Book: Рождество в кошачьем кафе



Рождество в кошачьем кафе
Рождество в кошачьем кафе

Мелисса Дэйли

Рождество в кошачьем кафе

Melissa Daley

Christmas At The Cat Cafe

Печатается с разрешения автора и литературного агентства Diane Banks Associates Ltd.

Copyright © Melissa Tredinnick, 2016

© Г. Яшина, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2018

***

Кошки – это навсегда!

Мелисса Дэйли

***

Моей сестре Эмме

Есть ли более драгоценный дар, чем любовь кошки?

Чарльз Диккенс

Глава 1

Рождество в кошачьем кафе

Дома вокруг рыночной площади золотились теплым медовым светом в ярких лучах осеннего солнца. Из пестрой тени вяза я наблюдала за туристами и покупателями, которые слонялись по мостовой, и наслаждалась духом благополучия и достатка, витавшим вокруг.

Прохладный ветерок взъерошил мне шерстку, и я вдохнула поглубже, радуясь запаху опавшей листвы, который так чудесно дополняли ароматы мяса и сыра из лавки деликатесов у меня за спиной. Часы на соседней церкви пробили пять, и шумная площадь должна была скоро опустеть: магазины закрывались, и покупатели расходились по домам. Я зевнула, неторопливо потянулась, спрыгнула с деревянной скамьи и тоже отправилась домой.

Мой путь пролегал по тротуару мимо многочисленных кафе, антикварных лавок и магазинов с подарками, а дальше – напрямик по каменным ступеням, ведущим к городской ратуше. Толпа седовласых леди едва ли заметила, как я проскользнула у них под ногами. Пожилые дамы были озабочены лишь тем, чтобы успеть еще что-нибудь купить напоследок, прежде чем они снова заберутся в ожидавшие их машины. Когда я впервые бездомной кошкой оказалась в Котсуолде, что в городе Стауртон-на-холме, меня немного огорчало, что никому до тебя нет дела. Но теперь я бежала, гордо подняв хвост, ведь у меня тоже есть дом, куда я всегда могу вернуться.

Окрестных дворов и переулков, как я уже убедилась на собственном опыте, лучше было избегать: местные кошки не жаловали чужаков. Поэтому я свернула на большую оживленную улицу, где находились агентства по недвижимости и дорогие модные магазины. Я ловко перемахивала через заборы и проскальзывала под воротами, пока не оказалась на узкой мощеной улочке прямо за церковью.

Здесь все было рассчитано на удовлетворение самых обычных потребностей городского жителя: газетный киоск, булочная с пекарней и магазинчик хозтоваров. А в конце улочки было кафе. Как и все соседние заведения, оно было совсем небольшим, однако в том, что касается теплоты и уюта, это кафе ничуть не уступало своим более солидным «коллегам» на городской площади. Фасад его был украшен полукруглым окном-эркером, по обеим сторонам которого висели корзины с геранью, слегка растрепанной, но все еще продолжавшей цвести, хотя лето уже закончилось. Лишь одно отличало это заведение от прочих кафе Стауртона: надпись на грифельной доске у входа сообщала, что здесь вас ждут «кофе, пирожные и радушный прием». Это было кошачье кафе «Молли» – единственное в Котсуолде, и на тентах над окном розовым курсивом было написано мое имя.

Стоило только проскользнуть в кошачью дверцу, которая была устроена внизу входной двери в кафе, как меня сразу окутала атмосфера удивительного спокойствия. Ее можно ощутить лишь в комнате, полной уютно дремлющих кошек. Время вечернего чая миновало, и кафе потихоньку пустело, но несколько столиков все еще было занято, посетители негромко беседовали, попивая чай из фарфоровых чашечек. Все вокруг было для меня таким же родным и привычным, как мой собственный хвост: потолок с декоративными балками, огонь в камине и стены, выкрашенные в теплый розовый цвет. По каменным плиткам пола тянулась цепочка кошачьих следов того же оттенка. Следы эти были результатом моего случайного знакомства с банкой краски во время ремонта кафе. На столиках – полосатые клеенчатые скатерти, на каминной полке – табличка с меню, написанным почерком с кудрявыми завитушками. Все как обычно.

Оглядевшись, я мысленно отметила, где находился каждый из моих котят. Их было пятеро – первых детишек в моей жизни. Именно их неожиданное появление чуть больше года назад и стало причиной того, что это заведение из обычной забегаловки с сэндвичами превратилось в процветающее кошачье кафе. Сначала я увидела Парди: она по-хозяйски расположилась в кошачьем гамаке, подвешенном к потолку возле лестницы. Ее лапки в белых носочках свисали над краем дерюжной ткани. Парди появилась на свет первой и пользовалась определенными привилегиями среди братьев и сестер. Ей, например, принадлежало право занимать самое высокое место в комнате, чтобы дремать там в свое удовольствие.

В просветы между столами и стульями я заметила ее сестренку Мейзи. Она устроилась на кошачьем дереве, которое было установлено в центре зала. Из всех моих котят Мейзи была самой маленькой и робкой. Она предпочитала наблюдать за окружающими с безопасного расстояния, настороженным взглядом зеленых глаз изучая посетителей из своего личного убежища на вершине кошачьего дерева.

Мне же предназначалось удобное местечко в эркере – на слегка выцветшей от солнца полосатой подушке. Среди владельцев кафе и посетителей она была известна как «подушечка Молли», потому что это было мое любимое место. Оттуда так хорошо было наблюдать за всем, что происходило вокруг – и в кафе, и на улице. Я прыгнула на подушку, слегка утоптала ее мягкую поверхность и улеглась, наслаждаясь ее знакомым запахом и ощущением покоя. Последние несколько посетителей надевали куртки, собирали сумки с покупками и расплачивались по счету. Эбби и Белла, неразлучная парочка, устроились вместе в одном из кресел у очага. Они старательно вылизали друг друга, а потом свернулись калачиком и задремали.

Дебби, наша хозяйка, вышла из-за деревянной стойки и начала вытирать столы, переходя от одного к другому. Как обычно, в конце рабочего дня вид у нее был слегка усталый. Она подошла к столу рядом с дверью, откинула с глаз светлые волосы и принялась собирать пустые тарелки и чашки. Ее добрые голубые глаза заискрились весельем, когда Эдди – единственный мальчик среди моих котят – запрыгнул на стол и принялся с надеждой обнюхивать кувшин, в котором еще оставалось молоко.

– Эдди, невоспитанный кот! Кто же так ведет себя за столом! – отчитала его Дебби, мягко спихнув котенка на стул.

Эдди с тоской проследил, как кувшин с молоком вместе с хозяйкой исчез на кухне, а потом спрыгнул на пол и разочарованно отправился восвояси.


Я уже собралась задремать, но заметила вдруг какой-то переполох за окном. Певчий дрозд встревоженно скакал по крышам домов напротив, предупреждая всех пернатых громким щебетом о том, что поблизости появился кот. Вытянув голову, я увидела, как большой черно-белый кот пробежал по мостовой. Даже издалека можно было узнать его гордую осанку и уверенную походку: это был Джаспер, отец моих котят. Вскоре он скрылся за углом, и я знала, что он притаился в ближайшем переулке, дожидаясь, как всегда, пока закроется наше кафе.

Закатное солнце светило прямо в окошко, и его теплые лучи действовали на меня усыпляюще. Я встречусь с Джаспером чуть позже, и мы отправимся на нашу обычную вечернюю прогулку, но пока я не могла преодолеть дремоты. Я лежала на своей любимой подушке, поджав под себя лапки, и тихо мурлыкала, ощущая, как меня охватывает довольство и умиротворение. Я была сыта, мне было удобно, и меня окружали люди и кошки, которых я любила. Жизнь была прекрасна, голова моя потихоньку опускалась на мягкую подушку, и мне казалось, что мир вокруг всегда будет таким же приветливым и надежным.

Глава 2

Рождество в кошачьем кафе

Из сладких сновидений меня вырвал звон колокольчика над входной дверью в кафе. Сначала я лишь сонно повела ушами, но когда из-за стойки послышался удивленный возглас, я разом стряхнула дремоту.

– Боже мой, Линда!

Я с изумлением смотрела, как Дебби заторопилась навстречу даме, стоявшей на пороге. Взглянув на незнакомку, я сразу поняла, что та вовсе не принадлежит к завсегдатаям нашего кафе. На ней был жилет из искусственного меха, обтягивающие белые джинсы и сапоги на высоком каблуке, а лицо, наполовину скрытое солнечными очками, обрамляли пышные светлые волосы. В ответ на возглас Дебби дама сдвинула очки на лоб и улыбнулась.

– Я как раз проходила мимо и решила заглянуть к тебе на минутку. Пора, наконец, самой увидеть, что это за знаменитое кошачье кафе, – сказала она, обнимая Дебби.

– Заходи-заходи! Ну, как тебе? – спросила наша хозяйка.

– Очень мило, Дебби, – одобрительно кивнула Линда, окинув кафе оценивающим взглядом. – Мне нравится, уютно.

Дебби взглянула на дверь.

– А где же Рэй? Вы приехали из Лондона вдвоем? – спросила она.

– Нет-нет, Рэй не приехал, – ответила Линда, и что-то в ее голосе заставило Дебби внимательнее посмотреть на нее. – Неужели обязательно нужны сопровождающие, чтобы навестить собственную сестру? – словно оправдываясь, добавила Линда.

– Конечно, не обязательно, – согласилась Дебби, – я просто удивилась, увидев тебя, вот и все. Почему ты не сказала мне, что приедешь?

– Все вышло так неожиданно, – беспечно пояснила Линда. – Я просто подумала, почему бы мне не вырваться на время, чтобы повидать тебя – и Софи, конечно, тоже.

– Проходи, позволь тебя чем-нибудь угостить, – сказала Дебби, отодвигая стул и приглашая Линду присесть.

Линда сняла жилетку, оставшись в ярко-розовой кофточке, и села за столик. Дебби терпеливо стояла рядом, ожидая, пока сестра изучит меню, и рассматривая ее многочисленные цепочки и кулончики.

– Пирожное «Кошачий каприз», эскимо «Следы на снегу», печенье «Шоколадные лапки» – все это звучит очень заманчиво, – откомментировала меню Линда. Дебби при этих словах так и просияла от гордости.

– Пожалуй, я выберу «Кошачий каприз» и чашечку чая «Эрл Грэй», – после долгих и мучительных раздумий объявила наконец Линда.

Приняв заказ, Дебби немного поколдовала за стойкой, а потом вышла на кухню. В сумке у Линды тренькнул телефон. Поморщившись, Линда достала его и принялась быстро набирать ответ. Я тем временем наблюдала за ней со своей подушки, пытаясь найти хоть какое-то сходство между двумя сестрами. В отличие от Дебби, предпочитавшей простой повседневный стиль, в облике Линды все было продумано до мельчайших деталей – от аккуратного маникюра и плотно облегающей одежды до тщательно уложенной прически. Я попробовала представить, как бы выглядела Дебби, если бы так же заботилась о своей внешности, но у меня ничего не вышло. За все время, что я была знакома с Дебби, она всегда ценила удобство больше, чем внешний блеск. В тех немногих случаях, когда она пыталась выглядеть более изысканно, все кончалось совершенно одинаково: Дебби потерянно застывала перед зеркалом у себя в спальне. «Это бесполезно», – вздыхала она, снова забирая волосы в привычный конский хвост и облачаясь в старый свитер.

Ободренный появлением новой посетительницы, мой малыш Эдди подобрался к стулу Линды и уселся у ее ног в надежде, что гостья не устоит перед обаянием котенка и угостит его чем-нибудь вкусненьким. Линда, однако, совершенно не замечала малыша и по-прежнему, хмурясь, продолжала просматривать сообщения в телефоне. Но не привыкшего унывать Эдди подобные пустяки никогда не останавливали. Он поднял лапку и слегка тронул кожаную кисточку на сапогах гостьи. Линда даже подпрыгнула от неожиданности.

– О, привет, киска, – рассеянно пробормотала она.

Эдди смотрел на нее умоляющим взглядом, но тщательно ухоженное лицо Линды оставалось бесстрастным. Я не удержалась и фыркнула. Эта дама совсем не любит кошек, поняла я совершенно отчетливо. Всякий, кому не безразличны кошки, встретив молящий взгляд Эдди, ни за что не удержался бы и обязательно погладил котенка. «Очевидно, – подумала я, – Линда отличается от своей сестры не только внешне».

Вскоре из кухни вернулась Дебби с подносом.

– Вот, пожалуйста. «Кошачий каприз» и «Эрл Грэй». Приятного аппетита! – сказала она, осторожно ставя на стол простенькую чашечку и блюдце. Линда с энтузиазмом взглянула на аппетитное пирожное, украшенное кусочками шоколада в форме кошачьих следов. Дебби выдвинула стул и села напротив.

– Ты совсем ненадолго или сможешь остаться на ужин? Я управлюсь примерно через полчасика, – сказала она.

– О, я совсем не тороплюсь и с удовольствием поужинаю с тобой. У меня… мне так много надо тебе рассказать, – ответила Линда, принимаясь за пирожное.

– О, Дебби, это просто божественно! – воскликнула она минуту спустя, слегка промокнув губы салфеткой.

На лице Дебби промелькнула вдруг тень тревоги.

– У тебя все в порядке? – спросила она слегка обеспокоенно.

– Да, конечно, – бодро ответила Линда, принявшись вдруг изучать пакетики сахара в вазочке на столе. Эдди, поняв, что ему здесь больше ничего не светит, разочарованно фыркнул и отправился к свободному креслу у камина. Линда же, казалось, старательно избегала вопросительного взгляда Дебби.

– Что ж, – сказала Дебби, – мне тут надо еще кое-что доделать, но ты можешь меня не дожидаться и подняться к нам наверх, когда попьешь чай. Софи скоро вернется из колледжа, и я постараюсь долго не задерживаться, мы могли бы пообедать все вместе.

Дебби встала и вновь надела фартук.

– Прекрасно, – ответила Линда, – так мы и поступим, а я позвоню и закажу нам какую-нибудь еду с доставкой.

Дебби убрала с улицы грифельную доску с меню, перевернула табличку на двери на «Закрыто» и скрылась на кухне. Я слышала, как она говорила что-то поварам и помощникам, которые убирали посуду в шкафы и протирали все поверхности на кухне так, чтобы нигде не осталось ни пятнышка. Линда тем временем, сидя за столиком, пила чай и рассеянно собирала с блюдца крошки пирожного.

Солнце скрылось уже за черепичными крышами окрестных домов, и теплый желтый свет, наполнявший кафе днем, сменился сумраком октябрьского вечера. На улице поднялся ветер, он трепал тент над входом в кафе и задувал сквозь щель в оконной раме так, что даже взъерошил шерстку у меня на спине. Линда снова погрузилась в свой телефон, быстро выстукивая что-то пальцем по голубому экрану. Допив чай, она бросила телефон в сумочку, подняла голову и тут заметила меня. Взгляды наши встретились, и шерсть на моей спине невольно стала дыбом – уже во второй раз с тех пор, как здесь появилась Линда. Она смотрела на меня холодно и безучастно, словно я была столом, стулом или просто какой-нибудь милой безделушкой для украшения кафе.

Но через пару мгновений мой немигающий взгляд, казалось, вывел ее из равновесия. Линда встала и отнесла свое блюдце с чашкой на стойку.

– Все было очень вкусно, Дебби, я, пожалуй, пойду, – крикнула она на кухню.

Дебби появилась в дверях, на руках у нее были желтые резиновые перчатки.

– Хорошо, я тоже скоро приду. О, чуть не забыла! Ты видела? Это Молли. – Дебби махнула мокрой перчаткой в мою сторону. Я все так же сидела на подоконнике и продолжала изучать Линду немигающим взглядом.

Линда слегка повернула голову, безо всякого интереса посмотрела в мою сторону и снова отвернулась.

– О да, я так и подумала, что эта та самая знаменитая Молли, – сказала она довольно равнодушно. На секунду возникла пауза: Дебби приветливо смотрела на меня, а Линда, казалось, старалась придумать, что бы еще добавить к своим словам.

– Она не сводит с меня глаз с тех пор, как я сюда вошла, – заметила она наконец.

– Что ж, не забывай – это ведь ее имя написано там, над входом в кафе, так что она имеет полное право отказать любому посетителю, который ей не понравится, – пошутила Дебби.

Линда фальшиво рассмеялась и вернулась к столику за своими вещами. Внезапно я почувствовала, что нельзя позволить ей оставаться одной в нашей квартире. И когда Линда направилась вверх по лестнице к нам домой, я спрыгнула с подоконника и последовала за ней, вдыхая приторный запах духов, тянувшийся за ней по лестнице густым шлейфом.

Войдя в квартиру, Линда осмотрелась. Сначала заглянула в крохотную кухню, которая находилась справа от входной двери, а затем направилась в гостиную. Я тихонько последовала за ней через всю комнату и спряталась в коробке из-под обуви, которая стояла рядом с телевизором. Притаившись там, я наблюдала, как Линда прошлась по комнате, внимательно оглядывая обстановку. Стол, на котором посреди неразобранной почты и каких-то бумаг и папок стояла ваза с перезрелыми фруктами; потертые диван и кресло, потрепанная обивка которых была старательно спрятана под пушистыми покрывалами и горкой подушек в ярких разноцветных наволочках; кофейный столик, заваленный журналами и пустыми упаковками от салфеток.

Заметив две фотографии, которые стояли на каминной полке среди множества безделушек, Линда подошла взглянуть на них поближе. Она с интересом рассмотрела школьную фотографию Софи, дочери Дебби, но гораздо дольше Линда задержалась у снимка, на котором была запечатлена сама Дебби. Он был сделан в день открытия кафе, Дебби держала меня на руках, и лицо ее так и сияло от гордости. Удовлетворив свое любопытство, Линда отвернулась со слегка скучающим видом. Взяв с кофейного столика первый попавшийся журнал, она села на диван и, застонав от облегчения, сняла сапоги.



Любая кошка, увидев сидящего человека, инстинктивно оценивает, удобно ли будет ей устроиться у него на коленях. Так вот, в отношении Линды у меня не возникло ни малейшего желания даже просто находиться с ней рядом, не говоря уж о том, чтобы как-то к ней приласкаться. В общем, было для меня в Линде что-то отталкивающее. И причина тут крылась не только во внешности, хотя разница между сестрами сразу же бросалась в глаза. Я догадывалась, что Линда была на несколько лет младше Дебби, может, ей было лет сорок пять, но если внешность Дебби производила впечатление мягкости и какой-то округлости, то Линда, с ее сапогами на шпильках и острыми ногтями, казалось, вся сплошь была из острых углов. Лицо ее, какого-то нездорового оранжевого оттенка, было длиннее и уже, чем у Дебби, а нос и подбородок были очерчены гораздо резче.

Некоторое время Линда с отсутствующим видом листала журнал, пока на лестнице не послышались шаги Дебби – тяжелые, как всегда в конце дня.

– Когда-нибудь мои ноги точно откажутся мне служить, – пожаловалась она, отдуваясь, и, опустившись на стул, принялась растирать обеими руками колени.

Линда вскочила с дивана.

– Давай я принесу тебе чаю, Дебби. Посиди тут. – И, скрывшись на кухне, Линда принялась с шумом открывать и закрывать шкафчики в поисках чая и чашек.

Дебби за столом рассеяно перебирала почту.

– Как же все-таки у тебя дела, Линда? – громко, так, чтобы ее было слышно на кухне, спросила она.

Я навострила ушки, стараясь разобрать ответ за звяканьем посуды, но в следующее мгновенье увидела, что Дебби сама встала и поспешила в кухню.

– О, Линда, что случилось? – спросила она. Слышно было, как Линда всхлипывает и шмыгает носом. – Иди садись за стол, – сказала Дебби сестре, – я принесу чай.

Линда вернулась в гостиную. Она села за стол, достала носовой платок и стала утирать заплаканное лицо.

– Ну а теперь расскажи, что же у тебя стряслось, – мягко сказала Дебби и поставила на стол две кружки с горячим чаем.

– Мы с Рэем поссорились, – ответила Линда и снова уткнулась в носовой платок.

– О, Линда, мне очень жаль. Как это вышло? – с участием спросила Дебби, погладив сестру по спине.

Линда тяжело вздохнула и снова прижала к глазам мокрый платок.

– У нас уже давно все шло как-то не слава богу, а прошлой ночью мы поругались окончательно, – еле слышно сказала она. – Рэй все время меня упрекает. Он говорит, что я только и делаю, что слоняюсь по модным магазинам, парикмахерским и не выбираюсь из косметических салонов, но ведь это не так! – Она на минутку замолчала, чтобы утереть нос, и я заметила, как взгляд Дебби оценивающе скользнул по ухоженным пальчикам сестры, ее безупречному маникюру и дорогим кольцам с бриллиантами. Она снова сочувственно погладила Линду по спине.

– Кроме того, – обиженно продолжала Линда, – он же сам первый отговаривал меня от работы. Он хотел, чтобы у него была образцовая жена, и сам же теперь на меня за это обижается. С меня довольно, Дебби. Я больше этого не вынесу. Я просто не могу…

Вид у Дебби становился все более обеспокоенный.

– Но послушай, Линда, – осторожно начала она, – если ты говоришь, что с тебя довольно, то значит?..

– Значит, я от него ухожу! – И Линда опять зарыдала – слишком театрально, совсем как в дешевых сериалах.

Кажется, Дебби начала понимать всю серьезность происходящего, и ее рука, гладившая спину Линды, замерла.

– Да, скверно, – сказала она, но в ее спокойном голосе сквозили нотки нарастающей тревоги. – Ты уже говорила с ним сегодня? Если ты поговоришь с ним, вы сможете найти…

Но в ответ Линда зарыдала еще громче, заглушая все попытки Дебби утешить ее.

– Нет, Дебби, я не могу с ним поговорить, я не могу вернуться! Я просто не могу.

И Линда, трагически заламывая руки и сотрясаясь от рыданий, чуть ли не рухнула на стол.

Дебби снова принялась утешать ее и гладить по спине.

– Да-да, Линда, конечно, я понимаю, – сказала она успокаивающе.

Сквозь вопли и рыдания, которые издавала эта особа, я услышала, как кто-то хрустит кошачьим кормом на кухне, и вскоре в гостиную вошел Эдди. Взглянув мельком на плачущую незнакомку за столом, он заметил меня в обувной коробке и направился в мою сторону, приветственно подняв хвост.

Я взглядом показала Эдди, что нужно вести себя потише, и он, забравшись в коробку, уселся рядом со мной и принялся умываться, не обращая внимания на драму, разыгравшуюся в другом конце комнаты.

Спустя несколько минут Линда успокоилась и вытерла глаза.

– Так ты решила, что будешь делать дальше? – снова спросила Дебби, когда Линда наконец перестала всхлипывать.

Линда в ответ только покачала головой, по-прежнему не глядя на сестру.

Дебби тяжело вздохнула. Во взгляде ее сквозили страх и покорность судьбе.

– Может… тебе остаться здесь, пока ты не определишься, что делать дальше? – спросила она.

При этих словах Линда подняла голову и взглянула на Дебби.

– О, Дебби, правда? Ты уверена, что я вам не помешаю? – спросила она, и ее заплаканные глаза так и просияли.

– Конечно, Линда, – ответила Дебби после секундного замешательства. – Если только ты не против того, чтобы спать на диване. У нас немного тесновато, сама видишь. Но это ведь не надолго… правда?

Дебби попыталась улыбнуться, но Линда, казалось, даже не слышала вопроса.

Она наклонилась и заключила сестру в объятия.

– О, Дебби, большое тебе спасибо! Я знала, что могу на тебя рассчитывать, – рассыпалась она в благодарностях, нежно обнимая сестру.

Громкие причитания Линды пробудили любопытство у остальных моих котят, и вскоре все они явились посмотреть, что же тут происходит. Они потихоньку прокрались в комнату, с любопытством поглядывая на незнакомую гостью и принюхиваясь к ее сапогам и дорожной сумке, которые стояли на ковре.

Покончив с объятьями, Линда наконец вытерла слезы и обрела дар речи.

– Думаю, мне лучше перенести вещи сейчас, пока не стемнело, – сказала она деловито, пряча платок в карман джинсов.

– Твои вещи? – переспросила Дебби дрогнувшим голосом, и уголок рта у нее нервно дернулся.

– Ты не против? – спросила Линда с очаровательной улыбкой. – Я просто закинула утром в машину кое-какие мелочи, так, на всякий случай.

– Да, конечно, – ответила Дебби, испуганно оглядывая тесную комнатку. – Но, может, я бы сначала прибралась тут, чтобы освободить немного места?

– Дебби, пожалуйста, не беспокойся, все будет в порядке. Я тебя совсем не стесню, – настойчиво сказала Линда. Она достала связку ключей из сумки и вскочила со стула так стремительно, что распугала котят, и те бросились от нее врассыпную.

– Я только спущусь, заберу кое-что из машины и тут же вернусь, – сказала она, надевая сапоги.

– Постой, тебе же нужен ключ от входной двери, – крикнула Дебби ей вслед.

Линда обернулась и с улыбкой поймала ключи, которые кинула ей сестра.

– Спасибо, завтра я сделаю дубликат, – сказала она почти весело.

Линда выбежала из квартиры, послышался стук ее каблуков по лестнице, и вскоре внизу хлопнула входная дверь в кафе.

Дебби стояла у стола в гостиной, и вид у нее был какой-то потерянный. Котята, попрятавшиеся после стремительного ухода Линды, потихоньку выходили из своих укрытий. Какое-то время Дебби смотрела на них, думая о чем-то своем, потом тряхнула головой, словно разгоняя дурные мысли, и попыталась навести хоть какой-то порядок в гостиной. Она взяла стопку журналов с кофейного столика, и тут снова звякнул входной колокольчик.

– Это я, – крикнула снизу Линда.

Держа в руках журналы, Дебби прислушивалась, как Линда поднимается по лестнице. Похоже было, что сестре приходится нелегко: то и дело раздавалось ее ворчание, и каждый шаг сопровождался глухим стуком, как будто по лестнице волокли что-то тяжелое.

– У тебя все в порядке, Линда? – крикнула Дебби, поспешно возвращая журналы на кофейный столик. Она вздрогнула, услышав, как чем-то твердым прочертили по стене в коридоре.

Из своего убежища мне было видно, как в комнату вплыл большой пластиковый ящик, а вслед за ним в дверях появилась Линда, раскрасневшаяся от усилий. В одной руке у нее был этот ящик, а другой она волокла за собой чемодан на колесиках. Линда с трудом добралась до стола и чуть не упала, споткнувшись о стул. Дебби машинально шагнула вперед, чтобы подхватить ящик.

В следующий момент я увидела, что странный ящик на самом деле не что иное, как переноска для животных, а еще мгновение спустя внутри у меня все сжалось от страха: я поняла, что в переноске была собака.

Глава 3

Рождество в кошачьем кафе

Линда провезла свой чемодан через всю комнату, засунула его под стол и с облегчением вздохнула.

– Хм, Линда, что это? – спросила Дебби, с опаской глядя на переноску, которая вдруг принялась раскачиваться и елозить по ковру.

– О, это Боу, разве я о нем не сказала? – делано удивилась Линда.

Я, прищурившись, с подозрением глянула на нее, затем перевела взгляд на переноску. Котята стояли тут же, вокруг ящика, им было очень любопытно узнать, что там внутри, и в то же время боязно. Парди, самая храбрая из них, осторожно приблизилась к пластиковой коробке и, принюхиваясь, обошла вокруг нее. Переноска зловеще затихла, словно тот, кто был внутри нее, почуял тихую поступь котенка. Остальные котята с интересом наблюдали за тем, как их сестра исследует подозрительный предмет.

– Нет, ты о нем точно ничего не говорила. Боу – это пес, так ведь? – спросила Дебби неестественно спокойно – так же, как иногда она говорила с Софи, стараясь сдержать раздражение.

– Да, но он совсем небольшой и очень хорошо воспитан, – заверила Линда.

Она присела рядом с переноской, которая тут же снова зашаталась, когда ее обитатель бросился вперед и принялся скрести проволочную дверцу.

– Ты ведь хороший мальчик, правда, Боу? Ты хочешь выйти? – проворковала Линда, приблизив свое лицо к дверце переноски.

В щелочке между прутьями показался маленький черный нос, и розовый язычок лизнул лицо Линды. Я отвернулась: это жалкое собачье подхалимство выглядело просто отвратительно. Но, похоже, на Линду оно действовало самым благоприятным образом. Она поцеловала мокрый собачий нос и собралась выпустить своего питомца на волю.

Но едва она открыла дверцу переноски, как пес рванулся в комнату, и его прежнее подобострастие тут же сменилось агрессивным напором. Это было темно-коричневое пушистое создание – ростом примерно с меня – с коротенькими ножками и маленьким пушистым хвостом, закрученным в колечко. Шерсть у этого зверя была аккуратно подстрижена, так что он был похож на плюшевого медвежонка – с такой же круглой курносой мордочкой. Его темные глазки, наполовину скрытые длинной челкой, так и шарили по комнате в поисках добычи.

Я быстренько огляделась, прикидывая, успеют ли котята в случае чего спастись бегством, и взгляд мой тут же остановился на Парди, сидевшей на ковре рядом с переноской. Куда девались ее спокойствие и внешнее безразличие. Шерсть у нее встала дыбом, спина изогнулась дугой, а хвост воинственно распушился.

Словно почуяв ее, Боу обернулся и нагло уставился на Парди. Она ответила ему немигающим взглядом, и на мгновение в комнате воцарилась тишина. Потом, злобно зарычав, пес бросился прямо на нее. Парди зашипела, и вот уже на полу барахтается какой-то визжащий и рычащий клубок, так что невозможно отличить, где чьи хвосты и лапы. Остальные котята рванули кто куда, подальше от этой ужасной схватки, опрокидывая по пути пустые кружки и расшвыривая бумаги.

– Боу! О боже мой! Боу, малыш, стой, прекрати, назад! – надрывалась Линда, однако на пса это не возымело никакого действия.

Парди вскочила на переноску, прижала уши, выпустила когти и стала наносить стремительные удары лапами по курносой морде Боу, который попытался было дотянуться до котенка. Пес застыл на месте, опешив, похоже, от такого внезапного натиска и не в силах защититься от сыпавшихся на него ударов. Несколькими точными ударами лап Парди разодрала нос злобному псу, и вот уже послышался жалобный визг Боу, а следом – вопли испуганной Линды. Потом все закончилось: поняв, что потерпел поражение, Боу позорно бежал, ища спасения в объятиях своей хозяйки.

Он жалобно повизгивал, а Линда успокаивала его и целовала в кончик носа. Я обернулась посмотреть, как Дебби реагирует на происходящее, и была удивлена тем, что она стоит у окна и смотрит на потолок. Проследив за ее взглядом, я увидела Эбби и Беллу. Обе они взобрались по шторе на карниз и теперь сидели, вцепившись в него от страха, и не обращали никакого внимания на уговоры Дебби, которая упрашивала их спуститься вниз. Эдди все это время оставался неподалеку от меня и, несмотря на всю тревогу, сохранял присутствие духа, быть может, просто потому, что рядом со мной ему было не так страшно. Мейзи, самую маленькую и робкую из моих котят, нигде не было видно. Я надеялась, что она выскользнула за дверь или спряталась за диваном.

Решив оставить пока Эбби и Беллу в покое, Дебби отвернулась от окна.

– Линда, – сказала она, озабоченно потирая лоб, – думаю, нам надо держать Боу и кошек подальше друг от друга, по крайней мере, на первых порах. Ты так не считаешь?

Боу, развалившись кверху брюхом у Линды на руках, подобострастно лизал ее лицо, так что меня снова чуть не стошнило.

– Пожалуй, ты права, – ответила Линда, с обожанием глядя на Боу. – Бедняжке так досталось!

Внизу хлопнула входная дверь.

– Привет, мам! – крикнула Софи.

Боу тут же вывернулся из рук Линды, неуклюже шлепнулся на пол и громко залаял.

– Привет, милая, – как можно ласковее откликнулась Дебби, словно предчувствуя, что обстановка в доме становится все напряженнее. Мы слышали, как Софи поднимается по лестнице, и с каждым ее шагом Боу лаял все громче и яростней. Когда Софи появилась в дверях, Мейзи, решив, видимо, что все слишком заняты друг другом и сейчас наилучший момент для бегства, выскочила из-за дивана и, проскользнув под ногами Софи, бросилась вон из комнаты. Появление Софи и бегство Мейзи окончательно взбесило Боу. Он метнулся за Мейзи, чуть не сбив с ног опешившую Софи.

– Что такое? Чья это собака? – спросила она. – О, привет, тетя Лин, – добавила Софи, заметив Линду, сидевшую на полу посреди комнаты.

– Останови его, Софи! – крикнула Дебби, но было уже слишком поздно. Боу стремительно рванул к лестнице, преследуя Мейзи. Линда вскочила на ноги и вслед за Софи бросилась в коридор. Лай стал еще громче, послышалась какая-то возня – Линда, подхватив Боу на руки, поднялась обратно по лестнице и заперла пса на кухне. А мгновение спустя она снова появилась в гостиной, пригладила волосы и, изобразив на лице улыбку, подошла к племяннице, чтобы обнять ее.

– Привет, Софи, ну как дела? Как прошел день в колледже?

– Спасибо, хорошо, – ответила Софи, немало удивленная таким вниманием со стороны тетки. Она вопросительно взглянула на мать из-за плеча Линды.

– Тетя Линда останется у нас на… несколько дней, – объяснила Дебби, – вместе со своей собакой.

– Хорошо, – вежливо улыбнулась Софи.

Линда выпустила Софи из объятий, и та рассеянно огляделась. При виде огромного чемодана на полу возле окна глаза ее округлились от удивления.

В неловком молчании Дебби, Линда и Софи застыли над пустой переноской. Парди, запрыгнув на диван, принялась самодовольно умываться с видом победительницы. Эбби и Белла по-прежнему сидели, вцепившись в карниз, а мы с Эдди взирали на всю эту нелепую сцену из нашей обувной коробки. Тишину нарушал только Боу, который громко царапал когтями дверь кухни.

– Я уверена, он скоро успокоится, – тихо сказала Линда, и Дебби попыталась улыбнуться в ответ.

– Я пойду к себе, мне надо уроки делать, – бросила Софи, подхватив свой школьный рюкзак.

– Хорошо, милая, – откликнулась Дебби. – Чуть позже будем обедать, – добавила она неестественно радостным тоном.

– Ммм, здорово, – ответила Софи, но ее поддельный энтузиазм никого не смог бы обмануть.

Дебби опустилась на стул, вид у нее был совершенно измотанный.

Мне больше всего хотелось бы неторопливо умыться, чтобы вернуть себе спокойствие, а затем немного вздремнуть, но пес продолжал яростно царапаться в дверь и при этом так жалобно скулил, что об отдыхе не могло быть и речи.

Атмосфера в комнате была напряженной, и, понимая, что причиной этого является она, Линда попыталась разрядить обстановку и стала суетливо устранять следы погрома, учиненного Боу и Парди, принялась поднимать с пола опрокинутые кружки и поправлять разбросанные на столе папки. Потом она взяла переноску, огляделась, выбирая, куда бы ее пристроить, и в конце концов поставила ее на пол в нише рядом с диваном.


После того как прибыл обед, заказанный в китайском ресторанчике, настроение у всех немного улучшилось. Софи спустилась из своей комнаты, в домашней одежде и тапочках, ее длинные светлые волосы были забраны в конский хвост, так что она стала очень похожа на свою мать.

– Ну как твои уроки? – спросила Дебби, раскладывая столовые приборы.



– Нормально, – пожала плечами Софи.

– Вам, поди, нелегко приходится в школе? – сказала Линда, вынимая из упаковок еду.

– Это не школа, а колледж, – поправила тетю Софи.

Прошлым летом она перешла из школы в местный колледж и с тех пор старалась всем дать понять – это совершенно разные вещи.

Обед проходил под противные завывания Боу, который так и оставался в заточении на кухне. Линда пыталась вести светскую беседу, расспрашивала сестру с племянницей о том, как они живут, о кафе и вообще о Стортоне. Однако по равнодушному тону Линды было понятно, что все это ей совершенно не интересно и расспрашивает она только для того, чтобы поддержать беседу. Поэтому, когда обед закончился и Линда, наконец, взяла Боу и отправилась с ним на прогулку, все в квартире – и люди, и кошки – вздохнули с облегчением.

Дебби в изнеможении плюхнулась на диван и пригласила меня запрыгнуть к ней на колени. Софи пристроилась рядом и принялась переписываться с кем-то по телефону, а Дебби гладила меня и неторопливо попивала вино. Обе они просто сидели и молчали, и все мы радовались воцарившемуся миру и тишине.

Но минут через двадцать мы услышали, как внизу снова хлопнула входная дверь, и я почувствовала, как напряглась Дебби. Она вздохнула поглубже, когда Линда появилась на пороге гостиной с Боу под мышкой. Правда, я не уверена, было ли это ее реакцией на возвращение Линды или же ей просто стало больно оттого, что я при виде Боу непроизвольно выпустила когти. Дебби осторожно один за другим отцепила мои когти от своих джинсов, а Линда тем временем усадила Боу в переноску, наказав ему «быть хорошим мальчиком и лежать смирно». Устав после прогулки, а может, в благодарность за то, что его не стали снова запирать на кухне, Боу послушался и минут через пять уже крепко спал.

Немного позже в комнату заглянул Джаспер, и я вдруг поняла, что за всей этой суматохой совсем забыла о нем. А ведь он ждал меня в переулке, чтобы вечером, как обычно, отправиться вместе на прогулку. Увидев, как Джапспер тихонько скользнул под стол, я подумала, что его ведь не было здесь днем и он ничего не знает о наших гостях. Кот не остановился, хотя и заметил Линду, сидевшую в кресле, но когда он подошел к дивану, то сопение и храп, доносившиеся из переноски, заставили его насторожиться. Он замер, посмотрел сквозь проволочную дверцу на спящего пса, а потом взглянул в мою сторону, словно говоря: «Да ты, никак, издеваешься!» Нервно подергивая кончиком хвоста и презрительно сощурив янтарные глаза, кот еще раз с отвращением посмотрел на ничего не подозревающего Боу и гордо удалился из комнаты. Минуту спустя я услышала, как внизу скрипнула кошачья дверца, и поняла, что Джаспер отправился обратно на улицу и наверняка эту ночь проведет где-нибудь под открытым небом.

Все в этот вечер решили лечь спать пораньше. Дебби, зевая, объяснила, что ей завтра рано вставать, а Линда заявила, что у нее был долгий и трудный день и она ужасно устала.

Дебби разложила диван, я подождала в коридоре, пока все по очереди сходили в ванную, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим комнатам. Полоски света, пробивавшиеся под дверями спален, одна за другой погасли, в квартире наступила тишина, которую нарушал только негромкий шум кондиционера. Я сбежала по лестнице вниз, чтобы присоединиться к котятам в кафе.

Глава 4

Рождество в кошачьем кафе

Ночью мне снился кошмар – я видела рычащую морду Боу и пыталась спасти от него своих котят. Утром я проснулась растерянная и встревоженная, поскорее встала, чтобы посмотреть, все ли с ними в порядке, и с облегчением убедилась, что все котята мирно спят на своих привычных местах. Только Джаспера нигде не было.

Проскользнув в кошачью дверцу, я вышла из кафе и свернула направо, в узкий переулок, который огибал небольшую площадь. Раньше, когда Джаспер вел жизнь уличного кота, это была его территория, он и сейчас продолжал считать ее своей. Вдоль одной из сторон переулка стояли дома, нарядные фасады которых смотрели на площадь, а сюда выходили задние двери кафе, сверху спускались пожарные лестницы, а внизу у стен стояли мусорные баки.

Когда я пробиралась по переулку, то заметила, как под железными ступенями одной из пожарных лестниц что-то шевельнулось, а секунду спустя оттуда появился Джаспер. Он потянулся, и стало заметно, как под его шерстью перекатываются сильные мускулы. Когда я, бездомная и едва не умиравшая от голода, впервые оказалась в этом переулке, то, увидев внушительную фигуру Джаспера, была немало напугана. Судя по многочисленным шрамам на ушах, он прошел суровую школу уличной жизни, и после встреч с другими котами я инстинктивно его опасалась. Но со временем я поняла, что за его грозной внешностью скрывается добрый и дружелюбный характер.

Я присела под лестницей, и Джаспер подошел и сел рядом.

– Как спалось? – спросила я.

– Так себе, – ответил он, прищурив янтарные глаза. Мы помолчали немного, наблюдая, как рассеивается ночная тьма и наступает утро. Взошло солнце, лучи его пробились сквозь облака, и легкий туман, скрывавший купол соседней церкви, постепенно таял.

– Кто она такая? – спросил он наконец с нескрываемым презрением в голосе.

– Ее зовут Линда, она сестра Дебби.

Джаспер задумчиво посмотрел на крыши домов.

– И она… останется тут надолго? – спросил он.

Я вдруг поняла, что Линда, воспользовавшись суматохой вчерашнего дня, так и не сказала, как долго она собирается у нас гостить.

– Думаю, всего на несколько дней, – сказала я неопределенно, скорее с надеждой, чем с уверенностью.

– Хм, – отозвался Джаспер, снова задумчиво глядя куда-то в небеса.

Всю свою жизнь Джаспер провел на улице, и в отношении нашего кафе позицию он занимал в лучшем случае двойственную. С одной стороны, он относился ко мне с большой симпатией, признавал себя отцом наших котят и вопреки своей независимой натуре частенько проводил время вместе с нами в кафе. С другой стороны, приходил он только тогда, когда это его устраивало. Так, он никогда не заходил к нам в часы работы кафе, не желая, чтобы на него глазели посетители; зато появлялся после закрытия, чтобы насладиться некоторыми преимуществами домашней жизни. Джаспер постоянно заявлял, что домашний уют ему совершенно не по нутру и что он желает всегда оставаться вольным бродягой. А я иногда подтрунивала над ним, напоминая, как он проводит вечера в кафе и отлично коротает время, растянувшись на полу у камина и разомлев от тепла. Я подозревала, однако, что сейчас Джаспер хотел бы отделить свою домашнюю территорию от в высшей степени странной незнакомки и ее безумного пса.

Город начинал просыпаться. Где-то вдалеке слышалось громыхание мусоровоза, вышедшего в свой утренний рейс, рядом, во дворе церкви, шумели грачи и сороки, начиная день, как всегда, с громкого спора. Квартира над кафе тоже проснулась: опущенные на ночь жалюзи были подняты, а из душа доносился шум воды. Я представила все, что там сейчас происходит: вот из ванной выходит Дебби и спешит на кухню насыпать нам корма в миски, а потом поднимается в мансарду, чтобы разбудить Софи и проводить ее в колледж. В животе у меня заурчало от голода.

– Может, пойдем позавтракаем? – спросила я Джаспера, прекрасно зная, каким будет его ответ.

– Не сегодня, – ответил он, презрительно сморщив нос.

Но взглянув ему в глаза, я заметила в них искорки веселья.

– Если она еще останется тут, этому псу надо будет указать его место, – насмешливо добавил он.

– Не волнуйся, Парди уже это сделала, – сообщила я.

Джаспер прищурился и одобрительно фыркнул.

– Молодец, – похвалил он. Потом встал, потянулся и отправился дальше, вдоль по переулку по своим делам.


Когда я вернулась в кафе, то не обнаружила там котят. Тогда я осторожно поднялась по лестнице, пытаясь определить по звукам, где находится Боу. Дверь в гостиную была еще закрыта, но из кухни доносился ласковый голос Дебби, которая разговаривала с котятами.

– Ну а теперь отойди, Парди, хватит, будь добра, уступи место Мейзи. Белла и Эбби, вон для вас розовое блюдце, там хватит вам обеим. Не бойся, Эдди, я про тебя не забыла, ты ведь можешь немножко подождать?

Когда я услышала ее милый голос, сердце мое наполнилось благодарностью. Она знала моих котят почти так же хорошо, как я сама, и старалась, чтобы каждый из них обязательно получил свою порцию корма и внимания.

Я задержалась в дверях кухни, глядя, как они жадно едят из своих мисочек. Все четыре сестренки были полосатыми и так похожи между собой, что почти невозможно было отличить, кто из них кто, разве что Мейзи немного уступала ростом своим сестрам. Эдди, как и все остальные котята, стоял уткнувшись мордочкой в миску. Он был заметно крупнее сестер, его черно-белая шерстка была гладкой и блестящей, как и у его отца. Своевольным характером Эдди также был совершенной копией Джаспера.

Дебби стояла у стола, дожидаясь, пока закипит чайник.

– Привет, Молли, а я уже удивляюсь, куда это ты пропала, – улыбнулась она, когда я пристроилась к миске, слегка отодвинув в сторонку Парди.

Едва я принялась за еду, как в соседней комнате послышалась какая-то возня и из гостиной бочком выскользнула Линда, быстро прикрыв за собой дверь, чтобы Боу не выскочил следом. Он лаял и царапал дверь, возмущаясь тем, что его не пускают.

– Чаю? – предложила Дебби.

– О, да, пожалуйста, – ответила Линда, нерешительно проходя в кухню и заглядывая в холодильник. В домашнем халате, непричесанная, с припухшими после сна глазами, она была совсем не похожа на ту холеную даму, какой я увидела ее накануне.

Тут на лестнице послышались шаги Софи, и мгновение спустя она уже стояла в дверях кухни, надевая кроссовки.

– Позавтракаешь, Софи? – спросила ее Дебби.

Софи вглянула на часы, прикидывая, есть ли у нее еще время на завтрак, а заодно, похоже, раздумывая, поместится ли она тут со своей чашечкой хлопьев. Кухня и в лучшие времена была довольно тесновата, в ней едва хватало места для двух людей и шестерых кошек.

– Э-э, ничего, мам, не волнуйся, я перекушу в столовой, – сказала она. – Только возьму еще свой портфель.

И прежде чем Дебби с Линдой смогли ее остановить, Софи подошла к двери гостиной и распахнула ее. Боу тут же выскочил в коридор, он был весь какой-то взъерошенный и громко пыхтел, высунув наружу розовый язычок. Казалось, пес глазам своим не мог поверить, увидев прямо перед собой столько кошек.

Опыт уже научил меня, что когда имеешь дело с собаками, лучший способ защиты – это нападение. Когда Боу ринулся вперед, я приготовилась к бою: вздыбила шерсть, прижала уши и угрожающе зашипела.

Но не успел пес преодолеть и половины разделявшего нас расстояния, как Линда рванулась из кухни и подхватила Боу на руки.

Пес, разозленный и разочарованный, попытался вырваться, но Линда крепко прижимала его к груди, точно он был капризным ребенком, которого надо утешить. Понимая, что собаку нельзя оставлять в такой опасной близости от кошек, она отнесла его обратно в гостиную и закрыла дверь.

