозяйски так. Спокойно.

Сердце оборвалось. Обложили. Дороги назад нет. За рекой вскоре начинаются мёртвые кластеры, да и не знает он ничего тут, кроме направления, в котором находится Могильник. Впереди ждут. «Пароходик» будет стоять тут день. Это финиш. Приплыли.

Мазай начал быстро осматривать берег, соображая — что делать дальше. Около техники столько народу и все при оружии — нечего даже и мечтать там тусоваться — будешь как бельмо на глазу. Погрузочная сторона тоже вся забита людьми. Справа рейдер заметил одного бойца, который выглянул из теплушки. Ему махнули рукой работяги, и что-то крикнул напарник около пирса. Рядом с теплушкой стоял одинокий джип. Охранник нехотя покинул здание, подошёл к джипу, залез в него и лениво развалился, оставив дверь открытой. Нос машины смотрел в поле, за которым начиналась почти такая же посадка, как и на первой станции. Дальше шёл низкий берег, поднимающийся на несколько метров над водой в районе здоровенной водосточной трубы. Такой же подъём был за пирсом и с другой стороны станции несколько поодаль.

В голове начали роиться беспорядочные мысли, постепенно складываясь в очень рискованный вариант развития событий. Но другого Мазай придумать попросту не успевал.

– Андрюха! Слушай меня внимательно. Чтобы не произошло – держитесь около меня. У тебя очень важное дело.

Мазай посмотрел на подростка. Тот внимательно округлил большие глаза.

– Не подведи. Нам придётся здесь очень сильно пошуметь. Мальцы могут испугаться. Во что бы то ни стало не дай им разбежаться. Ты понял? Всегда быть около меня, но не мешать и не отсвечивать. Чуть что – сразу…

— Падать и прятаться! — с готовностью закончил детдомовец.

— Отлично. Соображаешь, – с горькой улыбкой взлохматил волосы на голове паренька Мазай, – Сделаешь?

— Конечно, дядь Мазай.

— Дробовик пусть остаётся у тебя. На всякий случай. Как заряжать — ты знаешь. Предохранитель вот -- напоминаю. Без надобности – не снимай. Всё понял?

– Да понял я, понял. А что случилось то?

– Ждут нас. Встречают, Андрюха. И что-то подсказывает мне, что не с караваем и солью. Ладно. Вещи взяли?

– Конечно.

Малышня ответила молчаливыми кивками. Мазай осмотрел всё своё «воинство» и улыбнулся:

– Ну что – сходим на берег? Осталось совсем немного – совсем чуть-чуть потерпеть.

И сам добавил себе в уме – «И шанс один на сотню, а может быть и тысячу».

Вздохнул, на секунду закрыл глаза, положил руку на газовую трубку автомата и зашагал по сходням на твёрдую землю первым. Сзади затопали дети. Мимо прокатился погрузчик с большим коробом на «вилах». За ним шагал механик «Ковчега». Он, прощаясь, неопределённо махнул рукой Мазаю и переключился на своих товарищей. Сейчас всей команде и купцам с их охраной было не до пассажиров. Помимо рейдера на берег сходило ещё несколько человек, которые воспользовались услугами «Ковчега» по перевозке.

На пристани Мазай протиснулся между работающими мужиками, выслушал в свою спину ленивую нецензурщину, но даже не обратил на это внимания. Вся пятёрка приближалась к центральной улочке между домами, если так можно было назвать эту разбитую колею.

– Эй, Мазай! Как жизнь?

Знакомый голос ударил по ушам словно разрыв снаряда. Тяжело выдохнув рейдер задрал к небу голову. Вот за что этим детям такое?

Он повернулся к крайнему дому. К человеку, на которого уже во все глаза смотрели изумлённые дети.

– Привет, Чико… Не жалуюсь. Живой.

– Живой, это хорошо, живой в наших краях – это уже победа – ухмыльнулся весело чернявый.

Он сидел около забора, скрытый от погрузки разросшимся кустом сирени, покручивая в руках нож Спеца. Именно его Мазай и углядел в толпе, когда «Ковчег» только причаливал к станции.

Бублик издал радостный возглас и было двинулся вперёд, но был тут же грубо остановлен Андрюшкой, внимательно наблюдающим за Чико. Молодец пацан, сечёт расклады – невольно отметил про себя Мазай и прежде чем он успел открыть рот – подросток вежливо поинтересовался:

– Здравствуйте, дядь Чико. А Вы тут как оказались?

Мужичок пожевал травинку, кочующую из одного уголка губ в другой и, пожав плечами, даже не стал скрывать:

– Вас дожидаюсь, что же я ещё могу тут делать?

Мазай скрипнул зубами:

– Я так полагаю, ты не один?

– Конечно, не один. Давай уж начистоту – теперь к тебе спиной опасно поворачиваться, – усмехнулся Чико.

– Это почему же?

– Знаешь такого парня – Фельдшером зовут? – хитро прищурился Чико.

Мазай кивнул. Быстро однако в «Перевале» нашли тело Фельша. И заодно два плюс два сложили.

– Нет его больше, – с ещё более мерзкой улыбкой констатировал факт мужичок, – Нашли вчера на заднем дворе со стройматериалами. Собачка мелкая была у одного купца. Такая, что по весу не перерождается. Ну, знаешь ли, всякие бзики бывают тут у богатых. Ну вот пошёл он выгуливать свое блохастое сокровище. А она как начала заливаться лаем там то ли на бочку, то ли на катушку строительную – не помню уже, не вникал. Ну денежная душа возьми и да и погляди – на что она там лает? А там Фельш лежит. Холодный. Ножом его несколько раз уработали. Не знаешь – чьих шаловливых рук дело? – с невинным выражением лица поинтересовался Чико.

– Не в курсе, – отрицательно мотнул головой Мазай, смотря в глаза собеседнику.

– Ну и ладно, – покладисто махнул рукой чернявый, – Дело в том, что Винт сильно злится на тебя. Говорит, ты ему чуть бошку не свернул…

– Врёт, – терпеливо процедил Мазай.

– Ну врёт – не врёт, а весь день с пакетом льда проходил на затылке. Возмущался, мол, приходит ко мне ночью кент. Погоняло, как у персонажа из детских сказок. С целым выводком малолеток. И шибко крутое бабло мечет на стол. Ну, Винт этому кенту ордер выписал. Винтяра после того, как уйдёт этот самый персонаж – думал на КПП набрать, чтобы того остановили и дознание устроили. Но не вышло. Говорит – бац и отключился. И не сам, – картинно поднял палец Чико, – Помогли. Рукоятью пистолета вроде бы. Я тут подумал – пистолета я у тебя не видел. А вот при Фельше его ствола любимого не нашли. Красиво складывается два плюс два. Локи тоже так подумал. Уж ровно всё в масть ложится. Локи психанул, собирался нагреть там зама по КПП – Барта. За проволочку. А того утром почему-то и след простыл. Караван вернулся и говорит – последний раз Барта видели утром на пристани. На «Ковчег» стремился. Как и ты. Снова интересное совпадение. Чего же такого от тебя Барту понадобилось?

– У него и спроси, – сухо ответил Мазай, понимая уже что дальнейший разговор не имеет смысла. Чико то ли моментом наслаждается, то ли время тянет.

– Не получится, – сокрушённо вздохнул театрал, – Барт неподалёку от Перевала вместе с товарищами уже как день мутантов кормит. Скорее всего уже доели.

Вот как? Интересное кино получается. Значит Чико со своими подельниками и завалил Барта. Зачем? Впрочем, после Фельша это последний, кто знал о тайне Вадика. И как бы нехорошо и цинично это не звучало – земля ему пухом, туда и дорога.

– И чего же ты хочешь? – напрямую спросил Мазай, – Решил заделаться блюстителем закона и нас в Перевал привезти?

Чико даже скривился:

– Неужто я дурак по-твоему? Мне эти игры в доблестных полицейских нафиг не сдались. Мне нужен он, – и Чико слегка качнул головой в сторону Вадика.

Мазай напрягся:

– Зачем?

– Ну не играй уже под дурака. У тебя ходячее состояние в отряде. Такое стоит много. Яхты, тачки, девочки, как говорится, на всю жизнь обеспечены. Хиллер – вещь дорога-а-ая… – с удовольствием протянул Чико.

Рука Мазая непроизвольно дрогнула. Собеседник тут же поднял ладонь в предупредительном жесте:

– Не надо резких движений. Я же не один – ты и сам это знаешь. Ну вальнешь меня, ну и что? Легче не станет. Я пришёл с миром – побеседовать. Сделать деловое предложение. Обойдёмся, так сказать, малой кровью. Можешь мне не заливать в уши, что не знаешь о чём я говорю – всё равно не поверю. Ты прекрасно соображаешь – что ценного в этом мальчике. За это, наверное, и привалил Фельша. Он по-любому сразу понял – что к чему, и хотел сам мальца забрать.

– Как ты узнал про хиллера? – наконец выдохнул Мазай.

– Ты забыл про мой дар, Мазай. Он, конечно, мне ничего точного не сообщил. Но я увидел три аномалии и одного полностью иммунного. После времени, проведённого на быстром кластере они должны были все урчать и требовать мяса. Или получить иммунитет. Я с самого начала понял, что тут что-то не так. Но тебе и Спецу естественно не сказал. Мне стало любопытно – как это так? Признаться, поначалу я подумал, что это какой-то уникальный дар мимикрии[2]. Можно вырастить, воспитать и подготовить идеального напарника – охотника за потрохами. Такого средние твари чуять не будут, – мечтательно закатил глаза Чико и продолжил, – Но оказалось, что всё значительно круче! Когда их «ауры» начали выравниваться в сторону иммунитета – я понял всё. Только валить тебя и Спеца было опасно. Во-первых, с таким детсадом на шее я сам не рискнул бы шляться на Улью. Во-вторых, больно Вы жёсткие мужики, да ещё и на боевом опыте. Какие-то фифти-фифти шансы выходят.

– Не льсти себе, – недобро усмехнулся Мазай, желая раскачать оппонента.