– Простите, я про него совсем забыла, – смущенно сказала Софи и, схватив свои вещи, быстро сбежала по лестнице и выскочила из кафе.

Дебби вздохнула и поставила на стол две чашки чая.

– Да, характер у него довольно вздорный, правда? – заметила она, слушая, как Боу яростно царапает дверь гостиной.

– Это просто такая порода, – пояснила Линда. – Он лхасский апсо, у них сторожевой характер. Они охраняли буддистские монастыри в Тибете.

– Надо же, – вздернув бровь, возразила Дебби. – Но ведь теперь-то он не в Тибете, а здесь, в Котсуолде. В кошачьем кафе. – Она подала Линде чашку с дымящимся чаем. – Обрати внимание – в кошачьем. – Она сделала глоток и взглянула на сестру.

– Я понимаю, Дебби, прости, – ответила Линда. – Я думаю, он просто перенервничал после нашей ссоры с Рэем. Все эти споры и крики дома, это было так ужасно…

Она покраснела и, казалось, с трудом сдерживала слезы. Дебби отставила свою чашку и погладила сестру по руке.

– Прости, Линда, я не хотела тебя огорчить.

Линда упала на стол и закрыла лицо рукавом халата, плечи ее вздрагивали от рыданий. – Не волнуйся, Линда, – утешала ее Дебби. – Я уверена, все наладится, кошки скоро привыкнут к Боу.

Она склонилась, чтобы обнять сестру, и Линда рассеянно взглянула на меня из-за плеча Дебби. Я ответила ей своим немигающим взглядом, которым постаралась дать понять Линде, что если кто и должен приспособиться к ситуации, то это уж точно не я.

Глава 5

Рождество в кошачьем кафе

Хотя я и старалась обращать на них как можно меньше внимания, но совсем не замечать Линду и ее пса было все же никак не возможно. Три человека, полдюжины кошек и собака – для маленькой квартирки это было уж слишком, нам просто не хватало места.

Хуже всего дело обстояло с гостиной: открытый диван занимал почти всю комнату, так что Линде, чтобы пройти из одного угла в другой, приходилось пробираться чуть ли не у самой стены или перелезать прямо через диван. В нише рядом с диваном, где стоял открытым ее огромный чемодан, Линда устроила нечто вроде гардероба, рядом размещалась переноска Боу, а на полу кучей лежали одежда, украшения и косметика.

Но хаос, внесенный в наш дом Линдой, не ограничивался только одной комнатой. В кухне на столе теснились коробочки с травяными чаями и баночки с витаминами, а на подоконнике в ванной – целая коллекция кремов, масел и лосьонов. Даже прихожая, казалось, стала меньше: все вешалки были заняты куртками и плащами Линды, а на полу повсюду стояли бесчисленные пары ее сапог и туфель. Днем, когда Линда выходила с Боу на прогулку, я старалась напомнить о наших правах на территорию и обходила все, потираясь о мебель, чтобы оставить на ней свой запах. Но несмотря на мои усилия, в квартире повсюду пахло собачьим шампунем и духами Линды.

К моему великому облегчению, агрессивное самодовольство Боу, которое он обнаружил, впервые появившись здесь, через несколько дней исчезло. Нос, поцарапанный Парди, болел и служил псу хорошим напоминанием о том, что среди всех здешних обитателей он занимает самое нижнее положение. Котята быстро усвоили, что стоит только злобно зашипеть и замахнуться на него лапой с выпущенными когтями, и Боу сразу отступает, ища защиты у Линды. Он по-прежнему грозно хмурил свои мохнатые брови, каждый раз, когда кто-нибудь из котов появлялся в комнате, но рычание его было какое-то неубедительное, а вид стал и вовсе жалким, как у любого, кому ясно, что с ним никто не считается. Боу хотя бы на некоторое время утратил свой боевой дух, и мы могли его кое-как терпеть. Пес чем-то напоминал кусочек грязи, застрявший между подушечками на лапах: опасности никакой, но и совсем игнорировать его тоже не получается.

Главным событием дня для Боу безусловно была прогулка. Он неистово скакал и прыгал, высунув язык, пока Линда доставала его поводок. Сунув возбужденного пса под мышку, Линда спускалась по лестнице и сообщала Дебби, что пойдет прогуляется с Боу, чтобы посмотреть на Стортон. Я сразу поняла, что, когда Линда говорит «посмотреть», она имеет в виду «пройтись по магазинам».

Со своей первой прогулки она вернулась с внушительной хозяйственной сумкой на плече. Заинтригованная, я поднялась вслед за ней по лестнице и, заглянув в гостиную, увидела, как она вытащила из хозяйственной сумки какой-то сверток, сняла с него бумажную упаковку и в руках у нее оказалась дорогая кожаная сумочка. Радуясь как ребенок, Линда переложила в нее все из своей прежней сумки и отправила ту в кучу грязного белья за диваном.

– Что за шикарная сумочка? Новая? – спросила Дебби вечером, заметив обновку, лежавшую на полу у дивана.

– Какая? Эта? – притворно удивилась Линда, стараясь незаметно задвинуть сумочку ногой под диван. – Да она у меня уже сто лет!

С этих пор Линда стала скрывать свои походы по магазинам. Они с Боу выходили из дома утром и возвращались спустя несколько часов, нагруженные покупками из шикарных бутиков. Отдыхая на своей подушке в эркере, я наблюдала, как они идут через площадь и Боу семенит рядом с ее цокающими каблучками. Только убедившись, что Дебби нигде не видно, Линда открывала дверь кафе – потихоньку, чтобы не звякнул колокольчик, и, лавируя между столиками, бросалась к лестнице.

В квартире покупки Линды странным образом куда-то исчезали. К тому времени, как возвращалась Дебби, нигде не было видно ни магазинных пакетов, ни их содержимого, и Линда никогда не рассказывала, сколько времени бродила она по магазинам Стортона. Единственными покупками, которых она не скрывала, были подарки. В спальне Дебби как-то раз к вечеру появился шелковый шарф, а на следующий день, когда Софи вернулась из колледжа, Линда встретила ее и вручила пижаму.

– Настоящий кашемир, попробуй! – восторженно заявила она и, подмигнув, протянула шикарную пижаму ошеломленной племяннице.

Мне было очень любопытно, куда же складывает Линда свои покупки, и однажды утром, пока их с Боу не было дома, я исследовала гостиную. Там ничего не обнаружилось, только привычная куча одежды на полу рядом с открытым чемоданом. Но подойдя ближе, я раскрыла секрет Линды: она прятала все в переноску Боу. За проволочной дверцей виднелись аккуратно сложенные коробки с новыми туфлями и стопка одежды.

Тем не менее, хотя Линда и старалась не раздражать никого своей страстью к дорогим вещам, скрывала походы в магазины и прятала покупки, атмосфера в переполненной квартире становилась все напряженней. Видимо, почувствовав это, Линда заявила, что в пятницу она угостит всех ужином – в знак благодарности, как она пояснила. И вот, когда пробило восемь, Дебби и Софи в ожидании ужина сидели за столом, а Линда хлопотала на кухне. Дебби выглядела усталой, а Софи, вся нахохлившаяся, была настроена явно враждебно, хотя и пыталась напустить на себя равнодушный вид. Вместо того, чтобы провести вечер с приятелем, ей пришлось явиться домой к ужину, и она негодовала по поводу такой несправедливости.

Наконец Линда появилась на пороге кухни, осторожно неся три тарелки.

– Вуаля! Витаминный салат, – объявила она, триумфально поставив тарелки на стол.

Взглянув на горку бобов и злаков на своей тарелке, Дебби через силу выдавила улыбку.

– Ммм, вот это да! – восхитилась она с поддельным энтузиазмом.

Софи состроила страдальческую гримасу.

– Тебе не нравится, Софи? – спросила Линда, глядя, как племянница нехотя ковыряет вилкой в тарелке.

Терпение Дебби было на пределе, я поняла это по ее взгляду, который она бросила на дочь.

– Будь умницей, Софи, пожалуйста, ешь, – сказала она. – Тетя Линда так старалась.

Софи сердито взглянула на мать и подцепила вилкой немного бобов.

– Ты не любишь кино́а? – озабоченно спросила Линда.

– Нет, я не фанат кино́а, – ответила Софи, явно передразнивая интонацию тетки.

Она наколола на вилку одно зернышко и принялась с сомнением его разглядывать.

– Оставь свой сарказм, Софи, просто ешь, – сказала Дебби, строго посмотрев на дочь.

Софи положила зернышко в рот и принялась медленно пережевывать.

– Она всегда довольно привередлива, – извиняясь, сказала Дебби сестре.

Софи сердито посмотрела на мать, бросила вилку на тарелку и встала из-за стола, отодвинув стул, так что ковер сзади собрался гармошкой. От неожиданности я так и подпрыгнула на диване, а Боу нервно дернулся под столом.

– Я сделаю себе сэндвич, – буркнула Софи и, взяв свою тарелку с недоеденным салатом, скрылась в кухне.

– Софи! – с упреком воскликнула Дебби. – Тетя Линда так старалась, ты могла бы все же съесть это, – сказала она вслед дочери. На кухне Софи демонстративно громко сгребла все содержимое тарелки в мусорное ведро.

– Ничего страшного, – примиряюще сказала Линда. – Я думаю, у киноа просто непривычный вкус.

Дебби не обратила на нее внимания, по-прежнему глядя на Софи. Та недовольно гремела посудой и хлопала дверцами шкафчика в кухне, сооружая себе сэндвич, а потом гордо потопала с ним к себе наверх.

Перебранка Дебби и Софи обеспокоила меня. Она напомнила мне непростые времена, когда Дебби впервые принесла меня в эту квартиру. Тогда они часто ссорились, Софи обычно кричала и бушевала, доводя Дебби до слез. Иногда я думала, что Софи злится из-за меня. Когда Дебби после развода переехала в Стауртон, отношения между ними и так были довольно сложными, и я боялась, что Софи ревнует Дебби ко мне. Но постепенно Софи привыкла к моему присутствию в доме, стала относиться ко мне более терпимо, а вскоре даже приветливо. Времена, когда она запускала мне в голову своей школьной сумкой или называла меня «этой паршивой блоховницей», остались в далеком прошлом.

Сидя в коробке, я прислушивалась к тяжелым шагам Софи наверху. Внутри у меня все сжалось от тревоги и предчувствия, что жизнь в этой квартире может измениться к худшему. Раздражение Дебби было вызвано скорее Линдой, чем Софи, но я подозревала, что сама она этого не осознает. Глядя, как Дебби стоически доедает свой супервитаминный салат, я подумала, что ей, наверное, тоже не очень нравится киноа.

Глава 6

Рождество в кошачьем кафе

С тех пор как несколько месяцев назад Дебби решила закрывать кафе на выходные, субботнее утро в квартире проходило спокойно и неторопливо. Дебби приносила какую-нибудь выпечку из булочной, и они с Софи сидели на диване в пижамах, ели сладости, облизывая с пальцев сахар, а мы с котятами пристраивались рядом с ними и занимались своими делами: играли, умывались или просто дремали. Сегодняшнее субботнее утро началось, однако, вовсе не так благодушно. Отголоски вчерашней ссоры из-за витаминного салата, казалось, тяжелой тучей нависли над квартирой и ее обитателями.

Сплю я всегда вместе с Дебби, уютно устроившись у нее в ногах. Сегодня утром, проснувшись, я обнаружила, что моя хозяйка уже встала. Я спустилась по лестнице и нашла ее в кухне. Она стояла перед раковиной, где возвышалась гора грязной посуды, и бросала нетерпеливые взгляды на закрытую дверь гостиной. Когда оттуда наконец появилась заспанная Линда, Дебби мрачно развешивала в коридоре на батарее выстиранное белье.

– Доброе утро, Дебби. Могу я чем-нибудь тебе помочь? – спросила Линда.

– Неплохо бы освободить раковину, – ответила Дебби резко.

Линда засучила рукава халата и послушно отправилась на кухню, а Дебби открыла дверцу шкафа, чтобы достать из него пылесос. В это время внизу звякнул дверной колокольчик.

– Дебби, это я, – послышался снизу мужской голос. Это был Джон, приятель Дебби.

– Привет, Джон, поднимайся, – крикнула Дебби, перегнувшись через перила.

Почувствовав огромное облегчение, я сбежала вниз, чтобы встретить гостя. Его всегдашнее спокойствие и мягкие манеры – это было как раз то, что нужно в это довольно напряженное субботнее утро.

Тихонько напевая что-то себе под нос, Джон поднялся по узкой лесенке и, широко улыбаясь, огляделся вокруг.

– Круассаны, – объявил он, протягивая Дебби большой бумажный пакет и целуя ее.

Джон был высоким и широкоплечим, у него были рыжеватые волосы и доброе веснушчатое лицо.

Мне он всегда нравился – и не в последнюю очередь потому, что с Дебби они встретились благодаря мне.

– Познакомься с моей сестрой, – сказала Дебби, когда они с Джоном вошли в гостиную, где на диване с газетой в руках сидела Линда.

– Джон, это Линда. Линда, это Джон.

– Рад познакомиться, Линда, – сказал Джон, пожимая ей руку. Услышав незнакомый голос, дремавший на ковре Боу тут же тревожно вскинулся. При виде чужака, который протягивал руку к его хозяйке, в Боу тут же пробудился его сторожевой инстинкт, и пес геройски ринулся к ногам незнакомца.

– Боу, стой, назад! – скомандовала Линда, стараясь перекричать его неистовый лай. – Фу, Боу! – покраснев от смущения, тщетно призывала она, в то время как Боу рычал и клацал зубами, пытаясь ухватить Джона за щиколотку.

Джон улыбнулся и удивленно взглянул на мохнатого противника. Похлопав себя по ноге, он протянул руку Боу, чтобы тот ее обнюхал.

– Спокойно, дружище. Тут все свои, – сказал он примиряюще.

– Прости, Джон, обычно он не такой агрессивный, – извинилась Линда, пока Боу тыкался влажным носом в пальцы Джона.

– Он просто охраняет территорию, – сухо пояснила Дебби. – Видишь ли, это лапсанг сушонг.

Линда обернулась к сестре.

– Лхасский апсо, Дебби, – строго поправила она. – Это собака, а не сорт чая.

Убедившись, что Джон не представляет угрозы для его хозяйки, Боу вернулся на свое прежнее место на ковре. Он положил морду на лапы, но продолжал наблюдать за Джоном, всей своей позой как бы говоря, что продолжает верно охранять Линду.

Аппетитный запах свежих круассанов выманил Софи. Она впервые после вчерашней ссоры спустилась из своей спальни и остановилась в дверях, глядя голодными глазами, как Дебби выкладывает круассаны на тарелку в центре стола.

– Привет, Софи, как дела? – приветливо спросил Джон.

– Хорошо, спасибо, – ответила она.

Пока Дебби варила кофе, Джон с Линдой беседовали за столом. Сообщив Джону, что Стауртон – очаровательный город, а кафе «Молли» – просто сказочное, Линда незаметно перевела разговор на самого Джона.

– Дебби говорит, что ты родился в Стауртоне, это правда? – осведомилась она, изящно отправляя в рот кусочек круассана.

– Родился и вырос, – кивнул Джон.

– И ты сантехник, как я понимаю, – продолжала расспросы Линда.

– Так и есть. Дебби рассказывала, как у нее чуть не перегорел бойлер, там, внизу?

Дебби как раз принесла кофе и, услышав о бойлере, округлила глаза:

– Ох, Джон, когда ты уже перестанешь про это вспоминать? Правда, если бы не этот бойлер, мы бы с тобой никогда не встретились.

То ли помогли круассаны, то ли присутствие добродушного Джона, но тягостная атмосфера, появившаяся в нашем доме после вчерашнего вечера, похоже, стала улетучиваться. Дебби выглядела уже не такой напряженной, как вчера, и даже Софи, казалось, не торопилась снова скрыться в своей комнате. Когда от круассанов остались одни крошки, Дебби допила свой кофе и взглянула на часы.

– Простите, что прерываю наши посиделки, – сказала она, озабоченно взглянув на Джона, – но мы собирались свозить кошек к ветеринару.


Я давно смирилась с тем, что визиты к ветеринару были неотъемлемой частью жизни домашней кошки. Хотя они мне и не нравились, я все же понимала, что польза от них перевешивает кратковременный дискомфорт. Однако Джаспер всю жизнь был бродячим котом, и для него холод смотрового стола у ветеринара или острие шприца так никогда и не стали привычными. Впервые его отвезли к ветеринару несколько месяцев назад, когда он стал ночевать у нас в кафе. Дебби решила, что Джаспер заслуживает такого же ухода, как и все мы, и как-то утром, проснувшись, он обнаружил, что заперт в кошачьей переноске.

Тот факт, что в результате первого визита в лечебницу он стал кастрированным, не способствовал его любви к ветеринарам. Когда Джаспера привезли в кафе после этой операции, пошатывающегося после обезболивающих уколов, он тут же удрал в переулок и несколько дней не показывал носа. Правда, со временем он понял, что жизнь продолжается, и простил Дебби, хотя по-прежнему не доверял ветеринарам и ненавидел переноски.

Так что, когда настала пора очередного ежегодного осмотра у ветеринара, на помощь был призван Джон, и не успели мы опомниться, как оказались сидящими в переносках на заднем сиденье автомобиля Дебби. Рядом со мной в одном ящике сидели Эдди и Мейзи, в другой переноске, справа от нас возились Парди, Эбби и Белла, а в третьем контейнере, слева ехал в мрачном одиночестве Джаспер. Сквозь отверстия в переноске виднелась его хмурая морда, и хотя он молчал, мы все чувствовали исходившую от него волну возмущения.

Сквозь неистовый скрежет когтей Парди, жалобные вопли Эбби и Беллы, когда она наступала им на хвосты, и кроткое мяуканье Мейзи рядом со мной я пыталась прислушаться к разговору Дебби и Джона. Они говорили о Линде.

– Она начинает немного действовать мне на нервы, – виновато призналась Дебби.

– Она уже когда-нибудь ссорилась с мужем? – спросил Джон.

– Никогда, – покачала головой Дебби, – Я думала, она живет как раз так, как всегда хотела: маникюр, персональный тренер, лыжные прогулки с друзьями.

Джон слегка приподнял брови.

– Очень мило, – дипломатично заметил он.

– Рэй – финансовый директор в какой-то торговой компании в Лондоне. Линда у него работала, – объяснила Дебби. – Ей повезло, хотя я всегда считала его ужасно скучным.

– Видимо, деньги все же не всесильны и не могут сделать человека счастливым, – глубокомысленно изрек Джон, улыбнувшись уголками губ.

Дебби согласно кивнула.

– Пожалуй, ты прав.

Она круто повернула руль на участке с круговым движением, и сзади послышалось громкое царапанье: все мы в наших переносках съехали набок, тщетно пытаясь удержаться когтями.

– А дети? – спросил Джон, когда машина снова вырулила на прямую дорогу.

Линда покачала головой.

– Только Боу, – пошутила она, и глаза ее лукаво сверкнули, когда она взглянула в зеркало заднего вида. – У них все как-то не получалось. По крайней мере, такова официальная версия. Кто знает, как там все на самом деле.

Проведя неделю в одной квартире с Линдой и ее псом, Дебби, похоже, рада была, что может с кем-то поговорить о сестре.

– Ей повезло, что у нее есть ты, – сказал Джон, бросив быстрый взгляд на Дебби.

Она пожала плечами.

– У Линды полно друзей, но это в основном жены коллег Рэя. Ужасные сплетницы, насколько я знаю. Линде противно думать о том, что ее семейные проблемы обсуждает весь Северный Лондон. Иногда мне кажется, что я для нее не только сестра, но еще и мать, – задумчиво сказала она. – С тех пор как наши мать с отцом перебрались в Испанию, у Линды кроме меня никого не осталось. – Она умолкла, и Джон не стал продолжать разговор.

Остаток пути мы ехали молча, только с заднего сиденья раздавались время от времени короткий мяв или вой.

Едва Джон открыл дверь в клинику, на нас тут же хлынула волна специфического больничного запаха.

– Доброе утро, – приветливо поздоровалась девушка из регистратуры, когда наши переноски внесли в клинику и поставили на пол.

– Дебби Уолш. Семь кошек на осмотр и прививки.

– А, кошачье кафе «Молли», – улыбнулась девушка, сверившись с данными в компьютере. – Держу пари, вам пришлось изрядно потрудиться, чтобы привезти сюда их всех, – улыбнулась она, взглянув на три переноски.

– Да уж, вот тому подтверждение, – ответила Дебби, показывая свежие царапины на руке. Это была работа Джаспера, который отчаянно отбивался, когда его сажали в переноску.

Девушка сочувственно покачала головой.

– Присядьте, доктор скоро освободится.

Молодая энергичная девушка-ветеринар, казалось, не обратила никакого внимания на угрожающее порыкивание Джаспера, которое стало еще громче, когда мы вошли в кабинет.

– Что это у нас тут за свирепый парень? – проворковала она, разглядывая Джаспера сквозь проволочную дверцу переноски. – Ну-ка, ну-ка, иди сюда, – приговаривала она, нисколько не пугаясь когтей, которыми кот яростно царапал пол.

– Простите, он всегда немного сердится, когда мы сюда приезжаем, – извинилась Дебби.

Однако Джаспер не поддавался на уговоры, и девушке не оставалось ничего другого, как взять и перевернуть переноску. Послышался скрежет когтей о пластик, и Джаспер вывалился из контейнера на пачку газет, которые служили подстилкой в переноске.

На смотровом столе враждебность Джаспера сменилась стоической отрешенностью. Он молча терпел все врачебные манипуляции: сидел, не двигаясь, пока девушка осматривала его уши и открывала рот, чтобы проверить зубы, и даже не вздрогнул, когда она ловко сделала ему прививку между лопаток.

– Ну вот и все, Джаспер, до свиданья! – сказала она, ласково погладив его за ушами. Оказавшись снова в переноске, он укоризненно смотрел сквозь проволочную дверцу.

Один за другим мы все прошли те же самые процедуры. Мейзи, которая никого не боялась так, как ветеринара, вся дрожала. Эбби и Белла так вцепились друг в друга, что врачу пришлось осматривать их сразу вдвоем. Эдди был, как всегда, спокоен и безмятежен, доверчиво смотрел на ветеринара и благодарно мурлыкал в ответ на все, что с ним делали. Парди, как обычно, восприняла поход к ветеринару как очередное приключение, прыгнула со смотрового стола на рабочий стол доктора, нахально прошлась по компьютерной клавиатуре и обнюхала электронные весы.


Когда мы вернулись в кафе, Дебби открыла наши переноски и вздохнула с облегчением.

– Слава богу, все позади, теперь до следующего года мы избавлены от этих хлопот, – сказала она Джону, глядя, как Парди вслед за Джаспером выскользнула в кошачью дверцу на улицу.

– Пожалуй мы вполне заслужили отдых и обед в пабе. Ты не против? – предложил Джон, нежно убирая ей челку с глаз.

– Это мысль! – откликнулась Дебби. – Я только поднимусь скажу Линде.

Я побежала вслед за Дебби по лестнице в нашу квартиру, заметив по пути в прихожей высохшее белье на батарее и пылесос посреди груды Линдиной обуви. В гостиной грязные чашки и тарелки с крошками так и стояли на столе, не прибранные после завтрака. Листы газеты разлетелись по полу, Линда дремала на диване, а рядом с ней на подушке храпел Боу. Когда я увидела все это, у меня прямо шерсть встала дыбом от возмущения. Судя по пыхтению Дебби, с ней произошло бы то же самое, будь она кошкой.

Глава 7

Рождество в кошачьем кафе

Дебби застыла, негодующе глядя на диван, Джон тоже поднялся и в нерешительности остановился в дверях. Видя, что их появление не разбудило Линду, Дебби шагнула вперед и, производя как можно больше шума, принялась собирать с пола газеты.

– Ох, прости, я задремала, – пробормотала Линда, приподнимаясь на локте и ногой спихивая Боу с подушки. Увидев Джона, Боу залаял было, но тут же смолк, перебрался на ковер и снова заснул.

Дебби за то время, что провела с Джоном, вздохнула свободнее и немного расслабилась, но теперь ее хорошее настроение вмиг исчезло, и к ней вернулось прежнее раздражение. Стиснув зубы, она принялась наводить порядок в гостиной.

– Давай я помогу, – сказала Линда, вскакивая с дивана и направляясь к столу, с которого Дебби собирала грязную посуду.

– Не стоит, спасибо, – раздраженно ответила та, уходя на кухню.

Я заметила, как Линда и Джон обменялись смущенными взглядами.

– Пойду, пожалуй, выведу Боу, – пробормотала Линда и обулась. Сунув под мышку пса, который спросонок ничего не понимал, она пошла вниз.

Джон шагнул через прихожую и остановился в дверях кухни.

– Почему бы тебе не отложить уборку? Ей ведь можно заняться и после обеда, а то и вовсе подождать с ней до вечера, – с надеждой в голосе предложил он.

Дебби все так же хмуро продолжала мыть посуду.

– Знаешь, похоже, сегодня нам придется обойтись без обеда. У меня здесь еще столько дел, – сказала она сквозь шум льющейся воды.

Джон разочарованно пожал плечами.

– Ладно, ты правда считаешь, что так будет лучше?

– Да, к тому же у меня и голова что-то начинает болеть. Я лучше уберу квартиру, – сказала Дебби.

Джон снова пожал плечами и прошел в кухню поцеловать Дебби на прощанье, а она в ответ даже не подняла взгляда от мойки. Я ничем не могла помочь, но мне было так жаль его, когда он покорно взял свою куртку и в одиночестве направился вниз по лестнице.

Едва за ним закрылась входная дверь, Дебби тяжело вздохнула и с несчастным видом оглядела кухню. Я потерлась о ноги хозяйки, чтобы хоть немного ее подбодрить, но Дебби, похоже, так поглощена была своими мыслями, что даже не заметила меня. Надев фартук, она принялась за уборку: яростно вытирала пыль, пылесосила и орудовала шваброй. Когда уборка была закончена и все вокруг так и сияло чистотой, она устало опустилась на диван.

Не желая упускать случая побыть рядом, я запрыгнула к ней на колени, свернулась калачиком и замурлыкала, когда она меня погладила.

Но увы, вскоре мы услышали на лестнице шаги Линды, и я почувствовала, как Дебби вся напряглась. Линда, раскрасневшаяся и с самодовольной улыбкой, заглянула в гостиную.

– А у меня для тебя кое-что есть, Дебби, – объявила она радостно.

– О, правда? – откликнулась Дебби таким тоном, словно сомневалась, что ее обрадует подарок Линды, что бы это ни оказалось.

– Это «НьютриБуллет»! – торжественно объявила Линда, доставая из сумки объемистую коробку и протягивая ее Дебби.

– «Ньютри» что? – переспросила Дебби, слегка побледнев.

– Соковыжималка для фруктов и овощей. Настоящее сокровище! Ты можешь заложить туда все что угодно. Вжик-вжик – и готово. На них была распродажа, – добавила Линда, как будто это сразу объясняло необходимость ее покупки. – Пойдем, я тебе покажу, – сказала она, увлекая сестру с дивана.

Мне не оставалось ничего другого, как спрыгнуть на пол. Дебби покорно поднялась с дивана и остановилась в дверях кухни, равнодушно глядя, как Линда распаковала сверкающий прибор и водрузила его на стол, где он занял почти половину свободного места.

– Но, Линда, я не уверена, так ли уж он нам нужен, – с сомнением возразила Дебби.

– Поверь мне, Дебби, ты потом сама будешь удивляться, как это ты так долго без него обходилась, – авторитетно заявила ей сестра.

Дебби, пожав плечами, взглянула на «НьютриБуллет».

– Линда, пожалуйста, – сказала она тихим и напряженным голосом, – хватит покупать нам подарки, это совершенно лишнее.

– Почему же лишнее, и, кроме того, Дебби, как же я иначе могу вас отблагодарить за то, что вы меня приютили, – возразила Линда.

– Но, Линда, в этом нет никакой необходимости, к тому же деньги еще пригодятся, тебе ведь надо будет на что-то жить.

– О, об этом не волнуйся, это все по кредитке Рэя, – легкомысленно заявила Линда.

Дебби порывисто и раздраженно вздохнула.

– Хорошо, пусть даже за все платит Рэй, но все равно это лишнее. Мне просто уже неудобно.

Линда помолчала, переваривая услышанное.

– Неудобно? Правда? Прости, Дебби, я не подумала… – На лице Линды промелькнула тень смущения. Опустив руки, она уставилась в пол. – Я просто хотела поблагодарить вас, но я могу сдать ее обратно в магазин, если хочешь, – жалобно прошептала она.

В кухне повисло тяжелое молчание.

Плечи Линды вдруг задрожали, и она закрыла лицо руками.

– Вечно я все делаю не так, – всхлипнула она. – Прости, Дебби, я знаю, я вам мешаю, я сейчас соберусь и…

– Линда, речь вовсе не об этом, – простонала Дебби, протягивая руку, чтобы остановить сестру. – Я же говорю не о том, чтобы ты уезжала, а о том, что, может быть, стоит придумать, чем ты могла бы заняться.

Линда промокнула салфеткой свои щедро накрашенные глаза, и Дебби застыла на мгновение, пристально вглядываясь в сестру.

– Послушай, – сказала Дебби наконец, – если ты и правда хочешь нас отблагодарить, почему бы тебе не помочь мне немного в кафе? Мне не помешала бы еще одна пара рук, а тебе было бы чем заняться днем вместо того, чтобы ходить по магазинам.

Линда подняла на нее заплаканные глаза.

– Ты серьезно? Я никогда раньше не работала в кафе, – сказала она неуверенно.

– Ты наверняка справишься, Линда, – тепло ответила Дебби.

На лице Линды расцвела детская улыбка.

– Я с удовольствием тебе помогу, Дебби. Я всегда любила играть в официантку, когда мы были маленькими, помнишь? – сказала она, порывисто обнимая Дебби.

Дебби тоже обняла ее в ответ, но между бровей ее залегла складка, и я подумала, не пожалела ли она уже о своем предложении.


Первый рабочий день Линды не внушил особого оптимизма. Утром в понедельник со своего места в эркере я видела, как в кафе спустилась Дебби и занялась своими обычными делами: включила свет, выставила на улице перед входом грифельную доску и положила в кассу деньги. Она как раз обновляла меню на каминной полке, когда вниз сошла Линда.

– Ну что, шеф, к чему мне приступать? – спросила она, энергично потирая руки.

Дебби с сомнением глянула на ее туфли на высоких шпильках.

– Может, тебе стоит переобуться? Тебе же весь день придется провести на ногах, – предупредила она.

Но Линда была непреклонна.

– Не волнуйся, Дебби, они и правда очень удобные.

Некоторое время спустя, когда кафе начало заполняться посетителями, энтузиазма у Линды немного поубавилось. Она трудилась за кассой и перепутала заказ для двух столиков. Когда наконец настало время перерыва на обед, она, прихрамывая, поднялась наверх, и мне подумалось, что, может, она сегодня уже больше не вернется. Но через час она появилась вновь – свежая, отдохнувшая, сменив высокие шпильки на мягкие тканевые ботинки на плоской подошве.

Во вторник Линда появилась внизу, одетая в просторные брюки, свитер, взятый напрокат у Дебби, и в удобной обуви. Ее светлые волосы были собраны заколкой сзади, и в фирменном переднике Молли она стала очень похожа на Дебби, так что я иногда даже не сразу понимала, кто из них кто. Она по-прежнему нервничала, когда ей приходилось иметь дело с кассой, но с посетителями держалась спокойно и приветливо и с неподдельным энтузиазмом рассказывала о блюдах в меню.

– Вы пробовали кейк-попсы? О, они просто восхитительные! – восклицала она, гордо спеша на кухню со своим блокнотом для заказов.

К концу недели уверенности у нее заметно прибавилось, и Дебби, казалось, была приятно удивлена, что сестра ее может так хорошо трудиться. Совместная работа сблизила их. Впервые с тех пор, как Линда здесь появилась, они могли говорить о чем-то, кроме семейных проблем Линды или споров о том, чья очередь мыть посуду. В пятницу после обеда, когда Линда ушла, сказав, что у нее назначена встреча, я с удивлением почувствовала, что без нее в кафе стало как-то пусто.

– Дебби, ты только, пожалуйста, не сердись.

Я мирно дремала на окошке, но услышав голос Линды, тут же проснулась. Уже стемнело, кафе закрылось, и Дэбби подсчитывала за стойкой дневную выручку.

– Что случилось? Почему я должна сердиться? Что это у тебя, Линда? – спросила Дебби с беспокойством.

Я увидела, что Линда стоит в дверях с какой-то большой коробкой. Взволнованно улыбаясь, она вошла в кафе и очень бережно поставила свою ношу на стойку.

– Я помню, ты говорила, что больше не хочешь никаких подарков, – объяснила она, – но я подумала, что этот может стать исключением. Это правда пригодится. Мне кажется, это как раз то, что нужно для кафе.

Я сидела на своей подушке и гадала, что же это такое может быть нужно кафе, чего в нем еще нет. Вытянув шею, я внимательно следила, как Дебби нерешительно подвинула к себе коробку и открыла ее. Когда я увидела, что там, все у меня внутри так и сжалось: из коробки показалась пара темно-коричневых ушей, а следом за ними появилась изящная мордочка сиамской кошки.

– Это Мин! – объявила Линда.

Дебби, открыв рот, молча уставилась на кошку, которая, расширив глаза, тревожно оглядывалась по сторонам.

– Линда! Что это?.. Ты же не… Ты же не собираешься… – только и смогла сказать Дебби.

– Послушай, Дебби, я знаю, что ты скажешь, но, пожалуйста, выслушай меня, – настаивала Линда. – Я проработала здесь неделю и считаю, тебе недостает какой-то изюминки. Молли и ее котята, они, конечно, очень милые, но они ведь самые обычные беспородные кошки. Кафе стало бы еще более привлекательным, если бы добавить сюда что-нибудь экзотическое. Ну, понимаешь, чтобы посетителям было на что посмотреть.

– Линда, это же просто немыслимо, – с нервным смешком ответила Дебби. – Ты же говоришь о кошках, а не о… какой-то одежде или обивке для мебели. Нельзя же вот так просто взять и притащить новую кошку. Помилуй, ведь у нас здесь настоящая кошачья семья. А эта… Мин… она же совсем чужая. – Дебби в отчаянии посмотрела на сиамскую кошку, которая продолжала оглядываться вокруг, высунув мордочку из коробки.

Услышав голос Дебби, Мин повернулась к ней и издала хриплый печальный мяв – гораздо более низкий и громкий, чем те звуки, которые производили мы с котятами. Дебби удивленно подняла брови. Смягчившись, она инстинктивно протянула руку и погладила Мин за ушами. При виде этого безобразия шерсть у меня на загривке встала дыбом.

Когда Линда снова заговорила, голос ее звучал вкрадчиво.

– Хозяева Мин дали объявление в газете. Они ждут ребенка и решили избавиться от кошки. Не понимаю, как только можно расстаться с таким прекрасным созданием. – Линда замолчала, и мысль об этой чудовищной жестокости повисла в воздухе. – Ей два года, она стерилизована и привита, – добавила она, как будто это точно могло все решить.

Дебби отвернулась от коробки и в замешательстве потерла лоб.

– Но, Линда, это же не так просто, – нахмурилась она. – Это ведь кошачье кафе. Что, если у Мин неподходящий характер. Может, она не уживется с другими кошками. А вдруг она им не понравится?

– Да, конечно, все может быть, – пренебрежительно пожала плечами Линда, – но мы ведь не узнаем, пока не попробуем. – Она внимательно посмотрела на сестру, чувствуя, что решимость Дебби немного поколебалась. – Почему бы тебе не попробовать, вдруг Мин тут приживется. Если окажется, что нет, ты можешь ее куда-нибудь отдать. Но, по крайней мере, дай ей шанс. Что в этом такого ужасного?

Я сверлила взглядом затылок Линды, представляя все самое плохое, что только могло случиться с обеими, – с Мин и Линдой.

Дебби простонала, снова взглянув на коробку. «Ну, пожалуйста, скажи “нет”», – хотелось закричать мне. Я готова была вскочить на стойку и захлопнуть эту коробку, прямо вместе с красивой и изумленной мордочкой Мин.

– Ну хорошо, – согласилась наконец Дебби, взглянув на Линду. – Оставим ее на пять дней и посмотрим, как она себя поведет.

Линда запрыгала от радости.

– Но только на испытательный срок, – строго сказала Дебби. – Это вовсе не окончательное решение. Главное, чтобы всем кошкам было хорошо. – Она наклонилась над коробкой, и я услышала, как Мин замурлыкала, когда Дебби принялась ее гладить.

Это было уж слишком. Я спрыгнула с подоконника и, никем не замеченная, пробежала мимо стойки и поднялась в квартиру. Боу лежал в прихожей и лениво поднял голову при моем появлении. В этом движении не было ничего угрожающего, но я слегка зашипела на него. Пес инстинктивно отодвинулся в испуге. От злости я готова была вцепиться в его мерзкий нос. Проскочив мимо него в гостиную, я запрыгнула на кресло и принялась умываться. Но пока я старательно вылизывала свой бок, в голове у меня продолжали звучать слова Линды. «Они ведь… просто беспородные кошки», – повторяла она снова и снова, с каждым разом все презрительней.

Глава 8

Рождество в кошачьем кафе

На следующее утро я спустилась в кафе пораньше. Картонная коробка стояла на полу, между стойкой и камином. В ней было пусто, и я с радостью представила себе, что Мин сбежала ночью через кошачью дверцу и сейчас бродит где-нибудь по улицам Стортона, испуганная и одинокая. Но тут я заметила Эдди. Он сидел на полу перед камином, глядя с восторгом на одно из кресел.

– Ты… видела? – спросил он.

Я подошла поближе и проследила за его взглядом. Свернувшись калачиком, в кресле крепко спала Мин. Вся она была сама элегантность – от точеной мордочки до изящных лапок, кончики которых словно обмакнули в жидкий шоколад.

– Кто это? – прошептал Эдди.

– Ее зовут Мин. Линда принесла ее вчера вечером, – ответила я коротко.

В этот момент Мин вздрогнула и открыла свои прекрасные глаза – таких ярко-голубых глаз я в жизни не видела. Эдди рядом со мной вздохнул от удивления, а может, и от восхищения. Все так же лежа на подушке, Мин моргнула, а потом потянулась всем своим стройным телом, вытянув ноги и откинув голову на подушку. Потом она зевнула, и я увидела маленький розовый язычок за прекрасными белыми зубами. Окончательно проснувшись, она огляделась вокруг, и взгляд ее сапфировых глаз остановился на нас с Эдди.

Она насмешливо склонила голову набок, но ничего не сказала. Я почувствовала, как Эдди рядом заерзал от смущения.

– Меня зовут Молли, а это Эдди, – сказала я, чувствуя, что мои слова прозвучали вовсе не с таким достоинством, как мне бы того хотелось. Напротив, мы были скорее похожи на двух просителей, которые добиваются внимания Мин.

Она слегка прищурила глаза и посмотрела сначала на Эдди, потом на меня, по-прежнему не говоря ни слова. Я почувствовала, как внутри у меня все закипает от бессильной ярости. Да как она смеет! Что она о себе возомнила? Но, пусть даже внутри меня все и клокотало, я постаралась сохранить хотя бы подобие достоинства перед лицом такого оскорбительного высокомерия.

Через пару минут топот лапок по лестнице возвестил о прибытии остальных котят. Первой появилась Мейзи. Высоко подняв хвост, она направилась через весь зал, чтобы поприветствовать нас с Эдди. Заметив Мин, она испуганно вскочила на стул рядом с нами, инстинктивно ища у меня защиты. Следом за ней прибежали Эбби и Белла и тоже остановились в нерешительности, бросая любопытные взгляды на незнакомую кошку. Мин же по-прежнему величественно возлежала в кресле, надменно оглядывая всех нас.

Я смотрела на Мин со все возрастающей неприязнью. «С меня хватит!» – подумала я. Надменная, высокомерная, невоспитанная… Мин, казалось, была воплощением всех тех недостатков, которые мне всегда особенно не нравились в кошках.

– Пора завтракать! – скомандовала я и увела котят обратно наверх, не обращая внимания на их возражения, что они уже успели поесть. Почувствовав мое настроение, они подчинились и для виду съели несколько маленьких кусочков из миски, прежде чем снова торопливо исчезнуть. Чувствуя, что раздражение мое так и не исчезло, я отыскала Боу, который крепко спал на ковре в гостиной, и зашипела на него так злобно, что он заскулил и в панике заполз под диван.

Я забралась в коробку из-под обуви в гостиной и провела там весь день в какой-то тяжелой полудреме, то и дело тревожно вздрагивая и просыпаясь. Уже стемнело, когда мой желудок, урчавший от голода, заставил меня, наконец, выбраться из коробки. Я отправилась на кухню и съела несколько кошачьих галет. Но ни сон, ни еда не подняли мне настроения, и я решила, что надо пойти проветриться.

В кафе Мин восседала на вершине кошачьего дерева и удовлетворенно умывалась. Я прошла через весь зал, не удостоив ее взглядом, выскользнула за дверь и не спеша побежала по тихому и темному переулку. Пробираясь сквозь подстриженные кипарисы на церковный двор, я заметила какое-то движение в ближайших кустах, и вот передо мной появился Джаспер.

– Чудесный вечерок, – приветствовал он меня.

– Фф, – фыркнула я раздраженно и, отвернувшись, пошла дальше, к могильным камням, прекрасно сознавая, что он озадачен такой несвойственной мне холодностью.

– Что случилось? – спросил он, догоняя меня.

– Мин, – коротко ответила я, испытывая какое-то нездоровое удовольствие от того, что Джаспер сбит с толку.

– Что Мин? – не понял он.

– Мин, – я почти выплюнула это имя, – это новая кошка для нашего кафе. Наведайся туда и сможешь взглянуть на нее сам. – Я гордо удалилась, чувствуя себя немного лучше оттого, что выпустила свое раздражение, хотя и испытывала неловкость за то, что выплеснула свои эмоции на Джаспера, который был не более меня виноват в появлении Мин.

В гордом одиночестве я обошла церковный двор, а потом направилась обратно домой и у дверей кафе увидела Джо – самую близкую подругу Дебби в Стортоне и хозяйку магазинчика хозтоваров, располагавшегося по соседству с нашим кафе. Вид у Джо был, как всегда, серьезный и деловой, хотя все в округе знали, что характер у нее веселый, и смеялась она часто, забавно потрясая своими роскошными локонами до плеч.

– О, привет, Молли, – весело поздоровалась Джо, когда я потерлась о ее ноги. Она наклонилась меня погладить и потрепала по спине – немного сильнее, чем стоило бы, но у Джо была собака, так что она всегда немного перебарщивала, когда ласкала кошек.

Пока она меня гладила, я принюхивалась к бумажному пакету у нее в руках, откуда доносился смешанный аромат чесночных креветок, курицы с карри в сливочном соусе и пряной баранины. Сколько я здесь живу, Джо и Дебби регулярно устраивали по выходным такие посиделки с деликатесами, и я уже наизусть выучила их меню.

Джо выпрямилась и помахала рукой Дебби, показавшейся в окне.

– Пойдем, Молли, – сказала она, слегка присвистнув.

Она открыла дверь, и я первой вбежала внутрь.

Джо поставила сумку с едой на стойку.

– Да тут, похоже, новая кошка? – спросила она, отбрасывая с глаз челку и подходя к кошачьему дереву, где наверху, на платформе, дремала Мин.

– Ее зовут Мин, – ответила Дебби, поставив на стойку рядом с сумкой пару бокалов для вина и доставая столовые приборы.

– Настоящая красавица, правда? – восхищенно прошептала Джо. Дебби за ее спиной просияла от гордости.

Пока обе подруги в благоговейном молчании глазели на Мин, я запрыгнула на стойку, неловко задев ножи и вилки, так что все они со звоном попадали на пол. «Упс», – улыбнулась я про себя. Дебби и Джо вздрогнули и обернулись. Чувствуя на себе их взгляды, я осторожно прошла межу бокалов, принюхиваясь к сумке с едой.

– О, Молли, это не для тебя, – сказала Дебби, бросаясь к сумке, и поскорее убрала ее прямо у меня из-под носа. Я спрыгнула со стойки, довольная, что хотя бы на минутку отвлекла ее внимание от этой Мин.

Дебби раскладывала еду на одном из столиков в кафе, а я заняла свое обычное место на подоконнике и наблюдала за происходящим.

– Софи с Линдой сегодня нет? – спросила Джо, положив себе на тарелку ложку риса.

Дебби покачала головой.

– Софи ушла на вечеринку со своим другом, а Линда… тоже куда-то ушла, я не спросила куда. – Джо молча жевала, ожидая, пока Дебби договорит. – По правде сказать, приятно иногда отдохнуть вот так, когда никого больше нет, – немного виновато сказала Дебби, потягивая вино.

– Сколько она уже здесь? – спросила Джо.

– Десять дней, – тут же не раздумывая ответила Дебби. – Ну, не то чтобы я специально считала…

Джо заговорщицки ухмыльнулась, отпивая из своего бокала.

– И сколько она еще здесь пробудет? – спросила она снова.

Дебби пожала плечами.

– Трудно сказать. Она ни за что не хочет возвращаться к себе домой, пока там живет Рэй, а он отказывается съезжать, потому что выплачивает ипотеку. Я считаю, надо нанять адвокатов, иначе это дело может растянуться на годы. – Дебби мрачно уставилась на бокал с вином.

– Так она и до Рождества тут может остаться, – усмехнулась Джо.

Дебби огорченно вздохнула и отпила из бокала.

– Нужно что-то придумать. Ты могла бы спросить Линду, какие у нее планы. Может, дать ей какое-то время, чтобы она смогла подыскать себе другое жилье? – мягко, но настойчиво предложила Джо. – Это ведь нормальный вопрос, разве не так? Не думает же она, что ты приютила ее насовсем?

Дебби содрогнулась.

– Я все это понимаю, Джо, но мне так ее жаль.

Она откинулась на стуле, вращая зажатую между пальцев ножку бокала с вином.

– Конечно, тебе ее жаль, ведь у нее такое несчастье, рухнул их брак. Но это же не значит, что ты непременно должна забрать ее к себе. Она, судя по всему, вполне может пожить в отеле.

– Наверное, может, но что же я буду за сестра, если попрошу ее об этом? – В глазах Дебби загорелась мрачная решимость. – Пусть остается здесь, пока сама не захочет уйти, вот и все. К тому же Линда помогает мне в кафе.

Щеки Дебби так и пылали, и Джо подняла руки в знак того, что сдается.

– Ты ведь приютила не только Линду, разве не так, Дебби? – мягко напомнила она. – Здесь ведь живет и Боу, а теперь еще и Мин. Да она притащила к тебе целый зверинец, если подумать.

Услышав имя Мин, я навострила уши.

– Она знает, что я сержусь из-за этого, – сказала Дебби, закатывая глаза. – Ладно уж Боу, он все-таки Линдин питомец. Но притащить в кошачье кафе новую кошку, – она развела руками, – и при этом еще заявить, что все это в интересах дела. Временами мне кажется, что она вообще никогда и ни о чем не думает.

Дебби выпила уже целый бокал вина и, похоже, немного разгорячилась.

Меня тоже очень занимала эта тема, и когда она заговорила о Мин, я впервые за весь день почувствовала себя немного лучше.

– Я имею в виду эту сиамскую кошку! – Дебби состроила скептическую мину. – О чем она только думала? – Она засмеялась, а я с удовольствием растянулась на подушке. – Ты можешь гордиться мной, Джо. Я совершенно четко объявила, что беру Мин только на испытательный срок, чтобы посмотреть, как она тут приживется.

– О да, – саркастически хмыкнула Джо.

Дебби поставила свой бокал на стол и посмотрела на Джо.

– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурившись, спросила она.

Джо усмехнулась.

– Дебби, мы обе прекрасно знаем, когда дело касается кошек, тебя можно брать голыми руками.

Дебби уставилась на подругу в изумлении.

– Ты же скорее отдашь кому-нибудь на удочерение Софи, чем откажешься приютить Мин, – с улыбкой заметила Джо, откусывая лепешку. – Дебби Уолш, отвернувшаяся от бездомной кошки? Это невозможно, никогда в жизни, – фыркнула она.

Дебби уже немного успокоилась.

– Во-первых, – наставительно сказала она, – меня вовсе нельзя, как ты говоришь, взять голыми руками, когда дело касается кошек. Да и в любых других случаях. И во-вторых, – Дебби говорила все громче, стараясь перекричать хохочущую Джо, – речь не обо мне и не о том, что я хочу. Я должна позаботиться о кошках. В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ НАДО, ЧТОБЫ БЫЛО ХОРОШО ИМ! – Дебби уже почти кричала, и на лице ее отражалось глубокое негодование. Закончив свое эмоциональное выступление, она откинулась на спинку стула и сделала глоток из бокала.

Джо почувствовала, что задела чувства своей подруги, и поспешила ее успокоить.

– Конечно, конечно, Дебби, – примиряюще сказала она, – я ведь просто тебя подначивала.

Я переводила взгляд с одной подруги на другую, не понимая, как реагировать на эту перепалку – то ли мне успокоиться, то ли, наоборот, еще больше встревожиться. Реакция Дебби вроде бы подтверждала, что она, как и я, вовсе не рада появлению Мин. Но Джо была совершенно права насчет того, что Дебби не может не приютить бездомную кошку. Это словно какой-то инстинкт. В конце концов, именно он и заставил Дебби взять в дом меня, а потом – и моих котят. И Джаспера. Я медленно выдохнула и постаралась успокоиться. Может быть, Джо права: как показывает жизнь, если речь идет о кошке, которой нужен дом, Дебби не может сказать «нет». Раньше мне и в голову не приходило считать это ее недостатком, но ведь до сих пор передо мной не возникало перспективы жить бок о бок с надменной сиамской кошкой.

Какое-то время Дебби и Джо продолжали есть молча; они, не сговариваясь, решили не касаться больше этой темы.

– Да, кстати о питомцах, как Бернард? – потеплевшим голосом спросила вдруг Дебби.

Бернардом звали собаку Джо, старого черного лабрадора. Он страдал артритом и весь день проводил в магазине Джо, дремал у ног хозяйки.

Джо сразу опечалилась, и глаза ее наполнились слезами.

– О, он держится изо всех сил, – ответила она, пытаясь улыбнуться. – С ногами у него, правда, не все в порядке, и, похоже, стало немного хуже. На этой неделе мы снова идем к ветеринару, чтобы его как следует осмотрели.

Взгляд у Джо стал совсем безжизненный, и Дебби наклонилась к ней через столик.

– О, Джо, – сказала она, ободряюще пожав ей руку, – все будет хорошо, он поправится.

– Надеюсь, – неуверенно откликнулась Джо.


Немного позже, когда Джо уже ушла и Дебби устало поднялась к себе в спальню, я задремала и проснулась от того, что хлопнула кошачья дверца. Я сонно огляделась и увидела в полутьме силуэт Джаспера. Вспомнив с сожалением о нашей недавней размолвке в церковном дворе, я смотрела, как он крадучись пересек зал и бесшумно вскочил на столик рядом с кошачьим деревом. Несколько минут он смотрел на Мин, которая дремала на своей платформе. Потом, может быть, почувствовав на себе мой взгляд, он обернулся и посмотрел в мою сторону. Я закрыла глаза и притворилась спящей. Когда я снова открыла глаза, Джаспер умывался, сидя на полу у камина. Вскоре он закончил свой туалет и улегся спать.

Глава 9

Рождество в кошачьем кафе

Когда я проснулась на следующее утро, Джаспера в кафе уже не было, а Мин по-прежнему восседала на кошачьем дереве, прикрыв глаза и изящно обернув лапки хвостом. Чувствуя, как внутри у меня снова поднимается волна раздражения и ревности, я отвела взгляд от ее точеного силуэта, спрыгнула с окна и отправилась на прогулку.

Стоя на пороге и нервно подергивая кончиком хвоста, я раздумывала, куда же мне направиться. Я понимала, что хорошо бы отыскать Джаспера и помириться с ним, но никак не могла заставить себя это сделать, снова и снова вспоминая, как он смотрел на Мин прошлым вечером. Так что я нарочно отправилась в сторону, противоположную тем местам, где обычно бывает Джаспер. Я шла довольно извилистым путем, пробираясь по глухим закоулкам, чтобы в одиночестве спокойно подумать обо всем, что произошло с нами в последние дни.

Острое чувство несправедливости, которое я ощутила с появлением Мин, с новой силой разожгло во мне утихшую было обиду на Линду и Боу. Несколько часов бродила я по улицам, размышляя о своих несчастьях, прежде чем нашла в себе силы вернуться в кафе. Когда я наконец снова поднялась в квартиру, то увидела Дебби, которая сражалась с содержимым шкафа в прихожей. Гладильная доска вывалилась наружу вместе с коробками, где хранились рождественские украшения, и вдобавок ко всему Дебби никак не удавалось совладать со шлангом от пылесоса. Увидев меня в прихожей, она улыбнулась.

– Что, если нам съездить навестить Марджери, а, Молли? – спросила она, вытаскивая кошачью переноску. Все мои обиды и беспокойство вдруг разом куда-то ушли, и я невольно замурлыкала от удовольствия.

До того как я оказалась в Стортоне, я жила у одной старушки, ее звали Марджери. Она прекрасно обо мне заботилась, и в доме у нас царила атмосфера взаимной любви и доверия. Уютный коттедж, где мы жили с ней вдвоем, был для меня целым миром, я охотилась в ее крошечном садике или дремала на диване, пока она смотрела телевизор, и мне даже в голову не приходило, что можно жить как-то иначе.

Однако со временем кое-что в поведении Марджери стало меня беспокоить. Поначалу это случалось не часто. Она могла забыть, например, куда направлялась, или иногда застывала неподвижно прямо за каким-нибудь занятием. Но потом это стало происходить все чаще, и в конце концов ее сын Дэвид решил, что Марджери нельзя больше оставлять без присмотра. Ее коттедж сдали в аренду, Марджери переселили в дом престарелых, а я оказалась на улице, совсем одна, растерянная и никому не нужная.

Благодаря упорству и удаче мне снова представился шанс обрести свое счастье – с Дебби. Конечно, Марджери мне никто не мог заменить, но постепенно я смирилась с тем, что она живет только в моих воспоминаниях. Поэтому, когда в один прекрасный день моя прежняя хозяйка вдруг появилась в кафе, я почувствовала, словно внутри меня что-то вновь возвращается к жизни. Нечто такое, что, как мне казалось, давно умерло.

После этой радостной встречи Марджери стала навещать нас каждые выходные в сопровождении своей сиделки. Они приносили с собой неизменный пакетик каких-нибудь кошачьих лакомств, которые сиделка раскладывала для котят на полу, а я в это время блаженно мурлыкала у своей старой хозяйки на коленях. Потом, когда Марджери стало хуже и она не смогла больше приезжать к нам, Дебби договорилась с сиделкой, и нам разрешили самим навещать Марджери в доме престарелых.


Сидя в переноске на заднем сиденье автомобиля Дебби, я слушала шум мотора и смотрела на облака через лобовое стекло. Взволнованная тем, что скоро снова увижу Марджери, я все же никак не могла забыть о Мин. Был ли это просто инстинкт охраны территории или я была права в своих подозрениях насчет этой кошки? Слова Дебби о том, что для нее важнее всего, чтобы ее питомцам было хорошо, вселяли в меня надежду. Если она поймет, что мне плохо, конечно, у нее не будет другого выхода, кроме как отдать Мин. А Дебби ведь знала меня уже достаточно хорошо, чтобы понять, какой ужас внушает мне перспектива жить под одной крышей с этой надменной остромордой сиамской кошкой. Я была просто уверена в этом.

Когда Дебби подъехала к дому престарелых, солнце как раз проглянуло сквозь тучи, но пока мы шли по дорожке сквозь парк, в воздухе отчетливо повеяло осенним холодом. Когда мы вошли в дом, то после уличной прохлады нам показалось тут слишком жарко и душно, кругом витал запах вареных овощей. Дебби с переноской в руках прошла через огромную гостиную. В помещении громко работал телевизор, который почти никто не слушал, а сидевшие здесь в удобных креслах старички и старушки беседовали с гостями или дремали с кроссвордами на коленях.

Мы прошли по длинному, устланному ковром коридору, по обеим сторонам которого друг за другом шли двери комнат здешних жильцов. Дебби слегка постучала в одну из них. Едва она приоткрыла дверь, как все запахи в холле заглушил аромат лаванды. И я словно сразу перенеслась в то время, когда жила у Марджери, где вся одежда и мебель пахли ее лавандовой туалетной водой. Нынешняя комната старушки имела Г-образную форму и была словно уменьшенной копией домика, где мы когда-то жили вдвоем. Повсюду на стенах висели знакомые картины, на полках лежали старые украшения и безделушки, кровать была застелена тем же сине-желтым вязаным покрывалом, на котором я так любила спать в прежние времена, а на комоде из темного дерева стояли семейные фотографии в рамочках – точь-в-точь так, как и в нашем старом доме.

В нише рядом с ванной комнатой стояли два кресла у окна, выходившего в зеленый дворик. В одном из кресел, опустив на грудь голову, дремала Марджери; в ярком свете, падавшем из окна, был резко очерчен ее силуэт.

– Добрый день, Марджери, это Дебби из кошачьего кафе. Как поживаете? – приветливо поздоровалась Дебби, когда мы подошли поближе к старушке.

Марджери слегка приподняла голову и улыбнулась. У нее была тонкая как пергамент кожа и серебристые волнистые волосы, которые сейчас, освещенные солнцем, казались полупрозрачными.

– Здравствуйте-здравствуйте, а кто это у нас там? – спросила она, глядя на переноску.

При звуках ее тихого, дрожащего голоса сердце мое учащенно забилось.

– Это Молли, она раньше жила у вас, – ответила Дебби.

– Молли, какое прелестное имя, – сказала Марджери.

Дебби открыла дверцу переноски, я выбралась наружу и уселась у ног Марджери. Она перегнулась через высокий подлокотник кресла, чтобы взглянуть на меня поближе, ее голубые слезящиеся глаза встретились с моими. Она потянулась ко мне трясущейся рукой, и я тут же встала на задние лапы, чтобы нежно потереться щекой о ее пальцы.

– Молли, какая милая кошечка, – проворковала старушка.

– Она жила раньше у вас, Марджери, – повторила Дебби и пошла в угол комнаты набрать из крана в чайник воды. – Теперь она живет со мной, в кошачьем кафе, и мы с ней приехали вас навестить.

– О, как это мило с вашей стороны, – отозвалась Марджери, стараясь пощекотать меня за ушами своими скрюченными негнущимися пальцами. – Похоже, она так и хочет приласкаться, – улыбнулась она, откидываясь назад в своем кресле и расправляя складки на юбке.

Я запрыгнула к ней на колени, полностью втянув когти и стараясь приземлиться как можно мягче. Устроившись поудобнее, я смотрела прямо ей в лицо и громко мурлыкала, когда она меня гладила.

Заварив чай, Дебби налила две чашки, себе и Марджери, и села в кресло напротив старушки.

– Я принесла вам из кафе печенье «Кошачьи усы». Помнится, оно вам нравилось больше всего. – Дебби достала из сумки бумажный пакет и протянула его Марджери.

– О, как мило, – снова произнесла Марджери, осторожно ставя пакетик на подлокотник.

Они не спеша попивали чай, Марждери маленькими кусочками откусывала печенье, а Дебби рассказывала о кафе, о котятах и о погоде. Пока они беседовали, я задремала на коленях у Марджери, осознав вдруг, что впервые с тех пор, как в нашу размеренную жизнь вторглась Линда, я чувствую себя комфортно и могу расслабиться. В крошечной комнатке Марджери было что-то очень уютное. Каждый раз, когда я оказывалась здесь, все мои проблемы и трудности исчезали, я словно бы снова становилась котенком, когда жизнь была полна тепла, любви и заботы. Я замурлыкала от удовольствия и с наслаждением потянулась у Марджери на коленях. Как хорошо было бы остаться здесь, в этой тихой комнате, пропахшей лавандой, с двумя людьми, которые были для меня самыми важными на свете.

Но я тут же перестала мурлыкать, стоило только Дебби достать из сумки телефон и отыскать в нем фотографию Мин.

– У нас появилась новая кошка. Сиамская, взгляните, – сказала она, протягивая телефон Марджери.

– Ну-ка, ну-ка, – сказала Марджери, нахмурив брови и надевая очки, которые висели у нее на шее. – О, очень симпатичная, – заметила она, и пока моя прежняя хозяйка изучала фотографию на экране, я почувствовала, что шерсть у меня на загривке снова становится дыбом. Поджав губы, старушка вернула телефон Дебби. – Но все эти шикарные модные кошки такие привередливые, – рассудительно добавила она.

– Да, пожалуй, вы правы, Марджери. Поживем – увидим, – тихонько засмеялась Дебби, пряча телефон обратно в сумочку. Уткнувшись мордочкой в складки на юбке старушки, я замурлыкала громче прежнего.


Ощущение тепла и уюта от комнаты Марджери не покидало меня всю обратную дорогу, вплоть до того момента, когда Дебби открыла дверь кафе и внесла переноску внутрь. Меня встретила обычная для субботнего дня обстановка: Мейзи энергично точила когти о ствол кошачьего дерева, Эбби и Белла гонялись друг за другом по деревянной дорожке, которая зигзагом упиралась в стену у двери. Когда Дебби поставила переноску на пол, я увидела Джаспера. Он сидел на одном из кресел у камина и умывался. Эдди играл на полу с резиновой мышкой. Я следила, как он ловко орудует передними лапами, гоняя ее взад-вперед и постепенно продвигаясь к окну.

Только когда Эдди оказался у самого окна, я заметила, что за ним сверху наблюдает Мин, которая неподвижно, как сфинкс, возлежала в эркере на подушке. На моей подушке. Эдди победно схватил мышку и бросил взгляд на Мин. Точно так же, как он обычно смотрел на меня. Он словно приглашал: «Хочешь поиграть?» Мин, наклонив голову, с любопытством уставилась на него своими голубыми глазами.

Запертая в своей переноске, я почувствовала вдруг панический страх. Мне казалось, что остальные кошки в комнате просто не видят меня. Теплое умиротворение, которое снизошло на меня в гостях у Марджери, сменилось ледяной яростью. Меня не было всего лишь полдня, и Мин уже заняла мое место – в буквальном и переносном смысле, судя по тому, что я увидела сквозь проволочную дверцу переноски. И самое ужасное было в том, что ни Джаспер, ни котята не находили в этом ничего плохого.

Глава 10

Рождество в кошачьем кафе

– Потому что это моя подушка, вот почему! – ответила я на немой вопрос Джаспера, когда он следом за мной выскочил из кафе. Мы сидели с ним на пороге, и Джаспер поглядывал на меня растерянно и озабоченно.

– Но тебя же здесь не было. Откуда же Мин могла знать, что это твоя подушка?

Мой хвост сердито хлестал по лапам. Мои первоначальные испуг и смятение сменились неподдельной яростью. Попытки Джаспера что-то мне объяснить только все испортили.

– Вы могли бы сказать ей! – прошипела я, обернувшись к нему. – Но, насколько я понимаю, вам всем было так хорошо, что вы обо мне и не вспоминали.

Я отвернулась и посмотрела вдаль, чувствуя, как колотится мое сердце. Я сердилась не только на Джаспера, но и на котят – за то, что они не сказали Мин, что это моя подушка. Ведь все прекрасно знали, что мне не понравится такое посягательство на мою личную территорию. Но меня расстроило не только то, что она заняла мою подушку. Было кое-что еще, замеченное мною, пока я наблюдала за ними из переноски: та беззаботная атмосфера, которая, казалось, наполняла все помещение, так что мне сразу стало ясно: котятам и Джасперу было хорошо с Мин, а ей – с ними.

Джаспер сидел рядом с покаянным видом, но я так рассвирепела, что прощать кого-либо была совершенно не в состоянии.

– Не обращай внимания, – фыркнула я и, оттолкнув его в сторону, вернулась обратно в кафе сквозь кошачью дверцу.

Преисполнившись достоинства и глядя прямо перед собой, я прошла через весь зал к лестнице и поднялась в квартиру.


В понедельник утром я проснулась с мучительным чувством тревоги. Ночь я провела на кровати Дебби, у нее в ногах, жалея себя, негодуя на несправедливость, заставляющую меня делить свой кров с соперницей, и злясь на всех, кто, похоже, не понимал, как мне плохо. Через несколько часов Дебби откроет кафе, и мне придется стать свидетельницей триумфа Мин, когда она предстанет перед публикой. Конечно, я могла бы избежать такого зрелища и выйти на это время прогуляться, но, судя по недавнему опыту, мое отсутствие может обойтись мне еще дороже. Мин не только снова займет мою подушку на подоконнике, вдобавок к этому еще и публика, чего доброго, решит, что Мин теперь будет вместо меня. Так что я позавтракала – совсем без аппетита – и спустилась вниз.

Мин была на кошачьем дереве и величественно взирала на все со своей платформы, пока Дебби готовила кафе к открытию.

– Нам надо сегодня получше приглядывать за Мин, – сказала Дебби Линде, высыпая мешочек монет в кассу, – неизвестно, как она будет реагировать на посетителей.

Я прошла мимо кошачьего дерева, даже не взглянув на него, это уже вошло у меня в привычку с тех пор, как им завладела Мин.

– Если мы заметим, что ей как-то неуютно, надо будет отнести ее наверх, – продолжала Дебби, – а Боу тогда поместить в его переноску. Нельзя, чтобы он ее напугал.

– О, надеюсь, это не понадобится, – беззаботно ответила Линда, надевая через голову свой фирменный передник и стараясь не встречаться взглядом с Дебби. Я вспомнила, как выглядит теперь переноска Боу, и подумала, что ею нельзя будет воспользоваться, пока Линда не уберет оттуда все свои покупки. Линда подошла к кошачьему дереву и приветливо улыбнулась Мин. – К тому же я уверена, что посетители полюбят ее.

Котята один за другим спустились из квартиры. Парди устремилась прямиком к кошачьей дверце, а остальные разбежались по кафе, преследуя друг друга между столиками, потираясь мордочками о ножки стульев или гоняя по полу игрушки, прежде чем занять свои обычные места в зале. Даже обычно робкая Мейзи казалась невозмутимой и резво запрыгнула на гамак на кошачьем дереве, подвешенный прямо под платформой, на которой возлежала Мин.

Как и предсказала Линда, первые посетители нашего кафе тут же устремились к кошачьему дереву, чтобы поближе полюбоваться Мин. Линда, улыбаясь, проводила их к ближайшему столику, объяснив, что Мин – «новое прибавление в семействе Молли». Посетители, пожилая пара, которые были нашими постоянными клиентами, выбирали обычно столик у окна, рядом со мной. В этот раз, однако, они не сводили глаз с Мин, так что даже едва заглянули в меню.

– Какая шикарная кошка! – воскликнула дама.

– Такая изящная, – согласился ее спутник.

Со своего подоконника я посматривала на Мин, надеясь обнаружить у нее хоть какие-то признаки стресса или хотя бы неудовольствия от того, что в зале становится все больше людей. Перед самым обедом в кафе вошла целая группа нагруженных покупками туристов, которые громко разговаривали друг с другом и всячески шумели. Пока Линда суетилась вокруг них, сдвигая вместе столы и стулья, я не отрываясь смотрела на Мин; уж это-то должно было вывести ее из равновесия. Но она по-прежнему спокойно возлежала на своей платформе, слегка прикрыв глаза и вытянув переднюю лапу. Не обращая внимания на суету вокруг, Мин неторопливо вылизывала свои стройные лапки.

День подходил к концу, и мне казалось, будто я, на своей подушке в эркере, стала невидимой. Гул голосов и стук приборов о тарелки прерывались вздохом восхищения, стоило только Мин пошевелиться. Линда задерживалась у столиков, с упоением рассказывая все о Мин каждому новому посетителю. Я заметила, что раз от разу история эта расцвечивается все новыми подробностями, так что к концу дня Мин фигурировала в ней уже как жертва домашнего насилия, которую спасла лично Линда, с большим риском для себя и для Мин. Посетители доверчиво проглатывали все эти басни и только охали и ахали, слушая историю Линды.

Когда в самый разгар обеденной суеты Мин зевнула, потянулась и легко спрыгнула со своей платформы, в кафе наступила неестественная тишина. Посетители умолкли, глядя, как она не спеша проходит по залу.

– Какая грация! – восхитилась одна из дам, когда Мин прошла мимо ее столика. Вспыхнув, я отвернулась от них и с возмущением уставилась в окно.


Вся неделя прошла в том же духе. Я словно находила какое-то извращенное удовольствие, почти не покидая кафе, где меня совершенно игнорировали, тогда как Мин щедро одаривали похвалами и вниманием. Каждый комплимент, которым удостаивали Мин, подкреплял мою уверенность, что она нарочно старается таким способом оттереть меня и стать главной достопримечательностью нашего кафе. Котята, однако, продолжали вести себя так же, как и всегда, как будто ничего не изменилось: играли со своими игрушками, дремали или, как Эдди, пытались утащить со стола лакомые кусочки. Парди стала пропадать на улице дольше обычного, но она и всегда была независимее остальных сестер и брата, так что ее прогулки вряд ли можно было счесть поводом для беспокойства. Казалось, будто котята и не заметили, что атмосфера в кафе поменялась и нас с ними словно низвели до роли статистов, окружавших несравненную и великолепную Мин.

Меня по-прежнему возмущало поведение моих котят, которые приняли мою соперницу в нашу семью, но женская гордость заставляла меня скрывать от них эти чувства. Хотя я старалась не показывать свою злость, я сознавала, что стала вести себя с котятами по-иному. На первый взгляд почти ничего вроде бы не изменилось, но я почти перестала ласкать их. Если я замечала, как котенок старается вылизать какое-нибудь труднодоступное пятнышко между лопатками, я больше не подходила к нему, чтобы помочь; а если мы встречались взглядом в кафе, я больше не подмигивала им с любовью. Мне неосознанно хотелось наказать их, и когда мне становилось особенно жаль себя, я обиженно говорила себе, что если они не замечают, что я стала вести себя иначе, значит, им все равно.

К концу недели мое раздражение от того, что котята не замечают, что наша жизнь стала другой, совсем меня доконало. Я безумно устала от постоянных усилий сохранить самообладание. И в пятницу утром, когда Эдди запрыгнул рядом со мной на подушку, внутри меня словно что-то сломалось.

До того, как в кафе появилась Мин, я никогда не отказывалась разделить свою подушку с Эдди. И остальные котята, когда они были совсем маленькими, тоже любили забраться сюда на подоконник и прижаться ко мне в поисках тепла и защиты. Со временем они переросли эту привычку – все, кроме Эдди, который, казалось, усиленно сопротивлялся таким переменам и не хотел разрывать сохранявшуюся между нами близость. Но на этот раз я восприняла соседство с Эдди как посягательство на мою территорию. Когда он запрыгнул рядом со мной на подушку, сердце мое не наполнила, как раньше, волна нежности; вместо этого я почувствовала вспышку ярости оттого, что кто-то вторгся в мое личное пространство. Я зашипела на него, сердито и угрожающе, изливая всю злобу, накопившуюся с тех пор, как Мин впервые появилась у нас в кафе.

От испуга Эдди весь съежился, нагнул голову и прижал уши. Я тут же пожалела о своей вспышке.

– Прости, я не хотела, – пробормотала я, шокированная его реакцией. Но прежде чем я успела хоть что-то объяснить, Эдди в полном смятении спрыгнул с подоконника. Со стыдом и раскаяньем я смотрела, как он метнулся прочь, поджав хвост. Мне стало еще горше, когда я поняла, что и другие котята стали свидетелями того, что я наделала.

Я отвернулась к окну, чувствуя себя совершенно несчастной. За спиной слышался голос Линды – она рассказывала очередному посетителю историю о спасении Мин, превратившуюся со временем в настоящий эпос. Когда она наконец закончила свое повествование и принялась записывать заказ клиента, тот заметил:

– Молли и Мин, – звучит неплохо.

И Линда хихикнула, соглашаясь:

– Да, вы правы, это было бы отличное название для кафе.

Я едва поверила своим ушам. В привычном и родном кафе, которое было для меня самым надежным местом в мире, где я всегда чувствовала себя в безопасности, все вдруг стало давить на меня, и я ощутила приступ клаустрофобии. В зале, как мне показалось, вдруг стало душно, от жара камина у меня все чесалось, а голос Линды царапал мне уши, так же как скрежет ее длинных ногтей по доске с меню. У меня закружилась голова, и я почувствовала, что меня сейчас стошнит. Бросившись вон из кафе, я выскочила сквозь кошачью дверцу и промчалась, не останавливаясь, вдоль переулка.

Каким облегчением было вырваться из душного кафе с его ласковыми посетителями и с их ненаглядной Мин. Дул пронизывающий ноябрьский ветер, но я с удовольствием вдыхала холодный воздух, ожидая, пока пройдет приступ тошноты. Когда я добралась до церковного двора, то увидела Джаспера, бродившего там среди могильных плит. Он взглянул на меня с удивлением; из-за раздражительности, овладевшей мной в последнее время, он предпочитал держаться на расстоянии, мы уже несколько дней не выходили вместе на наши обычные ежевечерние прогулки.

– Все в порядке? – заботливо спросил он, осторожно приблизившись.

– Да, все прекрасно, – фыркнула я, но почувствовала, что мое деланое спокойствие рушится под его участливым взглядом. – Впрочем, все совсем наоборот, – призналась я, опустив глаза.

Джаспер сел рядом со мной на ковер из сухих листьев, и мы помолчали немного, слушая, как над нами в ветвях каштана трещат сороки.

– Это… из-за Мин? – осторожно спросил он.

При одном упоминании ее имени я издала короткое рычание, и кончик моего хвоста яростно заметался по земле. Раскаянье, которое я почувствовала после моей вспышки с Эдди, мгновенно улетучилось, вместо него меня снова затопила волна гнева.

– О-о-о, Мин, какое чудесное имя! О, разве она не прекрасна? Такая элегантная! – передразнивала я на все лады ее почитателей, и Джаспер сидел и терпеливо слушал. – И такая высокомерная, такая надменная, такая невоспитанная, если хочешь знать мое мнение.

Мой хвост так и метался из стороны в сторону, с шумом взметая сухие листья. Джаспер оставался неподвижным и невозмутимым, задумчиво глядя на поросшую мхом плиту перед нами.

– Я понимаю, это большое потрясение, – начал он озабоченно, – ей приходится нелегко.

Все во мне так и перевернулось.

– В чем же это ей так нелегко? – резко обернулась я к нему. – Жить в кафе, где все ею восхищаются? Где Дебби и Линда готовы исполнить любой ее каприз? Знать, что весь Стортон считает ее самым красивым созданием, прямо-таки украшением города? О да, это, должно быть, и впрямь трудно для нее, – фыркнула я.

Я остановилась, чтобы передохнуть, а Джаспер хранил молчание, ожидая, пока я закончу.

– И знаешь что? – продолжила я, чувствуя, как во мне все больше закипает злость, – она здесь уже неделю и за это время не сказала ни слова. Ни единого слова. – Для пущего эффекта я сделала паузу, надеясь, что услышу подтверждение такого неопровержимого доказательства высокомерия Мин, но Джаспер промолчал и оставался спокоен и невозмутим. – Во всяком случае меня она ни словечком не удостоила, – добавила я, и у меня внезапно возникло ужасное подозрение. Я вдруг подумала а что, если это только мне Мин не соизволила сказать ни слова? Может, пока меня не было дома, она мило болтала с Джаспером и котятами? Может, так оно и было, тогда, субботним утром, когда мы с Дебби навещали Марджери? Холод пробежал у меня по спине, точно кто-то положил мне кусок льда на загривок.

Но Джаспер оставался возмутительно спокоен.

– Я думаю, ей просто трудно привыкнуть к новой жизни, – сказал он ровным голосом, ловко уходя от невысказанного вопроса, который словно повис между нами.

Я с раздражением отвернулась. Его ответ, казалось, подтверждал мои худшие опасения. Свои заносчивые манеры Мин приберегала для одной меня. Откуда мне знать, может, они с Джаспером стали уже хорошими друзьями… или даже не только друзьями. Пожалуй, теперь понятно, почему котята чувствовали себя с ней так беззаботно. Может, они просто следовали примеру своего отца? Сердце мое бешено заколотилось, когда я поняла: Мин затеяла хитрую игру, в этом я теперь была уверена. Она старалась оттеснить меня от Джаспера и котят. Она хотела занять мое место – не только в кафе, но и в моей собственной семье.

Котята такие дружелюбные и доверчивые – неудивительно, что Мин удалось обмануть их. Но меня огорчила доверчивость Джаспера, его неспособность понять, что происходит на самом деле. Это было так типично для него – всегда поддерживать слабых. Великодушие было одним из тех качеств, которые мне всегда так нравились в нем, но теперь его благородство просто выводило меня из себя. Одно дело, когда он по-рыцарски относился ко мне, и совсем другое, когда он был рыцарем по отношению к этой сиамской самозванке.

Разговор с Джаспером становился для меня все более неприятным, и я, пытаясь изо всех сил сохранять спокойствие, поднялась, чтобы уйти.

– Между прочим, она вовсе не такое уж совершенство, как ты считаешь, – прошипела я, небрежно взглянув на него через плечо. – Ты заметил, какая она косоглазая?

Стоило мне произнести эти слова, я тут же поняла, какое злорадство и обида были слышны в моем голосе. Но мне было уже все равно. Пусть Джаспер думает о Мин что хочет, но я-то знаю, какая она на самом деле.

Глава 11

Рождество в кошачьем кафе

Хотя Мин, как и все кошки в нашем кафе, могла приходить и уходить, когда захочет, она почти все время оставалась в кафе. Только иногда под покровом темноты она выскальзывала на улицу сквозь кошачью дверцу и отправлялась на прогулку. И ее короткие визиты в квартиру были так же мимолетны: когда нам давали корм, она взбегала по лестнице, чтобы, притаившись в прихожей, подождать, пока все мы покончим с едой, а потом быстро вылизывала все, что еще оставалось в мисках. После этого она возвращалась обратно в кафе и занимала свое обычное место на верхушке кошачьего дерева.

На ее острой мордочке и в ярко-голубых глазах можно было увидеть всего два выражения: спокойное созерцание или легкое любопытство. И хотя она никогда не напрашивалась на ласки, но благодарно мурлыкала, если Дебби щекотала ее большие шоколадно-коричневые уши. Когда я смотрела на Мин, меня обуревало какое-то странное чувство – это было одновременно и восхищение, и зависть, и презрение. Я была убеждена, что в ее отрешенности и необщительности есть что-то неестественное, но хуже всего было, что только я одна и могла это видеть.

Среди недели к нам заглянул Джон, и я немного воспряла духом. Линды не было дома, и если уж Дебби и могла кому-то довериться, то именно Джону. Я забралась в коробку из-под обуви, и у меня чуть не закружилась голова от надежд и ожиданий.

– Ну как тебе новые прибавления в кафе? – спросил Джон, усаживаясь за стол.

– Кто, Линда или Мин? – сухо осведомилась Дебби.

– И та, и другая, – улыбнулся Джон.

Дебби вздохнула и села напротив.

– Как ни тяжело это признавать, но Линда, кажется, права. Мин прекрасно прижилась, и посетители не могут на нее налюбоваться. Кошки, похоже, тоже ее приняли, хотя Молли немного сердится.

Я вся так и ощетинилась. «Немного сердится!» Неужели Дебби не заметила, что я сержусь очень даже «много»?

– Так, значит, она останется? – спросил Джон.

– Кто – Линда или Мин? – пошутила Дебби.

Джон неопределенно пожал плечами.

– Посмотрим, – сказала Дебби. – Что касается Мин, то вполне может быть.

– А Линда? – спросил Джон.

Дебби устало откинулась на стуле.

– Я ужасно от нее устала, правда. Иногда она меня просто бесит, но я не могу выставить ее, пока она сама не захочет уйти. И к тому же, надо признать, она оказалась довольно полезной в кафе.

Джон удивленно поднял брови.

– Ну что ж, тогда за здоровье Мин, – сказал он, поднимая свой бокал с пивом, и добродушно улыбнулся. А я, в коробке, вся сникла от отчаяния.


В конце второй недели страсти вокруг Мин начали понемногу утихать. Линда больше не потчевала каждого посетителя историей ее чудесного спасения, а я поневоле привыкла к молчаливому присутствию Мин. Мои отношения с котятами, однако, оставались напряженными. Я так и не извинилась перед Эдди за то, что тогда зашипела на него, – не из гордости или нежелания признать свою вину, нет, просто мне не хотелось делать этого под высокомерным взглядом Мин.

И квартира наверху стала уже не такой уютной. Дебби говорила, что она «начинает напоминать студенческое общежитие». В любую из комнат, казалось, всегда могла нахлынуть целая толпа людей и животных. Некуда было присесть – повсюду были пыль и шерсть.

Боу тоже стал каким-то растрепанным. Аккуратно подстриженный когда-то, теперь он так оброс, что его темных глаз почти не было видно из-под мохнатых бровей, а пасть вся была скрыта бородой. Раньше Боу распространял на всю квартиру ароматы собачьего шампуня, что нравилось, прямо скажем, далеко не всем, но теперь-то он и вовсе вонял псиной. Кроме своих ежедневных прогулок, он в последнее время почти не покидал квартиру, целыми днями напролет дрых на полу в гостиной, похрапывая и наполняя все вокруг ощущением непреходящей скуки.

Атмосфера в квартире, казалось, все больше накалялась из-за постоянных невысказанных разногласий. Дебби и Софи после того неудачного ужина с суперсалатом больше не ссорились, но Софи все чаще стала пропадать со своим другом Мэтом, а когда бывала дома, старалась общаться с Дебби и Линдой как можно меньше. Дебби, казалось, была воплощением долготерпения и смотрела на дочь с пониманием. Однако в субботу, когда Софи с угрюмым видом заявила, что отправляется на обед к Мэту и может сегодня не вернуться, Дебби с досадой заметила, что Софи приходит и уходит, когда пожелает, и похоже, считает их дом отелем.

– Довольно грязным отелем, – огрызнулась Софи, очищая свою куртку от налипшей шерсти. Дебби вспыхнула и метнула на дочь грозный взгляд, но ничего не ответила. Я спустилась по лестнице вслед за Софи и проводила ее через зал кафе до входной двери. Эдди бесцельно бродил между столов, Мин спала, и я подумала, что это подходящий случай извиниться перед Эдди за тот случай. Я направилась к нему, пытаясь по пути поймать его взгляд. Но едва заметив мое приближение, он бросился прочь и выскочил на улицу сквозь кошачью дверцу. Он явно избегал меня и не желал выслушивать все то, что я хотела ему сказать.


Я сочувствовала Дебби, но в то же время могла понять, почему Софи старается бывать дома как можно реже. Мне тоже здесь было теперь не особенно уютно. Так что когда в субботу после обеда Дебби достала из шкафа переноску и спросила: «Ну что, Молли, поехали, проведаем Марджери?», я обрадовалась, и мне еще больше, чем прежде, захотелось вновь оказаться в пропахшей лавандой тихой комнатке Марджери и снова хоть на какое-то время почувствовать себя в центре внимания.

Когда мы вышли на улицу, нас встретила непогода: небо зловеще хмурилось, ветер шумел в ветвях деревьев, срывая листья. Пока Дебби запирала дверь кафе, я смотрела, как Джо помогает забраться в машину Бернару, своей собаке-лабрадору. Пес был болен артритом и не мог запрыгнуть туда сам.

Едва Дебби спустилась с крыльца, как начался дождь – на землю упали первые крупные, тяжелые капли. С переноской в руках Дебби побежала к машине, не успев переброситься с Джо даже парой слов.

Всю дорогу до Марджери мы тащились в плотном потоке машин, и Дебби нетерпеливо постукивала пальцами по рулю. Когда мы наконец добрались до места и вышли из машины, дождь с шумом забарабанил по переноске. Дебби поспешила ко входу в дом престарелых. Но даже оказавшись внутри, в комнатке Марджери, я все никак не могла прийти в себя и расслабиться. Несмотря на все старания Дебби, Марджери тоже никак не могла успокоиться. Шум дождя и завывания ветра за окном пугали ее. Она то и дело неуверенно оглядывала нас и, казалось, никак не могла понять, кто мы такие и что делаем в ее комнате.

Дебби, похоже, чувствовала беспокойство Марджери и, чтобы не волновать ее еще больше, спустя всего минут двадцать снова посадила меня в переноску и попрощалась. Когда мы выходили из комнаты, я почувствовала, как моя переноска обо что-то задела, и сквозь проволочную дверцу заметила рядом с нами пару серых брюк.

– О, простите! – воскликнула Дебби, немного отступив назад, чтобы пропустить обладателя брюк.

– Здравствуйте! Дебби, если не ошибаюсь? – спросил тот гнусавым хнычущим голосом, и я сразу узнала Дэвида, сына Марджери.

Дебби посторонилась, пропуская Дэвида в комнату, и я увидела его ботинки на фоне бежевого ковра.

– Да, она самая, – вежливо ответила Дебби. – Как поживаете, Дэвид? Надеюсь, у вас все в порядке?

Я не видела Дэвида с того дня, как Марджери перевезли в дом престарелых, но, услышав его голос, невольно ощетинилась. Он выглядел точь-в-точь таким же, каким я его помнила: маленький, жилистый, с узким усталым лицом и редкими волосами. По предыдущему опыту, однако, я знала, что за хлипкой и безобидной внешностью Дэвида скрывается удивительная сварливость и воинственность.

– Да, спасибо, – коротко ответил он и, подойдя к креслу Марджери, небрежно поцеловал ее в щеку. – Я не ожидал, что вы сегодня приедете, – обернулся он к Дебби, и в голосе его прозвучал легкий укор.

– О, мы как раз уходим, – ответила Дебби, и ее извиняющийся тон свидетельствовал о том, что она тоже почувствовала эту намеренную колкость. – Всего хорошего, Дэвид, – попрощалась она, но тот уже отвернулся и рывком подвинул свободное кресло, собираясь сесть.

Обратно мы ехали еще медленнее, и на этот раз я не чувствовала никакого воодушевления, которое обычно приходит ко мне после визита к Марджери. Наоборот, я была раздражена и сердита. Встреча с Дэвидом выбила меня из колеи и напомнила о том, как бессердечно отнесся он к Марджери – и ко мне тоже, – когда решил сдать в аренду наш дом. Вспомнив о том несчастливом времени, я захотела поскорее вернуться в наше уютное и надежное кафе, к Джасперу и котятам. Но вместе с тем где-то в глубине души я боялась возвращения и опасалась, что снова застану там ту же сцену, что и в прошлую субботу. Однако когда мы, наконец, приехали, в кафе было тихо. Мин дремала на своей платформе и даже ухом не шевельнула, когда Дебби отперла дверь и торопливо заскочила внутрь, спасаясь от дождя.

Я устремилась наверх, в квартиру, забралась в свою коробку из-под обуви и принялась старательно умываться. Я снова стала жалеть себя и размышлять о том, что мир полон людей и животных, которые только и делают, что пытаются разрушить мою жизнь. Покончив с умыванием, я улеглась в коробке поудобнее и под шум дождя за окном задремала, очень надеясь, что сон принесет мне желанное успокоение.


– Видел ли кто-нибудь сегодня Эдди? – послышался вскоре из кафе голос Дебби.

Я тут же проснулась. Дебби поднялась по лестнице и заглянула в гостиную.

– Это странно, – озабоченно сказала она, – обычно он не пропадает так надолго.

– Эдди – это который? – лениво поинтересовалась с дивана Линда.

– Черный с белым, дружелюбный, – раздраженно ответила Дебби.

– Ах, да, ты же говорила, – кивнула Линда. – Я почти уверена, что видела его вчера вечером на площади, рядом с рынком.

Меня словно подбросило, и я села в коробке, уставившись на Линду.

– Рядом с рынком? – переспросила Дебби. – Ты почти уверена или действительно уверена?

Линда сосредоточенно нахмурилась.

– Черный, с белыми лапками и серебристым ошейником? – спросила она.

Дебби кивнула.

– Ну да, тогда это точно был он. А что, ему нельзя туда ходить?

Линда всем своим видом выражала непонимание, и Дебби простонала с раздражением в голосе:

– Дело вовсе не в этом, Линда. Обычно он никогда не уходит так далеко от кафе. И если все так, как ты говоришь, и он правда был там вчера и с тех пор не возвращался, а на улице такой ветер и дождь льет… – Дебби умолкла, но все было ясно и так. Она была права: Эдди никогда не уходил от кафе так далеко и он определенно никогда не пропадал так надолго. Мой мальчик отсутствовал вот уже больше суток, а я была так озабочена своими проблемами, что даже не заметила этого.

Глава 12

Рождество в кошачьем кафе

Кошачья дверца с треском захлопнулась за мной. Я немного помедлила на пороге, втягивая носом холодный влажный воздух, а затем побежала по мокрой мостовой вдоль по переулку. В темном узком проходе дождь, казалось, шел еще сильнее, и тяжелые капли отбивали гулкую дробь по крышкам мусорных баков и ступенькам железных лестниц. Я обнюхала кусты в конце переулка и оглядела мокрый церковный двор. На фоне темного неба сиял фасад церкви и ее шпиль, освещенные прожекторами, вмонтированными в гравийную дорожку, и яркое пятно света еще больше подчеркивало непроглядную тьму вокруг. Я обошла церковный двор, чутко прислушиваясь к шорохам в окружавшем его кустарнике. Мое внимание привлек шелест в дальних кустах рододендрона, и я направилась туда напрямую, по высокой мокрой траве.

Джаспер искоса глянул на меня, когда я протиснулась под навес из узких мокрых листьев, на пятачок сухой земли, где он прятался от дождя. Пробравшись в его убежище, я отряхнулась, обдав его целым фонтаном брызг.

– Ты видел Эдди? – спросила я безо всяких предисловий. Со времени нашего спора про Мин прошла уже целая неделя, и мы почти не встречались.

Прежде чем ответить, Джаспер, в свою очередь, тоже отряхнулся от брызг.

– Эдди? Сегодня не видел, а что?

– Он пропал, – коротко ответила я. – Его нет со вчерашнего дня. Линда видела его на площади у рынка вчера утром.

Джаспер пристально посмотрел на меня.

– Линда видела его вчера? – спросил он. Я кивнула. – Но ведь прошли всего сутки?

Я прищурилась. Иногда я просто в отчаяние прихожу от такой непрошибаемости Джаспера. Мне всегда импонировало его невмешательство в то, как я воспитываю наших детей, но сейчас это равнодушие меня просто взбесило.

– Всего сутки? Да он ни на одну ночь раньше не исчезал. И в такую погоду! – Я была вне себя от возмущения. – А что, если он ушел из дома? – спросила я, изо всех сил желая, чтобы Джаспер осознал, что надо срочно что-то предпринять.

– Но с чего бы ему убегать? Это совсем непохоже на Эдди, – спокойно возразил Джаспер.

Я уже собралась все рассказать ему, но не смогла себя заставить. Я хотела объяснить Джасперу, что Эдди мог убежать, потому что подумал, что я больше не люблю его. Снова и снова я вспоминала, как испугался он, когда я на него зашипела, и как метнулся прочь, поджав хвост. Я так хотела рассказать Джасперу про все: что это моя ревность к Мин и подозрения, что она хочет занять мое место в нашей семье, довели меня до того, что я выместила злость на моем милом и любимом мальчике и потом все никак не могла перед ним извиниться. Но я так ничего и не рассказала. Мне было слишком стыдно за все, что я натворила, и я молчала, уставившись в землю.

– Он молод, и он мальчик, – продолжал Джаспер невозмутимо. – Почему бы ему не погулять – это вполне естественно. Его не было всего сутки – подумаешь!

– Это естественно для тебя, но не для Эдди! – перебила я резко.

Невозмутимость Джаспера приводила меня в отчаянье. Похоже, он не способен был понять: то, что вполне нормально для бродячего кота, такого как он, было совсем не нормально для наших котят, и в особенности для Эдди, который всегда был очень домашним и гораздо больше любил поесть и поспать, чем бродить неизвестно где. От стыда и раскаянья я снова разозлилась.

– Я иду его искать. Ты со мной? – прошипела я, повернувшись к нему с решительным видом.

Янтарные глаза Джаспера внимательно изучали меня. Похоже, до него дошло – наконец-то, – что я действительно очень обеспокоена и что это не чрезмерная материнская опека.

– Пошли, – сказал он, поднимаясь, и мы выбрались из нашего укрытия под дождь.

Мы молча бежали по улицам, мчавшиеся мимо машины ослепляли нас светом фар и норовили обдать брызгами холодной и грязной воды. По тротуарам, спрятавшись под зонтиками, шли люди, торопясь укрыться в барах или ресторанах, поближе к теплым очагам и горячей еде. Мы направились к южной окраине площади и поднялись по мокрым ступеням к ратуше. Внушительное строение, казалось, смотрело на нас свысока, в ночном сумраке выделялся причудливый силуэт его готических башенок и шпиля. Мокрые булыжники мостовой отражали оранжевые огни уличных фонарей. Вся площадь была скрыта за пеленой дождя.