– Ой, да пожалуйста, я не гордый! – поднял обе руки и помахал ими Чико, а затем добавил с самодовольной улыбкой, – Я просто доволен, что я таким везунчиком сюда попал. Говорят, так нельзя в Стиксе говорить, мол беду накликаешь, но мне кажется, что всё это предрассудки. Ты только посуди – как меня с Вами удача свела, а?

– Как вычислил, что мы в эту сторону поехали?

– Ну водный путь по-навигации только в одну сторону сейчас ведёт. Тут проще простого. А со станцией и думать не пришлось. После всего, что ты наворотил – для тебя веревка или пуля – самое малое, что придумал бы Локи. Мужик ты не глупый, поэтому в стаб ты бы не полез. Тебя бы раскрыли через день-два. Максимум – три. Да и знаешь ли, я тоже детективы читал. Сразу как всё открылось, я в гостиницу наведался. Забашлял там портье. Он мне напел, что ты активно про Могильник расспрашивал. Дальше – дело техники. Ну так что, готов обсудить предложение?

– Валяй…

– Я и мои братья-индейцы…

– Индейцы здесь? – перебил его удивлённый Мазай.

– Конечно! Ты что, думал я умею телепортироваться из одного стаба в другой? Опасно с такой скоростью двигаться на колесах по Улью. Без хорошего каравана не справиться. Видишь ли, у Коршуна и Кривого после разговора со мной внезапно обнаружились «неотложные дела» в этой части Стикса. И если всё пройдет гладко – возвращаться в Перевал мы не собираемся.

– Думаешь, они не кинут тебя и отпустят после дела? – с сомнением поинтересовался Мазай.

– Так я пересмотрел свои взгляды на одиночную жизнь. Думаю к ним примкнуть. Звали как-то. Время пришло найти свою стаю. Таковы здешние правила. Или ты, или тебя? Чтобы выжить – все сбиваются в группы. И тебе тоже самое сделать советую, Мазай. Найди свою стаю. Только сначала сделай сейчас правильный выбор…

– Какой же?

– Ты отдаёшь нам Вадика. Мы взамен ничего, обещаю, не будем делать тебе и остальным детям. Итак в этой истории столько шуму будет, что всё рано или поздно вскроется. Так что толку валить тебя нет. Лично для нас. Это, может, Фельш хотел тебя укокошить. А у нас есть варианты получше чем у него, как устроить свою дальнейшую жизнь. Да и Кривой с Коршуном не хотели бы лишнюю кровь на себя брать. Как и я… – и Чико выразительно посмотрел на детей, – Соблазн велик, Мазай. Это такие бабки…

– А если я откажусь?

– Если откажешься – мы гарантированно тебя достанем. Ни перед чем не остановимся, – вдруг резко прорезался лёд в голосе чернявого, – Лучше бы ты в Перевале сидел. Я же тебе «деньги» оставил даже. Неужто ты не мог подождать немного?! Там бы все само собой разрешилось. Ты бы просто Вадика не нашёл и всё. Думал бы, что он пропал. Поверь, сделали бы красиво… А ты когти рвать начал. Весь стаб на уши поднял. Легенда, ёк макарёк. Только со знаком «минус»…

Мазай с презрением смотрел на бывшего «спасителя».

– Ну что ты смотришь на меня, как на Иуду. Тут не тридцать серебряников, Мазай. Тут значительно больше. Ты им даже не отец, они же детдомовцы. А ты возишься с этими детьми. Столько раз чуть не погиб из-за них. Отдать одного, это не лишиться всех четырёх, мужик. Соглашайся, даже не думай.

Мазай молчал, уставившись в одному ему известную точку на разгрузке Чико.

– Ладно. Пять минут тебе на размышление. Не покидай станцию, наши люди тут повсюду. Спешить некуда. Через пять минут на этом месте. Время пошло, – и Чико пружинисто поднялся, отряхивая камуфляжные штаны и посматривая на наручные часы, – Время пошло, Мазай…

Рейдер с детьми смотрел несколько секунду в спину удаляющемуся переговорщику, после чего первым молчание нарушил Бублик:

– Вот же ж сволочь!

Мазай обернулся к мальцам. Андрей стоял, нервно покусывая губы. Оказывается, всё это время его рука теребила ремень дробовика. Он с ненавистью продолжал глядеть вслед Чико. Танюшка внимательно смотрела на Мазая. Прямо в лицо. Мол, что будешь делать? Вадик насупился, сжался в комок, уставился в землю. Вся его фигура навевала мысли об ощетинившемся еже.

– Я не хочу… – вдруг проговорил он, – Не хочу к ним, дядь Мазай. Они, они… – и малец вдруг разрыдался.

Мазай тут же опустился на колено под удивлёнными взглядами нескольких грузчиков и торопливо зашептал, схватив паренька за плечи и несильно встряхнув его:

– Успокойся, слышишь! Вадик, тихо! Никто и никуда тебя не отдаст. У меня есть план. Вы все! – он обвёл глазами детей, – Должны слушаться Андрея. Что он делает – тут же повторяете и Вы. Он говорит спрятаться – прячемся. Вадик! Тихо, сейчас надо собраться, мужик! Слышишь! Никто из нас никуда и не с кем не поедет. Слушайте меня внимательно! – шептал Мазай, – Сейчас вы все пойдёте к во-о-он тому дому. Видите? Который рядом с местом, где поднимается берег. И как только начнётся заваруха – забежите внутрь и спрячетесь. Понятно? И держитесь поближе к Вадику, – Мазай рассчитывал, что палить по ценному мальцу «индейцы» не будут.

– Но там же военные! – Бублик посмотрел на охранников каравана рядом с бронетранспортёром. Он них до названного Мазаем дома было пять – десять метров.

– В этом и вся соль. Вы должны быть за ними, когда всё начнется. На глаза не попадайтесь, чтобы Вас в запале не зацепило. Но я думаю, что я успею вернуться к этому времени.

– А ты куда? – испуганно залепетал Бублик.

– Мне очень нужно наведаться в одно место. Давайте, нет времени объяснять. Его итак мало. Топайте!

И Мазай как ни в чём не бывало поднялся, улыбнулся как можно шире детворе и направился в сторону теплушки. Обернулся, удостоверившись, что Андрей подхватил Вадика за плечо и потащил за собой к указанному домику. За ним засеменили Бублик с Танюшкой. За всем этим цепко наблюдали бойцы «Индейцев». В том, что двойки стрелков на площади были из их банды, Мазай уже не сомневался.

Рейдер растворился в толпе караванщиков, лавируя между наставленными в ряды штабелями ящиков, спущенных с «Ковчега». И куда только всё это смогли там спрятать? Воистину прибыльное дело выходило – относительно безопасно перевозить столько груза по водной артерии.

Мазай поотирался около крайнего ряда с поклажей и двинулся в сторону теплушки, взяв курс на джип. Руки засунул под разгрузку, чтобы со стороны казаться как можно расслабленнее. Кулаки сильно сжались и разжались несколько раз, приводя в тонус сосуды. Нужна будет хорошая хватка. Рейдер обогнул угол здания и последний раз обернулся, бросив взгляд на пристань. Никто вроде бы не смотрит на него. От наблюдателей «индейцев» он скрыт теплушкой. Ох, рисковое ты дело затеял, Мазай.

Он осмотрел стоящую боевую машину. Так и есть. Отсюда никто атаки не ожидает. Берег близко. Тут он просевший – даже из воды не подобраться незаметно. Да и кому надо этим заниматься? Ну вылезет два-три пловца скрытно. Что они сделают со всей охраной каравана? Вот и расслабился боец. Вон нога видна – свесил с сидения наружу. Качает носком берца и бубнит что-то.

– Мужик, спек нужен? – Мазай на ходу выдал самое первое, что пришло на ум.

– Че-е-его?! – удивлённо протянул охранник и сидя за рулём начал разворачиваться к рейдеру.

Отлично. Только это и нужно было. Мазай с размаху жёстко ударил ребром ладони в кадык водителю. Тут же замахнулся ещё раз и впечатал тыльную сторону уже сжатого крепко кулака в нос. Ещё один замах. Ещё удар в нос. Рейдер успел бросить взгляд назад, убеждаясь, что никто не заметил копошения около машины. Тут же поднырнул внутрь и перехватил ствол автомата, к которому потянулся боец. Под скобу, чтобы не приведи Господь не случилось самострела, если снимет с предохранителя. Металл автомата уперся в грудь избиваемому. Правым кулаком Мазай методично выцеливал челюсть соперника. Раз-два. Поплыл. Ещё удар и голова охранника повисла. Грязный нокаут получился. Тупая боль в пальце просигнализировала – выбил. Крепкая челюсть оказалась.

Мазай столкнул на водительское кресло вырубленного противника и залез внутрь. Вытянул ремень из штанов бойца и начал привязывать его к сидению. Посмотрел по сторонам. Ленты какие-то брезентовые. Для связки ящиков. Лежат справа от приступки пулеметчика. Пойдёт.

Спустя полторы минуты караванщик уже лишился своей куртки. Нужно было, чтобы охранники каравана не завалили Мазая как неизвестного «на всякий случай» в первые секунды боя. Рейдер свернул камуфляж валиком с изнанки, дабы не привлекать внимание. Затем накрепко привязал бойца, а рот заклеил упаковочной лентой. Мазай посмотрел назад через узкую бойницу грузового отсека. Никто не заметил его манипуляций. Отлично. Первая часть плана прошла как нельзя лучше.

Рейдер снял с крепления тяжёлую радиостанцию и положил себе на колени. Типовая конструкция, ничего сложного. Питание отключено. Смотри ка – не соврал Бакен, страхуются от пеленга даже в скрытом режиме. Мазай утопил кнопку питания, удерживая несколько секунд. Цифровой дисплей загорелся желтоватым цветом. Спустя десять секунд станция вошла в фоновый режим. Запуск каналов. Несколько было забито как основные. Скорее всего, это каналы каравана, которые начинали использовать после того, как все машины покидали территорию, опасную из-за возможного обнаружения внешниками. Приёма не будет – никто Мазаю не ответит. Но он и не нужен. Требуется постоянный сигнал запроса. Рейдер выставил необходимые настройки. На дисплее в углу загорелся значок исходящего периодического сигнала вызова. Вот Вам и маркер, господа внешники. Заходите к нам на огонёк…

Рейдер вылез из джипа и остановился как вкопанный. Перед ним в нескольких метрах тоже замер один из охранников каравана. Вышел из-за теплушки со стороны поля. Такой же камуфляж. Автомат на боку. Промедление сыграло плохую шутку. На лице Мазая от неожиданности красноречиво проступили эмоции и боец заподозрил неладное.

– Мужик, ты кто? – и рука говорящего скользнула к автомату в попытке вскинуть его.

Рейдер оказался быстрее. ПБ[3] вырвался из спец-кобуры, снимаясь с предохранителя. Рука Мазая буквально вытолкнула пистолет в сторону злосчастного секьюрити. Два тихих щелчка, потонувших в шуме с пристани, и тело несчастного рухнуло на бетонные плиты с простреленной головой.

Тело Мазая будто окатили ледяной водой. А вот это уже никакой не бандит. Ни торгующие органами муры, ни алчный Фельдшер, ни предатель Чико, ни урчащий заражённый. Это просто подвернувшийся не вовремя под руку. Дышать стало невыносимо. Рейдер захрипел, медленно опуская пистолет вниз. Глаза, не мигая, уставились на лоб лежащего охранника. В голове набатом била фраза «Потому что по-другому никак!». Потому что дети, потому что иначе ничего не выйдет. Потому что ты – единственное что у них есть, и с незапятнанными руками выйти из всего этого ада не получится. Ты на войне. Снова на войне. Тут есть шальные пули, неправильные случайности и непростые решения. Ты принял правила игры. Не нашёл стаю, но стал жестоким одиночкой. Выживет только тот, у кого когти длиннее и зубы больше. И кому есть за что погибать. Потому что это такой парадокс – если есть цель, за которую умрешь, то и выжить будет легче. И хорошо если цель эта благородная. Так проще себя оправдывать за все те неправильные случайности и непростые решения, которые были и будут. Прощения не будет. Мазай просто должен увезти отсюда детей! Во что бы это не стоило! Возьми себя в руки!

Оцепенение прошло, и рейдер подбежал к убитому, на ходу отправляя пистолет обратно в кобуру. Он подхватил охранника под мышки и быстро потащил в теплушку. Там прислонил тело к древнему рассохшемуся столу и подкрался к окну. Осмотрел его. Весь проём заклеен синей, от времени потускневшей непрозрачной клеёнкой. В одном углу оторванный и засохший край болтался на тонком хлястике. Рейдер выглянул наружу. Желания проверить охранников у джипа ни у кого не возникло. Камуфляжа «индейцев» стало на площади заметно больше. Ещё несколько пар бойцов показались около погрузчика. Еще пара примкнула к своим товарищам, уже околачивающимся на площади. Копят силы. А вот и дети. Стали около «бэхи» и что-то отвечают караванщикам. Дом, указанный Мазаем, рядом. Всё в порядке. Ладно, пора идти говорить с Чико. Нужен максимальный эффект и прямо сейчас.

Рейдер дождался момента, когда погрузчик со здоровенным ящиком и несколько тележек образуют затор на пирсе, закрыв торчащий край джипа от площади. Затем скользнул за угол теплушки и тут же оказался в «лабиринте» из наставленных ящиков. Вышел с противоположной стороны и направился к тому месту, где уже виделся с Чико. Чернявый оказался на месте.

– Пришёл? – удовлетворённо констатировал факт предатель, – А где Вадик?

– Вадик у караванщиков. Но обмен будет только в стабе. А мы сейчас с караваном уходим туда, – сухо ответил Мазай.

– Так не пойдет, – замотал головой Чико, – Мы не можем быть уверены, что ты там нас не проведёшь.

– Твоё дело, – пожал плечами рейдер.

– Ты смотри – мы тебя и выкупить можем у них, – зло процедил Чико.

– Каким образом? «Здравствуйте, мы банда «вонючий ветер» – хотим купить у Вас одного мужика и его детей? Ой, мужик говорит, что мы хотим забрать мальчика? Да это неважно, не обращайте внимания». Так? Об-балдеть! Иди – иди. Они вроде бы не отморозки, как ты.

– Когда узнают цену – сразу станут отморозками!

– И зададутся вопросом – а что такого ценного в этом ребенке, что за него столько дают. А не безопаснее ли его оставить? Или не выгоднее ли? А я тут ещё им для разогреву мозгов и воображения жемчужин подкину, ну типа как плату за то, чтобы не сдавали мальчика плохим и злым дядям… – сблефовал Мазай. Последнюю виноградину он принял на «Ковчеге» в пути.

– Каких жемчужин? – взметнулись вверх брови Чико.

– Да из рад-руберов… Была, знаешь ли, одна перестрелка с ними в посёлке… Там еще знакомый у меня погиб. Пусть и знал его недолго, но мужик хороший. Спецом звали… – с интересом наблюдал за реакцией Чико Мазай.

– Ах ты! – и чернявый выругался на каком-то непонятном языке, мгновенно потеряв лицо мнимой радушности. Рука дёрнулась к оружейному ремню, чтобы достать автомат из-за спины.

Мазай положил руку на кобуру с пистолетом:

– Не советую. Я пару дырок в тебе успею сделать, пока ты тут будешь ковбоя изображать. А такие вещи с жизнью прямо – перпендикулярны.

Чико шумно выдохнул и успокоился. Взял себя в руки и вперил тяжёлый взгляд в лицо рейдера:

– И не жалко тебе всех, кто сейчас тут? Невинные же погибнут.

– Я принял правила игры. У меня есть дети и я их никому не отдам. Не было бы Вас тут – никто бы и не пострадал. Мы просто добрались бы до Могильника и исчезли для всех, – жёстко отчеканил Мазай.

– Ого! Кто-то выбрал себе стаю? – зло ухмыльнулся Чико, – Атомиты – не очень хорошая компания. Ты уверен, что они Вас примут?

– Тебя это вообще не должно волновать. Мы заговорились. Иди к своим хозяевам. Передай привет и скажи – пусть идут… – тут рейдер выругался коротко и ёмко, – Прощай.

Он развернулся и двинулся в сторону детей, пересекая по прямой площадь и теряясь среди снующих рабочих. На ходу разворачивал куртку караванщиков, надевая её на себя. Спина была напряжена. Сработает ли Дар, если сейчас Чико психанет и влупит ему очередь в спину? С одной стороны это шикарный вариант – «индейцам» придется атаковать без подготовки. У караванщиков будет больше шансов. С другой – охранники купцов одержат победу и к нему возникнут большие вопросы. Так что лучше пусть «индейцы» подготовятся. Тогда силы будут равны. В том, что они не захотят упускать добычу и постараются не оставить свидетелей – Мазай уже не сомневался. Значит, будут атаковать пока весь караван находится в зоне радиомолчания на погрузке. Сбежать под шумок есть шанс. Нужно только разжиться транспортом.

Он уже почти дошел до «бэхи», рядом с которой стояли дети, когда над головой взвизгнула пуля и со звоном ударилась в обшивку бронетранспортёра.


[1] Кунг – аббревиатура, обозначающая кузов универсальный нулевого габарита. Здесь – крытый грузовик.

[2] Мимикрия – особенность некоторых растений и животных принимать окраску окружающей среды. Дар мимикрии в Улье – это возможность оставаться незамеченным для некоторых заражённых.

Глава 24. Бойня на пристани

…Следом за первым выстрелом тут же заработал крупнокалиберный пулемёт. А ничего так выучка у «индейцев» — быстро собрались. Краем глаза Мазай увидел, как бойцы банды, отиравшиеся до этого на площади быстро перехватывают автоматы — первый выстрел был сигналом.

Все эти мысли пронеслись уже в прыжке — он сиганул в сторону БТРа, стремясь к спасительной броне, на ходу гаркая на малышню:

— В дом! Живо! Андрей, уводи их!

Детдомовцев не пришлось упрашивать дважды. Они уже рысью припустились к дому. Причём их подгонял один из караванщиков. Это хорошо. Это значит, детей «приняли» к себе и со стороной в бою они определились. Теперь надо обозначить себя.

Мазай на ходу развернулся и прижался к краю бронетранспортёра. Почувствовал затылком колкий и цепкий взгляд караванщика. Прильнул к прикладу, выцелил фигуру в «индейском» камуфляже и дал очередь. Тут же отпрянул под прикрытие брони. Пули со звоном вжикнули по металлу там, где он только что стоял. Вокруг уже во всю грохотал бой. Одного взгляда на площадь перед пирсом хватало чтобы понять — в толпе рабочих и команды остались максимум тяжелораненые. Несколько везунчиков отползали за телами убитых под металлический трап — «индейцы» враз выкосили всех посторонних.

За бронетранспортёром кто-то истошным голосом ревел:

– В укрытие! Все в укрытие! Валите «синих»!

Мазай сообразил, что синие это «индейцы» – именно у них был странный заграничный камуфляж с синеватыми прожилками. Значит, караванщики правильно определились с противником и уже организовывают оборону. Теперь надо искать технику. Он выглянул на долю секунды из-за борта боевой машины и тут же вынужден был дернуться обратно – искры выбило прямо над головой. В канонаде отчётливо зазвучал стрекот ручного пулемета. Мазая пасли. Кто-то на той стороне явно держит его в поле зрения, чтобы не ушёл и не увёл детей. А это плохо. Теперь ситуация осложняется. Теперь в интересах рейдера безоговорочная победа караванщиков. Или той – третьей стороны, которая может даже и не услышит его «радиопризыв».

Сверху посыпались гильзы. Одна упала за шиворот и больно обожгла кожу.

Ту-ту-ту-ту! Над головой Мазая пулемётчик наконец занял свою позицию и сейчас садил из КПВТ[1] по теплушке, из-за края которой появились бойцы банды. Из-за джипа, где был привязан вырубленный караванщик, вдруг выглянул боец и нацелился на БТР длинной трубкой, увенчанной острым расширяющимся концом. Мазай вскинул автомат и заорал громко:

— Берег! Джип! РПГ!