Я огляделась вокруг, пытаясь представить, куда мог пойти Эдди. Мой взгляд снова и снова возвращался к узким проходам между магазинами, выходившим к улицам и переулкам вокруг площади. Два года назад, такой же ненастной ночью, я впервые оказалась в Стауртоне и попыталась укрыться в одном из таких переулков, наивно полагая, что отыщу там какой-нибудь укромный уголок. Тогда я еще не знала, что все переулки строго поделены между бродячими кошками. Что, если Эдди, как и я, нырнул в один из переулков, его жестоко отделали местные кошки и теперь он лежит где-нибудь израненный и беспомощный.

Словно услышав мои мысли, Джаспер шепнул:

– Я проверю в переулках, а ты посмотри еще здесь, на площади.

Я взглянула на него, охваченная вдруг порывом благодарности за то, что он наконец воспринял мои опасения всерьез. Джаспер спустился по каменным ступеням, пересек бетонированную площадку и скользнул в узкий проход между банком и аптекой. Я смотрела туда, где исчез кончик его хвоста, тревожно прислушиваясь, не раздадутся ли вдруг какие-нибудь звуки, свидетельствующие о встрече Джаспера с другим бродячим котом. Но в переулке было по-прежнему тихо.

Я спустилась по лестнице и обошла площадь. Насквозь промокшая, я медленно брела по тротуару, заглядывая под стоявшие вдоль него машины в поисках Эдди. Время от времени где-то раздавался вой бродячего кота, и я замирала, насторожившись, не услышу ли я в ответ голос Джаспера или Эдди.

Обойдя площадь, я вышла на широкую оживленную улицу с пабами и гостиницами. Мимо меня по дороге мчался поток машин, из ближайшего отеля высыпала в поисках вечерних развлечений группа смеющихся людей. Я прижалась к стене, пропуская их. Женские каблучки процокали по мостовой всего в нескольких дюймах от меня. Пройдя немного дальше по улице, веселая компания завернула в паб. Сквозь открывшуюся тяжелую деревянную дверь на улицу вырвался поток тепла и света, и меня вдруг пронзила мысль: «Что, если Эдди сейчас где-нибудь в одном из таких пабов? Он ведь такой общительный и так любит людей. Но в городе так много подобных заведений, как же мне обойти их все?» Я печально обнюхала деревянное крыльцо и дверь паба и побрела дальше по улице.

Еще с час, наверное, обходила я все вокруг, всматриваясь в темные подворотни и заглядывая за мусорные баки, пока мои мокрые лапки совсем не замерзли и я начала терять надежду. Джаспер исчез, а я никак не могла обойти за ночь весь Стортон. К тому же шел дождь: даже если Эдди и проходил здесь раньше, то теперь я уже не могла бы учуять его запах. Усталая и подавленная, я повернула домой, даже не пытаясь уворачиваться от брызг из-под колес проезжавших мимо машин. Джаспер ждал меня у двери кафе, и по его понурой позе я сразу поняла, что его поиски тоже не увенчались успехом.

– Он разумный кот, с ним все будет в порядке, – шепнул он, встречая меня на пороге. Я понуро опустила глаза, слишком измученная, чтобы возразить, что разумность Эдди вовсе не означает, что с ним все будет в порядке.

– Ты зайдешь? – устало спросила я.

Джаспер махнул хвостом; после нашего разговора о Мин он почти не появлялся в кафе. Но сейчас, когда мы, оба насквозь промокшие, стояли друг против друга на пороге, он, казалось, немного смягчился.

– После тебя, – кивнул он, взглянув на дверь.


На следующее утро Дебби опять прошлась по переулку в надежде встретить там Эдди и вернулась обратно разочарованная и обеспокоенная.

– Я уверена, что все будет хорошо, – беззаботно успокоила ее Линда, надевая свой фартук. – Он проголодается и вернется. Наш кот Тоби тоже часто убегал – помнишь, когда мы были маленькие?

Дебби понуро опустила голову.

– Может быть, Линда, будем надеяться, – ответила она.

Джаспер снова отправился на поиски, а я провела весь день на окне, неотрывно глядя, не покажется ли в переулке Эдди. Котята тоже вели себя непривычно тихо: дремали или бродили, обнюхивая места, где обычно располагался Эдди, и тревожно поглядывая в мою сторону. Я воспринимала все гораздо острее, чем обычно, и молчаливая надменность Мин возмущала меня еще больше, чем прежде. Я никому не говорила об этом, но все сильнее подозревала, что Мин имела какое-то отношение к исчезновению Эдди. Может, после того случая, когда я на него зашипела, между ними что-то произошло, она что-нибудь сказала ему, и он, вконец разобиженный, решил уйти из дома? Или все это было лишь плодом моего больного воображения?

Когда серый день за окном окончательно погас, я увидела в темном окне отражение Мин: безмолвная, словно призрак, она неподвижно возлежала на кошачьем дереве позади меня. На мгновенье мне показалось, что она смотрит на меня; но когда я, обернувшись, взглянула на нее, глаза ее были закрыты.

Глава 13

Рождество в кошачьем кафе

Как-то вечером, когда Дебби подсчитывала выручку в кассе, Линда нерешительно подошла к деревянной стойке.

– Дебби, – вкрадчиво начала она, – могу ли я предложить тебе одну идею насчет меню?

– М-м-м, – рассеянно промычала в ответ Дебби, сгребая мелочь со стола в пластиковый пакет.

– Печенье с сюрпризом от Мин, – торжественно объявила Линда.

Я, как обычно, дремала на своей подушке в эркере и, услышав ее слова, тут же насторожилась. Дебби молчала, не зная, что на это ответить.

– Я сделала несколько на пробу, – продолжала Линда, доставая из кармана передника какие-то бесформенные комочки в мятых обертках и раскладывая их на стойке.

Дебби взяла один из них, развернула целлофановую обертку и достала маленькое печеньице с запиской.

– Это афоризмы от Мин, – серьезно объяснила Линда.

«Время, проведенное с кошкой, нельзя считать потерянным», – прочитала Дебби, слегка улыбнувшись.

Линда поспешно достала из кармана фартука блокнот.

– У меня еще много подходящих высказываний, – заявила она с жаром. – Все кошки равны, но некоторые – равнее. Людям свойственно ошибаться, кошкам свойственно мурлыкать. – Она выжидающе посмотрела на сестру. – Ну что, у меня не только симпатичная мордашка, здесь тоже кое-что есть, не так ли? – просияла она, постучав себя по лбу карандашом.

– Это хорошая идея, Линда, мне нравится. Если ты распечатаешь афоризмы, мы сделаем пробную партию и посмотрим, как они пойдут, – сказала Дебби.

– Поверь мне, Дебби, их расхватают, как горячие пирожки, – просияла Линда. – Не забывай, я кое-что смыслю в маркетинге, он ведь был моей профессией, пока я не вышла замуж за Рэя, – сказала она, аккуратно заворачивая обратно в обертку листочек с афоризмом и печенье.

– И пока у тебя не отпала нужда в том, чтобы самой работать, – со вздохом пробормотала Дебби, глядя, как Линда радостно упорхнула на кухню.


На следующее утро Дебби читала за столом местную газету и все больше хмурилась.

– Линда, ты видела это? Про Мин пишут в газете! – крикнула она в сторону прихожей.

Я сидела в коробке из-под обуви и умывалась, но, услышав слова Дебби, прервала свое занятие и взглянула на Линду, которая вошла в гостиную и стояла в дверях, победно улыбаясь.

– По правде говоря, это моя заслуга, – гордо заявила она с едва сдерживаемым торжеством.

– В кошачьем кафе появилась экзотическая новая кошка, – вслух прочла Дебби, бросив неодобрительный взгляд на Линду. – Новое прибавление в кошачьем кафе Стортона понравилось публике… Прекрасная Мин – в самом деле шикарная кошка… Трагическая судьба сиамской кошки, чуть было не оказавшейся на улице… – тут Дебби остановилась и, подняв брови, скептически посмотрела на Линду. – «Мин привнесла восточную утонченность в Котсуолд», – говорит представитель кафе Линда Флемминг. – На этом месте Дебби поставила свой кофе и откинулась на стуле. – «Привнесла восточную утонченность». Линда, ты шутишь? – сердито спросила она. – И с каких это пор ты стала представителем кафе? – насмешливо добавила она.

Но Линду не так-то легко было смутить.

– Поверь мне, Дебби, это пойдет на пользу делу, – подмигнула она и отправилась вниз, в кафе.

Дебби перечитала статью и нахмурилась еще больше. Потом она швырнула газету на стол и с возмущением уставилась в пустой дверной проем, где только что стояла Линда.

Движимая тревогой и любопытством, я прошла через комнату и вспрыгнула на стол. Газета была открыта как раз на статье о Мин. В центре страницы красовался ее большой портрет: она царственно восседала на кошачьем дереве, надменно глядя вниз, в объектив камеры. Ни меня, ни котят не было видно. В нижнем левом углу была еще одна фотография. Маленький снимок Линды, сделанный, вероятно, несколько лет назад: с тщательным макияжем и аккуратной прической, она выглядела лет на пять моложе, чем сейчас. «Линда Флеминг, спасительница кошек», – гласила подпись под фотографией.

Я сердито фыркнула и уставилась на фото, чувствуя, как внутри меня поднимается волна ярости. Эта газетная статья привела меня в бешенство. Всё в ней было отвратительно: и выдуманная история о трагической судьбе Мин, и то, что Линда преподносила себя как спасительницу кошек. Но хуже всего было то, что создавалось обманчивое впечатление, будто Мин была главной и единственной достопримечательностью в кафе. Словно бы нас с котятами и не существовало. В статье не было ни слова правды, однако все эти выдумки Линды теперь, в напечатанном виде, выглядели очень убедительно. Решив, что я уже достаточно на нее насмотрелась, я уселась на газету, прямо на самодовольную морду Мин, и принялась умываться.

После этого Линда еще несколько дней только и щебетала о том, как хорошо она все придумала с прессой, явно не замечая молчаливого неодобрения Дебби. Статья была вырезана из газеты и заламинирована. Лежа на своей подушке на подоконнике, я смотрела, как Линда совала ее под нос посетителям. Невольно я вспоминала, какой была Линда до того, как Дебби предложила ей помогать в кафе. Тогда она была полна тревоги и неуверенности, готова была чуть что разразиться слезами или впасть в истерику. Подозреваю, что Линда вела себя так, чтобы разбудить в Дебби чувство сестринского долга.

Я и тогда не испытывала к Линде теплых чувств, но в те времена она большую часть времени проводила в квартире или ходила по магазинам, так что хотя бы в кафе я была избавлена от ее общества. Теперь же, когда она работала здесь, внизу, от нее некуда было деться. Деятельность Линды в кафе выходила за рамки простой помощи. В ее чрезмерном энтузиазме словно бы крылась какая-то хитрость. Я не сомневалась, что она собирается в конце концов заявить о своих правах на кафе, а Мин была всего лишь средством, чтобы осуществить этот коварный план. Статья в газете только подтверждала мои подозрения: Линда хотела выжить из кафе «беспородных» кошек и заменить их на экзотических красавиц наподобие Мин.


Мы с Джаспером не прекращали искать Эдди. Днем Джаспер обходил окрестные улочки и переулки и в сумерках возвращался в кафе. Каждый вечер я с надеждой выглядывала со своего окошка, ожидая, когда он появится на площади. И всякий раз по его поникшим усам и опущенному хвосту я понимала, что и на этот раз никаких утешительных известий нет. Я отправлялась на поиски вечером, заглядывая повсюду, где только мог спрятаться испуганный или раненый кот: за мусорные ящики, в кусты за общественным туалетом, на автостоянки и в скверы. Нигде не было никаких следов Эдди.

Я все сильнее волновалась за него. Приближалась зима, и жить на улице становилось все трудней. С каждой ночью надежды на то, что Эдди вернется сам, целым и невредимым, становилось все меньше. Дебби везде, где только могла, рассказала о пропаже Эдди и просила посетителей посматривать, может, они случайно его где-нибудь встретят. Она обзвонила всех окрестных ветеринаров и целыми днями расклеивала объявления о нем на всех фонарных столбах. Но об Эдди по-прежнему не было ни слуху ни духу. Я боялась, что Дебби в конце концов смирится с тем, что Эдди пропал, и прекратит поиски, скажет мне грустно, что сделала все, что могла, и настало время признать, что его больше нет.

Однажды вечером я направилась к городской площади, туда, где в последний раз видели Эдди. Я была убеждена, что смогу отыскать там какую-нибудь зацепку, стоит только как следует постараться. Площадь почти опустела, ночной воздух был влажным и туманным, словно на город опустилось облако. Мой взгляд упал на узкую улочку прямо напротив, через перекресток. Я знала, что Джаспер уже побывал там, но, может, если я наберусь смелости поговорить с местной кошкой, я смогу, наконец, выяснить, бывал ли тут Эдди.

Я перебежала дорогу и сделала несколько нерешительных шагов по узкому темному проходу. Сжав зубы, я быстро нырнула в мокрый сумрак неосвещенного переулка. Припав к стене, я скорее почувствовала, чем услышала, что впереди кто-то есть; я ощутила на себе чей-то взгляд, и шерсть на мне встала дыбом. Сердце мое бешено колотилось, я изо всех сил всматривалась в темноту.

– Кто там? – спросила я, подумав, что лучше как можно скорей выяснить, что за опасность там, впереди.

Из-за мусорного бака выскользнула какая-то тень, и низкая темная фигура двинулась мне навстречу.

– Я ищу кота, – сказала я, понимая, как тихо и испуганно звучит мой голос. Сзади, у аптеки, вдруг зажегся фонарь, залив переулок холодным белым светом.

Кот – теперь-то я могла его видеть – ничего не ответил, но продолжал молча подбираться ко мне. У него была длинная, неухоженная рыжая шерсть и подранное ухо, а желтые глаза были злобно прищурены. Низкое угрожающее рычание не оставляло никаких сомнений, что он готовится к бою. Проклиная свою наивность, я развернулась и рванула назад, по дорожке. На одном дыхании я пронеслась через укрытую плотным туманом площадь, так что мчавшиеся машины едва успевали затормозить, когда я выскакивала перед ними, и продолжала бежать дальше, не останавливаясь, пока не оказалась на знакомой улочке. Пытаясь отдышаться, я стояла на мостовой, и мне стало вдруг необыкновенно спокойно, когда я увидела на пороге нашего кафе знакомую фигуру Джона, от которой так и веяло чем-то очень привычным и надежным.

– А, вот и ты, Молли, – сказал он приветливо. Он открыл дверь, я подошла ко входу и остановилась у порога, ожидая, чтобы он меня погладил. Джон с улыбкой наклонился и почесал меня за ушами.

– Сегодня ночью было довольно холодно, правда? – добродушно спросил он, стряхивая холодные капли с моей шерстки. Я благодарно потерлась мордочкой о его руку. Когда он выпрямился, я побежала прямо к своей подушке в эркере и принялась умываться, чтобы избавиться от въевшегося запаха улицы.

Джон прошел к лестнице.

– Дебби, это я, – позвал он. – Столик заказан на восемь.

– Я сейчас спущусь, – отозвалась сверху Дебби.

По звуку шагов наверху было ясно, что она направилась в гостиную. Я услышала ее приглушенный голос, казалось, она жалобно оправдывалась. В ответ раздался сердитый голос Софи. Слышно было, как та со всей напористостью тинейджера громко топает по гостиной.

– И ты еще меня обвиняешь! – крикнула Софи, выскакивая на лестницу. – В конце концов, Мэт живет в нормальном доме, у него нормальная семья. Там меня понимают, и там можно просто посидеть и поговорить, безо всяких кошек!

Джон с усталым видом взглянул на часы, направился к камину и сел в кресло.

Джаспер, небрежно растянувшийся в соседнем кресле, поднял голову и бросил на него сонный взгляд. Между ними всегда существовали какие-то особенно дружеские отношения. Может, это была мужская солидарность, или их сближало одинаковое отношение к происходящему: оба они хотя и находились в кафе, но всегда наблюдали за окружающими как бы со стороны. Джон наклонился и ласково почесал Джаспера между ушей.

– Не знаю, как ты все это выносишь, – пробормотал Джон. Джаспер замурлыкал и лениво закрыл глаза.

Наконец спустилась Дебби, грустная и растерянная, и они с Джоном ушли. В квартире наверху было тихо, и я провела пару часов спокойно, неторопливо вылизывая шерстку и стараясь прогнать воспоминание о желтых глазах бродячего кота. Потом я свернулась калачиком и попыталась уснуть, и тут я словно снова услышала слова Джона. «Не знаю, как ты все это выносишь», – сказал он Джасперу. И было в его тоне что-то такое, что меня насторожило. То, что Джон очень хорошо относится к Дебби, я всегда считала чем-то само собой разумеющимся, и мне как-то не приходило в голову, что все эти драмы в кафе могут его утомлять. Но тут вдруг мне подумалось: а что, если терпение его не безгранично? Что, если ему надоест ждать, пока Дебби разберется со всеми своими проблемами?

Внезапно мне подумалось: а ведь Джон вполне может решить, что с него хватит всего этого.

Глава 14

Рождество в кошачьем кафе

Трещина, которая образовалась в отношениях между мной и котятами с тех пор, как в кафе появилась Мин, казалось, стала еще глубже после исчезновения Эдди. Я была убеждена, что он ушел из-за меня, оттого, что я тогда на него зашипела, но я никак не решалась заговорить об этом с котятами. Я и так остро чувствовала свою вину и боялась, что не вынесу, если они тоже обвинят меня в его исчезновении.

Однако когда прошла уже неделя с того момента, как Эдди видели последний раз, а все наши поиски так и не принесли результатов, я все же собралась с духом и решила поговорить с котятами. Однажды утром, когда Парди, как обычно, собралась на прогулку, я задержала ее у порога.

– Можно поговорить с тобой об Эдди? – спросила я.

Я уже очень давно не разговаривала ни с кем из котят и ужасно разволновалась, когда Парди повернула ко мне свою встревоженную мордочку.

– Скажи, не говорил ли тебе что-нибудь Эдди, прежде чем уйти? – начала я, чувствуя, как все сильнее бьется сердце. Если бы Эдди признался своим сестренкам, что боится меня, Парди не утаила бы этого от меня.

Ее зеленые глаза спокойно выдержали мой взгляд.

– Нет, ничего не говорил, – ответила она и, помолчав, добавила: – Я думаю, ты зря так беспокоишься.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Ну, ты боишься, что с ним что-нибудь случилось, что он заблудился или на него кто-нибудь напал, но… – Она вдруг умолкла, не уверенная, стоит ли продолжать.

– Но… – подтолкнула я ее.

– Но, может, он ушел, просто потому что ему захотелось взглянуть на мир. Может, ему просто… настала пора уйти.

Несмотря на то, что она говорила, явно пытаясь меня успокоить, я почему-то занервничала еще больше.

– Но если бы он решил, что ему пора уйти, то он бы сначала сказал нам об этом, разве нет? – возразила я немного резче, чем собиралась.

Парди прищурилась, и я поняла, что она не согласна с этим.

– Может, сказал бы, а может, и нет, – ответила она слегка раздраженно. Нетерпеливо взмахнув хвостом, она взглянула на меня, словно хотела спросить: «Теперь я могу идти?»

Я с неохотой отступила, давая ей дорогу, и она молча выскользнула на улицу через кошачью дверцу.

Помедлив несколько секунд, я вышла следом за ней. Я опасалась, что Парди задержится перед магазинчиком хозтоваров, и не хотела, чтобы она подумала, будто я ее преследую. Поэтому я сразу отправилась в другую сторону, обдумывая на ходу ее слова. Задним умом я понимала, что мое замечание задело Парди. Вероятно, она просто хотела успокоить меня, сказав, что Эдди просто пришло время уйти и посмотреть большой мир.

Но материнский инстинкт подсказывал мне, что Парди ошибалась: никто не знал Эдди так хорошо, как я. Он был таким чувствительным и домашним, и хотя с виду он был уже совсем взрослым, но в душе все еще оставался котенком. Трудно было поверить, что он оставит уютное кафе ради сомнительных похождений на улицах. А уж о том, чтобы он ушел вот так, ничего не сказав мне, и речи быть не могло. Парди наверняка думала, что утешит меня, но это было так наивно.

Оторвавшись от своих раздумий, я оглянулась вокруг и поняла, что машинально иду своим обычным маршрутом, к рыночной площади. Накануне здесь установили ряды торговых палаток, их полосатые тенты хлопали на промозглом ветру. Даже зимой, когда туристский сезон уже закончился, на рынке полно народу, и по субботам площадь кишит покупателями. Я уселась под вязом, рядом с деревянной скамьей, прислушиваясь к знакомому и привычному шуму рынка: хлопали дверцы автомобилей, возбужденно лаяли собаки, и время от времени раздавался жалобный плач какого-нибудь уставшего ребенка.

Мой взгляд скользил по скопищу людей и палаткам вокруг. Посмотрев на проход между кондитерской лавкой и антикварным магазином, я вдруг почувствовала какое-то беспокойство. До сих пор обследование всех переулков я предоставляла Джасперу, однако этот переулок был особенным, и я решила заглянуть туда сама…

Начинало уже темнеть, когда я скользнула в узкий проход между магазинами. Я запрыгнула на каменную стену, вдоль которой тянулся переулок, и осторожно пошла по ее неровной поверхности. Впереди, в саду, который примыкал к этому переулку, стоял старый сарай, окруженный со всех сторон зарослями ежевики. Я внимательно осмотрела его крышу и стала приближаться к нему, держась поближе к забору и стараясь остаться незамеченной. Когда я была уже совсем близко от сарая, в зарослях ежевики что-то мелькнуло, среди колючих ветвей вспыхнули на секунду золотисто-желтые глаза. Я замерла на месте, всматриваясь туда, где только что видела движение.

– Простите, – осторожно начала я.

Из зарослей ежевики выбралась маленькая пестрая кошка и молча уставилась на меня.

– Я знаю тебя, – сказала я, – мы уже как-то встречались.

Кошка осторожно взобралась на крышу сарая и уставилась на меня внимательным взглядом.

– Ты уже была здесь однажды, – сказала она наконец. – Тебе тогда было плохо.

– Все правильно, – подтвердила я, вздохнув с облегчением. – Я хотела узнать, не поможешь ли ты мне снова, – с надеждой продолжала я, глядя на ее нерешительную мордочку. – Я ищу моего сына, Эдди. Он пропал, и я подумала, может, ты видела его где-то здесь.

Пестрая кошка на минуту задумалась.

– Да, на этой неделе здесь несколько раз бывал какой-то черно-белый кот, – ответила она.

Сердце мое забилось сильнее.

– А был ли на нем серебристый ошейник? – спросила я, стараясь скрыть волнение.

Она задумчиво наморщила нос.

– Хмм, никакого ошейника я не помню. Это был обыкновенный уличный кот.

На меня нахлынуло отчаяние; это, видимо, был Джаспер, обходивший улицы своим привычным дневным маршрутом.

Пестрая кошка склонила голову набок.

– Так твой сын пропал? – сказала она. – Жаль. – Это было просто выражение симпатии, но у меня даже в глазах защипало.

– Ты видела, наверное, его отца. Они очень похожи. Эдди не было дома уже неделю, и это совсем на него не похоже. Он никогда не ночевал на улице. – Я чувствовала на себе ее взгляд, но продолжала смотреть вниз, на неровный камень стены.

– Когда, ты говоришь, он пропал? – спросила она осторожно.

– Последний раз его видели в воскресенье где-то возле рыночной площади.

Пестрая кошка закрыла глаза и задумалась. Мордочка у нее была почти вся рыженькая, только вокруг одного глаза красовалось черное пятно, и это придавало ее облику нечто пиратское. Вообще же эта кошка была трехцветной, с беспорядочными рыжими, белыми и черными пятнами, и при этом довольно худой. Я вдруг остро почувствовала, как хорошо и беззаботно мне живется в нашем кафе, и возблагодарила судьбу за то, что мне не приходится, как другим бездомным кошкам, страдать от холода и непогоды и искать днями напролет себе пропитание.

Пестрая кошка открыла глаза.

– Слушай, не знаю, был ли это твой сын, но я слышала что-то о каком-то домашнем коте, слонявшемся по улицам, – сказала она поспешно, точно боялась, что ее могут услышать. – Он был растерян, бродил по улицам туда-сюда, словно что-то искал – совсем как ты когда-то, – добавила она, подмигнув мне золотисто-желтым глазом.

– Когда это было? Можешь вспомнить? – поторопила я.

– Точно не скажу, но примерно около недели назад, – ответила пестрая кошка.

Я взглянула на нее.

– Как думаешь, куда он пошел? – спросила я, и сердце мое стучало так громко, что, казалось, его слышали все вокруг.

Кошка вдруг опустила голову.

– Насколько я слышала, какой-то бродячий кот преследовал его до самой окраины города по главной дороге. А что было с ним дальше, я не знаю, – сказала она с сочувствием.

Я поблагодарила пеструю кошку и спрыгнула со стены. Выбравшись из переулка, я перебежала через площадь, уворачиваясь от ног пешеходов, пробираясь между припаркованными машинами, и наконец оказалась у церковного двора. Заметив Джаспера, бродившего среди могильных плит, я побежала к нему по траве напрямик, спугнув по пути стаю ворон.

– Я знаю, что случилось с Эдди, – выдохнула я, – какой-то кот погнал его по главной дороге на юг неделю назад. Одна бродячая кошка рассказала мне.

Глаза Джаспера расширились.

– Тебе рассказала это бродячая кошка? – переспросил он с сомнением.

– Да, она живет рядом с кондитерской. Она видела тебя, когда ты бродил там и искал его, но она от тебя спряталась.

Джаспер бросил на меня взгляд, полный удивления и восхищения.

– Я так и знала, – сказала я, чувствуя, как где-то внутри меня надувается пузырь самоуверенности. Я была права, не поверив Парди, будто Эдди ушел из дома в поисках приключений. Нет, его прогнали, ему пришлось бежать. Но что значили любые доказательства прозорливости моего материнского сердца? Теперь меня гораздо сильнее волновал вопрос жизни и здоровья Эдди. Пестрая кошка подтвердила мои худшие опасения: он столкнулся с уличными котами, и они выгнали его из города. Теперь он бродит где-то, одинокий, голодный и слишком напуганный, чтобы вернуться домой.

Я вызывающе посмотрела на Джаспера, желая, чтобы он осознал, насколько все это серьезно.

– Так что же нам делать? – спросила я.

– Нам остается только одно, – мрачно сказал Джаспер, – я отправлюсь за ним.


Тем же вечером Джаспер попрощался с котятами и под покровом темноты выскользнул на улицу. Я проводила его по переулкам до главной дороги на юг. Там мы прошли мимо магазинов, общественных туалетов и припаркованных машин, до того места, где кончался тротуар и по обочинам росла трава. Поля и придорожные кусты – все вокруг казалось чернильно-черным. Где-то на дереве неподалеку гулко ухнула сова.

Мы сошли с тротуара и пошли по мокрой обочине к кустам. Я знала, что Джаспер может справиться и сам, но я все еще боялась, что потеряю его, что мы никак не сможем связаться друг с другом, пока он будет искать Эдди. Как бы ни было мне плохо в последние недели, какую бы я ни чувствовала досаду и отчаяние, Джаспер все же был моей поддержкой и опорой. Без него мне уже не с кем будет поделиться моими горестями и не у кого будет искать утешения.

– Все будет хорошо, – промурлыкал Джаспер, словно прочитав мои мысли. – Я найду Эдди.

Он потерся об меня мордочкой, внимательно посмотрел своими добрыми янтарными глазами, а потом развернулся, нырнул в просвет между кустами и исчез.

Послышался какой-то шорох, затем все стихло, и я повернулась и медленно направилась домой. Теперь мне оставалось только ждать.

Глава 15

Рождество в кошачьем кафе

В понедельник после завтрака я спустилась по лестнице в кафе и увидела Дебби, которая озабоченно оглядывалась вокруг. Я почти слышала, как она мысленно подсчитывает всех котят, что находились в зале. Немного позже, заняв свое обычное место на подоконнике, я заметила, как Дебби на заднем крыльце потряхивает коробкой с кошачьим кормом.

– Джаспер, завтрак! – позвала она с надеждой, выглянув в пустой переулок.

Линда как раз поправляла свою прическу, глядя в зеркало за стойкой, и заметила озабоченное лицо сестры.

– Что случилось, Дебби? – спросила она.

– Я уже несколько дней не видела Джаспера. Он не приходит к завтраку, и его нет в переулке, – нахмурившись, ответила Дебби.

Линда снова повернулась к зеркалу.

– Когда исчез один кот, это можно считать несчастным случаем. Но когда теряется уже второй, это похоже на закономерность, – заметила она с ироничной улыбкой. Холодно взглянув на сестру в ответ, Дебби велела ей добавить на столы салфеток.

– Алло, здравствуйте, это Дебби Уолш из кафе «Молли». Боюсь, у нас пропал еще один кот, – смущенно сказала Дебби по телефону ветеринару чуть позже. – Могу ли я попросить вас сообщить мне, если что-нибудь услышите?

Однако она не стала развешивать никаких объявлений про Джаспера и не расспрашивала о нем посетителей кафе. Подозреваю, что замечание Линды задело ее, и Дебби неловко было признать, что единственное кошачье кафе в Котсуолде лишилось еще одного питомца.

На протяжении всего дня Дебби то и дело бросала на меня озабоченные взгляды, а я сидела на окошке и с тревогой смотрела на улицу.

– Не волнуйся, Молли, Джаспер просто ушел погулять, вот и все, – попыталась успокоить она меня. Я потерлась щекой о ее руку и пожалела, что не могу объяснить ей, что происходит на самом деле.

Сама я уговаривала себя, что Джаспер найдет Эдди и приведет его домой, но иногда мне казалось, что я никогда больше их не увижу. Даже сон не принес облегчения: меня мучили кошмары, я просыпалась в панике и испытывала непреодолимое желание сделать еще что-то, мне казалось, что я сама должна отправиться на поиски Эдди. Просто сидеть в кафе и чего-то ждать, понимая свое бессилие, было совершенно невыносимо. Всякий раз, когда раздавался телефонный звонок, сердце мое екало: я надеялась – и в то же время боялась, – что это звонят по поводу Эдди и Джаспера.

Хотя котята понимали, почему ушел их отец, исчезновение Джаспера вслед за Эдди внесло разлад в наше и без того уже не слишком благополучное семейство. Я стала еще более замкнутой и молчаливой, чем прежде, и все дни напролет сидела на подоконнике, безразлично глядя в окно. Теперь в кафе осталась только наша маленькая женская компания. Без Джаспера и Эдди здесь ощущалась какая-то пустота, котята стали более драчливыми и задиристыми, словно они пытались заново решить, кто теперь из них главнее.

Парди всегда пользовалась определенными привилегиями как самая старшая из всех котят. Но сейчас, когда отца не было рядом, Эбби и Бела стали более активными и начали оспаривать главенство Парди. Я наблюдала за их спорами, решив, что лучше всего не вмешиваться и подождать, пока они сами договорятся между собой. Но редко когда случалось, чтобы их внезапное шипение и огрызание по малейшему поводу не перерастало в конфликт. Их споры обычно заканчивались тем, что Парди, сознававшая свое превосходство, просто фыркала в ответ, после чего выскакивала в кошачью дверцу и удалялась по мостовой. Она часто запрыгивала на белый фургон у магазинчика Джо и невозмутимо озиралась вокруг, а потом усаживалась на брезентовую крышу фургона и принималась умываться.


Однажды утром, когда Линда и Дебби готовили кафе к открытию, посыльный доставил Линде какую-то большую коробку.

– Что там, Линда? – спросила Дебби, глядя, как Линда ножом разрезает коричневый скотч на коробке.

– Кружки с Мин, – ответила Линда, наслаждаясь недоумением, появившимся во взгляде Дебби. Она открыла упаковку и достала белую кружку, украшенную фотографией Мин. На фото была только мордочка кошки. На белом фоне кружки еще сильнее выделялись острый подбородок и большие шоколадно-коричневые уши Мин, а ее слегка раскосые глаза приобрели пронзительный, искусственный оттенок голубого. Внизу, под фотографией, ярко-розовым шрифтом шла надпись: «Улыбка Мин».

Дебби даже рот раскрыла от изумления.

– И что ты намерена с этим делать? – спросила она, выходя из-за стойки, чтобы взглянуть на кружки поближе.


– Продавать, конечно! Это называется мерчандайзинг, Дебби, – снисходительно объяснила Линда. – Я заказала шестьдесят.

Она подняла коробку и, пошатываясь, пошла с ней к камину, не обращая внимания на скептическое выражение лица Дебби.

– Мы можем выставить их здесь, рядом с меню, видишь? – Линда поставила коробку на кресло и принялась расставлять кружки на каминной полке. – Всем посетителям нравится Мин, и я считаю, люди могут заплатить три девяносто девять…

– Линда, стоп! – крикнула вдруг Дебби.

Котята и я замерли, глядя на нее: не часто случается, чтобы Дебби повышала голос. Рука Линды повисла над пирамидой кружек, которые она уже начала расставлять на камине.

– В чем дело, Дебби? – спросила Линда, обернувшись. – Они тебе не нравятся?

Стоя за спиной сестры, Дебби сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Когда она, наконец, заговорила, в голосе ее звучало едва сдерживаемое раздражение.

– Линда, ты, похоже, не понимаешь. Это кафе, а не… фан-клуб Мин!

На минуту воцарилось молчание.

– Хорошо, ты можешь сделать кружки и с Молли, если пожелаешь, – беззаботно ответила Линда.

– Дело вовсе не в этом! – резко возразила Дебби.

Обернувшись наконец к сестре, Линда вызывающе улыбнулась, но на щеках у нее выступили розовые пятна.

– Это кошачье кафе, а не… склад посуды, – сказала Дебби, пренебрежительным жестом указывая на кресло. – Прости, Линда, но эти кружки такие… пошлые. – Она брезгливо взяла одну из кружек и принялась ее разглядывать. – Боюсь, у нас тут найдется немного ценителей таких китайских сувениров. Кроме того, эта надпись звучит как подражательство, совсем не оригинально.

Линда моментально помрачнела и молча отвернулась к камину.

– Что ж, если ты так считаешь… В конце концов, ты же босс, – буркнула она. Поджав губы, она принялась разбирать возведенную на каминной полке пирамиду, кружки звонко стукались друг о друга, когда она неосторожно нанизывала их на свой большой палец.

Запаковав все обратно, она взяла коробку и направилась к дверям.

– Думаю, мне просто придется отдать их на благотворительность, – с досадой сказала Линда. Придерживая коробку бедром, она безуспешно пыталась отпереть дверь свободной рукой, пока Дебби не подошла и не помогла ей.

– Спасибо, – неохотно поблагодарила сестру Линда. Подхватив коробку обеими руками и гордо задрав нос, она вместе со своими кружками покинула кафе.


После этого столкновения отношения между сестрами стали еще более напряженными. В пятницу Линда сразу после закрытия кафе поднялась наверх и не без победных ноток в голосе объявила, что проведет вечер с друзьями.

Дебби вежливо улыбнулась.

– Желаю удачи, – сказала она сестре. Однако когда дверь кафе захлопнулась за Линдой, Дебби издала громкий вздох облегчения.

Немного позже пришла Джо, как всегда с обедом навынос, и мы с Дебби спустились ей навстречу. Стоило мне увидеть веселое лицо Джо и копну ее непослушных вьющихся волос, как настроение у меня сразу поднялось. Ее непосредственность, здоровый оптимизм и умение видеть во всем хорошие стороны резко контрастировали со склонностью Линды к мелодрамам и постоянным попыткам вызвать к себе жалость со стороны близких.

Джо всегда готова была ободрить Дебби и помочь ей найти выход в любой ситуации.

Как раз такой случай ей и представился сейчас. Дебби поделилась с подругой своим недовольством по поводу очередной затеи Линды.

– Видела бы ты эти кружки, Джо, – пожаловалась она, скорчив презрительную гримасу. – В жизни не видела ничего отвратительнее. Бедная Мин на этом фото выглядит просто каким-то косоглазым чудовищем.

Джо присела на корточки, чтобы погладить Парди. Она была ласкова со всеми котятами, но так уж повелось, что отважная Парди была ее любимицей.

– Судя по всему, правильнее было бы написать на кружках не «Улыбка Мин», а «Гримаса Мин», – засмеялась Джо, и ее темные кудри затряслись в такт ее смеху. Она улыбнулась, когда Парди снова потерлась о ее колени. – Надо было оставить одну, показала бы мне – должно быть, очень забавно.

Она встала и взяла со стойки свой бокал, а Парди, довольная, забралась в кошачий гамак.

– Может, Линда просто увлеклась после того успеха с печеньем с кошачьими предсказаниями? – дипломатично предположила Джо, потягивая вино.

– Может быть, – пожала плечами Дебби. – Если честно, не могу понять, то ли она гений маркетинга, то ли просто безбашенная. Так или иначе, она меня просто с ума сводит.

Джо смотрела, как Дебби достает из сумки обернутые в фольгу лотки с едой и ставит их на стойку.

– Если она и вправду так тебя изводит, ты всегда можешь переехать к Джону, – сказала Джо, и на лице ее появилась озорная улыбка. Я у себя на окошке отлично слышала весь разговор и при этих словах тут же насторожила уши.

– Забавно, что ты об этом упомянула, – тихо ответила Дебби. – Джон сказал мне то же самое.

Джо бросила на нее удивленный взгляд.

– Правда? И когда? – Глаза ее засверкали от волнения, но Дебби только покачала головой.

– Пару недель назад, но я отказалась.

– Почему? – воскликнула Джо, откинувшись на спинку стула. В ее голосе слышалось неподдельное разочарование. – Это же самое очевидное решение. Для вас двоих это был бы вполне естественный шаг, к тому же вы освободитесь наконец от постоянного общества Линды.

Дебби помрачнела и положила руки на деревянную столешницу.

– Все не так просто, Джо. Как насчет Софи? Не могу же я снова просить ее переехать – во всяком случае, не сейчас, после всех этих переживаний с разводом. К тому же квартира – это мой дом, и я не хочу оставлять его просто потому, что… – она никак не могла подобрать нужное слово, – потому что моя сестра сводит меня с ума.

Плечи Джо бессильно поникли.

– К тому же, если уж мы с Джоном решим жить вместе, пусть это будет потому, что мы оба так захотели, а не потому, что это решит проблему перенаселения в моем доме.

– Да, Дебби, я тебя понимаю, – ответила Джо, убирая непослушные кудри с глаз. – Но ведь надо что-то делать, не может же так продолжаться вечно.

Я сидела на окошке и, затаив дыхание, ожидала, что ответит Дебби, словно моя судьба так же зависела от этого ответа, как и судьба Линды.

Дебби за стойкой тяжело вздохнула.

– Ох, Джо, я просто не знаю, – простонала она.

И безо всяких объяснений я знала, о чем она думает: о том, что не может отвернуться от сестры в такое трудное для нее время. И следующие ее слова стали для меня большой неожиданностью.

– Может, ты и права, – сказала она. – Я так больше не могу. Завтра же поговорю с Линдой.

– Вот это другое дело! – ответила Джо, поднимая бокал в знак одобрения.

Дебби взглянула на нее и лукаво улыбнулась.

– Или, может, Линда немного поживет у тебя? – поддразнивая, спросила она.

Джо притворно закашлялась, а затем напустила на себя смиренный вид.

– А что, может, это не такая уж безумная идея, – пробормотала она. – Судя по тому, как идут дела, мне скоро может понадобиться жилец, чтобы оплачивать аренду.

Глава 16

Рождество в кошачьем кафе

Позже, этой ночью, свернувшись калачиком в ногах у Дебби на ее постели, я вспоминала их разговор с Джо. Он одновременно и успокоил меня, и встревожил. Радостно было узнать, что Джон настолько предан Дебби, что предложил ей переехать к нему. Но я все пыталась представить, каково нам с котятами будет жить в квартире, если Дебби и Софи уедут отсюда. Линда станет тут безраздельной хозяйкой. Она будет распоряжаться всем, и в кошачьем кафе – тоже. Это была ужасная перспектива. Первым делом она, конечно, сменит название. Кафе будет называться не «Молли», а «Мин», и ее морда с раскосыми глазами будет красоваться повсюду: на меню, на салфетках и на фартуках. Квартира наверху станет территорией Боу, а мы с котятами всюду будем чувствовать себя лишними: и в квартире, и внизу, в кафе.

Я вытянула заднюю ногу и принялась энергично ее вылизывать, стараясь избавиться от этих кошмарных видений. Я напомнила себе, что Дебби сразу отказалась от предложения Джона и даже пообещала поговорить с Линдой. На прощанье, когда обе подруги были уже изрядно навеселе, Джо сказала:

– Итак, не забудь: завтра ты поговоришь с Линдой.

Дебби решительно кивнула.

– Конечно, – подтвердила она. – Я прикажу Линде убираться. А если она не захочет, то поставлю ее на место!

И я, наконец, задремала, успокоенная мыслью, что если Дебби сдержит свое слово, то есть надежда, что суровое испытание совместным проживанием с Линдой скоро закончится.

Всю ночь Дебби беспокойно ворочалась под одеялом и то и дело просыпалась, чтобы глотнуть воды из стакана, стоявшего рядом с постелью. Когда зазвенел будильник и она встала с кровати, глаза у нее были красные и под ними залегли глубокие тени. Она подняла жалюзи и поморщилась от яркого солнечного света.

Пока Дебби ждала на кухне, когда закипит чайник, из гостиной, наконец, вышла Линда. Выглядела она тоже довольно помятой: лицо осунувшееся, волосы спутаны. Вчера, когда Дебби легла спать, Линды еще не было, и подозреваю, что у друзей она тоже пила не только чай. Я слышала, как она нетвердыми шагами вошла в прихожую и потом, открыв дверь в гостиную, пьяно шикнула на Боу.

Пока Дебби стояла, глядя на закипающий чайник, Линда пересекла прихожую и вошла на кухню.

– Привет, – буркнула Дебби. Линда в ответ пробормотала что-то невнятное. Казалось, обе они, не сговариваясь, избегали начинать беседу, пока не выпьют по чашке чая. Они не спеша готовили себе завтрак, а я слонялась между кухней и гостиной, терпеливо дожидаясь, когда же Дебби наконец выполнит обещание, которое она дала Джо.

Когда сестры съели тосты и выпили чай и лица их понемногу стали обретать свой нормальный цвет, Дебби спросила, как Линда провела вечер. Линда принялась рассказывать, а Дебби терпеливо слушала с выражением вежливого безразличия на лице.

– Она уверяла, что это не ботокс, – заговорщицки ухмыльнулась Линда, заканчивая свой путаный рассказ, – но я еще ни разу не видела, чтобы такого эффекта можно было добиться с помощью одного только крема. – Линда вздернула брови и с видом знатока посмотрела на сестру поверх кружки с чаем.

Дебби в ответ вежливо усмехнулась, подождала немного и, убедившись, что Линда закончила свой рассказ, выпрямилась на стуле.

– Послушай, Линда, мне надо сказать тебе кое-что… – начала она, но тут вдруг наверху распахнулась дверь спальни.

Софи с грохотом ринулась вниз по лестнице, причитая, что она проспала, что они договорились встретиться с Джейд, ее подругой, и теперь она опаздывает уже на целых двадцать минут. Дебби тут же бросилась ей на выручку, помогая дочери найти носки и сумочку, пока Софи в спешке пыталась дозвониться до Джейд по мобильному телефону. К тому моменту, когда Софи была полностью экипирована и бежала к выходу, Линда скрылась в ванной.

Момент был упущен, и Дебби не оставалось ничего другого, как заняться уборкой в гостиной в ожидании, пока Линда появится снова.

Однако выйдя наконец из ванной, окруженная душистым облаком ароматов, Линда объявила небрежно:

– Знаешь, я думаю, Боу тоже пора принять ванну, он немного пахнет… псиной… в последнее время.

И под разочарованным и слегка осуждающим взглядом Дебби Линда склонилась над Боу, сидевшим на полу в гостиной.

– Ну что, разве не так? Кто у нас вонючий мальчик? Да, ты у нас вонючий мальчик! – проворковала она, когда пес опрокинулся на спину и подставил свой живот, чтобы его почесали. Схватив грязного питомца, Линда устремилась с ним в ванную и закрыла за собой дверь.

Наконец Боу был вымыт и высушен, и Линда принесла его на диван. Пес сидел, широко раскрыв глаза и не двигаясь, и был похож на контуженного плюшевого мишку. Едва Линда присела за стол и взяла газету, как Дебби снова вернулась к прерванному разговору:

– Линда, мне надо поговорить с тобой.

На этот раз помешал телефон Линды, настойчиво завибрировавший на столе рядом с газетой.

– Прости, Дебби, я лучше отвечу, – извинилась Линда.

Это оказалось сообщение от Рэя, и следующие пять минут Линда сочиняла ответ, хмуря брови, закатывая глаза и яростно тыкая пальцем по экрану.

Дебби молча сидела рядом, рассеянно перелистывая журнал.

Я понимала, что чем дольше будет длиться эта переписка, тем сильнее будет нервничать Дебби. Я уже стала беспокоиться, что если она сейчас не заговорит, то просто выйдет из себя. Но вот наконец Линда отправила свое сообщение, Дебби отложила журнал и вдохнула поглубже.

– Линда, нам надо поговорить.

Тут зазвонил городской телефон. Дебби простонала и в отчаянии закатила глаза.

– Подожди секунду, я сейчас, – подняла она руку, как бы говоря «Оставайся тут», и устремилась к телефону.

– Алло, да, это Дебби. – Разговаривая, она не сводила глаз с сестры, как бы приказывая ей оставаться на месте. Она внимательно слушала, что говорит ей собеседник на том конце провода, а потом вдруг отвернулась к стене.

– О, понимаю, мне так жаль, – ответила она дрогнувшим голосом.

Я пристально смотрела на ее спину, стараясь унять нараставшую внутри панику.

– Спасибо, что позвонили, – сказала она тихо, прежде чем положить трубку.

– Что-то случилось? – спросила Линда, обнимая Боу, который уже пришел в себя после сурового испытания, пережитого в ванной, и теперь запрыгнул к ней на колени.

Дебби повернулась, глаза ее были полны слез, губы дрожали.

Я подошла к ней и села у ее ног. В голове у меня шумело, и я совершенно точно знала, что сказали ей по телефону. Вопрос был только – о ком конкретно сообщили Дебби: об Эдди или о Джаспере. Или о них обоих?

Дебби взглянула на меня, и я увидела, как по щеке ее скатилась слеза.

– О, Молли, мне так жаль. Марджери умерла.