И дал очередь по вставшей на колено фигуре. Не попал! Не успел прицелиться. Пули прошлись рядом, снеся напрочь зеркало заднего вида джипа над головой у гранатомётчика. Тот лишь вжал голову в плечи, но по-прежнему поднимал трубу в горизонтальное положение.

Не сплоховал пулемётчик, выручив всех рядом с «бэхой». То ли сам заметил противника, то ли крик Мазая привлёк его, но очередь КПВТ резко перепрыгнула за джип. Два попадания с силой толкнули в грудь «индейца». Не спас никакой бронежилет. Мужика снесло, будто поездом. Он полетел назад, распластав руки и ноги, в последний момент нажав на спуск. Граната с шипением ушла в небо, оставив дымный сизый след.

— Разворачивай броню! — донеслась откуда-то громогласная команда, прорезая не стихающие очереди.

Двигатели двух машин рыкнули и два бронетранспортёра начали перекрывать проезды между кирпичными наиболее крепкими домами, откуда активно отстреливались караванщики. За ними под прикрытием корпусов стальных монстров медленно двигались бойцы. Купцы готовились построить сплошную стену. Бой перетекал в позиционный. Хоть на площади и осталось лежать много охранников, застигнутых врасплох шквальным огнем, караванщики не собирались задёшево продавать свои жизни.

Рядом по очереди стреляли два автоматчика купцов, методично накрывая угол крайнего после теплушки дома, откуда пытались огрызаться в ответ «синие».

Мазай скорее почувствовал, чем услышал, как БТР завёлся. Тут же рядом за оградой хлопнуло несколько гранат и сознание само автоматически настроилось на эти звуки, заставив упасть за колесо. Пора было менять позицию и отходить к детям.

Рейдер дождался разворота «бэхи» и дал очередь из-под днища между колесами. Треснул хлёсткий выстрел. На глазах у Мазая шлем на голове одного из автоматчиков резко подпрыгнул и улетел в сторону. Голова бедняги неловко дёрнулась и он завалился на спину, роняя ствол. Лоб покрылся красным. Снайпер!

Рейдер тут же передумал перебегать к дому, пока не отъедет «коробочка». Зря только открыл себя стрельбой из-за колёс. Теперь суетиться не резон. Он выставил автомат за край медленно разворачивающегося корпуса БТРа и пустил слепую очередь в сторону угла дома – поддержать огнём товарища убитого караванщика.

– Снайпер во втором доме в конце улицы. Видел вспышку! Моня работай!

По всей видимости комичную кличку носил пулемётчик соседней боевой машины. Она представляла собой подобие приземистого вездехода — амфибии неизвестного производства. Сверху располагалась турель с «Кордом», за которым сидел закованный в тяжёлую броню стрелок. По бокам и за спиной у него высилась защита из наваренных толстых стальных листов. Крупный калибр залупил куда-то вдоль улицы и только тогда Мазай рванул что есть сил вперёд к зияющему проему окна в ближнем доме. Сейчас снайперу явно не до него. На улице смысла оставаться нет. Долгий бой на такой дистанции не сможет вести ни одна сторона. Сейчас все очухаются, и начнётся позиционная перестрелка под прикрытием всего, что может взрываться. К этому времени половина пулемётчиков на броне, если не сообразят — будут уже мертвы. Ибо по ним первым, собравшись, ударят обе стороны. А автоматизированных модулей тут нет ни у кого. Вон уже гранатами начали зашвыривать фланги.

Всё это проносилось в мозгах у Мазая, когда он уже переваливался через подоконник внутрь здания. Больно приложился локтем о старую ржавую батарею. На него тут же нацелился дульный срез автомата.

— Свои! Свои! -- заорал он, опуская автомат и поднимая голову на двух караванщиков, которые были внутри комнаты.

– Вижу! Давай, помогай, если жить охота! Нас с «Ковчега» скоро накроют!

У Мазая внутри всё похолодело. Если пароходик со всем его огневым потенциалом захватят и прорвутся на верхнюю палубу к крупным калибрам – караванщики окажутся для стрелков как на ладони. Тогда банда «индейцев» просто перебьёт абсолютно всех за полминуты. А тех, кто забьётся в обороне в дома – просто забросают гранатами.

Из-за угла дома на противоположной стороне улицы показался «синий», держащий автомат чуть выше бедра. Замер на секунду. Рейдер услышал отчётливый глухой хлопок. Будто откупорили здоровенное горлышко бутылки.

– ВОГи![2] – закричал он и метнулся в угол комнаты.

Ему с охранниками повезло. Подствольная граната влетела аккурат в окно, но пошла по траектории в дверной проем. Бухнуло. Коридор взбеленился застарелой пылью, подброшенной в воздух.

Один из бойцов тут же вскинул автомат и дал очередь по врагу. Тот почти успел забежать за дом, но одна из пуль попала в руку и он неуклюже развернулся. Рот, раззявленный в крике и зажмуренные глаза – все что разглядел Мазай. Он утопил спуск и три пули срезали «синего», окончательно похоронив его надежды на жизнь в этом бренном мире.

– Хорош! – крикнул автоматчик и тут же отшатнулся назад. В районе его шеи при этом брызнул ярко-вишнёвый фонтанчик. Он завалился назад, схватился за горло и забулькал, в ужасе смотря на своего товарища.

– Прикрой! – только и успел крикнуть тот Мазаю, бросившись на подмогу напарнику.

Рейдер помотал головой и проорал сквозь очередной разрыв за стеной:

– Нужно что-то более дальнобойное. Это с «Ковчега» шмаляют!

– В соседней комнате СВД[3]! Давай двигай!

Мазай кивнул и бросился в коридор, огибая узкую перемычку между комнатами. Пыльная картина в треснувшей раме вдруг сорвалась со стены, измочаленная крупнокалиберными пулями. Очередь четырнадцать и пять пробила две тонких стены – кто-то из «синих» решил отработать по дому. Вместе с картиной на пол упали расщеплённые полки и какая-то старая рухлядь из антресоли. Одна из щепок острым концом вонзилась рейдеру в щеку, но он уже ничего не чувствуя на адреналине вырвал её и отбросил в сторону. Упав, подкатился на наколенниках по полу к продолговатому футляру. Рядом стоял стол – в глубине комнаты, в тени. На нём лежал валик из одежды – подпорка под цевьё. Видно, лежка была подготовлена на случай нападения со стороны посадки. Но сейчас там не было никого.

Мазай, предварительно поменяв магазин, забросил автомат за спину и схватил винтовку. Рядом лежал кустарного производства пояс с подсумками, забитыми магазинами. Неплохая вещь, если ведёшь огонь, залегая между перебежками – магазины прямо по бокам. Удобно доставать – не надо вытягивать из-под себя.

Рейдер передёрнул затвор, сняв винтовку с предохранителя. Мимоходом бросил взгляд на пометку белой краской на тусклой матовой поверхности крышки. Триста. Если он правильно догадался, то «ноль» прицела на винтаре выставлен на три сотни метров. Получается, если вести огонь по «Ковчегу», то можно наплевать на порывы ветра. Расстояние для СВД плёвое, прицел выверен. В последнем, впрочем, предстояло ещё убедиться.

Мазай забежал в соседнюю комнату и взгромоздился на кресло, усмотрев над ним дыру под крышей дома. Молясь о том, чтобы очередная очередь крупного калибра не отработала по хлипкому строению, рейдер прильнул к прицелу, установив цевьё на развал кирпичей. Для оружия очень плохо, но ему сейчас не до заботы о чужом стволе.

«Ковчег» подлетел ближе в прицеле, и Мазай рассмотрел карабкающихся на верхнюю палубу двух «индейцев». Остальных бандитов на первой палубе сдерживали пулемёты караванщиков. Там же лежали и убитые в первые же секунды члены команды корабля. По ним били сразу и точечно. Видно, «индейцы» изначально собирались захватить судно в случае прямого контакта. Выходит, одна двойка, за которой наблюдал Мазай, все же успела прорваться и теперь за стальными щитами пробиралась к турелям наверху. С позиции рейдера их было видно хорошо. Металлические ступени закрывали движущиеся фигуры, но такое железо вряд ли сдержит семь шестьдесят два. По крайней мере, это был единственный способ приостановить продвижение «синих».

Рейдер затаил дыхание и вдавил спуск. Бахнул выстрел. Пуля вздыбила ступеньку и вместо того, чтобы пробить её и войти в тело, ушла в бедро одного из бандитов. Ого! Век живи – век жди подляны от неожиданностей.

И всё же результат был положителен – один из похитителей закричал так, что его было слышно даже Мазаю. Он сверзился с лестницы, прогрохотав вниз. По пути бандит инстинктивно пытался зажать раненую ногу, а другой свободной рукой направить свое падение. В итоге, похоже, повредил и её, потому что с воем скрючился на полу под лестницей. Второй рванул с удвоенными силами и пуля Мазая ушла мимо. Рейдер чертыхнулся и перевёл прицел ниже на раненого бандита, который старался заползти в каюту. Бах! Тело «индейца» выгнулось и замерло.

Мазай поднял прицел и лихорадочно заводил им по верхней палубе, открыв второй глаз и стараясь охватить в поле зрения всю палубу. Он уже выдал свою позицию. С каждой секундой время играет против него. Ещё несколько ударов сердца и Мазай не выдержал. Он скатился с кресла и пригнувшись выбежал из комнаты. Уже влетая в соседнее помещение к уже знакомым автоматчикам, он вжал голову в плечи от грохота разваливаемых кирпичей. Один из «Кордов» бандитов размочалил напрочь угол дома, где полминуты назад прятался рейдер. Вовремя он сорвался с точки. Не подвёл опыт и чуйка.

Мазай закричал:

– На пол!

И тут же бросился сам вниз. И вовремя – очередь от угла дома неизбежно «для профилактики» двинулась вдоль стены на уровне приседа. Над головой свистнули тяжёлые пули. Они прошили стену напротив и выбили из неё целые облака белой трухи. Коридор опять заволокло будто дымом. Мазай, лежа на полу, закрутил головой по сторонам. Раненый автоматчик лежал около стены, уставившись остекленевшими глазами в потолок. Та самая пуля снайпера порвала ему артерию. Этот готов. Второй ошалело смотрел на рейдера, сжимая в руках автомат и распластавшись на полу.

– Двигаем отсюда! – скомандовал Мазай.

– Ага! Соседний дом почему-то не обстреливают! – прокричал караванщик.

Рейдер не стал ничего объяснять секьюрити. В соседнем доме спрятались дети. «Индейцы» это прекрасно видели и им естественно был отдан приказ взять Вадика живым. А учитывая, что не все его видели – дом с мальцами будут брать так, чтобы ни один ребенок не пострадал. До тех пор, разумеется, пока не определят – кто представляет из себя ценность, а кто нет.

Мазай быстро прокатился по полу к павшему бойцу и принялся быстро распихивать по подсумкам разгрузки полные магазины. Один-два-три, четыре. Остальные придётся доставать, расшнуровывая зажимы. А задерживаться в доме, который уже превратился в решето, не стоило. Рейдер рванул по коридору вслед за уже топающим напарником убитого.

Неожиданностью стал тот факт, что прямо за двориком располагался еще один скудный ряд покосившихся домиков и построек. До этого Мазай их не видел из-за заборов и куч строительного мусора. И именно в такой домик один из караванщиков гнал всю четвёрку детей, видимо желая увести с первой линии обороны. Мазай, не теряя времени, припустился за ними, отчаянно вертя головой по сторонам. Ни одного авто без водителя. Да и при попытке угона могут сразу изрешетить его в сито.

В этот момент заработала спарка с «Ковчега», нагоняя жути до мурашек и вбивая в подкорку желание просто залечь в высокой траве и прикинуться мёртвым. Но нельзя! Сейчас движение это жизнь. Недостреленный «синий» всё же добрался до пулемётов на судёнышке.

Огонь с него заставил купцов заметно поутихнуть. Со стороны «индейцев» из-за домов, наоборот, начали стрелять с удвоенной частотой. Откуда-то из-за выезда с деревни раздался мерный гулкий перестук. Эхо шипением разносило эту трель. Во дворике справа от Мазая рвануло несколько небольших фонтанчиков земли. АГС![4] Бандиты Кривого и Коршуна втащили гранатомётный комплекс на какой-то из чердаков, пользуясь тем, что основная жара перестрелки сосредоточилась на погрузочной площади и пристани. Адская машинка долбила подствольными гранатами по внутреннему двору, разделяя обороняющихся на две части. Пока работает «Пламя», караванщики не смогут помочь товарищам на первой линии обороны.

Нога вдруг перестала слушаться, отдав резкой тупой болью. Мазай не удержал равновесие на бегу – конечность словно парализовало, отдавая жутким импульсом по всему телу. Было такое ощущение, словно ногу облили клеем-фиксатором.

Пропахав почти метр по влажной земле, рейдер с матом выдохнул. Надо что-то делать с этим Даром. Он в бою, и ему некогда всё время ожидать подлянки, что сейчас твоё тело на долю секунды превратится в кусок «металла». И всё из-за снарядов из АГСа. Один из осколков влетел прямо в икру, но вместо того, чтобы вонзиться в неё – отскочил от внезапно затвердевшей как алмаз кожи. Спасибо Улью за эту способность.

Лежа в высокой траве, Мазай определил, откуда бьют гранатами. Облачка трухи и дыма окружали вход на чердак дальнего дома с приставной лестницей. По бандитам пытались стрелять, но если не помогут с брони – ковырять эту позицию будут долго – огонь слишком активный. А там гарантированно расчёт под прикрытием пулемета. И они не дураки соваться прямо в проём. Их задача простая – создать хаос и сопутствующие ему потери в тылу противника. А потом отступить, меняя позицию.

Словно в подтверждение крушений надежд Мазая бронетранспортёр между ближайшими домами вспыхнул спичкой и из него практически сразу же с гулом рвущегося наружу огня повалил густой чёрный дым. «Индейцы» начинали теснить караванщиков.

Рейдер закусил до боли губу и завертел головой. Впереди в нескольких метрах стонал караванщик, зажимая рану на животе. Не жилец, если ему не вколят лошадиную дозу спека и не окажут первую помощь. Да и то – выздоровление будет чудом. И чудом дорогостоящим. Но Мазая интересовало не это. Рядом с бедолагой лежал заряженный РПГ. И сумка с гранатами. А вот это уже хлеб! Единственная проблема в том, что гранатомёт покоится на краю утоптанной площадки заднего двора. Придётся рисковать. И надеяться на съеденный рад-жемчуг и способности хигтера.

Мазай перевёл дух, унял тупую пульсацию в ноге и сжал зубы. Терпеть! Отдыхать будем на том свете. А если ничего не делать и стонать от боли – то очутиться там можно будет уже сегодня. Рейдер собрал все силы и рванул прямо из лежачего положения вперед, отталкивая себя от земли свободной рукой. Он подбежал к гранатомёту, схватил его и с трудом подцепил сумку с зарядами. Раненый застонал, увидев его, но Мазай лишь гаркнул на ходу:

– Извини!

И побежал. Нагруженный как вол. Со стороны любой покрутил бы пальцем у виска – обвешался стволами, как новогодняя елка – гирляндами. Но бросать винтовку было нельзя. Она была нужна для задуманного.

Над головой засвистели пули и рейдер, моля все высшие силы о везении, припустился к спасительному углу дома. Несильно бухнула земля за спиной. Ерунда! Лишь бы не начали бить прыгающими гранатами. Вот тогда его окатит осколками как дождём. Тратить Дар на такое – не хотелось. Рейдер бежал сквозь канонаду выстрелов вокруг. Вот и спасительный край дома, но и тут оставаться он не собирался. Если гранатомётчик не дурак, то положит с АГС заряды прямо рядом с углом дома и пиши-пропало. Это же не пуля – осколки во все стороны полетят, в том числе и за дом унесётся парочка.

На полном ходу Мазай обогнул хату, чуть не столкнувшись с несколькими караванщиками. Они явно пребывали в растерянности. Оно и понятно – обложили со всех сторон.

– Помогите! Огонь по дому. По АГСу! – проорал на ходу Мазай, надеясь, что у мужиков хватит мозгов и смелости исполнить его просьбу. Он буквально подлетел к соседнему домику, скинул автомат с сумку на траву. Винтовка к стене. Заряжена, предохранитель – снят. Трубу на плечо. Опыт обращения с подобным оружием у него был, да и точность и мастерство сейчас были не важны. Нужно было совсем другое. Рейдер выдохнул. На долю секунды затаил дыхание и шагнул за угол, опускаясь на колено. Мушку на проём чердака. Одновременно рядом заработали три автомата караванщиков из окон дома справа. Молодцы – сообразили всё-таки. Ну, держитесь, черти-бандиты!

Спуск. Ракета с шипением ушла в сторону вражеской крыши, оставляя за собой дымный след. На секунду обзор заволокло клубами. Ветер тут же отнёс их в сторону. Граната бахнула в стену, а не влетела внутрь вражеского чердака, но Мазаю нужен был лишь эффект. Попасть в такой горячке он и не надеялся. Взрыв вызвал замешательство. АГС смолк. Рейдер отбросил за дом РПГ и схватил винтовку, тут же наводя прицел на чердак. Напряг все мышцы вопреки правилам стрельбы. Он ещё не знал – отчего работает Дар.

И не прогадал.

С первым хлопком СВД пуля нашла мельтешащую фигуру в полумраке прогнившего чердака. Вторая ушла в никуда, но Мазай не собирался останавливаться. Третий выстрел по дернувшейся тени внутри строения. Ещё один. И тут ожидаемо прилетело. Да так хорошо, что рейдер не удержался и упал на пятую точку. Вторая пуля вмазалась в ботинок, застыв там маленьким свинцовым комочком, тускло поблескивающим на краю окованного носка ботинок. Дар сработал, остановив пулю при контакте с телом. Боль прострелила всё тело, но Мазай уже изо всех сил подгребал руками, перемещаясь под прикрытие стены. Хотелось рычать.

Сдержался. Вытаращив глаза, на рефлексе вытянул пулю из ботинка. Руки сами собой отбросили её в сторону. Зашарили по груди. Из-под бронежилета ничего не льется. Ага! Вот и дырка – пальцы нащупали прореху и очередной стальной болванчик. Семь шестьдесят два. Как и первая в ноге. Значит, это его пулемётчик успел достать. А Мазай в запале адреналина даже и не услышал его смертоносную и длинную очередь.

Что имеем в сухом остатке?

Первое! Бронежилет носить можно и даже нужно – Дар всё равно работает. Способность Мазая активируется не от тесного контакта, а как реакция на какое-то количество кинетической энергии.

Второе! Может, ему и показалось, но напряжение тела как минимум смягчило попадание в ногу. Ботинок – не бронежилет, против такого калибра не играет. Оцепенения всего тела, когда врубился Дар – не было. А значит либо он сам развивается, либо мышечное напряжение способствует локализации «затвердевания» органов. По принципу перенапряжения что ли? Но с этим потом разберёмся. Плохо, что всегда в состоянии напряжения ходить не будешь. Запасы сил – не вечные.

Итог – еще поживём и АГС заткнулся.

Размышления прервала очередь, выбившая щепки из груды досок справа. Мазай еле успел кинуться на землю, ухватив с собой гранатомёт. Привалился к краю бетонного кольца колодца. С «Ковчега» палят! Надо двигаться. Толщина бетона от спарки не спасёт!

Рейдер кинулся в перекат за угол дома за секунду до того, как очередь с судна развалила напрочь половину колодца. Крошево и застарелая известь долетели даже до Мазая. Пара пуль зацепила СВД. Приклад винтовки был разнесён напрочь. Затворный механизм превратился в бесформенный нарост. Автомат лежал в траве рядом с ней. Не пострадал, но до него и не доберёшься. Из дома за спиной в сторону суденышка огрызнулись автоматчики. А вот это они зря! Жаль ребят.