У меня словно земля ушла из-под ног. Взглянув на Дебби, я в смятении опустила голову. Я была так убеждена, что знаю, о чем известил Дебби неведомый собеседник, что ее слова поначалу показались мне полной бессмыслицей. Я почувствовала вдруг ужасную пустоту и была так потрясена, что ничего не осознавала. Потом, когда Дебби наклонилась меня погладить и до меня наконец дошло, что она сказала, первой моей мыслью было: «По крайней мере, это случилось не с Эдди». Почти тут же меня пронзило чувство вины: как я могу думать так в такой момент?

Дебби погладила меня по голове, стараясь утешить. Но я нуждалась вовсе не в утешении. Я словно оцепенела, мысли мои путались, и я вдруг почувствовала, что мне надо побыть одной, чтобы все это осознать. Я бросилась вон из комнаты, вниз по лестнице и дальше, прочь из кафе, на улицу. Остановившись, я огляделась в панике, думая, куда бежать дальше. Почти тут же я поняла, что мне нужно в мое привычное убежище. Я обогнула кафе, пробежала по переулку и оказалась прямо у пожарной лестницы.

В голове у меня шумело, я никак не могла сообразить, когда я в последний раз видела Марджери. Для меня почему-то было очень важно восстановить в памяти ее слова и все подробности нашей последней встречи. И тут я вспомнила: это же было в то дождливое воскресенье, в тот самый день, когда Дебби заметила, что Эдди пропал. Марджери была взволнована и растеряна, и мы не стали задерживаться у нее надолго, а на обратном пути столкнулись с Дэвидом. У меня комок подступил к горлу при воспоминании, как Марджери даже не узнала меня, когда мы были у нее в последний раз.

Я закрыла глаза, и меня захлестнула волна сожаления. Если бы я тогда знала, что вижу Марджери в последний раз, я бы запрыгнула к ней на колени и замурлыкала. Тогда бы она в конце концов успокоилась и узнала меня – и поняла бы, что я всегда буду любить ее. Но теперь уже ничего нельзя было поправить. Я упустила свой последний шанс попрощаться с ней. Я тихонько свернулась под лестницей, на влажной куче сплющенных картонных коробок и стала прислушиваться к звукам, доносившимся из переулка. Одинокий голубь ворковал неподалеку на крыше, по стене напротив пробежала белка. Я чувствовала странную пустоту. Все казалось мне каким-то призрачным и ненастоящим, словно вся моя сущность определялась не тем, чем была я сама, а тем, что я потеряла: Эдди, Джаспер, а теперь вот Марджери. Мне было невыносимо одиноко. Свернувшись на картонках, я закрыла глаза, призывая спасительный сон.

В эту ночь я спала крепко и без сновидений, пока меня не разбудило хриплое карканье ворон на рассвете. Солнце только что взошло, и нежно-розовые небеса были подсвечены золотом. Выбравшись из своего убежища, я поежилась от зябкого ветерка. Трава в церковном дворе была покрыта инеем и слегка похрустывала под моими лапками. Я направилась к площади и устроилась там на знакомой скамейке под вязом, ветви его теперь были совсем голыми.

Я жила в Стортоне уже почти два года, и получается, что провела без Марджери почти столько же времени, сколько и с ней. Снова и снова задавала я себе вопрос, на который невозможно было ответить: если бы мне вдруг предложили вернуть время назад и остаться с Марджери в ее домике, согласилась бы я? Тогда в моей жизни не было бы ни кафе, ни Дебби, ни котят, ни Джаспера, но зато я провела бы еще два года с моей драгоценной Марджери.

Впрочем, что толку, все равно прошлого не воротишь, ничего уже нельзя было изменить или поправить. Мне подумалось, что когда два года назад я решила, что потеряла Марджери, это было не совсем так. Однако теперь она действительно ушла, и мне придется смириться с тем, что я больше никогда ее не увижу.

Глава 17

Рождество в кошачьем кафе

Когда я возвращалась в кафе, в голове моей стоял туман, а лапы подкашивались от голода. Толкнув носом кошачью дверцу, я остановилась на коврике, распушив хвост и растерянно озираясь по сторонам. Котят нигде не было видно, а Мин, как всегда, невозмутимо восседала на верхушке кошачьего дерева, повернувшись к окну. Глаза ее были закрыты, шоколадно-коричневый хвост аккуратно свернут вокруг лапок. Я несколько секунд не отводила от нее взгляда. Мне всегда была подозрительна эта ее способность держаться как бы особняком от всего, что ее окружает, но на этот раз я глубоко позавидовала ее неизменному хладнокровию.

Может быть, Мин почувствовала мой взгляд: глаза ее открылись и она медленно повернулась в мою сторону. Ее пристальный взгляд был непостижим, в нем не было ни тепла, ни враждебности, но мне было так тяжко, что я не могла больше смотреть в эти голубые глаза. Подняв хвост как можно выше, я, пошатываясь, прошла к лестнице и поднялась в квартиру.

Наверху в кухне шумела вода и слышался голос Дебби.

– А, вот и ты, Молли, – приветливо сказала она, увидев меня в дверях кухни. – Где ты была? Я уже начала о тебе беспокоиться. – Она присела и почесала мне за ушами. – Бедняжка, тебе, наверное, так не хватает Марджери.

Чувствуя, как в горле у меня снова все сжалось, я уткнулась в ее ладони, вдыхая знакомый запах ее кожи.

– Хочешь позавтракать? – спросила Дебби, точно еда могла успокоить мое горе. Она поднялась, достала из шкафчика пакет и насыпала немного корма в миску на полу. Я уныло посмотрела в ту сторону, чувствуя, что не в силах съесть ни кусочка.

– Не хочешь есть? – спросила Дебби, увидев, как я равнодушно стою перед миской. – Ничего, Молли, пусть все это полежит, пока у тебя не появится аппетит, хорошо? – сказала она, опустившись на корточки и нежно погладив меня по носу кончиком пальца.

Ее внимание успокоило меня, и я замурлыкала, сначала потихоньку, потом все громче, а она продолжала гладить меня. Я прижалась к ее ногам, благодарно нюхая ее руки. Я вдруг осознала, как редко мы теперь оставались с Дебби вдвоем, без Линды и Боу. Мы лишились драгоценных моментов, которые так украшали нашу жизнь: вечеров, которые проводили свернувшись калачиком на диване, неторопливых часов воскресного утра, когда можно было вволю подремать на кровати. Только сейчас, когда Дебби присела рядом со мной на полу кухни, я поняла, как сильно мне ее недоставало.

И тут, словно только и дожидалась этого момента, дверь гостиной распахнулась, и на пороге появилась Линда, а следом за ней – пушистый благоухающий Боу. Неловко ступая посреди царящего вокруг беспорядка, я нашла себе местечко между грязным «НьютриБуллетом» и чайником.

– Чаю? – бодро спросила Линда, беря чайник и не обращая на меня ни малейшего внимания.

– Нет, спасибо, я уже попила, – ответила Дебби.

Боу на полу, роняя слюни, жадно смотрел на миску с кошачьим кормом. Линда, не замечая его гнусных намерений, протиснулась мимо Дебби к раковине. Дебби проворно выхватила миску прямо из-под слюнявой пасти Боу и убрала подальше от него, на подоконник.

– Я собираюсь пройтись по магазинам, а потом прогуляться с Боу. Купить что-нибудь к обеду? – спросила Линда, подставляя носик чайника под струю воды из крана.

– Это было бы очень кстати, спасибо, – нерешительно ответила Дебби. Включив чайник, Линда удалилась обратно в гостиную, следом за ней поплелся разочарованный Боу.

Судя по бодрости Линды и усталому виду Дебби, разговор о переезде Линды так и не состоялся. Я ничуть не удивилась этому, можно было представить, как обстояли здесь дела вчера вечером, когда я сбежала на улицу: после известия о смерти Марджери Дебби была слишком расстроена, чтобы выдержать спектакль, который закатила бы ей Линда, услышав, что ей предлагают подыскать другое жилье. Я почувствовала разочарование от того, что Линда и Боу по-прежнему будут жить с нами. Но мне было так плохо, что эта новость не могла еще больше ухудшить мое настроение.

Все дни, последовавшие за известием о смерти Марджери, я провела словно в тумане. Сил у меня хватало только на то, чтобы есть и спать. О том, чтобы продолжать поиски Эдди и Джаспера, нечего было и думать. Я обошла уже все окрестности – и никаких результатов. Теперь я целыми днями сидела на подоконнике, тщетно выглядывая, не покажутся ли они в переулке, а после закрытия кафе я выходила на улицу.

Ниша под пожарной лестницей стала моим личным убежищем, местом, где я могла спокойно подумать о Джаспере и Эдди и вспоминать Марджери. Иногда сюда долетали громкие завывания бродячих кошек с других улиц. Тогда я вздрагивала и думала о том, каково приходится сейчас Эдди. В голове моей беспрестанно возникала одна и та же картина: простодушный Эдди, оказавшийся в незнакомой части города и осознавший вдруг, что окрестные бродячие коты настроены вовсе не дружелюбно. Я представляла себе, как он испуган, и это было для меня еще ужаснее, чем собственная боль потери. Как, должно быть, он хотел, чтобы я сейчас была рядом с ним и защитила бы его…

Ведь это была моя вина, мне следовало предостеречь котят, что мир вокруг может таить опасность, что любовь и благополучие, которыми окружены они дома, не смогут защитить их за стенами кафе. Неужели беспечная и беззаботная жизнь в кафе заставила меня забыть о моей материнской ответственности? Если Эдди придется расплачиваться за мою беспечность, я никогда не смогу себе этого простить.

Стортон постепенно преображался, готовясь к Рождеству, но настроение мое ничуть не становилось от этого лучше. Повсюду на окнах и крылечках зажигались разноцветные гирлянды. Из радиоприемника на кухне весь день звучали рождественские хоралы, в воздухе витало что-то неуловимо чудесное и торжественное. Но я сейчас меньше всего думала о приближающемся празднике. Мысль о том, что придется встретить Рождество не только без Эдди, но и без Джаспера, наполняла мое сердце ужасом. А от понимания, что скорее всего придется провести праздник вместе с Линдой, Боу и Мин, мне становилось плохо.

Спустя неделю после того, как мы получили известие о смерти Марджери, Дебби нашла на коврике у входной двери письмо.

– Странно, – произнесла она, прочитав его. – Это от адвоката, он просит меня о встрече.

– Зачем? – тут же спросила Линда, заглядывая в письмо через плечо Дебби.

– По поводу наследства Марджери, вот все, что тут говорится, – ответила Дебби и перевернула листок, точно надеялась найти с обратной стороны какое-то объяснение. – Я позвоню ему завтра, – озадаченно сказала она.

Но Линду, похоже, письмо не на шутку заинтересовало, и за ужином она снова продолжила расспросы.

– Скажи, – спросила она как бы между прочим, – а откуда ты знаешь Марджери?

– Она была хозяйкой Молли, – ответила Дебби.

– Я думала, Молли потерялась, когда ты взяла ее к себе, – недоуменно нахмурилась Линда.

– Ну да, потерялась, – улыбнулась Дебби, – но до того, как потерялась, она жила у Марджери. А потом Марджери отдали в дом престарелых, и Молли оказалась на улице. И как-то совершенно случайно Марджери зашла однажды к нам в кафе, и Молли, конечно, тут же ее узнала. – Дебби улыбнулась, снова вспомнив, как все это было.

– Великолепная история, – мечтательно сказала Линда. – «Кафе помогло хозяйке отыскать потерявшуюся когда-то давно кошку». Потрясающая реклама для кафе, – добавила она деловито.

– Это совсем не для рекламы, – строго сказала Дебби. – Они просто очень обрадовались, снова увидев друг друга. И мне, конечно, тоже было очень приятно. Марджери была такой милой дамой, – добавила она, вставая.


Несколько дней спустя Дебби отправилась на встречу с адвокатом, оставив кафе на Линду. Вернувшись через несколько часов, Дебби выглядела бледной и растерянной. Она быстро сменила пальто на передник и не обратила никакого внимания на вопросительные взгляды Линды. Весь остаток дня Дебби старательно избегала сестру, игнорируя все ее попытки встретиться взглядом или завести разговор. Любопытство Линды по поводу прошедшей встречи с адвокатом ощущалось почти физически. Хотя я вполне разделяла нежелание Дебби говорить обо всем этом с Линдой, я понимала также, что чем дольше она откладывает этот разговор, тем непереносимее это становится для ее сестры.

Наконец, вечером Линда подловила Дебби в спальне, когда та собиралась на свидание с Джоном. Я умывалась, сидя у Дебби на кровати, когда Линда постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла.

– Я только хотела узнать, что же сказал тебе адвокат, – заявила она с деланой беззаботностью.

Продолжая вылизывать заднюю ногу, я взглянула на Дебби, которая раскладывала косметику на туалетном столике. Я увидела в зеркале, как ее лицо нахмурилось и приняло непроницаемое выражение.

– Да ничего особенного, – уклончиво пробормотала она.

Но Линда, похоже, не собиралась сдаваться.

– Хорошо, но он хотя бы объяснил, зачем хотел с тобой встретиться? – настаивала она.

Дебби пробормотала что-то неразборчивое и принялась сгребать все со столика в косметичку.

– Прости, Дебби, я не расслышала, – переспросила Линда.

Плечи Дебби поникли, и она повернулась к сестре.

– Это по поводу завещания Марджери, – сказала она с неохотой, а я принялась приводить в порядок свой растрепанный хвост. – Молли является наследницей. – При этих словах я застыла с поднятой лапой и высунутым языком, изумленно глядя на Дебби.

– Правда? – насмешливо воскликнула Линда. – Молли! И что же Марджери ей оставила? Годовой запас кошачьего корма? Одеяло ручной вязки? – ухмыльнулась она. Но лицо Дебби оставалось каменным.

– Все, – спокойно ответила она, разглядывая покрывало на кровати. – Марджери завещала все свое имущество Молли и мне как ее законному опекуну.

В комнате наступила тишина. Я так и замерла с задранной за голову ногой и только переводила взгляд с одной сестры на другую.

– Повтори еще раз, – прищурилась Линда.

Дебби как-то сжалась и побледнела еще больше.

– По всей вероятности, единственной наследницей Марджери является Молли и я как ее законный опекун. – повторила она дрогнувшим голосом.

Линда издала какой-то странный звук.

– Хорошо, но тебе сказали, сколько оставила Марджери? – спросила она, и глаза ее заблестели.

– Я не спросила, Линда! – резко ответила Дебби, взглянув на нее с отвращением.

Линда обиженно прикусила губу, но продолжала пристально смотреть на сестру, А Дебби, казалось, вся ушла в себя и была поглощена разглядыванием собственных рук на коленях. Наконец, по-прежнему избегая взгляда Линды.

Дебби пояснила:

– Адвокат сказал что-то о владениях в Оксфорде и о каких-то вложениях и сбережениях, но это все, что я знаю.

Глаза Линды, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

– Владения в Оксфорде? Вложения и сбережения? – взвизгнула она. – Боже мой, Дебби, похоже, что она припрятала кое-что на черный день!

Дебби предпочла проигнорировать это замечание и принялась рассеянно поправлять прическу.

Линда перевела взгляд на меня.

– Ну, Молли, разве ты не везунчик? – завистливо проворковала она.

Дебби бросила на сестру недовольный взгляд.

– Линда, пожалуйста, я не хочу больше об этом говорить. Я была уверена, что ты именно так это воспримешь, – сказала она, снова отворачиваясь к туалетному столику.

– Ну, Дебби, не будь такой букой, – примиряюще сказала Линда. – Я просто удивилась, вот и все.

Дебби ничего не ответила, продолжая наносить макияж перед зеркалом, словно Линды и не было рядом.

Я наконец опустила заднюю ногу и улеглась на кровати, стараясь обдумать все, что я только что услышала. Реакция Линды обеспокоила меня. Когда она обратилась ко мне, в голосе ее явно слышались хищнические нотки, и от этого мне сразу стало очень неуютно.

– Ну и что же теперь? – спросила наконец Линда, тщетно пытаясь напустить на себя равнодушный вид.

Дебби продолжала красить ресницы, но плечи ее поникли.

– Самой собой, я не могу ничего принять. У Марджери есть семья. Вот ее законные наследники, а вовсе не Молли. Я завтра позвоню Дэвиду.

Линда, прикусив губу, не сводила пристального взгляда с сестры.

– Ты уверена, что не слишком торопишься с таким решением, Дебби? – спросила она вкрадчиво.

– Совершенно уверена, – отрезала Дебби.

Линда еще несколько минут продолжала все так же сидеть на краешке кровати. Я чувствовала, что она надеется продолжить разговор, но Дебби демонстративно отвернулась от нее. Не добившись желаемого, Линда утратила решимость и молча вышла из комнаты.

В тот вечер они больше не говорили друг с другом. На самом деле, мне показалось, что Дебби избегает сестры. Она дольше, чем обычно, готовилась к выходу, а потом, едва заслышав колокольчик у входной двери, спустилась, чтобы встретить Джона, не приглашая его подняться в квартиру. Когда Дебби ушла, Линда принялась бродить по квартире, словно тигр в клетке, который никак не может найти себе места. Она безуспешно попыталась рассортировать свои вещи в нише, а потом заварила себе кружку травяного чая и пристроилась с телефоном на диване. Все эти ее метания так раздражали меня, что я спустилась вниз, решив, что лучше уж я буду по соседству с высокомерной Мин, чем с беспокойной Линдой.

Свернувшись калачиком на подоконнике, я недовольно подумала, что наша жизнь, и без того сложная, стала еще запутаннее.

Глава 18

Рождество в кошачьем кафе

Когда поздно ночью Дебби и Джон вернулись в кафе, я уже крепко спала, но услышав, как отпирают дверь, проснулась. Стоило мне открыть глаза, как я сразу забыла, что мне снилось, осталось только чувство вины и смутное ощущение, что из-за меня случилась какая-то беда. Я помотала головой и посмотрела на Дебби, которая опустила жалюзи и зажгла лампу, отчего кафе сразу наполнилось теплым желтым светом. Джон вернулся из кухни с двумя бокалами, и они чокнулись, а потом сели в кресла у камина.

– Итак? – начал Джон.

– Что «итак»? – спросила Дебби несколько напряженно.

– Итак, может, ты теперь скажешь мне то, что собиралась сказать весь вечер? – мягко спросил он, и в голосе его слышалась скорее озабоченность, чем ирония.

Дебби сделала глоток вина, угрюмо глядя на потухший очаг.

– Ну хорошо, я все думаю об этом странном наследстве.

– И что же в нем странного? – спросил Джон.

Дебби нервно хохотнула.

– Все странно, Джон. Марджери лишила наследства своего сына и завещала все Молли. И теперь я не знаю, как поступить.

Я была очень огорчена тем, что Дебби так болезненно воспринимает создавшуюся ситуацию, и еще тем, что я, хотя и косвенно, имею к этому отношение. Прищурившись, я попыталась разглядеть выражение лица Дебби, но мне мешала лампа, расположенная прямо позади нее.

– Но ведь я права, разве нет? – сказала Дебби, пытливо всматриваясь в лицо Джона и пытаясь понять, согласен ли он с ней. – Я имею в виду, не может ведь быть и речи, чтобы я от имени Молли взяла эти деньги. Так ведь? – Тон ее был напряженным, и в нем даже появились нотки отчаяния.

Я слушала ее, и мне все больше хотелось, чтобы Джон сказал, что согласен с ней, чтобы он посоветовал ей отказаться от наследства, так чтобы все это дело закончилось как можно скорей и о нем можно было больше не думать.

Джон беспомощно пожал плечами.

– Я не знаю, что в такой ситуации было бы правильно, а что нет, – ответил он спокойно. – Я ведь не знал Марджери и понятия не имею, почему она решила оставить свои деньги Молли. Может, она испытывала какие-то сильные переживания, пока была еще в здравом рассудке. – Он умолк, почувствовав, что это совсем не то, что хотела бы услышать Дебби. Дебби отвернулась, и вид у нее был такой же измученный, как и прежде. – Я думаю, тебе надо поступить так, как ты считаешь нужным, – сказал он наконец.

При этих словах Дебби вновь повернулась к нему, и на лице ее появилась тень раздражения.

– Но разве ты не видишь, Джон, то, что мне кажется правильным, совсем не соответствует завещанию. Оно должно касаться только Марджери и ее семьи. Эти деньги не имеют никакого отношения ни ко мне, ни к Молли, – сказала она, крепко сжимая свой бокал.

Джон примиряюще поднял руку.

– Ну вот тебе и ответ, – мягко сказал он.

Дебби с облегчением откинулась в кресле и сделала глоток вина.

Я у себя на подушке поняла вдруг, что все это время лежала, затаив дыхание, и только теперь наконец глубоко вздохнула, обрадовавшись, что Дебби пришла к такому решению, которое ее целиком устраивает.

– Ты совсем не знаешь, почему Марджери так поступила? – спросил Джон, глядя на свой бокал и лениво покачивая его в руке.

– Конечно, нет, – нахмурилась Дебби. – Откуда я могу знать? – отрезала она, посмотрев на него исподлобья.

Джон пожал плечами.

– Мне показалось… Ты же довольно часто навещала Марджери в последние несколько месяцев. Я думал, может, она говорила тебе о чем-нибудь таком. – Он сказал это просто так, но лицо Дебби вдруг помрачнело.

– Нет, я понятия не имею обо всем этом, – сказала она, тщательно подбирая слова. – Я никогда не говорила с Марджери о ее деньгах или завещании. Мы говорили только о Молли и о кафе, вот и все.

Чувствуя, что Дебби снова начинает раздражаться, Джон успокаивающе протянул руку к ее креслу.

– Хорошо, хорошо, не волнуйся, я просто поинтересовался, вот и все, – заверил он ее.

Дебби взглянула на руку Джона, которую он положил на спинку ее кресла, но не сделала никакого ответного движения. Вместо этого она холодно спросила:

– Поинтересовался чем?

– Я просто подумал… – начал Джон.

Но прежде чем он смог продолжить, Дебби перебила его:

– Ты просто подумал, что я, конечно, должна была знать, что Марджери собирается завещать свое состояние Молли. Раз я проводила с ней столько времени, как же я могла не знать, – сердито взглянула она на него.

При этих словах Джон убрал свою руку, прижав к себе и словно защищаясь.

– Нет, я вовсе не это имел в виду, – возразил он, мрачно глядя в свой бокал. Атмосфера в кафе, такая поначалу дружеская и уютная, постепенно становилась все более напряженной и угнетающей.

Я беспомощно смотрела на них и не могла понять, что происходит. Только что они оба были согласны, что Дебби следует отказаться от наследства, и вот уже ссорятся, и Джон выглядит задетым, а Дебби не на шутку рассержена. Я даже не могу понять, кто виноват в этой перемене. Права ли была Дебби, оскорбившись на слова Джона, или она увидела в них смысл, который Джон в свои вопросы вовсе и не вкладывал. Но я уже достаточно повидала споров между Дебби и Софи, чтобы понять, что дело плохо, обе стороны были слишком огорчены, чтобы просто так забыть обо всех разногласиях и помириться друг с другом.

Дебби зевнула и, наклонившись, поставила свой бокал на низкий столик между креслами. Джон взглянул на свои часы и пробормотал что-то насчет того, что ему надо рано вставать. Он наклонился, совершенно безо всякого чувства чмокнул на прощанье Дебби в щеку, потом взял свое пальто и, не сказав больше ни слова, вышел из кафе.


На следующий вечер, глядя в окно на темную улицу, я увидела, как к кафе направляется какой-то мужчина. В одной руке у него был портфель, а другой он придерживал воротник куртки. Шляпы у мужчины не было, и он втянул голову в плечи, пытаясь защититься от холода. Когда он проходил под фонарем, на него налетел сильный порыв ветра, и в оранжевом свете фонаря видно было, как ветер треплет редкие волосы на его лысеющей голове. Он резко распахнул дверь кафе и остановился на пороге, приглаживая взлохмаченные волосы. Я узнала его, и сердце у меня екнуло от нехорошего предчувствия.

– Здравствуйте, Дэвид, – приветливо сказала Дебби, выходя из кухни. – Я сейчас закончу. Присаживайтесь, я принесу вам чашечку чая.

Дэвид поблагодарил ее. Он и всегда не отличался приветливостью, но сейчас выглядел особенно недовольным. Он стоял посреди кафе, потирая покрасневшие от холода руки, а потом заметил танцующие языки пламени в камине и прошел к очагу. Из кухни донесся смех – Дебби о чем-то шутила с работницами. Эти звуки веселья резко контрастировали с той холодностью, которая исходила от Дэвида.

– Спасибо, девочки, до завтра, – сказала Дебби, закрывая дверь за работницами.

Дэвид повесил свою куртку на спинку стула и сел. Одежда его была выдержана в обычной для него гамме бежевого и серого, без просторной куртки он выглядел еще более худым и хрупким.

Я тихонько лежала на своей подушке в эркере и старалась не двигаться, чтобы не привлекать его внимания. Однако, оглядев все вокруг, он сам заметил меня. Я выдержала его взгляд, стараясь не отводить глаза. В конце концов он отвернулся, презрительно хмыкнув.

– Вот и я, – улыбнулась Дебби, ставя на стол поднос с закусками. Дэвид водрузил свой портфель на колени, открыл его и достал оттуда тонкую картонную папку, не обращая никакого внимания на Дебби, которая в это время расставляла на полосатой скатерти чашки с чаем и тарелочки с печеньем.

Дэвид раскрыл папку и, поджав губы, ждал, пока Дебби сядет на стул напротив. С едва скрываемым нетерпением он смотрел, как она разливает чай.

– Молока? – спросила она.

Дэвид коротко кивнул.

– Сахара?

– Два кусочка, пожалуйста, – ответил он неприветливо.

– Угощайтесь печеньем, – предложила она, подвигая к нему тарелочку.

Дэвид поблагодарил, сердито взглянув на печенья, словно они тоже отнимали у него время. Хотя Дебби и старалась изо всех сил быть приветливой, но я видела, что холодность Дэвида действует ей на нервы.

– Мне было так больно узнать о смерти Марджери, – сказала Дебби, подвигая к себе чашку с чаем. – Она была такой милой женщиной.

В ответ Дэвид резко выдохнул.

– Да, может, это и к лучшему, может, ей повезло, – заметил он спокойно.

Дебби удивленно подняла брови, но ничего не сказала.

– Это не займет много времени, – сказал Дэвид, коснувшись кончиками пальцев картонной папки на столе.

Дебби взглянула на него, продолжая помешивать свой чай.

– Да-да, – ответила она неуверенно.

– Это для вас, – резко сказал Дэвид, подталкивая картонную папку Дебби. Но маленький столик был так тесно заставлен посудой, что папка задела сахарницу и чуть не опрокинула вазочку с цветами. Тогда он поспешно поднял папку и передал ее Дебби над столом.

Та приняла ее с вежливой улыбкой. Сжав зубы, Дэвид смотрел, как Дебби не спеша достала из кармана фартука очки, надела их, а потом открыла папку и начала читать.

– Хм, простите, Дэвид, а что это? – озадаченно спросила она.

Подняв глаза, она обнаружила, что Дэвид наклонился вперед и протягивает ей ручку. Он уже снял колпачок, и латунное перо сверкнуло в отблесках огня из очага. Дебби перевела вопросительный взгляд с ручки на Дэвида, который сидел напротив нее с весьма воинственным видом.

– Что это, Дэвид? – повторила вопрос Дебби.

– Это письменный отказ, от вашего имени. Здесь говорится, что вы отказываетесь от всяких прав на имущество моей матери. – Голос Дэвида звучал спокойно, но непреклонно. – Я был бы благодарен, если бы вы это подписали, – добавил он, словно Дебби не догадывалась, почему он едва ли не тычет ей в лицо ручкой.

Дебби была в полном замешательстве.

– Да, но я даже не успела ничего прочитать, – слабо запротестовала она.

Дэвид с усмешкой откинулся на стуле назад, показывая, что дает ей время ознакомиться с бумагами. Он продолжал вертеть в пальцах ручку, пока Дебби, теперь уже заметно волнуясь, читала письмо.

– Итак, это письмо от моего имени, но написали его вы? – уточнила она, сосредоточенно глядя на лист бумаги перед собой.

Дэвид утвердительно кивнул. Дебби слегка откашлялась.

– Я, Дебора Уолш, настоящим отказываюсь от любых претензий на имущество Марджери Хинкли, – прочла она.

– Все правильно, – сухо ответил Дэвид, и уголок рта у него слегка дернулся.

– Но я никогда и не претендовала на имущество Марджери, Дэвид, – сказала Дебби, и в голосе ее послышалось легкое негодование. – К тому же наследницей являюсь не я, а Молли.

При этих словах Дэвид издал короткий смешок, который прозвучал так резко и неожиданно, что я чуть не подпрыгнула.

– Что ж, в таком случае, может, мне надо просить Молли подписать это письмо? – Он изобразил на лице жалкое подобие улыбки, продемонстрировав желтые, неровные зубы, а потом повернулся ко мне и преувеличенно вежливо склонил голову.

– Молли, пожалуйста, не могли бы вы подойти и подписать это письмо? – спросил он насмешливо.

Я смотрела на него не мигая и чувствовала, как внутри меня поднимается волна ярости.

– Нет? Так я и думал. – Он злобно усмехнулся и перевел взгляд на Дебби. Та вспыхнула, и я почувствовала, что мне тоже стало жарко.

Дэвид небрежно махнул рукой на письмо.

– Совсем не важно, кто это написал, нам нужен просто подписанный документ, чтобы сдвинуться с мертвой точки. Адвокат на основе этого оформит договор об отказе, – сказал он прежним деловитым тоном и снова протянул ручку.

Дебби взглянула на лежащий перед ней лист.

– Но, Дэвид, это вовсе не мое письмо. Это совсем не мои слова, – возразила она.

– Это не важно, – перебил Дэвид, – Вам нужно. Просто. Подписать. Вот и все.

Шерсть моя встала дыбом от его агрессивного тона. Сердце бешено забилось, и кровь стремительнее побежала по жилам. Последний раз я ощутила нечто подобное, когда в поисках Эдди наткнулась на желтоглазого бродячего кота.

Дебби сняла очки и положила их на стол.

– Это важно для меня, Дэвид, – сказала она спокойно. – Я сказала вам по телефону, что собираюсь написать адвокату и объяснить, почему я отказываюсь от наследства, которое ваша мать оставила Молли. Но я намерена найти для этого свои слова. – Она посмотрела на протянутую ей ручку. – И я намерена подписать свое письмо моей собственной ручкой, – добавила она. Захлопнув папку, она протянула ее обратно через стол. – Простите, Дэвид, но я не подпишу этого письма, – твердо сказала она.

Лицо Дэвида побагровело.

– Я ожидал чего-то в этом роде, – тихо пробормотал он, потом надел колпачок на ручку и взял папку из рук Дебби.

– Что вы имеете в виду? – возмущенно спросила Дебби.

– Зачем бы еще вы так часто навещали мою мать? Зачем тратить столько сил, ездить в дом престарелых, чтобы навещать совершенно незнакомого человека. Я так и знал, что в этом что-то кроется.

Дебби даже рот открыла от изумления.

– Марджери не была для меня совершенно чужим человеком, Дэвид, – объяснила она. – Она заходила ко мне в кафе, и она была хозяйкой Молли. Я просто привозила к ней Молли!

– Ах, бросьте! – фыркнул Дэвид. – Вы что, всерьез думаете, что я этому поверю? Да кто пойдет на такие хлопоты, и все только ради того, чтобы слабоумная старушка повидалась со своей кошкой! – Вена у него на виске вздулась, на лбу выступили капли пота.

Дебби задохнулась от возмущения, но постаралась взять себя в руки, прежде чем ответить.

– Тот, кто понимал, что значила Молли для Марджери, такой человек, как я.

– Позвольте не согласиться с вами, – прошипел Дэвид, открывая портфель и засовывая туда папку. – Я думаю, что так поступил бы тот, кто полагал, что если приложить усилия и навещать старушку почаще, она запомнит этого доброхота и, может быть, упомянет его в своем завещании. Вот каким человеком я вас вижу.

Дебби была потрясена такой несправедливостью, от возмущения ее лицо стало почти таким же красным, как у Дэвида, а нижняя губа задрожала. Глазами, полными слез, она смотрела на чашки с быстро остывшим чаем, на нетронутую тарелочку с печеньями.

– Пожалуй, вам пора идти, – сказала она твердым голосом.

Дэвид с грохотом отодвинул свой стул и взял куртку.

– С письмом или без письма, но даже и не мечтай об этом наследстве, – сказал он мрачно. – Ни один суд не примет во внимание такую предсмертную записку дряхлой старушки. И если понадобится, – он уже почти кричал, – я готов обратиться в суд, чтобы это доказать.

С этими словами он схватил свой портфель и выскочил из кафе, хлопнув дверью так, что окна задрожали, а колокольчик над дверью чуть не оторвался.

Дебби сидела за столом, опустив голову, плечи ее вздрагивали. Я спрыгнула с подушки и подбежала к ней. Она тихо всхлипывала, крупные слезы катились у нее по щекам и капали на фартук. Когда я потерлась о ее ноги, она взглянула на меня, словно не могла поверить в то, что случилось.

– О, Молли, – воскликнула она, – что я наделала!

Глава 19

Рождество в кошачьем кафе

– Оглушительный успех! – заявила Линда, свесившись через перила и глядя, как Дебби медленно поднимается в квартиру.

Не в силах отвечать на насмешки сестры, Дебби, пошатываясь, прошла в гостиную и опустилась на диван. Я пробежала по ковру к своей коробке и, забравшись туда, увидела, как Линда спихнула с дивана храпевшего Боу и села на его место.

– Я не могу поверить, – всхлипывала Дебби. – Я не могу… Я же не… Линда, что же случилось? – простонала она.

– Насколько я слышала, – живо ответила Линда, – ты, Дебби, держалась превосходно. Дэвид пытался тебя запугать и унизить, мелкий, самоуверенный негодяй.

– Но, Линда, – перебила ее Дебби, – это все ерунда! Его мать только недавно умерла, а я отказалась подписать его письмо. И теперь он думает, что я просто авантюристка и навещала Марджери, потому что хотела заполучить ее деньги, и он собирается подать на меня в суд и…

Только что пережитое потрясение нахлынуло на нее с новой силой, Дебби издала протяжный стон, и глаза ее снова наполнились слезами. Линда ободряюще положила руку ей на плечо.

– Не волнуйся, Дебби, он как-нибудь переживет и не станет ничего предпринимать, – утешила она сестру. – Ничего удивительного, что ты не подписала его письмо, учитывая, как он с тобой говорил. На самом деле было бы странно, если бы ты его подписала.

Дебби в слезах взглянула на Линду.

– Правда? – неуверенно спросила она.

– Вне всяких сомнений! – заверила ее Линда. – Да как он вообще смеет являться сюда и требовать, чтобы ты немедленно что-то там подписала. Умерла мать, не умерла мать, да он просто не умеет себя вести, мелкий самодовольный нахал.

– Но, Линда, – заметила Дебби, – он же просто просил меня сделать то, что я и так собиралась. Я же сказала ему, что откажусь от наследства, а потом, когда дошло до дела, не подписала отказ! О, боже, он, наверное, решил, что у меня не все дома. – Она достала из фартука платочек и громко высморкалась. Потом она принялась раскачиваться взад-вперед с остекленевшим взглядом, вздыхая и бормоча: – Что я наделала?

Линда склонила голову и критически посмотрела на сестру.

– Дебби, – живо сказала она. – Тебе надо взять себя в руки. – Дебби, казалось, не слышала ее и продолжала молча раскачиваться. – То, что сейчас случилось, было очень неприятно, – признала Линда, – но все можно решить. Никто никого не тянет просто так в суд.

При упоминании о суде Дебби испуганно взглянула на Линду и принялась раскачиваться еще сильней.

– О, ради бога! – вздохнула Линда. Она с задумчивым видом откинулась на диван. – Знаешь, можно взглянуть на все это по-иному, – сказала она.

– Правда? И как же? – печально отозвалась Дебби.

– Теперь у тебя, по крайней мере, есть время подумать. Если взглянуть на все со стороны, то, как мне кажется, Дэвид просто показал, кто он на самом деле, что он за ужасный и отвратительный тип.

– Ну и? – пожала плечами Дебби.

– И я уже начинаю задумываться, может, Марджери не зря лишила его наследства? Может, была какая-то причина. – Она замолкла, бросив многозначительный взгляд на сестру.

– Что ты хочешь этим сказать, Линда? – нахмурилась Дебби. – Что он обижал свою мать? Что он…

Линда наклонилась вперед, крепко сцепив руки на коленях.

– Конечно, я ничего не могу утверждать наверняка, Дебби. Откуда мне это знать? Я только пытаюсь обратить твое внимание, что, возможно, не совсем правильно совершенно не учитывать волю Марджери. – Лицо ее пылало, щеки порозовели. – Здесь может быть нечто такое, о чем мы и не подозреваем. Вдруг у Марджери были веские основания, чтобы лишить Дэвида наследства? – Линда подняла брови и многозначительно кивнула.

На лице Дебби промелькнуло выражение паники.

– О боже! – жалобно воскликнула она. – Линда, зачем ты так говоришь? Теперь я и вправду не знаю, что мне делать!

Линда снова села на диван и взглянула на Боу, который с тоской смотрел на ее колени. Расценив ее взгляд как молчаливое приглашение, он вспрыгнул на диван и устроился между сестрами. Дебби перестала раскачиваться и, словно пребывая в каком-то трансе, безучастно глядела в одну точку, Линда изучала свой маникюр. А Боу, похоже, и дела не было до того, что рядом разворачивалась такая драма. Он спокойно вытянул ногу и принялся шумно что-то выкусывать.

Я в своей обувной коробке дернула хвостом от возмущения. Это ведь мне, а не Боу полагалось сидеть на диване рядом с Дебби, и уж я бы утешила ее лучше, чем Линда. Мое спокойное мурлыканье подействовало бы на нее гораздо благоприятнее, чем разглагольствования Линды и ее мрачные предположения. Правда, я не могла сказать Дебби, что знаю – она навещала Марджери, совершенно не задумываясь о деньгах, или о том, что восхищаюсь ее мужеством и тем достоинством, с которым она отказала Дэвиду. Но я была уверена, что и безо всяких слов я могла бы помочь ей гораздо лучше Линды.

Только неожиданное появление Софи и ее заявление о том, что она обедает сегодня дома, вывели Дебби из оцепенения. Она вышла в прихожую поздороваться с дочерью, а потом скрылась в кухне, чтобы приготовить обед на троих.


Следующие несколько дней после визита Дэвида атмосфера в доме оставалась напряженной. Дебби, казалось, все время думала о чем-то своем, и хотя сама она была здесь, дух ее витал где-то далеко. Она вообще не упоминала Марджери, Дэвида и наследство и упорно игнорировала все попытки Линды завести разговор на эту тему. Линда находила множество поводов задать одни и те же вопросы, всегда как бы между прочим:

– Не слышно ли чего-нибудь еще от Дэвида? Не давал ли о себе знать адвокат? Ты подумала над тем, что я говорила?

– Нет, – всякий раз коротко отвечала Дебби и выходила из комнаты.

Разочарование Линды таким поведением сестры со временем становилось все очевидней, она молча бросала на нее укоризненные взгляды, но однажды не выдержала и возмущенно воскликнула вслед удалявшейся Дебби:

– Не можешь же ты вечно прятать голову в песок!

Никакого результата. Дебби упрямо отказывалась говорить об этом, и Линде не оставалось ничего другого, как оставить в покое этот вопрос. Тема с наследством Марджери стала запретной и больше не обсуждалась.

Однажды утром я смотрела, как они молча завтракают, и подумала вдруг, как много тем и проблем было теперь у сестер под запретом, удивительно, как они вообще находили, о чем поговорить. Так же, как и наследство Марджери, вопрос о переселении Линды больше не затрагивался. Дебби, похоже, забыла про обещание, которое она дала Джо, или просто была слишком озабочена наследством Марджери, чтобы затрагивать еще и эту проблему. Софи старалась проводить дома как можно меньше времени, но Дебби, похоже, делала вид, что не замечает этого.

Эдди не было уже больше месяца, но об отсутствии его и Джаспера тоже не упоминали, хотя я слышала, как каждое утро Дебби выходит на порог кафе и зовет их, и знала, что она сильно по ним скучает. И – как будто всего этого было еще недостаточно – мои опасения, что Джон устанет от всех наших проблем, судя по всему, тоже оправдались. Прошла почти неделя с того свидания Джона и Дебби, когда у них все вдруг испортилось из-за вопроса о наследстве. Насколько я знала, с тех пор они больше не виделись.

Теперь в квартире говорили только о разных повседневных делах в кафе да обсуждали, что приготовить на обед. Как-то вечером Линда, пытаясь подбодрить Дебби, предложила поставить в кафе рождественскую елку.

– Ммм, не сейчас, Линда, до Рождества еще далеко, – рассеянно ответила Дебби.

– Да нет же, Дебби, давай, осталось всего несколько недель. Создадим праздничное настроение! Это полезно для дела, – уговаривала Линда, но Дебби была непреклонна. Казалось, она так же, как и я, совершенно не радовалась приближающемуся Рождеству.

Хотя замыслы Линды относительно елки не осуществились, она все же исподволь изо всех сил старалась создать в кафе праздничное настроение. На столах появились вазочки с веточками падуба, а однажды утром я обнаружила, что накануне вечером она украсила окно праздничной гирляндой.

– Не волнуйся, Дебби, это же так красиво и стильно, – успокоила она сестру, когда я неодобрительно фыркнула, обнюхав пластиковые звезды вокруг моей подушки.

Несколько дней спустя Линда вернулась с рынка, размахивая огромным пучком зеленых веток.

– Смотри, Дебби, – радостно сказала она, – немного омелы для кошачьего дерева. Я собираюсь повесить туда фотографию Мин. Мы можем назвать его «дерево Мин».

– Как хочешь, Линда, – устало ответила Дебби. Она сложила руки на груди и равнодушно смотрела, как Линда, встав на стул, неловко возится со шнурками и кнопками, пытаясь закрепить омелу на одной из потолочных балок.

– Если уж мы собираемся устроить дерево Мин, – усмехнулась вдруг Дебби, – может, нам следует заодно нарядить залы ветвями Молли?

Наступило минутное молчание, и Дебби закусила губу, чтобы скрыть улыбку.

– Хм, полагаю, что так, – уклончиво ответила Линда. – Почему бы тебе не заняться этим, Дебби?

– Возможно, я так и сделаю, – ответила Дебби, направляясь обратно на кухню.

На следующий день Линда убежала куда-то сразу после закрытия кафе.

Вскоре она вернулась и водрузила на стойку пластиковую сумку с покупками.

– Угадай, что я обнаружила в зоомагазине! – торжествующе заявила она.

Открыв сумку, Линда принялась в ней рыться и заинтригованная Дебби подошла поближе.

– Колпак Санты – для котов! – воскликнула Линда, извлекая из сумки миниатюрный колпак Санта-Клауса. – Ну разве не прелестная вещица! Красный, с белым мехом по краю и с пушистым помпончиком. Смотри, здесь есть даже прорези для ушек – ну разве не забавно?! – щебетала она, вертя колпачок перед лицом Дебби и ожидая ее одобрения.

Дебби вздохнула.

– Да, Линда, это очень мило, но ты что, и вправду думаешь, что кошки согласятся это надеть?

Расценив это как вызов, Линда оглянулась в поисках кошки, чтобы примерить на нее свою покупку. Парди как раз бежала неподалеку, направляясь к двери. Она была шокирована, и ей явно не понравилось, когда Линда бесцеремонно схватила ее и куда-то понесла. «Сейчас будет кое-что интересное», – подумала я, когда Парди водрузили на стойку. Она зашипела еще прежде, чем Линда достала колпак из упаковки, а когда та поднесла его к голове Парди, кошка предупреждающее зарычала.

– Ну же, Парди, будь хорошей девочкой! – уговаривала Линда.

Уши Парди были угрожающе прижаты к голове, кончик хвоста напряженно подрагивал.

– Линда, я не думаю, что… – попыталась остановить ее Дебби, но было уже слишком поздно.

Линда только улыбнулась в ответ и, придерживая одной рукой Парди за спину, попыталась натянуть ей колпак на голову. Дальнейшее произошло за доли секунды. Парди зарычала громче, на стойке случилась какая-то возня, Линда громко вскрикнула и отдернула руку, выронив злополучный колпак.

– Оу! – взвыла она и сунула в рот исцарапанные до крови пальцы. Парди спрыгнула со стойки и бросилась к двери.

– Какая злая кошка! – пожаловалась Линда, глядя на качающуюся кошачью дверцу, за которой исчезла Парди.

– Нет, Линда, она вовсе не злая, – терпеливо объяснила Дебби. – Просто она кошка. Поэтому тебе и не стоит стараться нарядить кошек в шапочки. Кошки, как правило, не большие фанаты шапок.

– Ха! – возразила Линда, подбирая упавший колпак. – Может, для остальных кошек это и так, но я уверена, Мин наденет колпак, – сказала она, впрочем, без всякой уверенности в голосе и посмотрела на Мин, которая спокойно спала на своей платформе. – Правда, уши у нее великоваты, не знаю, пролезут ли они в прорези, – с сомнением сказала Линда, просовывая свои исцарапанные пальцы сквозь прорези в колпаке.

Дебби едва заметно улыбнулась.

– Если уж речь зашла о том, чтобы непременно нарядить питомцев, может, Боу окажется более… покладистым? – предложила она.

Линда ничего не ответила и демонстративно отвернулась, продолжая посасывать костяшки пальцев. Дебби стояла напротив нее у стойки, изо всех сил пытаясь сдержать улыбку. Линда укоризненно посмотрела на нее.

– Нифефо смефнофо, – сказала она, не отнимая руки ото рта.

Плечи Дебби затряслись, и она закрыла рот рукой.

– Прости, Линда, просто… Видела бы ты свое лицо!

Линда вынула руку изо рта.

– Дебби, хватит смеяться! Это и правда больно!

Дебби уже вся содрогалась от хохота.

– Колпаки Санты для котов! – фыркнула она. – Ты и впрямь не очень-то разбираешься в кошках, – простонала она сквозь смех. Линда посмотрела на нее с укором, и Дебби зажала рот рукой, изо всех сил пытаясь сдержать смех.

Продолжая посасывать свои царапины, Линда обиженно отвернулась и отправилась наверх, в квартиру.

Утирая слезы, выступившие от смеха, Дебби подняла никому не нужный колпак и бросила его в мусорное ведро.

Я одобрительно прищурилась, глядя на нее, и не только потому, что она выбросила этот злополучный колпак. Впервые за долгое время Дебби, наконец, рассмеялась. А оттого, что смеялась она над Линдой, мне было вдвойне приятнее.

Глава 20

Рождество в кошачьем кафе

– Дебби, тебе снова письмо от адвоката, – сказала Линда, поднимая утреннюю почту с коврика у двери. Положив конверт с эмблемой адвоката поверх остальной почты, она протянула ее Дебби.