Спарка мгновенно перекинула огонь на строение, выбивая целые кирпичи и прошивая стены, как иголка – тонкую ткань. Сейчас, или никогда. Руки уже дослали вторую гранату в РПГ. Мазай наклонился влево, высунувшись из-за угла уничтожаемого дома. Стиснул зубы, подождал секунду, тщательно прицеливаясь. Больше шанса не будет. В доме послышались истошные крики. Огонь оттуда уже никто не вёл. Видимо, караванщиков накрыло, но кто-то оказался сильно ранен, а не убит сразу и наповал.

Очередь с «Ковчега» пошла влево – «синий» заметил рейдера, несмотря на высокую траву, и разглядел что у него в руках. Эти доли секунды стоили Мазаю массу нервных клеток, а может и седины. Целиться, понимая, что можешь не успеть и всё – пишите письма до востребования на тот свет.

Ракета сорвалась и предательски метнулась в сторону бушующей огненными всполохами установки на верхней палубе. Рейдер уже лежал в траве, роя носом дёрн и отползая назад что есть сил. А вот «индеец» замешкался. И это стоило ему жизни. Грозный пулемёт на судне замолчал. Граната остановила бег бандита от установки прямо на пол-пути к спасительной рубке. Ещё живое истерзанное тело на последних инстинктах попыталось схватиться за поручни, но не удержалось. «Синий» перевалился через край ограды и полетел вниз. Всплеска воды Мазай не услышал. Гранатомёт в сторону. Автомат из травы – в руки. И быстро – в соседний дом. Там были дети! Но самое главное – за домом он увидел два джипа. То, что надо!

Бой шёл уже на тотальное уничтожение.

Мазай вбежал в строение и схватил за край куртки одного из караванщиков:

– Где мои дети?

– В подвале! – лишь коротко бросил ему мужик и махнул куда-то в сторону коридора.

Мазай уже было хотел дернуться к люку, когда чуть ли над ухом заорали:

– Прорыв! Прорыв! Там спидраннер! Крайний дом вырезали! Все сюда!

Рейдера отпихнули на полном ходу. Несколько людей с гранатомётами вбежали в комнату и тут же нацелились в сторону улицы. Между домами метнулась смазанная тень. Хлопнули выстрелы РПГ. Ни один не достиг цели – фигура показалась уже в окне соседнего дома. На секунду замерла. Мазай отчетливо увидел поблескивающие в руках ножи. Совершив неимоверный кульбит, человек вдруг сорвался с места словно гоночный болид и исчез. Кривой! И теперь Мазай понял – что, а точнее кто такой спидраннер. Судя по всему, один из двух братьев – главарей банды обладал Даром ускорения. Причём изрядно развитым. Рейдер вспомнил, как удивился наличию большого количества холодного оружия на одежде Кривого при первой встрече. Теперь всё встало на свои места. Кривой был идеальной машиной для убийства, эдаким скоростным ниндзей по-стиксовски. Ускорение, мастерство и арсенал холодного оружия делали его превосходным диверсантом и штурмовиком сразу. Судя по крикам караванщиков, он как-то прокрался в отчаянно державшийся дом обороны из первой линии и в состоянии ускорения утыкал бедняг своими метательными ножами.

Во втором доме раздались истошные крики убиваемых людей. Купцы вокруг Мазая в ярости заорали. Стрелять по дому со своими же они не хотели. И поэтому поделать ничего не могли. А Кривой всё вершил своё чёрное дело. Если он сейчас сможет проредить и без того небольшие ряды защитников – «синие» быстро возьмут вторую линию домов и Мазай с детьми останется единственным соперником. Если конечно, он проживёт до этого момента.

– Гранаты! – развернул он к себе одного из охранников.

– Да пошёл ты, – попытался высвободиться из железной хватки мужик, – Ты вообще кто? Я тебя не знаю, чё в нашем камуфляже?

– Гранаты, говорю! Я в соседний дом! Остановлю раннера! – буквально прорычал Мазай, начиная отдирать пальцы бойца, ухватившегося за разгрузку.

– Ты кто?! – психанул и сорвался караванщик, уже плохо контролируя себя на нервах.

Оно и понятно. Какой-то незнакомый мужик с залитым кровью лицом из рассечённой щеки требует отдать ему оружие.

– Отдай! Он свой! Это он АГС накрыл, – вдруг раздалось позади.

Мазай повернул голову. Всё-таки один из автоматчиков остался в живых и сейчас не мигая смотрел на него. Лицо бледное. Рука зажимает плечо. Весь в крови. Привалился к стене и второй рукой пытается вслепую нашарить что-то в аптечке. Наклониться не может из-за боли.

– Отдай ему! Если чуда не случится – мы тут все ляжем…

Мазай повернулся к нервному бойцу, всматриваясь ему в глаза. Если тот сам не отдаст ему часть боезапаса, то придётся…

– Держи, – начал торопливо отцеплять гранаты секьюрити.

Мазай оставил одну гранату в руках. Проверил патрон в патроннике и выбежал в коридор. С разгону пронёсся мимо обалдевшего от такой наглости бойца, контролировавшего дверной проём наружу. Улица бросила в лицо рейдеру запах гари и смерти. Шальная пуля свистнула рядом, придав ускорения. Чека гранаты уже в траве…

Бросок внутрь следующего дома. Бухнуло. Подхватил автомат и ступил внутрь. Шум справа. Шаг вперед к косяку, наклон, очередь за проём. По касательной попал в плечо «индейцу» и того развернуло. Мазай шагнул в комнату и добавил две пули в бок, незащищённый бронежилетом. За шкафом справа крик. Рейдер стиснул зубы и напряг всё тело, разворачиваясь на звук. Три попадания. Все три пули – новые гематомы на теле. Дыхание сбилось и лёгкие сжались от боли. Как доской врезали с размаху по ребрам. Стрелявшего подвела техничность, как это было не парадоксально. Три пули достаточно, чтобы свалить противника. Но только если он не обладает таким Даром как Мазай. Ствол уставился в лицо ошарашенному бандиту. Очередь. Пули пробили голову. Ноги противника подкосились и он медленно осел на пол, а затем и упал на грязный пол.

Мазай расслабился, шумно выдохнул боль ртом, согнувшись в три погибели и снова выпрямился. Вдохнул с трудом, напрягся. Шаг в коридор. Бросок гранаты в соседнюю комнату. Взрыв, крики. Истошная очередь в дверной проём. Быстро внутрь. Двое лежат на полу. Один корчится от боли. Третий в спешке пытается выбежать из комнаты и развернуться на Мазая. С размаху удар прикладом в челюсть. Хруст полоснул по сознанию – больше не боец. И всё же – выстрел в упавшего под ноги с перекошенным лицом «синего». Ещё контрольные в его напарников.

Шаг в коридор, резкая боль и почти падение на пол – всё тело застыло.

Дурак! Забыл напрячь мышцы. Выстрел из винтовки с пяти метров заставил рейдера отпрянуть назад и завалиться на стену. Вскинул автомат. Одновременно с этим противник скорректировал ствол винтовки на грудь Мазая. Почему-то это рейдер видел отчётливо – как в замедленном кино. Он успел первым. Совсем на чуть-чуть опередив стрелявшего. Пули откинули бандита назад. Винтовка задралась вверх и снова пальнула – палец убитого схватил спазм и он нажал на спуск. Попало выше Мазая. С треснувшим выстрелом за шиворот рейдеру посыпалась кирпичная крошка. На десять сантиметров выше головы! Ещё чуть-чуть и… В мозг вдруг вонзилось страшное осознание. Если бы попало в голову, и Дар не позволил бы убить своего хозяина, то рейдер всё равно бы отключился. И тогда конец всей эпопеи…

На ходу поднял шлем уничтоженного снайпера. Не выдержит большую часть попаданий, но хотя бы снизит энергию пули. Завязку Мазай затянуть не успел – в коридорном проёме показался Кривой. Это было похоже на плохой фильм на медленной перемотке. Вот Кривого не было – и вот он резко возник из ниоткуда. Скорость запредельная! И с этой же скоростью в лоб Мазаю полетел метательный нож. Спасло как раз то, что рейдер наклонил голову со шлемом для того, чтобы застегнуть его. Лезвие сильно оцарапало поверхность шлема и нож отлетел в сторону. Следом за долю секунды прилетел второй. В бедро. Напряжённые мышцы скомпенсировали энергию. Признаться, Мазай боялся, что Дар не сработает на ножи, но организм, «оценив» силу смертоносного снаряда, пущенного из состояния ускорения – всё сделал как надо. Насколько же его ещё хватит?

Рейдер вскинул автомат, но тут же тупая боль заставила руку занеметь. Это Кривой метнул в Мазая топорик, прилетевший по костяшкам. Сразу после расслабления пальцы рефлекторно разжались и автомат упал на пол. Пока рейдер возился со шлемом – оружие приходилось держать одной рукой.

Мазай взревел и схватил упавший нож. Размахнувшись, он выбросил вперёд руку. Простой бросок. Другому он не был обучен. Кривой с лёгкостью повернулся и принял лезвие на бронежилет скользящим ударом. И сам тут же бросил в ответ ещё один нож снизу, выхватив его из бедренного держателя. Рейдер дернулся – лезвие попало в грудь в кевларовую плиту. Одновременно Мазай схватил с пола другой нож и сгрёб топорик, разгоняясь в сторону Кривого. Метнул нож в главаря «индейцев». Тот с лёгкостью уклонился, просто врубив дар. Вот стоял на месте, и вот уже около стены. Как будто и не было его на метр правее долю секунды назад. «Сволочь! Играется» – понял Мазай. Это, видимо, расплата за красочный посыл, который Чико передал братьям. Ну ничего. На это и расчёт. Рейдер рванул вперёд, стремительно сокращая дистанцию и замахиваясь топориком. Кривой ухмыльнулся и тут же очутился рядом, нанося удар в челюсть.

А в этот раз никакого хруста не было. На лице Кривого мелькнуло удивление и он на ускорении ушел от удара топориком. Причём вывернулся прямо под рукой и очутился справа от Мазая, припечатывая его остриём непонятно откуда взявшегося армейского ножа. В шею. Прямо в артерию.