Дебби взглянула на письмо с опаской, словно это была граната, готовая вот-вот взорваться.

– Я займусь им позже, – пробормотала она, отложив письмо на полку за кассой.

Линда прошлась между столами, делая вид, что проверяет сахарницы, однако уголком глаза она внимательно наблюдала за сестрой, и когда Дебби стала подниматься наверх, Линда поспешила за ней.

– Так что там в письме от адвоката? – спросила она, проскользнув следом за Дебби на кухню.

– Понятия не имею, я еще его не открывала, – призналась Дебби и мрачно добавила: – Возможно, это повестка в суд.

– Вовсе это никакая не повестка, Дебби, не будь смешной! – возразила Линда, доставая столовые приборы. – Не можешь же ты оттягивать это вечно, тебе все равно придется когда-то его прочитать, – пожурила она.

Из прихожей мне почти ничего не было видно, все закрывали ноги Линды, но когда она подошла к ящику со столовыми приборами, я заметила, что Дебби нервно теребит челку – эта привычка появилась у нее в последнее время.

– Ты подумала, о чем я тебе тогда говорила, Дебби, что Марджери, может быть… – снова забубнила свое Линда, но Дебби остановила ее, прежде чем та успела закончить.

– Да, конечно, я думала об этом, Линда, – резко сказала она. – Я много о чем думала за последнюю неделю. – Хотя лица Дебби мне за спиной Линды не было видно, я безошибочно уловила ее оправдывающийся тон.

Линда вытащила запечатанное письмо адвоката из своего заднего кармана.

– Что ж, тогда прочти его, зачем продлевать агонию, – решительно сказала она, протянув письмо.

Я услышала тяжкий вздох Дебби, а следом и звук разрываемой бумаги, когда она вскрыла конверт.

– Ну и? – нетерпеливо спросила Линда.

– Это не повестка в суд, – ответила Дебби с явным облегчением. – Он спрашивает, решила ли я что-нибудь относительно наследства. Призывает меня сделать это как можно быстрее, говорит, что дело не терпит отлагательства.

– Хм, держу пари, за всем этим стоит Дэвид, – сказала тут же Линда. – Это он подгоняет адвоката.

– Наверное, он просто хочет знать, как обстоят дела, – возразила Дебби. – И это вполне справедливо, я полагаю…

Линда пренебрежительно фыркнула. Повернувшись на каблуках, она прошла мимо меня к столу, крепко сжимая в руках ножи и вилки, словно это было оружие.

Едва Дебби принесла еду и села за стол, Линда тут же повернулась к ней.

– Теперь, Дебби, я бы хотела кое-что тебе сказать, – сказала она, вкрадчиво улыбнувшись.

– Звучит зловеще, – заметила Дебби.

– На самом деле это деловое предложение, – объяснила Линда.

На лице Дебби появилось выражение вежливого любопытства, а я в своей обувной коробке принялась гадать о том, какой еще рекламный продукт с Мин собирается предложить нам Линда.

– Я уже некоторое время работаю в кафе, – начала Линда немного напыщенно, – и, как ты знаешь, стараюсь использовать свои знания по маркетингу на пользу дела. – Дебби с едва заметной ироничной улыбкой склонила голову в знак благодарности. – Я много думала о кафе «Молли» – о его сильных и слабых сторонах и о том, что из этого следует. – Дебби снова кивнула. – Не пойми меня неправильно, – продолжала Линда, – кафе просто фантастическое. Оно популярное, кошки великолепны и, что самое главное, оно приносит доход.

При этих словах Дебби подняла одну бровь, что означало – для меня, по крайней мере, – она ждет, чтобы Линда поскорей перешла к сути дела.

– Но проблема с твоей нынешней бизнес-моделью, Дебби, заключается в том, что она не может быть расширена, – серьезно проговорила Линда.

– Расширена? – нахмурилась Дебби.

– Ну да, – подтвердила Линда. – Конечно, хорошо иметь одно небольшое кафе, Дебби, но тебе надо смотреть вперед. Сейчас трудные времена для малого бизнеса, и у тебя много конкурентов здесь в Стортоне.

– Конкурентов? – озадаченно спросила Дебби. – Но здесь больше нет других кошачьих кафе, ни в Стортоне, ни в Котсуолде, если уж на то пошло.

– Пока еще нет, – парировала Линда. – Но надолго ли, как ты думаешь? Рано или поздно люди увидят, какой успех имеет «Молли». Намерена ли ты навсегда сохранить за собой этот рынок?

– Я… Я не… – пробормотала Дебби, сбитая с толку.

Линда печально покачала головой с видом человека, который очень не хочет, но вынужден сообщать плохие новости.

– Это же джунгли, Дебби, и если твой бизнес не растет, он умирает.

Прежняя невозмутимость Дебби сменилась замешательством и тревогой.

– Но как же можно расширить «Молли»? Ведь есть только одна Молли и только одно кафе. Я не…

– Дебби, – строго перебила ее Линда, – позволь мне все тебе объяснить. – Она вдруг повернулась на стуле и посмотрела прямо на меня. – Что ты видишь там, в этой обувной коробке? – спросила она, холодно глядя мне в глаза.

Дебби вслед за сестрой повернулась ко мне.

– Я вижу… Молли, – неуверенно ответила она.

– А что такое Молли? – улыбнулась Линда.

Дебби подумала. У нее был вид человека, подозревающего, что он идет в тщательно устроенную ловушку. – Кошка? – спросила она.

Линда усмехнулась. Дебби ответила именно так, как она и ожидала.

– Для тебя она, может быть, и кошка, Дебби, – победно заявила Линда, – но для меня это бренд.

Мы с Дебби непонимающе уставились на Линду.

Линда взмахнула рукой, указывая на меня длинным розовым ногтем.

– Кошка, которая сидит там, в обувной коробке, – это потенциальный бренд, – Линда так и сияла от воодушевления. – Точнее, ее имя может стать брендом. Лично я вообще-то всегда считала, что Мин была бы гораздо лучшим брендом, чем Молли, но теперь уже поздно менять название кафе. – Тут Линда разочарованно вздохнула, словно сожалея об упущенной славе и коммерческом успехе, которые были бы уготованы кафе, если бы его назвали в честь Мин, а не меня.

Дебби выглядела ошеломленной, и моя голова тоже шла кругом. Очень мало что из «делового предложения», высказанного Линдой, имело для меня смысл. Я понятия не имела, что значит «бизнес-модель», «завоевать рынок» или «расширить предприятие». Единственное, в чем я была уверена, почувствовав на себе безжалостный профессиональный взгляд Линды, так это в том, что у меня не было абсолютно никакого желания становиться «брендом». Я предпочитала оставаться просто кошкой.

– Подумай об этом, Дебби. Неужели ты хочешь всю свою жизнь только и заниматься тем, что вытирать столы, сидеть на кассе и… менять кошачьи лотки? – продолжала убеждать сестру Линда.

– Нашим кошкам не нужны лотки, – спокойно возразила Дебби.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – пренебрежительно махнула рукой Линда. – Разве не лучше было бы перепоручить кому-нибудь все эти… малоприятные аспекты бизнеса? – Она бросила хитрый взгляд в мою сторону, и я напряглась, почувствовав себя одним из таких «малоприятных аспектов».

Дебби несколько раз открывала и закрывала рот, но так и не смогла произнести ни слова.

– Послушай, я понимаю, что надо многое обдумать, – спокойно сказала Линда. – Не стоит торопиться с решением, но я думаю, тебе не мешало бы подумать немного о будущем. В конце концов, ты ведь уже не девочка, правда? Через пару лет тебе будет пятьдесят, и тебе, с твоими больными коленями, трудно будет выдержать весь день на ногах, не так ли?

Дебби неохотно кивнула.

– Неужели ты думаешь, что сможешь работать официантом до старости? – настаивала Линда, натянуто улыбаясь.

Дебби неуверенно пожала плечами.

– Никому не хочется думать о старости, но тебе действительно нужно поразмыслить о будущем, Дебби. Ты знаешь, что я права.

Линда с победным видом откинулась на стуле. У сидящей напротив нее Дебби на лице появилось виноватое выражение, и она опустила голову, словно ребенок, которого пристыдили.

– С моей помощью, Дебби, мы могли бы вместе создать бренд, – продолжала гнуть свое Линда. – Через каких-нибудь пять лет мы покрыли бы сетью наших кафе весь Котсуолд.

Дебби, уставившись в пол, задумчиво теребила свою челку.

– Но, Линда, – сказала она наконец, – что, если я не хочу отвечать за целую сеть кафе? С меня достаточно и одного.

– В этом и заключается мое предложение, Дебби, – с жаром откликнулась Линда. – Я могу стать твоим деловым партнером, мы наберем команду управляющих, и тебе больше не придется беспокоиться обо всех повседневных делах – ты сможешь отойти от всего этого.

Дебби выглядела озадаченной, словно не знала, что еще можно возразить на такое настойчивое предложение Линды. Она помолчала немного, стараясь собраться с мыслями, и наконец сказала:

– Но откуда же у меня деньги на создание бренда и всей этой сети кафе? Конечно, в «Молли» дела сейчас идут неплохо, но вкладывать средства в новые помещения… У меня нет для этого денег… – На лице ее читалась растерянность. Линда широко улыбнулась в ответ.

– Но ты могла бы себе это позволить, если бы воспользовалась наследством Марджери, не так ли, Дебби?

Дебби протестующе подняла руку.

– Ни в коем случае, Линда, об этом не может быть и речи! – испуганно воскликнула она.

– Почему бы и нет, Дебби? Кто это сказал? – Линда подалась вперед. – Вспомни, Марджери оставила эти деньги Молли, она хотела быть уверена, что ей всегда будет обеспечен хороший уход. А что может быть для Молли лучше, чем обеспечить ей надежное будущее – а также и твое будущее, и будущее кафе?

Дебби опустила руки на колени, и ее голова поникла. Она не знала, что на это возразить.

– Просто пообещай мне, что подумаешь об этом, Дебби, – попросила Линда. – Уверяю тебя, это именно то, чего хотела бы Марджери.

Глава 21

Рождество в кошачьем кафе

На следующий день небо заволокло мрачными серыми тучами, и к обеду на наш переулок обрушилась ледяная стена дождя. Мысль о том, что Эдди в такую непогоду бродит где-то, одинокий и бесприютный, была для меня просто невыносима. Несмотря на дождь, я выскользнула из кафе и направилась по переулку в свое обычное убежище под пожарной лестницей. Слушая, как звонко барабанят капли по железным ступеням лестницы, и ощущая, как пробирает меня до костей зимний холод, я, как ни странно, почувствовала себя немного лучше, словно мне удалось хотя бы немного разделить страдания, выпавшие на долю Эдди.

Вечером, возвращаясь обратно домой, я увидела у входа в кафе Джо. Под проливным дождем она одной рукой пыталась совладать с зонтиком, а другой прижимала к себе сумку с едой из индийского кафе. Прибавив ходу, я проскользнула следом за ней, когда она открыла дверь. Порыв холодного ветра ворвался в кафе вместе с нами, сдувая со столов бумажные салфетки и шевеля оконные жалюзи.

– Привет, Дебби! Еда пришла! – крикнула Джо, стряхивая у порога зонтик. Она прошла через зал и остановилась у кошачьего дерева, с удивлением разглядывая прикрепленную к нему фотографию Мин в обрамлении веток омелы.

– Это елка Мин, Линда придумала, – невозмутимо пояснила Дебби, выходя из кухни с бутылкой вина и двумя бокалами.

– Понятно, – пробормотала Джо, пряча улыбку.

Она положила сумку с едой на стойку и подошла к камину. Парди, растянувшаяся на полу, встала и принялась тереться о ее ноги.

– Привет, Парди – проворковала Джо, нагнувшись, чтобы почесать ей за ушком. Даже с подоконника я услышала довольное мурлыканье Парди.

– Ну как у вас дела, Дебби? – спросила Джо, поворачиваясь к камину, чтобы согреть свои насквозь промокшие ноги.

Дебби изобразила на лице подобие улыбки и достала что-то из заднего кармана.

– Прочти-ка вот это, – сказала она уныло, протягивая Джо сложенный конверт.

Письмо пришло сегодня утром, я узнала эмблему адвоката на нем и заметила, как Дебби быстро подняла конверт с коврика у двери, спрятала его в карман фартука и украдкой огляделась по сторонам, желая удостовериться, что его не видела Линда.

– Хм, похоже, они пытаются на тебя надавить, не так ли? – сказала Джо, читая письмо, пока Дебби носила тарелки и столовые приборы.

– Их можно понять, – ответила Дебби. – Им надо знать, что я намерена делать, но… – Она замолчала, и взгляд ее застыл на стопке посуды перед ней.

– Но что? – спросила Джо. – Я думала, что ты уже решила отказаться от наследства.

– Я и решила, Джо! – с жаром воскликнула Дебби. – Но это было до того, как Линда принялась рассуждать о том, что Марджери, возможно, не зря захотела оставить Дэвида без наследства. Линда думает, что Дэвид пытается запугать меня и что я должна уважать волю Марджери и… О, я уже просто не знаю, что делать, – простонала она.

Джо подвинула стул к стойке, села на него и принялась открывать бумажный пакет с тонкими хрустящими лепешками поппадум.

– После ее слов я засомневалась, – удрученно сказала Дебби. – Может, я не права, полагая, что деньги должны достаться Дэвиду, несмотря на то что Марджери решила совсем иначе? Я знаю, как много значила для нее Молли, а Дэвид, конечно, не самый приятный из людей.

– И это еще мягко сказано, – вставила Джо, отламывая кусок лепешки.

Дебби печально кивнула.

– Он ужасен, Джо. Никогда в жизни меня еще так не оскорбляли, – призналась она. – Но нельзя же из-за этого лишать его наследства, правда? – спросила она растерянно.

– Да, тут не так-то просто решить, что делать, – согласилась Джо. – Но в одном Линда точно права. Небольшая финансовая поддержка вам с Софи не помешала бы, правда?

Дебби поморщилась.

– Думаешь, я этого не понимаю? – спросила она. – Самое неприятное во всей этой ситуации, что Линда знает, что у меня нет ни пенсии, ни сбережений. Она знает, что меня страшат мысли о будущем, и использует это как довод в пользу того, чтобы я согласилась взять эти деньги.

Джо выразила самое горячее сочувствие, одновременно отправив в рот горсть крошек поппадума.

– Если это тебя утешит, Дебби, – сказала она после того, как стол был накрыт и они уселись ужинать, – я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду под небольшой финансовой поддержкой или, точнее, отсутствием таковой.

Дебби вышла из оцепенения и с беспокойством посмотрела на подругу.

– Что, дела в магазине так плохи? – сочувственно спросила она.

– Стортон изменился, Дебби, – пожаловалась Джо, – мой скромный хозяйственный магазин теперь уже мало кого интересует. Мы здесь лишние, среди всех этих салонов красоты, дизайнерских бутиков и… кошачьих кафе.

Дебби налила два больших бокала вина.

– От имени кошачьих кафе я прошу прощения, – искренне сказала она, вручая стакан Джо. – Но ведь людям всегда будут нужны мешки для пылесосов? – спросила она с надеждой.

– Так-то оно так, Дебби, но они покупают их в супермаркетах, согласна? Там можно найти все, что есть в моем магазинчике.

Дебби понимающе посмотрела на подругу, и обе они на время замолчали, принявшись за еду.

– Честно говоря, Дебби, – хмуро сказала Джо, – если бы кто-то оставил наследство Бернарду, я бы как следует подумала, прежде чем от него отказаться. – Она слегка улыбнулась.

– Вот было бы хорошо, – с оптимизмом подхватила Дебби. – Наверняка где-нибудь есть богатый благодетель, который питает слабость к больным артритом лабрадорам.

– Больным артритом лабрадорам, которые страдают также легким недержанием и малость пованивают, – уточнила Джо.

Дебби ухмыльнулась.

– Как там, кстати, Бернард? – спросила она.

Так же, как Джо всегда интересовалась мной и котятами, Дебби проявляла участие к собаке Джо.

– Слава богу, ковыляет помаленьку, – ответила Джо. – В прошлые выходные я ездила с ним на ферму к моему отцу. Вот уж два сапога пара – оба хрипят и хромают. Инвалидская команда… – Она улыбнулась, но глаза у нее были грустными.

Внезапно зазвенел колокольчик, входная дверь распахнулась, и в кафе ворвался порыв свежего ночного ветра. Джо и Дебби были немало удивлены неожиданным вторжением.

– А, это ты, дорогая, – сказала Дебби, увидев вошедшую Софи. – Ты сегодня рано.

– Планы изменились, – пожала плечами Софи. – Что это вы едите? – спросила она, почуяв соблазнительные запахи, и немедленно потянулась к тарелкам.

– Индейку. Тут еще много, присоединяйся.

Софи на минутку остановилась, обдумывая это предложение.

– Окей, – сказала она и направилась в кухню за тарелкой.

– Как жизнь? – спросила ее Джо, когда Софи уселась к ним за столик и, положив себе на тарелку знатный кусок индейки, полила его карри. – Я тебя уже сто лет не видела.

– Это потому что она почти не бывает дома, – заметила Дебби, бросив взгляд на дочь.

– А почему, мама, как ты думаешь? – язвительно спросила Софи.

Последовала пауза, Джо в недоумении переводила взгляд с матери на дочь.

– Возможно, потому что здесь сейчас немного…. тесновато? – дипломатично спросила Джо.

– Вот-вот, – с горечью подтвердила Софи. Она оторвала кусок лепешки и обмакнула его в соус на тарелке.

Сидевшая рядом с ней Дебби поникла и, казалось, как-то даже съежилась на своем стуле. Джо продолжала есть, исподволь поглядывая на обеих.

– Ну, – сказала Джо, явно желая сменить тему, – а ты, Софи, что думаешь по поводу наследства Марджери? Что, по-твоему, стоит сделать твоей маме?

При этих словах Дебби замерла.

– Понятия не имею, – пожала плечами Софи. – По-моему, это очень странно – завещать все свои деньги кошке. Но, с другой стороны, Дэвид, похоже, такой м…

– Софи! – укоризненно перебила ее Дебби.

Софи закатила глаза, продолжая обдумывать свой ответ, пока жевала.

– Я думаю, – сказала она наконец, – что даже если ты не собираешься принимать эти деньги, тебе надо потянуть с этим как можно дольше. Пусть Дэвид помучается. Может, это научит его, что нельзя относиться к людям как к д…

– Хорошо, Софи, спасибо, – сказала Дебби, строго выпрямившись на стуле.

– У нее своя точка зрения, Дебби, – улыбнулась Джо. – А что, может, это и не такая уж плохая идея – подождать до Нового года. Пусть у тебя будет время подумать, прежде чем ты примешь то или иное решение.

– И продлить эти мучения еще дольше? Нет уж, спасибо, – поморщилась Дебби. – Если угодно, я не хочу получить повестку из суда в канун Рождества, это вам, похоже, все равно. – И она со вздохом откинулась на спинку стула.

– Да уж, пожалуй, – сказала Джо, взглянув на Софи, которая снова закатила глаза. – А что говорит по этому поводу Джон? – с надеждой спросила Джо. Но при упоминании Джона плечи Дебби, казалось, поникли еще сильнее.

– Ничего, – страдальчески промычала она. – Мы с ним не виделись уже пару недель. Похоже, он устал от моих проблем.

За столом повисло гнетущее молчание. Похоже, все попытки Джо ободрить Дебби приводили к обратному результату. Какое-то время все сидели, не говоря ни слова. В конце концов Софи нарушила молчание:

– Ради бога, мама, – прошипела она раздраженно, – может, хватит уже жалеть себя?

– Прости, – ответила Дебби.

– Ты удивляешься, что Джон куда-то пропал? – не выдержала Софи. – Когда вы с ним виделись последний раз, ты же ему всю плешь проела с этим наследством.

Дебби возмущенно нахмурилась и посмотрела на Джо, ища поддержки у подруги. Но Джо сидела, уставившись в свой бокал и явно предпочитая не вмешиваться в их перепалку.

Несмотря на присутствие Джо, Софи даже не пыталась смягчить свой обвинительный тон:

– Честно, мама, неужели ты этого не понимаешь? Сначала ты только и делала, что обсуждала эту нескончаемую сагу про Линду, теперь новая сага с наследством. Похоже, ты просто забыла, что у других людей тоже есть чувства и, возможно, тоже свои дела и своя жизнь.

Дебби виновато посмотрела на Софи.

– Но я же не… Я просто пытаюсь найти правильное решение, Софи. Я же никого не принуждаю…

– Я знаю, что ты никого ни о чем не просишь, мама, – нетерпеливо перебила Софи, – мы все это знаем. Но вместо того, чтобы позволять Линде и Дэвиду разрушать твою жизнь, почему бы тебе просто не встать и не сделать с этим что-нибудь?

Глаза Дебби гневно вспыхнули, она открыла рот, но так ничего и не сказала. Джо, сидящей напротив, становилось все более неуютно.

– Честно говоря, мам, – не допускающим возражений тоном продолжала Софи, – тебе пора уже начать самой принимать решения. Если ты считаешь, что надо отказаться от наследства, так откажись. И если Линда тебя достала, почему бы тебе просто не послать ее.

– Окей, Софи, спасибо, – перебила ее Джо, натянуто улыбаясь. – Думаю, ты прекрасно высказала свою точку зрения.

Софи откинулась назад на своем стуле. Сидевшая рядом с ней Дебби выглядела ошеломленной.

– Ты права, Софи, – сказала она. – Похоже, я несколько зациклилась на своих проблемах. – Софи, не глядя на мать, согласно хмыкнула. – И ты абсолютно права, мне надо самой решать, что делать.

Снова удовлетворенное хмыканье.

Дебби коснулась руки Софи и обеспокоенно взглянула на дочь.

– И… я совсем не интересовалась твоей жизнью, правда? – спросила она.

Софи, не поднимая глаз, теребила кусочек лепешки, разламывая его все дальше, пока от него не осталась лишь куча крошек на столе.

Джо допила свой бокал и безуспешно попыталась долить себе из пустой бутылки.

– Думаю, стоит сходить еще за одной бутылкой, – пробормотала она, поднимаясь со стула и взяв со стойки свою куртку. Через пару мгновений она вышла из кафе, оставив мать и дочь одних. Щеки у Софи покраснели, и казалось, она вот-вот расплачется.

– Ну так как? – осторожно спросила Дебби.

– Ну, если тебе это интересно, мы с Мэтом расстались, – ответила Софи, и нижняя губа у нее задрожала.

– О, дорогая, – сказала Дебби, обнимая Софи за плечи. – Мне так жаль. Когда это случилось?

– Сегодня, – прошептала Софи.

Стоило Дебби спросить, и Софи, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась. Дебби обняла дочь и погладила ее по голове, утешая.

– Все будет хорошо, дорогая, обещаю. Все будет хорошо, – прошептала ей на ухо Дебби.

Глава 22

Рождество в кошачьем кафе

Когда на следующее утро Линда вышла из ванной, Дебби уже поджидала ее в прихожей.

– Джон собирается сегодня прийти на обед. Линда, ты не могла бы сегодня исчезнуть на вечер?

Я не удержалась и выглянула из кухни. Линда, слегка опешив, приостановилась посреди прихожей и поправила свой тюрбан из полотенца.

– Без проблем, – после секундной паузы покладисто ответила она.

– Прекрасно, спасибо, – сказала Дебби и, тут же прошмыгнув в ванную, заперла за собой дверь.

Позже, когда Софи наконец проснулась и спустилась в гостиную, в пижаме и с заспанным лицом, Дебби похлопала по стулу, приглашая ее присесть. Потом она на минуту исчезла в кухне и появилась вновь с целой тарелкой свежей выпечки и кружкой горячего шоколада со взбитыми сливками, украшенного кусочками зефира.

– Это тебе, Софи, сахар и углеводы. Лучшее лекарство для разбитого сердца, – сказала она, ставя завтрак на стол.

– Спасибо, мам, – ответила Софи, расплываясь в улыбке. – Мне не послышалось, Джон сегодня придет к обеду? – спросила она, облизывая кончики пальцев.

– Да, – решительно ответила Дебби. – Я последовала совету моей очень самостоятельной семнадцатилетней дочери, – Софи смущенно улыбнулась, – и утром отправила ему приглашение. Я решила, что нужно перед ним извиниться за то, как я вела себя в последнее время.

У Софи даже глаза округлились от удивления.

– Правильно, мама, – одобрительно сказала она и шумно отхлебнула из кружки.

После завтрака Софи удалилась обратно в свою комнату, Линда вышла с Боу на прогулку, а Дебби с самым решительным видом приступила к уборке квартиры. Сидя на диване, я смотрела, как она безжалостно выбрасывает кучи газет, опустошает корзины с мусором и расчищалает обеденный стол от всего, что на нем скопилось. Добравшись до горы вещей Линды, Дебби взяла ее чемодан и запихнула туда всю одежду. Набив чемодан до отказа, она поставила его в нишу, рядом с переноской Боу. Потом она вытерла пыль и с мрачной решимостью взялась за пылесос. Наконец, покончив с уборкой, она удовлетворенно рухнула на диван рядом со мной.

– Так-то лучше, не правда ли, Молли? – отдуваясь, сказала она.


Вечер начался хорошо. Выполняя просьбу сестры, Линда ушла и – дополнительный бонус – забрала с собой Боу. Я бродила по убранной квартире и наслаждалась спокойствием и тишиной, вернувшимися в наш дом после их ухода. В гостиной звучала негромкая музыка, свет был приглушен, а на столе мерцали свечи. Дебби старательно обрызгала все освежителем воздуха, так что въевшийся повсюду собачий запах Боу был теперь заглушен искусственным ароматом фрезий. Я переходила из комнаты в комнату, и ко мне потихоньку стало возвращаться ощущение собственной территории. Впервые за все последнее время я снова почувствовала себя дома.

Дебби и Софи были на кухне, когда Джон появился в прихожей, свежевыбритый и пахнущий лосьоном после бритья. Он протянул Дебби букет, и та приняла его, слегка покраснев от смущенья.

– Привет, Софи, – заглянул Джон в кухню, слегка удивленный тем, что та сама готовила себе еду. – Вот уж совсем на тебя не похоже, остаться дома в субботу вечером.

Дебби, наполнявшая вазу водой, бросила на него предостерегающий взгляд и покачала головой.

– Э-эмм… простите… – смутившись, пробормотал Джон.

– Все в порядке, – спокойно ответила Софи. – Мы просто расстались с Мэтом, вот о чем тактично пытается сообщить тебе мама, – объяснила она.

– О, мне очень жаль, – сочувственно отозвался Джо, наблюдая, как Софи достает тарелку из микроволновки. – Знаешь что, Софи, – сказал он, – я как-то чинил сантехнику у мамы Мэта, так что я знаю, где он живет. Если хочешь, я пойду и переломаю ему ноги, только скажи. – Джон заговорщицки подмигнул.

– Спасибо, но я не собираюсь никому ломать ноги, – сухо ответила Софи.

– Тогда я могу поколдовать с их батареями. Можешь быть уверена, на Рождество он замерзнет, – предложил Джон.

– Спасибо, я подумаю, – ухмыльнулась Софи, налила стакан воды и поставила его рядом с тарелкой на поднос. – Желаю приятно провести вечер, – кивнула она им обоим и, подхватив поднос, удалилась к себе в комнату.

Я последовала за Дебби и Джоном в гостиную, там они сели за стол и принялись за еду, а я устроилась на диване. Прикрыв глаза, я лежала, слушая успокаивающие звуки их голосов и звон столовых приборов. Обстановка в комнате была такой умиротворяющей, что я вскоре задремала и очнулась, только когда внезапно услышала голос Линды.

– Это я, Дебби, – крикнула она с лестницы, – я просто заскочила оставить Боу.

Вся спокойная атмосфера вмиг развеялась, когда спустя несколько мгновений в гостиную проскользнул Боу, запрыгнул на диванную подушку напротив меня и принялся яростно чесаться. Я сердито посмотрела на него, но он был слишком занят, чтобы заметить мой гневный взгляд.

Когда Линда появилась в гостиной, Джон вежливо поднялся из-за стола, но Дебби осталась сидеть, явно игнорируя сестру и продолжая обедать.

– Не беспокойтесь, я только на минутку. Я просто хотела оставить Боу перед тем, как пойти на встречу с друзьями, – объяснила Линда, озабоченно взглянув на Дебби. – Как дела, Джон? – приветливо поздоровалась она, вежливо целуя его в щеку.

– Спасибо, хорошо, – пробормотал Джон в ответ.

Линда топталась в дверях, оценивая взглядом романтическую обстановку, Джон стоял рядом с ней, неловко улыбаясь, а Дебби продолжала сердито смотреть на стол. Тишину нарушал только Боу, нелепо клацая зубами, когда чесал задней лапой за ухом.

– Ну, я пойду. Приятно было увидеться, Джон, – весело сказала Линда, словно не замечая создавшейся неловкости. Она застегнула куртку и сунула в карман ключи от машины. Обернувшись уже в дверях, она как бы невзначай сказала Джону:

– Может, ты сможешь вразумить Дебби насчет этого наследства.

Вилка Дебби со звоном упала на тарелку.

– Прошу прощения, – сказала Дебби, и глаза ее, казалось, потемнели, когда она повернулась, чтобы впервые за это время посмотреть на сестру. – Что ты имеешь в виду, Линда, под словами «вразумить ее»? – спросила она холодно.

– Я просто подумала, что тебе, может быть, полезно поговорить с Джоном, чтобы узнать, что он думает, – попыталась оправдаться Линда.

Дебби посмотрела на Линду с неприкрытой злостью.

– Нет, Линда, ты подумала, что, может быть, Джон уговорит меня, чтобы я приняла эти деньги.

Это был не вопрос, а утверждение, но Линда принялась отрицательно качать головой. Дебби перевела взгляд на Джона.

– Моя сестра не понимает, как можно отказываться от денег. У нее на этот счет есть твердые убеждения.

Джон, стоявший прямо между сестрами, смущенно рассматривал свои туфли.

– Дебора! Как ты смеешь! – задохнулась от возмущения Линда.

– О, ради бога, Линда. Давай уж начистоту, – резко прервала ее Дебби. – Ты хочешь, чтобы я приняла это наследство, и надеешься, что Джон меня уговорит.

Линда выпрямилась, изображая оскорбленное достоинство.

– Я думаю, тебе следует принять это наследство, Дебби, но только потому, что ты должна выполнить волю Марджери, – сказала она не допускающим возражений тоном.

– Пф! – фыркнула Дебби. – Это полная чушь, и ты это знаешь. Единственная причина, по которой ты так заинтересована в том, чтобы я взяла эти деньги, состоит в том, что ты хочешь построить с их помощью бизнес-империю. Для тебя непереносимо сознавать, что я добилась успеха с «Молли» без твоей помощи. Теперь ты хочешь влезть в мой бизнес, чтобы запустить свой бренд, – она насмешливо выделила это слово, – и потратить на это деньги Марджери. – Лицо Дебби пылало от гнева.

Линда даже рот открыла от неожиданности. Джон выглядел так, словно мечтал оказаться где угодно, лишь бы не участвовать в этой перепалке.

– Не понимаю, чему я еще удивляюсь, – с горечью продолжала Дебби, – все, что тебя до сих пор интересовало, это деньги.

– Что ж, хорошо, просто очаровательно, – резко возразила Линда, оправившись от первоначального шока. – Я работала в кафе – бесплатно, прошу заметить – вот уже несколько недель. Я что-то никогда не слышала, чтобы ты жаловалась, когда я очищала грязные тарелки и загружала для тебя посудомоечные машины. Я никогда не просила у тебя ни пенни из заработанных нами денег, не так ли? Если бы я знала, как ты все это воспримешь, я бы, откровенно говоря, и не стала стараться.

– Ты не права, Линда. Мы ведь договорились, что ты поработаешь в качестве благодарности за то, что будешь тут жить, – ответила Дебби.

– Да, и я работала не покладая рук, разве не так? – резко возразила Линда. – Не просто была твоей прислугой и официанткой, но и делала все, что в моих силах, чтобы помочь делу и продвинуть кафе. Я рассказала о тебе в прессе, я разработала маркетинговые акции, мерчандайзинг… – Тут Дебби, не удержавшись, фыркнула, и я поняла, что ей вспомнились кружки с «улыбкой Мин».

Глаза Линды сузились.

– Надеюсь, ты не будешь отрицать, что с тех пор, как я запустила маркетинговую кампанию Мин, кафе стало приносить больше денег? – сказала она вызывающе.

Дебби застонала.

– Именно об этом я и говорю, – резко ответила она, стукнув рукой по столу с такой силой, что Боу перестал чесаться и посмотрел на нее.

– Ты просто не понимаешь, да? Мин – это кошка, а не возможность маркетинга. И, нравится тебе это или нет, Молли – тоже кошка, а вовсе не бренд. – Глаза Дебби гневно сверкали. – Для тебя имеют значение только деньги, не так ли? – продолжала она пылко. – Ты заявляешься сюда, ожидая, что я буду вечно нянчиться с тобой и с Боу, и мне еще и слова поперек сказать нельзя, потому что, видите ли, некоторые из твоих идей принесли кое-какие дополнительные доходы кафе.

Тут зазвонил телефон, и Джон явно испытал облегчение. Он метнулся через всю комнату к аппарату, снял трубку и закрыл другое ухо рукой.

Линда все еще стояла в дверях, с застывшим взглядом выслушивая упреки сестры.

– Хорошо, если бы я знала, что ты так к этому относишься, Дебби, я бы никогда сюда не приехала. Если ты помнишь, семья моя распалась, и мне просто не к кому было идти. У тебя-то все в порядке, прекрасное кафе и уютная квартира. Что ж, не всем так везет. У кого-то в жизни полно настоящих проблем.

Если Линда надеялась, что эти слова вызовут у сестры сочувствие, то она ошиблась.

– Настоящие проблемы? – саркастически возмутилась Дебби. – Линда, да у тебя до сих пор единственной проблемой было, как потратить деньги мужа. Бог мой, да ты и сейчас этим занимаешься! Ты думаешь, я не видела твои покупки, припрятанные в переноске Боу? – При этих словах Линда густо покраснела, но Дебби продолжала дальше: – Если хочешь узнать кое-что о реальных проблемах, представь себя на моем месте. Мой бывший муж оставил меня совсем без денег, с дочерью-подростком, которую воспитывала я сама, – помнишь?

Линда, казалось, готова была вот-вот заплакать, но Дебби и не думала останавливаться. Недовольство, которое копилось вот уже несколько недель, теперь выплеснулось потоком горечи и обвинений.

– Ты всегда была такой, Линда, с самого детства. Тебе всегда удавалось повернуть все так, чтобы другие тебя выручали. Сначала это были мама с папой, потом Рэй. Теперь, когда источник иссяк, ты придумываешь, как потратить мои деньги!

В самый разгар этой тирады Джон тихонько проскользнул мимо Линды в коридор, оставив сестер в одиночестве. Пока продолжался спор, я ожидала от Линды разных театральных поз и жестов, вроде тех, что мне довелось наблюдать при ее первом появлении в нашем кафе, но теперь она слушала все с видом стоического терпения.

Когда она наконец заговорила, голос ее был угрожающе спокоен, а лицо лишено всякого выражения.

– Так, значит, теперь это твои деньги, Дебби? Ты же вроде бы говорила, что они принадлежат семье Марджери. – Последовала долгая пауза, Дебби густо покраснела. – Может, мы все же не такие уж разные, сестренка, – холодно сказала Линда.

– Я вовсе не то имела в виду… Это не… – Я видела, что Дебби совершенно растерялась от собственной оговорки.

Атмосфера между сестрами накалилась настолько, что казалось, вот-вот посыплются искры, хотя для Боу это осталось совершенно незамеченным – начесавшись вволю, он теперь мирно похрапывал на диване.

– Прекрасно, – внезапно сказала Линда. – Если ты так к этому относишься, я не буду больше злоупотреблять твоим гостеприимством. – Она вернулась и достала из ниши свой чемодан. – Пойдем, Боу, – воскликнула она, подхватив собаку.

Боу неуверенно тявкал спросонья и дико озирался. Неловко волоча за собой чемодан, с ворчащей собакой под мышкой, Линда с видом оскорбленного достоинства прошествовала через комнату.

В дверях она обернулась.

– Конечно, по закону эти деньги не твои и не Марджери. Они принадлежат Молли. – Линда с ухмылкой посмотрела в мою сторону. – Может, чтобы не терзать себя сомнениями понапрасну, ты спросишь ее, что она хотела бы с ними сделать?

И прежде чем Дебби смогла что-либо на это ответить, Линда развернулась и вышла из комнаты. Дебби ничего не оставалось, как посмотреть ей вслед, слушая, как чемодан Линды тяжело грохочет по лестнице.

Сердце мое яростно колотилось. Я ужасно разозлилась на Линду за то, что она помешала Дебби помириться с Джоном, и еще – за то, что она приплела в этот спор меня. Но самым ужасным было то, что, как бы я ни злилась на Линду, в глубине души я сознавала, что она была отчасти права. Нравится мне это или нет, Марджери оставила свои деньги мне. Все неприятности последних недель – от встречи с Дэвидом в кафе до спора с Джоном и разборок с Линдой, – все это стало следствием того, что Дебби пришлось решать, что делать с этими деньгами. Приходилось признать, что наследство Марджери, которое она завещала мне, обернулось для Дебби чередой проблем и потрясений. Я понимала, что если кто-то и виноват в том, что сейчас происходит в жизни моей хозяйки, так это я.

Глава 23

Рождество в кошачьем кафе

Едва захлопнулась входная дверь внизу, Дебби упала на диван рядом со мной и разрыдалась.

– Ах, Молли, все пропало, – всхлипнула она.

Снаружи бушевал ветер, и оконные стекла дребезжали в рамах. Я забралась к Дебби на колени и замурлыкала, глядя ей в лицо и мягко нажимая ей на ноги передними лапками. Мне отчаянно хотелось хоть как-то утешить ее, хотя я и понимала, что не в силах ничем помочь.

Спустя несколько минут в прихожей послышались легкие шаги Софи.

– Мам? – сказала она, заглянув в гостиную. На ней были пижама и тапочки, длинные светлые волосы были распущены. Озабоченно взглянув на диван, она направилась к нам.

– Что случилось? – спросила она.

– Линда случилась, – сквозь слезы ответила Дебби. – Когда она заговорила про наследство Марджери, внутри у меня словно что-то взорвалось. Я сказала ей все, что думаю, – как раз так, как ты мне и советовала. Ты можешь мной гордиться, Софи.

– Я горжусь тобой, мам, – улыбнулась Софи. – Но ты что, не могла выбрать для этого времени получше? Ведь сегодня у вас с Джоном планировался романтический вечер, помнишь?

Дебби закрыла лицо руками.

– Я знаю, – простонала она. – Я же не думала, что все так случится! Линда пообещала не приходить сегодня вечером.

Софи оглядела комнату, заметила почти нетронутый обед на столе.

– А где Джон? – забеспокоилась она.

– Он ушел, – апатично ответила Дебби.

– Как это ушел? Ты что, с ним тоже поругалась?

Дебби покачала головой.

– Я не понимаю, что произошло. Он постоял немного между мной и Линдой, и видно было, что ему хочется сквозь землю провалиться. А потом он исчез. Должно быть, ушел, пока мы спорили, – сказала она ровным, лишенным всяких эмоций голосом.

Софи откинулась на диване, нахмурилась.

– Ты пробовала ему позвонить? – деловито спросила она.

Похоже, Дебби слегка удивилась, как это ей самой не пришла такая мысль. Перегнувшись через меня, она достала из сумочки свой телефон. Набрав номер, Дебби приложила трубку к уху, нервно покусывая губы.

– Переадресация на голосовую почту, – сказала она. – Привет, Джон, это я. Перезвони мне, когда сможешь.

– Я уверена, с ним все будет в порядке, мам, – успокоила ее Софи, когда Дебби бросила телефон обратно в сумку. – Может, он просто подумал, что мешает, и решил оставить вас наедине.

– Хм, не уверена, дорогая, – слабо улыбнулась Дебби. – Я думаю, он уже по горло сыт и мной, и моей сестрой. И разве можно его в этом винить? – Она попыталась улыбнуться.

Похоже, Софи исчерпала все возможные доводы и теперь пыталась придумать, чем бы еще утешить мать.

– Давай, я сделаю чай? – предложила она наконец.

Дебби благодарно улыбнулась.

– Спасибо, Софи, это было бы здорово.

Софи поставила на стол две чашки чая и, схватив пульт дистанционного управления, устроилась на диване рядом с Дебби. Откинувшись на подлокотник и вытянув ноги, Софи принялась щелкать телевизионным пультом, перебирая каналы. Я растянулась на коленях у Дебби, довольно мурлыкая, а она рассеянно гладила мою спину. Закрыв глаза, я предалась блаженным размышлениям о том, что Линда ушла навсегда и я больше никогда не увижу ее. Не знаю, сколько прошло времени, мне было так хорошо между явью и сном – может, несколько минут, а может, и несколько часов, – пока внизу не хлопнула вдруг входная дверь, так что звук этот эхом отдался наверху, в квартире.

Я мгновенно проснулась и в испуге инстинктивно выпустила когти, вцепившись в ноги Дебби.

– О, Молли! – зашипела она от боли и принялась осторожно отцеплять один за другим мои когти, вонзившиеся ей в колени.

– Привет, кто там? – крикнула она, вместе со мной приподнимаясь с дивана.

Ничего не понимая спросонок, я огляделась и заметила, что свечи уже почти догорели.

– Дебби, это я. Ты не могла бы спуститься? – это был Джон, и что-то в его голосе заставило меня насторожиться.

Дебби и Софи удивленно переглянулись, и все мы направились к лестнице: Дебби впереди, следом за ней Софи и позади всех я. Еще на лестнице я услышала, как Дебби воскликнула:

– Кто это?

Чувствуя, как заколотилось сердце, я мигом преодолела оставшиеся ступеньки и первой оказалась внизу, в кафе.

Джон стоял на коврике, у двери, снимая с шеи шарф. В следующее мгновенье я заметила кошачью переноску на полу у его ног. Дебби бросилась вперед и присела перед ней, стараясь открыть дверцу. Я наблюдала за всем этим, словно во сне. Когда Дебби открыла дверцу, послышался слабый шорох газеты и внутри мелькнула чья-то черная шерстка. Потом медленно, неуверенно наружу выбрался Эдди.

Он осторожно огляделся, взглянув сначала на Дебби, затем на Софи. Наконец его глаза встретились с моими. В одно мгновение на мордочке Эдди промелькнула целая череда чувств: облегчение, стыд и счастье – все это отразилось в его глазах, когда он взглянул на меня через весь зал.

Мне вдруг стало удивительно легко. Эдди осторожно направился ко мне, а я смотрела на него и поражалась, насколько же он изменился. Первое, что бросалось в глаза, – это его рост. Я совершенно позабыла, что за то долгое время, пока Эдди не было дома, он должен был изрядно вырасти. Всякий раз, как я вспоминала его, он представлялся мне маленьким неуклюжим котенком. Но увидев его сейчас, я подумала, что внешне в нем не было теперь совсем ничего от того малыша, который жил в моих воспоминаниях. Навстречу мне шел замечательный молодой кот.

Меня удивило также и то, что он оказался довольно упитан. Я была уверена, что, прожив столько времени на улице, он будет еле живым от голода, однако я не увидела ни впалых боков, ни выпирающих костей. «Где бы он ни провел все эти последние несколько недель, он явно не голодал», – подумала я с облегчением. На одном ухе у него был небольшой шрам, и шерстка была не очень ухоженной, но в остальном он был в полном порядке. Движения его были легкими и грациозными, а глаза сияли озорством.

Он подошел ближе, и его настороженное выражение смягчилось, как будто вблизи меня он снова почувствовал себя маленьким и уязвимым. Эдди сел передо мной и с виноватым видом опустил голову, точно так же, как раньше, когда он был котенком и ожидал от меня нагоняя.

– Прости, – прошептал он.

В горле у меня появился вдруг какой-то комок, в глазах защипало, я наклонилась к нему, так что наши носы соприкоснулись, а потом уткнулась мордочкой в его шею. Я закрыла глаза, чтобы по запахам, исходящим от Эдди, попытаться понять, где ему довелось побывать. От него пахло живыми изгородями и влажной землей, а еще средством для полировки мебели, и бревнами, и людьми.

– Молли, смотри.

Я открыла глаза, слегка рассердившись, что меня беспокоят в такую минуту. На другом конце зала я увидела сияющую Дебби, она указывала пальцем куда-то на пол. Там перед открытой дверцей переноски сидел Джаспер. Он слегка подмигнул мне янтарным глазом, а я не могла поверить своему счастью.


Громкое мурлыканье Эдди наполнило гостиную, когда я тщательно и не спеша принялась вылизывать его шерстку, чтобы удалить все спутанные комки и посторонние запахи. Мы сидели в обувной коробке, Парди с любопытством смотрела на нас с дивана, Эбби и Белла возились в нише, выглядывая по очереди из-за переноски Боу. Мейзи бочком подбиралась к Джасперу, который по-хозяйски устроился на коврике у камина, умываясь на свой особый манер.

На другом конце комнаты, за столом, Дебби и Джон доедали остывший обед, свечи уже почти совсем догорели, их вытянувшиеся огоньки причудливо трепетали на ветерке из приоткрытого окна.

– Пока вы разговаривали с Линдой, кто-то позвонил, – объяснил Джон. – Какая-то женщина сказала, что у нее поселились два кота и, возможно, это как раз твои. Я не хотел тебя обнадеживать раньше времени, решил сначала взглянуть на них сам. К тому же вы были в тот момент слишком заняты, так что я просто потихоньку вышел.

Дебби смущенно улыбнулась.

– И где же они оказались? – спросила она, отправляя в рот кусочек холодной картошки.

– В поселке, за несколько миль к югу от города. Та женщина рассказала, что Эдди уже некоторое время регулярно к ней наведывался. Поначалу она думала, что это чей-то соседский кот, но потом опросила всех вокруг, и оказалось, что он ничей. Джаспер тоже околачивался рядом, но она считала, что он и Эдди – это один и тот же кот, пока как-то раз не увидела их в саду вместе. Ей понадобилось несколько дней, чтобы поймать их и отвезти к ветеринару. Когда ветеринар сказал, что оба они принадлежат одному и тому же хозяину, она сначала решила, что это шутка. – Дебби хихикнула.

– Но какое удивительное совпадение, что они в конце концов оказались вместе, – недоверчиво заметила Дебби. – Они же исчезли в разное время, с промежутком в несколько дней. – Она озадаченно посмотрела в сторону коробки из-под обуви.

– Хотел бы я знать, что на уме у твоих кошек, – пожал плечами Джон. – Я всегда подозревал, что они морочат нам голову.