Дар сработал на отлично.

– Пошёл ты! – скривился от боли Мазай.

Кривой осклабился и отскочил, зашипев ругательства:

– Ах ты, урод! Человек из стали, блин… Отдай детей! Я же всё равно выбью из тебя остатки «заряда»!

– Валяй! – согласился Мазай и кинулся на противника, в очередной раз замахиваясь топориком.

Кривой снова ушёл в ускорение, но за мгновение до этого Мазай просто остановился и раскинул руки. Чтобы закрыть собой весь коридор. Как паук на паутине. Очередной удар ножа пришёлся в поясницу под бронежилет и отдал адской ноющей болью во всей брюшной полости. Похоже, Дар выдыхался.

Рейдер резко сомкнул руки, облапив Кривого. Тот в последний момент дёрнулся, но Мазай держался за него крепко, словно утопающий за соломинку.

– Потанцуем, падла?

Кривой размахнулся и ударил ножом в бок под лопатку. Мазай, будучи уже не в состоянии дышать, зажмурился. Силы покидали его. Но атака была подготовлена. Муха попала в ловушку паука.

Щёлк-щёлк-щёлк!

Кривой замер на мгновение, обалдело уставившись на рейдера.

– Аааа… – он удивлённо хлопал глазами.

– Как-то так… – просипел ему в лицо Мазай и резко оттолкнул от себя, добавляя ботинком в грудь врагу.

Тот стукнулся затылком о стену с изгвазданными обоями и медленно начал сползать по ней. Рука Кривого рефлекторно нащупала бок. Полезла под бронежилет. Бандит уселся на полу, вытянув ноги, и выпростал из-под разгрузки руку. Ошалело уставился на кровавую пятерню.

Алый ручеёк начал обильно стекать по карману «индейца» на пол. Глаза Кривого уставились на пистолет в руке у Мазая. Проследили вслед за поднимающимся жерлом ствола. Закрылись. В следующую секунду прозвучал тихий выстрел, окончательно успокоив одного из братьев – бандитов.


[1] КПВТ – Крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый. Калибр 14,5 мм.

[2] ВОГ-25 – выстрел осколочный гранатометный. Боеприпас для подствольного гранатомёта ГП-25 «Костер» и т.п.

[3] СВД – Снайперская винтовка Драгунова.

[4] АГС 17 «Пламя» – 30-мм автоматический гранатомёт станковый.

Глава 25. Сила духа

Мазай поднял автомат. Он уже начал шумно дышать и еле сдерживался как бы не закричать от разрывающей тело ноющей боли. Перезарядил ствол. Выдохнул. Выглянул быстро на улицу. Бой сместился к центру деревни. Возвратился к Кривому и пошарил у него по разгрузке. Вытащил четыре шприца-карандаша с желтоватой жидкостью. Никак спек! И вроде бы — неплохого качества. Что ж. Раз это лучшее обезболивающее — прихватим с собой. Колоть сразу побоялся — вдруг притупит чувства. Нельзя рисковать, пока Дар не изучен до конца. Хоть и очень хочется.

Мазай ещё раз коротко посмотрел на улицу. Значительно поредевшие, обе стороны перестреливались уже позиционно. Рейдер поднял ПКМ, лежащий рядом с убитым «караванщиком». Если он всё правильно понял — Кривой просто прорубает дорогу остальным членам банды. Сил на лишние движения уже не оставалось. Мазай просто перехватил убийственную машину за ручку и направился к выходу, стараясь ступать как можно тише.

Переступив в дверях погибшего купца, Мазай пригнулся и сделал перебежку за угол следующего дома — на большее уже не хватало сил. Напряг мышцы, шагнул за стену и тут же открыл огонь. Шесть или семь бандитов быстро продвигались навстречу и явно не ожидали увидеть кого-то кроме Кривого на своём пути. Длинная очередь зарокотала на всю округу. Мазай просто повёл её вдоль дома как косу смерти. В грудь ударила пуля — кто-то успел сориентироваться и выстрелил в чужака, внезапно оказавшегося на пути. Но пулемёт быстро собрал свою жуткую жатву, оставив на траве под стеной только бездыханные тела.

А Мазай прислонился к кирпичной стене, пытаясь прийти в себя. Перед глазами пульсировало красное марево. Дышать приходилось раз через два-три. И только ртом. «Заряд» Дара кончался. Но оставался ещё запал человека. И его тоже может не хватить. Режим «терминатора» скоро отключится, а Мазай уже совсем без сил.

Рейдер подхватил ПКМ и трусцой двинулся обратно в дом. Забежал в первую комнату, бухнул пулемет сошками на подоконник, отбив при этом кусок штукатурки. Вжал спуск и накрыл длинной очередью дом через улицу, где увидел движение. Лента кончилась. Второго короба не было. Пулемёт полетел в сторону. Мазай отпрянул за стену и зашарил глазами по полу. Здесь Кривой прошёлся, не щадя никого. На полу между телами лежало и оружие. А вот и нужный экземпляр. Рейдер опустился на колено, уже не обращая внимания на тот факт, что в окно влетело сразу несколько очередей. Они разнесли стоящий внутри комнаты покосившийся шкаф. Последние стекла, которые ещё сохранились в дверцах, со звоном посыпались на пол.

Мазай выщелкнул магазин. Полупустой. Вставил обратно. Выставил автомат в окно боком и вслепую доразрядил его в сторону дома с «индейцами». Сбросил магазин с гулким стуком на пол. Достал из разгрузки новый. Зарядил автомат, передёрнул затвор. Можно рвать когти. Пыл «синих» охлажден. Пока они разбираются – почему не удалась их затея с диверсией Кривого, и пока караванщики заняты защитой последней подбитой «коробочки» и попытками переломить ход бой в свою пользу – никто не будет следить за тем, что происходит на заднем дворе, где стоят джипы. Бой увяз. И пока эта фаза не прошла – надо действовать.

Мазай дождался момента, когда очередные очереди отгремят в направлении окна его комнаты и, согнувшись в три погибели, выскользнул на задний двор. Со всей скоростью, на которую было ещё способно его избитое тело, рейдер пронёсся скачками к дому караванщиков и заскочил внутрь. Первое, что он увидел – пристальный взгляд бледного автоматчика, который пять минут назад поддержал его в споре за гранаты. Вид его был совсем ужасен. Парень окончательно сполз по стене вниз:

— Ну что?

— Смог… — только и сказал Мазай.

– Ты что, бронированный, парень? – с трудом выдохнул раненый охранник.

— Типа того, — неопределённо ответил рейдер. Караванщик даже не знал, насколько он был близок к правде.

Мазай склонился над люком:

— Дети тут? -- задал он на автомате риторический вопрос.

– Да… – еле прошептал раненый.

Рейдер откинул с силой крышку и сразу встретился с испуганными взглядами четырёх пар глаз:

– Вылезаем, только осторожно, пригибаемся, головы держим низко! Быстрее! Быстрее!

Он начал помогать доставать мальцов, которых снизу подталкивал Андрюха. Первой вылезла Танюшка, затем Бублик и Вадик.

Когда Мазай уже помогал выбираться Андрею, раненый у стены вновь заговорил:

– Твои?

– Мои.

Мазаю вдруг показалось, что мужик очень странно на него смотрит. Затем раненый повернул голову на своих товарищей. Никто не обращал на них двоих внимания – люди тащили непонятно откуда взявшийся крупнокалиберный пулемёт и цинки к нему. Охранник потянулся к нагрудному карману разгрузки. Рейдер напрягся, но затем успокоил себя. Нервишки то совсем истончились.

Грязные пальцы бедняги выудили ключи из кармана и бросили на пол перед Мазаем. Связка, слабо гремя, прокатилась по половицам. Рейдер вопросительно посмотрел на охранника.

– Это от джипа на заднем дворе. Который ближе к реке… Забирай их и уезжай. Нас всё равно… мало осталось… Даже если продержимся, то… – и караванщик просто махнул рукой, показывая жестом ненужность лишней техники.

Затем он поднял слабо палец, указывая на разгрузку Мазая:

– Дай! Один!

Рейдер не сразу понял – о чём ведётся речь, но как только врубился, то сразу выдрал один из шприцов-карандашей из держателя.

– Спасибо! – твёрдо сказал Мазай, опускаясь на колени рядом с раненым и закатывая ему рукав. Тот скосил глаза на прозрачную упаковку.

– Хороший спек. Не грязный. Может и выживу.

– Не трать силы, – игла вонзилась в плечо, и лечебный дурман ушёл в организм пострадавшего.

– Спасибо, – ещё раз поблагодарил Мазай и повернулся к детям, – Идёте за мной. Не отставать. Андрей – замыкаешь. Пошли!

Мазай двинулся первым. Выскочил во двор и закрутил головой. Джипы стояли неподалёку. Всего-то пятьдесят – семьдесят метров. Только вот даже это расстояние могло быть смертельным. Между пятёркой беглецов и машинами были завалы мусора, ржавый трактор, остов легковушки, ряды катерков, установленных на прицепах. А за самими джипами в десятке метров был обрывистый, нависающий над водой берег.

Двое бойцов караванщиков забежали в соседний дом и путь относительно открылся. Мало ли – вдруг психанут из-за того, что посреди боя у них уводят тачку.

Мазай скомандовал:

– Пошли! – и сам рысью двинулся к ближайшему штабелю из ржавых железных балок.

Дети не отставали. Они уже почти преодолели половину пути, когда рейдер услышал новый в бою звук. Но уж ему то он был знаком хорошо. Мазай прекрасно помнил то ощущение из прошлой жизни, когда начинало сосать под ложечкой при приближении такого жужжания.

– Быстро под катера! – заорал он и, развернувшись, схватил Бублика, толкая его в сторону прицепов с полусгнившими моторными суденышками.

Над головой на высокой скорости пронёсся крестообразный тёмный предмет. Одновременно с этим, задний двор дома, из которого они только недавно выбежали, вспух от разрывов.

– Внешники! – закричал кто-то не своим голосом.