Вылизывая макушку Эдди, я бросила взгляд на Джона, но он уже отвернулся к Дебби. Когда я наконец привела в порядок шерстку Эдди, котенок уже крепко спал, привалившись ко мне теплым боком. Дебби и Джон, захватив бокалы, переместились на диван и заговорили о Линде.

– Я знаю, что слегка увлеклась, – с сожалением сказала Дебби, – но если честно, то я рада, что она ушла. Ко всему прочему, эта суета вокруг наследства Марджери… это стало уже последней каплей. – Она замолкла, и на лице ее промелькнуло ставшее уже привычным выражение усталости.

– По-моему, это давно нужно было сделать, – тактично сказал Джон. – Что бы ты ей ни сказала, это только на пользу.

Дебби слегка зевнула и вытянула ноги на колени Джону.

– Когда я сегодня увидела, что ты исчез, то решила, что я все испортила, – устало улыбнулась она.

– Чтобы отпугнуть меня, понадобилось бы что-то посерьезнее, чем скандал с Линдой, – заверил Джон.

– У тебя был такой вид, словно ты сквозь землю хотел провалиться, – поддразнила она его. – Но все же от тебя уже несколько недель не было ни слуху ни духу, – сказала она, нервно покусывая губы.

– Я не хотел, чтобы ты подумала, будто у меня есть какие-то идеи по поводу наследства и что я только и жду, чтобы ты его приняла, и думаю только о деньгах. Подозреваю, что я немного перестарался и слишком уж далеко отступил, – извиняясь, сказал Джон.

– Да, пожалуй, – согласилась Дебби. Веки ее потяжелели, и подбородок все ниже клонился к груди.

– Ну и денек, – сонно пробормотала она. Глаза ее закрылись, и голова откинулась на подушку.

Джон посидел еще немного, глядя, как она спит, а потом осторожно поднялся и бережно переложил ее ноги на диван. Он взял с подлокотника мохнатое покрывало, которое Дебби аккуратно свернула сегодня утром, и, встряхнув, заботливо укрыл ее. Потом он нежно поцеловал ее в лоб, потушил свечи и вышел.

Глава 24

Рождество в кошачьем кафе

Проснувшись на следующее утро, я посмотрела в окно и увидела, что наконец наступила зима. Была середина декабря, за окном кружились первые зимние снежинки, мягко опускаясь на стекло. Энергично встряхнувшись, чтобы в голове немного прояснилось, я спрыгнула с дивана и прошла мимо коробки, где спал Эдди, его длинные ноги уже не помещались в ней. Запрыгнув на подоконник, я глянула из окна на переулок, где серо-коричневые цвета камня и асфальта быстро исчезали под белым покрывалом.

Внизу, в кафе, Джаспера уже не было, так что я толкнула носом кошачью дверцу, нырнула, наклонив голову, в вихрь снежинок и торопливо побежала по тротуару. Лапки мои глубоко проваливались в снег, стали вскоре совсем мокрыми и начали мерзнуть. Я нашла Джаспера во дворе церкви, он устроился под низко нависшими ветвями рододендрона.

– Я не успела вчера поблагодарить тебя за то, что ты нашел Эдди, – сказала я, прижимаясь к нему и наслаждаясь его знакомым запахом и теплом его тела.

– Всегда пожалуйста, – великодушно ответил он.

Мы сидели рядышком и смотрели, как вокруг медленно падает снег.

– Как ты думаешь, с Эдди все в порядке после всего, что случилось? – спросила я, стараясь не выдать своего материнского беспокойства.

– Полагаю, Эдди в полном порядке, – успокоил меня Джаспер. – Эдди быстро повзрослел. Не так-то просто научиться заботиться о себе после такого нежного воспитания.

Я отвернулась, уязвленная этим намеком. Джаспер никогда не скрывал, что считает наших котят слишком избалованными и плохо приспособленными к самостоятельной жизни.

– Но, похоже, он и сам уже со всем разобрался, – поспешил добавить Джаспер, почувствовав, что задел меня. Там, где ему недостает опыта и смекалки, он берет обаянием. – Я повернулась и взглянула на него, ожидая пояснений. – Когда я его нашел, все в округе уже стояли в очереди, чтобы позаботиться о нем. Он мог выбрать для проживания любой из полудюжины домов. Голодать ему точно не приходилось. – В голосе Джаспера слышались одновременно зависть и восхищение.

Что ж, мне было чем гордиться. Теперь мне казалось совершенно очевидным, что мой милый, дружелюбный мальчик запросто найдет кого-нибудь, кто о нем позаботится.

– Но это, конечно, вовсе не значит, что он не хотел вернуться домой, – добавил Джаспер, нежно потеревшись об меня своим носом, и я довольно замурлыкала.

Небо постепенно светлело, снегопад кончался. Я подвинулась вперед и выглянула из-под навеса листьев. Все вокруг было в снегу. Стены церкви из медово-желтого камня словно покрыли сахарной глазурью, и одинокая храбрая малиновка перелетала от одного могильного камня к другому в поисках насекомых.

– Ты придешь на завтрак? – спросила я, почувствовав вдруг, как заурчало у меня в животе.

Вернувшись в кафе, я как следует отряхнулась от снега на коврике у двери. Эдди спустился вниз и бродил по залу, методично потираясь о ножки всех столов, чтобы пометить их. Мейзи следовала за ним чуть поодаль.

– Что случилось с твоим ухом? – спросила она.

– Подрался с уличным котом, – небрежно фыркнул Эдди, надувшись от гордости. – Ничего особенного. Пустяки.

Мейзи посмотрела на него с восторгом и, когда Эдди направился к креслу, поспешила вслед за ним. – А как же ты добывал себе еду, там, на улице? – взволнованно спросила она.

Эдди помедлил, устремив взгляд в пустоту.

– Охотой, по большей части. Это нелегко, но пришлось научиться, чтобы выжить, – важно сказал он.

Стоя на коврике, я постаралась скрыть невольную улыбку. Рассказ Эдди о жизни «на улице» несколько отличался от версии Джаспера. Я подумала, прониклась бы Мейзи таким же благоговением к брату, если бы узнала, что на самом деле большую часть времени Эдди опекали сердобольные жители домов, в окрестностях которых он бродяжничал. Однако, несмотря на все его хвастовство, я не хотела лишать Эдди возможности погреться в лучах славы перед восхищенной сестрой. Я понимала, что за его показной бравадой скрывается ужас, который пришлось ему пережить, когда он обнаружил, что потерялся, и почувствовал себя бездомным и одиноким. Пусть насладится минутой славы, подумала я, отряхиваясь от снега на коврике у двери.


Вечером Дебби появилась в кафе с огромной коробкой рождественских украшений.

– Иди сюда, Софи, помоги мне, – позвала она, поставив коробку на стул.

Софи спустилась вниз и увидела, что Дебби сосредоточенно роется в коробке.

– Надо бы это распутать, поможешь? – спросила та, протягивая Софи спутанную гирлянду.

Софи небрежно забрала волосы в хвост и принялась разбирать запутанные провода.

Рассортировав все украшения на одном из столов, Дебби принялась развешивать их, подпевая рождественским гимнам по радио и совершенно игнорируя досадливые взгляды Софи. Котята изо всех сил участвовали в этом занятии: прыгали в коробку, носились по полу, стараясь ухватить нити мишуры, соблазнительно свисавшие со стола. Мин, как обычно, с отстраненным видом изучала окрестности своей платформы.

Немного позже появился Джон и принес елку. Он аккуратно установил ее у камина и снял с нее упаковочную сетку. Ветки ели тут же распрямились, и кафе наполнилось ароматом хвои.

По улице прошла Джо с ковылявшим рядом Бернардом. Заглянув в окно кафе, она постучала по стеклу и приветливо помахала рукой.

– Как тебе наша елочка, Джо? – спросила Дебби, открывая дверь и приглашая ее зайти.

– Давно пора, Дебби! – улыбнулась Джо, смахивая снежинки с куртки. Нос у нее покраснел от холода, а вязаная шапка с помпоном еле держалась на непослушных волосах. Следом за ней неуклюже вошел Бернард и тут же с облегчением улегся на коврик у двери.

– Привет, Бернард, старина, – сказала Дебби и присела на корточки, чтобы его погладить. Пес радостно заколотил хвостом по циновке, а через несколько минут он уже спал, похрапывая.

Дебби принесла бокалы с подогретым вином, на улице быстро темнело, и они все вчетвером принялись украшать елку, развешивая игрушки и фонарики. Котята изо всех сил старательно помогали им: стоило только повесить какую-нибудь игрушку, как они тут же пытались смахнуть ее лапками. Потом, вволю наигравшись и устав, котята разбрелись по своим обычным местам, чтобы немного вздремнуть.

Когда елка была, наконец, наряжена, Дебби оглядела ее, отступив чуть назад, и одобрительно кивнула головой.

– Ну что, готовы? – спросила она с детским нетерпением и дала знак Софи, чтобы та выключила свет.

В темной комнате воцарилась торжественная тишина. Даже Бернард сонно приподнял голову, почувствовав общее волнение. Дебби включила гирлянду, и все кафе вмиг преобразилось. Повсюду мигали фонарики, сверкали гирлянды и разноцветные шары на елке. Быстрые огоньки перебегали по каминной доске. В полутьме горели зеленые глаза котят и Мин, и не сразу можно было понять, где светятся кошачьи глаза, а где – елочная гирлянда.

– О, Дебби, как красиво! – выдохнула Джо.

– Правда? – с гордостью улыбнулась Дебби. – Линде бы понравилось, – добавила она вдруг с сожалением.

Она включила верхний свет, и комната наполнилась мягким теплым сиянием. Бернард тихо заворчал в знак протеста и вернулся обратно на коврик у двери.

– От Линды ничего не слышно? – осторожно спросила Джо, глядя, как Дебби поправляет гирлянду красных рождественских носков, развешанных у камина.

Дебби покачала головой.

– Я ее знаю, ей надо немного остыть, прежде чем она мне позвонит, – ответила она. – Подожду дней пять, а потом позвоню ей сама. Мне к тому же надо сказать ей, что я решила насчет наследства.

Все с удивлением взглянули на Дебби.

– Звучит довольно интригующе, – осторожно заметила Джо. – И что же ты решила, если можно об этом спросить.


Утром в понедельник в воздухе, казалось, витал дух Рождества: за окном все было белым-бело, а в кафе уютно потрескивал огонь в камине и сверкала нарядная елка. Дебби написала на окне кафе: Мальчики вернулись! Добро пожаловать домой, Эдди и Джаспер! И от этого настроение у всех стало еще радостнее. Дебби и ее помощницы сновали туда-сюда. То и дело хлопала входная дверь: заходили постоянные посетители и те, кто решил передохнуть от похода по магазинам. Эдди пользовался повышенным вниманием со стороны гостей, а Дебби в который раз терпеливо рассказывала о том, как они с Джаспером нашлись.

Было уже почти семь вечера, когда помощницы сняли фартуки и отправились по домам. Дебби устроилась на одном из стульев и с облегчением вздохнула. Но не прошло и минуты, как дверной колокольчик снова звякнул.

Внутри у меня все так и сжалось, когда я увидела в дверях Дэвида.

Он выглядел особенно кислым теперь, когда вокруг витал дух Рождества.

– О, здравствуйте, Дэвид, – сказала Дебби, обернувшись к нему. Она вежливо улыбнулась, но я чувствовала ее настороженность.

Дэвид коротко кивнул и вытер ноги о коврик, с подозрением глядя, как Дебби подошла к стойке и достала из-за кассы лист бумаги. С бумагой в руках она села за ближайший столик и жестом пригласила Дэвида присоединиться к ней. Я невольно обратила внимание, что на этот раз на столе не было ни чая, ни печений. Дэвид сел напротив Дебби, и они некоторое время сидели молча, казалось, никто не хотел начинать разговор первым.

– Спасибо, что зашли, Дэвид, – сказала, наконец, Дебби, нервно коснувшись листа бумаги. – Вы, наверное, догадываетесь, зачем я пригласила вас сюда: это касается вопроса о наследстве вашей матери. – Дэвид слегка наклонил голову, но ничего не сказал. Дебби нервно сглотнула, казалось, она прилагает немалые усилия, чтобы продолжить беседу. – Что касается нашей последней встречи, всего этого разговора о передаче дела в суд, я уверена, никто из нас не хочет, чтобы до этого дошло, – продолжала она, нерешительно взглянув через стол.

Дэвид посмотрел на нее все с той же кислой миной на лице.

Дебби храбро ринулась вперед.

– Так или иначе, я много думала о Марджери и о том, почему она решила объявить Молли своей наследницей. – При этих словах Дэвид открыл было рот, но Дебби продолжила прежде, чем он успел что-то сказать. – Но я думала и о вас и о том, что вы только что потеряли мать и узнали об этом наследстве. Это очень неприятно, узнать, что тебя обошли вниманием и отдали предпочтение кошке… – Она умолкла и нерешительно взглянула на неприветливое лицо Дэвида.

– Можно сказать и так, – согласился он.

– Думаю, если бы такое случилось со мной, я была бы в ярости, – продолжала Дебби.

Дэвид, нахмурившись, буравил взглядом салфетку на столе.

– Это было для меня некоторым потрясением, – признался он наконец. – Она никогда не говорила об этом. По крайней мере, мне, – сказал он, осторожно взглянув на Дебби.

– И мне тоже, – заверила Дебби. – Даю вам слово, Дэвид, я и не подозревала о том, как распорядится Марджери своим имуществом. Это завещание стало для меня таким же потрясением, как и для вас.

Дэвид все так же обиженно разглядывал салфетку.

– Послушайте, – настойчиво продолжала Дебби, – я с самого начала сказала, что считаю неправильным принять деньги, которые ваша мать оставила Молли. Но я не могу игнорировать тот факт, что Марджери хотела быть уверенной, что Молли будет обеспечен хороший уход.

Дэвид не сводил с Дебби пристального взгляда и, казалось, ловил каждое ее слово. Я чувствовала себя как на иголках. Дебби никому не рассказывала о своих планах, настаивая на том, что сначала должна поговорить с Дэвидом, так что мне тоже, как и ему, ничего не было известно. Судя по тому, как волновалась Дебби, она намерена была отказаться от наследства при определенных условиях, но опасалась, что они вряд ли понравятся Дэвиду.

– Дела в кафе… с недавних пор несколько осложнились, – подробно объясняла Дебби. – Помещение у нас небольшое, мы то и дело натыкаемся друг на друга. Одним словом, кошкам нужно больше пространства, а здесь его явно недостаточно для всех нас. Мне надо заботиться о благополучии всех кошек, а не только Молли.

Я ощутила приступ паники при этих словах. Я никогда не слышала, чтобы Дебби говорила о нас так сухо и расчетливо. Я всегда верила, что когда дело касается кошек, если для нас есть место в ее сердце, то и в доме уголок найдется. Иначе почему бы она приютила не только меня с котятами, но и Джаспера, и Мин. А теперь она говорит о нас так сухо и деловито, словно количество кошек в кафе напрямую зависит от его размеров.

– Марджери очень любила Молли и хотела, чтобы Молли жила где-нибудь, где ей будет обеспечен хороший уход. Но в последнее время дела у нас обстоят так, что выполнить это пожелание довольно трудно.

Меня затопила отвратительная волна страха. Неужто мной пожертвуют, выселят из кафе, чтобы для остальных кошек осталось больше места? Неужели Дебби думает, что именно этого хотела Марджери? В панике я взглянула на Дэвида. Он выглядел таким же испуганным, и я подумала, уж не показалось ли ему, что Дебби попросит его взять меня к себе.

Дебби сделала паузу, и я заметила, как дрожит листочек бумаги в ее руках.

– Я написала письмо адвокату и изложила в нем свою просьбу. Но сначала я бы хотела показать это письмо вам, – сказала она мягко.

Дэвид взял листок и принялся внимательно читать. Я пыталась хотя бы примерно понять по его виду, о чем же говорилось в письме, но лицо его оставалось непроницаемым.

– Это не совсем то, чего я ожидал, – сказал он наконец, слегка нахмурившись.

– Я как следует все обдумала, Дэвид. Марджери хотела, чтобы о Молли хорошо заботились, и я считаю, что благодаря такому решению это как раз станет возможным.

Дэвид хмыкнул и потер переносицу большим и указательным пальцами. Впервые в жизни я посмотрела на него как на союзника. Я хотела, чтобы он отказал Дебби, сказал, что не может быть и речи, о том, чтобы он стал присматривать за мной, что никто из нас не будет счастлив при этом. Но он только глубоко задумался.

– Ну что ж… я думаю, это справедливо, – сказал он наконец.

– Хорошо, тогда завтра же я первым делом отнесу это письмо на почту, – ответила Дебби и наконец улыбнулась.

Она проводила Дэвида до дверей. На пороге он обернулся и взглянул на нее.

– Моя мать очень любила вас и Молли, – сказал он, смущенно опустив глаза. – Я благодарен вам за то, что вы находили время навещать ее. Это очень много значило для нее.

Дебби ошеломленно замерла на мгновение, а потом обняла его, потеряв всякое самообладание.

– О Дэвид, как хорошо! – воскликнула она.

Дэвиду было явно неловко, но он терпеливо вынес это и даже поднял руку и похлопал Дэбби по спине.

Потом он коротко кивнул на прощанье и ушел. Дебби закрыла за ним дверь, смахнула челку с глаз и шумно вздохнула с облегчением.

Пока она устало поднималась по лестнице, я подумала, с испугом глядя ей вслед: с чем же это, интересно, только что согласился Дэвид?

Глава 25

Рождество в кошачьем кафе

Тем же вечером на прогулке я пересказала Джасперу весь разговор Дебби с Дэвидом. Луна мелькала в просветах облаков, Джаспер бежал по грязной мостовой рядом со мной, навострив одно ухо и внимательно слушая мой рассказ.

– Так Дебби сказала что-нибудь конкретное о твоем переселении? – спросил он, когда я закончила.

– Нет, ничего определенного, – признала я. – Но она сказала, что у нас маловато места для всех и что Марджери не одобрила бы таких условий для меня. Что же еще это могло значить?

Мы остановились под большим вязом на площади, чтобы полюбоваться на то, как украсили город к празднику. Гирлянды разноцветных лампочек протянулись между фонарными столбами, а на площади перед городской ратушей сияла огнями великолепная елка. После небольшой паузы Джаспер искоса взглянул на меня и сказал:

– Хорошо, но если Дебби считает, что здесь не хватает места для всех кошек, может, она собирается переселить Мин?

– Вряд ли, – ответила я уныло. – Если бы Дебби хотела переселить Мин, с чего бы она решила сначала рассказать об этом Дэвиду. Мин не имеет никакого отношения к наследству Марджери.

– Хм, – задумался Джаспер.

«Похоже, он считает, что я слишком драматизирую ситуацию», – подумала я, и меня еще сильнее охватило отчаяние. Невозмутимость была одним из тех качеств, которые так нравились мне в Джаспере, – она всегда поддерживала и успокаивала меня в трудные минуты, – но временами эта его непробиваемость приводила меня в бешенство. Он никогда не был домашним котом и никогда не испытывал такой сильной привязанности к хозяину, какую чувствовала я к Марджери, а теперь – к Дебби. Как мог Джаспер, этот независимый уличный кот, понять, каково это – потерять дом и хозяина и как ужасно думать, что это может случиться вновь.

Я поднялась и в отчаянии побрела прочь, не в силах больше выносить его попыток успокоить меня с помощью логических доводов.

Взрыв смеха донесся из паба неподалеку, и я инстинктивно шарахнулась в сторону, поскользнувшись на неприметном участке льда. Обогнув площадь, я бросилась бежать, словно спасаясь не только от скептицизма Джаспера, но и от того, что я снова оказалась одна перед лицом угрозы, с которой столкнулась наша семья. Я бежала назад, к переулку, почти не обращая внимания на машины, мчавшиеся мимо меня.

Когда я, толкнув дверцу, вошла в кафе, Мин крепко спала на кошачьем дереве, но Эбби и Белла подняли головы. Наверху Дебби и Софи уже легли спать, и в квартире было тихо. В гостиной Эдди крепко спал в коробке из-под обуви, и хвост его свешивался через край. Я запрыгнула на диван и некоторое время смотрела, как ровно дышит во сне Эдди, успокаивая себя тем, что пусть я не знаю, что будет дальше со мной, но, по крайней мере, моим котятам ничего не грозит. Потом ко мне все же пришел сон, а вместе с ним и чувство облегчения – мои тревоги отступили, и все заволокло мягкой тьмой.


На следующее утро, когда мы с котятами завтракали на кухне, я услышала, как Дебби говорила по телефону:

– Привет, Линда, это я. Как у тебя дела?

Я спешно проглотила все, что было у меня во рту, и отошла от миски, предоставив Эдди и Мейзи наброситься на оставшиеся несколько галет.

В гостиной Дебби стояла у окна, прижимая к уху трубку телефона.

– Послушай, Линда, я думаю, нам надо поговорить. Если ты свободна сегодня вечером, почему бы тебе не зайти на обед? – Она нервно наматывала шнур телефона на палец.

Я представила себе, как Линда выслушивает это приглашение: поджав губы, все еще страдая от унижения, испытанного ею во время последней ссоры. Однако после короткого молчания из трубки донесся тихий далекий неразборчивый щебет, по-видимому означавший согласие.

Внутри у меня что-то екнуло. Я понимала, что Дебби намерена рассказать Линде о своем разговоре с Дэвидом, и никак не могла дождаться вечера, чтобы узнать, что же именно она задумала.

Чтобы чем-то заполнить день до прихода Линды, я спустилась вниз и решила пройтись по переулку. До Рождества оставалась всего неделя, и на мостовой вокруг меня было полно народу. Все спешили к своим машинам с охапками свертков и пакетов. Не успела я добежать до конца переулка, как вдруг пошел град, и ледяные шарики застучали с такой силой, что от них не спасала даже моя пушистая шерстка.

Я поспешила обратно и поскорее юркнула в кафе. Котята в зале скакали и резвились сильнее обычного, чувствуя царившую вокруг праздничную атмосферу. Они носились друг за другом, вызывая радостные возгласы и улыбки посетителей.

Но я так переволновалась, что мне было не до веселья, и, опустив голову, я тихонько пробралась к лестнице. Наконец, в гостиной, где было тихо и спокойно, я устроилась на диване и там в полудреме провела остаток дня. Время тянулось томительно долго, и, неспешно умываясь, я смотрела, как медленно угасает день за окном.

Было уже совсем темно, когда Дебби наконец закрыла кафе и поднялась наверх. Она опустилась на стул и несколько минут сидела, приходя в себя и потирая колени, прежде чем отправиться на кухню. Я бродила по гостиной, снедаемая одновременно страхом и желанием, чтобы поскорее пришла Линда.

Минут через десять звякнул колокольчик и хлопнула входная дверь. Сердце мое бешено забилось.

– Привет, Дебби, это я, – донесся снизу голос Линды.

Я учуяла Линду еще раньше, чем она поднялась в квартиру. Навязчивый аромат ее духов донесся до меня, едва она ступила на лестницу. Когда на лестнице, высунув свой розовый язык, показался Боу, я почувствовала, как напряглось мое тело. С несколько безумным видом он прошмыгнул у Линды под ногами, нырнул в гостиную и радостно ткнулся влажной мордой в диванную подушку. Бросив на пса полный презрения взгляд, я вышла из комнаты, чтобы послушать, о чем говорят сестры.

– Я как раз готовлю обед, – приветливо поздоровалась Дебби, выглянув из кухни с веселым и решительным видом. Она взяла у Линды пальто и повесила его на вешалку.

– Превосходно! – отозвалась Линда, улыбнувшись в ответ.

Когда они накрыли на стол, я незаметно последовала за ними в гостиную, посматривая краем глаза на Боу, который по-хозяйски разлегся на диванной подушке. Сквозь нависшую челку он следил за мной своими глазами-бусинками, и во взгляде его читалось скрытое торжество. Стараясь не обращать внимания на наглого пса, я прошла через всю комнату, забралась в обувную коробку и принялась наблюдать за другим концом гостиной, где сестры сели за стол друг напротив друга и приступили к обеду.

Казалось, они не знали, с чего начать разговор.

– Кафе выглядит прекрасно. Очень празднично, – вежливо заметила Линда.

– Спасибо, – отозвалась Дебби.

Последовала короткая пауза.

– А где нынче вечером Софи?

– Пошла с друзьями по магазинам. Наверняка они где-нибудь перекусят гамбургерами.

До меня доносился звон столовых приборов и позвякивание браслетов Линды всякий раз, как она поднимала свой стакан.

– Ну а ты, где ты сейчас остановилась? – спросила Дебби слегка дрогнувшим голосом, понимая, что ступает на опасную территорию.

– У друзей, – беззаботно ответила Линда.

– Кто-нибудь из тех, кого я знаю? – продолжала расспрашивать Дебби.

Лицо Линды оставалось непроницаемым, но я заметила, что подбородок ее дрогнул, когда она ответила:

– Просто старый школьный приятель. – Она отпила вина, помедлила немного и добавила: – Хотя чем ближе Рождество, тем сильнее я опасаюсь, не слишком ли я у него загостилась. – Посмотрев на свой бокал, она поставила его на стол. – Похоже, это входит у меня в привычку, – добавила она не без иронии.

Казалось, Дебби только и ждала подобного комментария. Она отложила свою вилку и внимательно посмотрела на сестру.

– Линда, я не хочу вмешиваться, но… что ты собираешься делать дальше? Ты говорила с Рэем?

Линда безо всякого энтузиазма ковыряла вилкой в своей тарелке.

– Со мной говорил его адвокат, – ответила она дрогнувшим голосом.

– Дело дошло уже до этого?

Линда взяла свой бокал.

– Да. Похоже, к Рождеству я останусь без дома и без мужа.

Дебби наклонилась вперед.

– Послушай, Линда, несколько дней назад я встречалась с Дэвидом, чтобы поговорить о наследстве Марджери.

Линда вздрогнула.

– Дебби, давай не начинать все сначала, – попросила она. – Ты была права, это вовсе не мое дело, как тебе распорядиться этими деньгами. Я не хочу больше об этом говорить.

Дебби терпеливо улыбнулась.

– Линда, выслушай меня. Я хотела рассказать тебе, что именно я написала адвокату по поводу отказа от наследства.

Если на лице Линды и промелькнуло разочарование, то оно было так мимолетно, что я почти не успела его заметить.

– Я уверена, что ты все правильно решила, Дебби, – сказала она спокойно. – Ты ничего не должна мне объяснять. – Она отложила свои нож и вилку и глубоко вздохнула. – Я много думала о том, что ты сказала тогда, в воскресенье вечером… Ты права. Я чересчур увлеклась всеми этими своими идеями по поводу кафе и бренда и… Меня немного занесло. Теперь я это понимаю.

Дебби хотела было что-то сказать, но Линда не обратила на нее внимания, устремив взор куда-то вдаль поверх ее плеча и продолжая все тем же ровным голосом:

– Мне и впрямь было больно, когда ты сказала, что я завидовала твоему успеху, и скорее всего, ты была права. Наверное, я просто немного… удивилась, увидев, какую работу ты проделала и как хорошо ты управляешься с «Молли». Я думала, что если бы увлеклась этим делом, наверное, тоже смогла бы кое-чего достичь. – Она взглянула, наконец, на Дебби и грустно улыбнулась. – Звучит довольно жалко, правда?

– О, Линда, вовсе нет, – с жаром возразила Дебби, наклоняясь к сестре. – Я и не думала, что это для тебя так важно. Я думала, вы с Рэем просто поссорились и вскоре все уладится.

При этих словах Линда опустила голову.

– Послушай, Линда, – торопливо сказала Дебби. – Я позвала тебя вовсе не затем, чтобы выслушать твои извинения. Я хочу тебе кое-что предложить.

Линда подняла голову и вопросительно посмотрела на сестру, а я в своей коробке навострила уши.

– Я уже сказала, что отказалась от наследства Марджери, но это еще не все, – объяснила Дебби. – Я выдвинула при этом одно условие – что я смогу в течение года воспользоваться домом Марджери в Оксфорде.

На лице Линды отразилось недоумение.

– Но… я не понимаю, Дебби, – запинаясь, спросила она, – зачем тебе переезжать в Оксфорд? А как же кафе?

Сердце у меня екнуло. То, что Дебби может переехать в дом Марджери, оставив Линду присматривать за квартирой, – такое мне и в голову прийти не могло. Теперь эта мысль ужаснула меня. Остаться на целый год в компании Линды и Боу было ничем не лучше переезда к Дэвиду.

Судя по замешательству Линды, она была смущена не меньше меня. Но Дебби, встав из-за стола, подошла к сестре и положила руку ей на плечо.

– Я не собираюсь жить там сама, Линда, – улыбнулась она. – Я имела в виду тебя!

Линда даже рот открыла от изумления.

– Это всего на год, и дом по-прежнему будет принадлежать Дэвиду, – поспешно объяснила Дебби, – но он согласен сдавать его мне – нам – за символическую плату. Дом уже давно пустует, и я думаю, Дэвид совсем не против, чтобы кто-то жил там и приглядывал за всем.

Линда слегка оправилась от изумления, но, дослушав Дебби, вновь печально опустила плечи.

– Я подумала, что ты могла бы пожить там, пока вы разберетесь с Рэем, – продолжала Дебби, чувствуя, что не смогла убедить Линду. – Конечно, если ты не против.

– Дебби, это, конечно, очень хорошо, но… как-то неправильно, – возразила Линда, с трудом подбирая слова. – Ты сама мне говорила раньше, что Марджери оставила наследство Молли и котятам, чтобы кто-то о них заботился. Если я использую этот дом как прибежище на то время, пока улаживаю свой развод, это будет совсем не то, чего бы она хотела.

Дебби покачала головой и, как взрослый, который терпеливо объясняет что-то ребенку, сказала:

– Линда, ты и впрямь думаешь, что я допущу, чтобы ты встречала Рождество на диване у какого-то приятеля? Конечно, ты вернешься сюда. Но мы обе знаем, что это всего лишь временное решение проблемы. Иначе мы ведь просто с ума друг друга сведем.

При этих словах Линда улыбнулась.

– Но и кошкам при этом тоже придется трудно. Для них ведь очень важна территория. Конечно, они живут в кафе, но им нужен спокойный уголок, – она взглянула на Боу на диване, – где нет поблизости собак и куда можно время от времени сбежать, чтобы отдохнуть от всех нас. Так что, на мой взгляд, лучшим решением было бы найти для вас с Боу жилье на ближайшие несколько месяцев – и это будет столько же в интересах кошек, сколько и в наших собственных.

Линда задумчиво потерла лоб.

– Обо всем этом я и написала в письме к адвокату, – сказала Дебби с ободряющей улыбкой. – Я объяснила, что это было бы как раз то, чего хотела Марджери. И я уверена, что интересы Дэвида при этом тоже не пострадают. Дэвид прочел письмо и одобрил его.

Линда вдруг расплакалась и, прижав руку ко рту, пыталась сдержать рыдания. Дебби встала и подошла к сестре, чтобы обнять ее.

– Спасибо, – всхлипнула Линда у нее на плече.

– Всегда рада помочь, – ответила Дебби, поглаживая сестру по спине. – О, и если ты не против ездить в город на работу, я была бы рада, если бы ты продолжила работать в кафе. За плату, разумеется, больше никакого рабского труда. Ты хорошо обращаешься с клиентами, они все о тебе спрашивали.

Линда подняла голову и взглянула на Дебби.

– С радостью, спасибо, – ответила она. По щекам ее, с черными потеками туши, снова потекли слезы.

К тому времени, как вернулась домой Софи, Линда и Дебби уже почти допили вторую бутылку вина. Они сидели на диване, смеясь над какими-то школьными воспоминаниями, а Боу, изгнанный на пол, угрюмо лежал у их ног.

– Привет, Линда, – поздоровалась Софи, настороженно заглянув в гостиную.

– Иди к нам, Софи, – воскликнула Линда, пытаясь обнять племянницу одной рукой.

Софи кинула вопросительный взгляд на мать, но увидела, что та тоже, как Линда, не особенно трезва.

– Тетя Линда и я, мы решли к пешению… пришли к решению, – невнятно проговорила Дебби, – Мы все обсудили. Она останется у нас до Рождества, но…

– Твоя мама, – вмешалась Линда, схватив Софи за руку и подняв на нее серьезный, хотя и слегка затуманенный взор, – настоящий ангел!

Софи удивленно расширила глаза и саркастически улыбнулась.

– Хорошо, тетя Линда, – пробормотала она вежливо, – как скажете.

Глава 26

Рождество в кошачьем кафе

Была уже почти полночь, когда Дебби и Линда наконец согласились, что пора заканчивать посиделки. Боу на коврике лениво наблюдал, как Линда уносит бокалы, а Дебби стелет постель.

По пути из кухни Линда достала из шкафа в прихожей подушки, но тут же споткнулась о какую-то обувь и, вытянув вперед руку, чтобы не упасть, задела вешалку и смахнула с нее всю одежду. Услышав шум в прихожей, Дебби оставила бесплодные попытки вставить одеяло в пододеяльник и, пошатываясь, направилась к двери. Она прислонилась к косяку и захихикала, глядя, как Линда неуклюже пытается развесить все пальто обратно на вешалку.

– Оставь, завтра все приберем, – сказала Дебби громким шепотом.

Когда кровать Линды была наконец кое-как застелена, я последовала в спальню за пошатывающейся Дебби. Она с трудом сняла с себя одежду, кинула ее через всю комнату в сторону корзины для белья и ничком повалилась на кровать. Когда я вспрыгнула к ней и улеглась рядом, она пробормотала что-то неразборчивое, пальцы ее пробежались по моей шерстке, но вскоре рука ее бессильно упала, и Дебби погрузилась в сон.

Сквозь неплотно задернутые шторы на одеяло падала полоска лунного света. Я лежала и смотрела на нее, обдумывая все открытия этого вечера. Теперь, когда я знала, что Дебби предлагала переселить Линду, а вовсе не меня, я почувствовала себя немного глупо. Задним числом я понимала, как нелепо было предположить, что Дебби решит отдать меня кому-то, – ведь нас так многое связывало. Я теснее прижалась к Дебби, уткнулась подбородком ей в руку и умиротворенно замурлыкала.


Когда на следующее утро зазвонил будильник, Дебби проснулась и некоторое время сидела, дико озираясь, прежде чем сообразила нажать кнопку, чтобы будильник наконец замолчал. Я ободряюще мяукнула, но она опустилась обратно на подушки, заслонившись руками от яркого утреннего света. Однако едва она опять задремала, как неумолимый сигнал будильника прозвучал снова, и Дебби, сердито ворча, выбралась из-под одеяла.

– Да знаю я! – воскликнула она, точно возражая какому-то невидимому противнику. – Я и в первый раз тебя слышала. – Она схватила будильник и выключила его, прежде чем встать с кровати.

Котята в ожидании завтрака бродили по прихожей, подняв хвостики от нетерпения.

– О, все в порядке, кошки, – сказала Дебби, осторожно пробираясь между ними и стараясь не наступить на кучу пальто и курток, так и валявшихся на ковре со вчерашнего вечера. Борясь с легким приступом тошноты, она высыпала в миску упаковку кошачьей еды. Тут открылась дверь гостиной.

– Доброе утро, – хрипло поздоровалась Линда, выглянув в прихожую. Чистенький нежно-розовый кашемировый свитер немного не соответствовал ее желтовато-землистому лицу со смазанным макияжем и растрепанным волосам.

– Привет, Линда. Обновка из переноски Боу? – иронично поинтересовалась Дебби, указывая на складки, оставшиеся на свитере оттого, что он пролежал сложенным последние несколько недель.

Линда взяла чайник и прошла мимо Дебби к раковине.

– Наверное, – ответила она небрежно, и щеки ее порозовели в тон свитеру.

Несколько чашек крепкого кофе и пара таблеток парацетамола, похоже, помогли справиться с последствиями прошлой ночи, и Линда, быстро съездив к приятелю за своими вещами, снова приступила к работе. Кафе постепенно наполнялось, и Линда обходила зал, как радушная хозяйка, расспрашивая посетителей, словно старых друзей, об их планах на Рождество. Она возродила свою затею относительно печений с предсказаниями от Мин, и вскоре на столиках появились груды красных целлофановых оберток и бумажек с предсказаниями.

– Знаешь, Дебби, – гордо сказала Линда, подготавливая за стойкой новую партию записок, – Я собираюсь скоро напечатать новую порцию предсказаний. У нас уже почти все закончились.

Желая доказать, что она перестала отдавать какое бы то ни было предпочтение Мин, Линда внесла в табличку с меню, которая стояла на каминной полке, новый напиток – «Чай с шампанским Молли и Шандон» – и убедила нескольких клиентов заказать его, заявив, что «когда же и побаловать себя, как не на Рождество».

К концу рабочего дня и Линда, и Дебби, обе выглядели довольно измученными. У Линды, из последних сил протиравшей столы, залегли под глазами темные круги, а в кухне то и дело зевала Дебби, мне было слышно это даже в зале кафе. Закончив всю работу, Линда придвинула стул к стойке и устало опустилась на него, рассеянно глядя на Мин, которая неспешно умывалась на своей платформе и, казалось, не замечала ничего вокруг.

– Ты никогда не задавалась вопросом, о чем думает Мин? – спросила Линда, когда Дебби вышла из кухни.

– Не сказать, чтобы у меня было время особо задумываться об этом, – откликнулась Дебби, разыскивая что-то на полке под кассой. – А что?

– Да так, – беззаботно ответила Линда, пытаясь подавить зевок. – Просто по сравнению с другими кошками Мин, кажется, всегда живет… в каком-то своем мире. Но поскольку я не особенно разбираюсь в кошках, может, в этом и нет ничего такого, – добавила Линда.

Дебби, выпрямившись за стойкой, посмотрела на Мин.

– Да, она не особенно прижилась среди наших кошек, – сказала Дебби, и в голосе ее послышалась озабоченность.

Мин умывалась, глаза ее были закрыты. Она аккуратно облизывала свою тонкую лапку, а потом тщательно умывала ею мордочку. Казалось, этой сиамской красотке и дела не было до того, что за ней наблюдают. Подумав немного, Дебби сняла резиновые перчатки и вышла из-за стойки.

– Мин? – негромко позвала она.

Кошка продолжала невозмутимо умываться. Убедившись, что Мин ее не видит, Дебби приблизилась к кошачьему дереву и, вытянув руку, щелкнула пальцами в нескольких дюймах за головой Мин. Никакой реакции: Мин и ухом не повела.

– О, боже, – сказала потрясенная Дебби, оборачиваясь к сестре. – Ты права, Линда. Похоже, Мин ничего не слышит!

Желудок мой сжался от ужаса и нарастающего чувства вины. Я лихорадочно рылась в своей памяти, отчаянно пытаясь вспомнить какой-нибудь случай, когда Мин хоть как-то отреагировала бы на то, что слышала. Но тщетно. Как наяву увидела я снова нашу первую встречу, когда она так пренебрежительно отнеслась к моей попытке представить ей меня и Эдди. Она посмотрела на нас с кресла – с высокомерным презрением, как мне показалось, – и я приняла ее молчание за грубость. Мне никогда и в голову не приходило, что этому может быть другое объяснение: она не ответила мне, потому что просто ничегошеньки не слышала.


На следующее утро Дебби первым делом позвонила ветеринару. Сразу же после завтрака она сняла фартук и принесла сверху переноску. Мин восприняла все это со своей обычной невозмутимостью, и взгляд ее голубых глаз оставался так же спокоен, когда Дебби посадила ее в переноску.

Я наблюдала за их уходом с непонятной тревогой. При виде Мин в переноске я словно вновь перенеслась в тот день, когда навещала Марджери, а вернувшись, обнаружила Мин на подушке у окна. Похоже, тогда, в мое отсутствие, она почувствовала себя здесь как дома. Я внутренне сжалась, вспомнив, как разозлилась от ревности при виде Мин и других кошек, которые выглядели такими спокойными и расслабленными. Я была убеждена на все сто, что, пока меня не было, Мин разговаривала с Джаспером и котятами. Насколько же нелепыми и постыдными окажутся теперь мои подозрения, если выяснится, что она глуха.

В ожидании, пока вернутся Дебби и Мин, я не находила себе места, и взгляд мой невольно то и дело обращался к пустой платформе на кошачьем дереве. К полудню я совсем измучилась: болтовня клиентов начала меня раздражать, а от беспрерывного шума кофемашины у меня разболелась голова. Решив немного проветриться, я выскользнула наружу и остановилась на тротуаре, радуясь свежему ветерку, который слегка ерошил мою шерстку. Снег, выпавший на прошлой неделе, почти весь растаял, лишь кое-где на тротуаре от него остались небольшие островки грязновато-серого цвета. Из-за угла вывернул мусоровоз, с громким рычанием он медленно ехал по улице, и я поскорей пробежала по тротуару и юркнула в проем, где располагался хозяйственный магазинчик Джо. В ожидании, пока грузовик проедет дальше, я смотрела сквозь стеклянную дверь магазинчика. Мне показалось, что там, в глубине, среди полок промелькнула какая-то полосатая кошка, но в стекле отражались многочисленные прохожие, так что трудно было разглядеть что-нибудь наверняка.

Мусоровоз притормозил у магазина, и двое мужчин в желтых светоотражающих жилетах направились к мусорным бакам на краю тротуара. Стремясь укрыться где-нибудь от невыносимого рева грузовика, я толкнула дверь магазинчика. Она легко подалась, и я нырнула внутрь.

Я никогда раньше не бывала в магазине Джо. Меня поразил его непривычный запах и то, что он казался совсем маленьким по сравнению с нашим кафе, хотя совсем не уступал ему размерами. И все из-за того, что здесь повсюду громоздились кучи всевозможных товаров. Я осторожно сделала несколько шагов по выцветшему линолеуму, мимо прилавка, за которым разговаривала по телефону Джо, жалуясь на какой-то неоплаченный счет. У ее ног спал Бернард, я слышала его тихое похрапывание. Я медленно прошла по центральному проходу, мимо полок, где стояли картонные коробки с разными шурупами и крючками. В глубине магазина, рядом с вешалкой, где висели кухонные полотенца и тряпки для пыли, я краем глаза заметила какое-то движение и, мгновенно обернувшись, столкнулась носом к носу с Парди.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она таким тоном, словно уличила меня в чем-то предосудительном.

– Мне показалось, что я увидела сквозь окно какую-то кошку, – ответила я несколько невпопад.

В этот момент дверь магазина открылась, впустив какого-то покупателя.

– Есть у вас растворитель? – грубо спросил он.

Джо кивнула и махнула рукой куда-то вглубь магазина. Человек направился в нашу сторону, вид у него был весьма неприветливый. Мы с Парди инстинктивно бросились прочь и выскочили в дверь, которая еще не успела за ним захлопнуться.

На улице начинался дождь, и люди вокруг торопились где-нибудь укрыться. Мы стояли друг против друга на мостовой у магазина Джо.

– И часто ты тут бываешь? – спросила я.

– Достаточно. А что?

Меня почему-то очень задело, что Парди, похоже, проводила в этом магазине гораздо больше времени, чем дома. Но что-то в ее манере заставило меня воздержаться от упреков; она, казалось, избегала моего взгляда, и на ее мордочке застыло выражение дерзкой непокорности.

– Я понимаю, что в последнее время у нас дома было не очень-то уютно, – с Мин, с Линдой и Боу, – сказала я, желая как-то подбодрить ее.

– Дело вовсе не в этом, – ответила Парди уклончиво. – Это просто место, где я могу укрыться и отдохнуть от… всего.

– О? – сказала я и в последовавшем затем молчании почувствовала, как желудок мой снова тревожно сжался.

На мгновение она взглянула на меня своими зелеными глазами, а затем сказала:

– Мне просто не нравится все время находиться в кафе. И вряд ли когда-нибудь понравится.

– Но я и понятия не имела… – сказала я, не в силах переварить то, что услышала.

– Мне не нравится быть на виду, – попыталась объяснить Парди, видимо, почувствовав мое смятение, – когда целый день вокруг снуют какие-то незнакомцы. Это совсем не для меня. И временами мне кажется, что там слишком много… – Она запнулась, уставившись в землю и не зная, стоит ли продолжать.

– Ну же, продолжай, – настойчиво сказала я.

– Слишком много… кошек, – договорила она, бросая на меня испуганный взгляд.

Дождь все усиливался. Люди вокруг поспешно открывали зонты и ускоряли шаг.

– Мне так жаль, – сказала я, охваченная внезапным раскаяньем, – мне и в голову не приходило, что ты несчастна.

– Я вовсе не несчастна, – поправила она меня, капли дождя сверкали бисеринками у нее на усах, – я просто… не так счастлива, как могла бы быть, наверное.

Я понимала, что сейчас не самая подходящая погода для долгих бесед, но мне отчаянно хотелось сказать, что, хотя меня очень огорчили слова Парди, я все же была благодарна ей за откровенность. Однако вместо этого я вдруг неожиданно для себя попросила:

– Пожалуйста, не убегай.

Ее разочарованный взгляд ясно дал мне понять, как катастрофически промахнулась я с ответом. Парди нашла в себе мужество рассказать мне о своих чувствах, а я, едва выслушав ее, даже не попыталась во всем разобраться. Вместо того, чтобы успокоить ее, я поддалась своим страхам и попросила утешения у нее.

– Конечно, я никуда не убегу, – заверила она, махнув хвостом и нетерпеливо оглядываясь. Она даже не пыталась скрыть, что хочет поскорее закончить этот разговор и отправиться дальше по своим делам.

Я открыла было рот, желая как-то сгладить впечатление от моей неуклюжей, так не вовремя вырвавшейся просьбы, но было уже слишком поздно. Совсем рядом промчалась машина, обрызгав всех вокруг грязной водой; и, воспользовавшись случаем, Парди повернулась и решительно побежала прочь. Вскоре она перемахнула через стену и исчезла, а я осталась на мостовой одна, сверху на меня падали мелкие капли ледяного дождя, а мимо спешили озабоченные люди, торопясь за рождественскими покупками.

Глава 27

Рождество в кошачьем кафе

Я вернулась в кафе и, не обращая внимания на приветливые замечания посетителей, направилась прямо к своей подушке на подоконнике. Отвернувшись от всех, я смотрела в окно, снова и снова упрекая себя за столь неудачный недавний разговор. Все, что я узнала о Мин и Парди, причудливо переплелось в одно целое в моем возбужденном воображении. Я сознавала, что была виновата перед ними обеими, собственные проблемы так поглотили меня, что я не замечала ничего вокруг. Если Парди тяготила ее жизнь в кафе, то кто же, как не я, ее мать, должна была это заметить? И точно так же я как самая старшая в нашей кошачьей семье должна была сразу же обратить внимание на странное поведение Мин. Однако сейчас, когда ни Парди, ни Мин не было в кафе, мне ничего не оставалось, кроме как смотреть в окно на мокрую улицу и ждать их возвращения.