Беспилотник прошёл низко над деревенькой, измочалив ракетами ещё один дом на противоположной стороне и уходя на следующий круг. Он полетел дальше за станцию и, заложив вираж, пошёл набирать высоту. Сейчас развернётся и… Дальше Мазай знал что будет, и катастрофически не хотел видеть подобное воочию, а уж тем более ощущать на своей шкуре. Похоже, внешники запеленговали его сигнал и сделали нужные выводы о том – куда можно лететь, не боясь вляпаться в черноту. Теперь «индейцы» и караванщики будут заняты попытками сбить крылатую машину. При их арсенале это реально, если сильно постараться. Правда лупить прицельно и без помощи портативных ракетных комплексов будет проблематично. А значит, беспилотник имел все шансы первым накрыть всех, кто ещё оставался в живых на станции и в деревне. На подобных штуках очень часто стоят мощные тепловизоры. Нужно быстро уходить из поля зрения смертоносного летуна.

– Так, все, быстро бежим к реке. Вы должны забраться в воду под берег. И не вылезать, пока всё не закончится! Ясно?

Кивки. Испуганные лица.

– Побежали!

И они припустились со всех ног. До джипа оставалось метров тридцать, ещё десятка за ним. И потом нависающий берег, который скроет их не только визуально, но и от тепловизионной техники.

Буууух! Крыша одного из домов разлетелась в клочки, объятая красным горящим шаром, надувшимся и лопнувшим как пузырь. Во все стороны полетели старые доски и обломки кирпичей. Второй заход беспилотника напрочь разнёс теплушку. Бомбы пробили крышу и разорвались уже внутри. После такого выжить почти нереально. Второй взрыв был какой-то лязгающий – металлический. Это надорвалась последняя «бэха» караванщиков. Внешникам было наплевать на стороны конфликта – они просто уничтожали иммунных жителей Улья.

– В сарай! – закричал Мазай и бросился вперёд, схватив Вадика и указывая путь. Дети кинулись за ним.

Небесная смерть промчалась над ними. Крестообразная тень мазнула по сараю, в который уже вбегала вся четвёрка. Стоп! Четвёрка?

У Мазая чуть не остановилось сердце:

– Где Танюшка?

Андрей закрутил головой и кинулся ко входу, но его вовремя сцапал рейдер:

– Куда, дурак? Ты там как на ладони будешь? Где Танюшка?

– Я, я не знаю, только вот передо мной была. Я остановился Бублика поднять, забежал вот… а её нет, – чуть не плакал подросток. Губы его дрожали.

– Да, я упал, упал просто… – затрясся Бублик, будто это он виноват во всём. Лицо его побледнело как смерть.

– Стоять! Прекратили все! Быстро! Беспилотник ушёл на второй круг. Время есть! Андрей – бери этих за руки! Да повесь ты этот дробовик за спину, как ты Вадика то возьмешь? – горячился Мазай, буквально заталкивая подростка в оружейный ремень и вручая ему в ладони руки мальцов, – Бегите к берегу. Спрячьтесь там. Прямо в воду. Я за Танюшкой. Что стали! Бегом! – гаркнул на троицу Мазай.

Мальчишки дали такого стрекача, будто за ними гналась стая бешеных собак. Мазай выбежал наружу следом:

– Таня! Танюша! Где ты?

У рейдера бешено колотилось сердце. Откуда-то взялись новые силы. Какая боль? Какая усталость? Ноги и руки будто пронзило иголками. Он никогда себе не простит, если с малышкой что-то случится! Было бы можно – он бы эти катера и все завалы просто разбросал бы как камешки, чтобы найти спрятавшегося от страха ребёнка. В том, что она где-то рядом и снова испугалась как тогда – в деревне с мурами, у Мазая не было сомнений.

– Таня!

Рейдер пригнулся под трактором и посмотрел вперед. Мелькнули чьи-то ноги в ботинках! Он машинально вскинул автомат и бросился вокруг остова погибшей машины. Один из бандитов «синих». Очевидно, сейчас в деревне творился бардак и половина сражающихся теперь просто ищет норы, чтобы спрятаться. В груди вспыхнуло бешенство и прежде чем «индеец» поднял свой дробовик, Мазай перечертил ему грудь очередью.

– Таня! Ты где?

Мазай побежал вдоль катеров, как вдруг услышал глухой звук. Как будто тяжёлый металлический предмет упал неподалеку. Он тут же бросился за край утлого моторного судёнышка. Граната разорвалась с громким хлопком, исцарапав осколками борт катерка. Следом тут же простучали пули над головой, оставляя дыры в тонкой жести ржавых сходней, хранившихся на заднем дворе про запас. Лабиринт из рухляди и металла становился ловушкой.

– Мазай, ты везучий гад! – раздался голос Чико.

Внутри у рейдера полыхнула ненависть. Он надеялся, что этот урод уже мёртв. А нет, крысы живучи. Вон – мало того, что выжил, так ещё и как-то в этом бою отыскал Мазая с детьми.

– Тебя хозяева послали? – отозвался рейдер.

– Нет, я снова сам по себе! – раздался ответ сквозь пальбу в деревне. По-видимому, часть противников всё же продолжала вести бой, только теперь постоянно слышались длинные очереди оставшихся двух тяжёлых пулеметов. Никак пытались повредить беспилотник внешников, который обещал через несколько секунд снова нанести удар, угрожающе разворачиваясь вдалеке от деревни на безопасном расстоянии.

Мазай слегка выглянул из-за моторки, окидывая взглядом берег. Пацанят не видно. Или спрятались, или уже под берегом. Это хорошо.

– Как же так? Плохо заплатили? – решил отвлечь Чико Мазай.

Сам он присел и вертел головой по сторонам с усиленным вниманием. Где же Танюшка? Нельзя, чтобы предатель нашёл её первым.

– Ты за меня не волнуйся и мои деньги не считай! Просто количество претендентов на раздел «сокровища» сократилось!

Новая очередь пронеслась над головой Мазая, когда он неловко высунулся, чтобы осмотреть проход между завалами гнилых поддонов. Рейдер чертыхнулся и перебежал за другой катер. Новая очередь выбила искры из моторки, мимо которой он пронесся.

Мазай нагнулся и осмотрел пространство под настилом. В конце следующей платформы, под таким же настилом, прижавшись к железной опоре, притулился крошечный комочек, дрожащий от страха. Танюшка! И Чико намного ближе к ней, чем Мазай! Вот же зараза!

– Обходи его! Давай, давай! – послышалась команда Чико.

Неужто и «синие» с ним? Договорился с кем-то что ли?

С неба послышалось угрожающее завывание мотора. Мазай бросил отчаянный взгляд на девочку и юркнул под настил. Свистящий звук прервался грохотом разрыва. И тут же следом добавился второй и на этот раз настолько сильный, что заложило уши. Рейдер не мог поверить тому, что услышал – не мог же лёгкий беспилотник нести бомбы такого веса! Ответ пришёл сразу же – со стороны пристани повалил густой дым. Судовые установки «Ковчега» не выдержали попадания, и судно окутали иссиня чёрные плотные клубы. Если кто-то из «индейцев» и выжил, то уже точно не сможет вести бой, пока не выберется с «пароходика».

Мазай пополз вперёд по направлению к Танюшке. Ему нужно было ещё преодолеть открытое расстояние между настилами, не попав под огонь «синих». Под одним он, под другим она. Вокруг противник. Ситуация – хуже не придумаешь.

Беспилотник пошёл на следующий круг. Вслед ему палили из единственного уцелевшего «Корда». Рейдер прополз ещё несколько метров. Ещё чуть-чуть. Ему показалось, что железный пол над ним заскрипел. Кто-то осторожно шёл поверху. Внезапно впереди в поле зрения показались ноги в армейских ботинках. Похоже, один из бандитов. Мазай вытянул пистолет из кобуры, тщательно прицелился. Дождался, пока боец «индейцев» остановится, и нажал на спусковой крючок. Пуля прошибла ногу противника. Она подкосилась и боец с истошным матом упал на землю. В последнюю секунду его искажённое болью лицо повернулось к Мазаю и глаза расширились от ужаса. Направить автомат на врага он уже не успел. Ещё одна пуля ударила в плечо бандита, а вторая угодила в глазницу. Минус один. Знать бы ещё – сколько их с Чико. Много не может быть – итак ряды воюющих за деревню сторон совсем поредели.

– Он тут! Под настилом!

Пули пробили жестяной пол в нескольких метрах сбоку– кто-то нервный решил, что понял – где находится Мазай.

– Обходи!

Сейчас рейдер очутился в крайне неудобном положении. Лежа плашмя на земле, он точно не сможет поворачиваться с нужной скорость. Если ударят с разных сторон, то его просто положат на месте – Дар уже на пределе, если совсем не израсходовался. Руки начинала бить мелкая дрожь. Организм срочно требовал изрядную порцию живчика.

Мазай, наплевав на предосторожность, заработал локтями сильнее в направлении девочки. Нельзя тут оставаться. Она заметила его. И вместо того, чтобы дальше сидеть, обняв тумбу, неожиданно поползла навстречу. Мазай замахал ей рукой. Стой! Замри! Прижал палец к губам. Танюшка почти доползла до края настила, когда справа ударила очередь.

Рейдер даже зажмурился от неожиданности. Все!

Вместо неминуемой смерти, ему обожгло руку. Деревянная щепа вонзилась в кисть. Автомат превратился в «укорот» с торчащим обломком вместо приклада. Над головой загрохотали ботинки – бандит явно побоялся стоять рядом с настилом и запрыгнул наверх. Видимо, труп товарища с простреленной ногой действовал на нервы и заставлял не высовываться почем зря. Мазай быстро перекатился боком на пару метров, взрывая ботинками дёрн и цепляясь плечом за гнилые стружки жести над головой. В место, где он лежал, ударила ещё одна очередь – стреляли через настил. Пули пропороли тонкий металл и ушли в грунт. Глаза зашарили вокруг. Среди наваленного мусора, между досками, все занозы с которых Мазай собрал себе в руки при перекате, под настилом лежал небольшой кривой лист металла.

Последняя граната перекочевала в руки рейдера. Вырвал чеку. Бросок был сложным – ни размахнуться, ни но