Остаток дня, казалось, тянулся бесконечно, и только после закрытия кафе Дебби с Мин наконец вернулись домой.

– Я пришла, – крикнула Дебби и, опустив переноску на пол, открыла проволочную дверцу.

Мин осторожно выбралась наружу, огляделась, неуверенно принюхалась и устремилась к кошачьему дереву.

Из кухни вышла Линда и вопросительно взглянула на сестру.

– Пришлось съездить в ветеринарную клинику, чтобы все проверить, – сказала Дебби, усаживаясь на ближайший стул.

– И? – спросила Линда, снимая фартук и вешая его на крючок.

– Она глухая, – печально ответила Дебби, – скорее всего, с самого рождения. Вероятно, врожденный дефект.

У меня перехватило дыхание.

– Бедная Мин, – озабоченно вздохнула Линда.

Мин, похоже, испытала большое облегчение, оказавшись снова на привычном месте, и принялась умываться, не обращая внимания на грустное настроение, воцарившееся в зале.

– Ты думаешь, это хорошо для нее – жить в кафе? Я имею в виду, разве это не жестоко по отношению к ней, ведь она ничего не слышит? – спросила Линда, печально глядя на Мин.

– Да, об этом стоит подумать, – согласилась Дебби. – Возможно, ей было бы лучше где-нибудь, где не так… оживленно.

Линда подошла к кошачьему дереву и протянула руку, чтобы приласкать Мин. Вздрогнув, кошка повернулась к ней, и, когда Линда осторожно погладила ее по спине, Мин зажмурилась от удовольствия.

– Знаешь, если ты думаешь, что так будет лучше, я бы с удовольствием взяла Мин с собой, в коттедж Марджери, – сказала Линда неуверенно, в то время как довольное мурлыканье Мин становилось все громче. – Я все же в ответе за нее, ведь это я ее сюда принесла.

Дебби, сидевшая на стуле у двери, внимательно посмотрела на сестру.

– Спасибо, Линда. Я подумаю об этом, – сказала она с благодарностью.

Позже, когда Линда и Дебби ушли наверх, я осталась в полутемном зале кафе и некоторое время наблюдала за Мин. Она лежала, аккуратно свернувшись клубочком, так что получилась почти идеальная окружность, форму которой нарушало лишь одно ухо, слегка выдающееся в сторону. Меня снова поразила непринужденная элегантность этой кошки, и я с горечью осознала, что именно из-за красоты Мин я отнеслась к ней с таким предубеждением. Я завидовала тому, что она так нравилась посетителям, и никогда не задумывалась о том, каково ей самой здесь, в кафе. Она не по своей воле оказалась в чужом доме, где живет большое семейство кошек, и в такой обстановке, где о каком-либо уединении не могло быть и речи. Любая кошка сопротивлялась бы в таких обстоятельствах, тем более если у нее к тому же еще и проблемы со слухом. Я почувствовала, как во мне просыпается жалость к Мин. Мне почему-то с самого начала казалось, что ее безучастность объясняется презрением и пренебрежением к нам. Теперь я вынуждена была признать, что если и можно говорить о пренебрежении, то лишь с моей стороны, а вовсе не со стороны Мин.

Мин дремала очень беспокойно, лапы и усы ее время от времени вздрагивали, а затем она вдруг проснулась. Открыв свои огромные голубые глаза, Мин в тревоге оглядела весь зал и наконец заметила, что я наблюдаю за ней со своей подушки на подоконнике. Вид у нее спросонья был слегка ошарашенный, и мы несколько мгновений пристально разглядывали друг на друга. Потом, впервые за все время, что Мин жила с нами, я тихонько подмигнула ей в знак дружбы. Она вопросительно склонила голову набок, прежде чем подмигнуть мне в ответ, и ее светлые глаза на миг исчезли за шоколадно-коричневыми веками.

Я почувствовала одновременно горечь и радость. Было что-то такое бесхитростное и в то же время очень важное в этом простом молчаливом подмигивании, которым мы обменялись в знак того, что не питаем друг к другу вражды. Радость моя была омрачена только тем, что я так долго не могла обменяться с Мин самыми главными из кошачьих сигналов и потратила столько времени на поиски доказательств моих нелепых подозрений, даже не попытавшись как-то оправдать Мин.

Мин еще несколько мгновений не отводила от меня своих голубых глаз, и взгляд ее был такой же пристальный и настойчивый, как и раньше, но теперь я понимала, что за этим стоит вовсе не надменность и самоуверенность, а ее любопытство по отношению к этому загадочному молчаливому миру вокруг. Потом с безмятежным и умиротворенным видом она опустила голову и лизнула несколько раз кончик хвоста, прежде чем аккуратно улечься на него головой. Закрыв глаза, она вскоре снова уснула, чтобы опять вернуться в свой, особый мир – возможно, единственный, где для нее все было до конца понятно.

Мне же не спалось, и я еще, наверное, с час рассеянно умывалась и пыталась поудобнее устроиться на своей подушке, прежде чем наконец задремала и тут же увидела сон. Я снова стояла на мокрой улице, под дождем и смотрела, как Парди исчезает за стеной. Я попыталась позвать ее, но голос мой тонул в реве грузовиков, а когда я повернулась, чтобы бежать обратно в кафе, то увидела Мин, съежившуюся на пороге; она печально глядела на меня, а между нами мелькали ноги спешащих пешеходов.

Спустя несколько часов, когда бледное декабрьское солнце поднялось над крышами домов, я проснулась, по-прежнему размышляя о том, как неправильно вела себя в отношении Мин и Парди. Но теперь я твердо решила исправить свои ошибки и загладить вину. Линда, возможно, намерена взять Мин с собой, в коттедж, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы Мин чувствовала себя как дома все время, пока она еще будет здесь, с нами. Что же касается Парди, то я хотела бы извиниться перед ней за тот разговор там, у магазина, и сказать, что она всегда может рассчитывать на мою поддержку, что бы она ни решила.

Теперь мне оставалось только подождать, когда она вернется домой.


– Но мы думали, что тебе не нравится Мин, – озадаченно сказала Эбби. Я перехватила котят этим утром внизу, под лестницей. Они стояли на полу вокруг и внимательно слушали меня.

– Мы думали, что ты не хочешь, чтобы мы с ней говорили, – вставила Белла, пытаясь помочь сестре.

Я переводила взгляд с одной любопытной мордочки на другую, остро чувствуя, какой странной должна показаться котятам моя просьба вести себя с Мин более дружелюбно, – ведь совсем недавно я, наоборот, обижалась, если вдруг замечала их рядом с ней.

– Я никогда не говорила, что она мне не нравится, – неубедительно запротестовала я. Если бы у кошек были брови, Белла бы точно подняла их от удивления.

– Но ты же была единственной, кто… – начала было она, но заметив, как подергивается мой хвост, тут же умолкла.

– Это было до того, как я узнала, что она ничего не слышит, – резко ответила я, прекрасно сознавая, что это довольно слабое оправдание. – Я не понимала, почему она ведет себя так… сдержанно.

Я готова была сгореть со стыда, когда котята снова взглянули на меня в замешательстве.

– Я думал, что она просто очень застенчивая, – неуверенно заметил Эдди.

– И я тоже, – подхватила Мейзи.

Их бесхитростные признания заставили меня еще острее почувствовать свою вину, подтвердив, что я была единственной, кто решил, что молчание Мин вызвано надменностью и высокомерием. Но я была благодарна им за добродушную готовность выполнить мою просьбу, а еще за то, что, если они и осуждали меня за лицемерие, то не высказывали этого вслух.

– Кто-нибудь видел сегодня Парди? – спросила я, когда они стали расходиться по своим делам.

– Нет еще, – ответил Эдди, и остальные молча подтвердили то же самое.

Я оставила котят и выскользнула на улицу сквозь кошачью дверцу. Меня терзало смутное подозрение, что Парди могла остаться на ночь в магазинчике Джо. Был холодный ветреный день, и низкие облака готовы были вот-вот пролиться дождем. Не успела я сделать и нескольких шагов по тротуару, как дверь магазинчика распахнулась и оттуда вышли Джо с Бернардом.

Я остановилась как вкопанная, так поразило меня то, что я увидела: вместо чтобы идти рядом друг с другом, как они обычно гуляли с Бернардом, Джо несла пса на руках, как младенца, бережно прижимая к себе его объемистый зад, а Бернард положил подбородок на ее плечо.

Они составляли неуклюжую, немного смешную пару, но лицо Джо выражало крайнюю озабоченность. Она задержалась на выходе, перехватив Бернарда поудобнее, чтобы закрыть за собой дверь. Потом, слегка согнувшись под его тяжестью, она направилась к фургону, кое-как открыла задние двери и осторожно опустила Бернарда внутрь. Я успела увидеть печальную морду собаки, потом Джо захлопнула дверцы и поспешила сесть за руль автомобиля. Спустя несколько секунд взревел мотор, и фургон исчез за углом.

Я подбежала к двери магазина и посмотрела сквозь стекло внутрь, но там было темно и пусто. Борясь с нарастающей тревогой, я повернула обратно к кафе и увидела, что на улице у входа сидит Джаспер. Я вдруг почувствовала облегчение после всех тревог прошедшего дня. Джаспер, казалось, уловил мое настроение, и вскоре мы уже бок о бок бежали по переулку.

– Ну и?.. – вопросительно взглянул он на меня, когда мы добрались до тихого уголка между кипарисами на церковном дворе. Я вздохнула; мне так много надо было рассказать ему, что я не знала, с чего начать.

– Хорошо, ты был прав. Дебби вовсе не собиралась переселять меня. Линда переедет в коттедж Марджери – вот и все. – Я приготовилась услышать в ответ что-нибудь вроде: «Я же говорил тебе», но Джаспер просто прикрыл глаза в молчаливом согласии. Ободренная его реакцией, я продолжила:

– Мин, оказывается, глухая. Вот почему она никогда ни с кем не разговаривала.

При этом известии глаза его слегка расширились. Я ждала, не скажет ли он что-нибудь в ответ, но он продолжал дипломатично помалкивать.

– Ну давай же, скажи, – предложила я, останавливаясь среди надгробий.

– Что сказать? – удивился Джаспер.

– Скажи: «Я же говорил тебе», – чуть ли не прошипела я сквозь зубы.

– Я никогда не говорил, что знаю, будто она глухая, – сказал он великодушно.

– Да, но ты думал, я напрасно ее ругаю, и ты был прав.

Джаспер отвернулся, заинтересовавшись, видимо, парой сорок, оживленно стрекотавших на соседнем дереве, но я подозревала, что он просто не хотел смущать меня и избавил от необходимости взглянуть ему в глаза.

– Точно так же, как ты был прав относительно того, что Дебби не собиралась меня переселять, – угрюмо добавила я.

– Что было, то прошло, – сказал он, заинтересовавшись в этот раз грязным дерном под своими лапами. – Я уверен, Мин тебя простит.

– Вряд ли она останется тут так надолго, чтобы успеть меня простить, – бросила я в ответ. – Линда хочет забрать ее с собой, в коттедж, когда переедет.

При этих словах Джаспер чуть шевельнул ухом и слегка прищурил глаза. Я не могла в точности сказать, выразил ли он тем самым удивление в отношении Линды или разочарование по поводу того, что Мин может нас покинуть.

– Есть еще кое-что, – нервно добавила я, взглянув на него. – Я беспокоюсь за Парди. – На секунду мне показалось, что в его глазах промелькнул безмолвный вопрос: «Что на этот раз?»

– Почему же? – спросил он осторожно.

– Она сказала мне, что ей не нравится жить в кафе. Я боюсь, не решила ли она уйти из дома, – объяснила я. – На самом деле, – добавила я, стараясь унять нараставшую тревогу, – ее со вчерашнего дня не было дома.

Джаспер спокойно посмотрел на меня своими янтарными глазами. Я знала, о чем он, должно быть, подумал: «Не одно, так другое; стоило избавиться от одной проблемы, как тут же вместо нее появилась другая».

– У Парди есть тяга к приключениям. Мы всегда это знали, – сказал он спокойно.

– Знаю, – огрызнулась я, разозлившись, что его тон остался все таким же невозмутимым. – Но я боюсь, на этот раз дело зашло слишком далеко. – Я почувствовала вдруг комок в горле. – Неужели нам остается просто сидеть и ждать, когда она решит, что ей больше нравится жить на улице, чем в кафе? Если она уже так не решила…

Я отвернулась. Отчаяние мое становилось все сильнее – вместе с опасением, что, может быть, уже слишком поздно, Парди уже не переубедить и что я – так же, как и в случае с Марджери, – упустила свой последний шанс попрощаться с ней.

– Она все же наполовину бродячая кошка, не забывай, – ухмыльнулся Джаспер.

– Да? – зашипела я, нервно дернув хвостом.

– Да, – возмутительно спокойно ответил Джаспер, – и она уже стала взрослой. Если она больше не хочет жить в кафе, мы ничего не можем с этим поделать.

Глава 28

Рождество в кошачьем кафе

Дома, стоило мне только проскользнуть сквозь кошачью дверцу, меня встретили звуки рождественских гимнов и аппетитный запах рождественских пирогов. Но настроение у меня было совсем не праздничным. Я поскорее пробралась между столиками и сумками посетителей, заняла свое обычное место на подоконнике и окинула взглядом кафе в надежде, что Парди вернулась, пока меня не было.

Это был последний рабочий день перед праздниками, и в кафе было полно народу. Дебби и Линда сновали между столиками, их фирменные фартуки «Молли» были украшены мишурой. Некоторые из наших постоянных клиентов принесли подарки для кошек – маленькие свертки, которые Дебби положила под кошачьим деревом. Они соблазнительно пахли кошачьими лакомствами, и я заметила, как Эдди бродит вокруг, жадно принюхиваясь. Напротив меня, на кошачьем дереве, Мин медитировала на своей платформе, а чуть пониже, в гамаке, спала Мейзи. У камина резвились Эбби и Белла, какая-то девушка, перегнувшись через спинку кресла, играла с ними, подергивая игрушечную удочку. Но Парди нигде не было видно.

Только после разговора с Джаспером я осознала, что, несмотря на свое обещание, Парди, возможно, все же убежала из дома. Я вдруг вспомнила наш разговор, когда исчез Эдди. Я тогда спросила Парди, знает ли она, где он, и она ответила: «Может, ему как раз пришло время уйти». В тот момент я не приняла ее слова всерьез, мне казалось, что это совсем не похоже на Эдди. Мой материнский инстинкт меня не подвел, я оказалась права. Но сейчас мне пришло в голову, что, возможно, мне стоило тогда внимательнее прислушаться к Парди. Может, таким образом она пыталась сказать мне, что собирается скоро уйти?

Джаспер был прав, мы всегда знали, что Парди больше любит приключения, чем ее сестры и брат, но я никогда всерьез не думала о том, к чему это приведет, когда она станет взрослой. Мне не приходило в голову, что кто-нибудь из котят может захотеть какой-то иной жизни, чем та, к которой они привыкли, и что кому-то может не понравиться спокойная жизнь в кошачьем кафе. Возможно, с болью осознала я, главная проблема в том, что я все еще считаю Парди и других котят малышами, в то время как они давно уже стали взрослыми и у них свои взгляды на жизнь. Я никогда не сомневалась в том, что наши представления о счастье совпадают и для моих котят важнее всего быть всем вместе и оставаться рядом со мной.

Я посмотрела на Мейзи, которая выбралась из своего гамака, влезла повыше на кошачье дерево и теперь осторожно выглядывала из-за края платформы, на которой сидела Мин. Когда Мин обратила на котенка свой обычный надменный взгляд, Мейзи отпрыгнула и неподвижно замерла, сжавшись в комок на краю платформы. Мин подошла ближе и наклонилась к ней, так что ее нос почти касался шерстки Мейзи. Деликатно обнюхав котенка, Мин несколько раз быстро лизнула Мейзи в макушку. Мейзи подняла глаза, их взгляды встретились, и Мин приветливо моргнула котенку. Потом все так же спокойно и невозмутимо Мин вернулась на середину платформы и продолжила свою медитацию.

Меня вновь охватило раскаянье – как тогда, когда я впервые узнала, что Мин совсем ничего не слышит. Глядя, как непринужденно ведет себя Мейзи и с каким дружелюбием отвечает ей Мин, я еще сильнее пожалела, что была так несправедлива к ней. Я не могла не признать, что лишь моя беспочвенная неприязнь и желание котят не расстраивать меня помешали Мин освоиться здесь. Проблема была вовсе не в ней, а в моей ревности и обиде. Я чувствовала себя совсем измученной и понимала, что пора прекратить это бесплодное самокопание, но никак не могла успокоиться. Стараясь отрешиться от болтовни и смеха вокруг, я отвернулась к окну, улеглась поудобнее и уснула.


Меня разбудил ритмичный свистящий звук. Я моргнула и подняла голову; на улице было темно, и в черном стекле отражался ярко освещенный зал кафе. Позади меня Дебби проходила между столиками, сметая щеткой в совок крошки и другой мусор, а Линда подсчитывала выручку. Они обсуждали список покупок, которые нужно еще было сделать к рождественскому ужину.

– Я собираюсь завтра в магазин экологических продуктов, а на обратном пути могу заглянуть в супермаркет, – предложила Линда.

– Спасибо, – с благодарностью согласилась Дебби, – бродить по супермаркету в канун Рождества – это выше моих сил.

Сметая мусор вокруг кресел у камина, Дебби на минутку остановилась, оперевшись на ручку щетки.

– Линда, надеюсь, тебя это не обидит, но я решила оставить Мин в кафе. Похоже, она все же немного освоилась здесь, не думаю, что новый переезд пойдет ей на пользу.

Линда проследила за взглядом Дебби и увидела Мин, которая с блаженным видом сидела на полу у камина и смотрела на огонь. Рядом с ней растянулся Эдди и крепко спал, грея у очага свой черный живот.

– Знаешь, Дебби, я рада, что ты так решила, – согласилась Линда. – Я и сама думала о том же.

Она сняла фартук и отправилась наверх, а Дебби пошла запереть дверь, и тут кто-то постучал в окно.

– Привет, Джо, – сказала Дебби, открыв дверь и увидев на пороге кафе свою подругу, бледную и дрожащую. – Что у тебя стряслось?

– Это Бернард, – ответила Джо потерянно, и Дебби инстинктивно шагнула ей навстречу.

– Что случилось? – спросила она, хотя уже догадалась, в чем дело.

– Я отвезла его к ветеринару сегодня утром. Он… умер, – голос Джо дрогнул.

На лице Дебби появилось выражение озабоченности.

– О, бедный Бернард. Мне так жаль, – сказала она, обняв Джо. – Проходи, давай я налью тебе чашечку чая, – пригласила она, подводя Джо к креслу у камина.

Джо опустилась в кресло, а Дебби поворошила дрова в очаге, так что вверх взметнулся целый сноп искр. Оставив Джо греться у огня, Дебби вышла в кухню. Хлопнувшая кошачья дверца вывела Джо из состояния задумчивости, она повернулась к двери и улыбнулась, а у меня сердце так и подпрыгнуло от радости – через зал к лестнице неторопливо шествовала Парди.

– Привет, Парди, – ласково сказала Джо.

Услышав ее голос, Парди остановилась на полпути и, гордо подняв хвост, свернула к камину. Проходя мимо окна, она мимоходом взглянула на меня, а потом подошла к Джо, потерлась о ее ноги и громко замурлыкала, когда Джо почесала ее за ушком.

– Как же это случилось? – спросила подошедшая Дебби. Она поставила на столик рядом две кружки с горячим чаем и села напротив подруги. Джо откинулась на спинку кресла, и Парди тут же вскочила к ней на колени. В камине потрескивал огонь, бросая отблески на лица подруг.

– Сегодня утром Бернард, когда проснулся, попытался встать и не смог. Я сразу поняла, что дело плохо, повезла его к ветеринару, но она сказала, что это был инсульт и она ничем не может помочь… – Джо вздохнула и опустила голову.

– Мне очень жаль, Джо, – сочувственно сказала Дебби. – Он был таким славным. И совсем перед Рождеством…

Джо кивнула, и плечи ее задрожали. Дебби, тактично помолчав, отпила чаю.

Чуть погодя Джо вытерла глаза и взяла свою кружку.

– Он прожил у меня пятнадцать лет, это дольше, чем продолжался мой брак, – сказала она, улыбнувшись сквозь слезы и ласково погладив Парди. Обе подруги отхлебнули чаю, и Джо продолжила: – На самом деле, Дебби, мне нужно сказать тебе еще кое-что. – Она наклонилась и неуверенно поставила свою кружку на стол. – Я уже давно собиралась тебе сказать. – И снова в ее тоне было что-то странное.

– Что такое, Джо? Ты меня пугаешь, – сказала Дебби.

– Дело в том, что… Я больше не буду арендовать этот магазин.

– Магазин? – растерянно уставилась на нее Дебби, сжимая в руках свою чашку. – И когда?

– Со следующего месяца, – ответила Джо.

Дебби нахмурилась и хотела что-то сказать, но Джо перебила ее.

– К этому давно уже шло, Дебби, – месяц за месяцем магазин приносил одни убытки. Придется избавиться от него, чтобы не влезать в долги. Лучше уж сделать это сейчас, пока я еще на плаву. – Она говорила быстро, словно давно уже все обдумала и теперь торопилась поскорее высказать свои мысли вслух.

К тому моменту, когда Джо остановилась, чтобы перевести дыхание, Дебби успела немного прийти в себя, и лицо ее теперь выражало не ужас и потрясение, а сочувствие и понимание.

– Я понимаю, Джо, правда, понимаю, – тихо сказала Дебби. – Я и понятия не имела, что дела так плохи. Я имею в виду, я знала, что продажи не очень хорошие…

– Да откуда же тебе было знать, Дебби, – горячо возразила Джо. – Я все время успокаивала себя, что пройдет какое-то время, и дело наладится, но потом я вдруг поняла, что просто обманываю себя и… – Она беспомощно замолчала.

Некоторое время они сидели в тишине, только потрескивал в камине огонь да сонно мурлыкала Парди. Дебби смотрела на подругу и сосредоточенно о чем-то думала.

– Если тебе нужна работа, чтобы поправить дела, ты могла бы поработать здесь, – сказала она, и во взгляде ее зажглась надежда.

– Это очень мило с твоей стороны, – ответила Джо, – но и с квартиры я тоже съеду, за нее ведь тоже надо платить аренду.

– Но куда же ты пойдешь? – невольно воскликнула Дебби в смятении. – Не можешь же ты вот так разом отказаться и от дома, и от дела!

Джо печально вздохнула.

– Не волнуйся, Дебби, все уже решено. Я собираюсь вернуться на ферму. Папе нужен кто-нибудь, чтобы присматривать за всем, и это поможет мне поправить свои финансовые дела.

Дебби уныло взглянула на свой остывший чай.

– Почему же ты не сказала мне об этом раньше? – с грустью спросила она. – Ты ведь, похоже, давно все это обдумала.

– Прости, – виновато посмотрела на нее Джо. – Я не хотела ничего тебе говорить, пока не буду уверена в своем решении до конца. Я знала, что ты попробуешь меня отговорить. К тому же, у тебя в последнее время и так проблем хватало, зачем было добавлять еще и мои.

При этих словах Дебби вся сжалась.

– Прости, Джо, я ничего не замечала вокруг, кроме собственных проблем…

Но Джо подняла руку, успокаивая ее.

– Дебби, пожалуйста, не надо. Мне просто необходимо было это сделать, вот и все.

Дебби бессильно замолкла, словно поняв внезапно, что никакие слова не заставят подругу изменить свое решение.

– Да, конечно, все правильно. Но так странно, что ты теперь…

– …не смогу быть всегда рядом, – закончила за нее Джо.

Глаза Дебби наполнились вдруг слезами, и она поспешно отвернулась.

– Наша ферма совсем недалеко, меньше часа езды, Дебби. Я буду все время тебя навещать, – сказала Джо, стараясь улыбнуться, хотя мне было видно, что глаза ее тоже покраснели.

– Но это все будет уже не то, правда? – всхлипнула Дебби.

– Да, – кивнула Джо, – конечно, не то, твоя правда.

Некоторое время они сидели молча, всхлипывая и шмыгая носами.

– Знаешь, – сказала чуть погодя Дебби, – еще не поздно предложить Линде снять у тебя комнату. – Она взглянула на Джо и слегка пожала плечами.

Джо хихикнула, и обеим вдруг стало легче, точно с них свалилась какая-то тяжесть, и они поняли, что худшее уже позади.

– Я буду часто приезжать в Стортон, вот увидишь, Дебби, – сказала Джо, утирая платком слезы. – И мы так же будем устраивать ужины по выходным. К тому же, – добавила она, нежно взяв в ладони мордочку Парди, я ведь не смогу долго прожить без кошек. Теперь, когда у меня больше нет Бернарда, надо же мне кого-то приласкать и погладить.

И тут мне вдруг пришла одна идея, такая простая и очевидная, что я никак не могла понять, как это я не додумалась до этого раньше. Я села на своей подушке и пристально посмотрела на Дебби. Она внимательно разглядывала Джо поверх своей кружки, и мне показалось, что в танцующих отсветах пламени я увидела, как она слегка улыбнулась.

Оставалось лишь надеяться и молиться, что она подумала о том же, что и я.

Глава 29

Рождество в кошачьем кафе

В рождественское утро я встала еще до рассвета и выскользнула на улицу, когда в доме все еще спали. Пока я обежала церковный двор, небо постепенно светлело, а к тому моменту, когда я добралась до площади, над домами показалось оранжевое солнце и верхушки крыш, покрытые инеем, засверкали в его лучах.

Я села под знакомым вязом, чтобы насладиться окружающей тишиной и спокойствием, ведь наступающий день, я знала, будет полон хлопот. Разумеется, когда я вернулась домой и поднялась по лестнице в нашу квартиру, то обнаружила, что, пока меня не было, все уже проснулись.

На кухне Джаспер и Мин жадно уплетали корм из своих мисок, рядом с ними завтракали котята. В гостиной Дебби, Линда и Софи, даже не одевшись, прямо в пижамах, обменивались подарками. Подняв хвост, я направилась к ним, остановившись по пути пару раз, чтобы взглянуть на Боу, развалившегося на коврике у ног Линды. Он был одет в ярко-зеленый костюм эльфа, дополненный воротником шута, ремнем с пряжкой на брюхе и остроконечной шляпой. На морде пса застыло выражение покорности и смирения, а когда он увидел, что я на него смотрю, то горестно опустил голову на лапы, так что звякнул крошечный колокольчик на конце его шляпы.

Софи сидела на полу у дивана, с увлечением изучая инструкцию к какому-то новому электронному устройству, которое ей подарила Линда. Линда, со счастливой улыбкой на лице, встала с дивана и взяла роскошную подарочную коробку.

– Я знаю, Дебби, мы договорились дарить друг другу только недорогие подарки, – сказала она с загадочным выражением лица, – но я увидела это и… Ну, я просто должна была купить его для тебя.

Скептически оглядев коробку, Дебби поставила ее на колени, сняла крышку и рассмеялась, достав оттуда фартук. Он был сверху донизу разукрашен кошачьими мордочками, а поперек красовалась надпись: «Кошачий босс».

– Боже, Линда, спасибо, – сказала она. – Теперь мне не так страшно дарить тебе свой подарок. – Хитро сверкнув глазами, она протянула сестре довольно скромный на вид сверток.

Сняв упаковку, Линда извлекла на свет толстовку, украшенную фотографией Мин в шапке Санта-Клауса. Ниже сверкающими золотыми буквами было выведено: «Рождество у каМина» (или на выбор: Рождественская Мин-утка; От-Мин-ное Рождество).

– Я знаю, как тебе нравятся сувениры с Мин, – озорно улыбнувшись, заметила Дебби.

Линда надела толстовку и покрутилась перед зеркалом.

– Какая прелесть! – воскликнула она и принялась позировать Софи, которая достала телефон, чтобы сфотографировать свою тетушку.

– Видите, я же говорила, что Мин согласится надеть шапку Санта-Клауса! – добавила та торжествующе.

– Она вовсе ее не надевала, – возразила Софи, оторвавшись на минутку от своего телефона. – Это фотомонтаж.

Потом все умылись и оделись, и мы спустились в кафе. Дебби с Линдой сразу отправились на кухню, чтобы приготовить завтрак, а Софи подошла к камину, где под елкой были сложены подарки от посетителей.

– Кис-кис, идите сюда, – позвала она, и к ней радостно сбежались все котята.

Софи зашуршала упаковками и принялась извлекать из свертков все новые и новые пакетики с кошачьими лакомствами и бесчисленных игрушечных мышек.

– Лазерная указка! Круто! – воскликнула она, открыв последний сверток. Софи нажала на кнопку, и на противоположной стене заплясало крошечное красное пятнышко.

– Мейзи, смотри! – позвала девочка, но Мейзи, так же как и остальных котят, гораздо больше заинтересовали шелестящие обрывки ярких упаковок от подарков, оставшиеся на полу, чем какое-то непонятное пятнышко.

Однако Мин, которая наблюдала за всем со своей платформы, смотрела на эту красную точку завороженным взглядом. Она мягко спрыгнула вниз и стала осторожно подкрадываться к пляшущему на стене пятнышку, не сводя с него глаз, все ближе и ближе. На мгновение присев и собравшись, она вдруг прыгнула вперед, вытянув лапы и взмахнув хвостом, стараясь ухватить когтями скачущую точку.

– Ух ты, Мин! – засмеялась Софи.

Несколькими неделями раньше я бы наверняка фыркнула, глядя на эти нелепые прыжки всегда такой изящной и сдержанной Мин, но сейчас я просто порадовалась, что она дала волю своей игривой натуре. Я восприняла это как знак доверия с ее стороны, как то, что она наконец расслабилась и перестала держаться с нами настороже.

Вскоре из кухни донесся дразнящий аромат жареной индейки, и, конечно, Эдди, забыв обо всем, был уже тут как тут, прохаживался взад-вперед перед стойкой и с надеждой принюхивался. С улицы заглянул в окно Джон, Софи встала и тихонько впустила его в кафе, бесшумно открыв и закрыв дверь. Он поставил на стул мешок с подарками, а потом подошел и присел у окна, рядом со мной.

– Вот так вот, Молли, – шепнул он, осторожно приладив что-то к моему ошейнику. Руки у него пахли мылом.

Джон подмигнул мне, а потом встал и подошел к стойке.

– С Рождеством, дамы, – крикнул он в открытую дверь кухни. Вытирая лоб тыльной стороной ладони, из душной кухни вышла Дебби в своем фартуке «Кошачий босс»

– Неплохой фартучек, – улыбнулся Джон и поцеловал ее в щеку.

– Как раз для нее, правда? – пошутила Линда, тоже выглянув из кухни. – Не выпить ли нам по чашечке чая? – весело предложила она.

– Что, прямо сейчас, Линда? Нам же еще нужно успеть почистить картошку, – возразила Дебби, с тревогой глянув на часы.

– Чаю, чаю! – поддержала Линду Софи, вскакивая с кресла у камина.

– Я все сделаю, а вы пока немного отдохните, – вызвался Джон, пододвигая Дебби стул. Увидев, что оказалась в меньшинстве, Дебби с неохотой села.

– Я захвачу немного печений с предсказаниями, – весело сказала Линда, когда Джон ушел на кухню.

– Печений с предсказаниями? – удивленно переспросила Дебби. – Но они же не очень-то подходят для Рождества. Если вы хотите перекусить, там есть пирожки…

Но Линда уже исчезла вслед за Джоном на кухне, и Дебби обнаружила, что ее никто не слушает. Она замолкла и, прикрыв глаза, побарабанила пальцами по стойке.

Через пару минут, собрав все к чаю, Джон и Линда появились из кухни с подносом, на котором стояли чашки и коробка с печеньем.

– У меня есть новые афоризмы, – объявила Линда, выискивая что-то в коробке, – хотелось бы узнать, что вы о них думаете.

Дебби покорно пожала плечами и, взяв чашку с горячим чаем, нерешительно посмотрела на печенье, которое вручила ей Линда.

– Начнем с меня? – сказал Джон, разворачивая свое печенье. – Фортуна любит храбрых, – прочел он.

Дебби кивнула, хотя и безо всякого энтузиазма.

– Хорошо, а что тут насчет меня? – тут же сказала Линда. – Одни люди ищут счастья, а другие его создают.

Дебби промолчала.

Софи поставила свою кружку на стойку и откашлялась.

– Твое сердце знает ответ на то, о чем размышляет голова.

– Хм, я думаю… – начала было Дебби.

– Теперь твоя очередь, – перебила сестру Линда.

Дебби вздохнула и развернула свое печенье.

– Если и стоит действовать во имя любви, то как раз сегодня. – Она оглядела их выжидающие лица и слегка улыбнулась, словно чувствуя, что надо соблюсти некоторую дипломатию.

– Неплохие афоризмы, Линда, Хотя, если честно, прошлая партия была смешнее, – сказала она.

Этот сомнительный комплимент, похоже, нисколько не задел Линду, и она равнодушно пожала плечами.

– На самом деле, Дебби, – спокойно сказал Джон, – афоризмы писала вовсе не Линда. Это моя работа.

Дебби сконфуженно посмотрела на него.

– Я не имела в виду… э-э… – смущенно промямлила она.

– У Молли есть для тебя подарок, – объявил Джон и, взяв ее под руку, провел через весь зал ко мне.

Дебби, ничего не понимая, оглядела подоконник вокруг моей подушки.

– Что ты имеешь в виду? Я ничего не вижу. – Она вдруг ахнула и зажала рот рукой.

Джон опустился передо мной на колени и осторожно отвязал кольцо с бриллиантом, которое он чуть раньше подвесил на ленте к моему ошейнику.

– Хорошая работа, Молли, – сказал он, ласково погладив меня. Потом, не вставая с колен, он повернулся к Дебби и посмотрел на нее с надеждой и в то же время некоторым страхом.

– Молли не терпится узнать, Дебби. Согласна ли ты стать моей женой?

На другом конце зала Линда прикусила зубами костяшки пальцев, а Софи достала мобильный телефон, чтобы сфотографировать столь необычный романтический момент.

Дебби отняла дрожащую руку ото рта и опустила ее. В зале наступила напряженная тишина.

– Да, согласна, – прошептала Дебби.

Тут все кафе огласилось радостными криками и восклицаниями, Джон встал и надел Дебби кольцо на палец левой руки.

– Поверить не могу, что мне прямо вот так, в этом фартуке «Кошачий босс», предложили руку и сердце, – простонала Дебби, улыбнувшись сквозь слезы, когда Джон нежно обнял ее и поцеловал.

– По крайней мере, Джон знает, во что он ввязался, – умудренно заметила Линда.

– Не волнуйся, я знаю свое место в этой иерархии, – сказал Джон с театральным вздохом и снова привлек к себе Дебби, целуя ее волосы.

Линда ушла на кухню за шампанским, и тут кто-то постучал в окно. Обернувшись, я увидела за стеклом размахивавшую руками Джо.

– Ну что, самое время вас поздравить? – взволнованно спросила она, когда Софи открыла ей дверь.

– Ты что, тоже с ними заодно? – с подозрением посмотрела на подругу Дебби.

– Боюсь, что так, – ответила Джо, взяв бокал шампанского из рук Линды. – Я все время ждала сообщения от Софи. Не могла же я отправиться к отцу, не погуляв как следует вместе с вами!

– Похоже, вы все тут сговорились за моей спиной, – вздохнула Дебби. Глядя на веселые лица вокруг, она не могла решить, обидеться ей или рассмеяться.

– Так уж вышло, – невозмутимо ответила Линда.

Еще минут двадцать они топтались у стойки, потягивали шампанское и смеялись над тем, как Дебби жаловалась, что все вокруг сговорились. Она причитала, что она так смешно выглядела в своем фартуке, и угрожала Софи бессрочным домашним арестом, если та вдруг вздумает обнародовать в Интернете ролик о том, как Джон сделал ей предложение. Я смотрела на всех них со своего подоконника, испытывая гордость за ту роль, которую мне довелось сыграть.

Джо, так и не допив свой бокал, коснулась руки Дебби.

– Мне пора, – сказала она тихо.

– Вообще-то, Джо, я хочу кое о чем тебя спросить, – так же тихо ответила ей Дебби, отводя подругу в сторонку.

Они присели за маленький столик у окна, совсем рядом с моей подушкой. Глаза Дебби сияли – не уверена, то ли от избытка чувств, то ли от пары бокалов шампанского, которые она залпом осушила один за другим.

– Я вовсе не желаю, чтобы ты чувствовала себя к чему-то обязанной, – сказала она, ухватившись кончиками пальцев за край стола, – но просто хотела бы узнать…

Джо вопросительно посмотрела на нее, но Дебби, похоже, даже не заметила этого, взгляд ее беспокойно скользнул по скатерти.

– Я понимаю, это довольно странно, спрашивать об этом, ведь она из кафе и она – ну да, она кошка; а я знаю, что ты предпочитаешь собак. – Джо все так же озадаченно смотрела на Дебби. – Но я просто подумала, что теперь, когда ты потеряла Бернарда, и отказалась от магазина, и переезжаешь на ферму, и я знаю, что ты всегда была к ней неравнодушна… ик… – Икота застала Дебби врасплох. Она слегка смутилась, прикрыла рот рукой и сделала глубокий вдох.

Джо ободряюще улыбнулась ей.

– Дебби, я понятия не имею, о чем ты говоришь, – сказала она.

– Я хочу сказать, что… Джо, как бы ты отнеслась к тому, чтобы… взять к себе Парди?

– Взять Парди? – растерянно переспросила Джо. – Ты предлагаешь мне взять ее с собой?

Дебби кивнула.

– Я просто подумала, после всего, что случилось, возможно, для вас обеих было бы лучше жить на ферме. Вместе. – Она снова икнула.

Джо молчала, переваривая слова Дебби.

– Ты не шутишь? – спросила она наконец. – Я бы с удовольствием взяла Парди с собой! Но, Дебби, ты уверена, что хочешь ее отдать? Ведь тут ее дом и вся ее семья. – Джо оглянулась вокруг, и меня тронула искренняя обеспокоенность в ее взгляде.

– Совершенно уверена, – заверила ее Дебби. – Думаю, она уже переросла кафе, здешняя жизнь совсем не для нее. Честно говоря, она гораздо больше времени проводит в твоем магазинчике. – Дебби раскраснелась, и глаза ее подозрительно заблестели. – И я не могу представить для нее жизни лучше, чем – ик – чем с тобой на ферме, – запинаясь, проговорила она, и по щекам ее потекли слезы.

Глаза Джо тоже вдруг наполнились слезами.

– Ну хорошо, Дебби, если ты считаешь, что она будет счастлива, я с удовольствием приму твое предложение. Ты же знаешь, она всегда мне нравилась. Это словно кусочек Стоуртона, который я смогу увезти с собой, – сказала она, улыбнувшись сквозь слезы.

– Вот-вот, – согласилась Дебби, – И, конечно, это значит, что мне придется навещать тебя, чтобы убедиться, что ты хорошо о ней заботишься. – Она потянулась через стол и слегка пожала руку Джо.

Джо достала из кармана упаковку бумажных платочков, и подруги принялись вытирать глаза. Потом Джо взглянула на часы, вздохнула и поднялась.

– И ты ведь еще наверняка попросишь меня быть подружкой невесты! – пошутила Джо, застегивая куртку.

Дебби сверкнула глазами.

– Боже мой! – взволнованно воскликнула она. – Чуть не забыла! Я же выхожу замуж! Конечно, ты будешь моей подружкой, ты не против? Вместе с Линдой и Софи, разумеется, – добавила она, кинув на них озабоченный взгляд.

– Почту за честь, – ответила Джо, обнимая всех на прощанье.

– Надеюсь, вам обеим нравятся свадебные церемонии, – пошутила Линда и допила свое шампанское.

Перед тем как уйти, Джо подошла к гамаку, в котором, свесив ноги, спала Парди. Джо поднялась на цыпочки, протянула руку, погладила Парди и почесала ей за ушами.

– Пока, Парди, до скорой встречи, – прошептала она. Парди подняла голову и сонно подмигнула Джо.

И хотя ко мне Джо стояла спиной, я тоже ей подмигнула.

* * *

Линда сдвинула несколько столиков вместе, так что получился один большущий стол, который протянулся от кошачьего дерева в центре зала и до окна. Она постелила темно-красную скатерть и со свойственным ей вниманием к деталям искусно украсила все свечами, гирляндами, шишками и конфетти. Получилось, будто мы с Мин обе оказались во главе стола: на одном конце была ее платформа, а на противоположном – моя подушка. Я посмотрела на Мин поверх огоньков свечей, во множестве расставленных на столе, гадая, что она думает обо всем этом великолепии, но глаза ее были закрыты. Она, как обычно, лежала на своей платформе в величественной позе сфинкса, красно-золотое убранство столов придавало ей по-настоящему царственный вид. Я не могла не признать, что роскошная обстановка очень ей подходит.

– Прошу всех к столу, ужин подан, – объявила Дебби, появившись на пороге кухни с огромной индейкой на блюде. Следом за ней шествовали Джон и Софи с салатами и гарнирами, и замыкал процессию Эдди, радостно задрав хвост и жадно поводя носом. Весело переговариваясь, все заняли свои места за столом. Салфетки были развернуты, хлопушки хлопнуты, бокалы налиты, и Джон отрезал каждому по кусочку индейки. Когда все готовы были приняться за угощение, Дебби постучала ножом по бокалу и сказала:

– Я предлагаю поднять тост за Марджери. Без нее мы вряд ли собрались бы тут все вместе отпраздновать Рождество. За Марджери.

– За Марджери, – подхватили остальные, сдвинув бокалы. Нежный звон хрусталя сменился тишиной, прерываемой только звяканьем приборов. Когда все сосредоточенно принялись за еду, я ощутила что-то вроде ностальгии. Но это была не только тоска по прошлому – по тому времени, когда я жила с Марджери, по нашей совместной жизни – это была еще и признательность за настоящее, за то, что было у меня сейчас. Мне вдруг стало ясно: это Рождество, наше второе Рождество в кошачьем кафе, станет последним, которое мы встречаем всей семьей.

Я обвела глазами зал, понимая, что когда-нибудь все то, что происходит сейчас в нашем кафе, станет для меня всего лишь приятным воспоминанием. Джаспер растянулся на полу у камина, и на его блестящей черной шерстке плясали оранжевые отсветы пламени; Мейзи неподалеку, под елкой, играла с остатками оберточной бумаги; чуть подальше, на одном из кресел, свернувшись калачиком и прикрыв глаза, дремали рядышком Эбби и Белла.

Эдди бродил между ножками столов, старательно обнюхивая пол в надежде, что ему перепадет кусочек индейки. Даже не верилось, что всего несколько недель назад я была совершенно уверена, что он убежал и что я, возможно, никогда больше его не увижу. От меня не ускользнула вся ирония ситуации: терзаясь тем, что виновата в исчезновении Эдди, я не заметила, что на самом деле теряю другого котенка – Парди. Я повернулась в другую сторону и посмотрела на Парди, которая безмятежно дремала в гамаке. Ее отъезд разбивал мне сердце, но я знала, что с Джо ей будет гораздо лучше, чем дома. Конечно, в кафе котятам жилось весьма неплохо, но такой свободолюбивой и самодостаточной натуре, как Парди, здесь недоставало простора. Жить в большой семье, да к тому же почти все время находиться на глазах у посетителей, для нее было тяжело, и я знала, что на ферме она будет гораздо счастливее, чем в кафе. Там она сможет сколько угодно бродить сама по себе, а когда ей захочется компании, у нее будет Джо.

Хотя в глубине души я всегда думала о Парди и остальных котятах как о несмышленышах, все же пора было признать, что они давно уже выросли. У каждого из них был свой характер и свои представления о жизни. Мое желание, чтобы каждый из них был счастлив, должно было перевесить сентиментальные попытки сохранить семью в полном составе. И лучшее, что я могла сделать как мать, – это позволить каждому из них следовать по пути, который соответствовал бы его натуре.

В конце концов, я ведь тоже когда-то выбрала свой путь, когда потеряла Марджери. И следуя по нему, я обрела Стортон, Дебби и Джаспера. Я была уверена, что мое будущее будет связано с Дебби и кошачьим кафе, но для моих котят это может быть совсем не так. Их будущее – это открытая книга, история, которую еще предстоит рассказать, и мне повезло, что я так долго могла сопровождать их на этом пути. Что бы ни случилось с ними в будущем, куда бы ни решили они отправиться, я была уверена, что в самом начале их жизни я дала им все лучшее, что только могла; детство их было спокойным и безмятежным, они были любимы и счастливы.

Может быть, это лучшее наследство, которое я смогла им оставить.

Благодарности

Большая часть этой книги была написана либо поздно ночью, либо ранним утром, и зачастую все это воспринималось мною как небольшая авантюра. Представ, наконец, перед публикой и щурясь от дневного света, я хотела бы выразить благодарность тем, кто помогал мне на этом пути.

Первым делом я хотела бы поблагодарить всех сотрудников реального кошачьего кафе, которые и вдохновили меня на написание этой книги. Ради интересной истории я заставила Молли, Мин и других кошек пройти через испытания, с которыми, я уверена, они никогда не столкнулись бы в действительности. Персонал кошачьего кафе очень трепетно относится к физическому и эмоциональному комфорту своих кошек, и я уверена, что владельцы и служащие кафе пришли бы в ужас от некоторых, если не от всех, событий, случившихся в «Молли».

Я хотела бы поблагодарить моего литературного агента Кейт Берк, а также Хлою Сигер из литературного агентства Diane Banks Associates.

Спасибо всем сотрудникам издательства Pan Macmillan. Благодарю моего добросовестного редактора Викторию Хьюз-Уильямс, а также остальную команду: Натали Маккорт, Стюарта Дуайера, Холли Шелдрейк, Ллойда Джонса, Джеймса Аннала, Мэтью Гаррета и Джесса Дюффа. Я признательна им за их кропотливую работу, которая для читателей осталась за кадром.

Большое спасибо Дебби Нэш, которая служила для меня неизменным источником вдохновения при создании образа хозяйки кошачьего кафе, хотя в действительности она больше расположена все же к собакам.

Спасибо моей сестре Эмме за ее сочувствие, ободрение и поддержку.

Я благодарная моим детям, Сьюзи и Луи, за их невероятное терпение на протяжении всего этого процесса. Спасибо Сьюзи за ее острый глаз и критическую редактуру; ее познания в грамматике заставили меня устыдиться.

И наконец, больше всего я благодарна Филу. Даже со сломанной ногой он смог вывести меня на верный путь. Без него бы этой книги не было.


home | my bookshelf | | Рождество в кошачьем кафе |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу