Book: Безумный алхимик



Безумный алхимик


( Безумный алхимик - 1 ) АртемЕремеев

Ну ты и попал… Ничего не знаешь, не умеешь, а тем не менее этот мир полон опасностей, диких животных и магических существ, эльфов и гномов.

Шансы на возвращение призрачны, и тебе придётся научиться выживать здесь, защищая не только свою жизнь. Но ты и представить себе не можешь, чем все обернётся.


Артем Еремеев Безумный алхимик Роман

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

 

© Артем Еремеев, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016


* * *

Зачем я полез на этот карниз?! Неееееееттт. Ааааааааа… мне конец… все… земля близко… удар…хрясь… я умер… Темнота…

– Я жив? Темно… больно… дышать – хочу дышать.

Живительный вздох раздается в пустом зале впервые за долгое, очень долгое время.

Как же все болит. Я хоть жив или уже умер? Хотя нет, если умер, то тело бы так не болело, а раз чувствую тело, значит, еще жив. А кто я? Ага, это я помню. Андрей, двадцать два года, работаю на стройке, не был, не привлекался, в связях, порочащих его – был, но не замечен.

Я попробовал пошевелиться, с трудом, но тело откликнулось, руки… ноги… голова… лицо.

– Ааррр. – Лицо стягивает неприятная маска, она в носу, в ушах, на глазах – брррр. Осторожно касаюсь ее пальцами, как будто корка, засохшая и уже потрескавшаяся. Корка на глазах была гораздо неприятнее, с век отходит просто, но на ресницах и бровях – блин, да отдирайся же ты наконец, сволочь, – ресницы слиплись и никак не поддавались. Идея! – плюю на пальцы и размазываю слюну по слипшимся глазам. Вроде размочило, несколько раз моргаю, веки медленно разлепляются еще немного и… вижу…

Медленно сажусь, опираясь на руки: ах ты, зараза, блуээээ кха кха блюуэээээ. Ммдааа, и себя, похоже, заблевал, наверняка сотрясение. Где я?.. Сижу абсолютно голый в куче собственного дерьма, на куче прелых листьев, земли и прочего мусора, в бледном свете то ли луны, то ли фонаря, явно в какой-то комнате. Стен не вижу, но чувствую ограниченность пространства.

Снова ощупываю маску на лице, с подбородка не снять, в бороденку влипла, уши проковырял как смог, и голова стала меньше кружиться. Проковырял и прочистил сопелки, дышать стало легче. Втянул воздух и закашлялся, воздух вонял рвотой, дерьмом и тлением. От этих миазмов меня опять стошнило, успел лишь повернуться, чтобы не заблевать снова ноги. Откинувшись на руки, я, стараясь дышать ртом, привыкал к новым ощущениям. Попытка покричать и позвать кого-нибудь закончилась мучительным кашлем, я не смог выдавить ни звука.

Однако голова вроде успокоилась и сознание прояснилось. Какого хрена тут происходит?.. Меня куда?.. Это чего?.. Ворох мыслей галопом проносится в моей ушибленной головушке. Меня что, эти дебилы, джам-шуты, в канализацию сбросили? Ну, с-с-суки, выберусь, в бетон залью всех! Сначала в гудрон, потом в бетон!

Мало-помалу глаза начали привыкать к лунному, но всё же яркому свету. Да и звёзды вон светят. Я медленно приподнялся, перевернулся и на четвереньках стал отползать от разворошённой смердящей кучи. Сразу встать не получилось, голова кружилась не по-детски. Так на карачках я дополз до стенки, попутно отметив, что пол-то не простой, а мозаичный. Прислонившись спиной к стене, я отключился.

Очнулся, резко вздрогнув, и сразу прикрыл глаза рукой. Яркий столб дневного света бил из дыры, зияющей в потолке круглого помещения. Зал примерно пятнадцать метров от стены до стены, в нем царило запустение и разруха, какие-то кучи мусора и обломков разбросаны вдоль стен. Сами стены облупленные, местами обожженные, местами с вывороченной корнями деревьев кладкой, плавно перетекали в потолок. Паутина, покрытая пылью от осыпавшейся штукатурки, широкими лоскутами свисала почти до пола. В центре, под дырой, куча земли и прелых листьев, в которую я и приземлился.

Подняться получилось с первого раза, даже легко как-то, только координация по-прежнему сбоила, и меня шатало и мотало во все стороны. Аккуратненько по стеночке, шаг за шагом я принялся обходить свой склеп. Решил его называть пока так, потому что мраморные мозаичные полы в канализации не кладут, а метро у нас в городе и окрестностях отродясь не было. Наверху на высоте двух моих ростов, а я 183 сантиметра, зияла дыра. Из нее торчали какие-то палки, ветки, слышался шум ветра в кронах деревьев и редкие трели птиц, и все – ни тебе гудков, ни сирен, ни многоголосого городского гула.

Я закончил соскребать спекшуюся корку крови с лица, мда-а-а, натекло кровищи с меня внушительно. Однако не могло не радовать и очень сильно удивляло, что кроме сотрясения и кровопотери никаких других серьезных травм у меня не наблюдается. А ведь я свалился с одиннадцатого этажа на усыпанную строительным мусором и укатанную сотнями грузовиков площадку.

Поначалу я снова хотел покричать, позвать людей на помощь, но передумал. Во-первых, все еще получалось только сипеть и кашлять. Во-вторых, закрался червячок опаски, вдруг эти «спасатели» решат, что проще меня добить, чем оправдываться, почему спрятали тело. Вот только самому наверх не вылезти – высоко.

В противоположных концах зала находились двери. Дальние были распахнуты. Одна из створок валялась уже на полу, а другая, сорванная с верхней петли, была прислонена к стене. В проеме торчал здоровенный каменюга, видимо, когда-то выбивший эти двери и застрявший намертво, перегородив вход. Мда, значит, ни руками, ни даже лопатой, будь она у меня, прорыть выход наружу не светит.

Доковыляв до второй двери и поминутно морщась от неприятных ощущений то в голове, то в ж*пе, я схватился за здоровенную ручку из красноватого металла и потянул на себя. Хрясь, и ручка осталась у меня в руке, а за дверью с эхом звякнула вторая половина. Со злости пнул ногой в дверь – гулко бухнуло, нога впечаталась и оставила четкий след. Дерево напоминало мокрый картон. Легонько подсадив плечом, я надавил на сминающиеся створки и протолкнул их внутрь следующего помещения. Пахнуло сыростью и холодом, остатки двери сорвались с петель и тяжело шлепнувшись, стали сползать по лестнице вниз, в темноту.

– И что теперь, туда, в эту темень? – просипел я, спрашивая сам себя.

– Ладно, спущусь, может хоть воды найду, отмоюсь. – И, перехватив поудобнее дверную ручку, я, по-прежнему по стеночке, зашагал вниз. Поминутно прислушиваясь, принюхиваясь и присматриваясь, стал спускался все глубже в темноту. Стены лестницы, как и ступеньки, были шершавыми и влажными, но ни под рукой, ни под ногами самой воды не было, лишь знакомо пахло мокрым бетоном. Насчитав полсотни ступенек, я присел передохнуть. Глаза уже привыкли к темноте, и стало казаться, что внизу виднеется бледное свечение. Отдохнув минут десять, я продолжил спуск, ощупывая сначала каждую ступеньку, потом через одну, как вдруг осознал, что вполне различаю очертания лестницы. Света действительно прибавилось, и виной тому был мох, росший через равные промежутки на потолке. Он слабо светился, как куски фосфора, давая такой же бледно-зеленый свет.

– Странное место и мох светится! Надо бы сваливать отсюда побыстрее, мало ли от радиации или какой ядреной химии он так начал светиться. Вырастет потом третий глаз и совсем не обязательно, что на лбу.

Я ускорился, благо стало светлее, отмахав еще полсотни ступеней, оказался перед разбитыми дверями, от которых одни рамы остались. По бокам дверей стояли скульптуры, в которых теперь лишь угадывались людские очертания. Безголовые, с обрубками рук и облепленные мхом, они стояли как стражи подземелья. Пройдя мимо статуй, я заглянул сквозь останки двустворчатых дверей… Ничегосебееееее…

Огромное помещение, похожее на школьный спортзал, было густо залито бледно-зеленым светом. Он лился с потолка, в центре которого мох свисал большими гроздьями на манер люстры и, далее растекаясь по всему потолку, сползал на стены. На полу под слоем грязи проступал рисунок карты. Внутри все похолодело, мозг лихорадочно подбирал варианты, в какое место я вляпался, как глубоко и чем мне это грозит?

– Так, дышим глубоко и медленно… нет, а что если я надышусь, или уже надышался и теперь сам начну светиться? – запаниковал я.

В этот момент мой живот издал громкое урчание, разнесшееся по залу, как мне показалось, подобно раскату грома. Я схватился за него, стараясь заглушить, но второе урчание получилось еще громче.

– Как жрать-то хочется! Что же делать?

Заглядываю снова в зал, ничего не изменилось, мох висит, светится и не шевелится, – Да шевелится, как же, так и до паранойи недалеко, однако, может, проверить? Дверная ручка-то все еще в руке.

Размахнувшись, запускаю ручку в потолок, и, уже отпустив снаряд, меня бьет мысль – мхи размножаются спорами! Провожаю взглядом дверную ручку. Она влетает в светящийся ковер и, мягко отскочив от него, с громким звоном падает на пол. Поспешно ныряю обратно к лестнице, кляня себя за тупость, и, вскарабкавшись на десяток ступеней, замираю прислушиваясь. Сижу и вспоминаю полет ручки, вроде спор не заметил, такая масса должна целое облако выдать. Все тихо, никто не пришел проверить причину громких звуков, и я, подождав еще минут пять, осторожно выглядываю в зал. Ни облаков спор, ни розовых тантаклей не видно. Пробираюсь в зал и медленно по стеночке начинаю обход-осмотр.

По периметру зала десяток дверей разных размеров, парочка на дальней стене даже похожи на гаражные раздвижные. Остальные явно деревянные и по виду как из средневековья, мощные и тяжелые, некоторые даже обиты полосками металла. Часть просто распахнуты, часть вырваны и как будто даже погрызены и прожжены. Подкрадываюсь к первой – закрыта, подергав туда-сюда за небольшую рукоятку отмечаю, что хоть вокруг и сыро, эта дверь не прокисла и вполне себе держится. Продолжаю обход, вторая дверь нараспашку. Внутри все тот же шершавый коридор, который спустя пару метров обрывается завалом до потолка – облом. Следующая дверь отсутствует, а проем ведет куда-то еще глубже, и веет оттуда просто могильным холодом, я поеживаюсь – не, нафиг, голым туда соваться себе дороже. Последняя слева дверь закрыта, тяну ее за ручку, и после небольшого усилия она отзывается противным скрипом и медленно открывается. Внутри также сыро, но не холодно, войдя, я оказываюсь в просторном помещении, в центре которого возвышается стол. Монолитная столешня, метров пять длиной и два шириной хоть и треснула местами, но толщиной сантиметров в двадцать, внушает уважение – прям зал собраний и совещаний. На потолке все тот же светящийся мох, так что света хватает. Во главе стола что-то похожее на каменный трон, только спинка отбита, а вот она валяется сзади аж у стены.

– А вот это уже нехорошо. – бормочу я себе под нос.

У подножия трона под столом лежит куча мусора, из которой явно торчат чьи-то кости. Оглядевшись, я замечаю какую-то гнутую железяку, похожую на рессору. Выдрав ее из стены, ворошу кучку с костями. Это точно кости, и, судя по всему, человека. Вон тазовая, а эти длинные, наверняка бедренные, и еще кучка позвонков.

– Маловато, а где остальное?

В этом хламе из обвалившейся со стен штукатурки, деревянных и железных, ржавых, обломков уже ничего не понять, а ковыряться в нем желания никакого. Однако странно, что нигде нет стекла или пластика, они же не гниют.

Развернувшись, замечаю, что над аркой входа висит барельеф из завитушек по краям и фигурками людей ближе к центру. А в нем торчит топор, не похожий на пожарный или туристический, грозное боевое оружие. Широкое лезвие разбило на части каменное художество и застряло в щели. Рукоятка высоко торчит, не допрыгнуть, метра три, не меньше. А если железякой сбить?

Отойдя к столу, я примерился и метнул, как городошную биту, железяку. Хрен там, с лязгом грохнув о камни и лишь слегка их пошевелив, она звякнула об пол – промазал. Решив не выпендриваться и взяв железку уже в обе руки за концы, я, встав под точащим топорищем, плашмя метнул железяку вверх.

– Ах тыж ляяя, – едва успеваю отпрыгнуть. Сверху начинают валиться здоровенные куски барельефа вместе с топором и метательной железякой. Грохот, пылища клубами, дышать нечем. Отбегаю подальше в угол комнаты, чувствую, как под ногой что-то хрупает и в ногу впивается острое. Челюсть, нижняя, часть зубов впилась мне в пятку, ладно не до крови, А вот и черепушка почти утонула в каменной крошке и пыли.

– Далеко же ты от задницы оказался.

С таким мертвецом даже не страшно. Скелет, видно, ровесник этого строения, и сколько ему: сто или тысяча лет, кто знает?

– Надо же, – восхищаюсь я, – зубы все целые и белые.

Пока я рассматривал череп, пыль у входа осела, и я отправился подбирать мой приз. Удобная рукоятка как влитая легла в ладонь приятная тяжесть навалилась на руки. Необыкновенный восторг от обладания боевого холодного оружия заставил растянуться губы в ухмылке. Топор мне нравился, длинная рукоять топорища из гладкого металла, оплетенная кожаными лентами. Широкое, полукруглое лезвие в четыре ладони. Сам обух венчал острый, слегка загнутый внутрь пик, выполненный в виде головы и клюва какой-то птицы. И весит не так чтобы много, можно и одной рукой махать.

– Ну все, хана вам, бомжи-людоеды и прочие упыри-слесари, – просипел я и гордо вскинул топор над головой. Ни дать ни взять – голозадый варвар. Хотя на чистокровного варвара я ни гривой волос, ни буграми мышц не тянул. Вдобавок рубанув на пробу воздух своим новым приобретением, я чуть было не отчекрыжил себе ногу. Кожаная обмотка рукояти высохла и рассыпалась в мелкое крошево, и теперь ее остатки болтались на топорище. Очистив об угол двери свой топорик и покрепче его ухватив, я вернулся в главный зал, где методично обшарил и заглянул во все малые двери, оставив большие на потом. Однако лишь еще одна дверь оказалась интересной. Остальные либо вели в тупики, заканчивающиеся обвалами, либо в абсолютно пустые помещения. Из которых как будто специально выгребли абсолютно все, оставив голые стены и мох на потолке.

В этой комнатке, за прожженной и порубленной дверью и узеньким извилистым коридорчиком, пол был просто усыпан битым стеклом. На стенах, в три ряда, в каменных нишах стояли остатки разбитых толстенных бутылей. А у дальней стены в переплетении трубок стоял угольно-черный постамент, сейчас пустой, и что на нем стояло раньше, можно было только гадать. Я решил наконец взяться за большие двери, благо инструмент теперь имелся. Правая дверь, покрытая ржавчиной, сначала не хотела поддаваться, тогда я, вставив клюв топора в щель, поднажал им, медленно, с душераздирающим скрипом и визгом дверь начала откатываться в сторону. Открыв ее на пару ладоней, я заглянул внутрь. Там, в узенькой полоске света ржавела мешанина из перекрученных железных балок, сваренных листов железа и решеток от пола до потолка. Все это выглядело как баррикада. Тут было не пройти. Подойдя к левой двери, я решительно потянул за то, что как мне показалось было ручкой, и тут же шлепнулся на задницу. Створка, несмотря на ржавый и запущенный вид, откатилась очень легко. Воздух рванулся в открывшийся проход, а я, поднявшись и отряхивая отбитую задницу, последовал за ним. Через двадцать шагов проход обрывался балконом с остатками ограждения, а под ногами простиралась… Мория!!!

Огромная пещера с десятками колонн, подпирающих своды. Большинство колонн облеплял вездесущий мох, но некоторые участки тонули в непроглядной темноте. Я осторожно подошел к краю и глянул вниз.

– Ахренеть. – Внизу были еще больший бедлам и разруха. Вдоль стен стоят какие-то пузатые агрегаты, соединенные между собой кучей труб разного диаметра. Пол пещеры усеян разного рода обломками вперемешку с каменными глыбами, вероятно свалившимися с потолка. А между ними струится то ли ручеек, то ли маленькая речушка. Перекатываясь по камням, она весело журчит и бликует в бледном свете мха.

Вода-а-а-а!!! Сразу захотелось пить, а желудок в который раз утробным урчанием напомнил, что пора бы и пожрать.

Лестница была рядом, широкая и с каменными перилами. Я торопливо спустился и, наплевав на безопасность, чуть ли не бегом устремился к воде.

– Мммм, чистая, холодная, вкусная водичка, – нахлебавшись вдоволь, я умылся. Смыв наконец остатки запекшейся крови, я с удивлением обнаружил, что никаких ран на голове нет.

– Так откуда столько крови натекло?

Осторожно переступая на гладких камнях, вхожу в воду. Глубина небольшая, всего по колено.

– Однако холодно же зараза, – и задержав дыхание, я плюхаюсь в речку.

– Уааааааххх, как же холодно, – быстро начинаю растирать отмокшие сухари, смывая остатки «приземления». Вместе с грязью вниз по течению уплывали страх, боль, головокружение и слабость. Выбравшись на берег, я принялся скакать, как кузнечик, приседать, бегать, отплясывать, лишь бы согреться. От купания в речке зуб на зуб не попадает, а вокруг ни огня добыть, ни одежки найти. И тут до меня доходит, я стал легче!



– Речка, что ли, радиоактивная? – Подпрыгиваю на месте и… нет еще не Джон Картер-марсианин, но вот так с места и выше головы…

– Вот оно, это не я стал легче, здесь сила тяжести ниже. А где это здесь? Другая планета? Похищение инопланетянами? – мысли одна бредовее другой вспыхивали в голове.

И в этот момент с другого берега послышался стук каблучков. Цок, цок, цок!!! Не может быть! Радостный вопль еще не успел покинуть горла, как его снова сжало вопящее чувство опасности.

– Откуда в этом невероятном ЗДЕСЬ взяться бабе на каблуках? Нет, нет, нет, надо спрятаться.

Подхватив топор, я завертел головой в поисках укрытия. Вот! – большой обломок скалы размером с грузовик, почти прямоугольный. Подскочив к нему с разбега и подпрыгнув, я со всего маха впечатался животом в верхний край – черт, не привык еще. Забравшись, наконец, на вершину, я улегся и стал ждать, каблучки приближались. Звук шагов становился все ближе.

Ну где же она? Ага, вон! Яркий огонек, как от сигареты, приближаясь, покачивался в такт шагов. Воображение рисовало образ длинноногой секретарши в очень короткой мини-юбке с сигаретой на длиннющем мундштуке.

И тут на бережок вышла она! Оно?.. Он?.. Это что за хреновина такая? А-а-а? Ку… ку… куда меня того, а? Скелет, это ж, мать его, скелет, и живой!

К воде неторопливо подходил человеческий костяк. Он сухо щелкал по камням костяшками пяток. На мне зашевелились все волосы, с головы до ног. Жуть какая! Сердце забилось, готовое выпрыгнуть через горло. А в опустевшей голове мелькала лишь одна мысль: как он двигается-то, мышц же нету, ну нету мышц!!! Я, затаив дыхание, следил за этим чудом некромантии, жуткое и любопытное зрелище. Плечи нервно передернулись, и топор звякнул о камни. Реакция скелета была незамедлительна. Он резво развернулся, и на меня уставился тот самый огонек сигареты, горящий прямо у него в глазнице. Очень захотелось закричать, ну прямо очень. Однако скелет не торопился пересекать речку. Он стоял, пялился на меня, щелкал челюстями и изредка переминался с ноги на ногу, В следующее мгновение он резко присел и прыгнул. Ловко приземлившись, скелет быстро стал приближаться к моему убежищу.

Вот уже второй час я сижу в осаде. Наверх этот гад лезть не желает и продолжает наматывать круги вокруг меня. Осознав, наконец, что он не отстанет, а долго на камне я не протяну, решаюсь на активные действия. Когда скелет проходил мимо меня в очередной раз, я прыгнул не него, метя топором в голову.

Скелет дергается, и топор врубается в плечевой сустав. Треск костей – отрубленная рука падает на землю, рассыпаясь костяшками пальцев. А мне в голову прилетает костлявый кулак. Отскакиваю в сторону, разрывая дистанцию, но скелет не отстает. Он идет на меня, протягивая оставшуюся руку и сверкая глазом.

– Хорошо влепил, – морщусь я. Отступаю еще на пару шагов. Скелет все ближе. Бью плашмя по протянутой клешне, отбивая ее в сторону – раскрылся! Смещаюсь вбок и с размаху всаживаю топор ему в грудь. В стороны брызгают осколки ребер. Скелет отлетает назад и, гремя всеми костями, валится на землю. – Сдохни!

Не тут-то было. Повозившись, он снова поднимается и бросается на меня. Ныряю под прямой удар, направленный мне в голову. Ясно, скелет, конечно, быстрый, но тупой. Движения простые. Идет напролом, лишь бы дотянуться. Мой страх ушел. Уклонившись в очередной раз от атаки, я оказываюсь у скелета за спиной. И со всей силы рублю топором по позвоночнику. Срубил его, как молоденькое деревце, одним ударом. Все, что было ниже, развалилось на отдельные косточки. А верхняя половина, полежав, дернулась и опять устремилась ко мне. Он полз, как терминатор, загребая оставшейся рукой. Обломки ребер скрежетали по полу. Повернув топор клювом книзу, я с хеканьем опустил его на макушку противника. Череп раскололся, и скелет окончательно затих.

– Фуух, – я смахнул пот со лба. Мой первый в жизни бой закончился безоговорочной победой. Я присел над останками и принялся их осматривать. Обычные кости, ни проволочек, ни веревочек.

Как же эта штука двигалась? Злое колдунство, не иначе. Азарт боя прошел, и навалилась усталость. Болела ушибленная скула. Снова захотелось есть.

Рассиживаться здесь больше не имело смысла, и я двинулся вниз по течению.

Эта прогулка вымотала меня окончательно. Я порезал ногу о какой-то особо острый осколок и последний час хромал, опираясь на носок.

Когда же она кончится эта пещера, нарыли тут, понимаешь, метрополитен, блин. Речка все больше разливалась, пока не превратилась в озеро. Я старательно осмотрел его на предмет живности, все пусто даже водорослей нет. Противоположный берег озера терялся во тьме.

– Все, привал, – скомандовал я сам себе и, усевшись на камень побольше, принялся обозревать окрестности.

Мда, похоже, я здесь один, ну, по крайней мере, теперь. За последние время мне не встретилось ничего, кроме воды, камня и ржавых агрегатов непонятной конструкции и назначения. Жрать хотелось все сильнее и сильнее, желудок уже прилип к позвоночнику. Опять разболелась голова, и, кажется, поднялась температура. Меня начинало знобить. Оставалось надеяться, что это просто от холода, а не какая-то зараза, от которой я помру и останусь бродить тут на замену упокоенного мной скелета. Я промыл рану на ноге, не глубокая, рассечена только кожа. Нашел сухой и гладкий участок пола и улегся, вытянув натруженные ноги. За время пути я заметил, что такие участки гораздо теплее. Пригревшись, я провалился в сон без сновидений.

Пробуждение было просто невыносимым, ломило все тело, голова раскалывалась. С трудом поднявшись, я добрел до воды и умылся, и тут вспомнил о ноге. Рана на пятке выглядела значительно лучше. Удивительно – края были сухие и чистые. Я ожидал как минимум воспаления.

Заросло как на собаке, подумалось мне. Отлив на огромную, метров пять в диаметре, колонну, я продолжил путь. Долго идти не пришлось, озеро примыкало к отвесной стене. Пещера кончилась. От отчаяния я швырнул топор в стену.

«Ну вот, теперь ищи его», – запоздало подумал я и поплелся в темень. Отыскав оружие, я двинулся вдоль стены прочь от озера. Несмотря на сгустившийся мрак, мох здесь не рос, шагалось легко. Вместо каменного пола под ногами лежал мягкий слой глины. Внезапно из темноты вынырнуло что-то круглое и большое. Я шарахнулся от стены, отбежав десяток шагов, обернулся и присмотрелся. Цистерны, похожие на железнодорожные, стоят вдоль стены, а между ними приютилась дверка, обитая железом и прикопанная глиной примерно до половины. Над ней как маяк во тьме, светился клочок мха.

– Ну хоть эта-то дверь выведет меня отсюда или нет? – пробурчал я.

Добравшись до двери, я с ходу принялся ее рубить и кромсать. Дерево, от времени и влаги ставшее похожим на пробку, отлетало большими кусками. Как только я пробил сквозную дыру, из нее послышался грохот падающей воды. Заглядываю внутрь – никого, лишь узкий, темный коридор. Доломав проклятую дверь, пролезаю внутрь.

– Темно, как у негра в ж… – Выставив топор перед собой и держась рукой за стену, осторожно побрел вперед. С каждым шагом грохот усиливался, пока наконец я не вывалился в очередную пещеру.

– Небо-о-о! Хвала богам, я выбрался!

Слева от меня в широком зеве прохода, куда устремлялась полноводная река, было видно черное небо с крапинками звезд. Подбежав к краю, вдыхаю полную грудь и зажмуриваюсь. После тяжелого, спертого воздуха подземелья одуряюще пахло лесом. В этом радостном порыве я чуть было не вывалился в ночь. В надежде вглядываюсь в горизонт, но городских огней не видать. Зато пропали последние сомнения, когда я увидел вторую луну. Она была раза в два больше своей товарки. Отползаю обратно, придется ждать утра. Вот только ждать снаружи было гораздо холоднее, а главное в воздухе висела туча комарья. Кормить их, когда самому есть нечего, было бы уже слишком. Напившись воды, чтобы хоть как-то заглушить голод, я вернулся обратно в подземелье. Остаток ночи прошел под грохот водопада и периодические вылазки посмотреть, не рассвело ли. И вот когда солнце наконец взошло, я смог рассмотреть этот мир.

Внизу все застилал густой туман, а передо мной, насколько хватало глаз, простиралось зеленое море леса. Обычного смешанного леса средней полосы, дубы и прочие елки, никаких тебе баобабов или пальм, как, впрочем, и никаких признаков жилья. Как мне ни хотелось поскорее вырваться из осточертевшей каменной ловушки, но время до полудня я провел, блуждая по берегу. Оказалось, что в глубине пещеры притулилась покосившаяся избушка, из нее в стену шли ржавые трубы и цепи. Попутно хлопая на себе крупных комаров, я тюкал топором по редким камням в надежде высечь искры. Пару раз мне это даже удалось, но этим все и закончилось. Видимо, тут было слишком сыро.

Тем временем туман рассеялся, и я смог рассмотреть подножие водопада. Быстро поняв, что спуститься с высоты третьего этажа по отвесной скале не удастся, я решился прыгать в воду. Водопад проделал внизу отличный бассейн, глубина вроде приличная и камней нет. Вот только куда девать топор? С ним не поплаваешь, привязать к себе нечем, а оставлять никак нельзя. Подумав, решаюсь – подойдя поближе к обрыву, швыряю топор в сторону берега. Блеснув лезвием, он исчезает в кустах. Моя очередь. Наметив для себя траекторию, я отступил на пяток шагов, разбежался и с матерным воплем сиганул с обрыва.

– Пха-пха – ползком выбираюсь из воды, – чуть не утонул.

Я не ожидал, что на глубине мощный поток воды начнет таскать меня во все стороны.

– Вставай, проклятьем заклейменный, – хрипло завыл я, – весь мир голодных… а я очень голодный.

Далеко же меня успело унести течением. Минут десять ушло, только чтобы вернуться к водопаду. Приметные кусты и сам топор нашлись сразу же. Заодно по пути я обнаружил, что в реке полно рыбы. В подлеске нашлась ягода, похожая на ежевику, но есть ее я не решился. Из ядовитых рыб мне вспомнилась только рыба фугу, а вот ядовитых ягод было гораздо больше. Решено, буду ловить рыбу, ее можно и сырую есть. Еще птичьи яйца можно поискать в лесу.

Чуть больше времени ушло на поиски подходящей прямой ветки и ее заготовку. Перекопав корни парочки деревьев, набрал в лопух два десятка земляных червей. Порубив их на мелкие кусочки и перемешав с землей, скатал три шара прикормки. Вернувшись на берег, я отыскал неглубокую заводь, кинул в воду прикормку и, задрав палку вверх, принялся ждать. Сначала на запах пришла мелкая рыбешка. Но вот в воде мелькнули спинки покрупнее, и я резко хлестанул по ним толстым концом ветки. Пришлось использовать все приманки и сменить заводь, но одну не крупную рыбку я все же успел выкинуть на берег. Серебристая, с мелкой чешуей, она напоминала форель. Решив не утруждаться с чисткой, я, орудуя топором, разделал рыбу на половинки. Осторожно откусил кусочек.

Фу-у, и как Горлум это годами жрал? Да и худым он таким был наверняка от глистов. С превеликим трудом догрыз спинку, глотал куски даже не жуя. Желудок по поводу рыбы протестов не высказал, хотя еще не вечер. Нет, надо раздобыть огонь, сейчас день и градусов под тридцать уже, а вот ночью будет туго. Метод с палочками я оставил на потом. При таком способе, если не разожжешь, так согреешься. Лазая по окрестностям, удалось методом научного тыка обнаружить несколько подходящих обломков с острыми краями, искру они давали короткую и желтую. Набрав по лесу трухи, коры и мелких веток, я приступил к первобытному таинству. После трех часов махания топором и надувания щек я наконец-то добыл свой огонь.

– Огонь. Ура мне, уррраа. – Я принялся радостно скакать вокруг костерка, подбрасывая сучья. Пока очередной наклон за дровами не вызвал в кишках бурю. В животе забурлило и заклокотало.

– О-о-о, нет, нет, нет, нет. – Я лихорадочно заметался в поисках лопуха.

– А-а, чертова рыба. – Держась руками за воющий живот, и изо всех сил сжимая нижний клапан, я ворвался в лес. Спустя полчаса я на подгибающихся ногах вернулся к костру. Над ним вился жиденький дымок. Пришлось переться обратно в лес за дровами. К вечеру я успел наловить с десяток рыб и принялся их жарить. Одну часть, насадив на прутики, развесил над костром – это на первое. Вторую часть положил на плоский камень у огня – это второе. А на десерт – пару рыбешек завернул в лопух и, обмазав глиной, закатил в костер. К тому времени поспела рыбка на палочке, и я приступил к еде. Как же мало надо человеку для счастья. Конечно, наесться этим было невозможно, но я и не торопился, живот еще бунтовал.

– Итак, подведем итоги, – разговаривал я сам с собой, сидя у костра. – Я непонятно где, неведомо когда. Вокруг лес, но девственно чистый, ни фантика, ни окурка. У меня есть огонь, вода, еда и оружие. А чего же мне не хватает для полного выживания? Правильно, женского внимания! Значит, завтра с утра надо идти искать людей, ну или еще каких эльфов с гномами.

Пока собирал дрова и рубил ветки для шалаша, я здорово намучился, таская всюду топор в руках. Надо ему ножны соорудить, что ли.

– Идея!

Однако наступившая темень отодвинула мои планы до утра. Ночь прошла спокойно, если не считать вездесущих летающих кровопийц, и с первыми лучами я отправился вниз по течению. Шел как король – в одной руке держава-камень, в другой скипетр-топор. Найдя молодую липку, я ободрал ее на лыко. Выбрав самую длинную ленту, завязал узлом посередине в виде петли и, обмотав дважды на поясе, подвязался. Получился уродливый примитивный пояс с петлей, в которую я и сунул рукоять топора. С другого бока я примостил обмотанный кремень. Готов к труду и обороне!

С той поры прошла неделя. Я научился быстро разводить костер. Ловить и готовить ящериц, похожих на игуан. Дважды спасался на деревьях от разъяренных кабанов. А однажды ночью проснулся от треска ломающихся веток и яростного рычания. Со скоростью обезьяны я взлетел на ближайшее дерево и остаток ночи провел на нем. Внизу шла настоящая битва.

Две тени, каждая размером с лошадь, рвали друг друга на части. Порой сплетаясь в клубок чтобы спустя мгновение разлететься в стороны и снова сцепиться. В перерывах оглашая лес ревом и тяжелыми ударами о землю. Наконец один из соперников не выдержал и дернул обратно в глубь леса. Его противник, издав звук, похожий на пароходный гудок, ринулся в погоню. Утром я обнаружил перепаханную поляну и здоровенные следы когтистых лап. Они были похожи на следы динозавров. Решив, что надо отсюда убираться и поскорее, я собрался, подпоясался и без промедления двинул дальше. Стать добычей какого-нибудь велоцираптора не хотелось.

Остановился для привала, только когда уже солнышко начало припекать. По пути я прибил вылезшую на камни погреться игуану и теперь предвкушал отличный шашлык. Поначалу потрошить их было противно, но на рыбе далеко не убежишь, да и ловить ящериц проще. Теперь привык уже. Голову и кишки долой, потом острой щепкой срезаю кожу, и тушка готова. Эх, жаль, я толком трав не знаю, а так бы чесночка или лука дикого найти. Вокруг отличный луг, трава по колено, коси да коси. Пока ящерица жарилась, я решил пройтись по лугу, может, чего найду. В лесу, конечно, росли деревья с плодами, но есть их я опасался, уж больно они непривычно выглядели. Не дойдя десятка шагов до леса, я наткнулся на суровый взгляд, а под ними хищное жало болта, нацеленного мне в грудь.

– Ронт эларе! – Из-за дерева показался седой старикан с арбалетом на изготовку.

– Ронт эларе! – чуть громче повторил он.

– Я тебя не понимаю, дед. Я не местный, – лихорадочно пытаюсь сообразить, как успокоить аборигена и не напороться на болт в пузо.

– Меня ограбили, пока я в реке плавал.

– Ронт, – взгляд на топор и в землю. Спорить с арбалетом было глупо. Я медленно вытянул топор из петли и, присев, аккуратно положил его рядом с собой. Мне было одновременно страшно и радостно, хотелось обнять этого старика и в то же время бежать от него подальше. Я разнервничался и тараторил без умолку.

– Ну и чего делать будем? Дед, а люди тут еще есть? А деревня? Или может город? Слышь, я к людям хочу, неделю уж тут как папуас бегаю.

Критично окинув меня взглядом, дед немного расслабился, арбалет уже смотрит в землю. Я тоже его оглядел. Седой как лунь, слегка сгорбленный, но видно, еще крепкий и жилистый дедок. Волосы на голове перехвачены хайратником. Борода тоже белая и широкая, как лопата. Хитрый, с прищуром взгляд из-под кустистых бровей. Одет в простую серую рубаху. На ногах хорошие, слегка потертые кожаные штаны, заткнутые в стоптанные сапоги. Пояс с металлическими бляшками, а на нем аж два ножа по бокам. Вдруг старик насторожился и стал всматриваться мне за спину. Развернувшись, краем уха я услышал писк и возню в направлении своего костра.

– Фасе, фасе, – дед с озабоченным видом призывно замахал мне, заманивая в лес. Подобрав топор, я поспешил за ним. Да только вот угнаться за старым было нелегко, он ловко петлял между деревьев и кустарника. Поравнявшись с хромающим стариком, опиравшегося одной рукой на палку, я хотел помочь, подхватив его под руку. Но тот резко развернулся, сунул мне в руки свою палку и, вскинув арбалет, выстрелил. Сзади раздался душераздирающий писк и визги. Обернувшись, я увидел, чего так испугался дед. Это были крысы! Здоровенные, размером с собаку, они быстро приближались, охватывая нас полукольцом. Невероятно быстро перезарядив свой арбалет, дед снова выстрелил. Болт пробил крысе голову, кувыркнувшись, она без звука шлепнулась на спину, а лапы все дергались, продолжая бежать.



Первой бросилась в атаку самая мелкая крыса. Она пулей метнулась к старику, занятому перезарядкой, и вцепилась ему в ногу. Тот без звука отбросил арбалет. Выхватив свою палку, он оттолкнул меня, наклонился и принялся лупить крысу, та попискивала, но не отпускала. Это послужило сигналом для остальных. Крысы бросились на нас со всех сторон одновременно. Одна из них прыгнула, метя старику в горло. Он подставил, разинутую пасть палку и, молниеносно выхватив нож, полоснул им повисшую крысу по горлу. Наблюдая за стариком, я чуть было не лишился своего достоинства. Розовую пасть, полную мелких зубов, летящую мне в пах, я заметил в последний момент. Отпрыгнув от неожиданности метра на три назад, я свалился на заходившую со спины крысу. Ее зубы щелкнули в сантиметре от пальцев ног. Растерявшись, я совсем забыл про топор. И в панике со всей силы грохнул кулаком по плешивой крысиной черепушке, вбивая ее в рыхлую землю. Крыса отключилась, а впереди уже шуршали кусты с новыми врагами. Осознав, что нельзя разделяться, иначе загрызут по одному, я, заложив крюк, со всех ног бросился к деду. Он крутился, как волчок, на месте, а вокруг водили хоровод пяток матерых крысаков. Не дав им опомниться, я с ходу врубился в эту шайку и, треснув топором по спине одной, наотмашь заехал по оскаленной пасти второй. Раздался оглушительный визг. Кончик моего топора рассек ей нос, и крыса, вереща и завывая от боли, кинулась прочь.

Воспользовавшись замешательством, дед успел одной крысе раскроить череп своей палкой и воткнуть нож в загривок другой. В этот момент мою правую ляжку обожгло огнем, в нее впилась зубами темно-бурая тварь. Я заорал от страха и боли и, бросив топор, вцепился в челюсти силясь их оторвать. В руках хрустнуло, пасть распахнулась настежь. Отбросив захрипевшую крысу, я со стоном схватился за прокушенную ногу, из нее ручьем текла кровь. Сзади зашуршали шаги, подхватив топор, разворачиваюсь…

– Ааа, это ты, дед. А где остальные?

Проигнорировав мой вопрос, он наклонился и добил слабо дышащую крысу с разорванной пастью. Затем осмотрел мою ногу и, улыбнувшись, похлопал меня по плечу. И тут я замечаю, что за ним все еще волочится крыса. Молча указываю ему пальцем на труп. Он, все так же ухмыляясь, разжимает ей челюсти ножом и приподнимает штанину. Под ней искусно сделанный деревянный протез. Указываю ему на свою рану и жестами прошу его уже порядком изорванную рубаху на бинты. На что дед вскакивает как молодой и, оглядевшись, исчезает в кустах. Спустя пару минут он появляется со своим вещмешком. Покопавшись, выкладывает из него склянку и бинты. Я с интересом наблюдаю за его манипуляциями. Накапав в рану и смочив бинт густой, как сироп, красноватой жидкостью, он крепко перевязал меня. Засучив изорванные рукава, он также перебинтовал свои руки, что-то бормоча себе под нос и сокрушенно вздыхая. Я было хотел встать и помочь ему но дед решительно усадил меня обратно, приговаривая:

– Сити, сити.

После перевязки старик принялся ходить среди крысиных трупов и отточенными движениями отрезать им хвосты. Продемонстрировав с довольной улыбкой мне целый букет хвостов, он закатал их в тряпочку и упрятал в вещмешок. Также он принес свой арбалет и собрал болты. Повесив его на пояс и закинув через плечо лямку мешка, он помог мне подняться, и мы вместе покинули место битвы.

Сиропчик имел явно легкий анестезирующий эффект, так что нога в дороге меня почти не беспокоила. Мои порывы поохотиться на ящериц дед счел очень смешными. Он смеялся своим каркающим смехом до слез. Глядя на то, как я с топором подкрадываюсь к согревшимся и оттого ставшим очень быстрыми игуанам. Утерев глаза, он выудил из вещмешка котомку и разложил ее на траве. Махнув мне, дед уселся по-турецки и принялся нарезать краюху хлеба. Я не стал кочевряжиться и мигом уселся напротив. Порезав хлеб и ломоть сала, дедуля выложил на тряпку десяток бледно-зеленых луковиц. С хрустом откусив от луковицы, он кивнул мне на горку еды.

– Интареман.

Луковицы напоминали редиску. Хлеб был серый и очень вкусный. Ну а сало оно и в Африке сало. Пока я набивал рот, наслаждаясь такими простыми и вкусными вещами, дедуля вновь принялся копаться в мешке и выудил из него кожаный бурдюк. Открыв, он лихо выдул половину и протянул бурдюк мне.

– Ну, надеюсь, ты не практикуешь уринотерапию: – как можно искреннее улыбаясь, ляпнул я. Однако отказываться невежливо. В бурдюке оказался травяной чай, отпив пару глотков, я продолжил набивать живот.

– Ох как же вкусно было дедуль благодарю тебя. Ты не поверишь, я уже дичать тут начал, все ящериц да рыб ел.

Старикан сидел и внимательно слушал. Продолжая болтать о еде и своих мечтах о жареной картошке, я развалился на травке и не заметил, как уснул. Мне снился дом и родной двор. Краем глаза замечаю движение.

– Дед, а ты-то зачем мне снишься?

Он грустно улыбается:

– Я хотел поговорить с тобой, «внучек» Ты ведь не здешний? Я таких строений отродясь не видывал.

– Каких строений? Погоди, так ты что, говоришь по-русски?

– Мы общаемся не словами, а мыслями.

– Так ты читаешь мои мысли?

Двор резко изменился, в соседних домах захлопали, закрываясь, окна и двери.

– Нет. Успокойся. Это твой сон, здесь я лишь гость. Это просто общение на первом уровне разума.

– Типа «Стар Трека» слияния разумов? – перебил я его. По домам, как на экране, полыхнули сцены их кинофильма.

– Ээээ, можно сказать и так, но мне незнаком этот способ. У тебя очень яркие образы. Ты практиковался в магии разума?

Я засмеялся.

– Магии? Разума? Нет я впервые об этом слышу.

– Хорошо, если ты позволишь я помогу тебе научиться говорить на всеобщем.

– Ладно, и как ты будешь учить?

– Все просто – этот сон и станет твоим уроком.

Остаток сна мы просидели друг напротив друга, болтали на разные темы. Правда, большую часть времени болтал он, пояснив, чем больше слов-образов я запомню здесь, тем меньше мне учить там. Однако над произношением придется поработать отдельно.

– Слушай, дед, а ведь я так и не спросил, как тебя зовут?

– Да зови уж как привык, внучек, – в который раз засмеялся старикан и растаял.

С великого бодуна – иначе это пробуждение было нельзя назвать. Голова раскалывается, во рту сухо, как в пустыне. Нахожу взглядом деда. Ну чисто зомби. Сине-зеленое лицо, под глазами здоровенные синяки, сами глаза покрыты сеткой лопнувших сосудов.

– Дед, ты как? – просипел я.

– Все нормально, долгое время не картакнел. Вот и накрыло нигоро, – проскрипел он.

– Ух ты! Я тебя понимаю, не все, конечно, но смысл ясен, – потрясенно воскликнул я.

– Слушай, выглядишь ты не очень хорошо или даже очень хреново. Может, я сбегаю, ящерку тебе поймаю, зажарим, а?

Дед закашлялся. Не смеши меня, этих ящериц люди не едят. Они мусорщики. – Увидев мой непонимающий взгляд, перефразировал. – Трупы едят.

– Подай лучше мне мешок – полечимся, заодно и повязку тебе поменяем.

Еще два дня пути, и мы вышли на старую заросшую дорогу.

– Старый имперский тракт, – пояснил мне дед. – В эту сторону редко кто ходит, дикие земли. Наш-то городок почитай на самой окраине чистых земель стоит. Дальше в двух декадах пути там пост, большая крепость и гарнизон в пять сотен разумных. Провизию туда по этой дороге возят, ну и подкрепления.

– А от кого охраняют? – полюбопытствовал я.

– Дальше-то на запад, там совсем плохо было, столица и крупные города, там жили самые могущественные маги и гремели самые жестокие битвы. А уж чего там расплодилось за эти столетия, одним лишь богам ведомо.

Как я понял из рассказов деда, в этом мире жили не только люди, а также эльфы, гномы, орки и куча иных народов. Жили довольно мирно, у людей была огромная империя, у эльфов величественные лесные княжества, у гномов неприступные горные твердыни, ну а орка в степи еще поймать надо. Примерно семьсот лет назад у них случился полный армагедец. По миру прокатилась магическая буря. Она исковеркала и изменила все, в чем была хоть капля магии. Одни говорили, что это результат магических экспериментов. Другие полагали, что это усмешка богов. Третьи склонялись к неким вселенским циклам мироздания. Ну и конечно, нашлись те, кто решил, что в его бедах виноват сосед. Началась резня и грабежи, которые переросли в полномасштабную войну всех против всех. Применение боевой магии одиночками и целыми отрядами привело к непредсказуемым и ужасающим результатам. Многократно усиленные бурей заклинания меняли ландшафт и погоду. Мир изменился. И каждая из рас огребла по полной.

Люди, как наиболее слабые физически и потому чаще других пользовавшиеся различными магическими и алхимическими снадобьями, потеряли почти девяносто процентов населения. Алхимия меняла их тела, превращая в жутких уродов. Маги растворялись в своих стихиях, порождая элементалей. Человечество таяло на глазах.

Эльфов – лучших магов жизни, постигло тотальное бесплодие. Каждый по отдельности они были абсолютно здоровы и могли жить до тысячи лет. Но произвести на свет здоровое потомство могли лишь единицы, и то после тщательного подбора партнеров. Раса эльфов оказалась на грани вымирания.

Гномов – великолепных алхимиков и изобретателей, подкосила умственная деградация. Все меньше рождалось талантливых инженеров и искусных алхимиков. Навыки и знания некому было передавать. Раса гномов вырождалась.

Как пострадали орки, никто не интересовался. В те времена их считали почти дикарями. Отступив на задворки своих прежних владений, народы принялись зализывать раны и восстанавливать утраченные связи. Поодиночке в новом мире было не выжить.

Впоследствии появились новые виды животных и растений. Маги открыли новые заклинания, алхимики составили новые рецепты. Открылись новые перспективы.

– Надо бы тебя приодеть, а то с голым задом в город не пустят. В часе ходьбы отсюда есть деревенька, там и купим тебе портки, – продолжил старик.

– Спасибо, дед, даже не знаю, чтоб я без тебя делал.

– Ну, – задумался дед, – если б крысы не сожрали, на подступах к городу тебя бы остановили внешние дозоры. Доставили бы в город, проверили на наличие метки раба и выкинули обратно за ворота.

– Или самого в раба обратили, – с грустью пробурчал я.

– Неее, – ухмыльнулся дед, – это дело хлопотное, да и мэтр Ортус человек дотошный, вмиг раскусил бы. А вот за оговор на суде могут и заклеймить.

– Сурово тут у вас.

– Да не особо, но ты пока не освоишься, не болтай попусту.

– Дед, а дед, скажи, а почему ты мне помогаешь? Или у вас так принято: встретил голого, напои, накорми и спать уложи?

Старик слегка замедлился, посмотрел на меня и, прищурив один глаз, сказал:

– Поначалу я тебя сразу пристрелить хотел, да рука не поднялась. Ты ж на поляне как теленок новорожденный себя вел. Шел, на цветочки да бабочек смотрел. А уж как топор держал – понял, не воин ты, дитё великовозрастное.

Я покосился на топор в петле – мда, опустил ниже плинтуса. Пожалел дурака, оказывается.

– Ну, ну, не печалься. Помогаю я тебе, потому что ты помог мне.

– Когда это? – воскликнул я.

– Когда не струсил и не бросил старика на съедение крысам.

Над деревенькой из двух десятков избушек вился печной дымок. Были видны только крыши да печные трубы. Все остальное скрывалось за трехметровым частоколом из толстенных бревен. Объяснив, что не стоит привлекать внимания селян моим неподобающим видом, старик пошел в деревню один. Я остался сидеть в придорожных кустах. Вдруг на дороге послышался залихватский свист и щелчок кнута. Из-за поворота лесной дороги появилась лошадка, запряженная в скрипучую телегу, на ней сидел долговязый парень. Обогнав деда, он остановился перед воротами и принялся орать во всю глотку, чтобы его впустили. Ворота резко распахнулись, лошадка с испуга шарахнулась, и парнишка свалился с телеги. Из ворот появился голый по пояс дядька и принялся пинками поднимать парня с земли и загонять в ворота. Пинки хорошо стимулировали и помогали набрать скорость, но заплетающиеся ноги не поспевали за телом. Паренька знатно штормило, он то и дело кричал:

– Не надо, прости, батя, – снова и снова падая в пыль. Загнав пинками свое чадо в ворота, дядька подхватил под узды лошадку, и вся компания с воем, скрипом и непереводимыми иномирскими матюками направилась вглубь деревеньки. Деда следом пропустили без вопросов.

Спустя пятнадцать минут я уже надевал застиранные до дыр штаны из мешковины и большущую рубаху до колен. На ноги достались кожаные чешки с завязками, вроде у нас они назывались поршни.

– Дед, а это точно не женская ночнушка? – засомневался я.

Критически окинув меня взглядом, дед признал увиденное приемлемым.

– Нет, просто ты мелковат, а рубаха – старосты.

Запихав в свой мешок мой топор, он навьючил его на меня. Еще раз оглядел и скомандовал: Идем!

Сойдя с дороги на хорошо протоптанную тропинку, мы прошли по ней мимо красивого озера. По зеркальной глади плавали утки. А на берегах ни одной бутылки, бумажки или пакета, а из воды не торчит неизменная покрышка. Красота!

Спустя каких-то полчаса неспешной прогулки мы оказались на краю пшеничного поля. Колос был еще зеленым. Поэтому казалось, что я стою на берегу зеленого моря, а ветер гоняет по холмам шелестящие волны.

– Дед, а какое сегодня число?

– Чего?

– Ну дата, какой сейчас г… л… – недоуменно запнулся. Я не смог перевести год, видимо, образы не складывались. Но дед, похоже, понял, о чем речь.

– Сейчас лето 727-е от Великой Бури, день 21-й бычьей луны. – И вздохнув, добавил: – До новолетия осталась одна луна.

Пройдя извилистой тропкой среди колосящейся пшеницы, мы снова углубились в лес, росший на другом конце поля. И спустя полчаса тропинка вывела нас на большую накатанную дорогу. По ней мы и пошли дальше. Наконец за очередным поворотом лес расступился, и я увидел город.

– Вот и пришли – торжественно объявил дед. – Верхний Новгород.

Городок располагался на огромном холме. На вершине находились большущие трехэтажные хоромы из серого камня. На склонах под ним расположились усадьбы помельче, отделенные заборами и частично утопавшие в зелени деревьев. А у подножия раскинулась мешанина из сотен разномастных домишек, плотно примыкающих друг к другу. Стекая с холма, город вытягивался вдоль реки вниз по течению, плавно перетекая в длинные здания складов речного порта. Все это великолепие окружал длинный ров.

– Ого, а что и Нижний Новгород есть? – удивился я такому совпадению.

– Конечно, вниз по реке в трехстах пятидесяти гал пути на берегу моря стоит Нижний Новгород, их строили уже после Бури, – пояснил дед.

– А гал, это сколько? – тут же поинтересовался я.

– Дык, вот как от нас до городской окраины как раз гал и будет, – и махнул рукой в направлении города.

Я прикинул на глазок, до города было с километр-полтора. Пока мы шли к окраинам, дед успел поведать мне о городе и его устройстве.

Главой всего этого хозяйства, а также главнокомандующим являлся некто полковник Хараг Толстый. Он был рукой короля в данном районе. Его помощником и советником по магической части был мэтр Ортус, также он заведовал судейской системой и, как поговаривали, разведкой. А так как город являлся важным перевалочным и торговым пунктом между королевствами, был еще и помощник по финансам – Вардек Долгонос. Он заведовал налогами и торговыми операциями. Эти трое были в курсе любых дел в городе. Сам город жил в основном торговлей, сюда приходили караваны из соседних королевств и перегружались на корабли, пришедшие из Нижнего Новгорода.

Не доходя метров сто до первых домов, мы оказались в очереди из таких же путников и трех телег. Впереди в будке сидел стражник и получал с входящего монетку, с телеги, груженной мешками с мукой, взял три. Дородный крестьянин по одной отсчитал их и положил в протянутую ладонь стражника. В это время его молодой напарник деловито прохаживался вдоль очередников, то и дело перебрасывал с плеча на плечо до блеска надраенную алебарду. Подошел и наш черед. Дед, протолкнув меня вперед, сунул в лапу стражника две медные монетки, тот, мельком взглянув на нас, ссыпал их в ларчик. Уже перейдя мосток через ров, дед объяснил:

– Это плата за защиту. Полковник объявил, что на собранные деньги будут строить стену вдоль рва. Вода, конечно, хорошо защищает, но прошлая зима выдалась морозной, из леса вышли десятка два скелетов и по льду перешли ров. Успели задавить полсотни людей, пока стража не опомнилась.

Услышав про скелетов, я подивился.

– А что, бродячий скелет это у вас частое явление? Как они вообще ходят?

– Такой толпой, конечно, редко бывают, чаще поодиночке. Это все из-за магии разлитой во время Бури. Когда умирают, дух должен покинуть тело, но случается так, что он остается в теле. Такой дух питается магией, и вскоре энергии духовного тела хватает на то, чтобы передвигать и физическое. Маги говорят, что видят таких скелетов как бы обтянутыми полупрозрачными телами.

Так незаметно, за беседой мы оказались на центральной городской улице. По сторонам высились двухэтажные дома из камня и дерева. На некоторых домах висели вывески с характерными красочными изображениями бакалейных, портных, гончарных и прочих лавочек. Ширина мостовой позволяла свободно разъехаться двум телегам. Я поначалу полагал, что на улицах будет полно дерьма и грязи, но мостовая была чистой и особой вони не наблюдалось. Прохожие люди меня удивляли не меньше, большинство встреченных были выше меня на полголовы.

Дед тем временем свернул с главной дороги на улочку, и я, последовав за ним, чуть не столкнулся с двумя высоченными мужиками. Отпрянув к стене, я во все глаза уставился на их длинные уши. Это были эльфы! Увидев мою реакцию, явно подвыпившие мужики звонко расхохотались и, покачиваясь, в обнимку отправились дальше по своим делам. А я продолжал смотреть им вслед, первый нес на спине лук в украшенном налучие. Но второй… Второй был вооружен двуручной секирой. Это вызвало разрыв шаблона в моем мозге, и я поспешил за дедом, намереваясь разузнать у него про эльфа с топором. Догнал я его уже в конце улицы, все-таки для одноногого он слишком быстро ходит. Старик стоял на пороге лавки, на вывеске которой было изображение пузатой дымящейся колбы. Дверь мелодично звякнула, впуская нас.

Внутри царил полумрак и стоял одуряющий запах всевозможных трав. Напротив входа находился прилавок, освещенный кристаллом, дававшим ровный белый свет. За прилавком стоял упитанный бородатый мужичок. За его спиной во всевозможных банках и склянках плавали какие-то органы, части тел и целые трупики животных и рептилий. Правую стену целиком занимал стеллаж с плошками, где лежали разноцветные порошки, корешки, сушеные кузнечики, жучки и прочие мелочи. Слева был прилавок с уже готовыми зельями. Разнообразием расцветки они могли бы поспорить с лучшими коктейлями наших баров, всех цветов радуги, черные и белые, смешанные и взболтанные, недоставало лишь соломинок спиралькой.

Пока я разглядывал эту лавку народной медицины, дед стащил с меня вещмешок и принялся выкладывать на прилавок тряпочки, мешочки и коробочки. Торговец сноровисто развязывал упаковку. Так на свет по явились синие грибочки, ягодки, пучки разных листьев и трав. Под конец на прилавок плюхнулся букетик крысиных хвостов. Торговец хмыкнул и пробасил:

– Хоть я это и не заказывал, но по серебрушке за хвост возьму. Дед молча кивнул. Торговец еще раз окинул взглядом прилавок, сверяясь с бумажкой, и достал из-за пазухи кошель. – Вот деньги, как договаривались, семьдесят три серебра и двенадцать медяков.

Затем пошарил под прилавком и отсчитал еще девять серебряных монеток чуть больше рублевых.

– Ох, чуть не забыл про новый заказ, – хлопнув себя по лбу, торговец засуетился. Он повернулся и принялся копаться в ворохе бумаг, лежавших в плетеной корзинке: – Вот.

Дед внимательно вчитался в список:

– Хех, не уверен, Гарин, тут больше половины ингредиентов, за которыми надо по деревьям лазить. Стар я уже для таких подвигов.

– Дак, а помощник-то тебе тогда зачем? – кивок в мою сторону. – Загони его на дерево, пусть постигает науку. Да и заказ стоящий, заплачу за все, что принесешь сверх написанного.

– Что по срокам? – осведомился дед.

– И со сроками не тороплю, луну-другую потерпит, но качество должно быть отменное, – указав пальцем вверх, сказал Гарин.

Дед глянул на меня и спросил:

– Ну что? Согласен?

– Согласен, – киваю я. А сам про себя думаю, а куда деваться то, работы нет, прописки нет, денег нет, а по деревьям лазить я умею.

– По рукам, – соглашается дед, и они жмут друг другу руки.

Закинув опустевший мешок за спину, я отправился вслед за дедом. Оказавшись на улице старик, улыбаясь, спросил меня:

– Андрей, ты понимаешь, во что ввязался?

– Не особо, надо собрать какие-то листики, ягодки, грибочки, – неуверенно промямлил я, чувствуя, что в вопросе деда кроется подвох.

– Почти угадал, – шире заулыбался дед. – Вот только пойдя в лес по грибы да ягоды, можно повстречать и медведя. А нам придется залезть в такие места, где встречаются твари, которые кушают медведей. – И он демонстративно постукал палкой по своей деревянной ноге.

– Ну что внучек, пойдем домой, – беззаботно проговорил старик и, поправив арбалет на плече, отправился вниз по улице.

Жилище деда представляло собой обычный неокрашенный бревенчатый домик с мансардой. Такие домишки тысячами строились на шести сотках моей родины и гордо именовались дачами. Слегка покосившееся крыльцо, треснувшие перила, на двери амбарный замок. Дом ютился между такими же шедеврами народной архитектуры, собранных из бревен и грубо оструганных досок. Несмотря на внешний запущенный вид, внутри дом выглядел чистым и уютным. Первый этаж был одной большой комнатой. Глядя на нее, создавалось впечатление, что и вправду приехал в гости к деду на дачу. У левой стены выскобленный стол с одиноким табуретом, кровать, застеленная лоскутным одеялом. У дальней стены печка, сложенная из кирпичей и приставная лестница, ведущая на мансардный этаж. Правую стену занимали громоздкий шкаф под потолок и длинный комод, на котором вместо телевизора лежал в ножнах меч. Похоже, дед жил здесь один-одинешенек, ни жены, ни детей.

Положив арбалет на стол, дед обернувшись сказал:

– Ну что стоишь как не родной? Проходи, скидывай мешок прямо на пол. Сейчас схожу к соседке, возьму чего перекусить, а то в доме шаром покати. Ну а потом и в баньку. Здесь за углом отличная гномья баня имеется.

Усадив меня на единственный табурет в доме и прихватив из угла плетеную корзинку, он вышел за дверь. Я сидел и думал. Как мне отблагодарить деда, который столько для меня сделал и продолжает делать? Как вообще можно оценить доброту? То, что он на меня потратил, я безусловно возмещу. И здесь главное не обидеть старого человека. Тем временем дед вернулся с полной корзиной еды, и я бросился ему помогать. В корзинке оказалась литровая крынка молока, четвертушка знакомого хлеба, кусок сыра и горшочек с еще парившей кашей. Пока я раскладывал на столе еду, дед достал откуда-то деревянную ложку и кружку.

– Чем богаты тем и рады, – радостно заявил он, всучивая мне ложку: – Ты приступай, пока каша не остыла, а я молочка попью.

В ответ я уговорил его сесть на табурет, мотивируя тем, что стоя больше каши влезет. Никогда особо каши не ел, но эта, видать с голодухи, показалась мне вкуснейшим блюдом. И несмотря на мои заверения, что я по-братски съел ровно половину каши, дед таки заставил меня опустошить горшок на две трети. Оставив мне допивать полкрынки молока, старик уселся на кровать, покряхтел и отстегнул свой протез. Затем, нашарив под кроватью костыль, поднялся и полез в свой шкаф. Собрав там узелок, он бросил его мне.

– Хорошо поймал, а я уж подумал, что ты совсем безнадежен, – похвалил он, ухмыляясь.

– Дед, так это же тряпки, а не стрела, – попытался обидеться я.

– Ничего, – обнадежил он меня, – придет время и для стрел. А теперь пошли в баню.

Заперев дверь на ключ и повесив его себе на шею, дед с еще большей скоростью запрыгал в сторону большого каменного строения, которое дымило как пароход, тремя трубами. Баня оказалась общественной и совместной. На входе сидела здоровенная баба, которая взяла с нас шестнадцать медяков платы и предупредила, что мыло и мочалки оплачиваются отдельно. На втором этаже, как мне пояснил дед, были отдельные номера. Раздеваясь в предбаннике у деревянного шкафчика, я старался не глазеть по сторонам. Мимо меня, нимало не стесняясь, шастали дородные бабули и степенные мужи.

Сама баня была похожа на турецкую, повсюду были мраморные скамейки, но жарко и влажно было, как в нашей. Выбрав понравившуюся скамеечку, дед выдал мне мочалку из лыка и капнул в нее из пузырька с мылом. Надраив себя до красноты и окатив из ушата, я почувствовал огромное облегчение. Отчаяние и неопределенность последних дней смылись вместе с грязью. Дед тоже раскраснелся, отмылся и полез на приступки, усевшись там, он принялся болтать с таким же старичком. Рядом с ними сидела крепенькая дама с внушительным бюстом и поедала красные ягодки из плошки. Хвала богам еще, что молодых девчонок в бане не было. Посидев минут пять с дедом, я понял, что еще чуть-чуть и меня вынесут вперед ногами, а этим старперам хоть бы хны.

Дед, видя мои метания, слез с приступка и потащил меня за собой. Из предбанника противоположная дверь вела в пивную. За многочисленными столиками сидели разумные, замотанные в белые простыни, обильно выпивая и закусывая. С дальнего столика нам вдруг замахала компания из эльфа и трех людей. Все они оказались друзьями моего дедули. На радостях заказали еще пива и блюдо речных раков.

Надо сказать, посиделки в компании старичков то еще удовольствие. Представив меня как внука Андрея, приехавшего в гости с севера, дедок назвал и своих друзей. Эльф – мэтр Элькарин, господа Навой и Олив и гном – мастер Гратовит очень гордившийся своей роскошной бородищей, лежащей на внушительном пузе. Навой и Олив братья-лавочники с местного рынка. Старички, приняв на грудь по паре кружек, ударились в воспоминания, какими они были в мои годы. Ну да тогда и деревья были выше, и трава зеленее и бабы толще. Вдобавок они постоянно меня подначивали, то слабо пью, то мелковат для люда и лысоват для гнома. Я отшучивался, как мог, стараясь не обидеть ненароком почтенных старцев. Пиво-то я не очень люблю, но здешнее мне понравилось и когда принесли второй кувшинчик, я быстренько разлил его по опустевшим кружкам.

Сухонький и длинный, как жердь, эльф, пропел мягким баритоном:

– Пора, пора добавить к празднику веселья, – и воровато оглянувшись по сторонам, сыпанул в кружки по щепотке порошка. Я было принялся отказываться, но мэтр упер в меня свой холодный взгляд и заявил, что он-де маг жизни и лекарь, а потому ничего плохого со мной не случится. Он даже встал со своего места и перегнулся через стол, наседая на меня с вопросами – уж не думаю ли я, что мэтр решил всех отравить? Эльф так завелся, что не заметил, как сползло его покрывало, и теперь его хозяйство болталось прямо над его же тарелкой с закуской. Все остальные поглядывали на представление поверх кружек и в разговор не вступали, притворяясь страшно занятыми пивом. Так заняты, что их аж потряхивало от смеха.

Ладно, не яду же они мне подсыпали, подумал я и отхлебнул. Во рту приятно защипало, вкус слегка изменился, но в лучшую сторону. Я сделал еще пару глотков, и последнее, что увидел, была тарелка с раками, которая приближалась.

– Да говорю же тебе, это был обычный серебряный корень, – возмущался голос.

– Бу-бу-бу, – донеслось издалека.

– Его даже детям дают, чтоб ты знал, – заорали совсем рядом.

– Сейчас анализы будут готовы, и мы все узнаем.

– Я смотрю, ты уже проснулся, молодой человек, – обратился ко мне вошедший эльф, – заставил же ты нас поволноваться.

Я лежал в незнакомой комнате на кровати с мягкой периной. В дверь ввалился дед с остальными старичками и незнакомым эльфом. Молодой эльф с озадаченным видом глянул на бумажку и залепетал:

– Мэтр, я не понимаю, никогда не встречал подобного.

– Давай посмотрим, Атамил, – и мэтр вчитался в написанное.

– Понятно, лет триста я не видел таких показателей, тебе повезло, законспектируй их. Перед тобой классический случай синдрома Безумного Алхимика, – провозгласил мэтр.

– Чего?

– Спокойнее, Андрей, спокойнее, этот синдром был распространен у людей родившихся после Бури. Их организмы неадекватно реагировали на случайные активные алхимические реагенты. Например, ты, попробовав порошок серебряного корня, просто заснул, а должен был получить заряд бодрости. Реакция организма абсолютно случайна, и на какой из реагентов и в какой комбинации он среагирует, тоже не предсказать.

– Так я что, от маринованных огурчиков могу помереть? – изумился я.

По рассказам деда, алхимия применялась в этом мире в пищевой промышленности так же активно, как в нашем просто химия. Консерванты, эмульгаторы, усилители вкуса и прочие гадости здесь тоже присутствовали. Правда, в отличие от нашего ширпотреба, здесь это касалось только дорогих продуктов.

– Не стоит преувеличивать, смертельная реакция может наступить лишь на очень сильные алхимические смеси. В основном же это будут расстройства желудка, рвота, кожные высыпания, временная потеря волос, потеря сознания… – начал перечислять мэтр монотонным профессорским тоном.

– Все, все, мэтр, я понял – всевозможные побочные эффекты, – прервал его я и принялся вставать с постели.

– Если все упростить, то да, – пробубнил эльф, разочарованный нежеланием пациента прослушать лекцию. Но тут же переключился на своего ученика, зашептав ему на ухо, поглядывая то на меня, то на бумажку с анализами. Ученик лихорадочно принялся записывать сказанное учителем в свою пухлую тетрадь.

– Да-а, дедуль, влип же я со своим синдромом и тебя подставил, – завел я разговор, когда мы покинули гостеприимный домик мэтра Элькарина.

– О чем ты Андрей? – изумился дед. – Ни мне, ни мэтру ты хлопот не доставил. Наоборот, теперь этот скупердяй чувствует себя мне обязанным. А у него самого появилась возможность погонять ученика на предмет уже исчезнувших болезней. Ты внес свежую струю в наше старое болото, – и он расхохотался.

В домик деда мы вернулись уже глубокой ночью. Спать совершенно не хотелось, и пока дед храпел на кровати, я сидел на крылечке и пялился в ночное небо и размышлял. Вернуться домой? Как? Да и что там меня ждет после всего здесь увиденного? Скука, ломка и психушка? Ведь сам себе не прощу упущенного шанса. А здесь синдром. Буду питаться экологически чистой пищей без алхимических добавок. Вообще жить можно. Будем посмотреть.

С утра я умылся и столкнулся с проблемой чистки зубов. Дед выдал мне синий пузырек со словами:

– Хлебаешь, полоскаешь пару минут и сплевываешь, глотать не рекомендуется.

Я так и поступил. Резкая ноющая боль заставила меня подпрыгнуть. Сплюнув адское зелье, я обнаружил, что выплюнул его с кусками пломб.

– Твою жешь мать, только этого мне не хватало.

На мои вопли прискакал дед. Он долго не мог понять, что за пломбы такие и для чего они. Наконец до него дошло, и мы поспешили обратно в дом метра Элькарина. Мэтр долго удивлялся, зачем тамошние маги клеили камни к живым зубам. На пару со своим учеником они поочередно залезали ко мне в рот, цокая языками и качая умными головами. Затем мэтр выдал диагноз – два зуба удалять целиком, еще три нуждаются в основательном лечении, остальные сами восстановятся в процессе ежедневных полосканий. За все про все он назначил цену две серебряных монеты. При условии, что я не против, чтобы лечение осуществлял ученик под присмотром мэтра. Я покосился на деда и согласился на практиканта-ученика.

Похоже, тот только и ждал официального согласия подопытного. Засучив рукава, новоявленный коновал выдал коронную фразу:

– Ну-с приступим, – и тут же голыми руками полез мне в рот. Без всяких клещей он расшатал и вырвал двумя пальцами мои зубы. Затем под внимательным взглядом мэтра Атамил взялся за мою голову руками, сразу стало тепло и боль ушла. Мэтр Элькарин все жужжал по поводу каких-то потоков и сдержанности, но мне после утра боли было всё равно. Спустя полчаса лечения меня толкнули в бок, выводя из полудрёмы. Надо мной стоял ученик Атамил и просто сиял.

– Ты стал моим первым настоящим пациентом, – восторженно заявил он. Но заметив, что мэтр смотрит, состроил морду кирпичом и серьезно добавил: – Первые сутки ничего контрастного не пить и твердого не грызть. Рекомендую творог и молочные каши.

По дороге домой дед снова надо мной смеялся.

– Ха, да ты и впрямь новорожденный, то животик болит, то зубки режутся.

Про зубы было, правда. Мне пообещали, что через декаду-другую полезут новые зубы. По сути, эльф лишь подстегнул регенерацию своей магией и сконцентрировал ее в зубах. Теперь они заживали, как порез.

– Дедуль, прости, со мной одни проблемы, – с досадой пробормотал я.

– Да какие это проблемы, так, мелочи. С моим сыном случались вещи куда как хуже, – сказав это, дед вдруг сгорбился и помрачнел.

Спрашивать его о сыне я не решился, захочет, сам расскажет.

– Дед, а почему ваши эльфы с топорами ходят? В наших сказках эльфы с луками, гномы с топорами, люди с мечами.

– Ну и сказочники там у вас. Сам посуди, топор оружие рубящее, и самый сильный удар сверху вниз. Низкорослым и коренастым гномам топор как корове седло, и в горах нечего рубить. А вот эльфы и ростом повыше, и живут в лесах, они лучшие мастера по дереву и к топору привычны с детства.

Как оказалось, эльфы от рождения являются магами жизни или магами разума. Те, кто был слабо одарен магией, выбирают путь воина. Возможности быстрой регенерации и заклинания силы дают этим эльфам-живчикам отличную базу для работы с тяжелыми видами оружия. Эльфы-лучники слабенькие маги разума, их феноменальная точность результат заклинаний типа телекинеза. Лучшие из них способны не только направить в цель несколько стрел, скорострельность их лука позволяет держать в воздухе до пяти и более стрел, но и увеличить силу удара в момент попадания.

Я шел и обдумывал сказанное дедом. Нет, ну правда, вокруг лес, чего бы эльфам деревья не рубить. Срубил – посадил. Гномы вроде как тоже дети камня, но и камень рубят и железо плавят.

Дома… Сам не заметил как стал называть это место домом. Дома дед развил бурную деятельность. Он загнал меня на второй этаж и приказал все вычистить и прибраться там. Я выбился из сил лазить туда- обратно по шаткой лесенке, вынося кучи тряпок, дырявых корзин и просто деревянного лома, бывшего когда-то мебелью. Однако среди барахла нашлись два старых нерабочих арбалета, которые я отложил на разобрать-посмотреть. Из мебели оставил лишь грубо сколоченную кровать, которую, похоже, собирали прямо на месте.

После обеда дед ушел по своим делам, а я взялся разбирать начинку арбалета, он был точной копией дедова. Плечи и стальная тетива не пострадали, вся проблема заключалась в механизме взвода. Руками натягивать тетиву было невозможно. Попытавшись, я лишь едва на четверть сдвинул ее. У арбалета был под ложем рычаг, похожий на те, что ставят в пневматических ружьях. Тянешь за рычаг, под тетивой выскакивает лапка и без особых усилий натягивает тетиву. Остается положить болт в ложе, упереть в плечо подобие приклада и надавить снизу на спусковой рычаг.

Первый арбалет оказался залит какой-то дрянью, густая как смола, она запечатала весь механизм и не давала двигаться шестеренкам. Второй оказался в еще худшем состоянии, половина внешнего кожуха расплавилась вместе с внутренностями. Молния в него попала или дурак какой газовой горелкой жег его, неясно, однако восстановлению он не подлежал. Раздолбав вконец оплавленный арбалет, я все же снял остатки кожуха и тщательно зарисовал схему оставшегося механизма. Назначение некоторых деталей и их функции осталось для меня загадкой. Дед на удивление благосклонно отнесся к моему занятию и даже принес нехитрые инструменты и какого-то растворителя. С их помощью я очистил первый арбалет от загустевшей гадости. Промучившись четыре дня, я наконец полностью его разобрал, отполировал и смазал все детальки, затем вновь собрал.

– Так, проверим, – сказал я и плавно потянул за рычаг.

С тихим шелестом механизма и слабым скрипом сгибаемых плеч арбалет щелкнул курком и встал на боевой взвод. Красивая и опасная вещь. Банг – вхолостую хлопнула тетива. Я оглянулся на деда, он одобрительно кивнул и тут же предложил мне:

– Пойдем, опробуем бой.

Идти прошлось аж к подножию холма, его окружала вполне приличная пятиметровая каменная стена. Видимо, изначально она окружала весь городок, но потом тот разросся, и за стеной осталось место только для самых богатых. Красивые особняки с небольшими внутренними двориками выделялись на фоне плотно застроенного нижнего города. Прямо за воротами находились казармы городской стражи. Дед спросил у пожилого стражника разрешение попользоваться тиром и купил вдобавок у него три десятка болтов к арбалету.

Оказалось, на базе стражи находилась школа для мальчиков. В ней они учились грамоте и азам математики, а также обращению с оружием вместе с физкультурой. Девочки учились отдельно. Если в процессе обучения выявлялись магически одаренные дети, им предлагалось продолжить обучение в профильных школах, за деньги, разумеется. Для особо одаренных детей существовала королевская квота, с обязательной службой в армии. Помимо этого, стражи предоставляли желающим тренировочные площади и учителей для занятий с личным оружием.

Целиться без мушки было очень неудобно. Пришлось начинать с двадцати шагов, только тогда я более менее начал попадать в саму мишень. После пяти моих пробных выстрелов дед отобрал у меня арбалет и поразил мишень в яблочко. После продолжил смотреть на мои попытки приноровиться к новому для меня оружию. Уже порядком настрелявшись, я решил понтануться и выстрелить с одной руки.

Бац – дедова палка хлестанула меня по заднице.

– Дед, ты чего? – потирая ушибленное место, взвился я.

– А чего ты балуешься с оружием? – негодующе заорал дед.

– Ну-ка давай, встань ровно… арбалет в обе руки возьми… – каждая его команда сопровождалась болезненным тычком трости.

– Держи арбалет крепко, но нежно, будто девку за задницу. Не горбись! – хрясь новый удар палкой по спине. – Спину держи прямо. Этот локоть прижми к груди. Куды ноги растопырил, – удар по бедру, – уже лучше… этот локоть свободнее. Давай целься и стреляй.

Дах – болт пробил край окрашенного яблочка. Девятка, не меньше. Не успел я насладиться радостью победы, как сзади последовал окрик:

– Чего замер, продолжай упражнение.

Еще понаблюдав за мной немного, дед куда-то ушел со старым стражником и вернулся в компании с квадратным гномом. Ростом едва под метр шестьдесят, он был невероятно широк в плечах, а кожаная с металлическими вставками броня с шикарными наплечниками в виде медвежьих голов придавали ему вид шкафа. Я тем временем выковыривал застрявшие в стене за мишенями болты. Большинство из них раскололось, но с десяток относительно целых добыть удалось.

Вернувшись на рубеж, я попал под внимательный осмотр. Пришедший гном стал меня щупать за везде, тыкал в меня пальцем, разводил руки и постоянно хмыкал в бороду, заплетенную тремя косичками. Затем мне предложили поднять пару железных балок, я легко справился с ними. Все-таки здесь я был явно посильнее, хоть и мельче местных людей.

– Сыроват, рыхловат, но сойдет, – выдал деду свой вердикт гном.

– Что по оружию? – осведомился дед.

– Стрельбе, я вижу, ты сам его научишь, а со своей стороны я предлагаю гартог. – С этими словами гном вытянул из-за спины необычный меч. Широкий, прямой клинок с круглой гардой и длинной рукоятью. Он вытянул руку с мечом передо мной, держа его параллельно земле. В следующий миг рукоять увеличилась втрое, став чуть длиннее клинка. И гном, перехватив оружие двумя руками, продемонстрировал уже почти копье.

Я стал присматриваться к рукояти, подумав сначала, что она раскладывается телескопически. Но ни одного стыка не заметил, поверхность была ровной, без швов.

– Это что, какая-то гномская магия?

Гном заржал, как лошадь, рядом с ним усмехался дед.

– Дубина, алхимики гномов давно овладели секретом двухформенного металла.

– Это типа с эффектом памяти? Круто, а чем активируется?

Теперь гном смотрел на меня с нескрываемым удивлением.

– На рукояти есть кольцо, поворачиваешь его, и форма меняется, – он продемонстрировал. Металл на не оплетенных частях рукояти пошел мелкой рябью и сжался, в руках гнома оказался небольшой двуручный меч.

– Ого, а можно мне… – потянулся я руками к мечу.

– Куды клешни тянешь, – грубо оборвал мои стремления гном, отбивая руку в сторону.

– Учиться будешь у мастера Торнгрима, – объявил мне дед. – Заодно посмотришь их арбалеты, может, какой можно починить.

Сказав это, дед пошел к воротам, на полпути обернулся и, улыбаясь добавил:

– К ужину не опаздывай. – Чего встал? – гном ткнул меня в спину.

– Давай шагай за мной, познакомлю с распорядком и покажу арсенал, – и не дожидаясь моей реакции, потопал в сторону казарм.

С той поры прошла луна. Каждое утро я вскакивал со своей кровати в доме деда и несся к казармам. Там уже играли побудку, и весь контингент стражи выходил на плац. Дневная смена отправлялась на патрулирование города, ночная в койки. А два десятка новобранцев и учеников, включая меня, отправлялись в кросс вдоль стены. Разница между учениками и новобранцами была небольшой. Нас хлестал по задницам стеком учитель-сержант, тогда как новобранцев пинками подкованных сапог подгонял дежурный сержант. Вообще телесные наказания здесь применялись довольно часто, как стимул в учебе и тренировках.

После кросса учеников разбирали на индивидуальные занятия учителя. Потом был обед и занятия по грамоте. Затем снова тренинги с учителями или в строю с новобранцами. В моем случае через день это были тренировки по стрельбе с дедом. Его палка лупила больнее стека, цепляясь к каждой мелочи – не так стоишь, не так держишь, напряжен, расслабился. Однако ни синяков, ни шишек от нее не оставалось. Пару раз я чуть было не высказал деду все, что думаю о его методах, но вовремя прикусывал язык. Остаться без единственного знакомого в новом мире было страшно. Да и наука старика хоть и давалась болезненно, но постепенно все же начала приносить свои плоды. Я уверенно стал выбивать восемь из десяти на пятидесяти метрах.

А вечерами ковырялся в различных смертоубийственных механизмах. В наследство от империи осталось множество артефактов технологии производства которых были утеряны. Те же арбалеты со взводом, многозарядные стрелометы и прочие метательные агрегаты. Ясное дело, я лишь отдаленно понимал принцип действия этих устройств, но большинство достаточно было просто почистить от вековой грязи и заново смазать. Местные вояки отчего-то совсем не следили за своим более технологичным оружием предпочитая полировать мечи да копья.

Закончив с пробежкой, я пошел к Торнгриму. Его занятия всегда проходили в небольшом зале, стены которого были увешаны разнообразным оружием. Гном, как обычно, голый по пояс, ждал меня у окна, демонстративно повернувшись к двери спиной. Я было отправился надевать защитное снаряжение, но Торнгрим остановил меня.

– Сегодня защита тебе не понадобится, – объявил он поворачиваясь, – раздевайся по пояс.

Я быстро скинул рубашку, оставшись в старых дедовых штанах. В руках гнома сверкал отточенным лезвием гартог. Это был простой деревянный шест с клинком, без наворотов вроде сжимающейся рукояти.

– За эту луну я научил тебя, как держать в руках гартог, – с глухим стуком рукоять опускается на пол.

– Сегодня мы узнаем, достоин ли ты учиться дальше.

Гном бросает мне гартог и вынимает из ножен свой. Демонстративно, как при первой встрече, его раскладывает.

– Бой.

Его резкий выпад я едва не проморгал. В последний момент успеваю отбить древком летящее мне в грудь стальное жало. Рубящие удары по корпусу и ногам чередовались с колющими. Все время приходится отступать и защищаться, гном наседает. Особо сильный удар сверху принимаю на вытянутых руках и понимаю – зря, открылся. В следующее движение кулак, сжимающий рукоять, врезается мне в живот. Дыхание перехватило, я лихорадочно замахал перед собой гартогом, лишь бы отогнать гнома и дать себе продышаться. Сильный удар клинком по клинку сбивает мой гартог к полу и тут же рубящий удар в правую руку, из раны на плече потекла кровь. Запоздало пытаюсь отбить новый укол в грудь, лезвие гномьего клинка оставляет на моих ребрах еще одну рану. Внутри все похолодело, я понял, что гном не шутит, этот гад пытался меня насквозь проткнуть. От злости я изо всех сил стал рубить и колоть эту бородатую сволочь. Гном же, несмотря на свои габариты, легко уклонялся от моих ударов и молниеносно контратаковал. Мои попытки войти в клинч он жестко подавлял ударами рукояти в живот или голову. Получив еще с десяток порезов, я выдохся, перед глазами все плыло, пот и кровь заливали глаза из рассеченной брови. Руки стали красными от натекшей с порезов крови. В отчаянии я бросился на гнома в последнюю атаку, из последних сил молотя его обоими концами гартога. Ярость и страх сплелись в один клубок, я остервенело принялся рубить врага, получи… на… получи… – гном отступал. Вдруг он исчез, я по инерции провалился вперед, правая нога подломилась от удара, и в голове взорвалась бомба.

Дед

Парнишка, как бык, попер на Торнгрима, гнома явно шатало под сильными ударами. Улучив момент, тот поднырнул под очередной удар клинка, подсек древком колено и плашмя ударил лезвием по затылку. Андрей рухнул как подкошенный.

– Мэтр Элькарин, он ваш, – широко улыбаясь, пробасил гном.

Из дверки появился мэтр, а за ним его ученик с походным набором лекаря.

– Приступай, Атамил, и считай это экзаменом по оказанию первой помощи, – сообщил он ученику.

– Ну, что скажешь?

Гном посмотрел на старика:

– Дурковатый, конечно, но это мы исправим, а вот силен твой внучек немерено.

Тем временем Атамил закончил осмотр и принялся бинтовать раны на теле Андрея.

– Мэтр, у него хорошая регенерация, кровь уже свернулась.

– Хорошо, Атамил, в сознание не приводи пока, пусть спит.

– Завтра последний день уходящего лета, – вдруг сообщил дед и помрачнел.

– Андрей, давай вставай, умывайся, одевайся, сегодня важный день, – разбудил меня криками снизу дед.

Я попытался вспомнить, как здесь оказался. Вспоминался бой с гномом и… все, дальше как отрезало.

Тело было покрыто многочисленными бинтами, под которыми чесалось и зудело. Пока я завтракал крынкой молока и плошкой творога, дед поведал мне о причинах переполоха. Сегодня был Последний день перед новолетием. В этот день было принято заканчивать все дела, отдавать долги и выбрасывать все ненужное, скопившееся за лето. Начали мы с генеральной уборки избушки, вымыв и выскоблив все полы и стены, мыл, конечно же, я, а дед руководил.

После уборки мы с дедом отправились на базар, прикупить новой одежки и мелочей. Надо сказать, что за луну я успел скопить аж шесть серебряных и тридцать пять медных монеток. Это было платой за починенные мной вещи. Я порывался отдать их деду в счет всех тех денег, что он на меня потратил. Но он утверждал, что ничуть не потратился, и лечился и кормился я с тех крысиных хвостиков.

На базаре было людно и шумно. Торговцы всевозможными товарами располагались ровными рядами, чувствовалась какая-то организация. А между ними толклись сотни людей, наряженных в свои лучшие наряды. Кто-то степенно прогуливался и демонстративно приценивался. Другие орали до хрипоты, торгуясь за бочку соленых огурцов. На углах и перекрестках рядов стояли помосты с магами-недоучками, певцами и циркачами. Они развлекали народ чем могли, пускали в воздух огненные шары, пели похабные и героические песенки, был даже кукольный театр. Детишки были в восторге от его нехитрых представлений.

Мы пошли в ткацкие ряды, где под присмотром деда я сторговал себе пару штанов, две простые рубахи и одну парадную. Из темно-синего шелка, с вышивкой узором по воротнику, она и в моем мире стоила бы недешево. Здесь пришлось отдать три серебрушки.

Надо сказать, что на десять серебряных монет в городе можно жить целую луну. Десять медяков стоил приличный обед, за пять медяков можно снять на ночь кровать в общем бараке. Сто медяшек равнялись серебряной монете, сто серебряных – золотому, это был здоровенный кругляш граммов сто весом. Часть монет сохранились еще со времен империи и были защищены алхимическими добавками от подделки. Имперские монеты были в ходу у всех рас и являлись самой твердой валютой.

Отправив деда пораньше в баню, у этих стариканов оказалась своя такая же традиция, я остался на базаре один. Прогуливаясь по рядам, купил пару пирожков с капустой за медяк у мелкой, конопатой девчонки. Пекла их явно ее бабулька, стоявшая рядом, но мелкая уверяла меня, что всячески ей помогала.

Я уже давно думал, чем бы отблагодарить деда, а тут и праздник, Новолетие как-никак. И я решил подарить ему новую трость. Я уже устал бродить по рынку и отчаялся найти торговца, как ко мне подошел щуплый парнишка и спросил:

– Слышь, паря, это ты, что ли, трость ищешь?

– Ну предположим, что я, и чего? – принял я его манеру разговора.

– Пошли, покажу, – и он махнул вихрастой головой в сторону выхода с рынка.

Я откровенно заржал:

– Может, мне еще и самому ее сделать?

Парнишка искренне удивился:

– Зачем самому, мой отец делает. Ему как ногу деревом раздавило в молодости, так он в столяры и подался. Всякую мелочь, шкатулки, игрушки, трости и ножны он дома делает.

– Ну пошли, – все еще сомневаясь, протянул я.

– Да тут не далеко, – засуетился паренек, – наш дом на Деревянной улице сядьмой по счету.

Я все же опасался, вдруг это какой бандюган. Заманит да прирежет ради пары медяков. Паренек привел меня к красивому домику, как из сказки, с резными ставнями и таким же крылечком, конек крыши венчал деревянный орел, распахнувший крылья. На бандитское логово не похоже, подумал я.

– Батя, я тебе покупателя привел, – с порога заголосил парнишка.

– Здравствуйте, – поздоровался я, входя в дом.

– И тебе не хворать, – так знакомо и слегка грубо откликнулись из угла.

За верстаком, усыпанном стружками, сидел широкоплечий усатый мужчина средних лет.

– Что купить желаете? – он махнул рукой в сторону стены, заставленной различными поделками из дерева.

– Трость хочу купить дедушке, его совсем уж поизносилась. Из особых пожеланий должна быть крепкой, чтобы выдержала дорогу, и полезной, чтобы если что, и защитить смогла.

Мужик улыбнулся в усы:

– Есть подобная у меня, но сойдемся ли в цене?

– Дак товар-то увидеть надобно, чтоб оценить по достоинству, – включился я в игру.

Спустя полчаса и оставив у столяра почти все свои оставшиеся деньги, я отправился с покупкой домой. Там, наскоро припрятав подарок под кроватью, с чистой совестью пошел в баню к деду.

Старички уже порядком напарились и сидели, грели свои старые кости на приступках. Я тоже помылся, и пока дедульки перебирались в бар, заглянул к местному парикмахеру. Тот, лихо орудуя опасной бритвой, сбрил мою жиденькую бороденку. По здешней моде зачесал мои отросшие волосы назад и собрал в некое подобие куцего хвостика.

Перед всей честной компанией я предстал во всем своем великолепии. Гладко выбритый, вымытый, стильно причесанный, с брутальными шрамами на торсе и проступившими кубиками пресса. Мое появление было встречено насмешливыми возгласами и шутками, что мальчик созрел, пора ему жениться. Дед, увидев меня, побледнел и во все глаза пялился на меня, будто впервые видел.

– Дед, ты чего? – забеспокоился я. – Тебе плохо?

– Нет-нет, со мной все в порядке, – принялся отмахиваться дед, его лицо медленно розовело. Однако некоторое время он продолжал рассматривать меня и на его глазах выступили слезы. Дед тут же постарался спрятать их в кружке с пивом.

Старички опять ударились в воспоминания, но на этот раз дед молчал и продолжал накачиваться пивом. Вскоре пришла дородная тетка и попросила нас освободить помещение, баня закрывалась. Мой дедулька к тому времени нажрался в дрова. Едва переставляя ноги, он висел на мне всю дорогу до дома. Я дотащил его до самой кровати, усадил и уже хотел стянуть с него сапоги. Вдруг дед мертвой хваткой вцепился мне в плечи и принялся бормотать:

– Прости, прости меня, Ариман… я не успел… прости меня. – Дед заплакал.

– Все хорошо… – начал было я.

Дед встрепенулся и сквозь слезы запричитал:

– Ариман, прости… я не смог… прости меня, сынок…

– Прощаю – сдуру ляпнул я.

– Благодарю, Ариман… – с плеч деда будто рухнул камень, он обмяк и впервые за вечер улыбнулся, я быстро уложил его на кровать. Дед порывался еще что-то невнятно бормотать, хватал меня за руки, но пиво наконец одержало верх, и он оглушительно захрапел.

Я лежал в своей кровати и никак не мог уснуть, слишком бурным выдался вечер. Завтра, в самый длинный день лета, Новолетие и мой день рождения.

Была жара… На этот раз я проснулся раньше деда. Сбегал к соседке и выпросил у нее кувшинчик рассола. Когда я вернулся, дед уже стоял над умывальником и со стонами плескался в тазике.

– Держи, поправь здоровье, – протягиваю кувшинчик с рассолом. Старичку явно было стыдно за вчерашнее. Он упорно прятал от меня глаза.

– Дед, не переживай, я все понимаю, что было, то прошло. Улыбнись, сегодня же Новолетие и у меня день рождения, – радостно сообщаю ему новость. Дед поперхнулся рассолом, закашлялся. Я принялся похлопывать его по спине. – Ну, ну, чего ты? Или у вас дни рождения не празднуют?

– Садись, я попытаюсь рассказать. Но сначала я хочу попросить у тебя прощения за вчерашнее, не следовало мне так напиваться.

Я кивнул. Дед еще секунду помялся и начал говорить.

– Сорок пять лет назад я потерял сына. Мы сильно поссорились, неважно из-за чего, но он ушел. А потом мне сказали, что мой сын погиб. Ты… Ты очень на него похож. Эта прическа, гладко выбритый подбородок… Я даже решил, что ты его воплощение… призрак прошлого…

– Это его меч?

– Да… все, что осталось… – дед рукавом стер набежавшую слезу.

– Так ты усынови меня, или увнучи, как правильнее сказать. Научишь меня семейному делу, где, какие корешки собирать. А я, как примерный внук, помогать стану, заботиться, да и веселее вдвоем-то. Ну как, дед, согласен? – и я приобнял его за плечи.

– Кстати, погоди минутку, – я метнулся наверх, достал из-под кровати подарок и вернулся.

– Вот с Новолетием тебя, дедуль, – торжественно вручаю ему завернутую в холстину трость.

– Хех, – дед слегка опешил, но от подарка не стал отказываться. Развернув холстину, он повертел трость в руках, встал, прошелся подбоченившись. Рост его я заранее прикинул, так что с размером не ошибся. Новая трость деду нравилась.

– Что ж, внучек, тогда сегодня гуляем, а завтра за работу. Пойдем!

День только начинался, несмотря на уже начавшуюся жару, на улицах было многолюдно. Всюду бегали дети, сновала красиво наряженная молодежь. Дед отвел меня за город на поле. Здесь собирали сцену, а за ней стояли пять огромных, в два моих роста, бочек. Не желая оставаться без дел, я включился в работу по сборке помоста. Пока мужики строили, девушки украшали цветами и лентами столы и сцену. Они же накрывали на свежесобранные столы еду и питье, стреляя глазками в молодых парней. Мне тоже достался оценивающий и озорной взгляд от девчушки в синем платьице. Работы было много, но и желающих помочь хватало.

К полудню все было готово, помост собран, столы накрыты. На помост в сопровождении богато наряженных особ взобрался человек в строгом военном мундире серого цвета. На его груди блестело два ордена, а на перевязи сбоку болтался самый простой меч. Этот меч резко контрастировал с украшенными каменьями и золотом собратьями, которыми была вооружена его свита. Толпа начала стихать и поворачиваться лицом к начальству. Дед, невесть откуда взявшийся рядом, ткнул меня локтем в бок и прошептал:

– Гляди, вон полковник Хараг Толстый.

– Че-то он не больно толстый, – с сомнением шепчу в ответ.

– Ха, что правда, то правда, говорят, он в молодости был очень толстым, вот и прилипло прозвище.

Над полем раздался мощный, казалось, усиленный динамиками, голос.

– Дорогие жители и гости Верхнего Новгорода, поздравляю вас с Новолетием. Это лето 728-е станет началом новой вехи в истории нашего города. В целях обеспечения безопасности горожан мною принято решение о начале строительства стены вдоль рва.

В толпе одобрительно загудели.

Дальше он толкнул речь в духе наших президентских выступлений, о стране и ее великом будущем, о мудром короле Нимроне Третьем, да продлятся его дни. Вслед за полковником вперед вышел маг, толпа перед сценой расступилась. Все замерли, маг, взмахнув руками, театрально, нараспев прочитал заклинание, и в воздухе повисло напряженное ожидание. Спустя несколько минут в небо рванул столб ярко-белого пламени. Толпа радостно загомонила, закричала, все кинулись обниматься и поздравлять друг друга. Планета приблизилась к солнышку максимально близко и полетела на новый виток. Народ смешался, люди, гномы, эльфы бродили меж столами пили, ели, где-то уже затянули песни. Народ тут явно не голодал, так что угощение на столах было бесплатным. Помимо этого каждая хозяйка в городе готовила на застолье свое коронное блюдо.

Руководство освободило сцену, и на нее полезли музыканты. Вперед вышла грудастая матрона и затянула песнь. Постепенно народ втягивался, и скоро все поле ревело что-то похожее на гимн. Я же просто мычал, не зная слов. Пение гимна плавно перетекло в стихийный концерт, на помосте разыгрывались сценки, читались стихи, кто-то попытался по пьяни устроить собственное шоу. Но его под свист и смех толпы быстро стащили со сцены. Я гулял вдоль столов, потягивая понравившийся кувшинчик кваса. Есть старался только знакомые продукты, сейчас это была жареная куриная ножка. Вдруг меня буквально за шиворот потащили и усадили за стол парочка гномов. На столе стоял пузырь с мутной жидкостью, и гномы, быстро разлив это по кружкам, начали квасить. Все время спрашивая меня, зачем я, такой правильный гном, сбрил бороду. Наврав, что сбрил ее на спор, я кое-как сбежал от этих синяков. Бутыль первача литров на десять исчезала в их глотках как вода.

Следующим стал смутно знакомый, голый по пояс парень, ухватив под локоть, он с воплями: «Ну мы им щас покажем, щас покажем» – потащил меня сквозь галдящую толпу. Парнем оказался Атамил, раскрасневшийся от выпитого, без хламиды ученика и врачебной шапочки я его с трудом узнал.

– Вот наш десятый! – заорал он, проталкивая меня в круг, образованный зрителями. Судя по всему, здесь готовилась давняя забава стенка-на-стенку. На половине участников был повязан пояс из красного шелка, у других белого. Какой-то мужичок, видимо из организаторов, стянул с меня рубаху и быстро повязал на поясе красную тряпку.

– Уважаемый, а какие правила?

Мужик сначала удивленно на меня глянул, потом быстро пояснил:

– Правила простые, до смерти не бить, не калечить, по яйцам не пинать, кто упал, того тоже не пинать. Задача – сорвать пояс с противника.

Атамил затолкал меня в строй разогретых изнутри и снаружи бойцов.

– Андрей, Тормил, Гардун, вашей задачей будет охват с флангов и выбивание зазевавшихся противников. Остальным задача – валить всех подряд.

– Все вперед, мы победим! – прохаживаясь перед кривым строем, орал Атамил. Наконец все выстроились, и давешний мужик, сунув пальцы в рот, громко свистнул. Поехали! Не успел я опомниться, как на меня понесся, растопырив ручищи, здоровенный детина. Он уже сграбастал моих крайних товарищей своими руками и намеревался подмять еще и меня под собой. Встречаю его прямым ударом ноги в живот. Здоровяка согнуло в дугу, глаза чуть не вылетели из орбит, рот распахнулся. Вывернувшийся из его захвата парень с правой засадил здоровяку в ухо и сорвал с него пояс. В центре уже месились, не разбирая своих и чужих. Быстро оббежав спины, опоясанные красными поясами, я выскочил на двух белых решивших, как и я, зайти с тыла. Увидев меня, ближайший противник раскинул руки и устремился с воплем ко мне. И чего они все обниматься лезут, подумалось мне. Я свалился ему под ноги, и противник, кувыркнувшись, со всего маху впечатался мордой в траву, обняв землю. Второй не стал ждать, пока я полностью поднимусь на ноги, и принялся охаживать меня кулаками со всех сторон. Стоя на одном колене, голову я прикрыл руками, пару раз ощутимо прилетело по ребрам и спине. Внезапно град ударов прекратился, мимо моего лица мелькнули чьи-то ноги, а сверху обрушилось с матюками тело. Меня придавило к земле, по спине прошлись, как по бульвару. Я лишь успел снова прикрыть руками голову. Сверху посыпались еще тела, стало трудно дышать. Вокруг радостно завопили, заулюлюкали. С меня стащили павших, и я смог перевернуться на спину. Вздохнув, расправляю помятые ребра. Надо мной стоит Атамил и улыбается в тридцать два зуба, лицо измазано кровью и грязью.

– Андрей, ты живой? – как-то буднично спросил он и протянул руку, помогая подняться.

– Да, более или менее, вроде ничего не сломали.

Я осмотрелся, на поле лежали еще трое, включая моего здоровяка, ухо которого уже превратилось в огромный пельмень, над ними уже колдовали медики. Парни из разных команд радостно обнимались, похлопывая друг друга по плечам. Самые расторопные из них обжимались с визжащими девчатами.

– Тогда пойдем, отмоемся и за стол, – снова потащил меня за собой Атамил.

Мы ополоснулись из ведра водой, набранной прямо изо рва. Воду в этот ров отвели от речки, и она была чистой и прохладной.

Удивительно, как быстро и незаметно прошел день, уже вечерело, всюду зажглись факелы. Я сидел с Атамилом за столом, ломившемся от разной снеди. Однако покушать здесь любили, в отдалении на огромном костре готовился целый бычара. Запах жареного мяса смешивался с пряными запахами трав и специй. Большинство семейных уже разъехалось, исчезли старики и дети. Праздник плавно переходил в молодежную тусовку. На стол передо мной поставили тарелку с парящим мясом, густо посыпанным зеленью и нарезанными овощами. Рядом на лавку уселась знакомая девушка в синем платье.

– Угощайся, – тихо пробормотала она и, ухватив кусочек, принялась его уплетать.

– Благодарю, – также тихо пробормотал я и сначала неуверенно стал пробовать мясо. Вкус был отменный, в меру соленое и перченое, оно просто таяло во рту. Девчонка сидела рядом и явно чего-то ждала.

– Потанцуем? – И пока она не успела опомниться, потащил ее из-за стола к сцене. Там вовсю наяривал маленький ансамбль незатейливую, но очень заводную мелодию. Вытащив ее за руку в круг, я неуклюже повальсировал, придерживая девушку за талию. А потом прижал ее к себе и зашептал на ушко:

– Я совсем не умею танцевать, ты мне поможешь.

В ответ она звонко расхохоталась и, разорвав дистанцию закружилась вокруг меня, как бабочка. Ее звали Яра. Она учила меня танцевать и смеялась над моими движениями. Мне захотелось ее поцеловать, и она ответила взаимностью. Оттолкнув меня, Яра, смеясь, побежала в темноту, я за ней. Догнал в высокой траве, она, смеясь, свалилась в нее, я упал рядом. музыка стихла в отдалении. Ее волосы пахли ягодами.

Проснулся я от холода. Солнце только-только показалось над горизонтом. Густой туман уползал обратно в реку. Яры нигде не было видно, лишь ощущения от проведенной ночи и голубая ленточка с ее волос говорили, что это был не глюк. Одевшись, я поспешил обратно в город, по дороге то и дело натыкаясь на голые парочки, спящие в обнимку. Дед встретил меня на пороге дома.

– Ну, как погулял? – осведомился он, ухмыляясь.

– Я это… ну в общем, хорошо… но тут такое дело… Дед, а как у вас с сексом до брака дела обстоят?

– С чем? – опешил дед.

– С деланьем детей, – пояснил я.

– Ах с этим. Да ты не переживай, нет, конечно, если понравилась, можешь найти и жениться – успокоил меня дед.

– То есть любовь до брака это норма?

– Не совсем так, если ты какую девицу совратишь, ее родня и побить тебя вправе. С замужних другой спрос, тут полюбовника муж вправе уже прирезать. Но на Новолетие таких запретов нет. Соглашаясь отведать еду или питье из одной посуды с угостившим тебя, ты принимаешь его предложение провести ночь вместе. Чем она тебя угощала? – осведомился дед.

– Мясо принесла, – радостно вспоминая, ответил я.

– Ну хватит о девках, у нас полно работы. Давай переодевайся, бери оружие, мешок и пошли, – дед кивнул на стол. Простая рубаха и прочные кожаные штаны, на ноги портянки и предки ботинок со шнуровкой. Арбалет смазан и проверен, в берестяном тубусе два десятка болтов. Вещмешок, мельком проверяю его, набит продуктами. По военному разворачиваюсь и вскинув ладонь к виску рапортую:

– Готов к труду и обороне.

Дед стоит в дверях и держит в руках гартог.

– Это тебе мой подарок на день рождения, внучек. Теперь ты готов. – С этими словами он вручил мне оружие.

Рукоять испещрена мелкими зарубками и царапинами, обмотка слегка потерлась в местах хвата. Гартог был не новый и, видимо, не раз бывал в драках. Клинок зачехлен в кожаные ножны, у основания веревочка – дерни и чехол раскроется.

– Благодарю, дедуль.

Город мы покинули, когда солнце уже показалось над верхушками деревьев. Несмотря на всего пару часов сна и пятнадцать килограммов груза за плечами, шагалось удивительно легко. Рядом шагал дед, опираясь на новую трость. Он нес за плечами прямоугольную корзину, забитую склянками и баночками под ингредиенты. Не успели мы отойти и на сотню шагов, как нас догнала телега, возница предложил нас подвезти до Косогоров. Дед подумал и согласился.

Через пять минут стала ясна причина столь благородного порыва возницы. Ехать одному ему было скучно, и, как многие шоферы такси, он любил поболтать в дороге. Его было просто не заткнуть. У кого телка отелилась, у кого пшено не уродилось. Дяденька был находкой и одновременно кошмаром для шпиона. Пока мы ехали на его колымаге, он все вываливал и вываливал на нас все новости, что услыхал в городе и все сплетни из дома. Он не переставал трещать, даже когда мы с ним прощались на развилке.

Оставшись, наконец, вдвоем, мы шли еще двое суток по имперскому тракту к местам нашей первой встречи. Вдруг дед остановился и хлопнул себя по лбу.

– Совсем из головы вылетело, я же тебе книжку купил, – и раскрыв плетеный короб, выудил из него пухленький ежедневник в мягком кожаном переплете.

– Вот, изучай, к зиме ты должен выучить ее на зубок, – выдал дед и зашагал дальше. Книжечка оказалась чем-то вроде справочника по алхимически ценным и полезным растениям и животным. Судя по качеству, у здешних обитателей было вовсю налажено книгопечатное дело. Красочная картинка, краткое описание, способ заготовки и хранения. На новом языка читалось с трудом и по складам.

Спустя пять дней пути по буреломам и оврагам мы забрели в довольно мрачное место. Высокие и раскидистые деревья подавляли всю растительность внизу. Несмотря на яркий солнечный день, под их густыми кронами царил полумрак. В тяжелом, затхлом воздухе витали ароматы гнили и какой-то кислятины. Дед осмотрел подножия нескольких деревьев. Рядом с двумя воткнул в землю вешки. Удовлетворительно кивнув, он сбросил корзину и скомандовал привал. Мы перекусили хлебом и салом. Пока ели, дед объяснял.

– Полезешь вот на это дерево, – указал он на стоящий рядом в два обхвата ствол.

– Наверху ищи зеленых жучков размером с палец. Днем они обычно кучкой висят, как плод, руками их не трогай, тряси ветку или сбей палкой. В центре роя есть черная королева, вот ее нам и нужно.

Я полез вверх по веревке, заброшенной дедом ранее. Добравшись до нижних ветвей, остановился передохнуть, но дед снизу стал торопить, мол, нечего рассиживаться, набрали и убежали. Пришлось лезть выше. Кислый запах все усиливался. Оказавшись выше первого яруса листьев, я осмотрелся, в паре метров надо мной, прилепившись на развилке толстой ветки, торчал вверх пульсирующий и подрагивающий шар. Сначала я попробовал попрыгать на ветке, но уж больно толстой она была. Выломав ветку подлиннее, я таки столкнул склизкий шар из насекомых на землю. Меня окатило вонью, будто от протухшей бочки огурцов. Снизу заорал дед:

– Отлично, давай еще парочку таких же.

До конца дня мне пришлось залезть еще на десяток деревьев, прежде чем дед признал годными пять королев и засунул каждую тварь в отдельную банку. Потом я, как обезьяна, лазил по деревьям, похожим на пальмы, и искал в их макушках синеньких жучков, которые любили лакомиться соком с молодых побегов.

Дед, узнав, что я никогда не охотился, игуаны-падальщики не счет, назначил меня вечным дежурным по кухне. Благо не приходилось тратить время на заготовку дров. Здесь был аналог нашего сухого горючего. Плоский камень размером с блюдце, капаешь на него из склянки пару капель алхимической жидкости, и он часа три горит ровным жарким пламенем. Закончил готовку, смыл остатки жидкости водой или просто стряхнул с камня, и он потухнет. Удобная штука.

Как бы то ни было, пришлось учиться готовить из натурпродуктов. Не то чтобы я не умел готовить, но в лесу нет холодильника, и любую подстреленную дичь приходилось сначала освежевать и выпотрошить. Так в процессе поиска алхимических травок я вдобавок искал просто полезные травки, смотрел по сторонам на предмет, кого можно съесть, а от кого лучше бежать. Набрав на деревьях с десяток бутонов растения под названием тещин язык, уж не знаю, кто его так назвал, но само растение было длинным, колючим и ядовитым. Весь его широкий красный стебель усеивали мелкие крючковатые шипы. Стоило насекомому вляпаться в такую болтающуюся ленту, как растение сворачивалось в рулончик и пряталось в бутон, как актиния.

Набегавшись, я всего на минутку присел отдохнуть на корни высохшего старого дуба. Вдруг из кустов выскочил дед и с круглыми от ужаса глазами зашептал мне:

– Андрей, аккуратно и медленно встань и иди ко мне.

Я попытался понять, что не так, и закрутил головой.

– Не вертись, дубина, медленно иди ко мне.

Шаг. Второй…

– Беги-и-и, – заорал дед.

За спиной заскрипело, затрещало, я не выдержал и прыгнул с места. По спине будто оглоблей перетянули, от удара я влетел прямо в расставленные руки деда.

– Жив, – облегченно выдохнул он, – давай поднимайся, поднимайся.

Слегка оглушенный, я силился понять, кто это меня так приложил и чем. За спиной стоял треск, свист и стоны, будто стадо слонов через лес ломилось. Дуб ожил и махал ветками, силясь до нас дотянуться. В шершавой коре на уровне моей головы разинулась пасть, и снова раздался стон-мычание.

– Древень, матерый, зараза, – хмыкнул дед.

– Что еще за древень такой, – с нотками истерики завопил я.

– Дак вот он перед тобой, ожившее дерево – попросту древень. Жрет любых животных, до каких дотянется, может даже ползать, но медленно.

Словно в подтверждение слов деда, земля под дубом вздыбилась, из нее полезли белые корни. Они как змеи извивались по земле, и древень медленно пополз, опираясь на них.

– И чего делать будем?

– А чего тут сделаешь? Сжечь мы его, конечно, можем, но толку-то, огонь и сердце древня спалит. Пойдем, он успокоится, когда перестанет нас ощущать.

И начни чтение с главы о лесных обитателях, чтоб знать, куда садиться не стоит.

– А как же языки, я их целую кучу набрал?

– Да ладно тебе, на обратном пути наберешь еще. Все равно эта тварь не даст нам спокойно работать, сейчас еще на его стоны сбегутся падальщики.

Наскоро собрав вещи в лагере, мы поспешили прочь от древня, который все еще бушевал в лесу. Собрались мы быстро, пока я паковал посуду и заготовленного для обеда кролика, дед складывал то немногое, что удалось собрать сегодня. Покинув мрачный лес, мы пошли к горам. Деревья истончились, и вместо зеленых великанов вокруг стали расти корявые, низенькие деревца, из последних сил вгрызающиеся в камень.

На границе леса по опушке протекала небольшая и быстрая речушка с просто ледяной водой. Впереди до самых гор простиралась каменистая равнина с островками бурой растительности. Здесь предстояло найти последний ингредиент из списка – корень Магнуса. Судя по информации из книги, он обладал мощными галлюциногенными свойствами. Применялся для создания микстур, расширявших сознание и магический потенциал. Полезная, надо сказать, книжка, но читать эти руны был тот еще геморрой. Дед помогал мне в сложных местах, и вскоре я уже навострился читать по складам.

Ко всему прочему, дед учил меня науке выживания, где искать воду, вставать лагерем, как обезопасить себя от ночных визитеров. Приучал везде и всюду быть при оружии. Частенько он вколачивал в меня эти новые знания подаренной мною же тростью. Один раз дед подловил меня со спущенными штанами, когда я отошел по нужде. Я было дернулся к неподалеку лежащему гартогу, но дед был ближе. Цапнув рукой воздух, я запутался в штанах и упал на колени. Свистнула трость, и на мою голую задницу обрушился хлесткий удар.

– УУУааааа!

– Сколько раз тебе говорить, держи оружие под рукой, – охаживая меня палкой со всех сторон, приговаривал дед.

Спустя сутки дед устроил еще парочку засад для проверки, но дальше вытянутой руки я гартог с того дня не отпускал. Этой же тростью стимулировался процесс утренней разминки. Я не обижался, поскольку порой и правда бываю жутко ленивым. Думается, если бы меня так же стимулировали в детстве, я бы не бросил кучу различных кружков и секций. Тогда сегодня я мог бы похвастать навыками самбо, карате, фехтования ну или, по крайней мере, легкой атлетики. Ох уж эта проклятая лень, которую сегодня выбивает из меня палкой дед.

На шестой день дед начал откровенно нервничать. Иногда он отправлял меня вперед со всем барахлом, а сам налегке, вооружившись арбалетом, возвращался назад по нашим следам. Я несколько раз спрашивал его о причинах, но он отмахивался и продолжал быть настороже. Наконец вечером, сдавшись, он усадил рядом и, глядя в глаза, рассказал.

– Может, я старый дурак и мне лишь чудится, но запомни одно, здесь, на пустошах, друзей нет, даже просто прохожих нет. Только враги! И поверь, они убьют нас без колебаний.

Очередное утро началось с гимнастики и комплекса базовых стоек и движений с гартогом. После разминки я, подхватив котелок, побежал за водой к примеченному ранее родничку. Вода была кристально чистой, умывшись и напившись, я наполнил котелок и все так же бегом поспешил обратно. Уже подбегая к лагерю, я услышал шум и крики. Осторожно выглянув из-за камня, я увидел катающегося по земле деда, над ним столпились трое зеленых чучел. Выглядели они, как наши папуасы, на бедрах то ли юбки, то ли шорты из шкур, на груди ожерелья из зубов. В длинные остроконечные уши у каждого было вдето не меньше дюжины колец. Они пинали деда ногами, прыгали на нем и тыкали в него тупыми концами копий.

Ставлю осторожно котелок на землю и не сводя глаз с зеленушек, нашариваю камень поувесистей. Булыжник размером с кружку удобно лег в правую руку. Я выскочил из укрытия и, не добегая пяти шагов, швырнул булыжник в стоявшего ко мне спиной коротышку. Камень угодил ему между лопаток, и карлика будто ветром сдуло с деда. Рывок в сторону левого, он уже видит меня и готовится заорать. Рот распахнут, глаза выпучились, лезвие гартога с хрустом пробивает его живот, и вместо крика изо рта хлещет кровь. Справа раздается визгливый бабий вопль. Насаженного на гартог, будто муха на булавку, карлика я легко отрываю от земли и швыряю им в голосящего. Широкое лезвие разрубило позвоночник, и в полет отправилось уже располовиненное тело. Из распоротого живота вылетели сизые кишки. Вопящий развернулся, собираясь дать деру, но споткнулся, схваченный за ногу рукой деда. И тут же, получив по голове верхней половинкой своего собрата, свалился на землю. Подскочив к упавшему, я приставил гартог к его шее и проорал:

– Не двигайся!

Карлик замер, жалобно скуля и подвывая. Мелкие поросячьи глазки с ненавистью и страхом смотрели на меня из-под кустистых бровей. Нос широкий и плоский, как у горилл, пузырился соплями. Рот был растянут то ли в улыбке, то ли в оскале и полон мелких, острых зубов. На макушке, промеж длиннющих ушей, как мочалка торчал пучок сальных бурых волос.

– Дед, ты как там? – не решаясь убирать лезвие от шеи карлика, спросил я.

Дед заворочался на земле, сел, охая и морщась, все его лицо было залито кровью, а борода слиплась в ком грязи. Он глянул на распластанного карлика, сплюнул кровью и сухо и четко приказал: – Добей его!

Осознать сказанное я не успел, руки сами дернулись и кончик клинка скрежетнул по камням, пробив коротышке горло.

– Проклятые гоблины, выследили-таки, – он кряхтя стал подниматься на ноги. И тут до меня дошло: это не компьютерная игра, я только что убил двоих живых люд… нет, не людей, гоблинов, но живых и разумных. В нос шибанул запах крови, дерьма и смерти. Меня скрутило и стошнило мутной жижей. Дед, недоуменно посмотрев на меня, присел рядом и спросил: – Первый раз, что ли?

Я закивал головой, стараясь смотреть вдаль на горы.

– Ну это нормально, накось глотни, – и дед, выудив из-за пазухи кожаную фляжку, протянул ее мне.

Откупорив пробку, я ожидал там коньяк или чего покрепче, но спиртом и не пахло. Я хлопнул глоточек, и мне сразу полегчало. Холод в животе прошел, голова наоборот затуманилась, полезли мысли, как приятные, так и не очень. Мир вокруг качнулся, краски поблекли. Голос в голове прогудел как колокол: «Это БОЙ, или убей, или умри». Равнина приобрела очертания выжженной, истерзанной воронками взрывов земли, горизонт почернел от дыма, вдалеке сверкали молнии. Пулеметные трассеры, словно огненные плети, хлестали по земле. Небо с воем прочертили следы реактивных снарядов, а прямо над головой с гулом пронеслись крылатые тени, заставляя пригнуться. С очередной молнией в голову влетела шальная мысль: «Я победил. Победил в бою!!!» Я подскочил, вскинув вверх руку с гартогом, и заорал во весь голос: – ААААААА.

На равнине поднимались призрачные люди, они выскакивали прямо из под земли. Донеслось тихое, но такое сильное: «Урррааааа». Ударила молния.

– Очнулся наконец, воин? Эк тебя сплющило-то после отката, до обеда считай провалялся.

Рядом сидел дед и мешал в котелке похлебку, пахло одуряюще. Он хоть и раскрыл мне ее секрет, но так вкусно у меня не получалось.

– Дед? Чего со мной опять случилось?

– Думается, это тебя безумным алхимиком приложило. Ты как из фляжки-то моего отварчику глотнул, зарумянился, сразу заулыбался. А потом как начал иллюзии колдовать, одна другой краше: взрывы, огонь, грохот.

Я раскрыл рот от удивления.

– Ты все это видел?

– Конечно, как я уже говорил, у тебя очень яркие и объемные образы. Ты бывал на войне?

– Нет, даже близко не был, просто видел, краем глаза, – неопределенно ответил я. – А как так получилось, что ты в мои видения попал?

– Так это магия разума, твоя сила и зона ее действия зависят от мага. Я довольно часто попадал под иллюзии, в столице даже есть театр иллюзий. Но обычно в них не хватает либо объема, либо красок или звука. В твоем случае все было очень натурально. Вернемся, проверим тебя на способности к магии разума, а сейчас давай обедать.

Несмотря на воспоминания о побоище, аппетита я не потерял и навернул чуть ли не две трети котелка. Когда мы поели, я принялся отмывать посуду и попросил деда рассказать мне о гоблинах.

– А чего о них рассказывать, глупые, трусливые создания. Живут общинами в пещерах Синих гор и постоянно рыскают по этим пустошам. Устраивают набеги на окрестные деревни, промышляют грабежами, жрут все подряд, не брезгуют и человечиной. На нас наткнулся их разведывательный отряд или кулак, – дед повертел свой кулак перед глазами. – Большак – выставил большой палец, – два воина, – выставил указательный и средний пальцы, – и два новика, – безымянный и мизинец. Он продемонстрировал раскрытую ладонь. – Я успел убить двух воинов из арбалета, прежде чем меня оглушили. Ну а остальных ты. Ты снова спас мне жизнь, сожрали бы они меня, как пить дать.

– Ты спас меня, я тебя, вместе дружная семья, – мигом сочинил я, криво улыбаясь. – Дед, а другие гоблины за нами не увяжутся?

– Нет, я же говорю, они трусливые, если разведка не вернулась, значит, поблизости сильный враг. Запрячутся в своих пещерах поглубже и просидят декаду, ожидая нападения. Пора нам собираться, – крякнув, дед стал собирать вещи в свою заплечную корзину. Я последовал его примеру.

Когда проходили мимо прежнего лагеря, заметил тела убитых гоблинов, от их вида у меня плечи передернуло и по спине пробежал холодок. Дед вздохнул и сказал:

– Их бы сжечь надо, но где тут дрова искать.

Я кивнул и нервно сглотнул, не отрывая глаз от пятерых тел, сложенных рядком.

– Оружие у них было совсем дрянное, ценностей никаких, за уши, правда, казна платит, но возиться с ними неохота. И поправив короб на плечах, дед зашагал дальше. А я, собрав волю в кулак, подошел ближе. Надо приучить себя к виду смерти и трупов. Крупные красноватые мухи взвились над телами, в нос ударил тяжелый сладковатый запах гниения. Тела стали бледно-зелеными и покрылись оливковыми пятнами. Отвратительное зрелище, но я старался смотреть и не сблевануть. Сейчас, даже несмотря на усилившийся запах, мне это удалось.

– Андрей! Чего застыл, прощаешься, что ли?

Я поспешил за дедом, виновато улыбнувшись, подбирая слова, попытался объяснить.

– Нет, дед, просто у нас… я… редко мертвых видел и сам никогда не убивал… вот и решил… привыкнуть…

– Ну к трупам у нас быстро привыкнешь, – прервал мою отповедь дед, – только к смерти нельзя привыкнуть. Небось, переживаешь и думаешь, что зря убил их? А вот хрен там. Они бы нас разделали на мясо еще живыми, да еще бы покуражились напоследок, обгладывая твои пальцы у тебя на глазах.

Глаза его сверкали от ярости, ноздри раздулись, борода встопорщилась. Так мог говорить только человек, который видел это своими глазами.

– Гоблинам живым лучше не попадаться, – закончил он и, повернувшись ко мне спиной, направился к горам. Я, не оглядываясь, последовал за ним.

К вечеру с гор спустились иссиня-черные тучи и подул сильный ветер. Он пах дождем и грозой. Я вдохнул полной грудью, мне всегда нравился дождь.

– Надо найти укрытие, – глядя на проблески молний в далеких еще тучах, пробормотал дед.

Стена дождя уже почти накрыла нас, когда дед отыскал расщелину под каменной плитой. Укрытие было нишей метровой высоты и полутора метров глубиной, в которую мы и залезли, прикрыв подветренную сторону кучей камней. Спустя пару минут наше убежище накрыло падающей с неба водой. Дождь лил как из ведра, вдруг равнину осветила вспышка и спустя пару секунд оглушительно грохнуло. А потом началось что-то совершенно невообразимое.

Молнии били одна за другой, одна сверкнула особенно близко. Уши заложило от грохота, а волосы на теле зашевелились, я посмотрел на деда, он улыбался. Вдохновленный, я принялся созерцать буйство природы, и от увиденного челюсть отвалилась. По небу носилась человеческая фигурка. Ее движения были молниеносны, возникая то тут, то там, на разной высоте порой скрываясь за тучами, она, казалось, ловила молнии. И наконец, поймала свою добычу. Огромный ветвистый разряд в миллионы вольт на мгновение распылил фигурку. А затем вихрь искр закружился и слился в сверкающий шар, который трансформировался снова в фигуру человека.

– Дед, ты видел? Это чего такое, а? – не отрывая взгляда от неба, зашептал я.

– Чего говоришь? – Не услышал за грохотом накатившего грома дед и проследил за моим пальцем. Фигура тем временем снова заметалась по небу, ловя молнию.

– А, это грозовой элементаль, – как-то спокойно и буднично произнес он, – они часто так молнии ловят, питаются ими, наверное.

– А они тоже… разумные?

– Нееет – засмеялся дед, – они воплощение своей стихии – неудержимые, быстрые и смертельно опасные. Как ты будешь дружить с молнией? Давай смотри, но руками не трогай, – и он снова засмеялся. Пока я наблюдал за элементалем, дед приготовил небольшой ужин на огонь-камне из крупы и сушеного мяса. Гроза так же внезапно, как налетела, – закончилась, элементаль пропал вместе с молниями, оставив после себя сильный запах озона. Ветер стих, и только тысячи ручейков нарушали своим журчанием вечернюю тишину. Поев, дед объявил, что пора и поспать, утром дел будет много, и, завернувшись в свой спальный мешок, вскоре захрапел. А я все сидел и думал, в какой странный мир меня занесло. Воплощенные молнии, что же еще тут есть? Нет, определенно, остаться в одном городе было бы преступлением, я хочу повидать этот мир.

– Повидаешь, какие твои годы, – пробурчал не оборачиваясь дед, – раз не спится, оставайся на страже до полуночи, потом я тебя сменю. И, накрывшись с головой, засопел. Выбравшись из ниши, я залез сверху на каменную плиту и принялся бдить.

В общем и целом финал нашей экспедиции выдался на редкость удачным. Я нашел и выкопал парочку отличных корней Магнуса. Это мне так дед сказал, самому же мне ничего отличного в этих двух корявых, сморщенных морковках не показалось. Набрав еще с десяток этих корешков, мы отправились в обратный путь. Хвала всем богам, никаких гоблинов по дороге домой мы не встретили. Еще десять дней быстрым шагом, и мы вернулись в Верхний Новгород.

Хозяин лавки встретил нас радушно и, быстро осмотрев принесенный товар, признав его годным, расплатился. Когда принесенное по списку было заботливо упаковано и помещено под прилавок, дед выложил попутно собранное. Так вот почему он так возился с коробом, все перебирая да перекладывая собранные травки. На прилавок выкладывались самые лучшие из найденных ингредиентов. Гарин принялся вопить, что это грабеж средь бела дня, но на товар набросился активно. Вдвоем с дедом они принялись яростно торговаться за каждый корешок и травинку. Я какое-то время наблюдал, стараясь научиться здешним реалиям ведения бизнеса, но потом плюнул и стал разглядывать полки. Наоравшись с полчаса, довольные друг другом, эти торгаши, наконец, ударили по рукам. В руки деда перекочевала еще парочка небольших кошелей и горка медных монет.

Сегодня я отсыпался, дед ушел куда-то еще с вечера и оставил меня одного на хозяйстве. Вдруг в дверь постучали. Я пошел открывать, представляя – открываю, а там местная милиция, документики предъявите. На пороге стоял Атамил.

– О-о, Андрей, ты-то мне и нужен.

– Тогда заходи, не стой в дверях, – приглашающе махнув, я посторонился. Помявшись в дверях, эльф таки прошел в комнату и встал у стола. Я притащил пару кружек, плеснул в них холодного ягодного чаю и, усадив гостя за стол, сел рядом.

– Ну рассказывай, зачем я тебе понадобился. Только учти, никакие медицинские опыты на себе ставить не дам.

Эльф усмехнулся, отхлебнул из кружки, поднялся со стула и начал.

– У нас в городе существует молодежная организация вспоможения армии и флота. В ней мы проходим начальную воинскую подготовку, у нас есть свои учителя и помещения. Существуют и командирские курсы. Я предлагаю тебе вступить в наши ряды. Если ты согласен, то через пять дней мы на целую луну отправляемся на сборы в форт Дальний. Там и проведем твое посвящение в новики.

Выдав свою речь, Атамил уселся обратно за стол и присосался к кружке. Я тоже приложился к своей – так, так значит, у них тут свой ДОСААФ. Надо с дедом это обсудить, а то могу вступить, а могу ведь и вляпаться.

– Интересное предложение, но согласись, такое ответственное решение нельзя принимать, не обдумав. Расскажи мне побольше о вашей организации вспоможения. Как она, кстати, называется?

Атамил напыжился, видать, проникся чувством ответственности, и поведал мне следующее. Организация вспоможения армии и флота существует во всех крупных городах. И называлась «Разведчики Дариуса», в честь какого-то генерала давно минувших войн. В отличие от подобной школы стражи, она являлась элитной и, как следствие, платной. Обучение проводили уже не отставные, а действующие военные. Они же водили молодых в неглубокие рейды и давали ощутить вкус крови. Членство в организации давало преимущество при поступлении в действующую армию и различные академии. Новик – он же кандидат, в течение пары лун тестируется, и либо вылетает, либо становится скаутом и полноправным членом организации. Потом Атамил поведал, что очень рассчитывает на мое согласие, так как с весны их в отряде осталось девять, а я хорошо показал себя в праздничном бою. Также спецы из фортов лучшие искатели и разведчики и многому могут научить, что в моем ремесле будет совсем не лишним. Его доводы показались мне убедительными. Оставался последний вопрос.

– В какую сумму обойдется мне вступление в организацию? – глядя эльфу в глаза, спросил я.

– Ежелетний взнос составляет один золотой, можно частями. Поступление на военную или королевскую службу освобождает от уплаты взносов без утраты членства.

Нифигасе, золотой приличная сумма, для местного крестьянина это пара лет абсолютного безделья. Однако и перспективы вырисовывались интересные. За поход с дедом я заработал чуть больше пятидесяти серебра чистыми. Меня, конечно, чуть пару раз не съели, но дело того стоило. Далее осень, по заверениям деда самый доходный период, да и зимой будет на кого поохотится, проживем. А вот утвердиться в королевстве и поднять свой социальный статус это дело нужное.

– А что за сборы?

– Каждую весну, лето и осень мы отправляемся в форт, где сдаем тесты по военной подготовке, участвуем в кулачных и оружных поединках, также каждый выходит на декаду в рейд с солдатами.

Дверь распахнулась и на пороге появился дед. Он выглядел слегка помятым, но довольным. Увидав за столом Атамила, он осклабился и ехидно спросил:

– Что, агитируешь?

Атамил заерзал на стуле не зная куда себя девать. Я вступился за почти уже друга и соратника.

– Здоров, дедуль, пока все, что он сказал, меня вполне устраивает. Или у тебя есть иная информация?

– Да нет, все правильно он тебе тут сказал, и про привилегии и про обучение.

Дед, положив руку на плечо эльфа, пригвоздил его к стулу.

– Это я так по-старчески шучу, начинание твое одобряю, но учти, что и работать придется за двоих. Так как помимо взносов, нужна форма и походный комплект, провизия тоже за свой счет.

– Договорились, – и я, улыбаясь, протянул руку Атамилу. Он тоже расплылся в улыбке, схватился за мою руку и энергично затряс ее. Странно, но похоже, парень радовался больше меня.

Во время приготовлений дед повел себя, как мама, собирающая сына в первый класс. Он был рад и горд за меня. Я же радовался все меньше. Деньги утекали, как песок сквозь пальцы. Меня протащили по десятку магазинов и оружейных мастерских. В каждой дед тщательно выбирал и мерил на меня куртки, штаны, рюкзаки, обувку. У Гарина мы прикупили походную аптечку и огонь-камень, тот, узнав о моем кандидатстве в «Разведчики Дариуса», расщедрился на десятипроцентную скидку. Наконец собрав все покупки в доме, дед обрядил меня и критически осмотрел.

– Хорошо сидит? Присядь, попрыгай, нигде не натирает?

Я был одет, как бравый спецназовец средневековья. На ногах сапоги со шнуровкой на высоких голенищах. Штаны из специально обработанной, «дышащей» кожи со специальными карманами под вставки. Войлочная жилетка с плечиками. Далее мелкоячеистая кольчуга с рукавами. Поверх нее куртка из толстой кожи и мягкими рукавами, с десятком карманов под противоядия и алхимические снадобья. Большая часть одежды была поношенной, но не ветхой. И наконец рюкзак, похожий на наш, советский, туристический, вечно болтающийся в районе задницы. Дед заставил меня его раз десять собрать и разобрать, пока я не запомнил порядок укладки всех вещей. Упакованный и снаряженный, я пожалел, что в домике деда нет зеркала.

– Дед, жара на улице, да я сварюсь в этом.

– Ничо, жар костей не ломит, зато целее будешь, – ворчливо ответил дед, одергивая и поправляя меня со всех сторон. Еще раз оглядев меня, он удовлетворенно хмыкнул и кивнул.

– Ну вот, теперь ты одет, как подобает, осталось научить, как все это самому надевать и шнуровать. Раздевайся.

В день отправления старик разбудил меня еще до зари. При свете свечи я оделся и в который раз перепроверил рюкзак и оружие. Спустившись вниз, уселся завтракать, но кусок не лез в горло. Пока я размазывал кашу по тарелке, рядом присел дед.

– Андрей, послушай меня, старика. Приграничье – это не наш поход за корешками и травками. Гоблины и крысы это мелочь, есть гораздо более серьезные противники, и не всех их можно убить клинком. Ты молод и силен, но не дай безрассудству затуманить твой разум, прошу, не повтори судьбу моего сына. Всегда держи оружие при себе и будь настороже даже в форте. За эти две луны я привязался к тебе, ты уж не подведи меня.

Я кивнул, не зная, что и сказать в ответ. Дед тут же поднялся и скомандовал:

– Встать! Смирно! Выдвинуться на место сбора. Я было дернулся к двери и тут до меня дошло:

– А где место сбора?

Дед вздохнул, ухмыльнулся, и махнув мне рукой сказал:

– Пошли к Атамилу, он же твой поручитель.

До домика мэтра Элькарина добрались быстро, из него доносились крики и ругань. Не успел я взойти на крыльцо, как дверь распахнулась, и на меня налетел Атамил собственной персоной.

– П-п-ростите, – пробормотал он, пытаясь попасть рукой в рукав рубашки и одновременно подвязать штаны. Тут до него дошло, кто перед ним.

– Андрей, ты тут. Как хорошо. Я проспал, а мэтр… он так разозлился.

Из глубины дома послышался крик мэтра:

– Несносный мальчишка, ты все еще здесь?

– Мэтр, мэтр он тут, все в порядке, мы не опоздаем, – засуетился Атамил. На пороге появился сам мэтр в распахнутом халате и остроносых тапочках, на голове был смешной колпак. Завидев нас, он смутился и снова набросился на бедного Атамила.

– Чего ты стоишь, как столб, почему еще не собран, посмотри на Андрея. Живо собирайся.

Атамил ужом протиснулся мимо мэтра Элькарина, который лишь чутка подвинулся в проходе и бегом побежал к себе.

– Молодежь, никакой собранности и чувства ответственности, – сокрушенно покачал головой мэтр.

– Да, да, – с готовностью подтвердил дед, тяжко вздыхая. Меня эти старперы будто и не замечали.

– Проходите в дом, я быстро оденусь и мы пойдем. Дед, недолго думая, прошел в гостиную и уселся на диванчик. Я же остался в прихожей. Через пару минут наверху затопали, и по ступенькам скатился Атамил, в его руках был здоровенный баул. Сверху лежали небольшой лук, колчан со стрелами и посох. Осторожно сгрузив свою ношу, Атамил принялся застегивать и поправлять доспехи. Заправил скомканную на животе рубаху в штаны и расправил поддоспешник. Потом одернул ворот кольчуги и стал застегивать на боках ремни на панцире. Похожий на современный бронежилет, он надевался через голову и стягивался ремнями с боков. На левом плече был наплечник в виде головы то ли дракона, то ли ящерицы. Меня больше удивил материал доспеха: черный, матовый, похожий на резину. Заметив мое пристальное любопытство, Атамил пояснил:

– Это из щитка головы морского змея, его добыл мой дед лет пятьсот назад где-то в южных морях, мне в наследство достался. – И он гордо выпятил грудь с серебряной гравировкой в виде дерева.

Не желая оставаться в долгу, я решил его подколоть.

– А ты слышал про бронежилетку из шкуры с жопы дракона? Говорят, очень прочная вещь.

Атамил выпучил на меня глаза.

– Бронежилетка с жо… дракона? Это как? А ты ее видел? На что похожа, расскажи? – Его глаза горели неподдельным любопытством.

– Успокойся, это лишь история, будет время, расскажу. Давай помогу.

Приподняв баул, набрал-то барахла, не поднимешь, я взвалил его на спину Атамила. Кряхтя от натуги, эльф наклонился за луком и налучем, полным стрел. Ловко подпоясав налуч на манер кобуры, он лихим жестом загнал лук в него. Подобрав свой посох, обитый железом с двух концов, красный от наклонов, эльф был готов. В этот момент в гостиной зашуршало, и из комнаты вышли мэтр с дедом. Подталкивая нас в спины, они принялись выгонять нас из дома, ворча, что из-за нас копуш мы все опоздаем к отправлению. Однако, вопреки моим ожиданиям, мы отправились не к воротам, ведущим из города, а в сторону замка на вершине холма. Улицы постепенно наполнялись снующими по своим делам горожанами. На одном из перекрестков Атамила окликнула парочка снаряженных и навьюченных, как мы, парней, за ними следом степенно шествовали их провожатые.

Первого звали Колин, это был высоченный, на две головы выше меня, блондин, облаченный почти в полный рыцарский доспех. Он был вооружен длинным мечом на поясе и щитом, закинутым сейчас на плечо за спину. Другой был рыжий, румяный и пухленький, по имени Олтан. Этот парень одевался не так броско, если не считать ярко-красного цвета куртки и заткнутых за пояс перчаток в заклепках. Его оружия я не заметил, разве что внушительных размеров кинжал на поясе. Атамил, назвав мое имя, добавил, что я кандидат, и добродушные улыбки моих новых знакомых тут же сменились на ехидные. Ясно, стоит ждать не только официальное, но еще и посвящение внутри группы.

Через полчаса неспешной прогулки, пройдя сквозь высокие стрельчатые ворота, мы оказались на небольшой площади перед замком. Здесь уже находилось несколько десятков разумных. Группа одетых в легкую броню солдат сидели прямо на каменной брусчатке, некоторые явно страдали похмельем. Парочка из них находилась все еще в отключке и громко храпела. Чуть дальше у колодца расположилась компания гномов, их я отличил лишь по бородам, заплетенным в различные косички. Судя по обилию кирок, лопат и прочего инструмента, это были мои братья-строители. В дальнем углу, подальше от всех, у коновязи стоял эльфийский конный патруль, об этом с завистью в голосе поведал мне Атамил.

– Так вот зачем ты лук прихватил, мечтаешь служить в патрульных?

– Тсс, чего ты орешь, не хватало, чтобы мэтр услышал, – и Атамил оглянулся на наставника. – Он-то мне прочит великое медицинское будущее. Пойдем, вон наши уже собрались.

Новыми знакомыми оказались два человека, три гнома и еще один эльф.

С Атамилом они горячо поздоровались, а со мной вели себя подчеркнуто вежливо и слегка отстраненно, в особенности эльф. От него просто несло надменностью. Гномы, все трое, оказались братьями, старший Мирном, уже порядком заросший кудрявой бородой и владелец почти двухметровой алебарды. Его младшие братья-близнецы Граин и Траин бородами еще похвастаться не могли и были вооружены такими же гартогами, как и у меня. Парня, одетого почти в такую же броню, как и Колин, только чуть попроще, звали Мирим. На вид ну чисто деревенский увалень большой, сильный и такой добродушный. И с этой добродушностью ну никак не вязалась устрашающего вида секира. Другой парнишка был почти вровень со мной и одет так же. Звали его Трумир, и за его спиной торчали рукояти двух мечей. Последним подошел эльф, он окинул меня презрительным взглядом, коротко кивнул и произнес, глядя поверх меня:

– Эредор.

Потом развернулся и отошел к своим вещам и больше он не проронил ни слова. Интересная компания подобралась.

Спустя примерно час ожидания я откровенно спарился, хоть еще было только утро, жара стояла уже градусов под тридцать. Тихонько подманив своего приятеля, я принялся его расспрашивать.

– Атамил, чего мы тут высиживаем-то?

– Как чего, сейчас маги выйдут, построят портал, и мы по нему попадем сразу на Дальний. А ты думал, мы пешком туда пойдем, что ли? Ха-ха.

– Вот тебе и ха-ха, это ты могучий колдун, а мы люди маленькие, все больше пешком ходим.

Тем временем, среди ожидающих на площади наметилось шевеление. Солдаты поднимались и будили своих товарищей. Гномы в который раз проверили свои пожитки, оказалось, у них даже тачки с собой имеются. Вот только они не перед собой их толкали, а цепляли сзади, рукоятками за пояс, как прицеп. Из дворца вышла группа во главе с мужичком с ослепительно-белыми волосами. Всей гурьбой они направились к каменной арке. Дед неслышно подошел ко мне сзади.

– Ну, давай прощаться. Веди себя там прилично, приказы исполняй четко и без лишних вопросов, от этого может зависеть твоя жизнь.

Обняв меня напоследок, чему я несказанно удивился, он отошел в сторонку к другим провожающим. Позади раздался сухой треск, и я обернулся. Каменная арка искрилась разрядами и брызгала синими огоньками. С двух сторон стояли помощники белоголового и тянули к арке свои руки. Сам он стоял перед аркой, ссутулившись и стискивая что-то руками перед собой. Треск усилился, и в центре арки образовался бешено вращающийся шарик. Белый маг резко раскинул руки, сказав что-то певучее, полыхнуло белым светом, и шарик кляксой растекся по всему проему арки. Пару минут ничего не происходило, потом арка звякнула, и один из помощников мага прошел в портал. Еще через минутку из марева стали выходить перебинтованные люди, некоторых несли на носилках, к ним тут же стали подбегать солдаты и помогать размещать раненых прямо на площади. Всего вынесли порядка тридцати человек.

– Стройся, – раздались команды со всех сторон, я отыскал взглядом Атамила и решил держаться его спины. Люди, гномы, эльфы выстроились в некое подобие колонны за магом.

– Вперед, шагом марш, – прозвучала команда, и отряд двинулся в арку.

Шедшие передо мной гномы-близнецы растворились в дымке телепорта. Настал и мой черед, задержав дыхание, я шагнул в портал. Я ожидал тоннеля, как показывают в фильмах, но попал будто в вату, ни звука, ни света, вдруг резкая вспышка бьет по глазам, и на меня обрушивается водопад звуков. Меня хватают под руку и орут прямо в ухо:

– Чего встал, двигай давай.

Резкий рывок в сторону, и я валюсь кубарем на землю, все плывет перед глазами.

– Андрей, вставай, ты чего? – это уже Атамил.

– Погоди, меня ослепило, плохо вижу, – жмурюсь я, пытаясь проморгаться.

– Ты что? Надо же закрывать глаза при телепортации, смотреть в тоннеле перехода опасно.

– Вот и повесили бы на арку табличку соответствующую. Ладно, уже лучше стало, сейчас все пройдет, – успокоил я его.

– Стройся, – прозвучала звонкая команда. Атамил помог мне подняться, и я, слегка пошатываясь, встал в строй самым последним. Постепенно все шуршания и ерзания стихли, и перед строем вышли три человека. Пока один проводил перекличку, другой стал прохаживаться перед строем. Прозвучала команда разойтись, но стоявшие рядом со мной скауты остались на месте, я тоже не стал дергаться. Навстречу проверяющему, чеканя шаг, вышел, как мне показалось, Колин.

– Мой капитан, докладываю, отряд общества вспоможения армии и флоту, именуемый «Разведчики Дарина», численностью девять скаутов плюс один кандидат, прибыл на сборы.

– Ага, прибыл, значит, ну что ж, давайте вас разместим.

– Лейтенант.

К майору мухой подлетел один из сопровождавших.

– Отведи их в четырнадцатые казармы, поставь на довольствие и доложи коменданту об их прибытии.

– Слушаюсь, мой капитан, – он звонко бухнул себя кулаком в середину нагрудника.

– Стройся! – завопил лейтенант, явно работая на публику.

Мы, снова выстроившись в колонну по два, направились вслед за лейтенантом в глубь форта.

Ну и понастроили тут, вроде средневековье, а размах впечатляет. По пути я вертел головой во все стороны, стараясь запомнить дорогу в этом каменном лабиринте. Казематы, переходы и ответвления, целые залы в два этажа с балконами сменялись один за другим. Стены, пол и потолок были из одного и того же темно-серого, слегка скругленного камня. Строители, как и жители, с интерьером и отделкой не особо напрягались. Лишь изредка стены украшали штандарты короля, а в остальном сплошь гладкий серый камень. Еще одно отличие от нашего средневековья было в том, что здесь, вместо чадящих факелов, использовались светящиеся матовые шары. Лейтенант без начальства расслабился и подробно разболтал все военные тайны.

Две недели назад границу перешли более сотни скелетов, ведомые десятком скелетов-рыцарей, их удалось перебить, но потери оказались серьезным. И главное, никаких догадок, почему и зачем все они решили двинуться на королевство. Коменданта это положение очень обеспокоило, и он вызвал подкрепление и стройотряд гномов для проверки укреплений форта. Хорошие новости – гоблины все как один попрятались в свои пещеры, и патрулировать подступы к форту и все приграничье стало легче. Хотя была и гадость, так как первый и второй уровни форта теперь полностью укомплектованы, жить теперь нам предстоит на третьем необжитом уровне, по соседству с гномами.

У лестницы горел единственный на весь этаж фонарик. Здесь царило запустение и пыль, сюда действительно редко спускались. Лейтенант вытащил свой карманный шарик-фонарик и повел нас во тьму. Далеко не ушли, из-за поворота раздался хриплый смех и топот подкованных сапог. Нам навстречу вышло четверо гномов, на их головах были каски с такими же светящимися шариками, а в руках лопаты и кирки.

– А-а, лейтенант, как раз тебя искали, мы все проверили до пятого уровня – течи, подкопов или обвалов нет, еще тысячу лет простоит. Но учти, ниже мы не лазили.

– Хорошо, я доложу коменданту. А вы уже устроились?

– Да, благодарим, все как положено, там сейчас младшенькие, – и гном слегка кивнул.

Казармы третьего уровня, по всей видимости, использовались в прошлом как склад, в общем, как и весь уровень. Помещение было завалено старыми кроватями, лавками, стульями и прочим деревянным хламом, который некуда деть, но и выбросить жалко. Дальний конец был доверху заставлен бочками. Гномы уже очистили себе местечко, и парочка сейчас, активно стуча молотками, сколачивала очередные нары. Еще двое шуровали в деревянном хламе, выискивая доски получше. Быстро они, однако, освоились.

Виновато улыбнувшись, лейтенант махнул рукой в противоположный от гномьей лежанки угол:

– Ну, располагайтесь, а я на доклад к коменданту. Насчет довольствия я распоряжусь, но ходить за едой будете наверх.

Дождавшись кивка от Колина, он четко развернулся на каблуках и убежал.

Положив свои пожитки на пол, я и мои сотоварищи принялись расчищать себе место для жилья. День закончился торжественным посвящением меня в новики, присутствовал даже комендант. Это был поджарый мужчина средних лет, лицо гладко выбрито до синевы, на голове ежик коротких черных волос, виски слегка тронутые сединой. А глаза… это были куски льда, голубые и пронзительно-холодные. Он просто пригвоздил меня своим колючим взглядом. Стоявшие рядом мои поручители Колин и Атамил сделали шаг назад. Кое-как, справившись с волнением, я повторил за комендантом текст клятвы, на грудь мне прикололи невзрачный бронзовый значок с мечами и еле заметной надписью по кругу. Комендант пожал мне руку, хлопнул по плечу и удалился, после чего со всех сторон на меня накинулись новоявленные братья по оружию. Посыпались поздравления и объятия, похлопывания по спине и плечам, окружающие радовались так искренне.

Вечером организовали небольшой банкет: бочонок пива и нехитрая снедь с кухни, присоединились и строители, отмечая заодно новоселье. Все по очереди затягивали песни, которые по мере опустошения бочонка становились все похабнее. Захмелевший Трумир решил меня попугать и зловещим голосом стал рассказывать историю этого места.

– Этот форт очень древний и огромный, давным-давно нижние ярусы завалили и затопили, и кто или что там осталось внизу никто не знает. Но иногда, по ночам… – тут я перехватил его рассказ:

– В черной-черной комнате появляется черный черный человек. Он ходит и тихо-тихо бормочет, – нагнетал я атмосферу, а народ придвинулся поближе и, разинув рот, слушал.

– Где моя рука, где моя рука… – А вот она! – заорал я и вытянул вперед руку. Развесившие уши слушатели шарахнулись в стороны, часть гномов-строителей попадали со своих лавок. Колин от неожиданности выпучил глаза и схватился за меч. Даже вечно надменная и всем недовольная рожа Эредора, сменилась на испуганную. Эффект поразил меня. Если они тут детских страшилок до усрачки боятся, рассказывать им про какого-нибудь Фредди Крюгера не стоит.

Первым нервно захихикал Трумир:

– Демоны с тобой, Андрей, я ведь чуть не обделался с неожиданности.

Его поддержали поднимающиеся с пола гномы попеременно щупавшие то затылки, то штаны сзади. Наконец, и пожилого прораба прорвало, и он заржал во весь голос, колотя пудовым кулачищем по еле сколоченному столу.

– Старый я дурак, – сквозь смех и слезы вопил гном, – и ведь поверил, а… поверил.

Следом засмеялись и все остальные.

Ночью я понял, в чем была неприятность житья с гномами. Эти сволочи нажрались вдогонку, из своих запасов какой-то дряни и теперь храпели и пердели так, что находиться в одном помещении с ними было просто невозможно. Остальным, похоже, эти серенады были параллельны, но это пока они пьяные. Плюнув на все условности, я скатал свой спальный мешок и вышел в коридор. Спать на каменном полу было немного жестко, но прохлада и относительно свежий воздух помогли быстро уснуть.

Спустя три дня пребывания в форте меня прикрепили к отряду других новиков, проходить курс молодого бойца. И если с физподготовкой у меня было все в порядке, то с уставом наблюдались серьезные проблемы. Практически любой здешний мальчишка разбирался в знаках различия большинства родов войск. Мне же пришлось разыгрывать дурачка из всеми богами забытой деревеньки, чтобы объяснить свое незнание элементарных, с точки зрения Колина, вещей.

До погон тут дело еще не дошло, вместо них были нагрудные цепи с бляхой, похожие носили немцы во Вторую мировую. Один кубик на бляхе – лейтенант, два кубика – капитан и так далее. Теперь вечерами, после занятий у инструкторов, вместо отдыха, мне пришлось учить весь табель о рангах и запоминать гербы всех родов войск. Туда входили и простые армейские части, магические и даже чиновники. Так что список был внушительный. Сегодня были гербы чиновничьего аппарата. Вот уж более нелогичных гербов не придумать. Ну вот какое отношение рыба имеет к казначейству.

Провалявшись с этой кашей из гербов и регалий в голове с полчаса, я решил выбраться на плац и подышать свежим ночным воздухом. Однако я оказался такой не один, на дальнем краю, где находилось стрельбище лучников, стоял человек и запускал в мишени огненные искры. Я подошел поближе, это оказался мой новый товарищ Олтан. Он с сосредоточенным видом создавал на ладони огонек, накрывал его второй рукой, будто лепили снежок из огня размером с куриное яйцо. Колдовской огонь вспыхивал красным, плавно переходил в оранжевый и, вылетев из рук мага, с шипением разбивался о широкий дощатый круг мишени, оставляя на нем темное пятно сажи. Заметив меня, Олтан опустил свои руки, одетые в тяжелые перчатки.

– Чего не спится, великий маг? – подколол его я.

Олтан невесело улыбнулся и дрожащим голосом слегка запыхавшись ответил: – Завтра мастер Вардис будет экзаменовать магов на боевые атакующие заклинания. А у меня огненная стрела видишь какая, – он кивнул в сторону мишени: – На плевок похожа.

Хмм, а ведь дед обещал проверить меня на магию, да все как-то некогда было.

– А ты как магичишь? Можешь показать? Может, и у меня получится?

– Ха-ха, Андрей, ну ты скажешь. Я сам еще даже не ученик, и это же не просто руками махать, надо иметь врожденный дар и пройти инициацию в круге своей стихии, чтобы ее почувствовать. Потом учишься придавать форму своей стихии. Тебе порой как ребенку все объяснять надо.

– Эх, – он опустил голову и посмотрел на свои дрожащие руки, – а мне, похоже, и этого мало.

– А чем тебя этот результат не устраивает? – кивнул я в сторону опаленных мишеней.

– Ты что, вот посмотри – и он подбежал к мишеням, – посмотри… ай, да ты же не понимаешь – махнул он на меня рукой. – Стрела должна прожечь деревяшку насквозь.

Я подошел и прикинул, неплохо, однако, доску в палец толщиной дырявить.

– Ты просто подержать огонек можешь, или его сразу пулять надо?

– Чего сразу?

– Ну бросать, – я повторил его движения.

– А, нууу, тиков десять продержу.

– Щас, погодь.

Я покрутился, выискивая в полутьме, что бы поджечь. На краю стрельбища была свалена куча старой соломы, уж не знаю, зачем она кому-то понадобилась. Выдрав хороший пучок, я скрутил его на манер факела и вернулся к Олтану.

– Давай зажигай.

Юный маг вскинул свои руки, затянутые в перчатки, пробубнил пару бессвязных фраз, сжал ладони и между ними загорелся ярко-алый огонек, видно было, как огонь внутри вертится, словно живой.

Я сунул пучок соломы в огонь, но она лишь зашипела.

– Мдаа хреновый из тебя пожарник, – обрадовал я Олтана, когда он выпалил шарик в стену. – А чего такой большой шарик делаешь?

– Больше огня, жарче пламя, – пафосно ответил он.

– А меньше можешь? Сжать его, например.

– В принципе могу, но больше огня в шаре лучше горит, дольше горит, – пояснил он.

– Ясно, это тебе маг сказал?

– Да… ну то есть мой учитель, – Олтан замялся.

– Колись уже, партизан.

– У отца нет денег на частного учителя, едва набрали на инициацию. А Ворлик, он второй курс академии магов почти закончил. Вот он и учил меня понемногу, светляка пускать, щит от огня ставить. А недавно в каком-то свитке вычитал заклинание огненной стрелы и меня научил.

Ясно, отчисленный студент-недоучка в роли учителя.

– Давай так, накачиваешь в шар свою норму огня и сжимаешь его что есть силы.

Олтан хлюпнул носом и часто закивал. Снова на ладони вспыхнуло алое пламя. Накрытые второй ладонью языки пламени свернулись в шарик и стали оранжевыми.

– Сильнее сжимай! – прикрикнул я на мага.

Лицо Олтана покраснело, на лбу выступили капельки пота. Он стиснул зубы и лишь чуть сдвинул ладони. Этого хватило, чтобы шарик огня сжался до размеров горошины и стал бледно-желтого цвета. У мага в руках будто горела капелька расплавленного металла. Я, завороженный, присел рядом, стараясь рассмотреть это чудо, но тут Олтан простонал:

– Все, не могу больше, – и выпустил шарик. Огненный росчерк с противным визгом разрезал сумрак и с шипением воткнулся в кучу старого хлама у стены.

– Неплохо, да?

Олтан ошарашенно смотрел то на меня, то на свои руки.

– Чего? Ты на меня так не смотри, здесь ты маг, а я так, мимо проходил.

– Нет, нет, – опомнился приятель, – у меня впервые так отлично получилось.

– Пошли тогда посмотрим, что все-таки получилось.

Подбежав к куче старых мишеней, мы принялись искать место попадания, но в этой темноте было ничего не разобрать. Сзади послышалось бормотание, хлопок – и стало гораздо светлее. Над макушкой Олтана светилось что-то типа лампочки размером с кулак мощностью ватт на шестьдесят. Свет шел слегка прерывисто, будто коротила проводка, но в целом видно и ладно. Со светом мы быстро отыскали место попадания заклинания Олтана. Косое отверстие с обугленными краями в потемневшей от времени доске ещё дымилось.

– Не насквозь, конечно, но тут и доска толще, и сырая к тому же.

Олтан выхватил у меня обломок и принялся тщательно его изучать.

– Твоя, твоя работа, не сомневайся, – похлопал я его по плечу.

Похоже, эта огненная стрела работает, как кумулятивная струя, с той разницей, что здесь она формируется магом в руках и летит до цели уже в готовом виде.

– Слушай, Олтан, а как ты понял, что маг?

– Да никак. Отец, когда мне исполнилось десять лет, отвел в магистрат. Там дали потрогать такой здоровенный шар, – Олтан развел руками, как рыбак.

– Я как тронул его, в шаре загорелся огонь, и маг, сидевший рядом, сказал, что я тоже маг. Но вообще с магией не шутят, – посерьезнел он. – Говорят, если не пройти инициацию, то рано или поздно стихия возьмет над тобой верх, и ты превратишься в элементаля. Так что не затягивай с этим.

– Ладно, ладно, вернемся домой, обязательно схожу, – дал обещание я ему и в первую очередь себе.

– Ну ты как? Идешь спать или ещё потренируешься?

– Сейчас, еще разок для закрепления.

Олтан отбежал на рубеж для стрельбы и терпеливо дождался, когда я к нему присоединюсь. Откровенно рисуясь, вскинул правую руку вверх, а левую выставил вперед, зажигая на ней огонек, затем резко накрыл огонёк правой рукой и притянул обе руки к животу, стискивая огонек, и суровым голосом прочел заклинание.

– Эн лен таро адун. – Одновременно выбросив вперед руки, он раскрыл ладони. Прямо мортал комбат какой-то.

Сверкнуло, раздался знакомый визг, и в мишени в районе пятерки образовалось ровное круглое отверстие.

– Оооо, круто, осталось научиться попадать в яблочко.

Олтан выглядел ошарашенно-радостным и разочарованным одновременно.

– Ты чего? Попал же.

– Попал, – вздохнул юный маг, – но метил-то я в другую.

– Это все твои понты. Начал тут руками махать. Держи взглядом цель, учил меня дед. Чего проще, поймал глазом вражину, зажег, сжал, и вжик – уноси готовенького.

– Твой друг прав, – из тени стены выступил белобрысый маг, тот, что открывал портал. Седым его было назвать трудно из-за молодого, улыбающегося лица, которое совсем не походило на ту худую, осунувшуюся физиономию, что была у него в Верхнем Новгороде. Интересно, а цвет волос от магии зависит, или это просто так совпало.

– Нельзя в бою полностью замыкаться на манипуляциях с магией. Даже если тебя прикрывают щиты товарищей.

– Но, мастер, – Олтан склонил свою рыжую голову в поклоне. – Мы же были не в бою.

– Ты использовал заклинание огненная стрела, оно боевое! – выставив палец вверх и нахмурив брови, громко произнес маг. – И на зачете ты должен будешь поразить свою мишень. А теперь живо в казарму, отдыхать.

Олтан вытянулся в струнку, отдал честь и умчался к воротам в крепость. Я было собрался последовать за ним.

– А ты, – его указующий перст уставился на меня, и маг уже более мягким голосом добавил: – Если желаешь, подходи завтра после ужина в мой кабинет, проверим твои способности.

На следующий день я с трудом, но добрался до кабинета мастера Вардиса. Ну кто еще оборудует себе рабочий кабинет на вершине центральной башни крепости. Крутая винтовая лестница закончилась крохотной каморкой. За не менее крошечным столом сидел паренек и строчил пером в большой книге, высунув от усердия кончик языка.

– Варг-майор у себя?

– Да, проходи, – буркнул он, не отрываясь от своего занятия.

– А, новик, я уж подумал, ты не придешь. Проходи, садись, – махнул мне рукой маг, – ну как, нравится тебе служба?

– Солдат спит – служба идет, солдат бежит – служба все равно идет. – Как можно более равнодушно пожал я плечами. – Жаловаться особо не на что, кормят сытно, опять же упражнения на свежем воздухе.

– Ну да, ну да, – покивал головой маг. – Что ж, давай узнаем, маг ты или нет.

Он встал из-за своего стола, заваленного бумагами и огрызками перьев, и направился к шкафу. Распахнув его, Вардис принялся там копаться, постоянно выкидывая на пол какие-то свитки, палки, свертки.

– Иди сюда, помоги мне, – замахал он рукой, не вылезая из шкафа.

– Хватай этот ящик с той стороны, – приказал маг.

Я схватился за толстую веревку, что была здесь вместо ручки, и потянул вверх.

– Ёёёоооо, там что, кирпичи?

– Хватит ныть, тащи давай.

Вдвоем мы вытащили этот сундук из шкафа и притащили в центр кабинета.

– Садись тут, – указал маг пальцем на пол перед сундучком.

«Блин как же бесит этот его палец». Однако я послушно уселся, куда указал маг. Тот в свою очередь скинул с себя черный, расшитый серебряными рунами камзол, оставшись в свободной рубахе с расстегнутым воротом. Затем он пошарил в столе, вытащил ключ и торжественно мне его продемонстрировал. Усевшись напротив, маг принялся ковыряться в замке сундука. Сначала ничего не происходило, затем в замке что-то хрустнуло, воодушевленный маг навалился всем телом.

– Давай же.

Раздался звонкий щелчок, рука Вардиса сорвалась, и он свалился на сундук. В следующее мгновение маг резко выпрямился, его лицо было бледным, как мел, широко распахнутые глаза уставились на руку. Он протянул ее мне, демонстрируя резное кольцо, отломившееся от ключа, а заодно и здоровенную, рваную рану, протянувшуюся от большого пальца через все запястье. Края раны разошлись, как створки раковины, обнажая белые жилы и темные вены, которые тут же затопила хлынувшая кровь.

– Ах ты сволочь, – заорал Вардис, вскочил, прижимая руку к животу, и пнул сундук ногой. На белоснежной рубашке медленно проступало пятно крови.

– Это надо перевязать или жгут наложить.

Я подскочил к магу, одновременно развязывая плетеный ремень штанов. «Как же хлещет-то, точно вены себе перерезал». В тот момент, когда я, с ремнем на изготовку, подходил к магу а он отнекивался, всем видом показывая что справится сам, в кабинет ворвался паренек из прихожей.

– Учитель, с тобой все в по… Ублюдок!

Увиденное мгновенно преобразило парня. Глаза его сверкнули, а волосы на голове встали дыбом. Парень выбросил вперед руки с растопыренными пальцами, и в меня полетело пяток бенгальских огней, сыплющих искрами во все стороны. Я лишь дернулся в сторону, пытаясь уклониться, но огни впились мне в левый бок и ногу. Все тело обожгло словно крапивой, резко запахло озоном.

– Серин, прекрати немедленно, какого демона ты творишь? Ты же мог убить его.

– Но… но, учитель, он напал на тебя, и я…

– И ты решил поджарить нас обоих? Что было бы, если я не успел поставить щит?

– Но у тебя кровь! – не сдавался ученик.

– Да я кисть себе распорол, – в сердцах бросил Вардис и вытянул руку, демонстрируя порез. Делать этого не стоило, кровь брызнула с новой силой, и маг, проклиная всех и вся, застонал и снова прижал руку к животу.

– Не стой, зови лекаря!

Ученика как ветром сдуло.

– Ты, эээ…

– Андрей, – подсказал я.

– Да, точно, Андрей, ты уж извини, что так получилось, и с проверкой давай как-нибудь попозже, а то там обе руки нужны. – Маг выглядел сконфуженно и рассеянно.

– Да не вопрос, но может все же жгут наложить? – и я продемонстрировал ремень, который все еще сжимал в руке. – А то как бы ты кровью до прихода лекаря не истек.

– Ладно, лечи, – позволил маг.

Я бросился оказывать первую помощь, как учили на курсах. Рана была рваная, но поверхностная, кровь из разорванных вен вытекала тягучим ручейком. «Бинт, здесь нужен бинт». Чем бы забинтовать? Ага! Годится. Маг аж задохнулся от возмущения, когда я оторвал от его шелковой рубашки рукав.

– Эта рубашка стоила мне целый золотой.

– А почем нынче рука?

Туго забинтовав порез, я сильно затянул узел на запястье, маг скрипнул зубами, но промолчал.

– Давай ложись на пол.

– Это еще зачем? – сопротивлялся маг.

– Не нравишься ты мне, бледный как поганка. Крови, видать, много все-таки потерял. Давай ложись, ложись. Ноги на сундук закинь, а руку давай вверх, я подержу.

– Как скажешь, раз ты у нас лекарь. Вот был у нас случай…

Так, похоже, Остапа понесло. Маг начал безостановочно нести всякий бред, а это верный признак шокового состояния. И кровь все не останавливается. Ну где же лекарь? Придется жгут наложить. Пока Вардис выбалтывал мне интимные подробности некой Дарилы, я успел перетянуть ремнем от штанов его руку повыше плеча. Оставалось только ждать.

– Что тут происходит? – раздался тихий, но сильный голос из двери. На пороге, заняв собой весь проем в ширину, стоял сурового вида дядечка.

– Аааа, Петреус, долго же ты…

– Помолчи, – осадил его дядька, судя по нагрудной бляхе, варг-майор от лекарской службы.

– Ты говори.

– Докладываю, варг-майор Вардис получил рваную рану запястья, повреждены вены. Наложена давящая повязка на рану, но кровь не останавливалась, и я не понимаю, почему. Три минуты назад наложил жгут на предплечье, у пострадавшего начинается шок от потери крови.

Варг-майор, пока меня слушал, успел размотать повязку и теперь осматривал рану.

– Уложил его тоже ты? Можешь объяснить, зачем? – продолжил он свои расспросы, не оборачиваясь и не переставая ковыряться в ране прямо голыми руками.

«Эээ… Неужели тут врачи такие дремучие?» – подумалось мне.

– При обширной кровопотере эта поза позволяет обеспечить жизненно важные органы необходимой кровью.

– Ага, ага, так и есть, – зло прошипел лекарь, а Вардис сразу притих.

– Опять, да? Опять ты, балбес, себя магией лечил? Сколько раз тебе повторять – ты воздушник, а не лекарь, и вот сейчас ты этому мальчишке обязан жизнью. Твоя попытка регенерации лишь ускорила приток крови, посмотри, – и лекарь почти ткнул рукой в лицо Вардиса.

– Видишь, крови много, а толку нету.

Я из любопытства нагнулся посмотреть, и лекарь любезно показал мне рану. Ее края вздулись и покраснели, как если бы ей было уже с неделю, не меньше.

– Так, вены я подлатал, теперь не помрет. Смотри, кладешь руки не на рану, а по краям и произносишь заклинание первой помощи. Он обхватил своими руками запястье Вардиса, пробубнил слова заклинания и плоть в ране зашевелилось. Края раны потянулись друг к другу, начали сплетаться волокна тканей, образовываться новая кожа. – Давай теперь ты, – лекарь выжидательно уставился на меня. Я ошарашенно посмотрел на Вардиса.

– Хе хе оу, полегче, Петреус, Парень даже не знает, маг ли он. Мы как раз хотели это выяснить.

– Раз так, то само зарастет, нечего на тебя ману тратить, – выкрутился лекарь и вытащил откуда-то из кармана мензурку со знакомым красноватым сиропом – живицей.

– Ну а с тобой что не так?

– Со мной?

– Да. Чего дергаешься?

Тут я заметил, что у меня трясется рука, дергается щека, да и ногу свело. Я-то думал, отсидел. Пока я раздумывал, Вардис решил ответить за меня.

– Это его Серин приложил искрами. Я щит поставил, но нас чуть-чуть зацепило.

– А зачем сыпал иск… а, ладно, не важно. – Лекарь принялся копаться в своей обширной торбе и, наконец, выудил из нее мензурку с серебристой жидкостью. – На, выпей, это снимет последствия магии воздуха.

Я откупорил крышку и принюхался.

– Чего ты нюхаешь, пей давай.

Не успел я и пикнуть, лекарь молниеносно схватил меня за шею и силой влил в рот содержимое мензурки. Жидкость, казалось, наждаком проскребла по горлу, и камнем ухнула в желудок.

– У меня синдром, кхе… кхе… безумного… кха… ал… кха… алхимика, – просипел я, хватаясь за горло.

– Ничего с тобой не случится, у меня чистые зелья, проверенные.

Я прислушался к ощущениям в животе, вроде все нормально и дергать руки-ноги перестало. Однако ну и скорость реакции у местных лекарств.

– Видишь, а ты кочевряжился. Ну что, всё, больные закончились, тогда я пойду. Но твой метод мне понравился. Наши гарнизонные увальни совсем обленились. Стрелу в задницу получат и лежат, ждут лекаря, даже тряпкой рану не заткнут. Где этому научился?

– Дык это дед меня учил всему.

– Ага, дед. А дед кто у нас? – продолжал допытывать варг-майор.

– Ну, он это, корешки и травки собирает.

– Ага, корешки, значит, ну-ну: – многозначительно покивал головой и, не сказав больше ни слова, лекарь просто развернулся и потопал прочь из кабинета.

– Я, наверное, тоже пойду.

– Подожди, Андрей, ещё раз извини за моего ученика и вот… – Вардис подошел, слегка покачиваясь к своему столу.

– Учитель, позволь я помогу, – бросился к нему Серин.

– Да, давай, – и Вардис устало плюхнулся в свое кресло. – Там в нижнем ящике посмотри, мешочек такой небольшой.

– Этот, учитель?

– Да. Андрей, я хочу дать тебе это в знак моей благодарности за спасение. Может, и он спасет тебя когда-нибудь. – Вялый жест пальчиком, и Серин преподнес мне мешочек в поклоне.

– Благодарю, – я тоже раскланялся, не зная, что бы еще сказать. Но Вардис уже и сам решил, что пора закругляться.

– Серин, будь добр, проводи нашего гостя и принеси мне что-нибудь поесть. А то я что-то проголодался от всей этой ситуации.

Стоило двери захлопнуться у меня за спиной, доселе обходительный ученик, распахивавший передо мной эти самые двери, смерил меня презрительным взглядом, хмыкнул и умчался вниз по лестнице, выполнять поручение. Вот, блин, не было печали, чем хоть одарили-то. В мешочке оказался металлический кругляш на серебряной цепочке. С одной стороны выгравировано изображение ветвистой молнии. С другой начертана сложного вида многослойная руна. Узнаю потом у Олтана, что за амулет, и, сунув мешочек в карман, я поплелся обратно в казарму.

Сегодня вечером я снова был дежурным по казарме – что-то больно часто они меня запрягают, обнаглели вконец, думается, хватит с меня. Я уже собирался выносить ведро после мытья пола, как проснулся один из гномов, валявшийся под столом. Эти ребята были сродни некоторым нашим слесарям и сантехникам, вроде руки золотые, а все на бухло переводят. Как вечер, так они напиваются местного ерша – пива с алхимическими добавками, и падают кто где. Меня просто взбесило, когда я увидел, что проснувшийся отошел в угол и принялся ссать прямо на стену. Выхватив из ведра грязную тряпку, я запустил ею в гнома.

– Теперь свое дерьмо сам и убирай.

Гном-зассыха шарахнулся от тряпки, поскользнулся и шлепнулся на пол, продолжая фонтанировать, поливая себя и все вокруг. Это вызвало сначала взрыв хохота, а потом бурю возмущения среди его товарищей. Один из собутыльников выскочил из-за стола и бросился на меня с кулаками. Приняв первые пару ударов на блок, я отступил пару шагов назад, под смешки и улюлюканье гномов. Тяжелые удары сыпались один за другим, вперемешку с матом, который я лишь частично понимал. Что-то там про меня, тролля и что-то горное. Руки уже начали болеть, когда гном, наконец, подустал и раскрылся. Прямой с правой смял красный нос, расквасив его по всей гномьей харе. Вскинув подкованные башмаки, гном взлетел и рухнул на пол всем телом. Дерьмо, я не сдержался и вмазал со всей силы. На мгновение воцарилась тишина, прерываемая лишь невнятными попытками зассанца подняться на ноги. Увидав мой окрашенный кровью кулак, молодые гномы выскочили из-за стола и бросились на меня с угрожающими воплями.

Встретив первого ногой в грудь, я пропустил второго сбоку и подтолкнул его в стену. Досматривать результат не стал и повернулся к новым врагам, чтобы тут же получить кулаком в живот. Удар чуть не выбил из меня кишки, живот скрутило, и второй кулак, направленный в голову, просвистел, едва зацепив волосы. Оттолкнув от себя широченное пузо, я отскочил к двери и встал в проеме, стараясь восстановить дыхание. Стоило продышаться, как меня вырвало на мною же чисто вымытый пол. Стоящий напротив пузан зло ощерился и, демонстративно с хрустом сжав кулаки, двинулся на меня, сзади пристроились еще двое. Жирдяй растопырил руки, отодвигая своих помощников, и, сплюнув на пол, помахал мне – приглашая один на один. Я кивнул, соглашаясь, и медленно двинулся навстречу пузатому. Как, как мне одолеть эту бочку? Сало спереди не пробить, значит, цель одна – голова. Гном набычился и метнулся ко мне, намереваясь сграбастать своими ручищами. Я ушел перекатом в сторону. Быстро поднимаюсь на ноги и снова в сторону, гном, как носорог, пролетает мимо меня, намереваясь прибить одним ударом. Новый рывок и я снова бросаюсь в сторону. Треск рвущейся ткани, гном успевает схватить мою рубашку, и тут же я получаю в челюсть по касательной. Держаться, главное не поплыть, стоим, стоим. Пошатываясь, отступаю от щерящегося гнома. Мозги, крутнувшись пару раз, устаканились.

– Сволочь, – ору изо всех сил и бросаюсь на гнома.

Три шага на разбег, прыжок и сдвоенный удар ногами в голову противника. Сапоги хоть и ударили в блок, но все же гном не устоял на месте и, махая руками, как мельница, попятился назад. Я подскочил и снова бросился вперед – нельзя терять момент. Снова ногой, правая пятка втыкается в грудь и лишь слегка покачивает моего противника. Размахнувшись, снова прыгаю, бью гнома по плешивой макушке кулаком сверху вниз и приземляюсь подбородком на летящий вверх кулак гнома. Аут.

– Ммм-оя челюсть.

Что? Как? Мне показалось, или на секунду я отрубился? Подо мной заворочалось что-то большое и мягкое. Блин, да я же на гноме валяюсь, и моя щека прилипла к его потному брюху. С трудом поднявшись на дрожащих и ватных ногах, я огляделся. Гномы, гномы, ага, вот и эльфы, и люди.

– Братство, говорите? – пробормотал я, потирая отбитую челюсть, и, сплюнув на пол кровью, двинулся к выходу. Как поднялся и вышел на свежий воздух, не помню, в голове все было, как в тумане. Лишь когда сверху на голову плеснули ледяной водой, меня отпустило.

– Андрей, ты в порядке? – взволнованный знакомый голос. О, да это же Атамил, переживает, засранец.

– Все хорошо, ну и как, я прошел тест? – вижу, что он слегка шокирован.

– Так ты все знал? – на его лице смешались обида и радость.

– Догадывался, – поправил я его.

Он помялся и, поставив ведро на землю, уселся на него сверху.

– Мы заплатили Горму, чтобы он спровоцировал тебя на драку.

– Этому зассыхе?

– Нет, нет, нет, – замахал руками перед моим лицом Атамил, отчего мне снова слегка поплохело и замутило.

– Горм, это тот толстяк, по идее, он должен был столкнуться с тобой в дверях, ну а получилось… – тут эльф замялся и продолжил чуть тише: – Ты не подумай плохого, мы должны были убедиться, что ты не струсишь.

– Убедились? – криво ухмыльнулся я. Во рту все еще чувствовался привкус металла, хорошо еще зубы все на месте. Челюсть слегка опухла, и правую половину лица уже начинало подергивать.

– Да, даже Эредора впечатлило, но хватит болтать, давай я тебя подлечу, пока совсем не перекосило. – С этими словами он обхватил руками мою голову. Я дернулся от пронзившей боли, но ее быстро сменило живительное тепло.

– Как, демоны тебя раздери? Как ты умудрился, в первый же приезд, только став новиком, ввязаться в драку? Гмырхово отродье. И ладно бы с кем-то из гарнизона, так нет ведь, умудрился с наемными рабочими. Теперь двое из них в лазарете, а кто работать будет? Я тебя спрашиваю? Ну что стоишь, молчишь, как девица на выданье, в пол уставился? В глаза мне смотри.

Вот ведь, угораздило же, так вляпаться. Толстяк Горм и носатый угодили в больничку дней на пять, у обоих сотрясение мозга, ну и сломанный нос. Гномы ребята крепкие, но не восприимчивы к магии, их коньком всегда была алхимия. Поэтому лечить гномьи мозги, как недавно лечил меня Атамил, было невозможно.

Хреново было еще и то, что я понятия не имел, как оправдываться перед орущим комендантом. Ну вот опять… этот ледяной взгляд, еще и прищурился, холодок по спине пробирает до самой задницы.

– А теперь мне докладывают, что ты единственного мастера воздуха на декаду вывел из строя. Случись чего и портал некому открыть будет.

– Как, твою налево, ты это объяснишь? – грохнув кулаком по столу, заорал комендант. – Ты же хуже вражеского лазутчика, того я мог бы хотя бы повесить.

Про Вардиса комендант явно загнул, но оправдываться сейчас себе дороже.

– И что мне с тобой делать, вредитель? – снова ледяной взгляд, кажется, что кишки на кулак наматывают.

– Вот, – он быстро начеркал на клочке бумаги несколько строк и протянул его мне со словами: – Завтра в рейд уходит группа капитана Корвума, пойдешь с ними. А сейчас, – он приподнялся, опершись на стол обеими руками, и заорал: – выметайся из моего кабинета, и чтобы завтра духу твоего не было в форте.

Прощальная вечеринка, которую мне закатили ребята, была похожа на проводы в последний путь. Накачавшись невесть откуда спертого пива, Торин громовым шепотом поведал мне сплетни о капитане Корвуме. Надо сказать, личность вырисовывалась неоднозначная. Боевой офицер, герой королевства, поднявшийся с самых низов, куча вылазок глубоко в заброшенные земли империи, весь увешанный наградами и почестями, вдруг стал проваливать миссии и одного за другим терять стажеров. Поговаривали, что он подцепил где-то проклятие. После череды несчастных случаев прославленного капитана перевели в это захолустье. За командиром в ссылку отправились и его преданные соратники.

Колин поначалу встал на защиту бравого капитана, но быстро сдулся под градом историй и сплетен, которых уже наслушались скауты. Спустя какое-то время напротив меня уселся Атамил.

– Ппслушай меня Андрей, этот капитан, он ооочень странный: – начал он, попутно хлебая из кружки.

– Я знаю, о чем гворю. Никакое это не проклятье, он сам калечит учеников. Подстраивает им всякие пакости, так что ты спи вполглаза.

Он потянулся через стол и, прищурив один глаз, выпучил другой, демонстрируя способность. В этот момент его локоть соскользнул со стола, и эльф со всего маху шарахнулся головой о доски. Звякнули немногочисленные тарелки с остатками закуски, и всё стихло. Я поначалу испугался за приятеля, но эльф зачмокал губами и, похоже, ни умирать, ни возвращаться к разговору не собирался. Оглядевшись, я понял, он был последним, кто ещё держался за кружку, остальные уже напивасились до состояния в дрова. Да-а, ему с его регенерацией надо постараться, чтобы так напиться, но он все-таки справился. Вытащив безвольное тело эльфа из-за стола, я отнес к его нарам и уложил на свободные. Похоже, он мой первый настоящий друг в этом новом для меня мире. И дед, но дед ближе и даже роднее, что ли. Ладно, пора и мне спать, завтра будет тот еще денек.

Утром, или это была еще ночь, меня растолкал лейтенант, велел собираться и через пять минут быть у главных ворот. Небо еще только-только окрасилось красной зорькой, в форте стояла тишина. Я подошел к воротам, рядом с которыми собралась небольшая группа.

– Простите, капитан Корвум здесь?

– Нет его, еще у коменданта, а тебе он зачем? – пробурчал длиннобородый гном.

– Военная тайна!

– Чего-о? – гном нахмурил брови и набычился, остальные откровенно заржали.

Сзади послышался звук шагов и громкая команда.

– Стройся!

Начавший было подходить гном становился, кивнул мне за спину:

– Вот капитан Корвум, – и недобро заулыбался. Стоявшие рядом солдаты гарнизона тут же растворились. Я повернулся и слегка опешил, на меня как танк надвигался здоровенный воин в матово-стальных доспехах.

– Ты еще кто такой, почему стоишь без дела? – заорал капитан, нависнув надо мной, как скала. Вместо ответа я протянул ему бумагу, выданную комендантом. Пробежав взглядом по рунам, он тихо зарычал и скомкал бумажку в кулаке.

– Не повезло же тебе, парень.

– Да, я уже понял, – тихо пробормотал в ответ я, но капитан услышал.

– А ну заткнись и вытряхивай свой мешок, – снова заорал он.

– Что? Зачем? – но все же стал снимать рюкзак с плеч.

– Знаю я вас, идиотов малолетних, понаберут барахла из дома, а потом плетутся еле-еле.

– Давай живее, – он схватил мой рюкзак и вытряхнул все вещи на землю. Вязаный свитер, пара теплых носков, сменные портянки, огонь-камень и набор для ремонта, ничего лишнего. Вытащив из вороха аптечку, капитан кинул ее гному со словами:

– Проверь.

Еще немного покопавшись в вещах и не найдя, к чему бы придраться, капитан Корвум приказал собирать все обратно.

– Стоп, а жрать что ты будешь всю декаду? У тебя тут дня на три запасов, – он указал на мой мешок с припасами.

– Торнбрук, сходи с ним на склад, проверь, чтоб дерьма не подсунули, и поживее.

– Слушаюсь, мой капитан, – отрапортовал гном. Потом повернулся и прошипел мне в лицо: – Хватай свой мешок и за мной бегом.

Кое-как покидав вещи, я бросился догонять гнома, который явно не намеревался меня ждать.

С криками, матюками и чуть ли не кулаками Торнбрук выбил из сонного кладовщика причитающийся мне мешок крупы, ломоть солонины, пяток вяленых рыбин, десяток лепешек и новую флягу для воды. Стоило нам выйти со склада, гном всучил мне свою старую фляжку, а новенькую повесил себе на пояс. На обратном пути он все ждал моих возмущений, недобро косясь в мою сторону, но я лишь улыбнулся. Хрен с тобой, хапуга бородатая. Вернулись мы также бегом, мой рюкзак потяжелел килограммов на пять.

Капитан тем временем нетерпеливо прохаживался перед закрытыми воротами форта. Выслушав доклад гнома, капитан подвел итог:

– Все взяли. Вода, еда, снаряжение и… обуза, – взгляд в мою сторону, – выступаем.

Впереди шел эльф с изящным, составным луком, в легкой кожаной броне и с парой длинных кинжалов на поясе. На спине висел колчан с полутораметровыми стрелами, вот и весь его арсенал. Следом шел капитан, суровый воин в стальных доспехах, которые сидели на нем как вторая кожа. Меня удивляло, как эта консервная банка может двигаться практически бесшумно. На поясе слева висел меч, кинжал справа. За спиной к рюкзаку приторочен круглый щит, весь исписанный незнакомыми рунами. За капитаном плелся я, вертя головой во все стороны и прижимая к груди арбалет. Пока мы шли по заросшим травой и низким кустарником холмам, он казался мне наиболее подходящим оружием. За мной топал коренастый гном с огромным ранцем, похожим на дедовский короб, и вооруженный небольшим посохом. Одет он был в потертый, заляпанный кожаный комбинезон со множеством карманов. Замыкала нашу колонну черноволосая волшебница. Полненькая, лет тридцати девушка с длинной косой, обернутой вокруг её шеи, на манер шарфа. Её плечи покрывал плащ, а пышные формы облегала стеганая куртка и плотные штаны, все серого цвета.

Двое суток пути, по холмам покрытым разнотравьем и жидкими островками кустарника, слились в монотонный марш, прерываемый лишь кратковременными остановками на поесть и поспать. Капитан явно спешил к своей цели, или это он так решил меня проверить. Как бы то ни было, отряд шел к неведомой цели в ускоренном темпе.

Так, не снижая темпа, мы с ходу вошли в лес. Впереди по-прежнему стальной махиной пер капитан, а сзади злобным ворчанием подгонял гном. К вечеру, расцарапав лицо и руки в кровь, споткнувшись, наверное, раз двадцать о вездесущие корни, я вымотался до предела морально и физически. Корвум же выглядел бодрячком, как, впрочем, и остальные. Да, мой поход с дедом не шел ни в какое сравнение с этим забегом. Когда капитан Корвум объявил привал, я тихо, мирно свалился под ближайшим кустом и отключился.

Спустя час…

– Ну и чего скажете? – первым подал голос капитан, помешивая в котелке ужин.

– А чего говорить. Зеленый он совсем, ходить не умеет, дышит, как двухсотлетний старик. Ваш старик, – тут же поправил Торнбрук, – наши двухсотлетние старички еще в забое работать могут. – Гном подбоченился и оттопырил кучерявую бороду.

– Снова завел свою песню, – недовольно поморщилась магесса и, посмотрев на капитана, категорично заявила.: – Он странный, совсем не похож на деревенщину, как ты рассказывал.

– Да это не я, мне комендант про него рассказал.

– Не договаривает чего-то комендант, будто специально нам его подкинул. Опять же книжица эта его, каждый раз на привале пишет в нее что-то, странно все это.

– Виолетта, прошу тебя, не начинай, – поморщился капитан, – тебе везде шпионы мерещатся. А твое мнение, Эредор.

Эльф, стоявший в тени дерева лишь пожал плечами – бой покажет.

Утро началось довольно необычно. Меня разбудили пинком по ребрам, не так чтобы болезненно, спал-то я в доспехах, но обидно.

– Какого?

– Хорош дрыхнуть, – пробасил гном, – вставай, кстати, завтрак ты проспал.

Ничего не понимая спросонья, я поднялся на ноги и огляделся, лагерь исчезал на глазах. Остальные члены отряда были уже на ногах и шустро собирались.

– Через пять минут выходим, твое место за Торнбруком, есть будешь на ходу, – сообщил проходивший мимо капитан и сунул мне в руки серый кирпичик. Я бросился собирать свои вещи. Спасибо деду за победу, вернее за науку, через четыре минуты я переоделся в свежее, сменил портянки, отлил на пенек и был готов к марш-броску. Гном, так бесцеремонно разбудивший меня, снова отвесил мне затрещину и проорал в ухо:

– Шевелись, неженка, это надо делать на ходу.

– Ага, ты только учти, что я бегу прямо за тобой, – и вильнул корпусом в его сторону.

Гном отскочил, выругался гортанно и стал засучивать рукава, собираясь было мне вломить…

– Бегом, – прозвучал приказ капитана, и отряд рысью бросился в чащу, на ходу выстраиваясь в колонну. То, что всучил мне капитан, определенно можно было назвать сухпаем. На вид что-то среднее между сухарем и брикетом доширака. На вкус – опилки с отдаленным привкусом мяса. Ладно, не страшно, в первый год моего студенчества бомж-лапша была основным моим блюдом, порой и в сухом виде, так что не привыкать. Я бежал, торопливо грыз свой завтрак и проклинал судьбу за все напасти, что свалились на мою голову. Деревья, кусты и овраги – все слилось в сплошной поток, остался лишь гномий ранец, прыгающий впереди. В него я и вцепился взглядом, стараясь не упустить из виду.

– Навязали нам какого-то ущербного и пяти гал не пробежал, свалился и дрыхнет, – магесса пнула красивым черным сапожком сопящее тело. Тело выгнулось, ноги задергались, изображая бег, и снова замерли.

– Ха, смотри, Корвум он все еще бежит, видишь. Значит, формально он твой приказ еще выполняет.

– Он спит, – прорычал капитан, – почему он спит?

– Еще не знаю, но я работаю над этим, – продолжая осмотр, невозмутимо ответил Торнбрук.

Из-за деревьев тенью выскользнул эльф, подойдя к капитану, он тихо произнес.

– Судя по следам, он уснул почти гал назад и свалился здесь, только наткнувшись на Торнбрука.

– Ты сам-то понял, что сказал?

– Да, у моего народа известны случаи погружения в сон отдельных участков головного мозга высшими магами разума, – невозмутимо ответил эльф.

– А этот-то каким боком к высшим эльфийским магам относится?

– Капитан, наш малыш проснулся, – прозвучал надо мной голос гнома, стоило мне открыть глаза. «Как бежал сквозь лес, помню, но чтобы ложился спать, да еще и голым, этого не припомню».

– Что происходит? – заорал я, вскакивая и ощупывая себя со всех сторон: – Какого хрена ты меня раздел?

– Спокойнее, спокойнее, это не то, о чем ты подумал, – проворчал гном, собирая разбросанные по тряпке пузырьки и склянки.

– А о чем я мог подумать? – моему возмущению не было предела.

– Хватит орать, оденься и перестань трясти своими причиндалами, здесь дама. – это уже капитан вмешался. Магесса лишь фыркнула.

Пока я натягивал исподнее, которое укоротил до размеров семейников, а то здесь носили нижнее белье до пят, меня никто не трогал. Но стоило надеть штаны и рубаху, как за ее воротник схватился сам капитан Корвум и принялся меня трясти.

– Что это было твою за ногу? Я тебя спрашиваю? Ты что больной или припадочный, – орал мне в лицо капитан.

– Какого… ты засыпаешь на марше? С тобой что, теперь так всегда будет? В бою ты тоже спать уляжешься?

От этой тряски у меня в животе забурлило, заурчало, и я едва успел отвернуться в сторону от капитана. Блююэээээээ.

– Ааррр, скотина, – взревел капитан и лягнул меня в пятую точку, отпихивая от себя подальше.

«Кажется, я все-таки на него попал – с этими мыслями я с треском улетел в кусты. – Ничего же не ел с утра.»

– Погоди, остынь, капитан.

Выбравшись из кустов, я увидел гнома и магессу, старательно удерживающих капитана от расправы надо мной.

– Я же говорю, у него передозировка, – встал между мной и капитаном гном.

– Ты какую часть снупа съел? – повернул ко мне голову Торнбрук.

– Чего?

– Сухарь, сколько сухаря ты съел? – заорал теперь он.

– Сколько он… погодь… – Я отвернулся к кустам и снова проблевался.

– Тьфу… Сколько дали, столько и съел.

– Балбес, – резюмировал гном.

Это заявление сразу разрядило обстановку. Магесса смогла отвлечь капитана и увести его подальше. Эльф просто ушел обратно в лес. Стеная, я поплелся вслед за гномом.

– Погоди, Торнбрук, что за снупа такая? Я отравился, что ли?

– Не снупа, а СНУП, солдатский набор усиленного питания. Его кусаешь и запиваешь водой, он в желудке разбухает, и ты сытый, плюс куча всяких полезных добавок на силу, скорость и выносливость, ну и кое-что, чтоб бежалось веселее. Очень помогает при длительных переходах. Вот только едят его понемногу, по мере надобности, а не так, как ты, все разом сожрал. Хорошо еще, что обратно вышло через верхний клапан, а не через нижний, – и гном заржал.

– На, пей побольше, – он протянул мне флягу, отсмеявшись, – быстрее всякая алхимия из организма выйдет. Одного понять не могу, почему ты заснул, в СНУПе же серебряный корень.

– Хватит болтать, здесь заночуем.

Капитан явно подостыл и приказы отдавал уже спокойным голосом.

– Торнбрук, разбивай лагерь, новик, помоги ему и прибери за собой. Виола смени Эредора на посту, пусть он пока поест.

Все разбежались как тараканы, а я, достав нож, как учили в голливудских фильмах, срезал дерн и стал рыть могилку для своего завтрака. Закопав свои непристойности, я поспешил помочь гному, но тот управился и без меня. Я подсел к нему, когда он упаковывал в свой рюкзак свою полевую алхимию.

– Извини, Торнбрук, можно задать вопрос.

– Вообще-то ты должен обращаться ко мне лем-лейтенант Торнбрук. – Он вытащил из-под бороды бляху со знаками различия эксперта-алхимика.

– Но на первый раз я тебя прощаю, – милостиво ответил гном, – так что за вопрос?

– Да ты на него почти уже ответил. Осталось узнать, как обращаться к остальным членам группы, и зачем вы прячете знаки различия?

– Аааа, вон ты о чем. Бляхи больно внимания много привлекают, в пути это не нужно.

– Капитана ты знаешь, так и обращайся.

Я утвердительно кивнул.

– Эредора строго по уставу арк-лейтенант, – а в бороду пробурчал: – А то вони потом не оберешься.

– К Виоле даже не знаю, она у нас девушка со странностями, так что ты у нее сам спроси. Не рассиживайся, иди одевайся, – напомнил гном, а затем отвернулся, всем видом показывая, что разговор окончен.

Я основательно оделся и умылся в ближайшем ручейке, про который мне рассказал гном. Проверил оружие и снаряжение, все было на месте. Только я решил пойти знакомиться с магессой, как меня перехватил окрик капитана.

– Новик, иди сюда.

– Слушаю, мой капит…

– Я не твой капитан и ты здесь временно, – оборвал он мою речь. – Называй меня просто капитан Корвум. Давай садись, поешь, – он указал на землю рядом с собой.

Я уселся по-турецки к котлу, достал ложку и принялся, вместе со всеми, есть наваристую перловку с мясом. Сам-то я дома кашу не очень любил, но тут она была основной пищей и, надо сказать, готовили ее просто превосходно. Наевшись до отвала, я слегка осоловел и захотел было двинуть полежать, но капитан меня остановил:

– Новик, обожди, расскажи нам, кто ты, откуда, чего от тебя ожидать?

«Приплыли, то знать меня не хочет, а то вдруг решил познакомиться поближе, и голос-то, как будто в долг просит».

– Ну что ж – я вновь уселся у огонь-камня. Торнбрук тем временем заменил котелок с кашей на поменьше, с травяным чаем.

– Зовут меня Андрей, родился в деревне Малые Кусачи в лето 704-е бычьей луны аккурат на новолетие, в семье рыбака. Этим летом папка с мамкой поехали в город и не вернулись. Люди говорили, что на банду напоролись.

– А ты чего не поехал? – встряла магесса.

– А я приболел.

– Чем это? – не унималась она.

– Соплями, – простодушно ответил я и шмыгнул для достоверности носом. Магесса скривила личико, а капитан махнул рукой – мол, продолжай.

– Потом приехал дед и забрал меня к себе в Верхний Новгород. Дед стал учить своему ремеслу, он добытчик. Пришлось учиться владеть оружием и прочими премудростями. А потом друзья пригласили меня вступить в разведчики Дарина. Так я в форте и оказался.

– Угу, – покивал головой капитан, – пока все складно рассказываешь. – А с комендантом чего не поделил?

Я лишь вздохнул:

– Не хочу я об этом говорить, да и комендант тебе наверняка все рассказал.

– Нет уж, придется. Давай выкладывай, чем ты его зацепил?

Новость о том, что Вардис порезал руку, сильно повеселила Виолетту. Она вскочила, и размахивая кружкой горячего чая, принялась бегать вокруг нас.

– Ха, ручку он порезал, говнюк. Этого дебила держат в штате только из-за телепорта, он за ворота-то ни разу не выходил, а корчит из себя боевого мага. Все передо мной выкобенивался, смотри, мол, какие у меня связи при дворе.

– Кстати, а ну ка покажи, чем он отдарился? Я хоть не пузырь воздушный, но заклинание ведьмин глаз знаю.

Я продемонстрировал магессе медальон, достав его из рюкзака. Рассматривала она его не долго, лишь стукнула пару раз по нему ногтем.

– Вещица старая, третье, может, второе столетие после бури, амулет защиты от магии воздуха. Но слабенький, уровня подмастерья, а то и вовсе ученика.

– А как работает? – загорелся я.

– Держи на теле, и если какой ученик в тебя снова искрами шарахнет, то тебя не убьет, а лишь тряхнет. Против других он не потянет. – С этими словами она надела мне его на шею.

Капитан продолжил расспрашивать о причине моего внезапного сна, поэтому пришлось рассказать про аллергию на серебряный корень. Но про основную причину я умолчал. Другие же зелья на меня действуют, как надо. Так и сидели у огня, потягивая чаек, пока я не решился задать свой вопрос.

– Капитан, а чем я тебе не угодил? За что вы все меня ненавидите?

– Не то что бы мы тебя ненавидели, да и не тебя конкретно, – слегка опешил Корвум. Затем вздохнул, отхлебнул из кружки для храбрости и тихо заговорил.

– Согласен, наше поведение выглядит не очень хорошо. Но и ты нас пойми, наш последний стажер едва не погиб, и все по нелепой случайности. Мы оберегали его день и ночь, проверяли все, его еду, постель. Задание было самым простым, сопроводить груз из столицы в один из приграничных городов. До места назначения оставалось буквально два шага, когда стажер нажрался каких-то придорожных ягод. В итоге за моим отрядом два дня плелся вездесрущий болван, который не мог и десятка шагов пройти, чтобы не обгадиться. Мы спрашивали его, зачем он ел эти ягоды, но ничего вразумительного так и не добились. Он уверял, что ест такие с детства, и никогда ничего подобного не случалось. Пришлось оставить его в деревне у тамошней знахарки, так как никакие зелья ему не помогали. К тому моменту как мы вернулись из города с лекарем, стажер был на последнем издыхании, от него остались кожа да кости. Парня, конечно, вытащили, но к армейской службе он больше был не пригоден.

Ночью подул сильный ветер. Где-то неподалеку разразилась гроза, до нас долетали лишь отдаленные глухие раскаты грома, дождь так и не пошел. Спать совершенно не хотелось, но в охранение меня не брали категорически. Я пробовал напроситься в смены капитана и Торнбрука, но Корвум довольно вежливо и уклончиво меня завернул, сказав, что я еще не готов и все такое. Гном же просто послал меня поглубже, добавив, что скорее отрежет себе бороду, чем позволит мне охранять их сон. Эльф просто отрицательно покачал головой в ответ на мою просьбу. Очереди магички я уже не дождался, тупое сидение, а потом лежание в темноте сморило, наконец, меня.

Утро выдалось прохладным, в лесу стоял густой туман. На сей раз Корвум не гнал, и все успели привести себя в порядок основательно и без спешки. Позавтракав вяленой рыбкой с половиной лепешки, я почувствовал себя готовым на любые свершения и подвиги. После вечерних откровений говорить с утра было просто не о чем. Эредор вновь умотал вперед, и спустя пару минут капитан дал сигнал выступать.

Когда дело шло к полудню, капитан неожиданно остановился посреди тропы. Ему навстречу вышел эльф, после короткого разговора последовал общий сбор. Мы собрались кружком вокруг явно встревоженного капитана Корвума.

– Эредор доложил, что на сигналы с поста не отвечают. Мне не хочется поднимать панику, может, ребята всего лишь проспали, но на всякий случай… – он зыркнул в мою сторону. – На всякий случай вы двое останетесь в лесу и присмотрите за нами.

Одна рука капитана указывала на меня, другая на эльфа. Эредор ответил кивком, я тоже кивнул. Это послужило сигналом остальным. Гном вытащил из короба кожаный шлем с круглыми очками-консервами и нахлобучил его себе на голову, разом став похожим на пилота или автогонщика времен Первой мировой. Магесса натянула на руки свои перчатки-краги до локтей и размотала на один оборот свою косу, свесив ее спереди, на грудь. Капитан отвязал щит, взяв его в левую руку, поправил меч в ножнах и кивнул своим соратникам.

До опушки мы дошли вместе. Первым на открытое пространство вышел, чуть пригнувшись и прикрываясь щитом, капитан. За ним последовали гном и магесса, выстроившись по бокам и чуть позади. Мы с эльфом остались прикрывать отряд из леса.

Пока разведка крадучись пробиралась по полю, я во все глаза разглядывал открывшийся мне вид. Длинная, по большей части разрушенная крепостная стена с развалинами ворот стояла в ста метрах от меня. Сквозь бреши были видны руины каких-то строений. Развалины выглядели очень старыми, обветренными, и местами заросшие травой.

– Что здесь было? – спросил я эльфа, не сильно надеясь на ответ.

– Город.

Я все ждал продолжения рассказа, но Эредор застыл, как статуя. Спустя несколько минут из бывших ворот появился капитан и замахал нам рукой.

– Пошли, – скомандовал эльф и вытолкнул меня из леса.

Чем ближе я подходил к остаткам городских стен, тем неуютнее становилось от увиденного. Это было похоже на руины Брестской крепости после бомбардировки. Часть толстенных четырехметровых стен была разрушена до основания. Оставшиеся бастионы надвратных башен были испещрены круглыми отверстиями разного диаметра, которые я издалека принял за попадания пуль и снарядов. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это не выбоины, а идеально ровные отверстия. Правая башня не просто обрушилась, она оплавилась, как огарок свечи. Расплавленный камень, стекая лавовым ручейком, застыл у ее подножия. Тут жгли даже не напалмом, а чем-то гораздо мощнее. Под ногами среди травы проступила мощеная дорога, природа медленно, но верно брала свое.

От левой башни сохранилось больше. Она возвышалась метров на пятнадцать, вершина была обломана, но нижняя часть выглядела неповрежденной. Пройдя нахоженной тропкой среди громоздившихся обломков, я проследовал за эльфом, и перед моими глазами предстала еще более удивительная картина. Земля под древним городом провалилась, и он сползал в огромную воронку, похожую на кратер вулкана. По краям и стенкам воронки сохранилось довольно много строений, у большинства домов сохранились стены в два-три этажа да печные трубы. Ближе к центру угадывались лишь фундаменты. В центре кратера чернел разлом, в него стекала небольшая речушка, исчезая в неведомой глубине и оставляя после себя в облаке водяной пыли радугу.

– Это чего тут такое случилось? – спросил я остановившегося рядом гнома. Но он меня полностью проигнорировал, и обратился к Эредору. Они о чем-то тихо поговорили, после чего эльф быстрым шагом направился к входу в сохранившуюся башню, я последовал за ним.

Караулка в башне выглядела обжитой. Три добротных лежака у дальней от двери стены. Рядом сложенная из камня и глины небольшая печка. Картину портила обвалившаяся крыша и темное пятно на полу перед входом, обломки двери валялись рядом. Над пятном стоял капитан с задумчивым видом.

– Что-то не так? – спросил я.

– Не та-ак, – протянул он, потом встрепенулся, будто очнувшись, – все не так.

В этот момент откуда-то сверху, с остатков крыши спрыгнул эльф.

– Ну что, нашел?

– Нет.

– Их надо найти.

Эльф кивнул и вышел из караулки.

– Кого найти, капитан?

– Нас должны были ждать… Здесь должны быть пятеро… Мы пришли им на замену… С ними ты должен был вернуться в форт, – капитан ронял фразы, словно гири. Сам он снова погрузился в состояние задумчивости и постоянно ходил туда-сюда, меряя шагами свободное пространство комнаты. Решив не мешать человеку, я было сунулся обратно на улицу, но проход загородил Торнбрук. Одной рукой отбросив меня с дороги, он обратился к капитану.

– Мой капитан, Эредор нашел следы, – а потом чуть тише добавил: – Они ведут к центру.

– Дерьмо, – в сердцах бросил капитан.

– Делать нечего, надо идти за ними и выяснить, что же здесь произошло.

Уклон был небольшим, но идти все равно было тяжело из-за вздыбленной мостовой и нагромождений обломков. Странное это было место, полуразрушенные, подкопченные здания, как после ядерного взрыва. Они наклонились, как Пизанская башня, и изо всех сил цеплялись за землю, чтобы не съехать в пропасть.

Не успели мы пройти и половины городка, как эльф, идущий впереди, вдруг резко свернул и метнулся к небольшому, почти развалившемуся зданию. Капитан и гном последовали за ним. Сзади раздался женский крик:

– Берегись!

По земле пронеслась здоровенная, крылатая тень. Я кинулся к ближайшему зданию и присел у дверного проема, выставив жало гартога вверх. На печную трубу дома, в который нырнул эльф, приземлилась жуткого вида зверюга.

Крепкий торс, длинные передние и короткие задние лапы. Голова с большой выпирающей нижней челюстью и торчащими в разные стороны лопухами ушей. Существо было похоже на смесь английского бульдога и летучей мыши. Крылья, сейчас сложенные на спине, постоянно подрагивали, готовые в любой момент раскрыться. Я отложил гартог и потянулся за арбалетом.

– Даже не думай стрелять, – как змея прошипела, невесть как оказавшаяся рядом магесса. – Этим ты его только разозлишь, медленно иди ко мне и старайся не шуметь.

Я втянул голову в плечи и бочком просочился в дверной проем дома, где и сидела Виолетта, сверкая на меня карими глазищами.

– Это что за зверь? – прошептал я, усаживаясь позади магессы. – На горгулью похож.

– Это каменный гаргоил, ненавижу этих тварей, и не называй их горгульями, так их только деревенские бабки кличут.

– Почему каменный?

– Потому что сущность у них такая. Рождаются они из камня, камнем и становятся, когда умирают.

– А чем они тебе не угодили?

Магесса смерила меня уничтожающим взглядом, но все же ответила.

– У них иммунитет почти ко всем видам магии, особенно магии земли. А жрать они любят как раз магов. Теперь понятно, что с нашими предшественниками стало.

Гаргоил тем временем задрал вверх свою уродливую башку, раззявил пасть и издал противный клекот, похожий на звук камнедробилки, в которую угодила свинья. Виолетта вздрогнула как от выстрела и замерла в тревожном ожидании, даже дышать перестала. Откуда-то издалека на зов гаргоила ответили. Похожие крики, смесь гортанного клекота и визжания вновь и вновь доносились с разных концов города. Я насчитал еще пятерых, итого шестеро. Магесса прислонилась спиной к стене, ее колотила мелкая дрожь, то ли от страха, то ли от ненависти, руки в перчатках хватали воздух, сжимаясь в кулаки. Я решил ее успокоить, но стоило мне положить руки ей на плечи, как ее лицо стало серым, будто камень.

– Не трогай меня, – ее голос звучал глухо и слегка растянуто. От движений кожа вокруг рта пошла мелкими трещинами, которые тут же затянулись, и лицо снова стало гладким, как фарфоровая маска.

– Хорошо, хорошо, только не нервничай.

– Заткнись, болван.

Я отодвинулся, соображая, как мне отговорить магессу, не совершать необдуманных поступков. Судя по ее безумным глазам, единственному живому месту на ее лице, она собиралась дать гаргоилу последний бой.

Кто-то тихонечко засвистел. Гаргоил, до того подобно статуе замерший на трубе, нервно заерзал и заклекотал. Виолетта тоже встрепенулась, она отлипла от стены и на полкорпуса высунулась из дверного проема. Я выглянул за ней.

Частично разрушенный дом, стены которого сложилась внутрь, как карточный домик, и образовали подобие ниши у самой земли. Кто-то до нас явно поработал над убежищем и расширил подходы, прокопав в земле лаз. Вот из этого лаза и смотрел на нас капитан. Он принялся махать руками и что-то объяснять знаками магессе, та послушно кивала. Эта безмолвная беседа преобразила Виолетту, она повернулась ко мне уже с надеждой в глазах.

– Так, слушай сюда внимательно, сейчас Торнбрук пустит дым. Ты хватаешь ноги в руки и бежишь что есть сил прямо на другую сторону улицы, вон к тому деревцу. Добежишь и, не останавливаясь, дуй вдоль домов направо к капитану. Все понял?

Я отчаянно закивал, по спине внезапно побежал холодок страха.

– Давай-ка я тебя на всякий случай…

Магесса положила на меня обе руки и произнесла заклинание. Все цвета разом пропали, как в черно-белом кино, но я стал видеть четче, казалось, ни малейшему движению не укрыться от моего взора.

– Не дергайся, – голос ее стал звучать еще глуше, будто она говорила в трубу. – Это заклинание каменной кожи оно защитит тебя в случае чего.

Я потрогал свои руки, ощущения были, будто надел резиновые перчатки и натянул их на все тело. Для проверки стукнул кулаком в край дверного проема – ничего, никаких болезненных ощущений, лишь кожа на костяшках треснула, как пересохшая земля от засухи, и снова разгладилась. Вдруг в голову толкнули.

– Не придуривайся, – кажется, это Виолетта отвесила мне подзатыльник.

– Приготовься!

Я покрепче сжал гартог и уцепился взглядом за деревце, раз за разом прокручивая в голове – добежал, свернул, добежал.

Краем глаза я заметил, как из-под земли вылетела пузатая склянка и вдребезги разбилась аккурат на середине улицы. Во все стороны брызнули осколки и капли жидкости, которая тут же начала превращаться в густой белый дым.

– Пошел! – прокричала мне прямо в ухо Виолетта, и я, задержав дыхание, со всех ног рванул к уже утонувшему в непроглядном дыму деревцу.

Сам не знаю, зачем, но я бежал, петляя и пригибаясь, будто под огнем вражеских снайперов. Позади меня раздался грохот, и земля ощутимо дрогнула под ногами. Я вылетел из дымовой завесы чуть левее заветного деревца, дым до него еще не добрался. Позади снова грохнуло и раздался вопль твари, обернувшись, я увидел, как из облака дыма, вертикально вверх, словно ракета, взмыл гаргоил. Взмахами своих крыльев он пытался разогнать мешавший ему дым, но тот лишь проминался под воздушной волной и продолжал расползаться по округе. Тут я смог рассмотреть его во всей красе. Мужской торс, перевитый мышцами, сильные руки-лапы оканчивались ладонью с крючковатыми когтями. Ростом чуть меньше меня. Короткие ноги с трехпалой стопой навроде страусиной болтались в воздухе. Крылья, широкие, кожистые, размахом под три метра, тяжело месили воздух. Нос пятачком, вертикальные щелки ноздрей, пасть, оскаленная крупными клыками, предназначенными вырывать куски мяса из туши. Покатый лоб и большие надбровные дуги. Глаза… Наши глаза встретились, и мое сердце мгновенно ушло в пятки, а те примерзли к земле. Гаргоил, издав короткий вопль, ринулся ко мне, вытянув вперед свои лапы.

Чему и учат компьютерные игры, так это скорости реакции на происходящее. Тело само дернулось, уходя с линии атаки, это разбудило впавший в ступор мозг. Рыбкой ныряю вдоль стенки в пыльную землю. Одного я не учел – размаха крыльев. Увернувшись от когтей, я получил по спине мощный удар крылом. Как только не оторвалась моя голова. Меня закручивает и переворачивает, падаю я уже на спину, в последний момент успевая заметить, как промахнувшийся гаргоил срубает тушей деревце и, пробив насквозь кирпичную стену, исчезает внутри домика. Шлепаюсь всем телом на мостовую, заодно основательно приложившись затылком. Боли нет, но ощущения не из приятных, и голова гудит, как колокол. В следующее мгновение чувствую, что задыхаюсь, меня схватили за шиворот сзади и тащат по земле, но не к спасительным стенам, а назад на середину улицы. Кольчужный ворот перехватил и давит мне на горло. Я пытаюсь вырваться, но безрезультатно. Внезапно из здания, в которое влетел гаргоил, раздается яростный вопль. Там завозились, посыпались градом битые кирпичи. Из кучи обломков поднялся невредимый гаргоил, он был в бешенстве. Шевельнувшиеся рядом камни подверглись яростной атаке. Когтистые лапы месили кучу, расшвыривая куски стены, порой высекая искры. Выместив часть своей злобы, гаргоил резко обернулся. Я принялся быстро быстро перебирать руками и ногами, помогая волокущему меня. Это конец.

Над головой что-то промычали, и в гаргоила будто выстрелили из пушки. В его живот врезался здоровенный булыжник и взорвался на мелкие осколки, Тварь сложилась пополам и отлетела в глубь здания, вызвав еще большие разрушения и так ветхого строения. Стены покачнулись и принялись рушиться одна за другой, погребая под собой гаргоила.

– Получай, сволочь, а-ха-ха-ха, – заорала прыгающая надо мной Виолетта. Ее победный танец оборвал клокочущий визг с небес.

– Живее, живее, – орал где-то рядом гном. Повертев головой в поисках голоса, я его обнаружил всего в десятке шагов от себя. Дымовая завеса рассеивалась, но нам пока помогала пыль, поднявшаяся от рухнувшего дома. Я вскочил и, схватив за руку оцепеневшую от визгов гаргоилов магессу, и бросился к гному. Затолкав впереди себя Виолетту, я с нетерпением дождался, когда гном втянет ее за руки в нору, и полез следом. Сзади уже дрожала земля от приземления стаи гаргоилов. Лаз был не глубоким и окончился люком в подвал, куда я, недолго думая, и свалился вниз головой. Упал на редкость удачно, на что-то мягкое.

– А ну слезь с меня, придурок, – раздалось змеиное шипение этой гадюки Виолетты.

Похоже, заклинание каменной кожи уже развеялось, я снова стал слышать и видеть нормально.

– Чего сразу придурок, я эту задницу только что спас, хоть пощупать-то имею право.

– Сейчас я тебя пощупаю, – зло прорычала она.

Не решившись и далее испытывать терпение магессы, я поскорее слез с ее прелестей и осмотрелся. Хороший такой погребок, у деда похожий в доме, только поменьше. В углу даже кувшин для зерна, размером с бочку, сохранился. У дальней стеночки, метрах в семи, лежал весь перебинтованный человек, рядом с ним суетился с фляжкой парнишка примерно моих лет. Там же сидел капитан и придерживал голову раненого, чтобы напоить его. Снаружи грохнуло, сверху посыпался всякий мусор, я пригнулся, опасаясь, что следом рухнет весь потолок.

– Не бойся, тут все крепко построено, гномья работа, – Торнбрук покровительственно похлопал меня по плечу. Наверху меж тем не стихали дикие визги и глухие удары, кому-то очень не понравилось, что добыча сбежала.

– Это старший лейтенант Лугас и солдат перволетка Ерин, похоже, они единственные, оставшиеся в живых.

– Со старлеем что? – спросила недовольным тоном магесса, отряхиваясь от пыли.

– Плохо дело, я перевязал, как мог, но нужен лекарь-маг. Весь нагрудник и кольчуга под ним – в клочья, их даже не снять, сплошное месиво из железа и плоти.

– И как мы будем выбираться отсюда? – задал я, наверное, слишком громко, свой вопрос.

На меня уставились пять пар глаз, Торнбрук даже слегка отстранился.

– Что? Все знают, что о побеге нужно думать сразу, как попал в плен, а не ждать, когда от голода ноги переставлять не сможешь.

– Ну, положим, еды у нас достаточно. А вот с водой да, проблемы, – и гном залез пятерней в свою бородищу, почесываясь и хмыкая.

– Хватить болтать, – вмешался капитан.

– Торнбрук, займись обедом, Виолетта, Эредор, проверьте снаряжение и припасы, на вас охрана, а ты, новик, иди-ка сюда.

Я послушно поплелся к Корвусу и только встал смирно, собираясь отрапортовать по уставу, как тут же получил закованным в латную перчатку кулаком в живот.

– Уууххххх.

Я рухнул на колени, хватая ртом воздух, а капитан присел рядом и спокойным голосом говорит:

– Ты мне тут панику не разводи, делай, что говорят, а свое мнение держи при себе, понял?

– П-понял.

– Вот и славненько. А сейчас сядь у стеночки и не отсвечивай.

Следуя совету Корвуса, я отполз на карачках к стенке подвала и, сбросив надоевший рюкзак с арбалетом, устало привалился к ней. Острая боль прострелила спину от плеча до задницы.

– Бл… Да когда это кончится.

Кривясь от нахлынувших ощущений, принялся сдирать с себя доспехи. Спина ныла все сильнее, по мере того как на пол летели кольчуга, поддоспешник и наконец рубаха. Прикасаться руками к коже было больно, но попытка заглянуть за плечо стала настоящей пыткой. Торнбрук, к тому времени поставивший на огонь котелок, видя мои мучения, решил помочь.

– Стой, не вертись, дай посмотрю как следует.

Гном включил свой фонарик и принялся тыкать пальцами мне в спину. Я молча терпел его издевательства, лишь воя от боли в особо неприятные моменты.

– Ребра целы, синяк только, сейчас мазь приготовлю, подожди.

– Благодарю, лем-лейтенант.

Он хмыкнул и отошел к своему ранцу, попутно помешав ложкой в котелке, и вскоре вернулся с горшочком, сунув его мне в руки.

– Мешай давай и водичку подливать не забывай.

Я лишь кивнул и уселся по-турецки у огня, гном подсел рядом.

– Ты чего это, обиделся на капитана, что ли? Это ты брось. Он тебе за дело врезал. Посмотри на этого парнишку, – Торнбрук кивнул на Ерина, – он тут уже шесть дней с умирающим командиром.

– Он нам уже успел поведать, на них напали днем. Его старшие товарищи вынесли раненого командира, и они вчетвером успели укрыться в этом подвале, пока гаргоилы жрали мага. Сутки сидели не шелохнувшись, потом сержанты решили выбраться и привести помощь, один пошел верхом, Ерин слышал его крики. Другой спустился в подземелья под городом. Что с ним случилось, парень не знает, но по моему мнению, и этот мертв. Когда мы появились, Ерин подумал, что пришли его спасать, а ты давай орать, как нам быть, как спасаться.

– Да понял я, что сглупил, но все равно считаю, что чем раньше, тем лучше.

– Всему свое время, ты закончил мешать? Отлично, давай сюда.

Забрав у меня горшочек и черпанув из него полную ладонь черной, тягучей жижи, он размазал ее по моей спине. Стало даже приятно, легкий холодок успокоил боль, а плавные движения гнома походили на массаж. Пахло, правда, это зелье, как год не стиранные носки, но помогало здорово. Однако гнома это не устроило, его движения стали сильнее и болезненнее, мазь уже не холодила, она начала припекать. Я хотел было вырваться, но гном обхватил меня за шею, слегка придушил и нежно так на ухо прошептал:

– Расслабься, будешь орать, привлечешь гаргоилов.

Основательно намяв мне бока и почти содрав кожу со спины своим массажем, Торнбрук наконец выпустил меня из своих медвежьих объятий.

– Все, одевайся, каша скоро поспеет.

Я осторожно поднялся, пробуя наклоны и повороты, острой боли почти не было. Спина продолжала гореть огнем, как будто я обгорел на солнце. Проклиная все на свете, я осторожно натянул новую рубаху и принялся собирать разбросанные вещи, как вдруг понял, чего не хватает. Пропал мой гартог. Я обыскал все закоулки и руками перерыл песок у входа – ничего.

– Чего ищешь-то? – ехидно поинтересовалась подошедшая Виолетта.

– Гартог посеял. Может, вылезти наверх, глянуть, а? Может, он недалеко где.

– Вот ты болван, ничего умнее придумать не мог? Сейчас вся стая сидит на окрестных стенах, ждет нас, и уж поверь, ждать они умеют.

– Печально, и дед расстроится.

– Не так сильно, как если бы ты голову потерял.

– Да, это точно, кстати, я не знаю, как к тебе обращаться, по званию или по имени?

– Зови меня Виолетта, – и она, развернувшись, пошла к огню, демонстративно покачивая бедрами. Ох уж эти женщины.

Торнбрук, наш неизменный кашевар, снял с огня ужин. К котлу на запах перловой каши с мясом потянулись все присутствующие. Капитан как старший по званию должен был снять пробу, и стоило ему зачерпнуть ложкой каши, как в подвале раздался утробный рык. Ерин покраснел как рак, капитан не растерялся и, подвинувшись, предложил:

– Раз вызвался, тогда пробуй первым.

Ерин, смущаясь, осторожно зачерпнул каши и, подув, сунул в рот. Его живот снова отозвался урчанием.

– Ты смотри, одобряет, – заметил гном и заржал.

– Значит, есть можно, что ж, приступим, – разрешил Корвум, и в котле застучали ложки.

Налопавшись до отвала, я остался сидеть у огонь-камня, дожидаясь, пока он прогорит, и заодно достал арбалет, проверить механизм, все-таки теперь это мое единственное оружие. Все тоже занялись своими делами. Эредор достал маленький ножичек и стал строгать не то ложку, не то какую зверюшку. Виолетта перебирала связку амулетов, откладывала их и сортировала по своему вкусу. Торнбрук толок в ступке ингредиенты для своего очередного зелья, а может, и для супа. Ерин наелся и тут же на месте уснул, сидя с ложкой во рту. Корвум вытащил свой меч и, положив на колени, бережно полировал его тряпочкой.

Однако эта идиллия не могла длиться вечно. Капитан встал, закинул меч в ножны и, прервав затянувшееся молчание, скомандовал:

– Всем спать, завтра выступаем.

После чего стал укладываться прямо у огня, остальные последовали его примеру и нечаянно нарушили равновесие Ерина. Тот свалился на мягкий песчаный пол, зевнул, огляделся и, уронив голову на песок, как ни в чем не бывало продолжил сопеть.

Мне же от пережитого и последствий заснуть так толком и не удалось. Так что, когда настала пора просыпаться, я был уже на ногах. Легкий завтрак из лепешки и кружки ароматного травяного чая – и отряд стал собираться в дорогу. Я все гадал, где же спуск в подземелье, пока капитан, разматывая веревки, не подошел к кувшину, Да, хитрозадый хозяин был у этого подвала. Глиняная посуда с двойным дном надежно скрывала узкий лаз метрового диаметра. Пока мы с Ерином мастерили носилки из подручных материалов для старлея, капитан, эльф и магесса шустро спустились в кувшин.

Теперь нами командовал гном. Все время, что мы спускали вниз замотанного, как мумия, раненого, он не переставая орал шепотом. То и дело призывая всевозможные кары и проклятия на нас криворуких, немощных сопляков, которые не умеют даже веревкой пользоваться. Когда же пряжка одного из ремней зацепилась за камни колодца, Торнбрук аж посинел от злости. Его лицо пошло малиновыми пятнами, сам гном раздулся, задыхаясь от ярости. Я подумал, что его сейчас инфаркт или инсульт шарахнет, но все обошлось, пряжка отцепилась, и мы аккуратно опустили раненого на дно колодца. В знак признательности за наши заслуги Торнбрук выдал каждому по отеческой оплеухе, хорошо хоть посохом не приголубил.

Затем настал мой черед спускаться. Преодолев метров пять вертикально вниз, я оказался на небольшом круглом пятачке, из которого вел узенький коридорчик с гладко обработанными стенами и потолком. Здесь я подождал Ерина и Торнбрука, шагать в темноту одному не хотелось, а шарик-фонарик был только у гнома и капитана. Коридорчик, изогнувшись пару раз, вывел нас к целому тоннелю, где ждали остальные члены группы. Не дав как следует насладиться видами пещеры, меня и Ерина как самых молодых, назначили носильщиками раненого, поставив в центр отряда. Вперед пошли капитан Корвум и Виолетта, прикрывать наши тылы досталось гному с эльфом.

В таком порядке мы прошли приличное расстояние, миновав несколько ответвлений и перекрестков. Монотонное движение в полутьме угнетало. Слабое эхо изредка доносило шорохи шагов и странные пугающие звуки. Воображение тут же рисовало мерзких монстров, крадущихся за отрядом во тьме. Порой тоннель внезапно расширялся, и мы оказывались в природной пещере с сотнями сталактитов, свисающих с потолка. В свете фонариков стоящие внизу сталагмиты напоминали многобашенный город будущего. В одной из таких обширных пещер, с небольшим озерцом кристально чистой воды, капитан скомандовал привал. Я не знаю, сколько мы прошли, но руки и ноги уже гудели от напряжения, и этот короткий перерыв был как нельзя кстати. От предложения меняться и нести по очереди раненого Корвум категорически отказался. Отобедав, чем гном послал, я присел рядом с Ерином и какое-то время просто изучал его. Молодой вихрастый парень с кучей веснушек на лице. М-да, на удивление простой, если не сказать больше, парень. Как только появился новый командир, ему стало абсолютно всё равно, куда идти и зачем. Настоящий солдат – тупой и исполнительный. Даже старлея своего на Торнбрука скинул, а ведь до этого ни на шаг не отходил.

– Ерин, а ты не знаешь, что это был за город наверху и откуда эти пещеры? – задал я давно мучивший меня вопрос.

Парень сидел на камне и перематывал портянку.

– Неа, – он с неохотой отозвался, – да и кому эта древность интересна. Все, что тут было можно взять, разграбили до нас. – Он явно не горел желанием поболтать и, натянув сапоги, принялся ковыряться то в носу, то в зубах.

Я поискал взглядом того, кто мог бы ответить на мои вопросы. Эредор отпадает сразу, проще с рыбами разговаривать. Капитан и магесса заняты стратегическим планированием, а попросту спорят, куда идти дальше, у капитана – карта, а у мага чутье. Остался Торнбрук, он сидел рядом с нами, неподалеку от раненого, и складывал свою аптечку. Не успел я рта раскрыть, как он меня опередил.

– Что, хочешь узнать больше? – с ухмылкой повернулся ко мне гном.

– Лем-лейтенант, будь милостив, поделись своей мудростью, – я постарался принять просящий вид и состроить смиренную рожу.

– Ладно, так и быть, пока есть время, расскажу, – повелся на лесть гном.

Он уселся, привалившись к стене, вытянул вперед ноги, сложил на пузе руки в замок и почмокал губами. Затем полез шарить по своим многочисленным карманам, пока не выудил небольшую курительную трубку. Раскуривать гном ее не стал, просто сунул в рот и снова завозился, устраиваясь поудобнее. Я стойко терпел его представление.

– Это был город гномов… ну не совсем, конечно, гномий, больше имперский, но основали и построили его именно гномы. В земле тогда нашли много чего полезного, вот и стали рыть тут шахты, сначала вырос поселок, а затем и город, богатый город. После Бури сюда пришли тысячи беженцев, с ними пришли и болезни, народ мер, как мухи. Одни кинулись спасаться поглубже в шахты, другие, наоборот, рвались наружу, хотели сбежать подальше из города. Чтобы не допустить распространения заразы, город сначала окружили и долго держали на карантине, а потом решили выжечь все дотла. Защищались горожане яростно, каждому хотелось подороже продать свою душу. Последние защитники города заперлись в неприступной цитадели. Тогда осаждавшие применили какое-то особо мощное заклинание, и вся семидесятиметровая башня провалилась под землю. Говорят, те, кто спускался вниз, видели, как на самом дне самого глубокого провала видно пик этой башни и на нем до сих пор реет знамя города.

Я скептически посмотрел на гнома.

– Однако. Но откуда такие подробности в истории, которой семь сотен лет?

Он вынул трубку изо рта и тяжело вздохнул.

– Мой прадед был среди тех, кто сжег этот город.

– Как же так получилось, что башня рухнула, а шахты под городом целые?

– Я же говорю, гномья работа, – и он провел рукой по гладкой стене пещеры, – смотри сам, ни балок, ни подпорок, ни перекрытий, только стены, ну и немного алхимии. – Резкий хлопок о стену. – Ладно, хватит болтать. – Гном спрятал трубку и стал подниматься на ноги.

– Погоди, еще вопрос, почему мы идем в глубь шахт и спускаемся все ниже?

– Потому что все входы и выходы с восточной стороны поста засыпаны давным-давно. Выйти на поверхность можно только с западной стороны, там гоблины постоянно новые норы роют.

– А им-то зачем?

– Живут они тут, на крыс и прочую живность охотятся, мы к ним не лезем, они к нам не суются.

– Понятно.

– Ну, раз понятно, хватайте носилки и пошли.

Наверху зашелестело, и с потолка посыпались мелкие камешки. Гном тут же прыгнул на меня, сбивая с ног и воя во всю глотку:

– К оружию!

В слабом свете алхимических фонариков замелькали быстрые тени. Ерин встрепенулся, вскочил и тут же упал, подмятый огромным пауком, упавшим от куда-то сверху. На бессознательное тело раненого Лугаса упало сразу двое. Со стороны капитана раздались крики и звон стали. Ерин дико завопил, барахтаясь под пауком, а тот прогнулся, вскидывая хелицеры, и всадил их бедняге в живот, не спасла даже кольчуга. Крик моментально оборвался, переходя в бульканье. Подскочивший гном с хеканьем крутанулся и как битой ударил паука в бок своим посохом, отшвыривая в сторону. Атаковавших старлея пауков одна за другой пробили длинные стрелы. Неподалеку грохнуло, и все стихло. Я сидел на пятой точке, пораженный увиденным.

– Надо уходить, на запах придут другие, – капитан взмахнул клинком, стряхивая кровь.

– Что с Ерином и Лугасом?

– Мертвы, оба, – упавшим голосом сообщил гном.

Я на коленях подполз к парню, все еще не веря своим глазам. Лицо Ерина исказила гримаса ужаса, рот распахнут в безмолвном крике, оттуда медленной струйкой вытекала кровь. В животе две дырки, как пулевые ранения, вокруг них зеленая слизь. Подружиться я с этим парнем не успел, но умереть вот так… Только что же с ним разговаривал. Это мог быть и я.

– Вставай, Андрей, им уже ничем не поможешь, – резким рывком гном поднял меня на ноги.

Где-то наверху вновь зашелестели шаги мохнатых лап.

– Быстрее, – заорал капитан.

Этот крик вывел меня из ступора. Рюкзак на плечи, арбалет в руки.

– Бежим! – вновь скомандовал Корвум.

И мы побежали. Сзади, уже не таясь, неслись пауки, много пауков. Они бежали по полу, по стенам и по потолку тоннеля, коленчатые ноги мелькали, как спицы в колесе. Когда казалось, что нас уже настигли, Торнбрук выхватил из кармана склянку с ярко- желтой фосфоресцирующей жидкостью и не глядя бросил себе за спину. Упругий толчок подтолкнул нас в спину, волна жара опалила волосы. Я на секунду оглянулся, в узком месте перехода стояла стена огня. Пламя бешено лизало камни и пожирало еще брыкающиеся тела неудачливых преследователей.

– Не отставай, надолго это их не задержит.

Я прибавил ходу и обогнал гнома. Снова развилка, но Корвум уверенно держит направление. Вперед и только вперед. Внезапно стены расступились, и отряд влетел в огромную пещеру, похожую на станцию метро. Вокруг все было белым-бело от паутины. С потолка, как гроздья винограда, свисали коконы. Сзади из тоннеля послышалось шипение, тут же сверху на его зов раздалось ответное, гораздо громче и с нескольких точек.

Капитан рванул через пещеру к спасательному выходу из паучьего гнезда. Но его уже перегораживали, спускаясь на нитях паутины, как спецназ по веревкам, пятеро черных пауков. Тела около метра длиной, раскинутые во все стороны длинные волосатые ноги, они вызывали одновременно отвращение и страх. Ну почему в этом мире все такие здоровенные, то крысы, а теперь вот пауки размером с сенбернара. Свет фонариков раздражал тварей. Они прятали свои выпученные шарики глаз за передними лапками и шипели. Длинные и изогнутые хелицеры, похожие на кривые кинжалы, постоянно двигались, на их кончиках поблескивали капельки яда. Вход в пещеру перекрыли преследователи, обожженные и покалеченные. Ловушка захлопнулась.

– Бей их, – заорал капитан Корвум и кинулся на пятерку, преградившую выход. Приняв на щит удар передних лап, он крутанул перед собой мечом, и их обрубки полетели на пол. Как винтовка, захлопала тетива эльфийского лука. С потолка посыпались пронзенные стрелами пауки. Падая, они разбивались о камни, некоторые еще корчились в агонии, дергая суставчатыми лапами. Гном, издав воинственный клич, бросился на помощь командиру. Паук задрал вверх морду, демонстрируя свои жала, и получил со всего маху по ним посохом, во все стороны брызнула зеленая кровь.

Сзади из тоннеля перла паучья волна, щелкали жвала, стучали о каменный пол когти. Им навстречу вышла одна Виолетта, коса полностью размотана, кончик ее касался земли. Взмах руками – и в набегающих пауков полетели десятки длинных каменных ножей. Передние ряды смялись, задние все напирали, образовалась давка, магесса сжала обе руки у груди и выбросила вперед булыжник размером с баскетбольный мяч. Камень врезался в самую кучу пауков и взорвался, разбрасывая вокруг куски мяса и обломков. Мелкие, острые осколки секли паучьи тела не хуже шрапнели. Вслед за первым в продолжающую шевелиться массу влетели еще два булыжника. Стены и пол залила зеленая паучья кровь.

На капитана с гномом насела не меньшая толпа пауков. Корвум крутился, как юла, ловко принимая атаки на щит, и тут же колол мечом из-под него в незащищенное брюхо паука. Торнбрук махал посохом не хуже шаолиньского монаха, дробя суставы мохнатых ног и паучьи головы. Оба были перемазаны зеленой кровищей с головы до пят. Я опомнился, вскинул арбалет, прицелился и выстрелил в кучу мельтешащих тел. Болт пробил насквозь одного, и застрял где-то в толпе. Я лихорадочно принялся перезаряжать арбалет, как в этот момент прямо из стены, порвав паутину, выпрыгнула троица членистоногих. Руки дрожали, болт никак не хотел вставать в пазы, а пауки все ближе. Меня качнуло, мимо пронесся Эредор, на ходу он выбросил вперед руки, и пауки споткнулись, запутались в собственных ногах. Они зашатались, будто пьяные, задергались, сталкиваясь друг с другом. Блеснули два клинка, и в потерявших ориентацию пауков влетел вихрь из лезвий. В стороны полетели какие-то ошметки и брызги крови. Эльф работал руками с точностью и скоростью автомата, его кинжалы мелькали, словно лопасти вентилятора, расчленяя и пронзая все на своем пути. Один проход – и от пауков остались жутко искромсанные тушки.

Но остальные все перли и перли в нескончаемом потоке, разбегаясь по стенам и окружая нас. Оказавшись в круге за спинами профессиональных воинов, мой мандраж прошел, мозги прояснились, появилось чувство локтя и защищенности. Я перезарядил арбалет, четко, как на тренировке, присел на одно колено и стал выцеливать особо крупных особей. Щелк, легкий толчок в плечо и короткая деревянная стрела со стальным наконечником насквозь пробивает головогрудь, вырывая с другого бока куски хитинового панциря. Щелк, и решившего зайти сбоку паука сбивает с ног и отбрасывает на собратьев.

Виолетта, похоже, выдохлась, каменные лезвия и разрывные булыжники все реже слетали с ее рук, а пауки все ближе и ближе. Я успел выстрелить еще один раз, когда капитан закричал:

– Огонь! Торнбрук, сожги их к демонам.

Отскочив в середину круга, образованного отрядом, гном крутанул свой обляпанный кровью посох. Потом дернул что-то в коробе на спине, и с одного бока вывалилась тонкая кишка, а с другого выскочила изогнутая ручка. Соединив шланг с посохом, Торнбрук принялся быстро дергать вверх-вниз за рукоять на боку.

Капитан продолжал что-то кричать, но все заглушал рев гнома, который то ли пел, то ли молился. Наконец он отпустил рукоятку, натянул на глаза свои очки-консервы, одним махом опрокинул в себя пузырек с зельем и взвыл:

– Ортодруил!

Посох гнома сверкнул искрой и выдал гигантский шар ревущего пламени. Огонь мгновенно поглотил стоявших перед ним пауков. Задние попытались спастись бегством, но тщетно, алхимический огнемет гнома бил метров на пятнадцать, сжигая все на своем пути. Меня сбили на землю как раз в тот момент, когда разбушевавшийся гном повернул свою коптилку в мою сторону. Пламя прошлось над головой, а вслед за ним по мне прошелся коваными сапогами и сам гном. Окружившие нас пауки бросились бежать. Удушливый запах паленой плоти распространился по всей пещере. Торнбрук дико гоготал в перерывах между залпами и остервенело дергал за рукоятку, когда струя огня уменьшалась. Рядом на земле лежали остальные члены отряда.

– Лежи, не дергайся, сейчас у него топливо закончится, и он остановится.

– У кого, гнома или огнемета?

– У обоих, – капитан улыбнулся ослепительно сверкнувшими на грязном лице зубами.

– Как свалится, хватай его за ноги, я за руки и тащи к Виолетте.

– Понял, – я выставил вверх большой палец.

Тем временем гном, оставшийся без видимых врагов, принялся палить паутину и коконы. Горела она плохо, так что всеобщего пожара можно было не опасаться. Огнемет пшикнул, в последний раз, осветив дальние закоулки пещеры и погас. Торнбрук слабо проревел свое:

– Ортодру… – и свалился лицом вниз, как бревно.

Я со всех ног бросился к упавшему. В наступившей темноте найти абсолютно черного от копоти гнома удалось, лишь споткнувшись об его тело. Глаза еще не привыкли к полумраку после яркого пламени. Быстро нашарив ноги, я схватил их и сунул подмышки.

– Взяли-и-и, – скомандовал капитан, подхватывая тело под руки, и мы потащили его к магессе. Та стояла, как статуя Свободы с шариком-маяком в высоко поднятой руке.

– Пошли, пошли, пока пауки не вернулись, нам в ту сторону, – Виолетта махнула рукой куда-то в бок.

– Стойте, – взбунтовался я, – так далеко мы его не унесем.

Несмотря на свои метр с кепкой, весил гном неожиданно много.

– Снимай с него ранец, – сам не заметил, как приказал это капитану. Дождавшись исполнения, я бросил собственный рюкзак Виолетте и огрызком веревки связал гному руки. Просунув между ними свою голову, взвалил гномью тушку себе на спину. Капитан, поначалу стоявший столбом, кивнул и, тоже сбросив свой рюкзак, принялся напяливать ранец Торнбрука на себя. Эльфу досталось нести вещи капитана.

– Все, бежим.

Елки-палки, если бы я знал, что этот гном даже без ранца столько весит, я бы десять раз подумал, а стоит ли… но теперь ведь не бросишь. Капитана вот тоже пошатывает, неслабенький, видать, у гномика багаж. Успокаивало то, что все пауки разбежались и попрятались, и нас никто не преследовал.

Впереди послышался шум бегущей воды.

– Пере… йдем… реку… там… от… дохнем, – сообщил Корвум, обливаясь потом и дыша, как загнанная лошадь.

На ответ сил не осталось, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Передвигать ногами становилось все труднее. А вот и река. Узкий тоннель перехода пересекала широкая гладь реки, противоположного берега было не видать. В воде тут и там торчали камни, судя по ним, течение реки было довольно спокойным. Эредор подставил плечо вконец обессилевшей Виолетте. Вместе они вошли в воду и побрели вброд.

Я, не в силах больше терпеть, рухнул на колени у самой воды.

– Пиииить!

– Нет, – схватил меня за плечо капитан. – Надо перейти реку, на ту, на ту сторону.

С помощью Корвума я кое-как поднялся на ноги. Цепляясь друг за друга и пошатываясь, мы вошли в ледяную воду.

Мои глаза чуть не вылезли из орбит, а челюсть свело от нестерпимого холода, когда вода полилась в сапоги. Идти пришлось медленно, осторожно выбирая, куда наступить. Эредор с Виолеттой к тому времени выбрались на берег и активно раздевались. У самого берега я поскользнулся на гладком камне. Ноги разъехались, и я шлепнулся в воду, подняв тучу брызг. На сушу выбрался уже на карачках, гном на моей спине на падение в воду никак не отреагировал, продолжая пребывать в отключке. Я скинул его на гальку и свалился рядом, сжимаясь в позу эмбриона и дрожа как осиновый лист на ветру. Корвум, как моя личная Немезида, возник надо мной и принялся пинать ногами приговаривая:

– Вставай, вставай, засранец, ты у меня так просто не сдохнешь.

– А-а-а, – я заорал, вскочил и бросился на эту сволочь. Удар, еще удар в голову только разбили мне кулаки в кровь о стальной шлем. Грудь, живот, руки, везде мои удары натыкались на броню. Извернувшись, я схватил капитана за наплечники и двинул ему коленом в пах.

– Т-вою ж м-м-мать!

Корвум стоял, хватая ртом воздух и держась за причинное место. Я схватился за ушибленное колено и свалился на гальку.

– Больно-то как, у-у-у, у тебя что, яйца железные?

– Зачем ты меня туда ударил? Это нечестный удар.

– А ты? Какого хрена ты меня как собаку паршивую ногами пинал?

– Охх о-о-оууу, – капитан скривился, – я же тебя дурака от смерти спасал. Загнулся бы от холода и поминай как звали.

С этими словами капитана до меня дошло, что мужик то и вправду за меня переживает, а я ему по яйцам. Нехорошо.

– Эй, вояки, раздевайтесь, пока не простыли, – крикнул эльф, сидевший у костра, который развел из нескольких огонь-камней.

– Прошу простить меня, капитан Корвум.

Я с трудом поднялся на ноги, злость прошла, оставив после себя холод, усталость и чувство стыда.

– Ладно, пойдем к огню. А-то недолго и заболеть.

У костра, в свете пляшущих языков пламени, стояла полуголая Виолетта. Ничуть не стесняясь, она скинула мокрые штаны и нагнулась за своим рюкзаком. Белая упругая попка, как луна, засверкала в темноте.

Я замер в нерешительности. Сзади послышался тихий смешок и ойканья. Виолетта резко обернулась и зло уставилась на меня.

– Ты куда это пялишься, а?

– Я… я никуда. Я просто… – я слегка попятился, вроде тут не комплексовали насчет голого тела, но кто этих магов знает.

– Хах, Виолетта, не пугай парня, он и так весь дрожит.

– Я… я на косу смотрел.

Шагнувшая почти вплотную магесса остановилась в недоумении.

– Чего?

– Я, говорю, коса, она до пола была и вдруг до… пояса стала, – пробормотал я, стараясь изо всех сил смотреть Виолетте в глаза, а не ниже.

– Ну да, ладно, будем считать, что я поверила, – ухмыльнулась магесса и бросила на меня снисходительный взгляд.

– А что до косы, – она потеребила кончик волос, – это все издержки профессии, – и вернувшись к вещам, продолжила переодеваться.

– К-капитан, а тут безопасно? – спросил я и принялся негнущимися пальцами расстегивать ремни на доспехе.

– Относительно, но пауков тут точно бояться не стоит. Они терпеть не могут воду, так что к реке не сунутся. Странно только, что гнездо оказалось так близко к поверхности. Раньше такого за ними не наблюдалось.

Я уже справился с верхней одеждой и теперь менял исподнее под пристальным взглядом Виолетты. Наверно, стоило бы подразнить ее и раздеться медленно и сексуально, но уж больно холодно было.

– Так вы бывали тут раньше?

– Не только мы.

Капитан дольше моего освобождался от доспехов, под сталью пряталась целая система ремней.

– Лет десять назад сюда послали экспедицию из Академии Магии и Алхимии его королевского величества Нимрона Третьего. Мы были среди тех, кто охранял этих высоколобых умников. Кабинетные маги не чета нашей Виолетте, теории разводить да хитровыдуманные плетения плести на бумажке это сколько угодно. А сами даже крысу убить не могут, магия – мол, должна служить только во благо. Но ничего, когда парочку покусали и еще с десяток умников схарчили в этих тоннелях, без раздумий стали палить в любую тень.

Голым капитан был похож на молодого актера Дольфа Лундгрена, двухметровый здоровяк с рельефной мускулатурой и с коротким ежиком светлых волос. На его фоне я казался жалким заморышем. Так и до комплексов недалеко.

– А что значит издержки магии? – обратился я к Виолетте, чтобы отвлечься от этого качка.

– Ну ты и темная деревенщина. Магия неразрывно связана с жизненными силами мага. Каждое заклинание несет в себе частичку самого мага, и чем меньше магической энергии у тебя остается, тем больше заклинания будут забирать жизненной энергии. Причем каждая стихия забирает что-то свое. Магия земли, к примеру, вытягивает силы из костей и волос. Поэтому маги делают некий запас прочности своего организма. Согласись, потерять часть волос лучше, чем внезапно обнаружить, что у тебя крошатся зубы или кости. А волосы, – она помахала кончиком косы, – они сами отрастут, когда я отдохну.

– А другие маги как?

Магесса устало вздохнула, но все же ответила.

– Магия огня иссушивает тело и внутренние органы, поэтому огневики все такие пухленькие. Впрочем, как и маги воды, или подсушишь жирок, или высохнешь, как мумия. Магия воздуха отражается на нервах, поэтому, кстати, среди воздушников столько психов и просто кретинов. Говорят, правда, им помогает медитация и самоконтроль, но от дурости они не спасают.

– Ясненько. А с Торнбруком что? – повернулся я вновь к капитану, который уже оделся в исподнее.

– О боги, сегодня что, день вопросов?

– Делать-то все равно нечего, – скрепя сердце я вырвал несколько листов из своей книги и стал набивать сапоги скомканной бумагой.

– Долго он так валяться будет? И может, его раздеть все-таки?

Гном лежал у самого огня, все еще без сознания, и от его комбеза шел пар.

– Ооо нееет, – Виолетта затряслась от смеха, – Торнбрука голым ты точно видеть не захочешь. Хотяяя…

– Эй, эй, я вовсе не про это. Просто забочусь о товарище. И на будущее, мне нравятся женщины…

– Ага, значит, на мою задницу ты все-таки пялился? – магесса выставила на меня указующий перст.

– Конечно, пялился, – достала она меня, – и вообще ты ее сама напоказ выставила!

– Что-о-о?

Лицо Виолетты вдруг стало злым и хищным, глаза сжались в узкие щелки, а вокруг предмета спора земля пошла волнами.

– Да чего ты кипятишься.

Я выставил вперед руки в примирительном жесте.

– Ты и с той стороны тоже очень красивая девушка!

– Уа-ха-ха-ха, – капитан заржал так, что чуть не свалился в огонь. Рядом с ним загибался от беззвучного смеха вечно невозмутимый Эредор.

Реакция Виолетты на мои слова была, мягко говоря, неоднозначной. Она покраснела, как свекла, потупила взор и, явно смущаясь, ответила:

– Благодарю.

Затем снова стала прежней фурией.

– А вы, два болвана, вместо того чтобы ржать, поучились бы, как комплименты даме делать.

– Не волнуйся, Андрей, с Торнбруком будет все в порядке.

А голосок-то прям ласковый. Ничего себе, назвал девчонку красивой, а она уже и растаяла. Или в мире у них негусто с сантиментами, или это только в армии так все сурьёзно.

– Я поясню, – Виолетта оставила свои тряпки и подсела ко мне поближе. – Погружаясь в себя и концентрируясь, алхимики управляют процессом слияния на гораздо более высоком уровне. Объединяя порой абсолютно разные, по сути, вещи, чтобы получить нечто новое или более мощное. К примеру, компоненты огненного зелья, которым Торнбрук разогнал пауков. В твоих или моих руках их смесь была бы не страшнее вот этого костерка. Но под влиянием Торнбрука они превратились в мощное пламя, испепелявшее этих гадов на месте. Побочный эффект такой концентрации временная потеря сознания.

– Это понятно, но что же, он так и падает в обморок после каждой концентрации?

– Не каждой, то, что ты увидел недавно, было далеко не рядовым случаем.

В разговор вмешался посерьезневший капитан.

– То, что Торнбрук сделал, сможет повторить отнюдь не каждый эксперт магии огня. Вообще-то он не очень любит пользоваться этой штукой. Не знаю, понял ли ты, но тогда на кону были наши жизни. И если бы не лем-лейтенант, кормил бы ты сейчас паучьих детенышей своими кишками.

– Капитан Корвум, я восхищаюсь действиями лем-лейтенанта Торнбрука, и я вовсе не хотел его унизить или обидеть. Мои вопросы связаны исключительно с попытками понять принципы действия алхимика в боевой обстановке.

Эти мои слова несколько охладили пыл капитана, а эльф и магесса стали поглядывать на меня как-то по-другому. Следующие два часа мы просидели молча, размахивая у огня сохнущей одеждой. Корвум протирал тряпочкой свои железки.

– Дольше нам оставаться здесь не стоит. Собирайтесь, – скомандовал Корвум, доставая из рюкзака сложенную карту.

Вместе с Виолеттой и Эредором они принялись обсуждать, каким путем лучше пойти. Когда же я решил тоже глянуть на карту, Корвум быстро ее сложил и спрятал обратно. Вот жешь конспиратор хренов. Я и сам рисовал в книге по памяти пройденный путь, заодно прочел про паучков. Оказывается, их ядовитые железы довольно дорого стоят на рынке.

– Андрей, ты сможешь и дальше нести Торнбрука?

– Да, капитан.

– Вот и отлично, тогда думаю, на всякий случай, тебе стоит выпить вот это.

На мою ладонь лег пузырек с мутно-желтой жидкостью.

– Это эссенция выносливости, нам предстоит пройти еще пару гал под землей, и хорошо бы без остановок.

– Эээ, капитан Корвум, а что если меня опять вырубит, как тогда?

– Придется рискнуть, здесь оставаться больше нельзя, нужно выбираться на поверхность и доложить коменданту о гаргоилах. Да и серебряного корня здесь нет.

Я откупорил пробку и опрокинул залпом пузырек с зельем. Ничего не произошло. Может, мэтр Элькарин ошибся, и у меня просто нестандартная реакция на местную наркоту. У нас ведь тоже врачи часто ставят народу неправильные диагнозы, типа лечили от желтухи – оказался китаец. Небось, и в этот раз перемудрили.

Закинув безвольное тело гнома на спину и перевесив арбалет на живот, на манер автомата, я вновь устремился за широкой спиной капитана в темноту тоннеля. Бежалось и вправду легче, чем обычно, но все равно приходилось останавливаться и переходить на шаг, чтобы перевести дыхание и попить воды. Спустя какое-то время тоннель круто изогнулся и уперся в завал до потолка. Дальше пути не было.

– Дерьмо, – простонал капитан.

Он достал карту и вновь собрал совещание штаба, на которое меня опять забыли пригласить. Да и пофиг, постою, хвост рыбешки поглодаю, говорят, когда много пьешь и потеешь, надо соль не забывать потреблять.

– Придется идти через одну из узловых пещер, – как приговор сообщил мне капитан.

– И чем это грозит?

– Неприятностями. Там сходятся несколько тоннелей, по сути это маленькая подземная деревушка с десятком сохранившихся строений. И только боги знают, кто живет в них сейчас.

Мы перешли на шаг, постепенно разгоняясь до бега. Пришлось отмахать назад с полчаса и свернуть в более просторный тоннель. Он хоть и был больше, но прокладывал его явно пьяный шахтер, прямых участков почти не было, приходилось постоянно лезть то вверх, то вниз. На особо крутых участках попадались даже вырубленные прямо в скале лестницы. Постепенно тоннель выпрямлялся, стены выровнялись, на них появились металлические крюки, видимо, когда-то державшие осветительные шары. Через каждые сто шагов стали появляться небольшие постаменты неизвестного мне назначения.

Капитан существенно сбавил ход, теперь мы тихим шагом продвигались вперед. Свет он тоже приглушил, оставив едва заметный бледный светлячок. Вдруг в наступившей темноте у одного из постаментов я заметил тусклое свечение. Я подошел поближе и увидел, как на половинке крысиного трупа, подрагивая и пульсируя, примостился большущий комок прозрачной слизи. Он был похож на медузу, выброшенную на берег, только щупалец не хватало. Медленно продвигаясь, слизняк постепенно поглощал тело крысы, растворяя плоть, от задних лап и таза остались лишь кости, их было хорошо видно сквозь слизняка. Я наклонился рассмотреть получше, как вдруг крыса мне подмигнула. По спине стадом пробежали мурашки. Она уже наполовину труп, и все еще живая.

– Эредор, стой, – крикнула Виолетта, одновременно хватая меня за плечо.

– А ты даже не думай ее трогать руками, а лучше отойди-ка подальше.

– Я думал, она того, а она что же, еще дышит?

Как бы в ответ крыса снова мигнула.

– Яд этих слизней парализует жертву, она ничего не чувствует и находится в состоянии апатии. А слизняк тем временем пожирает тело.

– Что случилось?

– Малыш нашел слизня.

– Молодец, – то ли похвалил, то ли съязвил капитан.

Он высоко вскинул руку с фонариком и заставил его ослепительно вспыхнуть. Потолок был чист.

– Может, одиночка, – с сомнением в голосе пробормотала Виолетта.

Но капитан, похоже, так не думал, он все шел и шел вперед, задрав голову вверх, пока не нашел то, что хотел. Все пространство потолка занимало колыхавшееся озеро слизи. Еще несколько слизней ползли по стенам вверх, чтобы присоединиться к своим собратьям.

– Все, приехали, слезай с телеги.

– А если щитом прикрыться? – сказал свои мысли вслух я.

– Нет, они рухнут вниз всей массой и раздавят тебя, никакой щит не поможет.

На спине завозился гном и закашлял мне прямо в ухо.

– Ну он-то понятно, еще зеленый, а вы-то чего задумались?

– Торнбрук, ты очнулся, – радостно воскликнул я и принялся ссаживать своего наездника на землю.

Гном тяжело привалился к стене, его язык едва ворочался.

– Одна часть коры червеня, три части огненного песка, двенадцать крупинок янтарной соли, затем три части воды на две части толченой чешуи дряка, грейте до загустения, потом вливаете в чашку с порошком. И смотрите, не надыши… сь са-ам…

Гном снова отключился, а воин, маг и лучник застыли как вкопанные.

– Коптилка, – неожиданно для всех произнес эльф.

– Ты знаешь, о чем он?

– Да, это смесь…

– Неважно ты сможешь ее приготовить?

– Да.

– Приступай, – и Корвум скинул ранец гнома на пол.

Приготовления не заняли много времени. Тщательно все отмерив, Эредор перемешал и истер в порошок ингредиенты в ступке. Затем в небольшом тигле, похожем на кофеварку, он сварил еще одно зелье до состояния густого киселя. Держа обе посудины наготове, эльф подошел к краю нависших над ним слизней. Сделав глубокий вдох, Эредор выставил перед собой плошку с порошком и вылил в него варево из тигля. Негромко пыхнуло, и из плошки повалил густой черный дым, как от горящей покрышки.

Черные, жирные хлопья сажи облепляли студенистые тела слизняков, заставляя их сжиматься в шар. Несколько особо крупных особей, размером с арбуз, сорвались с потолка и смачно шлепнулись на пол, разбрызгивая вокруг слизь. Тем временем черный дым волнами продолжал растекаться по потолку. Эльф повязал на лицо тряпку, осторожно поднял дымящую плошку и перенес ее глубже, на еще не охваченную копотью территорию слизней. Так, постепенно, мы продвигались под раскачивающимся покровом из подкопченных слизней, и старательно обходя свалившихся.

– Смотри, чтобы на голову не свалился – пошутила Виолетта.

– Тебя-то сожрут, ладно, а вот Торнбрука было бы жалко.

– Жалко в попе у пчелки, – пробурчал я в ответ, но все же стал поглядывать и наверх.

– Что с ними теперь будет?

– Ничего, оклемаются и вновь на потолок полезут.

– А что если дальше есть еще.

– Маловероятно.

Да, ее ответ меня не сильно обнадежил, но деваться-то некуда. Пройдя опасный участок, Корвум тут же приглушил свет и шикнул на нас с Виолеттой. Эредор снова оторвался вперед, кажется, его глаза лучше видели в темноте.

Тоннель становился все просторнее и шире, попадались и боковые ответвления, большинство заваленные камнем, но была и парочка запертых дверями. Из темноты внезапно проступили толстенные створки ворот, распахнутые настежь. Их метровой толщине могли позавидовать двери противоатомных бункеров, я поначалу подумал, что они из дерева, даже специально подошел потрогать – камень, монолитный камень. Над ухом проскрипело…

– Каменные, не сомневайся.

– Торнбрук, ты как?

– Как в тумане, давно я дедушкиным огнеплюем не пользовался, вот и не рассчитал малость. Дай попить.

Я поднес к его губам фляжку.

– А я уж было решил, что тебе понравилось на мне кататься.

– Нее, кхе-кхе, я люблю девок, таких, ну знаешь… чтобы было за что подержаться, а не костлявых, как ты. Хлопнешь такую по заднице, и она дрожит до обеда.

Предавшись воспоминаниям, гном уснул, а я поспешил вслед за остальными. Боясь отстать и потеряться в этом подземном царстве, я так разогнался, что чуть не проскочил спрятавшихся за камнем моих спутников. Меня схватили и быстро затолкали за камень, прижав к земле.

– Тихо, куда ты несешься как на пожар, – зло зашептал на ухо капитан.

– Сиди, не дергайся, – предупредил он и осторожно выглянул поверх камня.

– Что там? – так же шепотом спросил я Эредора.

– Портал.

У края подземной деревеньки, отливая багровым светом, стоял портал. Окно было растянуто между двумя колоннами, сложенных из камня и украшенных, кажется, крысиными черепами, хотя была парочка и вполне человеческих. С того места, где капитан разрешил стоянку, до портала было метров тридцать, ближе он не решился размещать лагерь.

Вот уже третий час я сижу на втором этаже этой полуразвалившейся хибары, коих в округе штук двадцать, и слушаю тихую перебранку Корвума и Виолетты. Капитан хочет пройти в портал и узнать, что за ним, напирая на долг, присягу, угрозу национальной безопасности и прочий патриотизм. Виолетта категорически против, но внятно объяснить, почему – не может. Как я понял, они оба не знают, откуда здесь этот портал, кто открыл и почему он до сих пор работает.

В углу завозился Торнбрук, он уже почти оклемался и теперь может сам передвигаться, только изредка впадает в состояние ступора. Рядом со мной стоит эльф у окна, стоит как статуя, не шелохнется. Мне уже порядком надоела эта ссора, и пока капитан не перешел от обсуждений к прямым приказам, я быстро спустился и встал между спорщиками.

– Капитан, магесса, – я развел их руками в стороны, как боксеров на ринге.

– Вы все тут воины опытные, так что давайте рассуждать логически.

Ага, пока у них от моей наглости в зобу дыханье сперло, продолжим.

– Капитан Корвум, посмотри на свой отряд, с которым ты собрался влезть в то, не знаю что. У тебя истощенный маг, – я указал пальцем на Виолетту.

– Контуженый алхимик, – кивок на гнома.

– Что? Я не контуженый, я это… как его… – гном замер уставившись в одну точку немигающим взглядом.

Я продолжил: – Эредор, сколько у тебя осталось стрел?

– Семь, – не отрываясь от наблюдений, сообщил эльф.

– И лучник с пустым колчаном.

– Да, и не забудем еще и меня, зеленого новичка, который тоже не собирается лезть в эту дыру.

– Что-о, да если я прикажу… – начал заводиться Корвум.

– Ты не мой капитан, помнишь, ты сам это сказал, – со злостью в голосе оборвал я его речь на полуслове. – Предлагаю простой выход из сложившейся ситуации. Двое пойдут вперед и постараются найти отсюда выход. Трое остаются здесь и продолжают наблюдать за порталом. Если вылезет что-то маленькое и безобидное, они схватят его и допросят, если что-то большое и опасное, быстро отступят по следам разведки. В любом случае вы вернетесь не с пустыми руками, ну а я просто вернусь.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился Корвум, – и кто пойдет, а кто останется? – Он, нагло ухмыляясь, уставился на меня, остальные последовали его примеру.

– Полагаю, останутся Торнбрук, ты и Виолетта, а пойду я и Эредор.

– Почему так?

Вот зараза, он меня что, испытывает, уж больно тоном одного моего лектора напоминает. Тот тоже дураком любил прикинуться, чтоб студента запутать.

– Для захвата понадобится кто-то с опытом ближнего боя и дальнего в качестве поддержки. Я не гожусь ни в первые, ни во вторые. Значит, ты и еще либо Виолетта, либо Эредор. Мне, в общем-то, все равно… Эредор даже лучше, он сам разведчик и может вступить в рукопашную, а Виолетта хороша в обороне и сможет прикрыть тебя, если противником окажется тоже маг. Логично?

– Логично, логично, – передразнила меня Виолетта, скорчив рожу.

Они остались втроем. Эредор и новик ушли уже давно. Капитан дежурил у окна. Виолетта спала, восстанавливая силы. Торнбрук сидел у своего ранца и перебирал вещи.

– Торнбрук, ты что про новика думаешь? – поинтересовался мнением гнома капитан. Этот разговор назрел уже давно, да все никак не было подходящего момента.

– Малец дело предложил и урону воинской чести в том нету. Мы сейчас и вправду не в лучшей форме.

Не прошли нам даром эти пару лет легкой жизни в тишине и покое. Размякли. Да и портал этот… необычный он.

С лежанки послышался ворчливый голос Виолетты.

– А мне с самого начала не понравился этот гаденыш, – не поворачиваясь, пробурчала она.

– Уж больно чистенький для неотесанной деревенщины, руки перед каждой едой моет. А этот его странный акцент и манера речи. Нет, надо по возвращении сдать его в контрразведку. Пусть проверят там его вдруг он шпион.

– Ох, Виолетта, успокойся, никто тебя не ищет. Подумай лучше о портале, откуда он здесь и чей.

– Не знаю я, здесь что-то другое, черное и липкое, от одного вида в дрожь бросает. – Магесса повернулась на спину и уставилась в потолок.

– Одно скажу, источник магии, питающий портал, находится где-то глубоко внизу, и он не живой.

– Артефакт? – оживился капитан.

Служба дальней разведки в основном создавалась именно для поиска артефактов, оставшихся от империи. Это потом на нее возложили еще и борьбу с различными порождениями бури, уж больно хорошо команды искателей навострились расправляться с ними в своих походах. А когда твари стали проникать на территории современных королевств, услуги профессиональных чистильщиков стали предоставлять за деньги.

Поле портала пошло рябью и с негромким хлопком из него кубарем выкатился мелкий ушастый гоблин. Капитан подал своим знак замереть и ни звука. Гоблин тем временем вскочил на ноги и принялся озираться и принюхиваться. Осмотрев местность вокруг, он так же обследовал близлежащие развалины и, вернувшись к порталу, кинул в него два камешка.

Секунду спустя из багровой пелены стали выскакивать рослые воины, закованные в тяжелую броню. Они быстро и четко рассредоточились, взяв портал в полукольцо. Один из них ногой отпихнул гоблина в сторону и прорычал несколько команд густым, рыкающим басом. Воины бросились прочесывать окружающие дома.

Осторожно выглядывая из окна, капитан смог разглядеть одного из пришельцев, это был орк. Не совсем обычный, но все же орк, такую выступающую нижнюю челюсть с торчащими вверх клыками ни с чем не перепутаешь. Орки жили далеко на востоке, дипломатических отношений с ними не было, но довольно часто появлялись в королевствах как наемники. Из-за буйного нрава и отвратительного характера их редко брали на службу в королевскую армию, но в вольных баронствах считалось шиком иметь роту-другую этих громил.

Обыскав окрестности, орки выстроились в две шеренги у портала. Один из бойцов схватил гоблина за шиворот и зашвырнул обратно в портал, вся толпа загоготала.

– А ну заткнулись, – проорал на всеобщем главный.

Багрово-красное поле портала пошло черными прожилками и из него вышла человеческая фигурка, укутанная с ног до головы в балахон с капюшоном. Вслед за человеком появился отряд гоблинов, тащивших различные мешки, ящики и инструменты. Часть орков по команде принялась навьючивать на себя вещи и разбирать лопаты с кирками. Человек в балахоне взмахнул рукавом, и остальная часть отряда орков во главе с вожаком отправилась в один из тоннелей. Гоблины скрылись обратно в портал, а груженые орки отправились вслед за основной группой, ведомые человеком в балахоне.

Корвум облегченно выдохнул:

– Не заметили. Рядом сидела, обхватив колени, у стеночки магесса.

– Какого лешего тут понадобилось оркам? – тихо пробормотал он, обращаясь к Виолетте.

– Не знаю, но этот в балахоне маг, и от него веет смертью.

– Некромант?

– Да, похоже, еще слабенький, но такую поганую ауру никакому амулету не скрыть.

– Его надо убить, – твердо решил Корвум.

Виолетта подтвердила кивком:

– Вот только орки нам его так просто не отдадут.

– А сопляк-то прав оказался, – сказал вдруг гном и заулыбался.

– Как знал, что засада будет, и надо пути отхода подготовить.

– Вот это ты ему при встрече и расскажешь, – проворчал капитан.

– Останешься здесь следить за порталом, когда они вернутся, расскажешь Эредору, что да как, и пойдете за нами.

– А ты куда? Туда? – гном с удивлением ткнул пальцем в сторону портала.

– Нет, я с Виолеттой за некромантом пойду.

– Вдвоем? – еще больше удивился Торнбрук.

– Вот правильно сказал Андрей, что ты контуженый, – заявил капитан, а гном насупился.

– Мы лишь проследим, куда и зачем они идут. Вы пойдете по нашим меткам, когда все соберемся, тогда и посмотрим.

– Все, мы пошли.

Интересная все же штука этот портал, нам до таких технологий ох как далеко, а вот для местных это навроде самолета. Да, дорого, да, сложно, но если очень надо, то можно. Как мне пояснила Виолетта, раньше была возможность открывать порталы даже на другие континенты за моря, сейчас же маг в состоянии лишь на небольшие расстояния построить переход. И чем больше расстояние, тем затратнее по энергии был такой портал. К тому же Буря спутала все природные места силы и перекроила магические течения.

Перед выходом на разведку я слегка мандражировал, но просто сидеть в этой норе я уже не мог, хотелось на волю, к солнышку. Честно говоря, я вообще сидеть не мог. Теперь, когда на плечах не висела гномья тушка, энергия во мне просто бурлила. Я живо собрался и приплясывал у выхода из домишки, ожидая Эредора. Тот получал от капитана последние наставления, и под конец Корвум все-таки передал эльфу свою карту.

– Пошли, – скомандовал Эредор и шагнул в темноту.

– Погоди, там же темно, хоть глаз выколи.

Эльф протянул небольшой пузырек со стеклянной пипеткой.

– По одной капле в каждый глаз.

– Это чего?

– Увидишь.

Я капнул, через пару секунд глаза зажгло так, будто в меня из перцового баллончика прыснули. Ручьем хлынули слезы и сопли. Я уже хотел промыть глаза водой, но эльф перехватил мою руку с фляжкой.

– Сейчас все пройдет, на свет старайся не смотреть.

Постепенно и вправду полегчало, и я приоткрыл глаза. Зрение снова стало черно-белым, не таким четким, как от заклинания Виолетты, но зато теперь я видел в темноте, хоть и слегка смутно. Однако если сфокусироваться на предмете, он становился более отчетливым. Алхимический ПНВ – здорово, блин. Я повернулся попрощаться с капитаном и остальными, по глазам больно резануло когда-то тусклым светом фонарика, сейчас же он казался полуденным солнцем.

– I’ll be back, – не удержался я.

– Чего? – не понял капитан.

– До скорого, говорю, не скучайте.

– Ага, пшел, пшел, – и Корвум вытолкал меня из дома.

В пещеру сходились по крайней мере шесть больших тоннелей, два из них были завалены, через один пришли мы. Выбор оставался невелик, но Эредор минут на пять завис, решая, куда же нам пойти. Затем все же решился и быстрым шагом отправился в один их тоннелей, я почти бегом последовал за этим длинноногим дядей Степой. Поначалу выбранный эльфом путь вселил в меня надежду. Дорога постоянно шла вверх, и даже большое количество обломков, свалившихся с потолка, не омрачали путешествие. Однако спустя каких-то пару часов надежда сменилась отчаянием. Главный тоннель преградила рукотворная баррикада, сложенная из камней и бревен. Вдобавок она была пропитана какой-то липкой гадостью, которая страшно воняла.

– Вот дерьмо!

– Да, это оно самое, гоблины постарались.

– Мог бы и раньше сказать, пока я не дотронулся, – проворчал я, вытирая палец о камни.

– А ты не лапай что ни попадя, – произнес эльф с улыбкой. Удивительно, это были первые эмоции, которые я увидел на его лице.

Из-за этой плотины дерьма пришлось искать обходные пути. Потратив уйму времени и излазив, наверное, с полсотни мелких ответвлений, порой похожих больше на норы, мы уселись в одной пещерке передохнуть. По примеру эльфа я полез в рюкзак за снедью и вытащил лишь две полуобглоданных рыбьих тушки, обильно посыпанные крошками от лепешек. Больше еды не было.

– Это чего я не понял, – я продемонстрировал эльфу пустой мешок.

– Так у тебя ж рот не закрывался, ел всю дорогу, наверное, из-за эссенции выносливости.

– И долго она действует?

– От семи до десяти часов.

Я прикинул в уме, вроде прошло достаточно времени, но жрать хотелось немилосердно. Наконец Эредор сжалился и поделился со мной половинкой своей лепешки, за что я был ему безмерно благодарен. Догрызая последние хвостики, я вдруг услышал скрип камешков. Эредор мгновенно насторожился и медленно вытянул из ножен один из своих кинжалов. Я сидел не шелохнувшись, понимая, что в данной ситуации любое мое движение лишь расстроит планы эльфа. Меж тем среди сталактитов замаячила низенькая тень, она осторожно перебегала от одного скопления каменных сосулек к другому, постепенно приближаясь к нам. Я сфокусировался на размытой фигурке, это был гоблин. Стоило ему оказаться на расстоянии в десяток шагов, как Эредор метнул в него кинжал. Звонкий стук и глухой стон возвестили о попадании, фигурка мешком осела на каменный пол.

Подскочив к жертве, эльф быстро обыскал, связал коротышку и отволок его в укромный уголок. Я подобрал с пола неказистую сумку гоблина и грубо сделанное копье, последовал за Эредором. Тот уже прислонил связанного к стене и пару раз двинул по роже, гоблин очнулся и замычал. Я стал копаться в сумке, какие-то грибы, куски мха, пара камней, должно быть кремень, и сушеный крысиный хвостик, завязанный в баранку, – негусто.

– Ррти то кту, – произнес Эредор и поднес нож к роже гоблина. Тот замычал сильнее, глаза забегали, глядя то на кончик лезвия, то на эльфа.

– Ррти то кту, салахет, – Эредор схватил гоблина за руку, стиснул, раздался противный хруст, и пленник замычал сильнее, его глаза выпучились, ноги засучили голыми пятками по полу. Последовала серия ударов кулаком по морде, и снова требование на непонятном мне языке. Сообщить Эредору, что у пленника в пасти кляп я как-то не решился. Эльф тем временем продолжал свои пытки, он схватился снова за нож и одним движением начисто отсек коротышке ухо.

– Следующим будет глаз, – бесцветным, спокойным голосом проинформировал он гоблина и придвинул жало клинка к его морде. Резко запахло мочой, пленник забился в истерике, меня начало откровенно подташнивать, но отвернуться я не посмел.

– Будешь говорить?

Гоблин мелко затряс головой, стараясь не наколоться при этом на кинжал. Эредор вытащил кляп, и пленника прорвало на ломаном всеобщем, то и дело сбиваясь на свой родной язык. Он рассказал все, что знал, помнил или догадывался. По мере рассказа Эредор задавал наводящие вопросы, уточнял и перепроверял. Болтовня гоблина внезапно оборвалась на полуслове, в его глазах мелькнуло удивление и голова упала на грудь. Казалось, он наклонился посмотреть на рукоятку кинжала, торчащую из его груди.

Все, что нам нужно было знать, он рассказал. Четыре кулака охотников пришли в город за мясом и расположились в одной из пещер на отдых. Он и еще трое внешний дозор, еще один сторожит непосредственно в лагере. Остальные, он думает, что спят, налакавшись чего-то там с кровью. Охота выдалась на редкость удачной.

– Это наш шанс, – обрадовал меня эльф.

О да, двое против двадцати… девятнадцати, но все равно это слишком много.

– Пошли, это здесь недалеко, если застанем их спящими, обойдется вообще без драки.

Немного поплутав в лабиринте из маленьких тоннелей и пещерок, мы оказались в удивительном месте. Сквозь разлом в потолке бил ослепительный луч света, он отражался на стенах от лужи на полу мириадами солнечных зайчиков.

– Жди здесь, – приказал Эредор и исчез в одном из тоннелей. Несмотря на неприятные ощущения от яркого света я с удовольствием разглядывал это чудо природы. Пещера была похожа на планетарий, так любимый мной в детстве.

Сильный удар в спину скинул меня с камня прямо в лужу. Отфыркиваясь, я подскочил и развернулся к обидчику, подняв кулаки в стойке. Это был Эредор, а я-то чуть не обделался.

– Не расслабляйся. Значит, так, мне нужна твоя помощь. Спящих сторожат не один, а двое гоблинов, причем они видят друг друга. Ты должен будешь тихо убить одного.

Я приподнял арбалет:

– С тридцати шагов я попаду ему в голову.

– Нет, хлопок тетивы тебя выдаст, убьешь ножом, – сказал, как отрезал, эльф и направился к выходу.

Далеко идти не пришлось. Похоже, это была цепь природных пещер, которую потом соединили проходами. В одной из них гоблины организовали себе стоянку. Посередине догорал обычный костер из дров, дым от которого уходил сквозь щели в потолке. Над костром жарилась крысиная тушка, источая умопомрачительный аромат. Желудок напомнил о себе приступом голода, а рот наполнился слюной.

Эредор, к моему удивлению, уселся прямо на входе и принялся медитировать. Оставалось надеяться, что много времени у него это не займет, до гоблинов было рукой подать. Спустя секунд тридцать эльф очнулся и подозвал меня.

– Так, теперь ты. Твой тот, что слева, видишь, вон у камня.

Я пригляделся, ага, вот он, сидит, нахохлившись как воробей, и кивнул.

– Хорошо, иди.

– Погоди, а это чего такое сейчас было?

– Ничего, просто немного покрепче заснут. Так, на всякий случай.

– А сигнал, какой сигнал?

– Не надо тебе сигнала, просто иди и убей этого гоблина, а я уж со своим не опоздаю. Понял?

– Да.

Для себя, я еще у тех гоблинов решил, что сомневаться и жалеть их не стану. Оставлять за спиной живых врагов тоже не собираюсь. Это враг, и раз тут в норме убивать, я буду убивать. Я медленно двинулся по камням, как учил дед. Лагерь спящих гоблинов производил огромное количество шума. Постоянно кто-то вертелся, чесался, храпел, сопел и кашлял. Поэтому я смог без проблем зайти в тыл к моей цели. Проблема появилась после. Стоило мне достать нож, как я осознал, что просто не знаю, как бить и куда, чтобы наверняка, чтобы сразу. Передо мной была лишь спина, прикрытая облезлой шкурой, над которой торчала макушка. Можно, конечно, и по башке двинуть, но хрен его знает, какой у него череп, лезвие может и сломаться.

Пока я соображал, как бы поудобнее к нему подступиться, гоблин начал проявлять признаки беспокойства. Он стал ерзать, вертеть головой во все стороны, наконец, поднялся на ноги и огляделся. Я подумал было, все, кранты, заметил он нас или почуял, хотя от смеси жареного мяса и немытых тел тут было не продохнуть. Коротышка еще повозился и принялся отливать прямо перед собой, нисколько не заботясь, что его брызги могут попасть на товарищей. Он так увлекся процессом, что с него сползла шкура, обнажая щуплую спину с выступающими лопатками.

Пора! Я прыгнул гоблину за спину, обхватил его цыплячью шейку левой рукой, прижал к себе как можно сильнее и несколько раз быстро ударил ножом в район поясницы. Моя жертва дернулась, болтая ногами в воздухе, и тут же обмякла. Я аккуратно положил его на пол. Голова гоблина болталась, как на веревочке, а изо рта вывалился язык. Кажется, вдобавок ко всему прочему, я ему и шею сломал.

Тут я опомнился и поднял глаза на второго охранника. Тот сидел все в той же позе и смотрел прямо на меня, а среди спящих ангелом смерти ходил Эредор. Он наклонялся и легко касался их своим кинжалом, я как завороженный следил за его движениями. Через пару минут восемнадцать спящих стали мертвыми и остались лежать в лужах собственной крови. Мне захотелось срочно подышать свежим воздухом. Я направился к противоположному выходу из этой могилы. Внезапно из зева тоннеля на меня вышел еще один представитель племени гоблинов. Он был пузат, вислоух, сильно морщинист и скорее опирался на свое копье, чем нес его. Увидев меня, старикашка сначала замер, заглянул мне за спину, потом перевел взгляд на мою руку с окровавленным ножом. Его рожу перекосило, рот распахнулся и исторг дикий вопль звериной ярости.

Бросок копья я едва не проморгал, успев лишь скрутить корпус влево, так что удар пришелся вскользь по наплечнику. Снова заорав, гоблинский старикашка выхватил откуда-то из спины здоровенный тесак и, новым воплем бросился в атаку. Быстрые рубящие удары мигом искромсали мою кожаную броню. Еще парочка ощутимых тычков пришлись мне в живот. Все мои попытки ударить его в ответ уходили в пустоту или натыкались на жесткий блок соперника. В ответ на каждый мой удар гоблин выдавал два-три своих. Если бы не кольчуга, я был бы уже трупом. Похоже, что гоблин тоже это понял и кинулся мне в ноги, успев полоснуть ножом по бедру, прежде чем я отпрыгнул. Боль в ноге разожгла неведомое доселе чувство ярости. Я подскочил к гоблину вплотную, схватил за голову и двинул коленом в морду, а затем еще и еще. Раненая нога внезапно подогнулась, и я упал вместе с ним в лужу крови. Однако гоблина и это не остановило, воя и скуля, как собака, он подполз ко мне и принялся душить. Его цепкие пальцы стальной хваткой обхватили горло. Силясь его оторвать, я стал подниматься на ноги, но старикашка вцепился и не отпускал, повиснув на мне, как клещ.

Легкие горели огнем, в глазах все плыло. Я в отчаянии дернулся в сторону и отшвырнул от себя этого гада. Гоблин с хеканьем врезался спиной в стену пещеры и сполз на пол. Я упал обратно на колени, кашляя и стараясь отдышаться. Воздух врывался в легкие со свистом и хрипом, перед глазами плавали разноцветные круги, а в висках стучали молотки.

Старый гоблин снова зашевелился и медленно, придерживаясь о стену, стал подниматься, прихватив с пола камень. Его глаза пылали ненавистью. Я тоже стал нашаривать оружие, чтобы прикончить его. Под руку попалось ложе арбалета, я вскинул его, одновременно натягивая рычагом тетиву. Болт, скорее болт, засела в голове мысль, а гоблин уже отлепился от стены и сделал первый шаг в мою сторону. Тубус нашелся аж на пояснице, дрожащими пальцами я вытащил из него болт и вложил его в паз. Еще шаг. Пальцы сдавили спусковую скобу, мягкий толчок, и гоблина отшвыривает обратно на стену, пришпилив к ней, словно муху булавкой. В наступившей оглушительной тишине как выстрелы раздались хлопки ладоней.

– Молодец! Под конец, конечно, сжульничал, но все равно молодец.

Я обернулся. Эльф вальяжно сидел на камне и улыбался.

– Это твой первый бой?

– Типа того, – прохрипел я. – Вообще-то я думал, ты мне поможешь.

– Ха-ха. Если ты сам не можешь убить простого гоблина, то служба в армии явно не для тебя и уж тем более не в разведке.

– Да-да, скажи лучше, они никакой отравой оружие не мажут? А-то меня что-то знобить начинает.

– Это тебя со страху колотит. Но раны лучше промой, неизвестно, кого он этим кухонным ножом до тебя разделывал.

Я активно принялся искать в рюкзаке аптечку. В голову пришла мысль, что неплохо было бы сделать знакомый мне современный рюкзак. С поддержкой спины, широкими лямками и множеством карманов.

– Потом, все потом, – забормотал я, – сейчас мне только заражения крови от этого тесака не хватает.

Я, морщась, стянул с себя порезанные штаны. Рана тянулась поперек бедра и неслабо кровоточила, утешало, что она была поверхностной, штаны все же защитили. Я обильно посыпал ее обеззараживающим порошком, залил живицей и перебинтовал. Эредор сразу проверил правильность наложенной повязки.

– Следующий раз так туго не затягивай, – посоветовал он.

– Я надеюсь следующего раза избежать.

Эльф хмыкнул:

– С твоим стилем ножевого боя это едва ли.

– У меня нет никакого стиля.

– Вот и я о том же. Надевай штаны и пошли, мне страсть как хочется глотнуть свежего воздуха.

Оказалось, гоблины обосновались практически на выходе, еще пара залов и мы оказались посреди леса. Я б ни в жизнь не догадался, что в неглубоком лесном овражке скрывается вход в такие подземелья. Снаружи стоял день, пели птицы, жужжали насекомые – лепота, но надо вернуться и за остальными. Эредор прошелся по округе, похлопывая деревья по их могучим стволам, и полез обратно в пещеру, я последовал за ним… Обратный путь занял не так много времени, буквально за какой-то час мы вернулись в зал с порталом.

Гном встретил нас на входе во всеоружии с посохом наперевес.

– Торнбрук, ты чего, один, что ли? А где остальные?

Я заглянул в соседнюю комнатку, но там тоже было пусто.

– Садись, сейчас все расскажу.

– Давай, только дай чего-нибудь поесть, я на сытый желудок всегда лучше слушаю.

– На, на, только заткнись.

Он кинул мне котомку с ароматным вяленым мясом и краюхой хлеба. Личная заначка, не иначе, сам, видать, только что перекусывал. Его рассказ о некроманте, меня особо не впечатлил, а вот артефакт очень заинтересовал. Однако про артефакт гном ничего не знал или говорить не хотел, а про охрану из орков говорил как-то пренебрежительно. Мол, варвары тупые и известны в основном своей грубой силой, в остальном лишь чуть-чуть лучше гоблинов. Я прикинул, что уж если я один на один все-таки одолел гоблина, то профессиональные солдаты точно порубят этих орков в капусту.

– Хорошо, я согласен пойти за некромантом.

Торнбрук удивленно на меня посмотрел.

– А твоего согласия никто и не спрашивал. Ты останешься здесь и будешь ждать нас, если в течение суток никто не вернется, можешь смело топать до форта.

– Но…

– Никаких но.

– Пойми, брать на такое дело сопливого молокососа вроде тебя полный идиотизм. Ты и сам помрешь и нас погубишь. Хватит с тебя на первый раз и того, что уже случилось.

– Без обид? – гном протянул мне руку для рукопожатия.

– Без обид, – согласился я, протягивая свою в ответ.

Что-то острое впилось мне в запястье:

– Какого хрена. – Я уставился на маленькую капельку крови на ладони, но не смог отдернуть руку.

– Это небольшая гарантия, чтобы ты не наделал глупостей и не пошел вслед за нами. Не бойся, – прогудел он, – паралич пройдет за минут двадцать.

Голоса, голоса, что это за голоса? Ха, длинноухий эльф и бородатый гном, блин, ну и приснится же, нет, надо завязывать в игры играть. Хотя сон-то прикольный посмотрю еще чуток. Так, а кто я? Человек? Блин, надо было выбирать темного эльфа, лук и магия. Но ничего, человек тоже сгодится. Подземелье какое-то, и графика ничего так, реалистичная. Квест, какой у меня квест? Найти и убить, так всегда.

– Торнбрук, ты чем его вырубил?

– Да есть одна смесь моего собственного изготовления. Не переживай ты за него, оклемается. Состав проверенный, действует быстро и надежно, даже на вашу братию из живчиков.

– Только мне показалось, когда мы уходили, он голову нам вслед повернул.

– Да не может быть. Пойдем лучше быстрее, как бы капитан не учудил чего, он ведь этих некромантов страсть как ненавидит.

Эльф и гном поспешили скрыться в тоннеле, не заметив, как из бывшего дома выбрался человек и, пошатываясь, побрел за ними.

Метки, оставленные на стенах Виолеттой, были хорошо видны для знающего, что искать, эльфа. Спустя час они соединились с капитаном, он метался по тоннелю туда-сюда, не находя себе места. Впереди была поставлена сигнальная ловушка, и это задержало их с магессой.

– Все готово, больно хитро была сделана, пришлось повозиться, зато теперь они о нас не узнают.

Виолетта отряхивала с колен каменную пыль и, вытирая лоб, размазала ее по лицу. Короткий сон почти восстановил ее магический резерв, и теперь она была готова сразиться с некромантом.

– А где Андрей? – поинтересовалась магесса у Эредора.

– У портала оставили, ему там безопаснее всего будет, – вместо эльфа ответил гном.

– И правильно, – прервал их разговор капитан.

– Ну что, как в старые добрые времена? Порядок движения прежний, интервал минимальный, и да помогут нам боги.

Стукнувшись кулаками, они быстро и без суеты один за другим нырнули в темноту пещер. Без обузы в виде новика их отряд серыми тенями бесшумно бежал вслед уходившим все глубже оркам, постепенно их нагоняя.

– Впереди большой зал, – сообщил Эредор.

– Он близко, – прошептала Виолетта.

В пещере кипела работа, по ней эхом разносились удары кирки и грохот осыпающихся камней. Слева, на более-менее чистой от камней площадке стояла палатка, возле которой горел небольшой костер. Чуть в отдалении было еще три костра, вокруг которых сидело и лежали несколько орков.

Эредор взмахом руки подозвал Виолетту поближе и вопросительно на нее взглянул. Та, подойдя, замерла, покрутила головой с закрытыми глазами, а потом уверенно указала в глубь пещеры.

Эредор, наложив на лук стрелу, осторожно крался среди камней. Сейчас его способности к магии разума были как нельзя кстати. Некромант, в отличие от других магов, мог почувствовать желание и приближение убийцы. Поэтому Эредор максимально очистил свои мысли, его выстрел должен стать первым и последним. По бокам и чуть сзади шли капитан и Торнбрук, они страховали лучника от случайных свидетелей. Позади всех двигалась Виолетта, она должна прикрыть отход команды или же добить некроманта, если что-то пойдет не так. Ввязываться в драку с орками на открытом месте капитан не хотел, их целью был только темный маг.

За изгибом пещеры показалась большая зала с тремя арками тоннелей. Все они были завалены под самый потолок, но орки уже начали расчищать центральный тоннель. Освещенное алхимическими фонариками пространство хорошо просматривалось. Там, среди обнаженных по пояс орков, разбиравших завал, прохаживалась фигура в балахоне. Некромант лично руководил рабочими взмахами своих длинных рукавов. Медлить не стоило.

Эредор прицелился и выстрелил. Две стрелы одна за другой попали в некроманта. Первая пробила насквозь грудь, вторая влетела в темноту под капюшон и, вонзившись, мелко завибрировала. Однако некромант остался стоять. Вдруг он затрясся, и откуда-то со стороны донесся гаденький хохот.

– Глупцы. Неужели вы думали, что я вас не почую.

Эредор выстрелил еще раз на голос, и в этот момент свет померк. Разом погасли осветительные шары, тьма сгустилась и стала настолько плотной, что заглушила звуки, казалось, ее можно было потрогать. Неясные тени то и дело мелькали в ней, кружа вокруг эльфа. Одна из них резко бросилась на Эредора и тут же наткнулась на пару остро отточенных клинков. Раздался крик боли, перешедший в издевательский смех. Тени подступили ближе, они все чаще кидались на эльфа, бесплотными призраками проносясь мимо. Поняв, что не может их ранить, Эредор опустил кинжалы. В то же мгновение очередная тень врезалась ему в живот, выбивая дыхание. Эредор упал на колени, как рыба хватая ртом воздух. Тень налетела снова, ударив, на сей раз в голову, эльф вздрогнул и рухнул лицом вниз как подкошенный.

Тьма также резко отступила, из нее выступила фигура в черном балахоне. Клочья черного тумана клубились вокруг, окутывая ее, и постепенно забирались под одежду.

– Поосторожнее, Дорн. Не сломай раньше времени мою игрушку.

– Да, хозяин, – виновато пробасил орк, стоявший над телом эльфа.

– Ну-ка тащите этих сюда, – негромко приказал некромант. Орки, увлеченно пинавшие незадавшихся убийц, тут же прекратили свое занятие и, подхватив кого за руки, а кого за ноги, поволокли тела к хозяину. По команде старшего орка, людей и гнома обезоружили, связали и ударами поставили на колени.

– Ну, и кто же вы и что тут делаете? – ласково начал некромант, прохаживаясь вдоль пленных.

Капитан поглядел прямо в ненавистную рожу одним глазом, второй залило кровью из рассеченной брови, и демонстративно отвернулся. Торнбрук разразился отборной бранью на гномьем языке.

– А ты что скажешь, моя дорогая?

Виолетта от злости плюнула в лицо подошедшего к ней некроманта. Это взбесило темного мага, он наотмашь ударил тыльной стороной ладони магессу. Потом схватил ее за волосы, приподнял и прошипел прямо в лицо.

– Я сначала научу тебя покорности, тварь, а потом выпью досуха.

– Пусти ее, ублюдок, – простонал очнувшийся Эредор.

– Заткнись, заткнись, не смей мне указывать, что делать, – завизжал некромант, брызгая слюной.

Подскочив, он ткнул эльфа кинжалом в плечо.

– А-а-а-а, – завопил Эредор.

Из раны хлынула кровь, темный ручеек стал быстро впитываться в лезвие, так что до рукояти докатилась лишь маленькая капелька. Эредор забился в страшных судорогах, но орки держали его крепко. Некромант ощерился и выдернул кинжал из раны.

– Сладенький! – он облизнул свои тонкие синюшные губы.

– Мы ведь не хотим, чтобы все закончилось так быстро, да?

Он повернулся к капитану, стоявшему рядом на коленях.

– С другой стороны, надо же закончить трапезу, но они лакомые кусочки, а ты… Ты просто человек.

Темный маг вскинул вверх кинжал и нараспев принялся читать заклинание. Клинок медленно наливался чернотой, казалось, сама тьма стала его лезвием. Магесса забилась в своих путах, понимая, что стоит клинку коснуться капитана, и он не жилец. Орки смотрели на действо с жадным любопытством и страхом. Никто не успел среагировать на легкий щелчок и хлопок тетивы.

В тонкой бледной шее некроманта на месте кадыка образовалась небольшая дырочка, а сзади вырвались ошметки плоти и клочки капюшона. Голова запрокинулась под немыслимым углом, и из шеи вырвался фонтан крови, который окатил мелкими каплями всех окружающих. Тело дернулось и свалилось бревном на остолбеневших орков и эльфа.

Второй хлопок вывел всех из ступора и снес полголовы дюжему орку, державшего капитана. Началась суматоха, пещера взорвалась воплями и криками, орки бросились из освещенного круга в спасительную темноту. Корвум спиной упал на обезглавленного орка и нашарил у него на поясе здоровенный ятаган. Перерезать веревку о широкое острое лезвие не составило труда, и как раз вовремя. Из темноты с разных сторон выскочили с ревом пара орков. Не обратив внимания на Корвума, они оба бросились к Виолетте.

Капитан рванул из кольца ятаган и рубанул им по ногам пробегавшего мимо орка. Бедолага и сообразить не успел, что ноги стали вдвое короче. Он кувыркнулся вперед, дергая обрубками, и затих, воткнувшись головой в камень. Второй уже был в шаге от Виолетты и вскидывал для удара топор на длинной рукояти. Корвум понял, что ему не успеть, Виолетта сжалась, ожидая смертельного удара.

Вжик! Мимо просвистел очередной болт, и подбегавший орк сложился пополам, так что его руки- ноги полетели вперед, а задница назад. В такой позе он и шлепнулся на землю. Виолетта тут же перекатилась на живот, подставляя капитану связанные за спиной руки.

Освобожденная магесса фурией подскочила и с места бросилась в атаку. Каменные лезвия одно за другим слетали с ее ладоней. В большинстве своем они раскалывались о камни, но этот каменный дождь заставил опомнившихся орков искать укрытия. Участь двоих самых ретивых была незавидна. Острые лезвия пробили их броню и рассекли тела в нескольких местах, оставляя длинные резаные раны. Одному осколок начисто срезал правую руку с занесенным мечом.

Под прикрытием магии капитан освободил от веревок гнома и эльфа. И если Торнбрук быстро пришел в себя и даже вернул свое оружие, то Эредор был в довольно плохом состоянии и едва дышал. Корвум взвалил на плечи тело Эредора и бросился вслед за Торнбруком к выходу.

Из темноты им наперерез выскочил главарь орков. Торнбрук хоть и успел выставить перед собой посох, но орк подобно тарану снес его с дороги, ударив своим щитом. Капитан сбросил эльфа на пол и поудобнее перехватил тяжелый ятаган, готовясь к поединку. Орк, нагло ухмыляясь, молча бросился на врага.

Данг. В грудную пластину орочьего панциря наполовину вошел арбалетный болт. Это на мгновение замедлило его, но не остановило. Тяжелый удар чуть не опрокинул капитана на землю, заставив отступить. Орк продолжил наседать, нанося сокрушительные удары мечом, которые капитан с трудом блокировал, удерживая свой меч двумя руками.

Данг. Второй болт по оперение вошел в правый бок орка, заставив его взвыть от боли. Это дало шанс Корвуму перехватить инициативу. Теперь он остервенело принялся рубить прикрывшегося щитом противника. Грохот и лязг металла смешивался с воплями рядовых орков, среди которых Виолетта устроила настоящее побоище. С яростными воплями они бросались на казалось, беззащитную девушку, и не успев добежать, падали, теряя руки-ноги и порой головы, срезанные каменными лезвиями.

Сзади к орку подскочил очухавшийся Торнбрук, его посох прогудел по воздуху и, описав дугу, врезался в незащищенное колено. От рева орка задрожали стены пещеры. Он попытался достать гнома ятаганом, но нога подломилась, сложившись в обратную сторону. Пытаясь сохранить равновесие, орк невольно взмахнул щитом, открываясь. Широкое лезвие с хрустом перерубило кованый воротник доспеха, а следом за ним мышцы и кости, застряв в позвоночнике.

Корвум дернул за ятаган пару раз в безуспешной попытке его вытащить, опомнившись, он потянул за ремень, стягивая с поверженного врага свой собственный меч в ножнах.

Лишившись командира, орки вконец обезумели и поперли напролом, не считаясь с потерями. Выскочив из своих укрытий на свет, они разом бросились на Виолетту и подоспевшего ей на помощь капитана. Закипела драка, в которую с криком «Бойся!» одна за другой влетели две склянки и с оглушительными хлопками взорвались. Грохот и вспышки ошеломили не ожидавших такой подлости орков, и капитан воспользовался их промашкой.

Последний орк, оставшийся в круге света, с хрипом свалился на камни, держась за пробитую мечом грудь. Еще двоих в невероятном прыжке догнал Торнбрук, разбив обоим головы. Корвум оглядел поле боя и отыскал взглядом павшего первым некроманта. Основательно истоптанное и изорванное тело не подавало признаков жизни. Однако он все же не поленился и, подойдя, одним ударом отделил голову от туловища.

– Эй, это моя добыча! Как, впрочем, и все, что с него упало. И еще несколько орков тут и там. Остальные так и быть, ваши.

К телу некроманта подошел Андрей и, к всеобщему удивлению, принялся обыскивать его, выворачивая карманы.

– Чего-то дроп не очень и денег мало дали, вообще.

Звякнув, мешочек с монетами перекочевал в его рюкзак.

– Где-то тут у него еще ножик был, – продолжал он бормотать непонятные слова.

– Не трогай кинжал, – простонала Виолетта, сбрасывая с себя чью-то ногу. Ей сильно досталось, хоть каменная кожа и защищала ее не хуже брони, несколько ударов пробили заклинание, особенно досталось рукам.

– Чего это вдруг? Килл мой и лут, значит, мой. Не боись, я парень хаотично-добрый, а ты лучше подлечись, пока ласты не склеила.

– Дубина, кинжал темного может брать только сам темный. Схватишь такой голыми руками – и твоя душа, станет его, – она кивнула на обезглавленного некроманта.

– О-о-о, круто и почем такой кинжальчик нынче покупают?

– Ты что совсем дурак… – взвилась она и тут же закусила губу и застонала. – Андрей, это оружие некроманта…

– Опа, а ты откуда знаешь, как меня зовут. Или мы знакомы? Мишка, ты, что ли?

– Нееет, – настороженно протянул капитан, делая шаг назад. – Сейчас, погоди. Торнбрук, живо ко мне.

– Тут я, чего кричать, – гном вышел из-за спины, тряпочкой очищая навершие посоха. Рядом шел, пошатываясь, Эредор, держась за гнома, чтобы не упасть.

– Так чем ты его накачал перед уходом, говоришь? – схватив за грудки, прошипел гному в лицо Корвум.

– Капитан, клянусь, проверенное средство, я не раз им пользовался.

– Эй, народ, так вы их лутать будете, или это вам не надо? – Андрей бродил среди орков и носком сапога переворачивал некоторые тела.

– Нет, нет, не надо, – откликнулся капитан и вернулся к своим товарищам. – Тогда какого ляда он нас не помнит и в трупах копается, будто каждый день этим занимается?

– Может, он под контролем?

– Я же говорил, – влез в разговор Эредор, – не подействовал на него твой состав.

Тем временем чокнутый новик принялся сдирать с обезглавленного им орка доспехи.

– Ладно, Торнбрук, давай подлатай Виолетту, и нам надо уходить из этого проклятого места. Эредор, ты как?

– Голова гудит, много крови гад из меня выпил, я думал, что все, конец. А как вы выкрутились?

– Это наш болезный убил некроманта, – с какой-то досадой в голосе сообщил Корвум.

– Что же с ним теперь делать? – спросила Виолетта, наблюдая, как новик примеряет на себя залитый кровью стальной панцирь орка.

Напоследок капитан с гномом еще раз обошли всю пещеру и добили оставшихся в живых орков. Одного пытались разговорить, но ответа так и не дождались. Орк плевался и ругался, но на вопросы и обещания легкой смерти не реагировал. Тело некроманта сожгли, облив зельями из запасов Торнбрука.

– Выступаем, – приказал капитан.

– Стоп, а где новик? Почему за ним никто не следил?

Пропавший отыскался быстро. Андрей сидел в орочьем лагере и за обе щеки уплетал варево из котла.

– Прошу к нашему шалашу, – широким взмахом ложки пригласил он к столу набежавших соратников.

– Чутка подгорело, но все еще вкусно.

Гном подошел к котлу и принюхался, затем достал ложку и черпанул гуляша.

– Ну как? – поинтересовалась магесса.

– Плюс пять к силе и выносливости и минус десять к скорости, – ответил Андрей, вставая и поглаживая набитый живот.

– Чегооо?

– Я говорю, наелся.

Торнбрук еще раз принюхался, скривился и вытряхнул мясо обратно в котел.

– Крысятина.

Добравшись до подземной деревни, весь отряд вымотался донельзя. Однако расслабляться было рано. В конце площади по-прежнему стоял работающий портал.

– Итак, что будем с порталом делать? Так оставлять нельзя, орки снова придут, а проверять, куда он ведет, мы тоже не можем.

– Здесь нужен маг воздуха, только он сможет снять ориентиры выхода портала, не проходя в него.

Магесса осторожно опустилась на близлежащий камень, баюкая свои сломанные руки.

– Капитан, я могу пройти быстро и оглядеться, – предложил Торнбрук, подставив плечо норовившему свалиться эльфу.

– Нет, это слишком рискованно.

– Эт че, портал на второй уровень? – спросил вдруг новик. – Я там по левелу пройду?

– Нет, – устало вздохнул капитан, – тебя там убьют сразу же. Да и вообще проходить нельзя. Пока на той стороне о нас ничего не знают мы в относительной безопасности. В таком состоянии мы и от десятка гоблинов не отобьемся.

– Так надо сломать к хренам эту халабуту. Она же вон, на соплях держится.

Новик, ходивший вокруг да около портала, пнул ногой один из камней. Колонна закачалась, с нее посыпались черепа, кости и прочие украшения. Пленка портала мигнула и пошла волнами.

– Бе… Бегите, – завопила Виолетта, вскакивая на ноги. Капитан так и не успевший остановить новика от необдуманного поступка, схватил его за шиворот и потащил прочь от портала.

– Что ж ты… – простонал он сквозь зубы, бросаясь вслед за остальными.

Колебания портала передались опорным колоннам, еще сильнее их раскачивая. Посыпались мелкие камни и песок, наконец, одна из колонн не выдержала и, выстрелив осколками лопнувшего булыжника, начала рушиться. Поле портала еще раз мигнуло и сжалось в комок.

БУМ!

Сильный взрыв сотряс подземелье. Ударная волна раскидала обломки портальных колонн, снесла парочку близлежащих домов и сбила бегущих людей на пол.

Первым очнулся Эредор, он потряс головой, стряхивая с волос песок и мелкие камешки. Рядом застонала Виолетта. Она с трудом перевернулась на спину, стараясь не беспокоить руки.

– Упью каденыша, – прогундосила она, шмыгая расквашенным носом.

– В очередь, – сплевывая набившуюся в рот каменную пыль, прокашлял капитан.

– Торнбрук, друг, ты живой? – эльф бросился к товарищу. Гном просчитался, когда решил спрятаться за старой стеной. Теперь его основательно завалило, да так, что на поверхности из-под груды кирпичей остались торчать только ноги. Капитан Корвум с трудом поднялся с колен, снова зажег фонарь и осмотрелся.

На месте портала зияла идеально круглая воронка. Место вокруг нее было абсолютно ровным, ни осталось и следа от колонн. В довершение ко всему, волна освободившейся магической энергии основательно изменила облик деревеньки. Ветхие здания посыпались, как карточные домики, подняв тучи пыли.

– АААААААааа… – Раздался дикий крик за спиной капитана. Подпрыгнув от неожиданности, он резко развернулся и обнаружил новика. Тот сидел на земле с выпученными глазами и вертел головой.

«Фууух приснится же такое».

Оглядываюсь, стараясь понять, как я здесь оказался. Пещера, и я сижу посреди развалин и битого кирпича. Рядом в клубах пыли стоял капитан. Вид его не предвещал ничего хорошего. Заметно хромая, он направился в мою сторону.

– Чего орешь?

– Кошмар приснился… будто портал взорвался, и я теперь домой не попаду. Приснится же такое, – я попытался рассмеяться.

– Плисниться? Он скасал плисниться? – раздался истеричный вопль Виолетты.

– Я… Я не понимаю, капитан, чего она орет-то? Что вообще происходит?

– Портал взорвался не во сне, – Корвум замер в раздумьях, почесывая макушку. – Ты не помнишь ничего из случившегося?

– Помню… пришли к Торнбруку, он сказал ждать здесь и… и я спать лег… а во сне мы куда-то долго шли… пришли и там портал как рванет. Так это что было на самом деле?

– Так, мелочи, не бери в голову, – отмахнулся капитан и скривился от резкого движения.

– А с Виолеттой чего случилось?

– Потом, все потом, сначала помоги раненым.

– Хорошо.

Я подбежал к Виолетте и стал помогать ей подняться. Видок у нее был тот еще. Будто вампир из ужастика только что оторвавшийся от жертвы. Нос, рот и шея оказались просто залиты кровью.

– Пусти меня, придурок, пока еще что-нибудь не сломал, – ворчала она, но не вырывалась.

Чистых тряпок не было, пришлось порвать запасную рубашку. Так, с запрокинутой головой и придерживая импровизированный тампон на носу, я проводил магессу до места нашей стоянки. С максимальной осторожностью усадив Виолетту в уцелевшем доме, я вернулся за остальными. Эредор на пару с капитаном к тому времени вытащили за ноги гнома из-под обломков, тот был едва жив. Сам эльф выглядел белым, как мел, и дышал как загнанная лошадь.

Я присел над Торнбруком и коснулся его шеи, пощупать пульс. Внезапно тот открыл глаза и сам вцепился мне в горло.

– Ах-рхр, – захрипел я и машинально двинул гнома в челюсть.

Хватка заметно ослабла, а подоспевшие Эредор и Корвум быстро оттащили меня от гнома.

Оглядев Торнбрука, капитан взвыл дурным голосом.

– Ты какого его обратно вырубил? Ты что, специально, а?

– Он душ… ил меня, я не специально, так вышло.

Капитан со стоном опустился на пол и схватился за голову. Какое-то время он бубнил что-то себе под нос, периодически посматривая в потолок, а потом, уже глядя на меня, приказал:

– Давай неси теперь его в дом и аккуратно, не растряси.

– Да, капитан.

Рядом с гномом сидел вялый, как сомнамбула, Эредор и бормотал, будто во сне.

– Вот сто раз говорил ему, усиль свой шлем железом. Нет, он все отмахивался, мол, у гномов головы крепкие, и вот полюбуйся.

Гнома я уложил рядом с Виолеттой, которая с порога не переставала буравить меня своим пылающим взором, вызывая невыносимое чувство вины. Эльф тоже решил прилечь и, вытянувшись рядом с Торнбруком во весь свой не маленький рост, закрыл глаза. Последним в дом зашел капитан Корвум, оглядев присутствующих, он негромко сказал:

– Так, на сегодня приключений хватит, ночуем здесь, а завтра без промедления в обратный путь. Дорогу к выходу помнишь?

– Да, капитан. Я даже зарисовал. Показать?

– Не сейчас. Ты сторожи пока, разбудишь меня часа через два.

С этими словами он передал мне небольшую коробочку размером с пачку сигарет. Открыв ее, я обнаружил, что это часы. Очень необычные часы. Циферблат был прямоугольный и состоял из четырех стеклянных трубочек, расположенных по краям. Две подлиннее, на десять делений, располагались сверху и снизу, а две покороче на три деления по бокам циферблата. В середине же находилось стилизованное изображение двух лун в виде лица женщины и ребенка. Работа была очень тонкой и изящной. Вместо стрелки здесь использовалась какая-то жидкость, которая в данный момент заполняла нижнюю трубочку на три деления. Если принять, что середина трубочки это полночь, то по-нашему выходило, что сейчас где-то часов десять вечера.

Решив не сидеть без дела, я стал разбирать свой рюкзак. Пока искал бинты для Виолетты, я обнаружил в нем кучу разнообразного барахла. Вот и сейчас на самом верху лежал здоровенный, наверно, размера шестидесятого, сапожище. И воняло из него так, что аж глаза заслезились. Также нашлось пять кинжалов довольно устрашающего вида. Три ремня с большими медными пряжками и заляпанная кровью кожаная безрукавка. Венцом этой кучи хлама стал тяжеленный железный шлем с подкладкой из толстой кожи, на которой копошились жирные, белые вши. Приятным дополнением оказался лишь мешочек с одной золотой монетой и десятком серебряных, необычной квадратной формы. Надо бы узнать, чье это хозяйство и почему в моем рюкзаке лежит.

Разбудив, как и планировалось, капитана через два часа, я спросил его о вещах.

– А, эти… это твои, ты сам собирал, – он стал медленно подниматься, стеная и скрипя зубами.

– Капитан, я не устал и уж точно выспался, и могу еще подежурить.

Корвум замер, раздумывая над ответом, он посмотрел на своих подчиненных, потом на меня.

– Хорошо, еще одну смену, но в случае опасности разбудишь меня снова.

В первый день пути, выбравшись наконец из пещер, мы не прошли и пары километров. Торнбрук, похоже, заработал легкое сотрясение мозга и шел только благодаря своему упрямству. А потом свалился под кустом, выблевав перед этим свой завтрак. Пришлось соорудить носилки и с помощью капитана нести вконец расклеившегося гнома.

Затем уже капитан свалился с жаром, его раны открылись, пока он тащил носилки. Вдобавок часть из них воспалились и стали гноиться. Пришлось делать перевязки и сбивать жар настойками из гномьего ранца. Все бы ничего, но руководила процессом Виолетта, ох и наслушался я от нее лестных слов. Также пришлось готовить на всю ораву, а некоторых и кормить из ложечки. Днем я бегал как заведенный, выполняя все распоряжения магессы, а ночью еще и сторожил лагерь. Хорошо хоть эльф не доставлял никаких проблем. Он в основном спал, обняв дерево, и ел за троих.

Наконец жар у капитана спал, а Торнбрука перестало штормить. Переделав носилки в волокуши, я погрузил на них все вещи отряда и, как ломовая лошадь, потащил вслед за магессой. До форта мы добрались только на двенадцатый день, да и то нас перехватил один из патрулей. Они и помогли дойти.

Из ворот форта выскочил радостный Атамил, он что-то кричал, лез обниматься и то и дело хлопал меня по плечам и спине. А у меня в голове была только одна мысль: «Дошел, наконец-то дошел».


* * *

Капитан Корвум пришел в себя от неприятных покалываний на груди и в ногах.

– Лежи, не дергайся, – над ним склонился сам варг-майор Петреус.

– Что? Почему я здесь?

– А, ну это просто. Несколько ран надо было зашивать, но этого не сделали. В итоге началось нагноение, пришлось чистить.

– Как остальные?

– Они в порядке, не переживай.

Закончив перевязку, лекарь стал собирать в кучу использованные бинты, плошки с мазью и жуткого вида окровавленные инструменты.

– У варг-лейтенанта Виолетты тяжелые переломы обеих рук, но это не опасно. Лем-лейтенант Торнбрук лежит тут рядом с сотрясением – тоже ничего серьезного. Как и арк-лейтенант Эредор, хотя он потерял много крови. Кстати, тут с тобой хотят поговорить.

Лекарь ушел, и вместо него, откинув полог, вошел комендант. Корвум дернулся встать с кровати, но комендант его опередил.

– Лежи, лежи, про гаргоилов я уже знаю и сообщил в столицу, как и о некроманте. Кстати, твоей команде полагается премия за его упокоение.

– Тут такое дело, мой полковник. Это новик Андрей его упокоил.

– Однако, – комендант хмыкнул и слегка поморщился. – Но не важно, в отчеты вкралась небольшая ошибочка. И по бумагам, что мой писарь уже отправил в столицу, он проходит как твой стажер. Так что награда на всех. Ты лучше расскажи, как так получилось, что вы все еле доползли, а на новике ни царапины. Или твое проклятье против хозяина обратилось?

Комендант улыбнулся одними уголками губ, а Корвум наоборот помрачнел.

– А где он?

– Он в своей казарме, отсыпается. С ним его приятель эльф. Ты не представляешь, он мне всю плешь проел, когда новик в срок не вернулся. Остальных-то я обратно отправил, а этот ни в какую. Даже рвался идти его искать.

– Мой полковник, я… мы все обязаны Андрею жизнью. Не знаю, что про него и думать. Но инцидент с некромантом он не помнит или считает его сном. Я не стал его разубеждать. Он, конечно, со странностями, но из него вырастет хороший воин.

– Ну что ж, ладно, отдыхай, поправляйся, а завтра с утра я жду вас всех у себя в кабинете.


* * *

Я проснулся на мягком матрасе под теплым одеялом и сладко потянулся, не открывая глаз.

– Ммммм, как же хорошо, наконец-то я выспался.

– Да уж, надо полагать, за сутки то, – раздался неподалеку голос Виолетты. – Сижу я вот тут и удивляюсь, куда в тебя столько сна влезает.

– Может, я пожарным хочу стать, – отозвался я, по-прежнему не разлепляя глаз.

– Кем?

Проверив для приличия на мне ли трусы, я откинул одеяло и сел на кровать.

– Да был в нашей деревне мужик один, спал с утра до вечера. Но если чего загорится, так он на пожаре сразу первым прибегал и начинал тушить. Так и прозвали его пожарным. А ты чего тут делаешь?

– Эээ… – замялась Виолетта.

– Андрей, ты проснулся, я так рад!

Атамил выскочил из-за стола и кинулся обниматься. Я выставил перед собой руки и даже задрал одну ногу, чтобы этот любитель обнимашек чего не учудил.

– Эй, эй друг, умерь пыл, а то нас неправильно поймут.

Эльф затормозил, будто на стену наткнулся, и выпучил на меня глаза, потом на Виолетту и раскрыл было рот, но слов не было. Он попытался снова что-то сказать и набрал в грудь воздуха, выставил на меня палец, но снова не нашел слов.

– Прости, Атамил, я просто пошутил.

– Ну и шуточки у тебя, – пробурчал он обиженно.

– Не обижайся, вот, держи, это тебе подарок.

Я выудил из рюкзака один из орочьих кинжалов и вручил его Атамилу. К слову сказать, остальное барахло я выбросил. Но эти ножички, они были, как мне казалось, воплощением варварской красоты и мощи. Тяжелое, обоюдоострое лезвие, волнистое и слегка загнутое как клык. Удобная рукоять, обтянутая шершавой кожей. Одновременно грубо сделанный, но такой смертоносный клинок.

– Ну а ты, как сама-то? – я кивнул на закутанные в аккуратные гипсовые лубки руки Виолетты и ее пальцы без ногтей.

– Ах, это пустяки. Переломы я уже почти срастила, а ногти сами вырастут. – И предугадав мой следующий вопрос, добавила: – Это все от того, что колдовала без перчаток. Магия буквально высосала из меня все соки.

Пока она рассказывала об остальных членах отряда, я успел натянуть штаны и рубаху. Все вещи оказались выстираны, заштопаны и аккуратно сложены.

– Атамил, это ты постарался?

Но эльф лишь фыркнул.

– Это я приказала. На службе в искателях есть свои плюсы, – как бы намекнула магесса.

– Ну-с, тогда, может, сообразим на троих?

– Что сообразим? – осторожно поинтересовался Атамил.

– Вообще-то я о еде, а ты о чем подумал а? Опять о неприличном, да, – я погрозил ему пальцем.

Когда до Атамила дошло сказанное, его уши на глазах стали пунцовыми.

– Ну, пошли, пошли, я так жрать хочу, быка бы съел. – Я приобнял обоих магов за плечи. Виолетта, к моей радости, никак не прореагировала на такую фамильярность.

– Пойдем, – вздохнула она, – завтрак ты, конечно, проспал, но может чего еще перепадет.

В столовой было пусто, однако стоило магессе Виолетте пройти на кухню, как из низенькой дверцы стали выбегать дежурные поварята, и глядя на меня восхищенными глазами, они мигом сервировали стол тарелками с едой.

– Ты чего это им сказала? – задал я вопрос магессе, когда она присела к нам за стол.

– Так ты теперь почти сказочный герой. Из рейда с капитаном Корвумом стажер вернулся живым и здоровым. В основном ставили на часть тела, какую ты потеряешь или кто тебя покусает первым. А твой приятель поставил на тебя живого и кучу серебра выиграл.

Я посмотрел на Атамила, тот втянул голову в плечи и уткнулся в свою тарелку.

– Конечно, нехорошо делать ставки на жизнь друга. Но он единственный, кто поверил в мои силы, и теперь отдаст половину выигрыша, так ведь?

Я старался не улыбаться, глядя на метания эльфа. Который постепенно менял виноватый вид на радостный.

– Андрей, конечно, я с радостью, мы же друзья, но обещай, что наставнику не расскажешь, откуда деньги.

– Договорились, – согласился я, и мы пожали друг другу руки.

Не успели мы толком откушать баранины с гречневой кашей, как на пороге столовой появился лейтенант.

– Вот вы где, а я вас обыскался, – он плюхнулся на скамью, попутно вытирая лоб и шею платочком.

Я протянул ему кувшин с морсом и полную кружку. Лейтенант с жадностью осушил ее и налил еще. Наконец отдышавшись, он поправил сбившийся берет и сообщил:

– Вас ищет полковник, приказано явиться в его кабинет как можно скорее. Так что пошли.

– Всех и меня тоже? – поинтересовался Атамил, отхлебывая морс из своей кружки.

– Да, и тебя тоже, – обрадовал его лейтенант.

– Ну что ж, пойдемте, не будем заставлять высокое начальство ждать.

Кабинет начальника форта был забит народом. Помимо самого хозяина, здесь были капитан Корвум, он прохаживался вдоль шкафов с книгами. Внушительную библиотеку, надо сказать, собрал комендант. В прошлый свой визит сюда я как-то не обратил на это внимания. В креслах для посетителей сидели Эредор и Торнбрук.

– Здрасте, – поприветствовал я собравшихся.

– Заходи, заходи.

Комендант собрал в стопку разбросанные по столу бумаги и, сложив руки в замок, поднял на нас свои ясные очи. Сзади негромко щелкнула, закрываясь, дверь.

– Раз все в сборе, приступим.

Полковник взял верхний лист бумаги и зачитал:

– За проявленную храбрость и стойкость в борьбе с некромантией и ее порождениями отряд под командованием капитана Корвума Гальверского в составе: варг-лейтенант Виолетта Сром, арк-лейтенант Эредорнилиан ветвь Ивы, лем-лейтенант Торнбрук из клана Рыси и… – тут он сделал паузу, бросив быстрый взгляд на меня. – И стажер Андрей из Верхнего Новгорода, награждаются десятью золотыми.

– Вот деньги, – полковник кинул мешочек с монетами Корвуму.

– Так, с торжественной частью покончено. Теперь вы двое, – его палец ткнулся в меня и Атамила. – Идите и распишитесь здесь.

Эльф без раздумий начеркал свою роспись под документом, а я решил сначала прочитать. Это была расписка о неразглашении. «Я, ниже подписавшийся, не должен разглашать события, произошедшие со мной и вокруг меня с третьего дня луны выдры по пятый день луны грифона». Странная формулировка, но ведь не подкопаешься.

– Ну чего замер, давай подписывай.

Не увидев никаких подвохов, я положил бумагу на стол, макнул перо в чернильницу и поставил свою подпись.

– Вот и ладненько, вот и хорошо.

Полковник чуть ли не вырвал документ из моих рук. Присыпал песочком чернила и тут же спрятал бумаги в папку.

– Все, можете идти, в полдень вам откроют портал домой.

Я переглянулся с Атамилом, бухнул себя в грудь кулаком и направился к выходу.


* * *

– Нет, ты видал, простой деревенский парень, ага, как же, – едва сдерживаясь, чтобы не закричать, начал полковник, как только дверь закрылась.

– А подпись? – потрясая папкой, он обратился к Корвуму. – Видел, как расписался? Да у меня половина офицеров так быстро и чисто свое имя не напишут. Из глухой деревни он… ладно, пусть теперь с ним другие разбираются, у нас своих проблем выше крыши.

– Сообщение о вашем рейде, что я отправил экспресс-почтой в столицу, наделало много шуму. Кажется, генерал-губернатора наконец-то проняло и он обеспокоился делами, творящимися на границе. Как бы то ни было, вам приказано сформировать новую экспедицию в мертвый город и добыть артефакт. Попутно ты должен узнать, кем был тот некромант и откуда пришел. В качестве усиления получишь под свое командование малую звезду боевых магов и два десятка опытных бойцов из королевской гвардии.

– Да они меня и слушать не станут, – попытался возразить Корвум. – Кто я им? Простой капитан искателей.

– Станут, приказ заверен личной печатью начальника Тайной Канцелярии. Так что учти, это твой второй и последний шанс. Выполнишь задание, можете все рассчитывать на повышение в званиях и прочие почести. В противном случае, – полковник обвел собравшихся своим ледяным взглядом, – лучше не возвращайтесь.

– Все, идите, готовьтесь, у вас дня три-четыре до прибытия остальных. И, варг-лейтенант, зайди к Петреусу, он выдаст «Божественное исцеление».

– Да, мой полковник.

Виолетта была слегка шокирована этим известием. Мало того что к ним присоединятся семь магов уровнем не ниже эксперта. Четверо стихийных – огня, воды, земли и воздуха и трое магии тела, разума и духа. Так теперь еще и «божественное исцеление» выдают, страшно дорогое зелье, способное за короткое время исцелить практически любые болезни и повреждения.

– Дед, я вернулся, – закричал я еще с улицы. В доме загрохотало. Дверь резко распахнулась, и на пороге возник дед. Его всклокоченные волосы и борода торчали во все стороны.

– Андрей, ты живой.

Прыгая на одной ноге, он поскакал ко мне и упал на плечи.

– Живой, – дед стиснул меня в объятьях и прохрипел: – Живой. Я верил, что ты вернешься.

Старика душили слезы.

– Что же мы на улице-то… пойдем, пойдем в дом. А Атамил, он тоже вернулся? Мэтр Элькарин очень переживает за своего ученика.

– Да, нас обоих в полдень доставили, думаю, он уже дома. Давай обопрись на меня.

Я подставил деду плечо, и мы проследовали в наш дом. Похоже, что последнюю неделю тут только пили и спали. Сбросив свой рюкзак и арбалет в угол, я присел за стол, на котором стояла батарея из пузатых бутылок и огрызков. Дед смутился и кинулся убирать со стола остатки своего алкомарафона.

– Я смотрю, ты не скучал.

– Да что я, ты давай о себе расскажи, чего так задержались-то?

Кратко рассказав о житье в самом форте, я замялся, не зная, о чем еще поведать, все-таки болтать о походе мне запретили. Однако дед с пониманием отнесся к расписке о неразглашении и не стал выпытывать подробности. Правда, за утерю гартога мне достался заслуженный подзатыльник и получасовая лекция о правилах владения и хранения оружия.

Гартог пришлось купить новый, так же как и доспехи. Благодаря солидной премии в пять золотых, выданной капитаном, я смог позволить себе новую кожаную броню, скроенную по моим габаритам. Помня о своих мучениях, я заказал у нескольких мастеров детали для туристического рюкзака. С дизайном мудрить не стал и просто, как смог, воспроизвел по памяти купленный в свое время для поездок на дачу и рыбалку. Вместо алюминиевых трубок внешний каркас пришлось сделать из веток орешника, над которыми потрудился алхимик, замочив их в своих зельях. В итоге каркас получился на удивление легким и прочным, чем-то даже похожий на пластиковый. Материал для самого рюкзака выбрал самый ходовой – парусину. Дед поначалу посчитал мои старания пустой блажью, которая отвлекает меня от учебы. Но потом все же сменил гнев на милость, стоило ему примерить новинку. Широкие лямки на плечах, поддержка спины и грузовой пояс, распределявший вес на бедра, очень понравились деду, пришлось собирать второй и для него.

Помимо возни с рюкзаком, я продолжил тренировки с мастером Торнгримом. Гном начал показывать связки ударов и блоков, на мне же их отрабатывая. Также частенько приглашались и другие ученики для спарринга один на один и в группе. Добавились предметы и в домашнем обучении. Учиться пришлось в основном географии – оказывается, королевство было не одно, а с десяток. Да еще куча вольных баронств и мелких княжеств. Попутно изучение истории – памятные даты и дни рождения королей и прочей аристократии. Биологии – дед продолжал меня натаскивать на знаниях флоры и фауны, как алхимической, так и простой. И… назовем это экономикой, хотя я откровенно не понимал, зачем мне нужно знать образование цен на зерно или основы налогообложения в королевстве. Кстати, это было самым сложным предметом, и дед не стеснялся применять трость для стимуляции.

Вырвав свободный денек, я отправился в городскую управу, чтобы проверить себя на принадлежность к магии. Поднявшись по ступенькам перед большим двухэтажным зданием каменной постройки, я осторожно заглянул в приоткрытые двери.

– Тебе чего, парень?

Сбоку от входа за столиком сидел скучающего вида дедок в потертом буро-зеленом камзоле.

– Я это… на магию хотел провериться.

– Подцепил, что ль, чаво? Так это не к нам, эт к лекарю, – и зашелся хриплым, каркающим смехом.

Я протиснулся в скрипящие двери целиком и огляделся. Просторное помещение холла, белые оштукатуренные стены, на них висят штандарты города, под потолком целая люстра с осветительными шариками. На второй этаж ведут две лестницы по краям зала, а рядом с ними золоченые канделябры в рост человека.

– Да неее, мне бы узнать, может, я могучий маг огня или воды.

Старый прищурился:

– Если ты с утра проснулся, а постель мокрая, то это не магия.

– Это тебе личный опыт подсказывает?

– Хе-хе-хе. Да, то есть нет. Но-но, не груби старшим, – он погрозил мне крючковатым пальцем, испачканным чернилами.

Порывшись в стопке книг и выбрав одну из середины, старик быстро настрочил пером в ней пару строк.

– Ладно, плати пошлину – десять медяков и напиши в книге свое имя. Писать-то хоть умеешь? – поинтересовался он, протягивая перо и поворачивая ко мне книгу.

Я кивнул, отсчитал монеты и хотел было расписаться, но вовремя заметил, что предыдущие посетители писали рунами свое имя. А кто-то и вовсе крестик поставил. Пришлось и мне изобразить похожую руну, читал я уже довольно бегло, а вот правописание хромало. Старик перепроверил написанное, сгреб деньги в небольшой сундучок на столе и с кряхтением стал подниматься. Выйдя на центр зала, он посмотрел направо-налево, а потом заорал куда-то в потолок:

– Вихор! Ты где, бездельник?

Наверху загрохотало, хлопнула дверь и спустя пару секунд по лестнице со второго этажа скатился мальчишка лет пятнадцати.

– Я здесь, мастер.

– Опять дрых в архиве? – наехал на паренька старичок.

– Нет, как можно, мастер, я отчеты переписывал, – соврал и глазом не моргнул Вихор. Хотя заспанная физиономия и всклокоченные волосы выдавали его с головой.

– Иди посиди на входе, а я пока клиентом займусь.

– Хорошо-о-о.

Проходя мимо нас, парень не сдержался и зевнул во весь рот, за что тут же схлопотал звонкую затрещину от старика.

– А ты давай за мной.

Свернув в правое крыло здания, старичок зашаркал тапочками по выскобленным доскам широкого коридора. Дойдя примерно до середины, он выудил откуда-то из штанов ключ, отпер неприметную дверку и приглашающе махнул рукой.

– Сюда, что ли? – я осторожно заглянул внутрь.

Открывшаяся комната напоминала каморку папы Карло. Стол, стул, кровать и камин вполовину стены.

– Сюда, сюда, – проскочивший вперед старичок пошвырял кочергой угли в камине и уселся за стол.

Стоило мне зайти в комнату как он откинул бархатную тряпицу с кучи на столе, явив взору хрустальный шар. Хотя, может, и не хрустальный, но очень похожий на те которыми пользуются наши ясновидцы и гадалки, с единственной разницей – этот был размером с хороший такой арбуз.

– Чего замер? Вставай напротив и клади руки на шар.

– Я как-то себе это все не так представлял.

Старик тяжело вздохнул и как маленькому, с расстановкой стал рассказывать.

– Если хочешь церемоний, приходи зимой на солнцестояние. Шар выставят в зале на красивом постаменте, припрется куча народу, может, прибудет сам мэтр Ортус. Но скорее всего, это буду опять я. И я скажу тебе те же самые слова. Встань напротив и положи руки на шар.

– Ладно, ладно, чего сразу кипятиться. Я же просто спросил.

Стоило мне положить руки, как того требовал старик, шар стал пульсировать в такт биению моего сердца. Старый маг тоже положил на него свои руки и прикрыл глаза. Неожиданно хрусталь стал горячим, ощутимо начало припекать, я уже было хотел оторвать руки, но маг пробормотал: не вздумай.

– Так же внезапно как нагрелся, шар стал остывать, да так быстро и сильно, что покрылся инеем. Я держал руки на куске льда. Пахнуло озоном, и ладони стало покалывать тысячами электрических разрядов. Наконец он задрожал, и до этого гладкая поверхность стала шершавой как наждачная бумага.

– Хмм, – поджал губы старик.

– Что-то не так?

– Все в порядке, но в классической магии ты полный ноль. Продолжим.

В снова ставшем прозрачным и гладким шаре вспыхнуло небольшое пламя синего цвета.

– Спонсор – Газпром? – попытался я пошутить.

– Что? – не понял старик. – Нет. Это так выглядит твой внутренний огонь. Раз синего цвета – значит, у тебя способности к магии разума.

– А какие еще есть цвета?

– Был бы желтый, это магия духа, красный – тела или по-другому жизни.

– Так я маг?

– Еще нет. И скорее всего, никогда им не станешь, – прямо-таки огорошил меня своим заявлением маг. – Видишь ли, в школы магии Эго берут тех, у кого огонь еще в детстве занимает хотя бы половину шара. При полном шаре прямая дорога в королевскую академию. В твоем случае лишь одна пятая.

И даже если ты найдешь частного учителя, который согласится тебя обучать, максимум на что ты сможешь рассчитывать, одно-два заклинания уровня ученика. Подумай, не стоит тратить силы и время, чтобы стать очередной посредственностью, которых и так пруд пруди.

При этих словах я совсем сник.

– Не расстраивайся, – попытался меня утешить маг. – На свете есть еще масса полезных дел, где ты сможешь проявить себя. И главное, гораздо более прибыльных, – в качестве доказательства он продемонстрировал свой камзол.

Управу я покидал в расстроенных чувствах. Попасть в мир магии и остаться обычным человеком – обидно.

Так, в делах и заботах по дому и в учебе, незаметно пролетела осень. Деревья по большей части успели сбросить листву. Крестьяне с окрестных деревень собрали второй урожай и активно свозили излишки в город. На дорогах часто встречались большие и малые караваны торговцев из других городов.

В преддверии холодов дед все чаще оставался дома, его культя стала побаливать, и я уходил в походы без него. Первое время недалеко, день-два пути. Этот выход обещал стать последним перед наступавшей зимой. На востоке, примерно в неделе пути от города, начинались болотистые места, где росла ягода Тогоро. Не шибко волшебная и дорогая, но дед посчитал, что тратиться на ингредиенты, когда сам учишься на собирателя, глупо, и поэтому послал меня за ней.

До болот я добрался без особых приключений. Хоть вдоль дороги попадались маленькие хутора, ночевал я в лесу у костра, чтоб не ослаблять бдительность, как говаривал дед. Несмотря на прихватывавший поутру морозец, погода стояла теплая и сухая.

Вечерело, я набрал полное лукошко ягод ярко-синего цвета, и уже собирался поужинать, как услышал вдалеке крики и звон оружия. Я быстро надел доспех, кольчугу не снимал даже ночью, а вот ползать среди кустов, постоянно наклоняясь в доспехе было трудно. Подхватив свое оружие, бегом направился посмотреть, кто устроил тут войнушку.

На небольшой поляне у самой дороги, примерно в километре от моей стоянки, разгоралась небольшая битва, хотя теперь уже почти резня. Два десятка одетых кто во что горазд грабителей наседали на шестерых воинов из охраны небольшого каравана. Видимо, торговцы устали после долгого дня пути и решили переночевать у дороги, тут-то их и взяли тепленькими. Часть охраны и возниц перебили из луков, белое оперение стрел четко виднелось в сумерках на бортах телег и тюках с товаром. Остальные смогли организовать очаг сопротивления, встав в круг и прикрывая спины друг друга, но разбойников было слишком много.

Повинуясь приказам здоровяка в более-менее приличном доспехе и с рогатым шлемом на голове, бандитам, наконец, удалось копьями поразить одного из охранников и разорвать круг. Началась свалка, из которой вырвался лишь один воин в добротном доспехе и с двуручником. Отбежав всего метров на пять в мою сторону, он развернулся к бандитам и встал, воткнув меч в землю и положив обе руки на рукоять. Мелькнула мысль помочь героическому охраннику, но я задушил ее в зародыше.

Первым к нему бросился совсем уж босяк, без брони и с простым топором для рубки дров. Задрав его над головой, незадачливый работник ножа и топора летел к своему противнику сверкая голыми пятками. Скользящее движение с шагом вперед и в сторону, и босяк сам налетает животом на лезвие длинного меча. Охранник нарочито медленно провел мечом поперек бандита, разрезая того до позвоночника. Из распоротого брюха на траву вывалились кишки, а следом свалился и сам разбойник.

Совсем потеряв голову от крови или страха, к воину бросились сразу трое. Охранник встретил их скупыми четкими ударами, будто резал скот на бойне. Блок – и меч разбойника ломается у рукояти, а двуручник, описав дугу, обрушивается на него сверху вниз, срубая большую часть плеча вместе с рукой. Второй застывает в богатырском замахе булавой, она явно слишком для него тяжела, а двуручник, отскочив от земли, разворачивается и несется уже снизу вверх. Шаг вперед – и в выпяченное пузо толстяка, укрытое дырявой кольчугой, вонзается холодная сталь меча, погружаясь наполовину своей длины. Резкий поворот – и острие копья, уже готовое пробить грудь охранника, бессильно скользнуло по стальному панцирю. Третий разбойник, пролетев мимо цели, притормозил и стал ворочать своей оглоблей для второй попытки. Двуручник вылетел из толстяка и, описав дугу, казалось, лишь слегка чиркнул по шее бандита. Тот сделал неуверенный шаг, ноги подкосились и бухнулись коленями в землю. Голова соскочила с плеч и покатилась в траву. Из толпы раздался пронзительный свист, и в покачивающегося охранника пробили сразу несколько стрел. К своему ужасу, я увидел, что та парочка, что воткнулись ему в спину, вылетела из соседних кустов.

Сзади хрустнула ветка. Я резко обернулся. Из кустов на меня уставилась волосатая рожа с яркими белками глаз, смотревшими из-под сросшихся на переносице густых бровей. Рожа сжимала в руке тускло поблескивающий нож. Бандит рванулся ко мне, и я с перепугу сжал арбалет и спусковую скобу. Коротко тенькнула тетива, и бандит свалился мне под ноги, держась за пробитый живот обеими руками, хрипя и воя от боли.

Захрустело, в просвете между кустами появился еще один волосатый, как йети, мужик с луком в одной руке и коротким мечом в другой.

– Берт! Он Берта-а убил. Сука! – заорал бородач, увидев корчившегося на земле приятеля. Отбросив мешавший ему лук, он схватил обеими руками свой меч и стал приближаться ко мне, бешено вращая глазами и скаля зубы. Оставив арбалет, я перехватил гартог и встал в стойку, как учил Торнгрим. С поляны послышались крики, нас заметили.

Решив, что тянуть нельзя, я первым атаковал бородача. Тычок в грудь он легко отбил, но расстояние сократилось. Следующий удар я направил в голову, рубанув клинком сверху вниз. Он ловко подставил под удар свой меч и слегка отступил назад. Удар длинной рукоятью с утяжеленным набалдашником по ноге застал его врасплох и заставил скривиться набок, опуская оружие. Я не отставал и без остановки снова ударил в голову клинком. Гартог со звоном столкнулся с мечом бандита и лишь слегка изменил траекторию, перечеркнув бородатое лицо по диагонали. Тонкий шрам тут же наполнился хлынувшей кровью, и бандит беззвучно свалился в кусты.

«Бежать, надо бежать», – буквально кричало все мое естество.

Быстрый взгляд на поляну, там в свете факелов и костров бандиты уже мародерствовали вовсю, сдирая с погибших одежду и перетряхивая содержимое телег. Пятеро самых разодетых, во главе с рогатым атаманом, уже спешили в мою сторону. Подхватив арбалет, я, что есть сил припустил в сторону своего лагеря. А сзади уже свистели и кричали.

Лесок тут был жиденький, однако и по такому лесу бежать было мало удовольствия. Голые ветки норовили выколоть глаза, корни и кочки, казалось, сами бросаются под ноги. Вот только страх быть убитым придавал сил и гнал вперед. До своей стоянки я добежал, когда почти стемнело. Рюкзак лежал под поваленным деревом, затолкав в него разложенный спальник, я лихорадочно заметался между лесом и болотом.

– Куда, куда бежать?

Глубоко в болото дед строго-настрого запретил соваться, оно хоть не особо топкое, но место было нехорошее, в плане встречающейся там живности. А из лесочка снова послышались крики и замелькали огни факелов. Взвалив на себя рюкзак и используя гартог в качестве шеста, я поспешил в глубь болота. Разбойники, не ожидавшие от меня такой прыти, слегка отстали, но наверняка им хватит навыков пойти по моим следам. Я бросился в темноту, беспорядочно тыкая гартогом перед собой, как слепой своей тростью. Болото оказалось почти высохшим, сказывалось жаркое лето, мох упруго пружинил под ногами, местами были трава и грязь по щиколотку. Довольно часто попадались низенькие деревца и заросли кустарника. Быстро сгущавшаяся темнота вселяла надежду, что разбойники отстанут или не заметят меня. Сзади донесся крик.

– Парень, не дури! Выходи, мы тебя не тронем, даже грабить не станем.

Я замер, притаившись за кочкой, поросшей высокой травой, до кричавшего было метров сто пятьдесят. Он прохаживался из стороны в сторону с высоко поднятым над головой факелом и вглядывался вдаль.

– Покажись, мелкий ублюдок, – закричали уже чуть правее и ближе из темноты, – обещаю тебе легкую смерть, все лучше, чем утонуть или попасть в лапы болотным тварям.

Первой мыслью было подстрелить разбойника с факелом, я уже было прицелился в его хорошо освещенную фигуру, как внезапно в стороне слева раздался шумный всплеск и крик:

– Помогите, тонуууу!

Звуки над болотом разносились очень далеко, и, как бы мне ни хотелось, убежать подальше от разбойников, стрелять я не решился.

– Гордын, да хрен с ним, берем золото и уходим. Я по болотам ползать не подписывался. Терпеть не могу всех этих пиявок и прочих кровопийц.

Недовольного поддержал еще один голос, но ему в ответ рявкнули:

– Ты, Ермил, еще раз вякнешь, здесь и останешься.

Тем временем разбойники вытащили из воды оступившегося во тьме товарища.

– Ладно, сам сдохнет, ему же хуже, – принял решение главарь и заорал во всю глотку: – Слышишь, говнюк, назад тебе дороги нет!

Спустя пару минут к одиноко торчавшему факелоносцу подтянулись с разных сторон еще шесть человек. Один из них все время приплясывал и тянул руки к горящему факелу.

Возвращаться и правда не стоило, на месте разбойников я бы оставил неподалеку пару человек с луками в засаде. На небе уже появился младший братец Теорн. Еще немного и на небосклоне появится его старшая сестрица Лауна.

Малая из лун успевала дважды за ночь облететь планету, большая же подобно родной, земной луне двигалась медленно. Если сегодня полнолуние или около того, отраженного света обоих спутников хватит, чтобы читать, а не только засечь на болоте мою одинокую тушку. Надо было уходить, но очень тихо. Я дождался, пока огонек факела исчезнет, и, стараясь не шуметь сухой травой, пополз на карачках в противоположную сторону.

Через пару часов я остановился и стуча зубами поднялся с колен. Внезапно в голову пришла мысль, что менты теперь с меня не слезут, и сяду я лет на десять за убийство. Холодок сжал кишки, хотелось завыть на луну… луны. В голове щелкнуло, и из памяти выплыла сцена с городской площади. Мы с дедом возвращались с тренировки по стрельбе, когда я заметил небольшую толпу перед помостом. На самом помосте стояло четверо. Палач с топором, ничуть не скрывавший своего лица, охранник из городского гарнизона, богато одетый эльф и измордованный, патлатый мужичок, закованный в цепи. Эльф закончил чтение, охранник подтащил мужичка к плахе, взлетел и упал топор, и толпа буднично стала расходиться.

– Дед, это чего было?

– Убийцу или разбойника казнили, – пожал плечами дед.

– А тюрьма?

– Тюрьма это только пока не выяснят, что он натворил. А потом или рабство, отрабатывать долг, или плаха. У нас королевство хоть и приграничное и опасно на окраинах, но ведь не голодаем. А этому, видать, сладко есть да мягко спать за чужой счет захотелось.

– Мил человек, кого казнили-то, – дед обратился к одному из зевак расходившейся толпы.

– Будень из Сиволаповки, по пьяни спалил дом своего соседа, а в доме том сам сосед, жинка его да трое детей малых было…

Да, это был другой мир, куда менее цивилизованный и толерантный, нежели мой родной, но отчего-то именно он мне нравился больше.

Совсем рядом громогласно квакнула лягушка. Ночь превратила тихое болото в рок-концерт. Отовсюду доносилось постоянное кваканье, бульканье, шлепки и урчание. В воздухе, несмотря на позднюю осень, стоял не прекращающийся комариный гул. Спасаясь от этих кровососов, пришлось извозить все лицо липкой грязью. Вконец выбившись из сил, я присел на очередную кочку и огляделся. Ровный бледный свет двух полумесяцев подобно лучам прожекторов проникал сквозь возвышавшиеся голые, корявые деревья. Непонятно, был ли это мертвый лес, или просто деревья уже скинули свои листья, но зрелище было жутковатым. Еще и легкий туман добавлял толику мистицизма.

Чуток отдохнув, я стал искать подходящее место для ночлега. Таковое нашлось довольно скоро. Одно из деревьев упало на соседнее аккурат в развилку и застряло там, не долетев до земли где-то с полметра. Я осторожно забрался на ствол, древесина на удивление хорошо сохранилась и спокойно выдерживала мой вес. Добравшись до развилки и примостив рюкзак сверху, я уселся на него верхом. Получилось не особо высоко, но лишь бы не на мокром спать. Путешествие ползком по болоту так вымотало, что я уже плевать хотел на разбойников или иных хищников, включая комаров, хотя я больше боялся пиявок и змей. Обхватив дерево руками и прижавшись к нему щекой, я практически моментально провалился в сон.

Пробуждение было не из легких. Я с трудом смог отлепиться от ствола и мешком свалился на мягкий мох. Руки и ноги не слушались, поясница отваливалась, а голова гудела, как с похмелья, похоже, я простыл. Не успел я пожаловаться на судьбу-злодейку, как сверху на меня свалился рюкзак.

– Вот дерьмо, – голос был сиплый с хрипотцой.

Размяв руки и по-прежнему не поднимаясь на ноги, я распотрошил рюкзак в поисках аптечки.

– Так – живица сгодится, – скрюченными пальцами мне кое-как удалось откупорить склянку и одним глотком ополовинить.

Я лежал под деревом, пялился в небо, постепенно оттаивая. Как только в груди потеплело, я попробовал подняться. Слегка штормило от болезненной слабости, но идти все же было можно, только вот есть хотелось немилосердно, пришлось распаковывать и котелок. К вечеру меня лихорадило и, кажется, поднялась температура.

На второй день скитаний в болезненном состоянии по болоту я понял, что заблудился. Несколько раз выходя на сухие участки, поросшие хорошим лесом и кустарником, казалось, что я выбрался, но это оказывались всего лишь островки размером с футбольное поле.

Ближе к полудню я встал на привал у озерца почти идеально круглой формы. Дальний его берег полностью зарос камышом, а с моей стороны был красивый светлый лесок с милыми и такими родными березками. Нужно было как следует просушиться и согреться. Припасов оставалось дней на пять, если поднатужиться. Я не рассчитывал застрять на болоте, да и по пути в город была парочка сел, где за пару медяков могли накормить и спать уложить. С охотой же на болоте обстояло туго. Жабы да лягушки, вот и вся живность, что удавалось заметить. Нет, конечно, лягушачьи лапки деликатес и голод не тетка. Но пока оставалась крупа и сушеное мясо, я становиться французом не торопился. Да и теплилась еще надежда подстрелить какую-нибудь птицу.

– Эххх, где же ты, жареная картошечка с курочкой.

От воспоминаний стало немного тоскливо и даже как-то неуютно. Внезапно я почувствовал, что не один. Рядом кто-то был. Подхватив гартог, я оставил закипающий котелок и медленно пошел к деревьям. Чувство чужого присутствия не покидало, но никакого страха или угрозы не ощущалось. Наоборот, в голову лезли печальные мысли, апатия и грусть.

Аккуратно обойдя по широкой дуге поваленную березку, я увидел под вывернутым корневищем странное существо. Можно сказать, что это была собака, если бы не зеленоватая чешуя, покрывавшая все его тело. Свернувшись клубком, зверь лежал в ямке и тяжело и прерывисто дышал. Его задняя лапа, торчавшая чуть в сторону, опухла и была вывернута под неестественным углом.

Блин. Сколько видел людей, ломавших себе руки-ноги, но так не переживал. У нас на стройке хоть и следили за безопасностью, но человеческую глупость только могила исправит. Да что говорить – сам тому пример. А вот видеть страдания животного мне было не по себе. Надо добить, чтоб не мучился.

Я успел сделать лишь маленький шажок в сторону зверя, как он резко встрепенулся и поднял на меня уродливую шишковатую башку. Наши глаза встретились.

Жажда убить. Боль. Отчаяние. Одиночество. Страх. Голод. Ярость. Мольба о помощи. Целый ураган чувств и образов обрушился на мой воспаленный разум. Я… Мы…

Я провалился в сон, как с дедом, дикое животное заметалось в моем сознании, прыгая по деревьям и домам. Захлопали окна и двери. Тварь похожая на доисторическую собаку, кидалась на все подряд. Здесь у нее с лапой было все в порядке. Со всего маху она врезалась в припаркованный автомобиль и замерла, оглушенная воем сигнализации.

Нет, это мой мир. Я должен ее обуздать. На окнах пятиэтажек выросли стальные решетки. Старые деревянные двери сменили стальные с кодовыми замками. Мой внутренний мирок менялся, готовясь отразить вторжение. Изменился и я, вместо старых джинсов и футболки на мне появились форменные шорты и рубашка с эмблемой Парка юрского периода, а в руках SPAS-12.

Динозаврик заверещал и куснул крыло машины своими мощными челюстями. Завизжал сминаемый металл, и от старого, отцовского «москвича» отвалилось крыло.

– Эй, а ну отойди от него, скотина! Фу! Сидеть!

Передернув затвор, я пальнул в воздух для острастки. Бабахнуло знатно, динозавр припал к земле и повернулся ко мне. Его пасть раскрылась, обнажая сотни мелких треугольных зубов, и исторгла вякающий крик.

– Сидеть, я сказал.

Вместо того чтобы испугаться, ящер сделал резкий рывок с места, и меня снесло с ног чешуйчатой тушкой. В голове мелькнула мысль: может, он глухой. Я успел выставить перед щелкнувшими челюстями ствол дробовика и подставить под белесое брюхо колено. Красиво перекинуть через себя в падении зверя не получилось, но и этого хватило, чтобы ящер отлетел назад, шлепнувшись на спину. Дробовик он так и не выпустил из пасти. Шустро перевернувшись, динозавр снова был на ногах и медленно, словно стелясь по земле, пошел вокруг меня.

– Ах ты ж гадина. Ничего, сейчас я покажу тебе матрицу.

Не так проворно я поднялся с земли и, встав в стойку, махнул рукой, приглашая ящера атаковать. Однако тот, щелкая по земле длинным хвостом нападать не спешил, продолжая обходить меня по кругу.

Мир снова слегка изменился, вместо домов нас теперь окружали деревья школьного сада. Мальчишками мы часто сюда бегали курить, также это было место, где можно было без лишнего внимания выяснить отношения. Одежда тоже сменилась на дырявую фуфайку и стеганые штаны. На голове оказался надет мотоциклетный шлем. Динозаврик тоже изменился. Теперь он походил на Витьку из параллельного класса, который несколько раз избивал меня в этом самом саду. Только этот Витька передвигался на четвереньках, был голым, бледно-зеленого цвета и с хвостом.

– Во меня глючит.

Внезапно все встало на свои места. Я полностью осознал, что увиденное нереально. Это мое воображение, мои страхи, мои иллюзии. В сознании щелкнуло. Передо мной сидел щенок, худой и грязный, он скалил зубы и гавкал, шерсть на его спинке торчала дыбом. Поманив его левой рукой, я быстро схватил его за загривок правой. Раздался скулящий визг, щенок задергался, закрутился, пытаясь дотянуться до моей руки пастью, но я прижал его к земле.

– Тихо, тихо, спокойно, я тебя не обижу.

Волна животной ярости переросла в страх, холодный и липкий. Я слегка ослабил нажим и погладил подрагивающее тельце. Это был еще совсем малыш. Образы были очень смутные. Одиночество. Холод.

– Все хорошо, успокойся, теперь ты не один. Нас двое.

Покорность. Безысходность.

Я отпустил щенка…

– Ааа, дерьмо! – в голове взорвалась граната боли. Не удержавшись на ногах, я шмякнулся на пятую точку. Задрал голову вверх и уставился в пронзительно-голубое небо. Вокруг уже знакомый лес, ветер шумит над головой пожелтевшей листвой. Я вернулся в реальный мир. Рядом в трех шагах заворочался динозавр и уставился на меня своими абсолютно черными глазами. Голова закружилась, снова начало затягивать в мир иллюзий.

– Нет, нет погоди, – я встряхнул головой, сбрасывая наваждение, и стиснул виски от новой вспышки боли.

Я аккуратно снова посмотрел на ящера, прищурившись и прикрыв глаза ладонью, как от солнца. Выглядел он еще хуже, чем раньше. Из посветлевших глаз лились кровавые слезы, как, впрочем, из носа. Пасть приоткрыта, язык вывалился, по нему стекает струйка слюны.

Смерть. Еда. Ощущения были слабенькие, чем-то даже похожие на мои собственные.

– Я не собираюсь тебя есть, – раздраженно бросил, утирая рукавом кровавую юшку под носом, похоже, меня тоже накрыло откатом от этих умственных перенапряжений.

Убить… Голод…

– Но-но, даже не думай, – я выставил перед собой гартог.

Страх… Голод… Отчаяние… Смерть… Надежда… Помощь.

Твою ж мать. И угораздило меня встретить этого думающего динозавра. Бросить и уйти? Так ведь совесть загрызет. Даже тех разбойников не было жалко, убил человека, а совесть молчит. А с этим, что делать? Я, конечно, теперь не в однокомнатной квартирке на окраине мегаполиса живу и на природе чаще бываю. Верный друг и соратник мне бы не помешал. Тем более такой, понимающий.

Помощь… Защита… Старший. И совсем уж как-то далеко и неуверенно – радость.

– Подслушивал, да?

Радость.

– Все с тобой ясно. Не ясно только, почему я тебя чувствую, да и ты меня понимаешь. Хотя, наверное, есть объяснение и попроще. Например, это не просто простуда, а конкретный вирус, и я сейчас в бреду шатаюсь по болоту, облепленный комарами. Или у меня завелись местные, магические глисты, съели мне половину мозга, и все это лишь остатки моего разрушающегося сознания. Ты что выбираешь, а?

Ящер замер, покачивая головой из стороны в сторону, переваривая услышанное. Наконец глаза его мигнули и сфокусировались на мне, ответом же было лишь фырканье.

– Ну, нет, так нет.

Я поднялся с кряхтением на ноги и собрался уже было идти обратно в лагерь, к огню, погреться, как вдруг динозаврик заскулил и потянулся ко мне, выбираясь из ямы.

Тоска. Одиночество. Помощь. Отчаяние. Боль.

– Эй, я тебя не бросаю, хотел только еды принести… Хотя проще, наверное, тебя до костра дотащить, чем бегать туда-сюда с тарелками.

Поразмыслив, я решил, что так действительно будет лучше для нас обоих.

– Ты идти можешь? – я постарался представить как можно четче, как он хромает за мной к берегу озера.

Боль.

– Ладно, сейчас я тебя осмотрю, трогать не буду, понял, так что не кусайся.

Подчинение. Покорность. Страх.

– Не боись, прорвемся, если не порвемся.

Осторожно приблизившись, я для начала дал ящеру обнюхать свою руку. Он принюхался по-собачьи и лизнул мои пальцы мясистым, липким языком. Теперь я мог рассмотреть его повнимательнее. На вид ну чисто собака, только вместо шерсти гладкая чешуя, на пузе бледно-зеленая, а на спине грязно-болотная. Вытянутая, приплюснутая с боков голова покачивалась на длинной толстой шее. На загривке дорожка иголок, длинных и упругих, как щетина. Мускулистое тело, жилистое и поджарое, как у гончих собак. На боках многочисленные шрамы, поджившие раны и вырванные чешуйки. Передние трехпалые лапы с крючковатыми когтями, чем-то похожие на кошачьи. Задние… Задняя правая нога была сильно пожевана и сломана в голени. На левой серьезные раны от когтей. Вдоль бедра шла пара глубоких царапин, распахавших мышцы.

– Как же ты так умудрился-то?

На миг наши глаза снова встретились, и в голове услужливо всплыли картинки погони. Темные, более крупные сородичи. Драка. Он проиграл. Стая уходит. Одиночество. Изгнанник.

– Ясно. Смотрю, ты тот еще болтун.

От этого общения мыслеобразами голова начала просто раскалываться, поэтому я поспешил отвернуться от дракоши.

Что же делать? Хорошо одно, кость сломана в самом тонком месте, вокруг минимум мышц, и крупные сосуды не пострадали.

Кость, вот она, ее видно, но как дергать-то, куда крутить и как сильно. А вдруг оторву или этот меня цапнет. Голова просто кипит. Обезболить бы, да нечем. Может, оглушить его?

Дать по башке и попробовать сложить кость, пока не очнулся.

– Вяк, вяк. Нерешительность.

– Ты что думаешь, я каждый день таким занимаюсь? Я сам ногу только раз ломал, машина сбила. А у тебя кости вообще трубчатые… или это только у птиц.

– Вяк. Урр. Голод.

– У самого живот к спине прилип. Так, я попробую, тебя поднять, в этой яме все равно ничего путного не решим.

Осторожно, стараясь не беспокоить поврежденные конечности, я просунул руки под тело ящера и приподнял его.

– Вяяяук.

– Терпи. Я потихоньку.

Так, уговаривая животинку, я медленно продвигался к своему костерку, благо до него было не далеко. Котелок к тому времени весь выкипел, пришлось бежать за водой снова. Вернувшись, я обнаружил, что ящер с любопытством обыскивает и обнюхивает мой багаж.

– Что, уже выздоровел?

Голод.

– Сейчас закипит.

Поставив котелок на жердь и вновь распалив огонь-камень, я тщательнее осмотрел его сломанную ногу.

– Вроде ничего сложного. – Я старался говорить, как можно спокойнее, если он чует мои мысли и эмоции, как я его, то чуточку уверенности тут не помешает.

– Сейчас заправим и начнем, да.

Я высыпал четверть оставшейся крупы в котелок и погладил ящера по голове. Он вначале испуганно зажмурился, но потом расслабился и перестал дрожать.

– Давай попробуем.

Оседлав тушку ящера, я обхватил руками концы сломанной кости, несколько раз глубоко вздохнул и потянул их в разные стороны. Тихо щелкнуло, косточки сошли воедино. Дракошка дернулся, взвизгнул, его передние лапы заскребли по земле.

– Тихо, малыш, тихо, уже все, все. Сейчас забинтую бобоську, и все пройдет.

Дракончик жалобно поскуливал во время наложения шины. Я не переставал его утешать, чувствуя, что моя болтовня его хоть немного отвлекает.

Пока возился с шиной и бинтами, поспела каша. Непривычный, но аппетитный запах готовой еды подействовал на ящера как наркотик. Он прекратил скулить и принялся активно втягивать ноздрями воздух, гипнотизируя взглядом побулькивающий котелок.

После всех приключений мне как-то расхотелось есть. Вяло черпая из котелка ложкой, я то и дело подкладывал добавки ящеру на импровизированную тарелку из куска коры. Тот быстро схомячил большую часть, под конец еще и вылизав начисто весь котелок.

Да так, что даже будучи новеньким, он не блестел так ярко, как сейчас. После вновь уставился на меня голодным взором. Половина котелка жиденькой каши, конечно, вряд ли могли утолить его волчий аппетит.

– Хорошего помаленьку.

Так жестоко обламывать голодную животинку не хотелось, но вдруг еще пронесет его с непривычки.

Заморив червячка, я занялся остальными ранами ящера, по большей части уже зарубцевавшихся, но та парочка на бедре вызывала беспокойство. Дракоша хоть и косил своим желтым глазом с вертикальным зрачком, но стоически терпел все процедуры. Теперь с зафиксированной лапой вертеть его тушку было проще.

Следующим шагом стало изготовление подходящего средства для транспортировки раненого. Фантазия подсказывала с полдюжины различных вариантов, но реализовать я смог лишь один. Вытряхнув из рюкзака немногочисленные вещи, я принялся кромсать его ножом. Любопытный ящер осторожно подполз ко мне и стал внимательно наблюдать за всеми манипуляциями. Наконец, ему это надоело и, просунув голову под руки, он уронил ее мне на колени. Я машинально потрепал его за ухом, потом внимательно пригляделся и понял, что это не уши. Скорее элемент декора, тонкая, покрытая мягкими чешуйками кожа, нанизанная на три косточки прямо за скулами. Она раскрылась, как воротник у одной известной ящерки, и дракончик мелко затрясся и заурчал, как огромный кот. Неприятное чувство, вроде легкого зуда по всей спине, появившееся с момента нашей встречи, наконец-то утихло.

– Похоже, мы с тобой сроднились даже. Надо бы тебе имя дать тогда. Имя, которое отображало бы твою суть, ну и было благородным. А как тебе – Изумруд?

И зеленый, как ты, и драгоценный камень. В простой обстановке Изюм, а если коротко, то Изя.

Дракончик заурчал громче, а чешуйки на псевдоушках посветлели, став и впрямь изумрудно-зелеными.

Спустя пару часов, когда все было готово, и мне с трудом, но все же удалось затолкать дракончика в переделанный рюкзак или скорее в то, что от него осталось. Получилось немного неказисто, но вполне сносно. Ящер практически сидел в рюкзаке. Сломанная лапа торчала чуть в сторону, высовываясь из проделанного отверстия сбоку. А массивный хвост болтался снизу, доставая до самой земли. Часть вещей пришлось даже разместить на внешних ремешках, зато теперь у меня были свободны руки и нет необходимости волочить этого бегемота за собой по болоту. До темноты оставалось еще несколько часов, и я решил не задерживаться на этом гостеприимном клочке суши. В горле по-прежнему першило, следовало выбираться к людям, пока болезнь окончательно меня не свалила.

Уже впотьмах среди высоченных зарослей камыша нашелся бочаг с чистой водой, а рядом вполне сухой островок с еще зеленой травой. Спать на ходящем ходуном водяном матрасе из мха я опасался. Готовить ужин не стал, так как вымотался до предела. Лишь через силу заставил себя пожевать вяленого мяса, скормив его остатки ящеру, и растянулся у огня. Сзади притулился Изя, он какое-то время ворочался, устраиваясь поближе ко мне, наконец громко, по-человечески вздохнул и притих. Суток не прошло с момента нашего знакомства, а ощущения были такие, будто мы вместе как минимум пару лет. Ящер, еще совсем недавно бывший диким зверем, мгновенно научился откликаться на свое новое имя и даже выполнять некоторые команды. Ночь прошла без каких бы то ни было происшествий.

Утром я еле-еле смог заставить себя проснуться и начать шевелиться. Грудь сдавило, нос заложен, во рту будто кошки насрали. Я лежал на спине и наблюдал сквозь узкие щелки глаз, как ветер качает верхушки деревьев. Солнце едва проглядывало сквозь затянутое свинцовыми тучами небо. Скинув тяжеленную голову ящера со своей груди, я с облегчением вдохнул полной грудью и захлебнулся надсадным кашлем. Сдохнуть от простуды посреди болота, какая нелепость. Дракончик, как верный пес лежал рядом и согревал меня, несмотря на то что похож был на рептилию, жар от него шел, как от печки. Я сел и потер слегка одеревеневшее после сна лицо.

– Твою ж м-мать, это что за гадость?

Лицо и волосы были покрыты липкой слизью. Я посмотрел на свои ладони и огляделся, ища, обо что же их вытереть. Изя, разбуженный воплями, приподнялся на передних лапах и принялся облизывать мое лицо своим толстым языком, покрывая его новым слоем своих слюней. В нос ударил убийственный запах рыбы пополам с болотной тиной.

– Фу, фу, блин. Уйди, фу.

Оттолкнув назойливого ящера, я бросился к воде, на ходу отплевываясь и стараясь дышать ртом, чтобы не стошнило.

Отмывшись наконец от слюней, я даже слегка обрадовался. Сонливость как рукой сняло, а вынужденное умывание холодной водой прибавило бодрости. К тому же раньше, когда я просыпался, все лицо было искусано какими-то мелкими кровососущими мошками и неприятно чесалось. А сейчас лицо чистое и нежное, как попка младенца, даже отросшая щетина стала мягкой и шелковистой. Вернувшись к ящеру уже в приподнятом настроении, решил приготовить завтрак.

– Вот дерьмо.

Быстрый осмотр показал, что мешочек с припасами промок с одного бока, и крупа внутри превратилась в склизкое месиво. Жрать стало нечего. Хотя денек-другой со мной ничего не случится, могу и потерпеть. С сомнением посмотрев в сторону квакающей братии, я все же решил повременить с французской кухней.

– Эй, соня, а ты людей здесь не видел?

Ящер приоткрыл один глаз и снова закрыл его, всем видом показывая, что не понял вопроса и вообще он на меня обижен.

– Слышь, драгоценный ты мой, знаешь, что такое курица? Жареная, с хрустящей корочкой, внутри сочная мякоть, а запах от нее… ммм.

Я как можно ярче представил себе это великолепие, с чесноком, с перчиком и майонезом. Это возымело свой эффект, ящер приподнял голову и стал косить на меня то одним, то другим глазом, пытаясь заглянуть за спину и найти вожделенную курицу.

– Ищи людей, ищи и получишь курицу.

Сначала неуверенно Изя задрал вверх морду и принюхался, потом обнюхал меня, заозирался, шумно втягивая воздух. Наконец приподнялся и вытянулся в струнку, как охотничий пес, указывая направление гораздо левее, чем я наметил себе.

– Вот и умничка, а теперь собираемся и валим к хренам из этого болота, пока дожди не зарядили.

Изя с готовностью подставил спину, помогая упаковать себя в рюкзак. К обеду голод все настойчивее давал о себе знать. Ладно бы я шел налегке, но с этим грузом килограммов под тридцать за спиной мои калории таяли на глазах. Болотистая почва под ногами еще больше утомляла, на сапоги периодически налипало по пудовому комку земли. Каждые полчаса приходилось останавливаться и отдыхать, заодно счищая жирную, липкую грязь.

Я, присев отдохнуть на трухлявый пенек, уже морально готовился ловить лягушек и начал поглядывать по сторонам, выискивая место побогаче. С одной стороны, можно и еще поголодать… Но с другой… К чему этот героизм и мучения? Наловлю лягушек и сварю их, не целиком, конечно, а только задние лапки. Будет, конечно, весело, если я налопаюсь сейчас лягушатинки, а через пару часов выйду к людям.

Внезапно меня охватило чувство тревоги, которое быстро росло, пока не превратилось в панику. Ящер за спиной нервно задергался. Я как ужаленный подскочил и сломя голову бросился вперед. Едва успев сделать десяток шагов, страх пропал. Оглянувшись, мне почудилось шевеление в траве. Так и есть. Из пожухлых стеблей камыша на берег выползала здоровенная змея толщиной с мою ногу. Анаконда или питон, хрен ее знает, но наверняка опасная. Дракоша выглянул из-за плеча, и по моей спине побежали мурашки.

– Так это ты паниковал? Молодец! – я похлопал ящера по морде. – Но следующий раз не так сильно, я чуть не обделался.

Змея, поняв, что внезапного нападения не получилось и добыча уже далеко, медленно поползла обратно.

Никогда бы не подумал, что глядя на эту змеюку, у меня рот наполнится слюной, а в животе откроется черная дыра. Выбор был невелик: либо голод, либо змеи с лягушками, так как птиц я до сих пор ни одной не встретил. В моем случае змея все же лучше да и больше. Один я, может, еще день бы продержался, но ящер на уровне подсознания все время скулил: еда-еда-еда, добавляя к моим желаниям еще и свои.

– К тому же, – уговаривал я себя, одновременно заряжая арбалет, – ты же мечтал поехать в Таиланд и попробовать тамошнюю кухню. Вот теперь этот Таиланд ползет прямо мимо тебя.

Почуявшая опасность змея зашуршала назад в воду, но я уже вскинул арбалет и, тщательно прицелившись, выстрелил в широкую голову, размером с тарелку. Редкую полоску камышей с треском смяло и разметало в клочья, во все стороны полетели вырванные с корнем стебли и комья земли. Затянутое ряской болотце взорвалось фонтаном брызг, обрушившихся на меня холодным дождем. Забившееся в агонии змеиное тело сворачивалось и распрямлялось, как пружина, блестящими черными кольцами. Хвост подобно плети хлестал по земле, оставляя глубокие борозды. Я стоял разинув рот, пока его кончик не пропахал дерн буквально в шаге от меня. Опомнившись и отбежав подальше, стал ждать, когда змея утихомирится.

Еще полчаса ее тело жило и реагировало на прикосновения, не давая мне приблизиться. Изюмка весь извелся, глядя на змею, к которой я его не пускал. Наконец, улучив момент, я оттяпал гартогом уже изрядно поврежденную голову змеи, после чего она затихла навеки.

Когда разделывал и пластал на куски мясо, меня привлек непонятный шум за спиной. Ящер неведомым образом преодолевший два десятка шагов, с хрустом и чавканьем вгрызался в змеиную голову. Когда в разные стороны брызнула прозрачная жидкость, он с наслаждением принялся ее слизывать.

– Тут гора мяса, а ты обрезками питаться решил.

Ящер мои слова проигнорировал, излучая радость, как ребенок, урвавший конфетку перед обедом. Поджаренное мясо на вкус оказалось почти как курица, но со стойким привкусом рыбы и очень острым, будто натертое перцем. Обжигаясь, я вгрызался в местами подгоревший кусок и с голодухи успел умять четыре палочки змеиного шашлыка, прежде чем почувствовал, что наконец-то сыт.

Десять минут спустя я проклял тот час, когда решил наесться этой змеюкой. Во рту разгорелся настоящий пожар. Изжога была такая, что временами казалось, что я начну изрыгать огонь. Горела вся морда лица, уши и щеки. Кожа на теле пошла пятнами, лоб покрыла испарина, из глаз брызнули слезы, сопли потекли ручьем. Я уже хотел было выкинуть адское мясо, но потом передумал. Неизвестно еще, чем для меня обернется лягушатина. Может, вообще ласты склею, а это хоть и жжется, все как-то привычнее. Пропотел так, будто хряпнул водки с перцем, одно хорошо – симптомы простуды отступили. Ящеру мои мучения были неведомы, он с аппетитом пожирал как сырые куски, так и выпрашивал у меня поджаренные.

Солнце еще было высоко, когда я, закончив заготовку припасов, лежал на траве и переваривал то, что не смог упаковать. Если есть маленькими кусочками и запивать водой, то жгучее мясо было вполне ничего, и наверное если его завялить тонкими ломтиками к пиву-то совсем хорошо. Новых хищников я не боялся, вряд ли змея потерпела бы конкурента в своих угодьях. Ветер лениво шевелил макушки невысоких березок. По небу проплывали тяжелые тучи, грозившие вот-вот пролиться на землю дождем. Вдалеке послышался гул пролетающего вертолета.

Вертолет?!

Я подскочил, озираясь, ища в небе серую точку винтокрылой машины, но ее нигде не было. Гул тем временем приближался и уже Изюмка стал проявлять признаки беспокойства. Тут-то я их и увидел.

В просвете между деревьями на противоположном берегу болотца мелькнули тени. Еще пара секунд и я смог разобрать, кто это. Над гладью болота повисла в воздухе стрекоза. В голове услужливо всплыло – стрекоза хищная, агрессивная, обитает вблизи открытых водоемов. Опасность слабая, в стае средняя. Словно в подтверждение, следом за первой из подлеска вылетели еще три.

Я от удивления даже сделал шаг назад и мысленно проклял составителя энциклопедии, который не удосужился указать хотя бы примерных размеров этой твари. На меня, надсадно воя и дергаясь из стороны в сторону, летело насекомое размером с совковую лопату.

Не долетев метров десять, первая стрекоза замерла, выгнулась, задрав длинный хвост к небу, и резко свернула его вниз. С кончика сорвался комок слизи и шмякнулся у моих ног, едва не зацепив сапоги и заставив отпрыгнуть. Дракончик взвизгнул, подскочил и тут же с воем свалился обратно на землю. Это вывело меня из ступора. Схватив арбалет, я выстрелил в опасную тварь. С десяти шагов в мишень размером с арбуз попасть не трудно. Арбалет дернулся, и болт, нацеленный прямо между огромных фасеточных глаз, просвистел мимо.

– Какого?.. Насекомое чертово.

Снова заряжаю. Остальные стрекозы на подлете в точности повторили маневр своей товарки, одновременно вскинув хвосты вверх. Я схватил рюкзак и прикрылся им как щитом, заслоняя себя и дракошу, который свернулся клубком и мелко дрожал. Мгновение спустя в рюкзак смачно влепилось две зеленые сопли. Выглянув из-за импровизированного щита, я огляделся. Стрекозы разлетались полукругом, по ломаной траектории, замирая на мгновения на месте.

Поняв, что отсидеться в обороне не получится, я привалил дракончика рюкзаком и, подхватив гартог, бросился в сторону. Среагировав на движение, стрекозы взвились вверх и снова вскинули свои хвосты. Наудачу я выстрелил в ближайшую. Промах. Однако уже падая за кочку, я краем глаза заметил, что стрекоза даже не дернулась, пока не махнула хвостом. Значит, пара секунд у меня есть. Над головой пролетели комки слизи. Вскочив, я побежал вдоль леса, на ходу перезаряжая арбалет. Стрекозы постоянно были в поле моего зрения, к деревьям они не совались и высоко тоже не взлетали, так как над макушками уже дул сильный ветер. Уловка сработала, стрекозы не стали преследовать, сосредоточившись на обстреле издалека. Я завертелся, уклоняясь от летевших в мою сторону биологических снарядов. Первый, второй… третий скользнул по спине. Четвертая стрекоза с ярко-голубым телом встопорщила хвост, наводясь на меня…

Щелк. Тяжелый короткий болт сработал, как крупнокалиберная пуля. Тело стрекозы разорвало в клочья, одно из оторванных крыльев кружилось, сверкая всеми цветами радуги, и медленно падало вслед за ошметками.

Все же не стоило отвлекаться. Одна из стрекоз налетела со спины, как коршун. Едва не сбив меня с ног, она вцепилась мне в спину, стрекоча и щелкая. Я завопил в панике, огрел себя по спине арбалетом и завертелся волчком, стараясь отодрать от себя эту гадость. Было страшно, что сейчас она вцепится мне сзади в шею и отгрызет нафиг голову. Споткнувшись об упавший арбалет, я свалился на землю, крепко приложившись спиной. Сзади мерзко хрустнуло. Сердце ушло в пятки.

Я заорал еще сильнее и принялся кататься по земле, стараясь придавить эту бестию. Хруст сменился влажным чавканьем, и я вскочил на ноги. На траве осталось большое бурое пятно с кусочками хитина. Он, как скорлупа от разбитого яйца, торчал среди этого месива. Нашарив за спиной болтающийся снизу хвост, я с силой потянул за него, отрывая прицепившуюся стрекозу от доспеха. За ухом загудело, и я не раздумывая бросился на землю. Уже в падении налетевшая сзади стрекоза достала меня, огрев как следует своим хвостом по спине.

Я лихорадочно заозирался, ища, где обронил оружие и не летит ли еще кто. Гартог тускло поблескивал лезвием в трех шагах от меня. Над ним как назло зависла одна из стрекоз. Сорвавшись с места и вырвав заодно с корнями пару клочков мха, я швырнул их один за другим в пучеглазую гадину. Естественно, она без труда увернулась, но главного мне все же удалось добиться. Стрекоза взмыла вверх и вскинула угрожающе хвост. Я же прошмыгнул под ней, подхватил гартог и, петляя из стороны в сторону, рванул по широкой дуге, стараясь, чтобы обе оставшиеся стрекозы оказались передо мной. И только сейчас до меня дошло, что гартогом я против шустрых стрекоз много не навоюю, следовало срочно найти арбалет. Визг, полный отчаяния, отвлек меня от поисков. Одна из стрекоз как-то умудрилась разглядеть ящера и теперь кружила над ним, стараясь достать хвостом. Позабыв об арбалете я кинулся спасать раненого товарища. Размахивая гартогом во все стороны, мне удалось отогнать стрекозу от раненого Изюмки.

Отбиваться от насекомых, стоя на одном месте, стоило мне громадных усилий. Съеденное пару часов назад мясо напомнило о себе с новой силой. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Дыхание со свистом и хрипом вырывалось из горла. Снова стало невыносимо жарко. Махая гартогом уже без всякой надежды и матеря на чем свет стоит себя за прожорливость и этот мир за таких вот мутантов, я каким-то чудом ухитрился зацепить кончик стрекозиного крыла. Потеряв управление, она совершила в воздухе немыслимый пируэт и шлепнулась на землю кверху лапками. Взвыв дурным голосом, я подскочил к ней и принялся кромсать на части. Первым отлетел пульсирующий хвост, затем настал черед лап и крыльев. Стрекоза дергалась и изворачивалась, хоть и не так ловко, как в воздухе. Хитиновый панцирь треснул, обрызгав меня жижей бурого цвета. Разрубив напоследок пучеглазую голову и плюнув на останки насекомого, поддал их ногой. Я устало вздохнул и взъерошил мокрые от пота волосы, в ушах шумело, а в глазах двоилось.

Хлесткий удар обрушился на правое плечо, сорвал с брони наплечник и серьезно оглушил меня. Словно в тумане, я поднес руку к голове и обнаружил на ней кровь вперемешку с зеленой слизью. Колени сами собой подогнулись, и я, чувствуя, как немеет все тело, завалился на бок. Последнее, что успел заметить, что из-под кучи вещей стартовала вверх, как ракета, голова ящера. Клацнули челюсти. Крылья последней стрекозы замерли и разлетелись в разные стороны.

Сознание медленно, но верно возвращалось ко мне. Во тьме зажглась маленькая звездочка – радость. Она росла и росла, маня своим светом. Я потянулся, и она ответила, ласково и нежно коснувшись моей щеки. Радость.

– Изя, фу-у, опять ты.

Но вместо слов изо рта вырвалось какое-то невнятное мычание. Первым открылся левый глаз затем лишь наполовину правый. На дворе ночь, похоже, что я, как упал, скрючившись боком, так и остался лежать. Радостный Изюмка повизгивал и вертел хвостом, разве что не гавкал и все норовил лизнуть меня в нос.

Попытка выпрямиться не принесла никаких результатов. Мышцы будто кисельные едва-едва шевелились, с трудом ворочался даже язык.

– Ысаа тлкни мня. На шс… ину.

Ящер быстро сообразил, что я от него хочу, и боднул меня в плечо.

– Ооххх.

Сил терпеть не осталось. Стало тепло и легко, но ненадолго, скоро станет противно и холодно. Все-таки долго я провалялся без сознания, но надо себя контролировать.

На удивление у меня нигде и ничего не болело, даже голова. Хотя вспоминается, что меня здорово по ней стукнули, раз провалялся в отключке до самой ночи. С этими мыслями, медленно, как облака, плывущими в сознании, я принялся ворочаться, разгоняя в конечностях застоявшуюся кровь. Мало-помалу мне удалось раскачаться и, неловко дернувшись, перевалиться на другой бок.

– А-А-Аааааа!

Перед моим носом были два огромных фасеточных глаза и морда, покрытая мерзкими волосками. Если бы не облегчился чуть ранее, сейчас бы точно напрудил в штаны. Однако насекомое не шевелилось, и тут до меня дошло. Это только голова, остального тела нет. Наверняка его ящер сожрал, он всякую гадость в рот тащит.

Первыми отпустило руки, на них и подполз к разворошенным вещам. Хотелось пить и наконец сменить исподнее на сухое. Пока полз, ноги безвольно волочились сзади, как чужие. Изя полз рядом, как брат-близнец. Когда добрался до рюкзака, я со вздохом привалился к нему и, чуть отдохнув, принялся стягивать с себя одежду. Получалось с трудом, пока снимал сапоги и штаны, пальцы, как отмороженные, едва слушались. Затем настал черед брони. То ли я стал шире, то ли броня села, но голова еле пролезла в воротник. Ощупав лицо, я слегка ошалел.

Вся правая сторона головы и шеи опухла, ухо превратилось в огромный вареник, глаз заплыл. От шеи до затылка шел длинный толстый рубец, кожа вокруг которого загрубела и была похожа на кору дерева. Ощупав всю голову целиком, я подумал, что еще легко отделался, но тут взгляд упал на ладони, освещенные бледным лунным светом. Легкий порыв ветра сдул с них пучок волос.

– А-А-ааааа! – В панике заорал я и схватился за голову снова. Рядом завыл в голос Изя, то ли передразнивая, то ли поддерживая.

Затылок был абсолютно лыс. То, что осталось от моей шевелюры, клоками слезало от прикосновений.

– Что это, радиация? Химикаты? Яд? Гребаные мутанты, – заорал я в темноту.

– Стоп, точно яд! Противоядие!

Вытряхнув содержимое рюкзака на траву, я дрожащими руками отыскал аптечку. Чуть ли не зубами вскрыл завязки и, отыскав заветный пузырек, вылакал его содержимое до последней капли.

– Ик.

В животе забурлило и стихло. Я снова ощупал голову в надежде на чудодейственные свойства местных эликсиров, но, увы, никаких изменений не почувствовал. Оставалась последняя надежда – Атамил. Надо двигаться!

Остаток ночи я провел, массируя и растирая ноги и совершая различные упражнения. К утру, едва забрезжил рассвет, я уже мог сносно передвигаться на карачках. Изя, решивший, что это такая игра, тоже активно ползал вокруг, старательно повторяя мои движения. Так ползком я обошел поле боя и собрал разбросанное оружие. Хвала богам, арбалет не пострадал. Также, хоть в книге и не говорилось о полезности стрекозиных останков, я все равно набрал три пары не поврежденных крыльев. Если и не продам, так хоть на память оставлю, икебану какую из них сделаю, красивые они.

Вся эта беготня разожгла во мне зверский аппетит. Вернувшись в лагерь, я набросился на заготовленное в дорогу змеиное мясо. Разогревать его не стал, опасаясь, что на запах жареного вновь слетятся насекомые или иные охочие до халявы создания. Тем более мясо даже холодным оставалось вкусным. Еда и обильное питье быстро восстановили мои силы, правда, с координацией все еще оставались проблемы, но это никак не повлияло на мое желание поскорее свалить из этого болота.

– Давай, собирайся, Сусанин, и выводи нас.

Ящер, сегодня даже не прикоснувшийся к еде, покорно полез под порядком истерзанный рюкзак.

– А ну погодь, – притормозил я его.

На рюкзак прилипли три стрекозиных плевка размером с куриное яйцо. Я попытался их счистить ножом, но безрезультатно, к этому времени они превратились в нечто напоминающее гудрон и прямо въелись в ткань.

– Придется идти так.

Еще два дня мы барахтались в болоте. Все это время Изя сидел за спиной и, выставив голову, как перископ, крутил ею во все стороны, сигнализируя мне о появлении еды или опасности. Первое встречалось чаще и отнюдь не исключало второе. Вообще удивительно, как я один прошел столько времени по болоту и не заметил столько вкусного или, что вероятнее не был сожран. Где-то к полудню, когда отчаяние и усталость начали снова о себе напоминать, я заметил в траве следы присутствия человека.

Старые покосившиеся мостки, проложенные по кочкам, давали начало едва заметной тропке, убегавшей в глубь густого подлеска. Уже в кромешной темноте и начавшем накрапывать мелком дождике тропинка привела меня к высокому частоколу из грубо отесанных бревен. Пройдя практически на ощупь вдоль забора, я, наконец, выбрался на дорогу и очутился перед воротами, в которые тут же забарабанил.

– Кто там шастает? – раздался сверху сиплый недовольный голос.

– Это я… в смысле дайте воды напиться, а то так жрать хочется, что переночевать негде.

Однако охранник моей шутки не понял и чуть погодя выдал:

– А ну иди отседова, попрошайка, пока стрелу в пузо не получил.

– Ладно-ладно, не кипятись, уже ухожу, только скажи, как до города добраться? В какую сторону идти?

– К лешему иди, тебе там самое место.

За воротами послышалась возня и громкий шепот.

– Борода, ты чего? Видно же, что это просто путник, заплутал небось.

– Ты, Махоня, совсем дурачок? – ответил ему второй чуть тише. – Мало тебя батя порол за твою доверчивость. А ежели он бандит какой? – А потом грозно и громко уже для меня добавил:

– Уходи, чужак, не то собак спущу.

Судя по тому, что упомянутые собачки отозвались утробным рычанием, это были не наши деревенские кабыздохи, способные только громко лаять.

– Ладно, – пробормотал я себе под нос, – утром приду. – Может, при свете дня местные будут поспокойнее, и уже громче вслух произнес. – Не надо собак, ухожу я.

Ночевать пришлось в придорожных кустах, натянув на ветки развернутый спальник и прижавшись, друг к другу. А дождь все шел и шел, мелкий, противный, моросящий. Поспать в такой обстановке, конечно, не удалось, так что как только чуть рассвело и со стороны деревни послышался шум, я стал вылезать из своего убежища.

Над воротами, прикрытый сверху козырьком от стрел и дождя, прохаживался человек в смешном шлеме, очень похожем на кастрюлю, в которой вырезали т-образную щель для глаз и носа. Все бы ничего, да только с боков отчего-то позабыли срезать ручки, из-за которых терялся весь боевой вид.

До ворот оставалось шагов десять, когда страж меня окликнул:

– Эй, опять ты, чего тебе надобно?

– Мне бы дорогу до города узнать, заплутал я в ваших болотах.

За воротами парня окрикнули, и кастрюля исчезла из поля зрения. Спустя мгновение сбоку скрипнула маленькая низенькая дверца и из нее, согнувшись в три погибели, выбрался звероватого вида детина, заросший, как орангутанг, рыжими волосами. Зыркнув на меня из-под кустистых бровей и задержавшись на гартоге, он промычал:

– Ну?

– Я из Новгорода, по ягоды ходил да заблудился в вашем болоте.

– Ну, – снова промычал недовольный рыжий.

– Мне бы дорогу до города узнать.

– Вот дорога – и он плюнул себе под ноги.

– Далеко до города? – не отставал я.

– День-два, – детина неопределенно пожал широченными плечами.

Пока я раздумывал, что бы еще такого спросить, рыжий уже отвернулся и ужом проскользнул в маленькую дверку, буркнув напоследок:

– Уходи.

Поняв, что больше мне здесь ничего не светит, я поплелся назад.

Изя, как верный пес, сидел и охранял вещи, вернее делал вид, что охранял. На самом деле он старался задницей прикрыть следы своих преступлений, а именно попытку добраться до запасов мяса. Скосив виноватые глазищи на сторону, он всем видом показывал, что совсем-совсем не виноват и плотно завязанный мешок сам пытался развязаться.

– Кто тут у нас ворует, аааа – громогласно спросил я.

– Тебе не стыдно, а? Еды и так хрен да маленько, так ты еще и в одну харю все стрескать хотел, да? Смотри на меня, когда я с тобой говорю.

Не знаю, есть ли у животных совесть, но чувство вины у ящера точно было, и он просто сгорал от него.

Вот только последствий такого мощного чувства я не учел, и оно перекинулось на меня. Теперь и я себя чувствовал виноватым, что так накричал на бедную животинку, которая всего-то хотела кушать.

– Ладно. Мир. Будем считать, что ты меня ждал и хотел приготовить завтрак. Ну-с, что у нас сегодня? Кофе и круассаны?

Несмотря на то что кусок сырого мяса, припасенный для Изи, начал уже пованивать, ящер его слопал за милую душу. Я же заморил червячка остатками змеиного шашлычка, решив, что налегке и до дому бежать быстрее.

К обеду слегка распогодилось, но когда я вышел с деревенской дороги на тракт, снова полил дождь. Чтобы хоть как-то от него уберечься, пришлось укрыться остатками спальника как плащом. Изя одному ему известным способом свернулся за спиной калачиком и теперь, укрытый от дождя, спал.

Идти по раскисшей от грязи дороге было не так-то просто. Ноги постоянно разъезжались, и несколько раз я чуть не плюхнулся в лужу. Приметив на обочине приличных размеров камушек, я со стоном на него присел. Вскоре сквозь мерный шелест дождя донесся чавкающий топот копыт и из-за поворота показалась карета, запряженная парой лошадей. Скрипя и раскачиваясь на кочках, она пронеслась мимо, разбрызгивая во все стороны лужи и ошметки грязи из-под колес. Одна из таких лепех чуть не прилетела мне прямо в лицо.

– Аккуратнее, блин, Шумахер, – крикнул я, отскакивая и едва не падая, но скрипучий тарантас, даже не притормозив, продолжил движение.

– Козел.

Разбуженный шумом и выглянувший из-под накидки Изя тоже громко вякнул вслед.

– Да, да, он самый, – поддержал я ящера и поплелся следом за каретой.

Из-за непрекращающегося моросящего дождя до города я добрел лишь на третий день. При этом вымок до последней нитки трусов и вымотался так, что меня шатало под порывами ветра.

Дошлепав до рва, окружавшего город, я оказался в очереди из таких же уставших и промокших путников и десятка телег. На страже сегодня было двое, пожилой сидел в будке у жаровни и собирал плату за вход, а молодой с бравым видом прохаживался вдоль дороги, положив на плечо впечатляющих размеров алебарду. И судя по тому, как от него шарахались люди, пользоваться он ей не умел.

Подходила моя очередь, и я завозился, выискивая в штанах мешочек с монетами. Потяжелевшая от влаги накидка съехала на плечи, обнажая мою лысую изуродованную голову. Молодой охранник, перебросившись парой слов со старшим, посмотрел на меня и скривился от отвращения. Потом вдруг уставился на мои ноги и выпучил глаза. Я проследил его взгляд и увидел… Между ног болтался хвост! Он плавно изогнулся и уставился на охранника, как здоровенное такое мужское достоинство. Мокрый насквозь спальник сполз с плеч, и над моей лысиной появилась голова сонного Изи. Широко зевнув, выставляя напоказ зубастую пасть, он примостил свою черепушку на моей макушке. Стражник громко икнул, сорвал с плеча алебарду и завопил во всю глотку:

– Демоооооон!!!

Народ сыпанул от нас в разные стороны. Из сторожки выскочил пожилой стражник и неловко столкнулся с жаровней, которая с лязгом грохнулась на мостовую. Молодой, продолжавший на одной ноте вопить:

– Демоны-ы-ы, – резко обернулся на шум и с разворота всадил длинную рукоять алебарды своему командиру в пах.

– О-о-о-х-х-х, – только и смог выдавить из себя стражник, падая на колени и зажимая руками отбитое хозяйство.

Сзади звякнул металл, и Изя грозно зашипел. За спиной раздалась команда:

– Стойте!

Я обернулся, ко мне медленно и с опаской подходили десяток вооруженных людей и не только. Среди воинов возвышалась фигура эльфа в добротном кафтане с золотой бляхой торговой гильдии на груди. Я успел подумать: однако не простой перец, в гильдии-то состоять удовольствие не из дешевых, а этот еще и привилегированный.

Эльф вышел вперед и голосом, не терпящим возражений, потребовал сложить оружие. Тут до меня дошло, что я стою в боевой стойке, обнажив гартог и направив его на эльфа. Несмотря на щекотливое положение, гартог я не бросил, а просто принял более расслабленную позу.

– Я не демон…

Эльф меня перебил: – Вижу. Что у тебя с головой?

– Яд попал.

– А с ним что не так? – короткий кивок мне за спину прояснил суть вопроса.

– Ящер-то… он ногу сломал.

– Он твой? – с нескрываемым удивлением спросил эльф.

– Да, а что, нельзя? – с вызовом бросил я.

– Нет, нет, – эльф криво улыбнулся, – просто среди людей мало кто сможет дряка приручить, и еще меньше тех, кто сможет его понять.

– Значит, мне повезло, – проворчал я, одновременно обдумывая слова этого странного торговца. Уж не хочет ли он отобрать у меня Изю, потому что продавать я его уж точно не собираюсь. Но эльф-торгаш уже махнул своей охране, и они, вложив мечи в ножны, отступили к повозкам. Их место тут же заняли перепуганные селяне.

– А он точно не демон? – напомнил о себе юный страж.

– Идиот, – простонал его командир, все еще не отрывая рук от ушибленного места.

– Ни один демон не перейдет текущей воды и уж тем более в дождь. Учишь их, учишь и все без толку. Да уйди ты.

Он с кряхтением поднялся с колен, отпихивая бросившегося помогать подчиненного.

– А ты, – это он уже мне, – медяк с тебя за проход и три за животное. – Седой охранник, стеная и охая, просеменил в свою будку, а вокруг него все вился молодой, забегая то слева, то справа.

Видимо, авторитет эльфа-торговца помог предотвратить возможное кровопролитие и претензии со стороны пострадавшего. И раз уж он потерял ко мне интерес, страж ворот тоже не стал лезть в бутылку. Уплатив положенную таксу, я прошел через арку будущих ворот, оставляя за собой взволнованную разношерстную толпу зевак. Теперь им будет, о чем потрепаться вечером в таверне за кружкой пива.

Первым делом в городе я направился к домику мэтра Элькарина. Пугать еще и деда своей новой формой головы не хотелось. Хвала богам, что из-за дождя народу на улицах почти не было, и я без проблем добрался до места.

Уж не знаю, к счастью или к сожалению, но самого мэтра дома не оказалось и двери открыл Атамил. Сначала он вылупился на меня, как давешний стражник, и потом заржал на всю улицу, как конь. Однако стоило мне войти и скинуть рюкзак с Изюмкой, как Атамил мигом умолк.

– Ну что, великий маг, посмотришь нас?

Атамил, похоже, не замечал моих слов, он протянул руку к ящеру, желая того погладить или просто прикоснуться. Изя зашипел и щелкнул челюстями возле кончиков пальцев. Эльф отшатнулся и тихо прошептал:

– Откуда он у тебя, он же дикий?

– На болоте нашел. У него лапа сломана, можешь посмотреть?

– Да-а, в смысле, нет, давай сначала тебя… что с твоей головой? Ты будто ею в пчелиный улей угодил. Садись в кресло.

Пока Атамил меня осматривал, я вкратце рассказал ему свою историю. Информацию о бандитах он воспринял как нечто само собой разумеющееся, а вот моими играми разума с Изюмкой заинтересовался.

– Так, не дергайся, я возьму кровь и ткань на анализ, – с этими словами он вскрыл рубец изогнутым ножом. Боли совсем не было, но Изя, лежащий в углу, все же проявил признаки беспокойства. Значит, меня он тоже по-своему ощущает.

– Кхе-кхе! Что здесь, собственно, происходит? – на пороге стоял мэтр Элькарин с очень недовольным видом. – Атамил, ты, что же это решил, что уже можешь заниматься врачеванием самостоятельно? – грозно спросил он, выгибая вопросительно одну бровь.

– Нет, нет, учитель. Я лишь собрал анализы, – молодой эльф, похоже, сильно испугался, так, что даже побледнел.

– Это хорошо, а то я подумал, что ты готов к итоговому экзамену. – И Атамил нервно сглотнул.

– Итак, Андрей, снова ты у нас. Что с тобой приключилось на этот раз?

Я пожал плечами и небрежно бросил:

– Стреляли.

– Ага, а зверь откуда?

– Нашел.

– Ладно, посиди пока.

– Атамил, ты выяснил, что с ним? – Спросил мэтр, собственноручно ощупывая мою многострадальную черепушку.

– Нет, учитель. Я лишь обнаружил следы сразу нескольких ядов и противоядий. И эта опухоль это какое-то новообразование. – Молодой эльф отвечал с сомнением в голосе, всем видом стараясь показать, что к экзаменам он не готов и ему еще учиться и учиться.

У меня внутри все похолодело.

– У меня что, рак? – прошептал я.

– Что? Какой еще рак? Ты вообще о чем, Андрей? Не переживай ты так, мы с моим учеником любим трудные задачки, иначе я бы не поселился в такой глуши на окраине королевства.

Спустя три часа криков, споров, обвинений в косорукости, десятка новых проб моей плоти и не меньше литра крови доктора вынесли вердикт.

– Андрей, у тебя было сильное отравление ядом стрекозы озерной. Кстати, те образцы, что ты принес на своей сумке, нам сильно помогли. В общем, от той дозы яда ты наверняка бы окочурился, если бы не твой новый приятель, – мэтр кивнул в сторону Изи.

– Слюна дряка тоже по-своему ядовита и токсична, и они способны изменять ее свойства на алхимическом уровне. Как бы то ни было, все это смешалось в твоей крови и частично нейтрализовало яд.

– А с головой что?

– За это благодари своего безумного алхимика, скорее всего побочный эффект алхимической трансмутации. Так как она была не направленной, что выросло, то выросло.

– Так что же, мне теперь так и ходить? – в панике я вскочил с кресла и заметался в поисках зеркала.

– Нет, конечно, – успокоил меня мэтр, – нарост этот уберем, шрам сгладим, и даже волосы новые отрастут.

– Скидку-то хоть дадите как постоянному клиенту? – поинтересовался я, помня, во сколько обошлись мне прошлые процедуры.

Эльф засмеялся.

– Лечение тебе не понадобится, только небольшой косметический ремонт.

Это заявление меня слегка успокоило, однако оставалось решить еще одну проблему.

– А дряк? У него нога сломана и вторая изодрана.

– С ним сложнее, все-таки у них повышен иммунитет к магии. – Мэтр Элькарин почесал в затылке.

– Как у гномов? – вырвалось у меня.

– Хех, – мэтр ухмыльнулся, – да, как у гномов, – и сделав строгое лицо, добавил: – Только не вздумай это при гноме ляпнуть, тогда тебе точно лечение понадобится.

– А с дряком, эххх, – Элькарин тяжело вздохнул, – есть у меня один знакомый специалист. Хотя, конечно, это слишком громко сказано, но лучше него на ближайшие сто гал никого не найти. А что до твоей красоты, то пять серебра за осмотр и диагноз и золотой за полное восстановление в течение часа.

– Сколько? – я аж задохнулся от возмущения. – Золотой, чтобы отрастить пару волос и удалить эту… это… эту хрень?

– Я не закончил, – нахмурился эльф.

– Простите, мэтр, – стушевался я, вдруг понимая, что это не простой мужик с соседнего двора.

Он кивнул, принимая извинения, и продолжил:

– Или выпить вот эту настойку, ценой всего-то две с половиной серебрушки.

В его руке появилась пузатая бутыль, на поллитра заполненная жидкостью желтого цвета с фиолетовыми прожилками.

– Она не так хороша, как услуги мастера магии жизни, и по срокам выйдет не меньше декады… так что ты выбираешь.

– Настойку, конечно, – поспешно заявил я, хватаясь за бутылку.

Позже я понял свою ошибку и полностью ее прочувствовал, но выбора-то не было. Наверняка эльф специально заломил такую цену за свои услуги, чтобы понаблюдать за мной. Как бы то ни было, но первые три дня я безвылазно провел в туалете в домике мэтра Элькарина. Зелье подействовало как убойная клизма для всего организма. Из меня вылетало все, что я съедал, практически не задерживаясь. Лишь на четвертый день мне удалось добраться до дома, не запачкав при этом штанов. Стоило только добраться до вожделенной кровати и лечь, как все тело покрылось прыщами и язвами. Затем с меня стала слезать лоскутами кожа, как после неудачного загара. Вместе с кожей слезли и остатки волос со всего тела. Несмотря на усиленное питание, а жрать хотелось постоянно, я похудел килограммов на пять и приобрел бордовый оттенок кожи.

Все эти изменения скрупулезно фиксировал в пухлую тетрадь Атамил, приходивший ко мне трижды в день. Он не особо переживал из-за свалившихся на него обязанностей, снова и снова повторял об уникальной возможности и наконец-то появившейся практики после нескольких лет штудирования пыльных фолиантов.

– Атамил, а чего ты тогда испугался экзамена? – задал я свой вопрос на очередном визите.

– Видишь ли, Андрей, – эльф отложил свою тетрадь. – Каждый маг жизни сдает экзамены на самом себе, будь то яды, переломы или кровотечения. Но одно дело лечить кого-то и совсем другое пытаться остановить хлещущую из перерезанного горла кровь самому себе. Я теперь всю свою еду и питье проверяю. Мастер… он ведь запросто может подсыпать яду и выдать это за внезапный экзамен.

– Сурово. А что, нельзя тренироваться на кошках или там на трупах?

Атамил засмеялся:

– Маг жизни не может учиться на мертвых. Да и нельзя нам. – Потом, видя мой вопросительный взгляд, со вздохом добавил: – Традиции.

– Слушай, ты если не торопишься, расскажи мне еще про дряков.

– Андрей, а что ты вообще знаешь про дряков?

– Да в общем-то ничего, а что?

– Тогда слушай. Дряков вывели эльфы очень-очень давно, для войны и охоты, – начал свой рассказ эльф, продолжая ощупывать и осматривать следы раны на голове.

– Их приручают с самого яйца, в основном разумники, поскольку в ближнем бою они совсем хилые, вот и вывели для них помощников.

– Хех вам, что, собак не хватало?

– Во-первых, мои предки жили в мире с густыми тропическими лесами, впрочем, мы и сейчас предпочитаем селиться в таких местах. А во-вторых, сколько живут собаки лет десять-пятнадцать, а эльфы? Сколько бы собак пришлось воспитать и выдрессировать. Получившийся же в итоге зверь имел продолжительность жизни в триста-четыреста лет, стойкость к различным ядам и зачатки магии разума. После Бури многие из них остались без хозяев, одичали и расплодились по всему континенту.

– Вообще-то, – Атамил посмотрел на ящера оценивающе, – он должен быть темного, почти черного окраса и крупнее. По крайней мере, именно черных дряков эльфы выращивают для войны. Даже это странно, что ты смог установить с ним контакт.

– А почему люди их не используют? – припомнил я слова эльфа-торговца.

– Почему же, используют, но крайне редко. Что бы в полной мере раскрыть потенциал дряка, надо войти с ним в ментальную связь. Даже эльфу подойдет не всякий дряк, они должны быть похожи… ну… – Атамил замялся, подыскивая нужное сравнение: – Как братья. Так что ехать на острова к эльфам за диковинной зверушкой желающих мало, а дураков, чтобы бегать по лесам в надежде найти того самого, и вовсе нет. Ну, вот разве что ты.

– Делать-то с ним чего посоветуешь?

Атамил не успел рта раскрыть, как до того тихо сидевший дед прокричал снизу:

– Ты, оболтус, будешь тренироваться в два… нет, в три раза больше с мастером Торнгримом. Уму непостижимо, пара жалких стрекозок, которых тапком прихлопнуть можно, уделали тебя как слепого котенка.

– Дед, ты чего, – возмутился я. – Глянь на крылья, что я принес, сам же говорил, что большие.

– Крылья он принес – не переставал ворчать дед. – А тебя за чем посылали? Где ягоды? И корзинку потерял. Хорошая, между прочим, корзинка была.

– Новую тебе куплю.

– Ишь ты, новую он купит, а на какие шиши? Или окромя этого оглоеда хвостатого, ты из болота что-то путное приволок?

Надо сказать, что ящеру, хотя правильнее теперь говорить дряку повезло не меньше чем мне. Ветеринар, пришедший его осмотреть, сказал, что раны не серьезные, а перелом чистый и быстро срастется. Хоть от него и несло дикой смесью сивухи пополам с навозом, дед заверил меня, что это лучший коновал в городе. Честно говоря, верилось с трудом, поскольку плату за свои услуги он взял бутылкой.

Крыть было нечем. Дед продолжил тихо ворчать и бубнить, а Атамил скоренько засобирался восвояси. Когда он ушел, я спустился вниз и присел к деду за стол. Он пил свой горький чай вприкуску с каменными даже на вид плюшками.

– Дедуль, завтра же я пойду искать работу в порту.

Дед, молча, отставил кружку, встал из-за стола, и треснул меня тростью по лысой макушке.

– Ааай за что.

– Надо же как-то выбивать дурь из твоей башки. И отвесил звонкую оплеуху уже ладонью.

– Обалдуй, если нечем заняться пойдешь вечером в магазинчик Гарина, у него там молотилка заедает, посмотришь что да как. Головой надо пользоваться хоть иногда пока она у тебя еще на плечах, а народу в порту и без тебя хватает.

– Дед.

– Что еще?

– Думаешь, я смогу вернутся домой?

Старик со вздохом опустился обратно на табурет и посмотрел на меня с прищуром.

– А я то все гадал, когда же ты, наконец, меня об этом спросишь. Теперь значит, получил по жопке, испугался и сразу обратно домой захотелось?

Дед издевательски ухмылялся. Я почесал свою абсолютно лысую голову. Опухоль уже практически исчезла, остался лишь тонкий шрам, который иногда нестерпимо зудел.

– Я не то чтобы испугался… просто Атамил упомянул, что эльфы пришли из другого мира. Да и ты, если вспомнить, не слишком сильно удивился, узнав то же самое про меня.

– Да-а ты тогда сколько, декаду с духом собирался? Все ходил вокруг да около, я уж не знал чего и подумать. То ли мой внучек влюбился, то ли у него запор. А потом тебя прорвало, хотя к слову сказать я уже давно понял что ты не из нашего мира. Помнится тогда ты не торопился возвращаться и все про какую то фентазю твердил.

– Я и сейчас не тороплюсь, в моем голосе прозвучала обида, ясно было куда клонит дед. – Просто подумал что, может между мирами можно свободно путешествовать.

– Ладно не дуйся, я конечно не специалист, но давай по порядку. Миров как ты уже понял, существует великое множество. Только в большинство из них найти дорогу могут лишь мастера магии разума и духа. Да и то лишь астрально. При этих словах старик закатил глаза и изобразил руками нечто воспаряющее.

– Есть даже «Мемуары Мефидуса» где автор описывает посещение семидесяти одного неповторимого мира. Правда, в академии говорили, что официально подтверждены только двадцать три из них, а остальные он придумал, будучи сильно под мухой. Но речь сейчас не о них, потом можешь сам почитать. Открытых и относительно доступных порталов в другие миры, куда можно попасть, так сказать, во плоти, известно лишь четыре, – и дед для наглядности показал мне четыре оттопыренных пальца, отхлебнул чаю и принялся загибать их.

– Первый – Подземный мир. Там практически ничего нет, голые скалы, черное солнце, из растительности только гигантские грибы и троглодиты. Эти, правда, не растения, но мозгами не далеко от грибов ушли. Гоблины по сравнению с ними просто гении.

– Потом, значится, Мир Огня или Мир Демонов, – загнулся второй палец. – Как видно из названия, живут там демоны и различные огненные твари. Очень жарко, постоянные землетрясения и извержения, а вместо воды текут реки огня. Потом есть еще Водный мир.

Я хохотнул.

– Что не так?

– У нас есть, хм, сказка про то, как в мире растаяли полярные льды и вода затопила всю сушу.

Дед сильно заинтересовался историей, пришлось рассказать ему о приключениях Кевина Костнера, слегка адаптировав под местный колорит.

– Хорошая история, – оценил дед.

– Ну, этот мир чем-то похож на вашу сказку, тот же бескрайний океан, и даже местные жители тоже с жабрами, но живут они под водой и на поверхности появляются очень редко.

– Последний из доступных миров это Верхний мир. Среди синего неба, как в море, плывут тысячи островов, населенные различными крылатыми созданиями.

– Что прям целые горы по небу летают? Как же они не падают?

– Не знаю, говорят, мир настолько пропитан магией воздуха, что по некоторым облакам можно запросто ходить как по снегу.

– А ты бывал ну… в тех мирах?

Старик хрипло засмеялся:

– Нет, конечно. Там вообще мало кто бывал. К примеру, портал в мир демонов находится в центре пустыни, в жерле огромного вулкана и открывается за три дня до извержения. А проход в Водный мир становится доступен в шторм на крохотном островке на стыке трех океанов. Добираться до этих мест сложно и опасно. К тому же места повышенной концентрации магических сил всегда привлекают разных тварей. Последняя экспедиция к такому месту состоялась лет сто назад, и вернулось из нее чуть больше половины отправившихся магов. Большинство знаний об этих мирах нам достались из имперских хроник. Тогдашние маги активно перемещались между мирами. Сейчас уже никого не интересует, что там да как.

– Погоди, а как же эльфы?

Дед еще раз вздохнул и хлебнул из кружки.

– Эльфы… их история в корне отличается от твоей. Об этом не принято говорить, да и никто толком не знает, что у них там случилось. Но по слухам… по слухам, эльфы сами уничтожили свой мир, когда открыли портал в этот. Но это случилось многие тысячи лет назад. И как утверждают сами эльфы, этот мир был пуст, а уже позже за ними пришли гномы, потом люди и все остальные. Откуда пришли? Они не знают или не хотят говорить.

– А я?

– А ты… Увы, я не знаю какого демона ты тут появился и каким образом. На водного жителя ты не похож, а демоном от тебя и не пахнет. Может, тебя выкинуло за ненадобностью из родного мира. А может, ты попал сюда наоборот, потому что нужен именно здесь. Наверное, стоит поискать что-то в архивах королевской академии магов или у самих магов поспрошать, как бы то ни было, все, что знал о других мирах, я тебе рассказал.

– Откуда тогда ты так много знаешь о них? – недоверчиво поинтересовался я. Еще подумалось: что-то темнит дед, не так уж он прост, как хочет казаться.

– Хех! Так я же говорил уже тебе, что служил в армии его величества Денмара Второго, отца нынешнего государя. А там чего только ни услышишь, да ни узнаешь, но то есть тайна королевская! – и дед многозначительно поднял вверх палец.

– Ну да, ну да, – покивал я головой. На этом наша беседа окончилась, дед, допив чай, отправился спать. А мне оставалось сидеть и вздыхать, вопросов после таких ответов возникло еще больше.

Вслед за нудными проливными дождями пришла зима. Хотя какая это зима, так, одно название. По моим ощущениям температура редко опускалась ниже минус пяти-десяти градусов. Белые крупные хлопья снега, ложившиеся на мостовые города ночью, уже к обеду обычно превращались в грязную кашу. Главные городские улицы, как, впрочем, и небольшие переулки никто толком не чистил. В каждой подворотне высился грязно-серый сугроб, собранный силами жителей близлежащих домов.

Мастер Торнгрим, к сожалению или к счастью, выходных дней не признавал, а прознав про мои приключения, так и вовсе превратил тренировки в сплошной садо-мазомарафон. Должно быть, тут не обошлось без финансовой подпитки со стороны деда. Как бы то ни было, каждый день я вставал еще затемно и прибегал к казармам. Мой учитель уже ожидал меня с деревянным гартогом в руках. Если, по его мнению, я был недостаточно запыхавшимся, значит, не сильно спешил и в наказание меня ждали еще пара-тройка кругов вокруг внутренней стены. В противном случае занятия начинались с комплекса растяжек и силовых упражнений, порой внезапно перетекавшие в поединок. Деревянный дрын, который гном использовал вместо гартога, порхал в его руках как прутик и, несмотря на доспехи, оставлял на мне десятки синяков и ссадин. С настоящей железякой он бы меня точно без рук и ног оставил. Впрочем, не только он.

Спустя луну после начала зимы Торнгрим привел для меня спарринг-партнера. Молоденький, лет шестнадцати паренек, бывший то ли племянником, то ли кузеном одного из стражников. Так этот парнишка в первом же тренировочном бою разделал меня под орех. Необычайно верткий, он крутился вокруг с коротким мечом и щитом, нанося уколы из немыслимых положений. За что, правда, и огреб от своего учителя, но любоваться мне на это было некогда, так как я в это время получал свою долю отборной ругани за поражение от Торнгрима. Гнома просто бесила моя неуклюжесть, по его словам, я двигался, как беременная утка, и это было самым безобидным сравнением.

Чтобы исправить этот недостаток, Торнгрим привел меня к полосе препятствий, устроенной во внутреннем дворе крепости, и велел пройти ее. Эти препятствия я уже навострился проходить с закрытыми глазами. Бревно, брусья, канаты, сетка не представляли никакой проблемы. Гном, как обычно, отошел к началу полосы и кивнул мне – мол, начинай. Я рванул вперед, намереваясь с ходу пробежать по бревну, и успел заметить, как гном, поплевав на ладони, схватился за ручку и начал вращать небольшое колесо. Под землей загрохотало, бревно, на которое я уже вступил одной ногой, развалилось на две части. С бортиков ограждения, на уровне голени выскочили палки. Я успел перепрыгнуть две из них, когда на следующем шаге половинки бревна схлопнулись вместе. С воплем «Нееет!!!» я грохнулся на ставшее снова целым бревно, отбив все свое драгоценное хозяйство. Глаза едва не вылезли из орбит от такого приземления.

– Твою ж мать…

– Вставай. Чего разлегся? Чай, не на девке голой. Давай дуй на исходную, – недовольным голосом сказал Торнгрим. – Отдыхать будешь когда пройдешь всю полосу не упав.

И ведь проклятый гном не шутил. Видя, что я слишком медленно иду к старту, он придал мне ускорение своей палкой, а затем снова встал у своего колеса.

Уже потеряв счет попыткам, отбив все что только можно, расквасив нос и набив с десяток шишек на моей лысой многострадальной голове, я наконец-то смог преодолеть ненавистное бревно. Да только впереди был еще с десяток препятствий, и они тоже пришли в движение. Толстые дубовые чурбаки, висевшие на перекладинах на манер боксерских груш, теперь раскачивались из стороны в сторону. Раньше я пролетал сквозь этот строй, расталкивая их плечами, но не сегодня. Конечно, стоило дважды подумать, прежде чем ломиться напролом сквозь этот хаос, да только грозные окрики Торнгрима не оставили мне выбора. Оказавшись в самой гуще шатающихся бревен, попробовал от них увернуться, но не тут-то было. Меня стало мотать из стороны в сторону. Сквозь треск и грохот донесся крик гнома:

– Ритм, лови ритм.

Поймал. Бревнышко. Оно садануло мне в спину с такой силой, что я вылетел из этой молотилки, как пробка из бутылки. Пролетев еще пару метров вперед, я врезался головой в опорный столб и отключился. Стило мне со стоном приоткрыть глаза, как перед самым носом нарисовалась обеспокоенная гномья физиономия.

– Живой? Живооой. Ну вот и молодец. – Торнгрим тут же заулыбался, сверкнув сквозь густую бороду двумя рядами крупных белых зубов. – Так и быть, на сегодня можешь быть свободен, отдохни, к роже че-нить холодное приложи. А завтра с утречка продолжим тренировки.

По совету деда, или скорее по его ворчанию, мол, нечего скотине без дела по дому шляться, дряка тоже приобщили к тренировкам. Как и говорил ветеринар, Изя быстро пошел на поправку и через две недельки уже бодро скакал вокруг меня по лужам. Только к спаррингам Изю не привлекали. Торнгрим наотрез отказался иметь дело с дряком, заявив, что он учит только двуногих. Так что дряк просто бегал за мной, таская в переметных сумках на спине по десятку камней.

Однажды во время пробежки вокруг внутренней стены нам повстречался эльф с настоящим черным дряком. Зрелище было впечатляющим. Матово-черная чешуя на великолепном животном, казалось, поглощала солнечный свет. Метр с гаком в холке, широкая мощная грудь и мускулистые лапы делали его похожим на огромного бойцового пса. Изя испуганно прижался к моим ногам. Клыкастая лошадка процокала неубирающимися когтями по мостовой мимо нас с грацией черной пантеры, не удостоив даже мимолетным взглядом, как, впрочем, и ее хозяин.

– Вот, Изя, будешь есть кашу и упорно тренироваться, тоже таким вырастешь.

Дряк фыркнул и потряс зеленой черепушкой. Попытка догнать и разговорить эльфа не увенчалась успехом. Едва притормозив, он посмотрел на меня со смесью брезгливости и недоумения. Скривив свое утонченное личико в легкой ухмылке, эльф высокомерно отвернулся и молча пошел дальше. Ясно, за здорово живешь тут лишь кишки выпустить могут, а помогать точно никто не станет.

После полудня я шел на свою новую работу. Ее подкинул мне один гном-оружейник, когда я с успехом починил дробилку Гарина. Всего и делов-то было заменить шестерню со стертыми зубьями. Правда, на поиски подходящей замены ушло два дня. Я-то, по обыкновению, думал, раз есть приборы, значит, должны быть и магазины с расходниками и запчастями, оказалось, не все так просто.

– Зачем тебе она, грузилом на сеть, что ли? – с откровенной иронией в голосе спросил очередной торговец металлическим хламом, в лавку которого я заглянул в поисках похожей шестерни. Объяснив чуть ли не на пальцах, что мне нужно, и даже притащив сломанную деталь, я вдруг понял, почему мои вопросы поставили оружейника в тупик. У местных кузнецов не было стандартов производства, все делалось вручную, на глазок да на зубок. А взаимозаменяемость деталей вообще никто не рассматривал. Оно и понятно, при таком подходе, качество сборки было на высоте и вещи работали десятилетиями, а то и веками. Здесь не было супермаркетов и дилерских центров. В подавляющем большинстве случаев мастер сам делал и продавал свой товар, к нему же приносили и на ремонт. Исключение составляли лишь именитые мастера, клеймо которых имело мировую известность. С вещами, произведенными до Бури, дело обстояло иначе, старых мастеров уже не осталось, а новые делали свои и по-своему. В итоге чинить этот антиквариат никто не собирался, сломалось – сразу в переплавку. Когда же до мастера-оружейника, наконец, дошло что я от него хочу, он живо поставил на уши своих подмастерьев, раскочегаривших горн, и изготовил нужную деталь.

Гном даже денег взял только за материал, лишь попросил, чтобы он присутствовал на сборке агрегата, так как до конца не верил, что моя затея с починкой выгорит. Удостоверившись же в том, что я действительно смог починить дробилку, мне тут же предложили работу.

В огромной коллекции старого хлама, который мастер-оружейник Гундар скупал в качестве металлолома, попадались относительно целые и ценные механизмы, получавшие после небольшого ремонта вторую жизнь. Подмастерья моего работодателя, парочка еще безбородых гномов-подростков, смотрели на меня как на святотатца, когда я перебирал очередной агрегат. По их мнению, я по сути воровал труды неизвестных умельцев. Денег за свои труды я получал на удивление прилично, каждую декаду пятнадцать серебряных монеток. Жизнь начала налаживаться.

К середине зимы, несмотря на постоянные тренировки и вечерние подработки, меня одолел информационный голод. Долгими зимними вечерами было откровенно нечего делать. Ни газет, ни телевизора, ни тем более Интернета, просто тихий ужас для современного человека. Мозг так отчаянно нуждался в информации, что я бы обрадовался даже надоевшей в свое время рекламе с крылышками. Вся информация проходила тут на уровне сплетен и слухов и передавалась из уст в уста. Исключение составляли королевские указы, зачитываемые и вывешенные на городской площади. Скорость передачи информации тоже была невелика, истории прошлого, а то и позапрошлого лета были все еще актуальны.

Книги, в основном справочники и рецептурники, были написаны сухим ученым языком. Стоили они немало, и как оказалось, добрую половину написанного в них я не понимал из-за все еще скудного словарного запаса.

Из доступных развлечений в городе были только трактиры и бордели. Правда, перспектива нажраться и подраться меня не особо привлекала, а девочки не тяжелого поведения стоили непомерно дорого, чтобы ходить к ним часто. Надо сказать, проституция здесь не считалась чем-то безнравственным. Наоборот, все относились к ней как к естественному и необходимому делу, работа как работа.

Маленькой отдушиной в этом царстве скуки оказались сборы «Разведчиков Дарина», проходившие каждую декаду в городских казармах. Мои соратники были разных сословий и состоятельности. Сыны пекаря, торговца тканями, кузнеца и даже счетовода, всех их объединяло желание вступить рано или поздно в ряды армии его величества. Отцовское дело наследовали старшие сыновья, прочим приходилось довольствоваться малым. Ребята собирались, болтали об оружии и спорили об особенностях выпускания кишок из тролля или виверны. Частенько устраивались поединки, один на один или стенка на стенку. Я же тихонько сидел в уголке и, стараясь не отсвечивать, слушал во все уши.

Но сегодня все было иначе. Наш командир и главный активист Колин опоздал к построению, что было уже событием из ряда вон. Лишь спустя час после начала собрания он ворвался в казарму с горящими глазами и, задыхаясь после быстрого бега, выпалил:

– У нас будет настоящее задание.

Затем Колин скомандовал строиться и обошел всех и каждого, поправляя и отряхивая. Спустя буквально несколько минут в казарму явились капитан городской стражи и парочка замызганного вида рядовых стражников. Колин встрепенулся и заорал:

– Смирно! – бабахнул кулаком в грудь и отчеканил: – Мой капитан, отряд Разведчиков Дарина построен.

Капитан, ухмыляясь в свои большие усищи, прошелся мимо нашего куцего строя и даже хлопнул по плечу Мирнома, успевшего прихватить свою любимую алебарду.

– Молодцы! Вольно. В связи с неспокойной обстановкой в окрестностях нашего города большинство стражей отправлены в дальние дозоры. Но и о ближних подступах не стоит забывать. Разведчики, городу нужна ваша помощь. Две декады вы проведете в дозоре с настоящими солдатами. Кстати, вот они, знакомьтесь.

Капитан сделал широкий жест рукой, и вперед вышли те двое мужичков в довольно поношенной форменной одежде.

– Это сержанты Арриан Грифс и Селиван Лисагор, – коротко отрекомендовал подчиненных капитан. – Они все вам объяснят и расскажут, а мне пора, дел по горло, – с этими словами капитан покинул казармы.

Сержанты, приняв важный вид, стали прохаживаться перед строем и многозначительно переглядываться.

– Ну, и как делить будем? – спросил один.

– Давай я возьму тех, что справа, а ты слева.

– Еще чего, тогда мне достанутся одни коротышки. Нет, Арриан, давай делить по-честному.

– Ладно. Эй, а эта жаба-переросток чья будет? – Сержант, которого назвали Арриан, указал на дряка.

– Дряк мой. – Я почесал Изю за ушком.

– Этот пойдет с тобой, – тут же категорично заявил Арриан, – я терпеть не могу этих…

– Ящеров!? – участливо подсказал второй сержант.

– Нет. Лысых.

– Ха, идет, но раз так, тогда я возьму эльфа и этого с алебардой, – выставил встречное предложение Селиван.

На том и порешили. Сержант Селиван, помимо меня с Изей, забрал к себе в отряд Колина, Атамила, Мирнома и толстячка Олтана. Отличная компания, надо сказать, подобралась. Отведя нас чуть в сторонку, он подтянул ремень на уже начавшем выпирать пузике, упер руки в бока и произнес:

– Слухайте сюда, желторотики. Церемониться мне с вами некогда, как и сопли утирать. Дело нам предстоит непростое и ответственное. Это вам не за девками по кустам бегать. Наша служба тяжелая и опасная. Так что не забудьте попрощаться со своими мамочками. Сейчас дуйте по домам, собирайтесь в дорогу, а завтра чтобы с первыми лучами солнца были на плацу. И без опозданий.

Примерно так же напутствовал своих и второй сержант. Еще раз оглядев нас и криво ухмыльнувшись, Селиван Лисагор махнул рукой своему сослуживцу, и они оба степенно и вразвалочку покинули казармы.

Морды моих товарищей просто сияли. Еще бы, послужить во славу города в настоящем, а не учебном рейде, пусть и по окрестностям. Колина так прямо распирало от счастья, и конечно же на этой волне патриотизма он тут же толкнул речь.

– Друзья мои, мы долго готовились к этому дню. Город в нас нуждается. Мы должны показать все, на что способны, и не посрамить чести Разведчиков Дарина. Я верю, мы с блеском выполним наше первое настоящее боевое задание.

Завершая свою речь, Колин бабахнул себя кулаком в грудь. Все радостно завопили:

– Дааа! Мы победим! Мы не подведем!

Детский сад, штаны на лямках. Я, честно сказать, не испытывал никакого энтузиазма по поводу предстоящего похода. Но деваться было некуда, охрана города есть почетная обязанность, и кому попало ее не доверяли. К тому же, по словам Атамила, за все платила городская казна, и можно было под шумок отжевать казенное снаряжение и эликсиры.

Сборы были не долгими, все уложено и подобрано заранее. На этот раз мой дедуля даже не переживал за меня. По его словам, нам предстояла увеселительная прогулка в виде довеска для стражников, чтобы тем служба медом не казалась.

Утро встретило пасмурным небом и противным пронизывающим ветром. На плацу перед казармами было многолюдно. Хрипели и ржали кони, кричали командиры, стучали молотки в кузне. Помимо наших двух групп к выходу готовились еще несколько отрядов, как конных, так и пеших.

Сержанты встретили нас слегка опухшими мордами лица и метровым выхлопом перегара.

– Ну что, сосунки, все пришли, никто не струсил? А нам, простым солдатам, теперь нянчиться с вами.

Колин хотел было возмутиться, но сержант, кажется это был Селиван, его опередил:

– Молчать! А ну похватали свои манатки и бегом, бегом, бегом.

Всю дорогу, пока мы бежали по городу, эти двое орали на нас, подстегивая и подначивая. Вне городских стен зима выглядела куда как приятнее и привычней. Всюду было белым-бело. Вот кому от похода было одно удовольствие, так это дряку. Его явно тяготили условности городской жизни, туда не лезь, это не ешь. Сейчас зверюга отрывалась по полной, нарезая круги вокруг отряда или забегая чуть вперед. Я поначалу думал, что с приходом зимы дряк впадет в спячку или просто будет недоволен выходить из теплого дома, но, похоже, холод не сильно беспокоил его.

Спустя пару часов неспешного бега трусцой отряды добрались до полуразвалившейся мельницы на холме. Мы могли бы и быстрее, но наши сержанты вскорости приобрели нездоровый вид и стали задыхаться.

Мельница оказалась первым объектом, который нужно было обследовать, не завелось ли там чего-нибудь нехорошего. Пока сержанты переводили дух и промачивали горло из кожаных фляг, ребята облазили остатки мельницы вдоль и поперек.

– Мой сержант, а что мы собственно ищем? – поинтересовался я, когда наш командир водрузил свою задницу на камень и вытянул уставшие ноги.

Селиван скривился, но все же снизошел для ответа.

– Ищем все, что покажется странным и подозрительным. Но ты уже можешь сменить портки на парадные, никого страшнее крыс и волков тут отродясь не было. А теперь отвали и дай мне спокойно отдохнуть.

После этой короткой остановки наши отряды разделились. Отряд под командованием Грифса ушел на север, вниз по течению так полностью и не замерзшей реки, а нам выпало южное направление.

Мы брели по мокрому снегу пятые сутки. Позади остались два зимовья охотников, хижина угрюмого лесника и небольшая деревушка на десяток домов. Везде тишь да гладь, а то что волки в округе расплодились, так то не наши заботы. Осталось заглянуть в последнее место и напрямки к большой деревне. Там нас ждали сытный ужин и теплая постель. Понятно, чем были недовольны сержанты, когда им навязали юных разведчиков. Вдвоем они могли расслабиться, винца попить в трактире, девчонок потискать, а теперь приходится соответствовать высокому званию солдата.

Вот и последняя точка перед небольшим отдыхом. Из-под снега выглядывали какие-то древние развалины. Найти их можно было, только если знать, где искать. Судя по произраставшим среди остатков колонн и стен деревьев, развалилось все это уже очень давно. Снег вокруг был девственно чист, ни птичьих, ни звериных и уж тем более человеческих следов не наблюдалось.

Но меня не оставляло странное чувство беспокойства. Изя. Дряк явно что-то нашел, и это что-то его сильно нервировало.

– Изя, иди сюда.

Дряк молчал.

– Ребят, Изю не видели?

– Нет. Нет. – Парни, сидевшие на снегу, кто где, отрицательно качали головами.

Вот козлы. Когда я только привел дряка в казармы, он стал достопримечательностью номер один. Каждому хотелось прикоснуться к необычному животному, пусть и бедному родственнику черных дряков. И кормили его, и чесали, и палочки кидали, чтоб приносил. А теперь привыкли и всем пофиг. Козлы.

Изя отыскался всего в десяти шагах от лагеря. Он стоял не двигаясь и уставившись в одну точку. Среди нагромождений каменных блоков, в которые он не отрываясь смотрел, виднелась неприметная трещина между сложившимися домиком камнями. Она была прикрыта куском замызганной шкуры, которая по цвету почти не отличалась от самих камней. Я осторожно приблизился и сначала потыкал в шкуру гартогом. Та отозвалась глухим стуком задубевшей на морозе кожи. С трудом из-за наваленного снега приподнял шкуру и заглянул внутрь. В лицо мне пахнуло гарью костра и гнилью. Тут явно были люди. Так же осторожно я отступил от расщелины и, прихватив Изю за ошейник, потащил его к лагерю. Сержант важно прохаживался, покрикивая и прихлебывая из своей бездонной фляги, а остальные копошились вокруг огонь-камня, ставя котелок и выгребая припасы.

– Мой сержант, я там за холмиком нечто странное обнаружил.

– Опять ты. – Селиван был явно недоволен. – Если ты беспокоишь меня из-за дохлой крысы, ты очень сильно пожалеешь. – Селиван нахмурился, ожидая моей реакции.

– Я лишь сообщаю, что обнаружил проход в камнях, завешенный шкурой. А насколько это важно, решать тебе, мой сержант.

Селиван нахмурился еще больше и сплюнул на снег:

– Давай показывай, что ты там откопал.

Едва откинув своеобразный полог из шкуры, сержант тут же отпрянул от входа. Запах, которым оттуда пахнуло, заставил отшатнуться всех столпившихся вокруг входа. Изя так и вовсе отбежал подальше, фыркая и ворча.

– Воняет знатно, но проверить все равно надо, – проворчал сержант Селиван, обнажая короткий меч, и шагнул в дыру, остальные переглянулись и полезли за ним.

Пару раз Изя ткнулся мордой мне в бедро и посмотрел в сторону, откуда мы пришли, мол, братан, пошли отседова домой, ну их нафиг. Криков ужаса из прохода не доносилось, и я решил тоже посмотреть, чего там такого интересного нашли.

– Изя жди меня здесь, если что, крикнешь.

Дряк послушно шлепнулся задом прямо на снег.

Внутри запашок стал еще более забористым. Беспорядочная мешанина камней быстро превратилась во вполне приличный коридор с истертыми и полузасыпанными ступеньками. Сделав буквально пару шагов вниз, я уткнулся в спины товарищей. Лаз привел в низенький подвал. Черные, закопченные стены, низкий потолок, кучи какого-то хлама, тюков и свертков по углам. В центре возвышалась типичная печка-буржуйка, а вокруг нее лежали люди. Поначалу показалось, что они просто спали. Тут сержант, осторожно ходивший среди «спящих», поднял над головой фонарик. Ровный белый свет выхватил из темноты почерневшие от копоти лица, скрюченные пальцы, разинутые в безмолвном крике рты. Вокруг трупов была разбросана одежда, доспехи и оружие.

– Они что, друг друга поубивали? – тихо спросил Олтан.

– Не похоже. Ран на телах не видно, ни колотых, ни рубленых. Да и лежат они все отдельно. Может, дымом надышались и подкоптились заодно. – Сержант носком сапога потрогал мумифицированный труп.

– Знатную себе лежку тут устроили ублюдки, и барахло награбленное здесь. – Он кивнул на тюки и свертки.

– Еще небось где-то жратва припасена, похоже, это она так и воняет. Боги любят вас, малыши. Десятая часть всего этого добра теперь наша законная добыча.

Парни расслабились, повеселели и начали вслед за Селиваном обходить помещение и копаться в вещах. Вдруг Мирном подскочил как ужаленный и завыл во всю гномью глотку: – Ыыыы-аааа.

Все тут же на него обернулись, а Селиван едва слышно прохрипел:

– М-мааать…

Мертвяк, рядом с которым выл Мирном, шевелился, пытаясь встать. Мгновение на осознание – и орали уже все живые, включая меня. Этот хоровой вопль пробудил остальных мертвецов. Тут и там с пола начали подниматься мертвые тела. Двигались они медленно и неуклюже. Сержант Селиван, стоявший в самом дальнем конце подвала, дернулся было к выходу, как в него тут же вцепились несколько рук. Он рубанул по ним мечом и даже отсек одну, но мертвецы стали карабкаться вверх по ногам сержанта. Черные пальцы мертвой хваткой вцеплялись в доспехи. Зашатавшись, Селиван выронил из рук фонарик и с отчаянным воплем рухнул, погребаемый шевелящейся массой.

На помощь к сержанту бросился Колин, он уже практически в полной темноте подхватил с пола фонарик с едва тлеющим огоньком. Вскинув высоко над головой ярко вспыхнувший шарик, парень принялся неистово рубить своим мечом мертвяков, в надежде спасти сержанта. Тот дико кричал, брыкаясь изо всех сил, пока внезапно крик не прервался громким бульканьем и сипением.

– Назад! На выход! Живее! – закричал я, надрывая горло.

Гном хоть и продолжал выть на одной ноте, но команду все же услышал и выполнил. Так же поступил и Олтан. А вот нашего эльфа будто парализовало. Мертвяк, уже вставший на ноги, неуклюже шел и тянул к нему свои руки. Ну, чисто зомби из ужастика. Подскочив к Атамилу, я дернул его за рюкзак на спине, одновременно изо всех сил пиная мертвяка в грудь. Зомби без звука отлетел назад, сбив по дороге еще одного. Эльф бледный, как простыня, продолжал стоять, закатив глаза, и беззвучно шевелил синюшными губами.

– Олтан, тащи его наверх. – Я толкнул эльфа в объятия пухленького мага, даже не подумав, как тот осилит эту ношу.

– Колин, твою мать, выбирайся оттуда.

Этот крик подействовал. Парень крутнулся, оценивая обстановку. Фонарик слегка померк, его свет уже не резал глаз. Дело было плохо, со всех сторон к Колину тянули руки молчаливые фигуры.

Я же наконец-то вспомнил о своем оружии. Сжав посильнее гартог, я замахнулся, метя в шею мертвяка. Блямс. Гартог со звоном зацепился за каменный потолок и отскочил обратно. А моя цель невероятно шустро для зомби развернулась ко мне.

– Ннааа, – клинок гартога воткнулся в цыплячью грудь зомби, как в резиновую покрышку, и застрял там. Тот даже не поморщился, просто протянул ко мне руки. Его рот раскрылся, обнажая почерневшие пеньки зубов, и в лицо мне ударил такой гнилостный запах, что меня едва не стошнило. Я принялся дергать гартог из стороны в сторону, пытаясь освободить его из мертвяка, но тот застрял намертво. Мельтешащие перед носом руки и столь близкое знакомство с ожившим мертвецом окончательно вывели меня из душевного равновесия.

– Отцепись от меня, скотинаааа!

Швыряя его из стороны в сторону, я стал сбивать с ног и других зомби. Они валились на пол, как кегли, и это позволило зажатому в угол Колину вырваться из окружения как раз вовремя. В углу заворочалась куча тряпья, из нее на свет вылез огромный жирный зомби. Его белесое тело было покрыто гнойниками и струпьями. Голову облепили свалянные сальные волосы, так что лица не разобрать. Уже в попытке хоть как-то дотянуться до ускользающей добычи, зомби раздулся. В брюхе толстяка что-то заворочалось, забурлило, заклокотало, и он выдал мощную струю блевотины в спину Колина. Парень будто ошпаренный выгнулся дугой и, распахнув рот в немом крике, пролетел мимо меня к выходу.

Пришпиленный гартогом дергался все активнее, стараясь насадиться на клинок еще глубже, лишь бы оказаться ко мне поближе. Оставшись один на один с целой толпой живых мертвецов, я запаниковал. Тут еще свет померк. Шарик-светляк Колин прихватил вместе с собой. Когда холодные пальцы зомби сомкнулись на древке гартога поверх моих, это стало последней каплей.

В панике от такого поворота событий я крутнулся на месте, дернувшись вслед за убегающим огоньком, и саданул пришпиленным мертвяком прямо о внезапно оказавшуюся сбоку чугунную печку. С жутким лязгом и грохотом они оба свалились на пол, подняв облако сажи. К счастью, гартог наконец-то высвободился из грудины мертвяка, и пока еще можно было разглядеть бледнеющее пятно прохода, я со всех ног рванул к спасительному выходу.

Едва протиснувшись по внезапно ставшему узким лазу, поспешил подальше от входа, протирая слезящиеся от сажи и копоти глаза. Остановился, только споткнувшись о какой-то камень, рухнув лицом в рыхлый снег. На ноги мне помог подняться Мирном.

– Надо, кхе, уходить, – надрывно кашляя и растирая слезы, сказал я.

– Нет, мы должны вернуться за нашим сержантом. Мы не можем его бросить там, – звенящим от ярости голосом прокричал Колин и зашелся удушливым кашлем. Он с трудом стоял, опираясь на обоих магов, и все порывался идти обратно. Чего не скажешь об Атамиле с Олтаном. Они ему не перечили, вот только их лица выражали отнюдь не солидарность с командиром.

– Совсем сдурел? Геройство в жопе заиграло? Сержанта уже доедают, и мы ему ничем не поможем. Валить надо отсюда.

– Да как ты… – он закашлялся снова. – Трус, – Колин словно плюнул этим словом мне в лицо. Внезапно его перекошенная злобой физиономия скривилась от боли, и наш рыцарь без страха и упрека со стоном повалился в руки друзей.

– Атамил, что с ним?

– Сейчас… я сейчас, – все еще бледно выглядевший эльф нервно зашарил руками по закованному в броню телу Колина.

– Я не знаю… я не знаю… это какой-то яд.

Стоя на коленях перед бьющимся в судорогах телом, Атамил продолжал колдовать. Из его рук исходил мягкий голубоватый свет. Колин напрягся, скрежеща зубами, изо рта пошла пена. Он тихо застонал.

В этот момент сзади послышался тихий шорох. Изя, вертевшийся вокруг меня, яростно зашипел, распахнул пасть и раскрыл капюшон на шее. Заскрежетало, из расщелины, царапая камень черными когтями, выбирался мертвяк.

– Олтан, жги его.

Толстячок не стал переспрашивать и моментально хлопнул в ладоши. Раздался знакомый визг, сверкнул огненный росчерк, и во лбу мертвяка появилось аккуратное круглое отверстие, из которого потекла густая серо-зеленая масса. Новая дырка в голове никак не повлияла на зомби.

– Это че такое? Где стена огня, где фаерболы, ты маг огня или насрали? – взбеленился я.

– Эт… то единственное заклинание, которое я знаю, – пролепетал Олтан.

– Хватайте его за ноги, – закричал я, – живей!

– Но как же лечение, – не унимался эльф.

– Никак, все потом давай, давай, давай, – подстегивал я его, стараясь поудобнее подхватить Колина под руки.

Мирном сообразил первым. Он всучил свою драгоценную алебарду растерявшемуся Олтану и подхватил Колина за ноги. Я взял под руки и, с натугой приподняв безвольное тело парня, потащил его прочь от этого проклятого места.

Зомби, протолкнув своего застрявшего приятеля, поперли теперь сплошным потоком. Два, три, пять, семь. Шесть коричневых, как копченая колбаса, зомби и один жирдяй, закоптившийся лишь по пояс. Из одежды какие-то лохмотья, но у троих в руках мечи, а еще один держал в левой руке как дубину свою собственную отсеченную правую руку.

Не успели мы отбежать и на два десятка шагов, как вся эта гоп-компания вывалилась из подвала на снег. Яркий солнечный свет или открытое пространство дезориентировали их на короткое время, но вскоре они пришли в себя и похромали за нами. Причем двигались они куда бодрее, чем раньше.

Убежать? С раненым, да по снегу, далеко не убежим. Надо драться, но как? Наших киношных зомби останавливала пуля в голову. А здесь? Вон он, с дыркой в голове, идет себе, качается, и с каждым шагом капля его гнилых мозгов выплескивается через эту дырку наружу. Может, железом надежнее? Словно в ответ на мои мысли хлопнула тетива, и в глазнице одного мертвяка появилось древко стрелы с белым оперением. Мертвяк лишь дернул головой, на секунду замер и продолжил движение. Атамил в отчаянии пустил еще три стрелы – эффект нулевой. Олтан с рычанием бросился в атаку. Неумело взмахнув тяжеленной алебардой гнома, он врубил лезвие топорика в ближайшего мертвяка. Тяжелый удар рассек плечо и почти развалил тело зомби пополам. Он рухнул, сминаемый весом, и едва не опрокинул самого Олтана. Лезвие топора заклинило в ребрах и позвоночнике, да и подкопченная плоть мертвяка стала на удивление жесткой.

– Сволочь, – выругался Олтан и, выпустив оружие, отбежал подальше.

Другие мертвяки уже были в опасной близости. Не уйти…

– Уйти! Точно!

Бросив в снег Колина, я лихорадочно принялся заряжать арбалет. Вложил в него цельнометаллический болт с граненым наконечником и тщательно прицелился.

Щелк! Хрясь! Болт пробил коленную чашечку мертвяка, раздробил сустав и едва не оторвал ему ногу. Потеряв опору, и без того неуклюже шагавшая нежить свалилась мордой в сугроб. Ребята радостно завопили. Ага, да только такой болт у меня всего один был. Атамил достал свой посох, а Олтан стал оглядываться в поисках подходящей дубины на замену утраченной алебарды.

– Стоять! Действуем по плану. Мирном, на тебе Колин, потащишь его волоком пока один. Олтан, ты прикрываешь и отвлекаешь, если кто зайдет к нам в спину. Я и Атамил по одному выводим мертвяков из строя.

Парни кивнули.

– Изя! – Быстрый взгляд глаза в глаза. Дряку было страшно, он не понимал и боялся оживших мертвецов.

– Не боись – прорвемся. Держись от них подальше и присмотри за железным дровосеком.

Больше я ничего не успел придумать. До ближайшего из мертвяков осталось шагов пять.

– Начали!

Мирном с кряхтением закинул на спину тело Колина, закованное в сталь доспехов, и медленно поволок его прочь от места схватки, глубоко проваливаясь в снег. Олтан смешно захлопал в ладоши, выпуская со скорострельностью дробовика огненные стрелы. Мертвяки потянулись в сторону мага, как мухи на… гхмм… мед, проигнорировав меня и Атамила. Обходя стаю зомби по широкой дуге, мы выбрали отставшего пузана. Он с трудом поспевал за своими мертвыми дружками. Раздувшийся живот колыхался из стороны в сторону, как бурдюк с вином. Взяв толстяка в клещи, мы одновременно зашли к нему с двух сторон и почти синхронно рубанули по ногам. Гартог с удивительной легкостью перерубил кость чуть выше колена. А посох Атамила так и вовсе нанес сокрушительный удар. Нога мертвяка с хрустом сложилась в обратную сторону, его самого развернуло и чуть подбросило. Толстяк, неловко взмахнув руками, грохнулся на снег боком. Пузо лопнуло, из него вывалилась целая гора склизких, извивающихся, как змеи, кишок и прочего ливера. Мутная жижа выплеснулась и стала разливаться широкой лужей по белому, чистому снегу.

От одного этого зрелища мне разом поплохело, а потом накатил запах. Даже не запах, а нестерпимая вонища. Глаза заслезились, в носу засвербило, желудок прыгнул к горлу, и через секунду меня вывернуло наизнанку. Неподалеку, судя по характерным звукам, рвало Атамила.

– Вставайте, вставайте, – истерично завопил Олтан, – они идут к вам.

Сунул в лицо пригоршню чистого снега, мне значительно полегчало. Желудок еще бунтовал, но в голове уже прояснилось. Я быстро огляделся.

Толстяк лежал в неглубокой яме, которую вытопили в снегу его собственные потроха, и вяло шевелил конечностями. Мирном со своей ношей уже скрылся за деревьями, оставив после себя приметную тропу. Хвала богам, за ним никто не увязался. А вот из тех, кто пошел за Олтаном, трое решили вернуться. Не обращая внимания на крики и огненные стрелы мага, они целеустремленно продвигались в мою сторону. Хуже того, Атамил находился к ним ближе, и он до сих пор валялся на снегу, даже не пытаясь подняться.

– Атамил, – заорал я, – вставай.

Эльфу, похоже, досталось посерьезнее моего, он с трудом заставил себя подняться на карачки и поползти. Да только пополз он не в ту сторону. Шатаясь и покачиваясь, как в дюпель пьяный завсегдатай баров, он словно на автопилоте полз навстречу своей смерти. Времени что-то придумывать не осталось.

Рванув к приближающимся мертвякам, в отчаянии я просто протаранил их, расшвыряв гартогом. Первые двое разлетелись, зарывшись в снег, а третий среагировал неожиданно быстро. Удар ржавого меча едва не свалил меня самого с ног. Мертвяк не фехтовал мечом, он просто лупил им с размаху, как арматуриной. Силища у зомби была неимоверна. Второй удар с трудом удалось парировать, хоть он отсушил мне обе руки. Третий чуть не выбил из этих самых рук гартог и вскользь заехал по шлему. В ушах звенело, перед глазами все поплыло, замелькали какие-то сполохи. Я вдруг отчетливо и с ужасом осознал, что сейчас меня прикончат.

– Аххрррр.

Зеленая молния промелькнула мимо и врезалась в уже замахнувшегося зомби. Взбрыкнув драными сапогами, он рухнул на спину, а сверху на него приземлился Изя, еще глубже вбивая в снег. Дряк взвыл и принялся рвать свою жертву с дикой, звериной яростью. Из-под его когтей во все стороны полетели ошметки мяса.

Однако сопротивляться зомби не прекратил. Он даже умудрился огреть дряка по спине своей железякой. Правда, повторить подобный подвиг ему было не суждено. Изя моментально вцепился зубами в вооруженную руку, дернул ее на себя, оттолкнувшись всеми лапами от тела, и вырвал конечность из плечевого сустава. Потрепав оторванную руку, дряк отшвырнул ее в сторону и буквально вгрызся в шею противника. Хрустнули шейные позвонки, зомби дернулся в последний раз и затих, а Изя задрал к небу голову и заклекотал.

Засмотревшись на эту бойню, я едва не проморгал новую опасность. Парочка сбитых на снег зомби поднялась на ноги и уже тянула ко мне свои загребущие ручонки. Отшатнувшись, я чисто инстинктивно ударил по протянутым клешням гартогом. Лезвие состригло скрюченные пальцы на одной руке мертвяка и почти отрубило кисть на второй. Болтаясь на лоскуте кожи, она постепенно отвисала все ниже и ниже, пока не оторвалась. Все это произошло так неожиданно, что я даже не успел толком испугаться. Наоборот, оказавшись лицом к лицу с ожившим мертвецом, на меня накатила какая-то невообразимая эйфория. В голове смешался дикий коктейль страха, радости победы, жажды крови, азарт битвы и звериного голода. Эти чувства были настолько сильны, что я едва не вцепился зубами в приблизившегося еще на шаг зомби.

Вместо этого я с безумным смехом принялся рубить и кромсать наступавших мертвецов. Из головы вылетели все финты, которым учил меня Торнгрим, остались лишь базовые навыки, вбитые в подкорку. Руби. Коли. Руби. Коли.

В какой-то момент я увидел себя со стороны наносящим удар клинком в сердце врага, и тут же мои когти рвут ему спину. К ощущениям прибавились новые запахи и образы. Я смотрел на молчаливые фигуры и видел, как у них внутри клубится жирный туман. Он просачивался сквозь их тела наружу тонкими, черными щупальцами. Непонятные, противные, чуждые, теперь я их не боялся, нет, теперь МЫ их не боялись.

Осознав эту мысль, сознание взбунтовалось, в затылок словно пчела ужалила, и контакт прервался.

Обиженно взвизгнул Изя, он отскочил от меня в сторону и теперь тряс своей лобастой головой и тихо поскуливал. БОЛЬ.

– Прости, братишка, я не нарочно.

Мертвяки, не один десяток раз проткнутые, порезанные и порубленные, наконец-то остановились, но так и не упали. Они стояли, плавно покачиваясь, как деревья на ветру. Перехватив гартог понадежнее, я со всего маху рубанул им по черепушке ненавистного мертвяка. Клинок с шипением прочертил дугу и с громким хрустом разрубил голову на две части как спелый арбуз. Колени зомби подогнулись, и он разом обмяк. Отпихнув ногой теперь уже окончательно мертвое тело, я принялся за второго. Мертвяк уже начал выходить из ступора, прямо как терминатор перезагружая двигательные функции. Быстро взмахнув гартогом, рубанул зомби по шее. Смачно хрустнуло, гартог дернулся, едва не вывернувшись из моих рук. Лезвие прошло половину пути, лишь частично разрубив и вывернув шейный позвонок. Зомби дернулся как от удара тока, его голова откинулась набок, и он свалился на снег. Все-таки рубить голову с плеч надо уметь, вот в кино этот трюк выглядит куда как красивее и изящнее.

Я оглядел место побоища, трое упокоены капитально, порванный в клочки дряком тоже не шевелится. Толстяк с развороченным брюхом еще копошится. Мертвяк с простреленным коленом занят приседаниями. До него никак не доходит, почему встав, он сразу падает, а ползти не собирается, потому что, ну… он же может встать. Ума нет – считай калека. Бедняга Атамил только-только начал приходить в себя, я бросился к нему.

– Атамил, ты чего, давай поднимайся.

Выглядел он очень плохо, руки-ноги тряслись. Глаза красные, как у сорожки, в сеточке полопавшихся сосудов, на лбу крупные капли пота. Из носа течет кровь.

– Я вв… впорядке ббу… дду, – отбивая зубами дробь, пробормотал он.

Издалека послышался вопль:

– Помогитеее!

– Иддди, я ссправлюсь.

– Хорошо, я скоро. Изя, охраняй, – я подхватил со снега посох, сунул в руки Атамилу и рванул на голос.

Однако все же решил сделать небольшой крюк и заскочил к пузану. Из его живота натекла уже приличная лужа и воняло от нее по-прежнему отвратительно. Стараясь не подходить слишком близко и не дышать, одним ударом раскроил мертвяку череп. Стряхнув бурую жижу с клинка, я со всех ног побежал на помощь.

Когда я добрался до Олтана, а кричал именно он, маг был уже на последнем дыхании и на карачках уползал от преследовавшего его зомби. Правда, преследовал тот его тоже ползком. За этой парочкой по небольшой полянке тянулась цепочка следов, демонстрировавшая активные догонялки.

Но моей помощи не потребовалось. Из подлеска вылетел Мирном, размахивая вырванным с корнем деревом. Коротконогий гном пер, как лось, по снегу наперехват мертвяка. Подскочив к стоящему в позе пьющего оленя зомби, он со всей дури шарахнул своей дубиной его по спине. В стороны полетели клочья намерзшей земли. Мертвяка вбило ударом в снег по самую макушку. Дубина потеряла большую часть своей массы, и на него пришлось потратить еще несколько ударов. На шестом деревце треснуло, и в руках гнома осталось небольшое полено, к этому времени зомби уже затих.

Я подошел к месту побоища. Олтан сидел на заднице и тяжело дышал, от румяного толстячка остались только глаза, нос и уши. Мирном присел над поверженным, но не добитым мертвяком, и нанес поленом короткий удар ему по затылку. Потом еще и еще, пока череп не треснул, как гнилой орех. Я уже было хотел оттащить гнома от тела, но Мирном вдруг выпрямился, посмотрел на свои испачканные руки, потом на меня. На его забрызганном мертвячьими мозгами лице блуждала дикая, кривая улыбка, в глазах горел огонек безумия.

– Мирном, ты где Колина бросил? – ласково спрашиваю его.

– Чт… я?..

– Головка от… гриба. Где твой товарищ?

– Там… – неопределенный взмах рукой, – я услышал крик и…

– Бери Олтана и тащи к Колину, там ждите меня. Я за Атамилом. Все ясно? Выполнять.

Надо было загрузить парня работой, а то еще свихнется. Вытянувшийся по струнке гном стукнул себя кулаком в грудь и, подхватив вяло сопротивляющегося Олтана, потащил его в лес. Я же поспешил по своим следам обратно.

Честно охранявший эльфа Изя получил заслуженную похвалу. Убедившись, что Атамилу ничего не угрожает, я поплелся добивать оставшихся зомби. Что характерно, разбивая головы этим созданиям, я не чувствовал совершенно ничего особенного. Просто работа и очередной труп. Не было никакого страха перед мертвыми. Они представлялись мне персонажами реалистичной игры.

Хрясь, так и не переставший падать и вставать зомби потерял половину черепной коробки. Хрусь, и недобитый Олтаном мертвяк с алебардой поперек тела получает травму черепа, несовместимую с его псевдожизнью. Раскачав и с великим трудом выдернув из трупа алебарду, я поплелся к Атамилу. Случись такое в моем родном мире, я бы и простому-то трупу башку размозжить не смог, а здесь… как бы самому кукушкой не двинуться. Вдвоем, эльф всю дорогу висел у меня на плече, мы нашли остальных.

Отряд представлял жалкое зрелище. На ногах я и Мирном. Олтан, как выжатый лимон, в отчаянной попытке остановить зомби он истратил весь запас маны и теперь едва мог пошевелиться. Атамил надышался какой-то дрянью из пуза толстого мертвяка, и теперь его было самого не отличить от зомби. Бледно-зеленый, с почти черными кругами под глазами, он уверял, что остановил заражение, но его сил хватает только на сдерживание заболевания. Колин был хуже всех, сквозь бледную кожу отчетливо проступили ниточки вен. Он лежал без сознания, иногда начиная метаться и бредить. Как ни старался эльф, но помочь Колину он был не в силах, в его кровь попала инфекция, и он не мог ее определить, как и свою.

– Надо идти в город, – решительно заявил я.

– Но до деревни… как ее… Горшенино, всего ничего, а до города день идти, не меньше, – прошамкал Олтан, уплетая невесть откуда взятый кусок хлеба.

– В городе лекари и маги, а в деревне что, бабка-повитуха да сельский коновал. Хотя… в деревне сани дадут?

– Вряд ли, – прогудел Мирном.

– Тогда без вариантов. Если это еще и заразно, то в деревню нам точно нельзя.

Неожиданно меня поддержал Атамил.

– Андрей прав, нужно идти в город, только там Колину смогут помочь.

– А сержант? – тихо спросил Олтан.

Лично мне с лихвой хватило этих копченых зомби на улице, и возвращаться в темный подвал за новой порцией адреналина, который разве что по ногам не тек, не очень-то и хотелось.

– Думаешь, он еще жив?

Олтан не ответил, лишь втянул голову в плечи и поежился. Броню и другие вещи Колина пришлось прикопать под деревом. Тащить эту гору железа сил уже не было. Единственное, что взяли с собой, был меч. Мы с гномом соорудили носилки из гартога и алебарды. Я хотел было поесть, но, в отличие от мага, кусок просто не лез в горло. Впрочем, остальные тоже не стали жевать. Напившись эликсирами выносливости из аптечек, мы потащили больного по направлению к тракту. Олтан и Атамил плелись сзади. Маг жевал сырую крупу и сушеное мясо прямо на ходу.

Я решил, что идти по накатанной дороге все же лучше, чем брести по лесу по колено в снегу. Никто не стал возражать. Да и попутку можно было словить, а то и прихватизировать. Мы вроде как на официальном задании, так что именем короля и все такое. Как назло, до темноты ничего подобного не случилось, и пришлось ночевать в чистом поле. Ночью Колин умер.

Тело Колина я на всякий случай связал по рукам и ногам. Атамил уверял меня, что мертвяками так не становятся, плевать, Колину все равно, а мне так спокойнее. В довершение ко всему, остаток ночи я глаз не сомкнул.

На вторые сутки пути нас перехватил отряд лесной стражи примерно в километре от городских стен. Я честно предупредил стражников, что мы можем быть заразны. Никогда не понимал героев фильмов про зомби, которых укусили. Они точно знают, что заражены и умрут, но нет, молчат до последнего, пока не превратятся. Стражники держали нас в полукольце копий, пока не пришла молодая девушка. Она деловито выслушала нас, провела беглый осмотр тела Колина и тоненьким писклявым голоском спросила:

– Вы в состоянии еще немного пронести тело вашего друга?

Я бросил быстрый взгляд на своих приятелей, те дружно кивнули. Надо сказать, Олтан к этому времени едва ковылял, используя алебарду гнома как посох. Атамил выглядел не лучше, к тому же взгляд у него был какой-то потерянный. Мирном хоть и храбрился всю дорогу, и даже порывался нести вещи наших магов, но под конец и двужильный гном сдал. Сам я тоже смертельно вымотался и передвигал ногами уже чисто на автомате.

– Куда нести?

– Здесь не далеко. Чумной дом, вон он. – Девушка указала на комплекс ветхих строений, обнесенных высоким забором.

Под ненавязчивым конвоем солдаты сопроводили нас аккурат до ворот, а вот внутрь проходить стражники наотрез отказались. Девушка кричала на них, угрожала, но те стояли насмерть.

– Тупые солдафоны, – она в негодовании топнула ножкой и попыталась захлопнуть перед ними ворота, но створка от времени покосилась и успела врасти в землю, так что красивого жеста не получилось.

Чумной дом, как назвала его девушка, представлял собой три покосившихся барака, хаотично разбросанных по пустырю. Во дворе повсюду царило запустение, видимо, сюда долгое время никто не наведывался. Изнутри барак выглядел еще хуже, чем снаружи. Повсюду наспех сколоченные столы и лавки, по углам кучи строительного мусора. Голые стены с узкими оконцами, похожими на бойницы, сквозь которые едва проникал солнечный свет. Крыша в нескольких местах прохудилась, и на полу образовались приличные лужи. Над всем этим витал стойкий запах плесени. Не хватало только окурков и пары бутылок из-под водки для завершения композиции.

Взгромоздив тело Колина на стол, мы повалились кто где. Я уселся на лавку, жалобно скрипнувшую под моим весом, и тупо уставился в пустоту. Навалилась усталость, разом заныли все мышцы в теле. Дыхание замедлилось, сердце, кажется, и вовсе остановилось.

– А вы чего? Клад искали или просто приключений на задницу захотелось? – ее визгливый голосок сверлом буравил мозг. – Ведь каждый раз приползаете сюда, хромые да больные, и все равно ничему вас жизнь не учит.

Эти слова словно ножом полоснули по сердцу. Я хоть и не долго был знаком с Колином, но все же он был не совсем чужим человеком. Олтан так и вовсе зыркнул на девицу таким испепеляющим взглядом, что вполне мог ее поджечь.

– Знаешь что, красавица, – начал я закипать, – делай-ка ты свою работу молча.

– Что-ооо? Я, между прочим, тут бесплатно, с вами – идиотами, вожусь, – пигалица подбоченилась, задрала подбородок.

– Маранта, ты опять?

В дверях совершенно бесшумно возникла серьезного вида тетка. Сухощавая, одетая в простую, серую мантию, добавить ей на нос очки в толстой оправе и указку в руки – получилась бы вылитая училка. У нее на груди на тонкой серебряной цепочке висел знак медика. Древесный лист, проколотый кинжалом – символ не то ордена, не то секты магов и мистиков, посвятивших себя лечению. Не совсем полноценные маги жизни, как Атамил или его учитель, но тоже многое могли, и их услуги стоили не в пример дешевле. Девица едва не подпрыгнула, услышав ее, и сначала смутилась, но тут же снова набычилась.

– Он первый начал.

– Поговори мне еще. Ты уже выяснила, что с ними?

– Нет, мать-настоятельница, – молодая лекарка виновато потупила взор.

– Болтать надо меньше. Приготовь инструменты и материалы, – сухо скомандовала тетка.

– Да, мать-настоятельница.

– А ты, – это она уже мне, – сядь и рассказывай.

Так как остальные отмалчивались, я вкратце пересказал нашу историю доктору. Настоятельница быстро и внимательно осмотрела всех по очереди, включая Изю и тело Колина. Девица тем временем распаковывала лекарские принадлежности, периодически поглядывала на меня и мстительно щурила глаза.

– Так, теперь все четверо раздевайтесь, посмотрим на раны и другие повреждения кожи. Маранта, приготовь все для анализа крови.

– Да, мать-настоятельница.

При этом девица криво ухмыльнулась. Я же подмигнул ей, послал воздушный поцелуй и, повернувшись к ней задом, демонстративно медленно стянул штаны, вихляя и покачивая задом. Не разгибаясь, оборачиваюсь. Маранта стоит красная, как маков цвет, то ли от злости, то ли от смущения. Резкий шлепок по голой заднице заставил меня вскрикнуть:

– Ааайй.

– Хватит совращать мою ученицу, – строгим голосом заявила настоятельница.

Ребята захихикали. Это происшествие наконец-то несколько разрядило гнетущую атмосферу последних дней.

Потом последовали болезненные и не очень процедуры забора анализов, мытье разной алхимической дрянью в бане под присмотром хмурого и молчаливого банщика. Дважды в моечную заходила наставница Маранты метресса Ивонна, раздавая каждому по плошке с зельем. Единственный кому все это нравилось, был Изя. Он с удовольствием лакал из плошки снадобья, от горечи которых у меня глаза на лоб лезли, и с радостными визгами плескался в тазике с горячей водой, от которой зудела и чесалась кожа.

Из бани нас, двух людей, гнома и эльфа, вытащили на руках парочка мужиков, по виду братья-близнецы банщика. Мирном поначалу порывался идти самостоятельно, но ноги его подкосились, и гном едва не расквасил свой и без того приличный нос о пол бани. Мужики отнесли нас в длинный сарай, заставленный в три ряда дощатыми кроватями. Последнее пристанище обреченных. На тело навалилась непомерная тяжесть. Глаза стали закрываться сами собой. Окружающая обстановка слилась в череду смутно различимых лиц. Я хотел узнать, что с нами не так, но язык еле ворочался. Глаза закрылись, и я заснул.

Мерзко зазвенел китайский будильник, купленный из расчета, чем гаже звучит, тем быстрее разбудит. Я нащупал его на тумбочке и поскорее выключил, хотелось досмотреть этот яркий и интересный сон. Из открытого на ночь окна уже слышался шум просыпающегося города, звуки моторов и звон соседской посуды. Внезапно прямо у меня перед носом раздалось шумное сопение. Осторожно приоткрываю один глаз. Никого. В лицо пахнуло прохладной утренней свежестью вперемешку с бензиновой вонью. Сосед Витька снова поставил свой драндулет под моими окнами. Закрываю глаза и натягиваю поверх головы одеяло. Снова сопение, и голос глухой, хриплый:

– Андрей, проснись.

Сонливость как рукой сняло. Резко откидываю одеяло, и у меня перехватывает дыхание. Перед кроватью сидит дряк Изя, его пасть раскрылась, и он произнес:

– Андрей, хватит спать, просыпайся.

С криком подскакиваю на кровати, стараясь оказаться подальше от ящера. Ноги запутываются в одеяле, и я с матом грохаюсь на пол.

– Эй, следи за своим языком, здесь дамы!

Легкий щелчок по носу заставил меня открыть глаза.

– Как… что… какого…

Низкий потолок из грубо отесанных бревен, такие же бревенчатые стены. Я снова в этом сарае, как его называла та девица? Чумной дом? Голова, руки, ноги на месте, лежу в кровати на жутко неудобном матрасе, набитом соломой. Вокруг столпились какие-то люди. Ага, вот дед. Брови грозно нахмурил, но глаза улыбаются и губами жует – переживает, значит. Рядом те самые дамы, мать-настоятельница и ее ученица Маранта, выглядывающая из-за плеча. Настоятельница тут же сотворила в воздухе пару пассов и положила мне на грудь свои горячие ладони.

С другой стороны кровати стоял уже знакомый усатый капитан, который отправил нас в поход, и незнакомец в темной мантии без рисунков и знаков различия. Его взгляд мне сразу не понравился. Пронизывающий и колючий, будто кэгэбешник на врага народа уставился. На кровать передними лапами запрыгнул Изя и угрожающе зашипел на незнакомца. Тот смутился, пробурчал какие-то извинения и быстро ретировался. Остальные переглянулись, но промолчали.

– Что со мной?

Доктор убрала руки и встряхнула ими, будто стряхивала воду.

– Не совсем адекватная реакция организма, а в остальном все в порядке. У тебя оказался своеобразный иммунитет к этой болезни, а я переборщила с дозой лекарства.

При этих словах жавшаяся позади настоятельницы Маранта потупила взор и отступила на шаг, спрятавшись за ее спиной.

– Как бы то ни было, сейчас ты уже в норме. Давай поднимайся, одевайся.

Я осторожно слез с кровати и огляделся, другие койки вокруг пустовали.

– А что с остальными?

– Их на следующий день уже выпустили, – пояснил дед, помогая одеться. – Только ты тут подзадержался на два дня и Атамил. Но он уже дома, долечивается. Эльфы вообще плохо переносят темную магию, и в особенности некромантию. Чудо, что вы вообще выжили.

Одевшись, я предстал перед капитаном.

– Мой капитан, – я постарался вытянуться в струнку, как это делал Колин. Ноги еще подрагивали, поэтому ровной стойки не получилось.

– Мой капитан, похоже, задание мы провалили.

– А вот и нет. Задание вы выполнили, город защитили.

Капитан говорил очень серьезно.

– Вы столкнулись со страшным противником и победили его. А потери… потери часть нашей службы. Если бы ты не нашел это логово сегодня, завтра бы мертвецы напали на караван или, того хуже, деревню, и погибло бы куда больше народа. В связи с этим градоначальником Харагом Толстым через декаду будет дан прием в вашу честь, – капитан выудил из-за пазухи свиток и передал его мне в руки.

Тем временем в двух днях пути от города…

Из расщелины в камнях появился молодой человек в маске на лице и принялся отряхиваться, выбивая из одежды целые клубы пыли и сажи.

– Сержант, ну что там? – проворчал стоявший рядом гном.

– Сложно сказать, мой лейтенант. В этом склепе до сих пор фонит темной магией. Аж тошно.

Вслед за первым из пролома вылез второй человек в маске и растрепанной хламиде грязно-зеленого цвета с черным кованым сундучком в руках. Лейтенант и сержант расступились, пропуская мага. Пыхтя от натуги, он направился к лагерю. К нему со всех ног кинулись двое помощников, подхватывая на ходу тяжелый даже на вид сундучок, покрытый защитными рунами.

– Что с мертвяками?

– Двое внизу еще шевелились и один свеженький, чуть мага нашего не сожрал, – сержант хихикнул, но тут же подобрался под суровым взглядом старшего по званию.

– Семь тел снаружи, еще трое были внутри. Один из них сержант, из предыдущей группы, обратился незадолго до нашего прихода и напал на мага. Вкуснее они, что ли. В общем, ребята их быстро приговорили.

– Маларик выяснил, кто они?

На этот раз сержант не успел ответить. Его опередил длинный нескладного вида человек, возникший словно из-под земли. Голос его сквозь маску звучал приглушенно и неразборчиво.

– Да, известные личности. Это банда Богула Борова. Основной костяк, так сказать. Хитрый сукин сын был и осторожный. Никто из рядового состава не знал, где у них схрон, только приближенные. А теперь вот они голубчики, все здесь.

– Кто же их так?

– Думаю, сами они виноваты. Дымоход от печки не прочищали, я там дохлого хомяка нашел, тоже схрон устроил. Хе-хе. Как похолодало, они печь, видно, на ночь затопили, вот и надышались. Заодно и прокоптились, как свиные окорока. Тут-то амулет их и поднял.

– Как он вообще у них оказался?

– С награбленным взяли, наверное, там внизу всякого добра навалом, – вклинился сержант.

– В таком случае встает вопрос, кто и для чего вез столь опасный предмет.

Следователь из городской управы сдвинул на лоб шапку и поскреб затылок.

– Дерьмо, – пробормотал он, – теперь еще и это разгребать. Кстати, о разгребании. У этих бандитов наверняка тут кубышка где-то зарыта, да и так товара прилично. Как делить будем?

Лейтенант тяжело вздохнул:

– Никак. Большая часть достанется этим соплякам, что нашли схрон. И не вздумай прикарманить награду за голову разбойника, – пригрозил кулаком гном следователю. – Дело на контроле у Ортуса, – короткий кивок в сторону трех молчаливых крепышей из тайной канцелярии, возившихся с упаковкой сундучка.

– Как они вообще умудрились перебить мертвяков? – Сержант, расстроенный тем, что денег не будет, пнул со злости снежный ком. – Селивана и то сожрали, а я его уж лет десять знаю. Следопыт из него был, конечно, так себе, ни рыба ни мясо, но подраться он любил и коротким мечом владел неплохо.

Долговязый следователь хмыкнул.

– Не знаю, как, но способ умерщвлять они выбрали самый поганый. Я Богула только по татуировке на руке опознал. Зачем так? Чего проще – срубил башку и всех делов, а тут сплошное месиво, бррр, будто дикие орки с гор.

– Заканчивайте там, – приказал гном своему сержанту. – Все барахло пересчитать, переписать и погрузить на подводы. Тела собрать и сжечь. Подвал завалить.

Немного окрепнув, я решил прогуляться по улице с Изей, подышать свежим воздухом и заодно навестить Атамила. Мэтр Элькарин принял нас как дорогих гостей. Сразу пригласил к столу, сам наливал ароматный чай. Изе принес здоровенный мосол с кухни. А вот ученик его сидел у окна угрюмый и печальный. На мое приветствие Атамил не ответил, беседовать он явно не хотел. Поход в гости к другу обернулся чаепитием с его наставником.

– Что это с ним? – осторожно поинтересовался я у мэтра.

– Не обращай внимания, это все темная магия, у нас, магов жизни, на нее своего рода аллергия.

Атамил еще молод и горяч, он винит себя в смерти вашего друга.

– Не себя, а… – Атамил подскочил со своего стула: – Его! – Палец эльфа уставился мне в грудь.

– Я мог спасти Колина. Остановить заражение. А ты… Он погиб из-за тебя!

Пощечина в наступившей тишине прозвучала, как пистолетный выстрел.

– Прекрати истерику, – голос мэтра Элькарина звучал спокойно и твердо. – Колина никто бы не спас, и уж тем более ты. Зомби эти были непростые. Причем заряжены они были таким количеством темной магии, что хватило бы оживить еще пару сотен трупов. Вдобавок ты же ни хрена не смыслишь в магии тьмы. Это чуждая нам, эльфам, магия. Все, чего бы ты добился, это продлил мучения парня. А теперь извинись перед Андреем.

– Я… я…

Атамил хотел воспротивиться, но авторитет наставника был для него непререкаем. На лице бедного эльфа отразилась вся гамма чувств, от негодования и злости до отчаяния и сожаления.

– Мэтр Элькарин, могу я поговорить с ним с глазу на глаз.

– Делай, как знаешь, а я уже устал его уговаривать.

Когда старый маг оставил нас, я подошел к Атамилу. Эльфа едва ли не трясло от негодования. На его огромные глаза навернулись крупные слезы.

– Ты не должен извиняться, я действительно виноват. Я испугался тогда, сильно. В голове стучала лишь одна мысль – бежать.

– Не надо, – небрежно отозвался эльф.

– Нет надо. Я вижу, что ты хочешь что-то сказать, так выскажи мне все это в лицо. Давай.

Но Атамил молчал, лишь желваки играли на скулах.

– Тогда я скажу. Почему не остановил меня сразу? Почему стал выполнять мои команды?

– Я не знаю. Ты это хотел услышать?

Не-зна-ю, – выкрикнул он мне в лицо. – Я просто не мог понять, что происходит. И когда Колин стал на тебя кричать… мне стало стыдно, а потом… он упал, а я… я растерялся. – Слова давались эльфу нелегко, но постепенно плотину прорвало. – Я же не новичок, Андрей. Я видел и мертвых, и умирающих, смертельно раненных и неизлечимо больных, но никогда не было такого опустошающего чувства. Этой пустоты, безысходности и отчаяния.

Он замолчал и тяжело опустился на стул. Неожиданно меня толкнули в ногу. Изя, до того спокойно сидевший в коридоре, бесцеремонно толкнул меня направившись к Атамилу. Подойдя, дряк положил свою лобастую голову эльфу на колени и так ласково и коротко зашипел. В комнате воцарилось тягостное молчание, которое я постарался поскорее разрядить.

– Кстати, не знаешь, что это за приглашение на прием.

– Ах это: – выдал он это с неким пренебрежением и ленцой, будто каждый день тусил на балах. – Ну, зимой дел особых нет, вот богатые бездельники и устраивают балы да званые приемы. Кто-то напьется, кто-то подерется, кого-то в углу зажмут – скукота.

– Так ты пойдешь?

– А куда я денусь. Приглашение получили все разведчики. Все же прием в нашу честь.

– Тогда у меня к тебе небольшая просьба, не то чтобы я какой модник, но совет, как приодеться, все же не помешает.

Эльф смотрел непонимающе.

– Блин, мне одеться нужно, не в броне же идти. Нужен костюм, строгий, деловой, ничего лишнего. У деда такого не спросишь, оденет в какое-нибудь рубище прошлого века.

– Аааа, да-да-да. Мы можем сходить к портному, у которого я одеваюсь.

– Пошли.

– Что, прямо сейчас? – Атамил вытер рукавом хлюпающий нос.

– А ты что, занят?

– Нет, но…

– Вот и отлично, пошли тогда.

Костюмчик мне пошили отличнейший. У портного, лысоватого мужичка средних лет, уже был почти готовый, осталось его подкоротить и добавить украшений в виде пуговиц и шнуров.

В итоге в полированном металле зеркала отражался молодой человек, гладко выбритый, с коротким ежиком волос, одетый в ослепительно-белую шелковую рубаху. Короткий белый шарф повязан на шее на манер галстука. Малинового цвета куртка из жесткой шерстяной ткани, делавшая меня похожим на гусара, сидела на плечах как влитая. Помимо этого, к ней прилагалась перевязь через плечо для церемониального меча или кинжала и тонкий плетеный пояс.

Пока я красовался перед зеркалом, портной сбегал в подсобку и принес две пары штанов на выбор: небесно-голубого и нежно-салатового оттенка. Штаны отдаленно напоминали лосины и должны были сидеть в обтяжку. Естественно, ни о каких подштанниках речи и быть не могло.

– А что, розового не было?

– Увы, молодой человек, увы. Розовый в этом сезоне очень популярен. Я даже не ожидал такого спроса.

Блин, издевается он, что ли.

– Тогда я возьму салатовые, потому что когда я напьюсь, а я точно напьюсь, они будут в тон моего лица.

– Ты будешь не одинок, – отстраненно пробормотал Атамил, разглядывая мантию, расшитую рунами и знаками силы.

Не обратив внимания на его ворчание, я стал натягивать лосины. К счастью, они были не кожаные, а из тонкой эластичной ткани, даже подумалось о синтетике.

– Вы меня что, разыгрываете, да?

Я наглядно продемонстрировал эльфу, как ткань штанов плотно облегает все мое хозяйство.

– Нет, ну а чего? Если мало, ты можешь подложить туда тряпочку. Я слышал, многие люди так делают.

– Я своим размером доволен. Меня волнует его сохранность, зима все же на улице.

Я постарался пониже одернуть полы куртки. Финалом стали жутко неудобные ботинки на пару размеров больше, с пряжками в виде бантиков. Вдобавок портной заломил за весь комплект несусветную цену в пятьдесят три серебряные монеты. Совместными усилиями нам удалось сбросить цену до сорока двух, но даже такой суммы у меня при себе не было. Хвала богам, портной согласился подождать часок-другой, пока я сбегаю за монетами.

Мое решение распотрошить кубышку дед поначалу встретил ворчанием, но между тем согласился, что в приличном обществе надо и выглядеть соответствующе. Решив денежный вопрос и оставив портного доводить до ума костюм, мы втроем отправились в ближайший трактир. Принявший на грудь Атамил еще не захмелел как следует, но язык у него развязался окончательно. И бедного эльфа снова понесло. Для начала он признался мне в братской любви и верности. Потом начал с жаром доказывать, что без моего чуткого руководства они бы все там погибли. И он, и Мирном, и Олтан, и Колин. Вспомнив о Колине, эльф и вовсе разрыдался, как девчонка. Ему стал подпевать Изя из-под стола. Первого пришлось утешать и отпаивать пивом, а второго заткнуть тарелкой с едой, обильно политой горчицей и прочими специями. Вообще-то дряк ел все подряд, но особое удовольствие он испытывал, поглощая острые блюда, и чем острее, тем лучше.

Хнычущий Атамил производил гнетущее впечатление, и скоро на нас стали поглядывать с нескрываемым раздражением. Многие из отдыхающих сегодня в трактире уже не прочь были пустить в ход кулаки. Пока их останавливал дряк под столом, и ждать, пока зеленый змий победит страх перед зеленым ящером, я не стал. Вытащив из-за стола Атамила, забросил его на плечо, и мы нестройной походкой направились на выход. До дому добрались без происшествий.

Наконец настал знаменательный день. Я нарядился в новую одежку и сидел на табурете, выслушивая последние наставления деда.

– На вино не налегай. Не хватает еще, чтобы ты напился. Будь вежлив и учтив. О себе особо не распространяйся. А вообще просто постарайся не опозориться.

Когда же он начал свою речь по второму кругу, я взмолился.

– Дед, ну хватит, что я, мальчик, что ли. Понял я, понял. Ни капли в рот, ни сантиметра в ж… ааааййй. – Дедова трость пребольно стукнула меня по темечку.

– Вот-вот, и за языком следи.

– Хеш-хеш-хеш, – снизу донесся шепелявый смешок Изи.

– А ты, насмешник, останешься сегодня дома.

После того случая в чумном доме дряк взял в привычку наведываться в мои сны, которые к тому же, как назло, стали невероятно яркими и запоминающимися. В этих снах нам было легко понимать друг друга, не так как с дедом, но все же лучше, чем при дрессировке. Именно после этих снов у дряка проснулось своеобразное чувство юмора и желание говорить. Произносить слова он, конечно, не мог и компенсировал это громкостью и задором. Неожиданно вклиниваясь в разговор, Изя выдавал убийственный набор визгов, свистов, хрипов и шипения, а потом смотрел на меня взглядом, полным щенячьего восторга, мол, смотри, и я так могу.

В дверь настойчиво постучали.

– Андрей, выходи живее.

На пороге стоял Атамил. Глядя на эльфа, мне сразу полегчало. Его перламутровые лосины и зеленая куртка повторяли мой собственный наряд, только различных украшений и вышивки на ней было побольше. Еще на плечах красовался плащ-накидка, в который бедный эльф старательно укутывался.

– Что, приятель, джингл белс?

– Не понял, ты о чем?

– Я говорю, колокольчики уже звенят? – и намекнул взглядом на его причинное место.

– Иди ты в баню, лезь в коляску давай, пока я не передумал.

Уже залезая в поданный экипаж, запряженный серей понурой лошадкой, я услышал голос деда:

– Эй, Атамил, присмотри за ним, как бы чего не натворил.

На скрипучем тарантасе, который, казалось, собрал все кочки и неровности по дороге, мы за каких-то полчаса добрались до замка градоначальника. В этот раз мы подъехали с парадного входа, на территорию которого раньше доступ мне был запрещен.

На площади перед дворцовой частью столпилось довольно много разномастных экипажей, отчего в воротах даже образовалась пробка. Я уже было хотел выйти из кареты и добежать до парадного входа на своих двоих, но Атамил схватил меня за руку.

– Куда собрался?

– Да тут два шага, успеем добежать, не замерзнем, а то я в этой телеге уже весь зад себе отбил.

– Сиди, так положено.

Я со стоном опустился обратно на жесткую, деревянную скамейку, выполнявшую здесь роль сидений. Когда очередь дошла до нас, я уже почти был готов плюнуть на условности и покинуть экипаж. Но вот дверца распахнулась, и передо мной предстал мальчонка лет десяти, в безрукавке из овчины и несуразной шапке.

– Добро пожаловать, – прогнусавил он и тут же шмыгнул носом, вытерев рукавом набежавшие сопли.

Зимней ночью фасад замка приобрел еще более мрачный, даже зловещий вид, несмотря на обилие освещенных окон. По обеим сторонам крыльца в огромных чашах горел живой огонь. Его жар был таким сильным что ощущался даже с расстояния в десять шагов. Металлические чаши раскалились докрасна, а по их поверхности то и дело проскакивали белые искры. В дверях стояла стража в сияющих доспехах, лица их были скрыты забралами в виде полумасок. Перед стражей стоял длиннобородый маг в шикарной мантии, отороченной мехом, и с посохом чем-то похожий на Гендальфа. Каждого пришедшего он окидывал взглядом с головы до пят и только после этого гость входил в замок. Настал и наш черед.

– Приглашение.

Я слегка замешкался, с ужасом вспоминая, что никакого приглашения не получал, но Атамил протянул свиток, в точности такой же, какой передал мне капитан. Легкий пасс руками – и в воздухе раздался мелодичный звон.

– Можете проходить, – сообщил маг и, видя мое замешательство, добавил: – Оба.

Внутри замок выглядел еще более впечатляющим. За входными дверьми располагался длинный холл со множеством колонн по обеим сторонам. Они поддерживали балкон второго этажа, откуда лилась тихая музыка и слышался звонкий смех. На стенах и колоннах помимо осветительных шаров висели самые натуральные факелы, горевшие ровным зеленоватым пламенем и дававшие больше тепла, нежели света. В отличие от форта «Дальний», в здешней обстановке чувствовались тепло и домашний уют. Пол устлан ковровой дорожкой, по углам вазы с живыми цветами, на стенах картины. В основном это были портреты, но встречались пейзажи и целые батальные полотна. В противоположном конце холла нас ждали широко распахнутые двери, за которыми виднелись накрытые столы и слышались крики пирующих.

Не успели мы с Атамилом преодолеть и половины пути к этому празднику жизни, как из-за очередной колонны вышел человек и с легким поклоном произнес:

– Андрей и Атамил. Прошу следовать за мной, вас желает видеть мэтр Ортан.

Я с недоумением посмотрел на эльфа, но тот лишь кивнул и пошел вслед за странным человеком. Мне ничего другого не оставалось, как присоединиться к нему.

Слуга, а судя по всему, это был именно он, провел нас во внутренние помещения замка. Остановившись напротив ничем не примечательной двери и схватившись за большое бронзовое кольцо, висевшее здесь вместо ручки, он дважды стукнул им о дверь. Не дождавшись ответа, слуга легко распахнул тяжелую дубовую дверцу и с поклоном произнес:

– Прошу.

Первое, что бросилось в глаза, был огромный портрет человека средних лет, выполненный в полный рост. Строгий белый мундир с десятком орденов, отороченная мехом мантия и венчавшая голову корона выдавали в нем особу королевской крови, возможно даже нынешнего короля. Должно быть, у местных была та же страсть вешать портрет своего начальника в кабинете. Под портретом, сгорбившись в кресле с высоченной спинкой, сидел, сверкая идеально круглой плешью, сам хозяин кабинета. Стоящий рядом лейтенант подкладывал ему под нос один за другим документы, которые мэтр подмахивал широким росчерком пера. За длинным и широким столом, помимо самого мэтра, сидел весь наш отряд «Разведчиков Дарина». Что характерно, сидели все смирно, будто лом проглотили. Никто даже головы не повернул, лишь глаза скосили в нашу сторону. Мэтр Ортан, сухонький старичок с длинной бородой, на мгновение оторвался от бумаг, скрип пера прервался.

– А вот и наши опоздавшие, – проскрипел он надтреснутым голосом. – Проходите, проходите, мальчики, мы вас уже заждались. – Мэтр кряхтя поднялся с кресла.

– Да вы не стойте на пороге, садитесь, нам есть о чем поговорить.

Я не стал кочевряжиться и плюхнулся на ближайший стул. Атамил уселся напротив. Маг, все так же кряхтя и охая, стал обходить стол по кругу, по-отечески хлопая по плечу моих товарищей.

Мэтр Ортус, поравнявшийся с заметно нервничающим эльфом, встал у него спиной и положил обе ладони ему на плечи. Атамил сразу заметно расслабился и даже обмяк. Мне же повезло заглянуть в лицо мэтра. Живой ясный взгляд его карих глаз никак не вязался с этой напускной немощью. Ортус перехватил мой взгляд и мягко улыбнулся. Это была улыбка сильного и доброго человека, которому можно доверять. Он никогда не предаст и не отвернется, с ним можно поделиться секретом и поболтать о наболевшем. Попросить совета или помощи, зная, что тебе не откажут. Все это внезапно вызвало во мне волну лютой ненависти и злобы. Наваждение тут же пропало, оставив после себя неприятный осадок на душе. Пока я занимался самокопанием, пытаясь понять, что в действиях мэтра вызвало во мне такую вспышку бешенства. Сам Ортус, хмыкнув, продолжил свой путь вдоль стола.

– Вы все наверняка задаетесь вопросом, зачем я вас здесь собрал. Но прежде чем я продолжу, вы все должны поставить свою подпись вот на этом документе.

Повинуясь взмаху руки, лейтенант выложил на стол перед нами лист пергамента и чернильницу с пером. Это был договор о неразглашении, подобный тому, что я подписал в форте Дальний. Дождавшись, пока каждый из нас накарябает свои инициалы под договором, мэтр хищно улыбнулся. Теперь он не был похож на немощного старичка. Шаркающая походка сменилась уверенным шагом, сгорбленные плечи развернулись, голос из скрипучего превратился в зычный баритон.

– Отлично, тогда слушайте. Третьего дня совиной луны во время патрулирования отряд сержанта Гривса обнаружил логово грабителей. Вступив с ними в неравный бой, патруль смог уничтожить бандитов, включая их главаря Богула Борова и ряд его приближенных. К большому сожалению, при выполнении боевой задачи погибли командир отряда сержант Гривс и один из юных помощников Колин сын Маришала.

Мэтр сделал небольшую паузу, давая нам время переварить услышанное, а затем продолжил:

– Это, дорогие мои, официальная версия случившегося. Ее вы также услышите на предстоящем выступлении полковника Харага. В дальнейшем вы обязаны придерживаться именно этой версии событий. Говорю это сейчас, чтобы потом это ни для кого не стало сюрпризом.

Пошел пятнами раздувшийся от возмущения, но так и не осмелившийся высказать своего мнения Олтан. Атамил скривился, будто ему лимон подсунули. Разом заерзали на своих стульях братья гномы. Похоже, что все уже были в курсе последних событий, и многим эта новая редакция пришлась не по вкусу.

– Да, чуть не забыл. Это вам награда за службу, – мэтр снова взмахнул рукой, и лейтенант выложил на стол маленький, тяжело звякнувший мешочек.

– Город и Торговая гильдия выплачивает награду за голову разбойников. А так как нанимались вы всем отрядом, то и делить ее на всех.

Тут уж бедный эльф не выдержал и вскочил.

– А как же Колин? Он умер не от рук каких-то немытых разбойников. Ты хочешь купить нашу добрую память о друге и опозорить его? Да я…

– Сядь, – спокойный и властный голос прозвучал как глас божий, прямо у меня в голове. Атамил осекся, нервно сглотнул и резко опустился на скрипнувший под ним стул.

– Никто не говорит, что смерть вашего друга была напрасной или недостойной, – уже своим обычным голосом продолжил мэтр. – Расследованием этого дела занялась корона, и всем и каждому не обязательно знать, что неподалеку от города обнаружено гнездо мертвяков. И уж тем более не должен об этом узнать его создатель. Тебе все ясно?

Опаньки. У зомби был хозяин. Судя по напряженным лицам собравшихся, эта весть их здорово озадачила. Надо будет выяснить, что не так с этим создателем зомби.

– А теперь, если больше нет вопросов, проваливайте из моего кабинета. У меня еще полно работы. И веселее, сегодня вы герои и этот пир в вашу честь. Но помните, ничего лишнего. – Мэтр потряс в воздухе документом, который мы все только что подписали.

После этих слов лейтенант буквально вытолкал нас из кабинета. Краем глаза я успел заметить, как, несмотря на суматоху, Мирном ловко сграбастал со стола кошель с монетами.

– И куда теперь? – поинтересовался я у своих соратников, когда за нами захлопнулась дверь. Ответом мне был дружный страдальческий стон.

– Вот гад, – тихо пробурчал Граин или Траин, я их плохо различаю. – Всех разом приложил своим оглушением.

– Дааа, – вторил ему братец. – Башка до сих пор гудит.

Совершенно незаметно, словно из воздуха материализовался давешний слуга. Охи-вздохи моментально смолкли, оно и понятно – герои не плачут, не пристало и все такое. Легкий поклон слуги и все то же невозмутимое:

– Следуйте за мной.

Проводив нашу компанию до дверей банкетного зала, слуга так же бесшумно испарился. Зал встретил нас обилием еды на столах, незамысловатой музыкой и шумной толпой разномастно одетого народа.

Здесь были маги из городских гильдий в своих разноцветных длиннополых мантиях. Армейские офицеры, они выделялись белыми парадными кителями, некоторые, правда, щеголяли в очень красивых металлических нагрудниках с родовыми гербами. Молодежь, еще не нашедшая себе занятие в этой жизни, была одета примерно как я. Короткие куртки, порой не в меру украшенные всевозможными рюшечками, бантиками и прочей мишурой, и обтягивающие лосины нежных, пастельных тонов. Прочие степенные мужи, торговцы и чиновники были одеты в более длинные варианты курток, похожих скорее на кафтаны. При этом сильного различия в одежде между расами не наблюдалось. Так, мелкие особенности, не более.

Представительницы прекрасного пола выделялись особенной пышностью нарядов. Огромные платья, состоящие из многочисленных юбок, подметали полы замка. Их узкий верх с высоченными воротниками с широким декольте максимально демонстрировал достоинства каждой дамы. Судя по всему, у здешних мужчин пользовались популярностью высокие и пышнотелые женщины, среди которых я смотрелся как подросток на дискотеке у взрослых. К тому же мои глаза были как раз на уровне их декольте. Стараясь не думать об открывающихся и колыхающихся «перспективах», я принялся оглядываться в поисках своих знакомых. Вот только ни одной знакомой физиономии поблизости не наблюдалось.

Звонко и мелодично ударил гонг. Музыка стихла, оставив лишь тихий гул разговоров, гости повернулись в сторону открывшихся дверей в дальнем конце зала. Громкий, четко поставленный голос объявил:

– Градоправитель Верхнего Новгорода, кавалер ордена Даргора Завоевателя, полковник Гвардии Его Величества Нимрона Третьего Хораг Толстый.

Градоправитель явился на банкет со своей свитой из нескольких человек, среди которых был и мэтр Ортус. Все они чинно проследовали к отдельному столу, стоящему на небольшом возвышении. Когда достойные мужи расселись по своим местам, слово взял сам полковник. Он поименно назвал каждого из нашей четверки и пригласил выйти к нему. Я даже слегка растерялся, когда прозвучало мое имя, однако вовремя заметил в толпе движение и знакомую куртку эльфа. Пристроившись к нему в хвост, я легко добрался до этой импровизированной сцены. Выстроившись в ряд как на параде, мы дружно отдали честь, бухнув себя кулаком в грудь. Это произвело положительный эффект на влиятельную публику. Многие одобрительно закивали, заулыбались, их взгляды потеплели. Лишь один человек смотрел на нас по-прежнему с недоверием и неким недовольством – мэтр Ортус.

Полковник Хораг толкнул вдохновляющую речь, подробно пересказал наши подвиги, в отредактированном варианте конечно же, и поставил в пример нашу доблесть и отвагу. Затем градоначальник лично пожал каждому из нас руку, а слуга принес на подносе четыре серебряных кубка с вином. Закончилась торжественная речь провозглашением тоста.

– За победителей!!!

– За победителей, – разом выдохнул зал.

Снова заиграла музыка, а полковник пригласил нас четверых за свой стол. Когда мы расселись и градоправитель занял свое место во главе стола, появились слуги. Они несли на подносах исходивших горячим паром и убийственным ароматом курочек, уточек и прочую пернатую живность, приготовленную всевозможными способами. Я глядел на эту проплывающую мимо вереницу и сглатывал набегающую слюну. Наконец один из слуг свернул и за наш столик и выставил блюдо, полное каких-то жареных пташек размером не больше воробья. Судя по довольным возгласам сидевших за столом, блюдо было чем-то особенным. Все тот же слуга разложил тушки каждому по тарелкам и полил их густым соусом.

Полковник первым, прямо голыми руками разорвал тушку на части и снял пробу, с наслаждением покивав. Это послужило сигналом остальным гостям приступать к трапезе. Замелькали пальцы, защелкали челюсти.

Я осмотрел стол в поисках вилки, чтобы хоть не обе руки пачкать, и заметил в центре стола с десяток двузубых столовых приборов, больше напоминавших орудия пытки. Да и размерами эти вилки годились разве что для переворачивания стейков. Так и не решившись ими воспользоваться, я аккуратно, стараясь не испачкать свой новый и дорогущий костюм, открутил от тушки крылышко и сунул его в рот, пробуя на вкус, как вдруг под ребра мне впился локоть соседа слева.

– Нет, ты глянь. – Перед носом затрепыхалась жареная птаха. – Тут же мяса на один зуб. Разве это достойная пища для мужчины?

После такой демонстрации мужчина хмыкнул и целиком закинул тушку себе в рот. Челюсти сомкнулись, раздался тихий хруст перемалываемых косточек, спустя несколько секунд все было кончено.

– Я же говорю, на один зуб, – с нескрываемым разочарованием произнес мужчина и вдруг предложил: – Давай лучше выпьем.

Вино было вкусным ароматным и довольно слабеньким, градусов пять-семь, видимо поэтому, мой новый приятель хлестал его как компот, не забывая, правда, закусывать ломтиками ветчины и прочими холодными закусками. В итоге трехлитровый кувшин опустел буквально на глазах, и чем меньше в нем оставалось вина, тем разговорчивее становился сосед.

К тому моменту когда принесли второй кувшин, мне уже было известно, что я имею счастье сидеть рядом со старинным армейским приятелем самого полковника Хорага. Кривой на один глаз и уже седой отставной вояка сыпал плоскими армейскими шутками и сам же ржал над ними во весь голос, не переставая тыкать в меня то локтем, то кулаком в бок. Он постоянно подливал мне вина и злился, что я сачкую пить с ним, расспрашивал о нашем походе и тут же, перебив, рассказывал свою версию. Мне даже стало казаться, что он специально пытается меня напоить и вывести из себя. Однако я помнил наставления деда и вел себя сдержанно и прилично. На вино не налегал, понимающе кивал и участливо сопереживал, когда захмелевший сержант рассказывал очередную байку из своей бурной молодости. Распахнулись двери и в зал потекла вновь вереница слуг, разносящих блюда с разнообразным мясом, на стол градоправителя они водрузили целого поросенка. Сержант радостно хлопнул и потер ладони.

– Вот теперь отобедаем. Да, салага! – он подмигнул мне единственным глазом, достал из-под стола здоровенный нож и одним мощным ударом располовинил бедного хрюнделя от пятачка до хвостика. Отрезав заднюю ногу, сержант насадил ее на нож и бросил мне на тарелку.

– Попробуй настоящей мужской еды, парень. Это, конечно, не дикий кабан, но ведь и ты не генерал. Да, хахаха, – он с размаху хлопнул меня по спине так, что я едва не нырнул носом в тарелку.

– Дааа, мелковато нынешнее поколение. Пить не пьют, едят комаров каких-то, не то что мы в молодости.

– Еще вина мне, – взревел он, быстро переходя с веселого настроения на агрессивное.

Подошедший с кувшином вина слуга хотел наполнить кубок сержанта, но тот с нескрываемым раздражением вырвал кувшин из рук, расплескав рубиновую жидкость и едва не облив ею собравшихся гостей.

– Ах ты растяпа… – озверел сержант и уже замахнулся ударить слугу, как вмешался полковник.

– Уймись, Горад, – его грозный окрик остановил разгоряченного вояку, как столб летящую легковушку, кажется, что тот даже протрезвел слегка. – Сейчас тебе принесут еще вина, – непринужденный жест рукой, и побледневшего слугу как ветром сдуло. – Сядь, не нравятся комары, тебе принесут любое другое блюдо.

Сержант пробурчал что-то невнятное себе под нос но все таки подчинился.

– А вы, ребятки, идите веселитесь. Вон ваши друзья уже заждались вас.

Олтан, Мирном и Атамил тут же подскочили со своих мест и, синхронно поклонившись градоправителю, отдали честь, а вот я замешкался.

Глядел в свою тарелку на недоеденный окорочок поросенка, мне было просто жалко оставлять такую вкуснятину. На другие столы, как помнится, ничего подобного не приносили. Поднимаю взгляд на Атамила, тот делает страшное лицо и одними губами шепчет:

– Брось, оставь ее.

Отвесив короткий поклон гостям и отдав честь хозяину, я с тяжелым сердцем и пустым желудком покинул застолье.

Разведчики, не удостоенные личным знакомством с градоправителем, и вправду ожидали нас с нетерпением. Бурных оваций, конечно, не было, но чувствовалось, что ребята сдерживаются, стараясь держать марку. Лишь близнецы позволили себе небольшую вольность и обнялись со старшим братом.

Вскоре стали известны и причины этого нетерпения. Друзья уже приготовили для нашей компании отдельный стол, и пока мы вчетвером откушивали за столом градоначальника, остальные парни нас терпеливо ожидали.

– За это стоит выпить, не так ли, друзья! – провозгласил здоровяк Олаф, и присутствующие поддержали его дружным ревом. На оккупированной территории, Разведчики Дарина устроили настоящий пир горой, за что я был им бесконечно благодарен. Тот жареный воробей и недоеденная ножка вкупе с алкоголем разожгли во мне зверский аппетит. Дед, конечно, неплохо готовит, да и я кое-чему научился, но до замковых поваров нам обоим было очень далеко. Стараясь попробовать как можно больше разнообразных блюд, я руководствовался правилом «все не съем, так хоть понадкусываю», неизвестно, когда еще доведется так обожраться. В процессе празднования к нам неоднократно подсаживались различные люди, высказывали поздравления и просто опрокидывали кубок-другой в кругу героев.

Сам я не воспринимал наш подвиг как нечто героическое. Ситуация больше была похожа на сценарий к дешевому фильму ужасов. Толпа вооруженных придурков полезла туда, куда не следует, в итоге двое оказались мертвы, а остальные едва живы остались. Герои, ничего не скажешь.

Так я думал, пока к нам за стол не подсел один дедушка и не рассказал свою историю. Оказалось, что прошлой зимой банда этого самого Богула напала на тракте на обоз его старшего сына со всей его семьей. Взрослых зарубили сразу, а малых детей выбросили в снег на обочину. Из шестерых детей к людям вышел только один из внучат этого деда, да и тот умер спустя три дня у него на руках от болезни. Теперь старик хотел поблагодарить и пожать руку тому, кто отомстил за его родных. Взгляды окружающих уставились почему-то только на меня.

– Благодарю тебя, сынок. – Старик обнял меня, его старческий голос предательски задрожал, а из глаз брызнули слезы. – Теперь мои детки могут спать спокойно.

Он спрятал морщинистое лицо в рукав, смутившись своей минутной слабости. Парни налили расчувствовавшемуся старичку вина, и мы выпили за погибших родных и друзей. На меня сразу навалилась грусть-тоска, хотелось запомнить Колина улыбающимся, в его сверкающих доспехах, настоящим рыцарем без страха и упрека. Но разум упрямо подкидывал перекошенное судорогой лицо с черными ниточками вен, проступающих сквозь мертвенно-бледную кожу.

Накатившую тоску развеял неугомонный и успевший округлиться Олтан. Он вцепился мне в рукав и принялся трясти.

– Андрей, наконец-то ты должен мне рассказать. Ну же отвечай, отвечай, демоны тебя забери. Что за фахербом? Я все справочники перерыл, кучу народу переспросил, никто не знает, что это.

– Да не фахер, а фаербол. Огненный шар то есть и прекрати меня трясти, а то я кусок до рта донести не могу. Аааммм.

Олтан отцепился и заметно сник:

– Огненную сферу, что ли? Этому заклинанию только подмастерьев учат, а я даже не ученик. Хотя отец и пообещал после случившегося разрешить мне отправиться в академию. А откуда ты так много знаешь про магию? Ты ведь не маг.

– Я не волшебник, я только учусь, – цитата из старого детского фильма автоматически сорвалась с языка.

Олтан, приложившийся в тот момент к кубку, поперхнулся, закашлялся, а когда отошел, уставился на меня таким восторженно-восхищенным взглядом, что я улыбнулся про себя.

– Ты закусывай, закусывай. А то вино башка попадет, савсем пьяный будешь, – произнеся это с пафосом и величием, я уткнулся в собственный кубок и стал украдкой поглядывать на Олтана. Маг похлопал глазами и, так и не найдя, что ответить, послушно принялся закидывать в рот закуски. Удивляюсь я, насколько здешние люди доверчивы. Нет, чужого они и близко к себе не подпустят, опасаясь убийц, воров или прочих грабителей, а вот лапши на уши им можно навешать с легкостью. Конечно, врать в открытую не стоит, но вот так, напустить туману с умным видом, и даже взрослые ведутся, словно дети малые. Впрочем, и у нас куча народу верит рекламе или обещаниям политиков.

Пока я предавался своим размышлениям, банкет продолжал набирать обороты. В зале заметно омолодился состав гостей, среди которых появилось множество представительниц прекрасного пола. Девушки организовывали небольшие группки, располагаясь вдоль стен и на балкончиках второго этажа и, весело щебеча и хихикая, кидали на парней оценивающие взгляды. Причем нашему отряду, как виновникам данного торжества, доставалась львиная доля их внимания.

Да-а, вино то хоть и слабенькое, но в голову ударяло нехило. Обведя слегка осоловевшим взглядом окружающих, я неожиданно заметил ее. Сногсшибательная блондинка, высокая и стройная. Милое личико с огромными невинными глазками и пухленькими губками. Когда же и она меня заметила и легко улыбнулась, мое сердце с удвоенной силой забилось в груди. В ответ я тоже ей улыбнулся и подмигнул. Девушка хихикнула, прыснув в кулачок, повернулась вполоборота к своим подружкам и украдкой стала поглядывать в мою сторону.

– Сигнал принят. Приступаю к действиям, – скомандовал я сам себе и уже собрался встать из-за стола и шагнуть навстречу своей судьбе, как за спиной раздался пьяный рык.

– Сидеееть!

С трудом удерживая равновесие и едва не споткнувшись о лавку, за стол уселся Атамил.

– Андрей, – выдохнул мне прямо в лицо эльф.

Ахренеть, да у него глаза в кучу и язык заплетается.

Где ж ты, друг мой, успел залиться по самый колпачок?

– Андреееей, даже не вздум… май, ик. Ты хороший друг, ик, и я не х… чу, ик, тебя потерять так скоро. И, ик, твой д… дедушка, он меня пер… пердупердил. Давай лучше выпьем.

– Да погоди ты пить. О чем предупредил?

– О них! – Широкий взмах рукой едва не смел со стола всю посуду. Атамил замер, с недоумением глядя на заляпанный рукав, и, недолго думая, сунул его в рот, слизывая капающий соус.

– О них, – уже шепотом повторил эльф и украдкой указал пальцем на пузатого мужчину в розовых лосинах и короткой молодежной курточке. Зрелище внушительных колыхающихся ляжек, обтянутых тонкой тканью, мгновенно остудило мой любовный порыв.

– Они? – с недоумением переспросил я. – Э-э-э вообще-то я не такой.

Теперь настал черед удивляться эльфу. Его физиономия вытянулась, глаза округлились. Он посмотрел на меня, потом повернулся к розовозадому, затем опустил взор на свой палец, по-прежнему направленный прямо на этот самый зад. Атамил громко икнул и отдернул руку так быстро, как будто обжегся.

– Да я не про толстяка… Ты за кого меня принимаешь? Ты что думаешь, раз эльф, значит, из этих? – С каждой фразой он распалялся все сильнее, повышая голос.

– Тише, тише?! Чего ты разорался? Давай сядь и объясни толком, кто такие они и чего от меня хотят?

– Они! – новый тычок пустым бокалом в сторону троицы симпатичных девчонок. – Хищницы. И здесь они ищут свою жертву. Какого-нибудь перспективного лопуха вроде тебя. Хватают и тянут.

– Да брось ты. Ни денег, ни статуса, ни связей. Кому я нафиг сдался? Одно слово – деревня.

– Дурак, – беззлобно заявил Атамил, без дополнительных вливаний алкоголя он трезвел на глазах. – Забудь ты про свою деревню. Оглянись. Большинство этих девиц-красавиц находятся здесь с одной-единственной целью – найти подходящего мужа. А иначе не успеешь оглянуться – и вот она уже сидит на диванчике и следит за детьми своей более успешной сестры. Ты же, мой дорогой друг, в городе недавно, а на подобном приеме и вовсе впервые, однако сразу же оказался за столом у градоначальника. – Тут добродушную физиономию эльфа перекосила гримаса ненависти. – И усевшись, сразу стал жрать в три горла, между делом весело и непринужденно болтая с другими гостями и распивая с ними вино.

– Погоди, ты чего? Ты же напротив сидел и все видел, он сам со мной заговорил.

Вспомнив о вине, эльф налил себе полный кубок, практически залпом его выдул и повернулся ко мне, уже блаженно улыбаясь.

– А они подумают так. Молодой, без браслета, герой города и с аристократией практически на равных общается. Чем не вариант? Так что ты уже на прицеле, а я обещал блудить… нет блюдь… короче, удержать тебя от последствий. Вот. Понял.

– А как же другие? Да и ты сам?

– Я эльф, – с гордостью произнес Атамил и тут же сдулся, – браки между людьми и эльфами не заключаются. А гномы наверняка уже помолвлены. У них с этим делом проще.

На минуту над столом повисло неловкое молчание, каждый задумался о своем. Мне хотелось побольше узнать об обычаях местного населения. А также о том, почему эльф так боится моего деда, что даже будучи пьяным, помнит о его просьбе, но спрашивать обо всем этом я не решался.

О чем думал сам Атамил, так и осталось загадкой. Внезапно он тряхнул головой, словно отгоняя плохие мысли, и резко встал.

– Пошли отсюда. Здешнее пойло меня совсем не берет, а я отчетливо чувствую, что хочу набраться сегодня до зеленых импов.

– И то верно, – с некоторым облегчением поддержал я друга. Мне хоть и было приятно побыть в центре внимания такого количества прекрасных молодых девушек, однако бросаться в водоворот семейной жизни вот так сразу я не собирался. К тому же за столом градоначальника было пусто, а значит, официальная часть мероприятия закончена. Прихватив внаглую со стола здоровенный окорок, я направился вслед за эльфом к выходу.

Тем временем в главной башне укрепленной части дворца, в маленьком уютном кабинете собрались трое самых влиятельных людей Верхнего Новгорода. Градоправитель Хораг и его советник по экономике и торговым делам Вардек Долгонос сидели в мягких удобных креслах перед жарко натопленным камином. Мэтр Ортус, в сферу деятельности которого входило не только поддержание порядка и законности в городе, нервно вышагивал взад-вперед позади кресел.

– Ортус, ты мне дырку в ковре протрешь. Сядь, не мельтеши. – Хораг Толстый пребывал в отличнейшем настроении. Устроенный им бал удался. С бандитами, которые в течение нескольких лет изводили торговцев и вырезали мелкие караваны, наконец-то покончено. Причем сделано это было силами городской стражи, что тоже не могло не радовать.

Скрипнула входная дверь, на пороге появился Горад, одетый в серую, неброскую мантию. Бравого вояку и знатного выпивоху было не узнать. Гладко выбритый и причесанный, казалось, он сбросил лет десять. Даже шрам стал куда менее заметным и уже не так отталкивающе выглядел. На одухотворенном лице читались мир и спокойствие, и лишь глаза выдавали в нем человека с непоколебимой силой воли.

– Чего так долго? – накинулся мэтр Ортус на вошедшего.

Горад одарил мага простодушной улыбкой, выудил из-за пазухи тускло сверкнувший серебром знак мастера гильдии духа, повесил его на шею и тихим, спокойным голосом ответил:

– Я спешил, как мог, брат.

Ортус лишь фыркнул и отвернулся от коллеги. Горад же, никак не отреагировав, спокойно подошел к столику, заставленному вином и закусками и принялся демонстративно лакомиться сушеными фруктами.

– Да он издевается!

– Остынь, Ортус. А ты, друг мой, не томи, рассказывай что выяснил.

– Да чист ваш мальчишка. Чтобы это понять, достаточно было с ним пару минут поговорить. Не представляю, для чего понадобился весь этот спектакль. Ни сглаза, ни порчи, ни тем более проклятья на нем нет и не было. Как нет и тьмы в его душе. Чем он тебя так заинтересовал, брат?

От этого фамильярного обращения, принятого лишь среди адептов магии Духа, мэтр Ортус слегка передернул плечами, но все же снизошел до ответа.

– Он показался мне странным. Его друзья в один голос утверждают, что боец он откровенно слабый. Однако парень смог сплотить людей перед угрозой и практически в одиночку упокоить десяток мертвецов. Также я знаю, что способностей к магии у него кот наплакал, но стоило мне попытаться воздействовать на него…

– Агааа, я так и знал! – едва не подскочил со своего кресла Вардек. – Снова взялся за старое? Опять шпионы на каждом углу мерещатся! Мне уже жаловались уважаемые люди на твои методы. Небось хотел парня просканировать, да не вышло.

– Да как ты смеешь, – задохнулся от возмущения Ортус, – методы ему мои не нравятся. Сканирование, к твоему сведению, – это уголовное преступление, а я хотел лишь расположить к себе мальчишку, вывести на доверительный разговор.

– Знаем мы эти разговоры, – отмахнулся от него Вардек, – потом в голове пусто, а в карманах ветер гуляет.

– Чтоооо?

– А ну прекратите, оба, – оборвал перепалку Хораг. – Что вы как дети малые, в самом деле? Этот как его, ааээ…

– Андрей, – буркнул слегка обиженный Ортус.

– Он самый. Пусть он, конечно, странноватый, но пока все его странности нам на пользу. Так что оставь мальца в покое. Слышишь, Ортус?

Дождавшись утвердительного кивка, взгляд градоправителя потеплел. Он откинулся назад в кресло, отхлебнул из высокого кубка вина и спросил:

– Я вам не рассказывал один случай? Я был тогда еще безусым лейтенантом, появился у нас в полку…

Советники, почти синхронно, тяжело вздохнули и переглянулись. Полковник любил поболтать о своей армейской юности и мог предаваться воспоминаниям часами напролет.

Зима закончилась, так толком и не начавшись. Снега выпало много, но ни трескучих морозов, ни завывания вьюги за окном я так и не дождался. Да что говорить, если ни река ни даже ров вокруг города толком не замерзли.

И вот спустя две луны так называемой зимы пришла весна. Улицы Верхнего Новгорода, и без того не слишком чистые, превратились в настоящие реки из слякоти и грязи вперемешку с навозом и прочими отходами жизнедеятельности средневекового города. Эта жижа, доходившая до щиколоток, а порой и выше, под теплыми лучами весеннего солнышка начинала благоухать так, что город становился похож на один большой хлев. Правда, для местных жителей это было что-то вроде автомобильного смога современного города, да, есть, да, воняет, но терпимо же. Да и дед уверял меня, что всю эту грязь смоет первым же дождем.

Кроме всего прочего, весна добавила новых проблем. Как и обещал Атамил, я стал объектом повышенного внимания среди незамужних девушек и их родни. Так мне стало известно, что к деду уже наведывались парочка местных сводниц с целью прощупать почву. А тут еще и дочка пекаря с соседней улицы решила пойти по самому простому пути к сердцу мужчины и стала подкармливать меня хлебобулочными изделиями. Все бы ничего, да только я совершенно случайно узнал, что этой акселератке, выросшей на молоке да сдобных булочках, которая выше меня на целую голову, нет еще и шестнадцати. Отделаться от этой назойливой девицы стоило мне больших трудов. Ее отец вроде бы тоже не разделял поспешного решения своей дочери, но в общем и целом был только за. Оно и понятно, у пекаря было пятеро детей и трое из них девочки, и упускать потенциального зятя он не собирался.

В нашем королевстве Мефрад не было какого-то строго определенного возраста для совершеннолетия.

Любой человек в момент вступления в брак по определению становился взрослым. И если до этого момента парень или девушка могли позволить себе некоторые вольности, то получив на руку брачный браслет, они становились полноценными членами общества со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями.

Вся эта ситуация меня здорово напрягала, и чтобы хоть как-то избавиться от назойливых притязаний, я с головой ушел в тренировки и работу, задерживаясь в лавке Гарина допоздна.

Вот и сегодня я шел в сопровождении Изи по пустынным улочкам ночного города к дому, предвкушая горячий ужин и теплую постель. Гулять с дряком в это время суток было одно удовольствие. Те немногие прохожие, что попадались навстречу, завидев нас, торопились перейти на другую сторону улицы или вовсе свернуть в переулок. Горящие в темноте изумрудно-зеленым огнем глаза дряка производили неизгладимое впечатление. Из-за поворота показалась парочка всадников, и теперь уже мне пришлось опасливо прижиматься к обочине, чтобы их пропустить. Изя так и вовсе спрятался у меня за спиной. Он, как и я, недолюбливал лошадей, они большие, шумные, воняют и кусаются. Но несмотря на все свои недостатки, лошади были здесь единственным из доступных средств передвижения. Хотя, помнится, дед рассказывал, что в срединных королевствах и вовсе на грифонах летают, в любом случае неплохо было бы взять пару уроков верховой езды.

– Эй, ты. А ну стой. – Резкий окрик вместе с дробным цокотом лошадиных копыт заставил меня обернуться. Всадники, только что проехавшие мимо, спешно возвращались. Один из них осадил коня буквально в метре от меня. Свет тусклого уличного фонаря не позволял разглядеть их лица, скрытые капюшонами. Всадник слева спешился и откинул капюшон. Это был темноволосый мужчина с выдающимся шнобелем. Тонкие крысиные усики, бегающий взгляд и манерно брезгливое выражение на лице, из-за которого этот тип мне сразу не понравился. Взгляд у незнакомца был недобрый и не предвещал ничего хорошего.

– Твой дряк? – смерив меня оценивающим взглядом, спросил усатый.

– Да.

– Мой хозяин, – легкий кивок в сторону второго всадника, – желает купить зверя. Сколько ты за него хочешь?

Этот вопрос несколько ошарашил меня. Изя давно стал чем-то большим, чем просто домашний питомец, он стал частью меня, нам даже не нужен был зрительный контакт, чтобы понять чувства друг друга.

– Что, люд, язык проглотил от счастья? – он шагнул ко мне навстречу. Пахнуло немытыми ногами пополам с убийственной дозой приторных духов. Меня от этого запашка чуть не стошнило, а Изя фыркнул и попятился.

– Держи, – усатый протянул тощий кошель.

– Прости, но это невозможно. Дряк не продается, – я постарался ответить твердо и уверенно, чтобы не возникло и мысли начать торговаться.

– Да как ты смеешь мне отказывать, деревенщина? – Тоненький мальчишеский голосок едва не пустил петуха. Второй всадник скинул с головы капюшон, манерно встряхнув длинными абсолютно белыми волосами. И впрямь мальчишка, на вид лет двенадцать, не больше. Он повернулся ко мне слегка в профиль, задрав свой подбородок и скорчив надменную рожу, писклявым голоском приказал:

– Отдай мне зверя, люд, ты не достоин им владеть.

– Ага, щас, разбежался. – Этот мелкий белобрысый говнюк своим поведением мгновенно вывел меня из себя.

Рожу мальчишки перекосило от злобы и ненависти, и он истерично заголосил:

– Пратт, убей этого наглеца и забери у него дряка, я приказываю.

Мужик в нерешительности замер, крысиные усики задергалась, глазки забегали по сторонам в поисках свидетелей. А пацан тем временем продолжал вопить:

– Я приказываю, забери. Забери! Забери!

От истеричных воплей мальчишки лошадка, на которой он восседал, стала прядать ушами и нервно вздрагивать, переступая с ноги на ногу. Мужик дернулся, зло оскалившись и резко вытащив из поясных ножен длинный тонкий меч, шагнул вперед. В этот момент я остро пожалел, что ленился таскать гартог с собой на работу. Изя, заметивший вооруженную угрозу, отреагировал мгновенно. Дряк прыгнул навстречу, угрожающе зашипев, он распахнул свою алую пасть, полную острых как бритва зубов, и раскрыл, словно зонтик, кожаный воротник.

Усатый отскочил обратно, едва не врезавшись спиной в собственную лошадь. Белобрысый сопляк, ни на секунду не перестававший орать, завизжал, как девчонка. Его лошадь, для которой это стало последней каплей, испуганно заржав, встала на дыбы и, сбросив мальчишку с седла, рванула прочь, вниз по улице. Стук ее копыт был отчетливо слышен в наступившей внезапно тишине. Никто больше не орал, не шипел и не звенел железом. Мы все как один уставились на распростертое в уличной грязи тело мальчика.

– Ты его убил, – едва слышно, с диким страхом в голосе прошептал усатый. – Ублюдок. Ты убил… единственного сына баронессы Вигор.

Мое сердце ушло в пятки, к горлу подкатил ком. Перед глазами тут же возник образ площади, палача и моей головы, слетающей с плеч под ударом топора. В абсолютно пустой черепушке, которая пока еще покоилась на моих плечах, была лишь одна мысль – бежать, бежать, пока не поздно, бежать куда угодно. Я сделал непроизвольный шаг назад, и в этот момент мальчишка открыл глаза. Усатый бросился к своему хозяину и замер рядом с ним, не решаясь даже прикоснуться. Белобрысый истерик тем временем принял сидячее положение и молча обвел ошарашенным взглядом всех присутствующих.

– Хозяин… – проблеял мужик, – ты в порядке?

Мальчишка, все еще пребывающий в ступоре, оглядел себя, сидящего в грязи, посреди мостовой. Затем медленно ощупал свой затылок и, глянув на руку, измазанную в навозе и крови, вдруг завизжал, как порося. От столь пронзительного крика заложило уши.

Словно в ответ на эти крики с другого конца улицы послышался топот и звон доспехов. К месту происшествия спешила ночная стража.

– Уходим! – крикнул я Изе, и мы со всех ног рванули подальше от этой психованной парочки. Вслед нам летели угрозы и проклятия от усатого. Он хотел было броситься за нами, но не решился оставить своего, теперь не очень белобрысого хозяина. Тот по-прежнему сидел в грязи и с надрывом голосил во всю мощь своих легких.

Человеческий разум требовал как можно быстрее добраться до дома, там безопасно, можно отсидеться и переждать. Однако звериное чутье дряка гнало вперед, заставляя отрываться от возможной погони, петлять и путать следы. Изя выбирал самые темные переулки и подворотни. Несколько раз влетая в тупик, приходилось с ходу штурмовать забор, а то и целое здание. Ящер, благодаря мощным когтям, легко карабкался по каменным стенам домов и деревянным перекрытиям, а мне приходилось проявлять чудеса средневекового паркура, изо всех сил стараясь не свалиться вниз, в темноту. Перед глазами мелькали дощатые заборы и печные трубы, а за спиной чудилось дыхание стражника, который вот-вот настигнет, схватит и потащит на эшафот. Страх и адреналиновый азарт гнали меня все дальше и дальше. Добротные каменные дома сменились деревянными лачугами, улочки стали еще теснее и извилистей. Не вписавшись в поворот в узком месте, я с треском проломил ветхую стену сараюшки и свалился в кучу мусора, едва не пропоров живот обо что-то острое и твердое. Из глубины сарая раздались визги, скулеж и возня. А следом с утробным рыком из темноты выдвинулась собачья морда, за ней появилась еще одна, и еще. Псы, крупные, как доги, худющие и злые, с облезлой шерстью, вышли вперед и стали обходить меня с разных сторон. Стоило мне пошевелиться, как животные начинали рычать еще сильнее, припадали к земле и скалили клыки, от одного вида которых становилось не по себе.

Внезапно стало гораздо темнее, слабый лунный свет загородила тень, возникшая в проломе. Вместе с тем пришло знакомое чувство, что ты не один и рядом тот, на кого можно всегда положиться. В голове сразу родился план действий. Моя цель – слева, вожак стаи. Он почти закончил обходной маневр, намереваясь напасть сзади, пока я отвлекусь на парочку перед собой. Этих двоих Изя выбрал для себя.

Появление нового противника заставило псов атаковать немедленно. Вожак прижался к земле, его глаза светились лютой злобой, шерсть на загривке встала дыбом. Короткий разбег – и зверь прыгнул, метя мне в горло. Я инстинктивно прикрылся левой рукой, подставив ее под летящую пасть. Правой же схватил первое, что попалось мне под руку, ту самую палку, на которую сам едва не напоролся. Короткий удар, снизу вверх прямо перед собой, единственное, на что хватило времени. Руку пронзила острая боль. В тот же миг меня сбивает с ног блохастая туша. От мощного удара я кубарем выкатился обратно на улицу, саданувшись затылком о стену противоположного здания. Псина навалилась мне на грудь, сдавливая дыхание и продолжая грызть мою руку. Я дико заорал не столько от боли, сколько из-за страха остаться без руки, и принялся молотить руками и ногами, отпихивая его от себя. Это вышло на удивление легко, вожак стаи свалился на сторону, мелко засучив лапами. Из-под его нижней челюсти торчал обломок обглоданной бедренной кости.

Рука, зажатая в пасти мертвого зверя, начала саднить. Из темноты полуразвалившегося сарая раздались яростное рычание и звуки нешуточной драки. Изе требовалась помощь. Превозмогая боль в прокушенной конечности, упираюсь ногой в верхнюю челюсть, а нижнюю тяну на себя. Хрен там. Предплечье зажало, словно в капкане, голыми руками мне их не разжать, а расклинить нечем. Разве что…

Обглоданный мосол словно рукоять ножа торчал прямо у меня перед глазами. Ухватившись, я с хрустом и скрежетом его провернул и выдернул. Из раны потоком хлынула кровь, заливая штаны и почти новый овечий полушубок. Кусочки серого вещества еще остались на кончике. Похоже, обломок пробил горло и достал до мозга, мгновенно убив пса. В другой раз меня непременно бы стошнило от увиденного, но сейчас я лишь перехватил поудобнее орудие убийства и снова вонзил его в череп собаки, на этот раз между зубов. Работая этим импровизированным рычагом, мне удалось осторожно освободить руку. Беглый осмотр показал, что раны были несерьезные. Крови не много, клыки хоть и прокололи рукав полушубка и до мяса содрали кожу в двух местах, но в общем и целом я легко отделался.

Громкий лай из сарая уже сменился на скулеж и жалобное повизгивание. Я поспешил к Изе, но там уже все было кончено. Оба пса валялись на полу, разодранные в клочья. На их боках зияли рваные дыры от вырванных кусков мяса и длинные следы от когтей. Над поверженными противниками стоял дряк, излучая азарт боя и радость победы. Я поспешил отгородиться от его эмоций, должен же хоть у кого-то остаться разум.

Только сейчас до меня дошел этот запах. В логове, а по-иному это место было не назвать, стоял непереносимый запах псины. На полу валялись обрывки шкур и обглоданные кости, часть из которых определенно принадлежала человеку. Да, милые собачки, ничего не скажешь. На шум драки и лай собак проснулись и остальные обитатели портового района. Стоило убираться отсюда поскорее, не хватало еще, чтобы меня и здесь заприметили.

– Изя, фу, брось. Давай домой. Хватит, нагулялись.

Дряк радостно рванул на выход. Естественно, дома его ждала миска каши, которую этот проглот мог поглощать в любых количествах.

Буквально спустя полчаса петляний по городу нам удалось добраться до дома никем не замеченными и никуда больше не вляпавшись. Дед, недовольный моим долгим отсутствием, начал было ворчать и отчитывать за опоздание, но затем увидел кровь на штанах и полушубке.

Пересказ всего вечера не занял много времени. Дед лишь под конец уточнил:

– Как, ты сказал, звали того мальчишку?

– Что-то вроде Виктор. Не помню, но точно на В.

Мои мысли еще слегка путались, руку жгло словно огнем. Дед был занят своими размышлениями, и лишь Изя честно старался мне помочь. Дряк крутился вокруг, стараясь лизнуть прокушенную руку, пока я возился с аптечкой. Наконец, мне это надоело, и я попытался отогнать его, но не тут-то было Изя увернулся и вцепился зубами прямо в рану. Кровь хлынула с новой силой.

– Ай, больно же, засранец. Да знаю я, что ты хочешь полечить, но у двуногих есть средство понадежнее твоих слюней.

Неожиданно дед встал на сторону дряка:

– Живица от заразы не лечит, так что не ерепенься, один раз он тебя от яда уже спас, – и отвесив мне подзатыльник продолжил. – Вспоминай давай имя, случайно не баронесса Вигор?

– Во, точно Вигор. Жжение и боль в руке понемногу отпускали, похоже, и вправду целебные у Изи сопли. – Усатый так и орал бароне…

– Это плохо. – Дед был настроен серьезно.

– Дедуль, да я тебе клянусь, я и пальцем не трогал этого пацаненка. Он сам с лошади свалился. Может, не стоило от стражников убегать, ты же говорил, что судьи у вас неподкупные.

– Дурень, я-то тебе верю и судья скорее всего поверил бы, да только не дожил бы ты до суда. Баронесса эта стерва та еще, и в сыночке своем души не чает, думаешь, будет она твои объяснения выслушивать. Да и не станет аристократка с простым горожанином судиться. Проще тебя подкараулить в тихом месте, оглушить и притащить тепленького в подвал ее замка. А то и вовсе прирезать и карманы вывернуть, поди потом докажи, что это не случайное ограбление.

От таких перспектив мне как-то сразу поплохело.

– Чего ж теперь делать-то?

– Бежать тебе из города надо, внучек. И чем скорее, тем лучше.

– Бежать? Куда?

– Вариантов-то на самом деле немного. Например, отсидеться пару лет в какой-нибудь пещерке в гоблинских горах. Хотя и потом все равно в город тебе обратной дороги не будет. Можно в соседние королевства податься. Правда, ты и тут-то больно приметен, а там и вовсе как прыщ на заднице выделяться будешь. Или пойти на королевскую службу, там тебя точно ни одна сволочь не достанет. Всеми делами касательно присягнувших служить королю занимаются королевские дознаватели, а с ними шутки плохи.

– Погоди, но ведь ты говорил, что на службу берут лишь женатых и с детьми.

– Это да, так ведь я не в армию тебе предлагаю идти, а в военную академию. Учиться нелегкому труду искателя. Тамошние курсанты приравнены в правах к солдатам, так что ты будешь под защитой короля, первые пять лет как минимум. Если, конечно, поступишь. Правда, я думал, у меня есть еще сезон-другой, чтобы поднатаскать тебя, но, видно, боги решили иначе. Да не стой ты столбом, вещи собирай давай, а я пока еды в дорогу поищу.

Вещи. Вещи. Бегая по всему дому и собирая оружие, броню, чашки, ложки и носки, я вдруг осознал, что могу и не вернуться обратно. Так уже было в моей предыдущей жизни. Те же сборы в институт, тот же мандраж. Тогда за мной никто не гнался, но все же покидать родной дом и город было страшновато. А потом оглянуться не успел: учеба, работа, съемная квартира, девушка, и причин возвращаться становилось все меньше и меньше. Отец был горд, что сын наконец оторвался от маминой юбки и начал самостоятельную жизнь. Мать, конечно, переживала, но и она понимала, что в родном Мухосранске перспективы были только у рюмочных.

– Дед, а как же ты?

– А что я? За меня можешь не беспокоиться. В крайнем случае отсижусь у Элькарина. Но сейчас важно другое. Андрей, запомни, Нижний Новгород, конечно, не столица королевства, но влиятельных и сильных людей и там хватает. Прошу, постарайся никого из них не задирать и не раздражать. Однако и спуску никому не давай – держи себя с достоинством и меня не позорь. Приеду, проверю, – для наглядности дед пригрозил своей тростью.

– Все собрал?

Я обвел взглядом домик, который за полгода стал практически родным. Рюкзак у порога, доверху заполненный всеми вещами, что я успел нажить в этом новом мире. Странного зверя – чьи мысли и желания я понимал лучше, чем большинство девушек, с которыми встречался. И пожилого человека, который, встретив чужеземца, дал ему кров и пищу, принял в семью и назвал внуком, научил выживать в этом удивительном и опасном мире.

– Вижу, что да. Ладно, теперь слушай очень внимательно. На тракт выйдешь через южные ворота, там даже ночью не закрывают. Два дня назад в Нижний отправился небольшой караван, если поторопишься, то вскоре его нагонишь. С ним и дойдешь до столицы княжества, в одиночку одолеть такой путь для тебя будет пока тяжеловато. Сейчас постарайся отойти от города так далеко, как сможешь. В ближайшие деревни и таверны не заходи, запомнят вас там. Я бы предложил избавиться на время от дряка, но похоже, вы уже неразлучны. Значит, как устроишься, пришли весточку через мэтра Элькарина, так я буду за тебя спокоен. Ну все, иди уже, не хватало еще стражи дождаться.

Уже в дверях я обернулся и крепко обнял старика.

– Благодарю, дедуль, за все. Я вернусь, я обязательно вернусь.

– А куда ты денешься, конечно, вернешься, а теперь беги. – Дед смахнул набежавшую слезу и весело улыбнулся: – Да помогут тебе боги.

Из города я сбежал незамеченным. Сделав небольшой крюк по окольным дорогам, мы вышли на большой тракт. Из-за туч выглянула Лауна, старшая из лун, осветив засверкавшее серебром поле. Позади чернела громада города, в одночасье ставшего для меня небезопасным местом, а впереди ждали три с лишним сотни километров пути в неизвестность.

– Дааа, брат мой чешуйчаторылый, вот уж не думал, не гадал, что придется вышку в ином мире получать. Я тебе не рассказывал, но дома мне пару лет оставалось до диплома. Я стал бы инженером по строительству высотных и большепролетных зданий и сооружений. Пошли, расскажу все подробно по дороге.

Дряк внимательно вслушивался в болтовню, уставившись на меня. Он бы и уши оттопырил, если бы они у него были. В сгустившейся темноте лишь мой голос да хруст наледи на дороге нарушали безмятежный покой ночи.

Несмотря на предупреждение деда, далеко уйти я не смог. Сначала захотелось жрать, и на нервах я схарчил почти все запасы хлеба и мяса. Хоть его и так полагалось съесть в ближайшие три дня, но я умудрился умять все за один присест. После такого жора навалилась сонливость, да и дневная усталость давала о себе знать, пришлось искать приют на остаток ночи.

Меня разбудило громкое лошадиное ржание. Сон сняло как рукой. Вокруг уже было светло, вот дурень, обругал сам себя. Проспал все на свете, и погоню в том числе, теперь мне хана. И почему Изя не разбудил? Дряк, мирно спавший в ногах, открыл один глаз. БЕЗОПАСНО. Широко зевнул и перевалился с боку на бок.

Хлесткий удар хлыстом, снова ржание и злобный окрик:

– Давай шевелись, скотина безмозглая.

Осторожно приподнимаю тяжелую еловую лапу и выглядываю из своего убежища. На дороге стоит телега, груженная бочками, на них сидит бомжеватого вида мужичок и нахлестывает лошадь. Бедная животинка изо всех сил пыталась вытянуть из ямы застрявшую повозку, но та не поддавалась. Наконец до крестьянина дошло, что одной лошадиной силой здесь не обойтись, и он спрыгнул со своего насеста на дорогу. И зря. В момент приземления мужичка повело в сторону, он замахал руками, как ветряная мельница, и с матерным воплем рухнул лицом вниз, прямо в лужу, подняв целый фонтан брызг.

Барахтаясь в луже, крестьянин материл всех и вся, проклинал темных богов и взывал к светлым. Аккомпанементом ему служил дружный гогот десятка луженых глоток. Рядом с телегой совершенно неожиданно появился целый отряд всадников. Ни звона доспехов, ни стука копыт, они возникли из ниоткуда, словно призраки. Конный разъезд городской стражи это было серьезно. Ребята специализировались на поимке беглых рабов и прочих лихих людишек, промышлявших разбоем на дорогах королевства. Если их послали за мной, моя песенка спета. Я замер, боясь пошевелиться, даже дышать старался через раз. Двое самых молодых спешились, бегом подбежали к телеге и одним рывком вытащили ее из ямы. Чумазый с ног до головы крестьянин суетливо бегал вокруг, благодаря своих спасителей. Не обращая на него внимания, весело смеясь и перешучиваясь, стражники вскочили в седла и галопом поскакали вслед за уходившим в сторону города отрядом. Крестьянин, взобравшись на телегу, тоже покатил за ними, нахлестывая свою лошаденку.

– Фууух. Это, по-твоему, безопасно?

Изя снова приоткрыл один глаз и фыркнул. БЕЗОПАСНО.

– Поднимайся давай, лентяй. У нас впереди долгий путь. Но сначала надо пожрать!

Позавтракав, мы осторожно выбрались на дорогу, я оглядывался, а Изя принюхивался. Тишь да благодать, и птички уже вовсю поют. Тележные колеса оставили в грязи глубокие узкие колеи, в которых скапливалась талая вода. Мдаа, мир другой, а дороги все те же.

– Пошли. Надо догнать этот караван, ночевать в лесу, в яме под елками я что-то больше не хочу. Вперед, Изя, искать, искать его, мальчик.

Дряк даже с сумками на спине носился по дороге взад-вперед как угорелый. А вот мне приходилось несладко. На открытой местности, среди полей и холмов тракт успел просохнуть, и мне удавалось даже ускориться до легкого бега, но в низинах и в тенистых лесных участках приходилось смотреть во все глаза, чтобы не навернуться или не черпануть полные сапоги.

Если днем главной бедой была дорога, то ночью куда большей проблемой, чем даже холод, стали волки. Эти серые санитары леса появились уже на вторую ночь. Поодиночке и целой стаей они кружили вокруг моей стоянки, не подходя слишком близко, но и не удаляясь. Я видел в темноте десятки пар глаз, горящих как угольки. Волчий вой и устраиваемая время от времени грызня заставляли каждый раз вздрагивать и проверять, рядом ли арбалет и гартог. Изя все порывался пойти и разобраться с ними по-взрослому, но я его не пускал, понимая, что это лишь уловки, чтобы выманить дряка. Если останусь один, меня не спасет ни огонь, ни оружие.

Пять дней я шел по тракту, сторонясь людских поселений и прячась от редких всадников, нагонявших меня. Припасенная еда закончилась, пришлось обходиться тем, что поймает Изя.

Солнце уже клонилось к закату, когда я едва не вляпался в кучу еще дымящегося лошадиного дерьма. Ускорил шаг, и буквально через полчаса мы нагнали караван. Меня тоже обнаружили, и от вереницы телег отделился всадник. Он встал посреди дороги, перегородив путь, и стал дожидаться меня.

На гнедом жеребце восседал не молодой уже воин с круглым щитом в левой руке и копьем в правой. Тело защищала броня подобно рыбьей, из крупных стальных чешуек, плотно пригнанных друг к другу. На голове шлем с полумаской, из-под которой торчала густая рыжая борода.

– Стой, незнакомец. Кто такой и с какой целью преследуешь нас?

– Звать меня Андрей, а иду я в Нижний Новгород, в военную академию поступать.

Дед предупреждал, чтобы я особо не врал охране каравана. Они люди нервные, ко всему подозрительные, могут и не принять чужака.

– Позволь нам путешествовать вместе с вами.

– Нам? – В голосе охранника прозвучало удивление. Он даже приподнял забрало на своем шлеме.

– Так этот с тобой?

– Дряк – да. Он послушный, и гарантирую, проблем с ним не будет. Если нужно, я заплачу.

Борода усмехнулся:

– Меня зовут Аргост, я старший караванщик. Дойдем до Ниеловки, там и порешим, как дальше наши дорожки лягут. Догоняй.

В караване я насчитал шесть телег, две из которых были крытыми на манер фургонов с Дикого Запада. Остальные вполне себе обычные повозки, груженные самой разнообразной домашней утварью. Шкафы и лавки соседствовали с тюками каких-то тканей, мешками, сундуками и прочими полезными в хозяйстве вещами. Вдоль всей вереницы повозок вышагивало с десяток вооруженных мужчин разных возрастов. Верхом только двое, встретивший меня Аргост да хозяин всего этого добра. Купец лишь мельком на меня взглянул, коротко кивнув бородачу.

Я быстро догнал вяло плетущийся караван и пристроился сзади, но Аргост настоял, чтобы мы с дряком двигались впереди, рядом со второй телегой, причем отходить от нее было запрещено нам обоим. Судя по всему, путешествие обещало быть очень скучным и монотонным. Повозки то и дело застревали в грязи, и охране приходилось их вытаскивать. Один раз я хотел помочь, но получил вежливый отказ с посылом идти далеко и надолго. Со мной даже разговаривать никто не хотел. Так и шагали под скрип телег и всхрапывание усталых лошадей. Солнце уже скрылось за горизонтом, раскрасив напоследок небо в багрово-красные тона, а караван и не думал останавливаться, лишь на повозках зажглись алхимические фонарики. Наконец, уже в полной темноте, мы достигли этой самой Ниеловки. Понять, насколько большим был этот населенный пункт, было невозможно, очертания домов сливались с чернеющим позади лесом. Ворота распахнулись навстречу практически сразу, похоже, что купца здесь как минимум знали, а возможно, и ждали. Припарковав телеги на просторном дворе, возницы принялись распрягать лошадей, а охрана потянулась внутрь самого большого дома. Я же свалился на лавочку перед конюшней, вытянул гудящие ноги и прикрыл глаза.

– Эй, ты, вставай. Отец хочет тебя видеть.

– Чего? Кто? Какого хре?..

Вот блин, только ведь на минутку прикрыл глаза и уже сморило. Двор опустел, всех людей и остальную живность будто корова языком слизала. Лишь надо мной склонился парень в шубейке, накинутой на плечи, и тряс за плечо, как яблоню.

– Вставай. И пошевеливайся давай, мой отец ждать не любит.

– Да иду я, иду.

С трудом поднявшись с лавки, зашагал вслед за парнишкой к тому большому дому. Стоило открыться широкой дубовой двери, как на меня пахнуло ароматами свежеиспеченного хлеба и жареного мяса. Желудок жалобно квакнул, рот наполнился слюной в предвкушении. Из мира грез и гастрономических фантазий меня вырвал хриплый похмельный голосина.

– С животными нельзя.

В грудь воткнулся толстый, как сарделька, палец, принадлежавший лысому, широкоплечему амбалу в заляпанной кожаной жилетке на голое тело.

Сарделька переместилась левее и ниже и воткнулась в нос Изе, а тот ее лизнул в знак дружбы. Вышибала разве что не подпрыгнул от неожиданности, прижал конечность к груди и внимательно осмотрел палец.

– Куда ж я его дену, ночь на дворе, а он у меня еще маленький.

Здоровяк почесал бритую макушку и выдал:

– Все равно нельзя. За конюшней есть клетки для зверья, посади его туда. Никуда не убежит.

– Ага, щазз. – С этими словами я развернулся и вышел.

Решение проблемы нашлось практически сразу. За углом таверны обнаружился навес летней веранды и пара лавок, на время беседы сгодится, а потом поищу апартаменты на ночь покомфортабельней, от голой земли уже бока болят. Оставив Изю сторожить наши вещички, я вернулся в таверну. На этот раз вышибала меня проигнорировал, однако в дверях на меня едва не налетел давешний парнишка.

– Ты куда пропал? Я же сказал, чтобы шел следом.

Парень схватил меня за рукав и потащил в глубь зала, ловко лавируя меж круглых столов, за которыми сидели караванщики и местные завсегдатаи. В углу за самым козырным столиком возле камина сидели трое. Уже знакомый мне начальник охраны Аргост набивал рот кашей. Купец и хозяин всего движимого имущества, чье имя я так и не удосужился узнать, смотрел прямо на меня, вольготно откинувшись назад и подперев руками стол. И ничем не примечательная с виду старушка. Она сидела ближе всех к камину и грела в руках чашку с горячим чаем.

– Так вот он каков, наш неожиданный попутчик, – обратился купец к Аргосту. – Не очень-то он торопился принять наше приглашение. Думаешь, он решил отказаться?

Аргост молчал, он набивал рот кашей и густой подливой и лишь поглядывал на меня с прищуром. Парнишка обошел стол и теперь стоял позади купца, злорадно скалясь. Я понял, что попал, роли расписаны, актеры заняли свои места. Вопрос лишь в том, эти мужички хотели развести меня и потешиться или меня всерьез проверяют. В любом случае придется выкручиваться, так чтоб и купца не обидеть, и самому не облажаться.

– Уважаемый…

– Оргаир, – любезно подсказал купец.

– Уважаемый Оргаир, прошу простить меня за опоздание. Я не хотел тебя этим обидеть, но в здешнее заведение не пускают дряков, и мне пришлось искать ему временное пристанище.

– Зверя своего, значит, пристраивал. Причина и впрямь уважительная, негоже хозяину отдыхать, покуда звери его не устроены. Раз все в порядке, садись, отведай здешнего особого рагу, оно на выходе такое же острое, как и на входе. И расскажи нам, что заставило тебя одному отправиться в столь дальний путь. Игвар, принеси нашему гостю стул.

На последних словах ухмыляющуюся рожу парня перекосило. Он пробурчал что-то типа: да, отец, и бросив на меня косой взгляд, поплелся искать мебель. Вернувшись через минуту, Игвар притащил самый уродливый и колченогий табурет, который был, наверное, свидетелем самой Бури, и с торжественным видом поставил его передо мной. Стоило мне усесться на эту мебель пещерного человека, как из-под соседнего стола выпрыгнула девушка. Бросив в стоявшее рядом ведро грязную тряпку и вытирая мокрые руки о не первой свежести фартук, она подошла.

– Чего подать? Есть отличный суп из куриных потрошков, каша с гуляшом и рагу. Можем зажарить курицу, но ее надо подождать подольше.

– Суп, – не раздумывая выбрал я. – Жидкий и горячий, самое то для моего продрогшего организма.

– Да, и мне бы приятеля накормить. Он снаружи на веранде остался, вещи сторожит.

– Так пусть заходит, у нас не воруют.

– Он четвероногий, ему сюда нельзя. Можешь отнести ему миску с вашим знаменитым рагу, да поострее.

– А собачке не станет плохо? – искренне запереживала официантка.

– Этой нет. Он такое любит.

– Хорошо, тогда пятнадцать монет.

Я пошарил в кошельке и выложил на стол стопку медяшек с отчеканенным гербом с одной стороны и королевским профилем с другой.

– Сейчас принесу.

Пока она бегала на кухню, я успел стянуть доспех и уселся за стол уже в одном свитере. Очень хотелось сменить пропотевшую одежду и помыться, но о бане в ближайшие дни можно будет разве что только мечтать, ладно хоть руки нашлось где помыть да рожу ополоснуть.

Пара минут ожидания, и передо мной оказался обалденный суп, густой, наваристый, с многочисленными мясными кусочками. Я ел обжигаясь, охая и причмокивая, и лишь спустя какое-то время заметил, что соседи по столу за мной молча наблюдают.

Похоже, я снова дал чувствам дряка заполнить мой разум. Хорошо хоть не стал хлебать прямо из миски.

– Как там говорят? Ты – не ты, когда голоден, – пытаюсь отшутиться, вытираю рот и стряхиваю со свитера упавшие кусочки овощей. Глубоко в сознании я продолжал слышать восторженное урчание Изи, ему и вправду нравилось все острое. Он просто обожал есть то, от чего у другого давно бы глаза на лоб вылезли.

– Ну, раз поел, давай рассказывай свою историю. Кто ты и зачем пустился в путь один. Или, может, ты специально за нами шел?

– Почти. – Я доел остаточки и облизал ложку. – Мне стража на воротах сказала, что недавно в Нижний Новгород ушел караван, а чей он – мне без разницы. Что до моей истории, дело-то житейское и ничего криминального. Повстречался мне на улице человек один и потребовал от меня невозможного. Я отказал. Человек тот обиделся и, будучи важным и влиятельным, стал грозить карами всякими. Ну а я что? Я не стал дожидаться, когда за мной придут и исполнят обещанное. Собрал вещички, простился с родными и отправился куда глаза глядят.

– А глаза, значит, на Нижний Новгород глядели? – спросил, хитро прищурившись, Аргост.

– А чего, город большой, опять же академия искателей. Я всю жизнь мечтал стать искателем.

В этот момент я не выдержал и широко зевнул, глаза слипались. В тепле да на сытый желудок неумолимо клонило в сон.

Оргаир неожиданно поднялся из-за стола, а с ним встали и все остальные.

– Ладно, я услышал, что хотел, к тому же время уже позднее и всем нам необходим отдых. Завтра утром решим, пойдешь ты дальше с нами или нет.

Сказав это, купец ушел, оставив меня теряться в догадках, прошел я собеседование или нет. Официантка быстро прибрала грязную посуду и остановилась спросить не нужно ли мне еще чего.

– Есть пиво из Норингстода и гномье, темное.

– Нет, благодарю, я за рулем… ээ… в смысле в дороге.

– А вот это правильно. – Ушедший вслед за купцом Аргост неожиданно вернулся. – Мой тебе совет, парень, иди-ка и ты спать.

Я огляделся. И вправду, обеденный зал пуст, лишь пара забулдыг еще сидели за крайним столиком, присосавшись к небольшому бочонку с пивом.

– Ты, так понимаю, оставлять своего зверя на улице одного не намерен?

Я кивнул.

– Когда пойдешь к хозяину трактира, скажи, что от меня, он тебе угловую каморку выделит, там на пару и переночуете. И не засиживайся, караван уходит с рассветом.

– Благодарю, уважаемый Аргост. Значит ли это, что я принят?

Старшой ухмыльнулся в свою густую рыжую бородищу.

– Нет, это на тот случай, если Оргаир передумает.

– Что скажешь, мать? – почтительным тоном осведомился Оргаир, когда он и пожилая женщина остались в комнате одни. Старушка со вздохом присела на кровать.

– А что тут скажешь, лжи в его словах я не почувствовала. Лишь чуточку страха и толику недоверия. И зла ни тебе ни твоим близким он не желает.

– Но все же тебя что-то беспокоит. – Оргаил присел рядом и приобнял женщину.

– Да чего там. Стара я уже стала для всего этого. Раньше-то мне одного взгляда хватало, чтобы понять, что за человек. А сейчас смотрю и вижу чистый лист, будто боги еще не решили, какой будет судьба этого мальчика. Одно скажу, негоже бросать его одного на дороге.

– Хорошо, пусть идет с нами, ты к нему получше приглядишься, а Игвар за ним присмотрит.

Старушка захихикала:

– А за Игваром кто присмотрит?

Проснулся я еще затемно, от того, что кто-то настойчиво тормошил меня за руку. Мгновенно осознав, где я и что предстоит сделать, я соскочил с кровати, наступил на Изю, саданулся головой о стенку. Откуда-то сверху на спину свалилось деревянное корыто. К его грохоту испуганный дряк добавил своих воплей.

– С добрым утром, блин. – Я ощупал руку, за которую меня будил неизвестный. Кожа была горячей на ощупь и чуть саднила, но хуже всего – рука была покрыта толстым слоем слизи.

– Ты чего, ночью с голодухи меня сожрать пытался?

Изя, едва различимый в темноте, в ответ лизнул меня в лицо. Кое-как отыскав в рюкзаке шарик-фонарик, я сжал его в ладони и стал как мантру читать заклинание. Деду хватало мысленного произнесения и прикосновения пальцем, а у меня получалось лишь помучившись. Огонек наконец зажегся, тусклый, мигающий, он едва смог разогнать тьму, но и этого хватило, чтобы осмотреть себя и все вокруг. Крохотный чулан, два на полтора, в который кто-то принес лавку и застелил изъеденной молью шкурой. В полный рост не встать, сверху нависают полки с разнообразным хламом, у дальней стены свалены орудия сельскохозяйственного труда. Десять монет за ночь на двоих, без питания, душ и туалет на улице. И это еще со скидкой по протекции от Аргоста. А что поделать – какой-никакой, а отдельный номер, остальной люд спал в общей комнате на длинных деревянных нарах. Я в общем-то не брезгливый, но все же не привык к такому. К тому же Изю бы точно туда не пустили.

С рукой было тоже не все гладко. За эти пять дней я про нее и думать забыл и, как оказалось, зря. Место укуса выглядело воспаленным, а сама рана хоть и успела зарубцеваться, но начала гноиться. Не хватало еще по дурости лишиться руки или вовсе скопытиться от заражения крови. Вытерев липкую слизь, которую оставил после себя сердобольный Изя, я приступил к перевязке.

Неизвестно, сколько времени я провозился, когда закончил, сна уже не было ни в одном глазу. Сидеть в тесной комнатке, уставившись в стену, не хотелось, и я решил прогуляться. Изя идею не поддержал, шустро запрыгнув на лавку, он растянулся на ней, будто всегда тут лежал, да еще и задней лапой подергал, мол, иди, куда шел, не мешай спать.

Вышел через заднюю дверь так и идти ближе и до сортира рукой подать, в общем-то он и был моей главной целью. Вот только на крыльце слегка задержался. После тесной комнатушки без единого оконца оказаться на свежем воздухе было невероятно приятно.

На горизонте уже светлело. Редкие облака высоко в небе были подсвечены красным. Где-то в стороне протяжно замычала корова. Дальнейшие созерцания деревенской идиллии были прерваны грубым окриком.

– Ну, чего встал? Дай пройти.

Я посторонился. Из корчмы вышел мальчишка лет двенадцати. Широко зевая и почесываясь, он побрел к колодцу, гремя пустыми ведрами. Минут через тридцать я покинул домик для размышлений и легкой походкой направился вокруг черной громадины корчмы. Выйдя на широкий двор, обнаружил, что многие тоже уже проснулись и даже приступили к работе. Кузнец у конюшен ходил от лошади к лошади, проверяя подковы. Парочка мужиков осматривали груз на телегах, не ослабли ли где узлы на крепеже. Завидев такую активность, я бегом рванул в корчму одеваться.

В ярко освещенном зале больше половины столиков заняты, народ за ними вовсю работал ложками, набивая желудки. Аргоста я заметил сразу, рядом с ним стояло двое молодых воинов в полном облачении и с оружием. Заприметив меня на входе, старшой раздал последние указания и отпустил воинов, а сам приглашающе замахал мне рукой.

– Ааа, Арей, вот и ты. А мне сказали, что ты спишь без задних ног. Я уж было решил, что ты передумал идти в Новгород.

– Только Андрей, и нет, не передумал.

– Вот и отлично. Садись, позавтракай с нами, заодно проясним некоторые моменты.

Стоило мне присесть за стол, как передо мной поставили полную тарелку каши, кажется перловой. В прошлой жизни я питался по большей части макаронами да картошкой. Здесь же каши были основным блюдом в меню и нищего и короля. И пока я наворачивал за обе щеки перловку, Аргост озвучил свои требования.

– Как ты уже понял, Оргаил дает добро, но так как ты человек чужой и поручиться за тебя некому, так что на все время пути за тобой будет приглядывать Игвар. Поэтому постарайся держаться все время у него на виду.

Я кивнул, соглашаясь. Перевожу взгляд на упомянутого Игвара, а тот сидит и презрительно рожу кривит.

– Далее. Ты хоть и оружный, но охраняю караван я и мои люди, а значит, ни в ночные дежурства, ни в дозоры ты ходить не будешь, а посему платой за охрану будет десяток монет серебром.

Я слегка поморщился. До столицы не успел добраться, а деньги уже утекают, как песок сквозь пальцы. Сумма, конечно, не критичная, но лиха беда начало.

– Да, вот еще… Ты из общего котла питаться будешь или свои припасы имеются?

– Общего! – соглашаюсь не раздумывая. После многочасового перехода еще и с котелком возиться очень не хотелось. Да к тому же всю еду на своем горбу переть придется.

– Вот и славненько. Тогда еще пару серебрушек сверху, итого шесть монет сейчас и еще шесть, когда окажемся за воротами Новгорода.

Тяжело вздохнув, соглашаюсь. Мы ударили по рукам, и я отправился в свою комнатку за деньгами. Было, конечно, чувство, что меня развели, как кролика, но деваться-то некуда. Я нуждался в них куда больше, чем они во мне, и Аргост это знал.

Весна стремительно наступала. Природа просыпалась от зимней спячки буквально на глазах. Ещё вчера по обочинам дороги лежал снег, а сегодня на прогретых пригорках проклевываются первые ростки травы, а на деревьях набухают почки. Солнце припекало совсем уже по-летнему. К полудню становилось по-настоящему жарко, и лишь приятный весенний ветерок приносил прохладу, запах весны и трели лесных пичуг.

И вот когда жара достигла своего пика, Аргост объявил привал на небольшой полянке. Возницы шустро составили телеги в круг, ослабили постромки и задали коням корма. Охранники тоже занялись каждый своим делом. Несколько сразу ушли в лес, проверять окрестности, другие споро развели огонь и поставили большой котел, самые молодые принесли воды. Все было сделано так чётко и слаженно, что я почувствовал себя пятым колесом и просто присел на поваленное бревнышко и с наслаждением вытянул натруженные ноги. Изя прилег рядом.

– Собачка! – тоненький детский голосок с восторгом прошептал у меня за спиной.

Оборачиваюсь. Девчонка, мелкая совсем, на вид пять или шесть лет от роду. Одета в белоснежный овчинный полушубок, штаны-шаровары и красные сапожки. Глаза как блюдца, ротик распахнут от удивления. Девчонка не отрываясь глядела на Изю.

– Какая класивая и большая, – едва слышно выдохнула она, присев рядом на корточки.

– Дядинька, а почему твоя собачка зелёная?

– Эээ… нуу…

– А как ее зовут?

– Изюмка.

Дряк поначалу заинтересовался, поскольку дома соседские детишки порой приносили ему вкусные кусочки, а он взамен позволял им себя гладить. Но в руках маленькой девочки было пусто, и Изя разом потерял к ней всякий интерес. Дряк прикрыл глаза и отвернулся от ребенка.

– А она не кусается? – не унималась малышка, еще на шажок приближаясь к зверю.

– Когда как. Только это не…

– А почему у нее такие большие уши?

– Это не… чтобы лучше слышать.

– А это мальчик или девочка?

Прежде чем я успел что-то предпринять, эта тараторка оказалась возле Изи и, ухватив дряка за хвост, попыталась заглянуть под него. Изя, не ожидавший такой наглости, с визгом отскочил от девчонки, одним прыжком разорвав дистанцию на десяток шагов и замер, припав к земле. Малявка радостно завизжала, засмеялась и, оскальзываясь на едва подсохшей земле, побежала за дряком. Тот дождался, когда девчонка подбежит совсем близко, протягивая к нему свои ручки, и снова отскочил. Так она и гонялась за ним по всему огороженному телегами периметру, оглушительно взвизгивая каждый раз, когда дряк отскакивал. Изе, похоже, вся эта беготня нравилась ничуть не меньше чем его преследовательнице. Завершив таким образом полный круг, они вернулись обратно. Галопом проскакав мимо и едва не зацепив меня хвостом, дряк юркнул ко мне за спину и притаился. Он просто излучал игривость и щенячий восторг.

Следом за ним ковыляла запыхавшаяся девчонка. Бегая по поляне, она намесила на свои красные сапожки по целому пуду грязи и теперь с трудом переставляла ногами.

– А где собачка? – Голосок был удивленный и слегка обиженный.

Я развел руками. В этот момент Изя не выдержал и выпрыгнул из своей засады. Мелкая аж вздрогнула от неожиданности, но тут же рассмеялась, а дряк принялся скакать вокруг нее, словно говоря: ну же, поймай же меня, поймай. От переизбытка чувств и энергии Изя рванул на дополнительный круг. Под аплодисменты и заливистый смех девчонки, испуганное ржание лошадей и недовольные крики попавшихся на пути охранников он пробежал его буквально за десять секунд и снова принялся скакать вокруг девчонки, ожидая ее реакции.

Изя хоть и всячески уворачивался, но и не убегал далеко, тут же возвращаясь обратно, позволяя изредка все же прикоснуться к себе, погладить или почесать. В эти моменты девчонка замирала и осторожно, боясь спугнуть, проводила пальчиками по блестящей зеленой чешуе. Далее следовал вздох восхищения, и Изя как оглашенный срывался с места, вызывая новый взрыв смеха и визга. Парочка так разошлась, что я уже стал опасаться за девчонку. И похоже, не я один.

– Ялика.

– Дядя Алгост! – мелкая бросила гоняться за дряком и подбежала к старшому. – Смотли, какая смешная собачка! Мы так весело иглаем.

– Умничка, кстати, пора кушать, ты бы умылась перед обедом.

Мелкая скорчила недовольную рожицу, но быстро сменила гнев на милость, когда Изя ткнулся ей носом в ладонь.

– Дяденька, – это уже мне, – а можно я потом ещё плиду поиглаю?

Я бросил быстрый взгляд на Аргоста, тот лишь пожал плечами.

– Конечно, приходи.

Девчонка расплылась в улыбке, погладила напоследок Изю и вприпрыжку поскакала в сторону фургонов. Аргост проводил её взглядом, с кряхтением опустившись рядом на бревнышко.

– Я смотрю, понравился ты нашей Ялике, а ведь она к чужим редко подходит и ещё реже с ними разговаривает.

– Стеснительная, что ли?

– Нет, она та ещё егоза. Думаю, тебе стоит знать, – Аргост слегка замялся, – у неё есть дар или проклятье, называй как хочешь. Она видит людей насквозь. А люди не любят, когда им заглядывают в душу. Не любят и боятся. Страх этот рождает ненависть, и она её чувствует. Ты уж не злись, если она чего скажет не подумав.

– Я-то думал ты беспокоишься, чтобы собачка её не покусала.

– Тут я спокоен. Ни цепные псы, ни дикие звери её не трогают.

– А я что хуже, что ли?! Обещаю не лаять и не кусаться.

– Лады. Однако и нам пора. Хватай ложку, пошли, отведаешь нашей походной стряпни. – Он хлопнул себя ладонями по коленям и с хеканьем поднялся.

Стряпня оказалась вкусной и сытной, всё-таки пища, приготовленная на открытом воздухе на природе, отличается от домашней. Деньги, уплаченные за прокорм, оказались хорошим вложением, тем более что я понятия не имел, как часто по дороге будут попадаться людские селения. Повар не поскупился и положил мне в котелок приличную порцию каши с мясом чём-то напоминающим тушенку. Изю, притащившего в зубах свою миску и как все отстоявшего в очереди, тоже не обделили. Вдобавок этому проглоту достались остатки со дна котла, слегка подгоревшие, но для дряка вполне годные.

Наевшись до отвала, я по примеру большинства возниц и свободных от дежурства стражников перебрался в тенек под телегу. Судя по неспешным разговорам и тому, что некоторые решили откровенно вздремнуть, отправится караван в путь не раньше чем через час, во всяком случае, пока лошади не отдохнут. Я расслабил застежки на доспехе и на мгновение прикрыл глаза.

– Эй, просыпайся давай. Ехать пора. – Это был голос Игвара. Прямо дежавю какое-то. С самого начала парень был настроен ко мне враждебно. Всю дорогу от корчмы он шёл за мной буквально по пятам, прожигая мне спину своим взглядом. И чего он на меня взъелся?

До темноты мы успели пройти километров двадцать. Может, больше или меньше, не знаю, я пытался считать шаги но это занятие мне быстро надоело. Постановка на ночлег практически ничем не отличалась от полуденной. Тот же круг из телег, только меньше, и огонь-камней запалили не один, а три. Большой для еды и два поменьше для тепла. Возле них и собрались все члены каравана, ну почти все. Парочка охранников во главе со старшим каравана отправилась прочесать окрестности.

Радостным визгом напомнила о себе моя маленькая попутчица. Она уже почти добежала до Изи, как раздался мягкий окрик:

– Ялика!

Девчонка тормознула, видно было, как она смутилась, потом, собравшись, уже спокойным шагом подошла ко мне и поздоровалась.

– Доблый вечел. Меня зовут Ялика, а тебя?

– Добрый. А меня – Андрей.

– Можно я поиглаю с твоей собачкой? – с ходу выпалила девчонка.

Как говорится, все что знала – рассказала.

– Конечно, давай я тебя с ней познакомлю. Изя, иди сюда. Вот это Изя, он не собака, он дряк. Хочешь погладить? – Мелкая кивнула. – Давай. Ещё ему нравится, когда чешут вот здесь.

Девчонка, или, как она назвалась, Ялика, присела возле Изи на корточки и с усердием принялась его гладить и чесать. Дряк прибалдел. Я же тем временем приготовил свой спальник и достал книгу. Пока еще светло и есть время, надо подготовиться к экзаменам, дед же предупреждал об испытаниях, однако хрен его знает, какие здесь требования к абитуриенту.

– Что ты делаешь? – Сразу два любопытных носа сунулись в открытую книгу.

– Читаю.

– А у меня тоже есть такая с калтинками, – не удержалась и похвасталась девчонка.

– А я… А у меня… – На секунду задумываюсь. – А я ушами шевелить умею. Вот, как он.

Изя, внимательно прислушивавшийся к нашему разговору, словно в подтверждение моих слов подался слегка назад и раскрыл свой перепончатый воротник на шее. Девчонка аж рот разинула от удивления. Она посмотрела на меня, потом на Изю и снова на меня.

– Плавдааа? Покажи.

Я продемонстрировал то, чему научился ещё в школе.

– Так малоо, – разочарованно протянула Ялика.

Она была явно разочарована увиденным должно быть и впрямь решила, что я захлопаю ушами.

– Дык я же не Чебурашка. Это только у него уши такие большие, что на одном он спит, а другим укрывается.

Девчонка рассмеялась тоненьким детским смешком:

– Чебулашка. Хи-хи-хи. Какое смешное имя. А это кто?

Пришлось рассказать, что это за неизвестный науке зверь такой. Мультфильм всплыл в памяти на удивление легко и четко. Рассказывая, я словно просматривал его заново, правда, теперь крокодил Гена почему-то здорово смахивал на Изю.

Когда я закончил, Ялика, севшая рядышком и спокойно слушавшая рассказ подскочила, схватила меня за рукав и принялась трясти:

– Расскажи ещё сказку ещё, ещё, ещё.

Рядом скакал, подражая девчонке, Изя.

– Ладно, ладно, угомонитесь, расскажу. Только руку отпусти, оторвешь же.

Пару минут я думал, какую же историю выбрать, в конце концов остановился на пушкинской сказке о рыбаке и рыбке. Там и адаптировать под местный колорит ничего не надо, и по времени как раз хватит до ужина.

– Жил старик со своею старухой

У самого синего моря…

Десять дней спустя

Небо с севера заволокло чёрными тучами. Ветер трепал верхушки деревьев и поднимал на дороге столбы пыли. Возницы и охрана то и дело оглядывались через плечо, словно проверяя, как там туча. А она приближалась, и довольно быстро.

Мимо верхом на своем жеребце галопом пронёсся Аргост.

– Стой! – скомандовал он, поравнявшись с головной телегой.

Дальнейший разговор я не расслышал из-за шквального порыва ветра, сопровождавшегося глухим рокотом далёкого грома. Повинуясь командам старшого, караван съехал с дороги и прижался к лесу. Судя по действиям возниц и охраны, пережидать такую непогоду в дороге им было не впервой. Между деревьями споро натянули тенты, и когда первые тяжёлые капли упали на тракт, укрытие от дождя и ветра было готово.

Люблю грозу в начале мая… или какая там сейчас луна. Дождь лил как из ведра. Изя, радостный, бегал под струями воды, падающей с неба, пока прямо над головой не шарахнуло, так что я едва не оглох. Испуганный дряк пулей метнулся под навес и прижался ко мне, каждый раз вздрагивая, когда в небе громыхало. Поначалу все сидели молча, из-за монотонного шума дождя, больше похожего на гул, и частых раскатов грома расслышать собеседника было крайне сложно. К тому же, видно, не только Изя боялся грозы, некоторые из караванщиков едва не подпрыгивали во время особо сильных ударов молний и беспрестанно теребили в руках небольшие амулеты.

Спустя где-то час дождь начал стихать, а вскоре и вовсе прекратился. Аргост решил не продолжать путь. В сумерках мы далеко не уедем, а это место ничуть не лучше и не хуже остальных. Вечерок, надо отметить, выдался насыщенный. Сперва пришлось успокаивать перенервничавшего дряка. Затем маленькая истерика случилась у Ялики. Девчонка успокоилась и уснула лишь после кружки чая, над которой поколдовала её бабушка, и сказки про храбрую девочку Элли, которую унёс ураган. Эти пересказы детских мультфильмов стали ежевечерними, мелкая была в восторге, а я… для меня они стали настоящей отдушиной от приступов ностальгии. К тому же оказалось, что внимательно слушали меня не только Ялика с Изей, но и другие караванщики. Вот и сейчас охранники, тихо сидевшие у огня, дослушали сказку и, только поняв, что продолжения не будет, продолжили болтать о своем. Кто о деньгах, кто о бабах, парни-то все были молодые и не женатые.

За эти несколько дней в пути я со всеми успел перезнакомиться, а с некоторыми даже подружиться и кое-что узнать. По их рассказам, хозяин всего этого добра купец Оргаил хорошо поднялся на торговле эльфийскими пряностями и теперь, расширяя бизнес, переезжал в Нижний Новгород со всей своей семьёй. Сопровождать его вызвались с десяток младших сыновей из числа бедных родственников. Все эти внучатые племянники и троюродные братья с радостью покинули родное захолустье, пойдя под руку Аргоста, с целью научиться делу, кто торговому, кто военному, а там, глядишь, и в люди выбиться. Сам старшой тоже вроде был то ли дальний родственник, то ли старый друг Оргаила и долгое время водил его караваны к эльфам и обратно. Вот в эту семейную идиллию и влез я, чужак и приблуда. Оказалось, они взяли меня с собой постольку-поскольку, а стоило мне учудить чего не то, и я, связанный, очнулся бы уже в лесу в окружении волков или кого похуже. Об этом, кстати, мне поведал сам Аргост вполне себе будничным тоном на одном из привалов.

Стоило мне подсесть к огню, как рядом оказался Игвар. Этот парень ночи не спал, трое суток неусыпно следил за мной, все ждал неизвестно чего. Не дождался. На четвёртый день его сморило прямо на ходу, да так, что едва под колёса телеги не угодил. Аргост его тогда полчаса распекал у всех на глазах, и какой вывод сделал этот гений? То, что я и только я есть источник всех его бед. И теперь он при каждом удобном случае пытался меня доставать. Старшие смотрели на все это с неодобрением, но не вмешивались. Вот и сейчас сижу, никого не трогаю, и на тебе.

– А вот и наш сказочник. Может, и нам чего расскажешь? Настоящую историю для настоящих мужчин, или ты только про курочек и белочек знаешь. – При этом он натужно рассмеялся, смех подхватила пара человек, но без особого энтузиазма.

– Да без проблем. Я знаю и смешные, и романтические. Рассказы о героических походах и истории, от которых кровь в жилах стынет.

Один из караванщиков постарше оглядел молодых:

– Сказки про любовь для баб оставь, а про героев в каждой корчме да кабаке языки чешут. Давай страшную, ночка как раз подходящая.

– Страшную так страшную.

Я устроился поудобнее, продолжал, пока остальные подвинуться поближе, и начал:

– По морю-океану шло судно торговое. Путь его был долог, но безопасен, а посему команды там всего шесть человек было. И вот однажды им повстречался остров, помеченный на карте как необитаемый, но над ним стоял дым, будто сигнал кто подает…

…Сидят они, значит, обедают в кают-компании, как вдруг Кейн закашлялся, стал задыхаться, схватился за грудь и свалился на стол. Вокруг все забегали, засуетились, думали, подавился человек, надо помочь. Только над ним склонились, как грудь Кейна вздыбилась изнутри, и во все стороны брызнули капли крови…

…И вот Рипли сидит одна в шлюпке и смотрит, как погружается на дно горящий корабль, вместе с ужасным монстром, убившим всю ее команду. Затем устало идет в трюм, чтобы, наконец, отдохнуть и подготовиться к долгому плаванью. Она проверила запасы пищи и воды и уже возвращалась назад, когда случайно зацепила рукой один из канатов, уложенных на полке, следом за тросом в проход вывалилась рука. Чёрная, когтистая рука монстра. Рипли отпрянула, едва не вскрикнув. На полке завозились и…

Из темноты, сгустившейся за спиной Игвара, выдвинулась блестящая черная морда. Парень замер, кажется, позабыв даже как дышать. Дикими глазами он оглядел окружающих, которые выглядели шокированными не меньше его самого. Челюсти на безглазой морде приоткрылись, капля густой вязкой слюны сорвалась с острых клыков и шлепнулась прямо Игвару на плечо. Во внезапно наступившей гробовой тишине из пасти раздалось тихое, но отчётливо слышное всем шипение. Это стало последней каплей.

Издав сдавленный вопль, Игвар ломанулся вперёд, прямо сквозь огонь. Перевернув котелок и раскидав двоих сидевших напротив ребят, он с треском вломился в кусты, запутался в них и забился, как птица, попавшая в силки.

Ошалевшего от страха Игвара под громкий хохот вытащили из кустов и усадили обратно к огню. Мужик тот, что попросил страшную историю, вытирая слёзы и не переставая трястись от смеха, выудил из-под брони небольшую фляжку и протянул её Игвару.

– На, глотни чутка.

Нервно озираясь, парень дрожащими руками вцепился во флягу и в два глотка осушил ее.

– Куда, придурок, я же сказал чутка. – Мужик выхватил фляжку, но было поздно. Игвар, выпучив глаза, схватился за горло, его физиономия, и без того красная в отсветах костра, приобрела и вовсе бордовый оттенок. Из распахнутого рта вырвался хрип:

– Водыыыы.

К нему метнулся один из возниц, с ведром полным дождевой воды. Игвар выхватил ведро и стал пить, как верблюд, по большей части проливая воду на себя. Нахлебавшись воды, парень вдруг замер, ведро выпало из опустившихся рук, секунда-другая и его скрутило как вопросительный знак. Вся выпитая ранее вода хлынула нескончаемым потоком обратно, после чего водохлеб со стоном опустился на колени и завалился на бок.

– Эээх, столько добра на говно перевел. – Мужик потряс около уха опустевшей фляжкой. – Ладно, ребята, оттащите его где посуше, пусть проспится до утра.

Двое охранников подхватили под руки вяло застонавшего Игвара и поволокли его к телегам, их провожал взглядом Аргост. Честно сказать, я думал после этой шутки над его сыном старшой на меня разозлится. Но он как ни в чем не бывало подошел, поставил обратно на треногу опрокинутый котелок и присел рядом.

– Ты уж на Игвара зла-то не держи, молодой он, глупый. Я предупреждал его, но он не послушал. Ничего, будет теперь ему уроком, чтоб не задирался с кем попало, особливо с магами. А с дряком это ты ловко придумал, не ожидал я, что он у тебя таким трюкам обучен.

Я промолчал и погладил лежащего рядом дряка по голове, тот с готовностью отозвался на эмоциональном уровне. ИЗЯ ХОРОШИЙ. Очень хороший, даже замечательный. Говорить Аргосту, что весь этот спектакль был чистой воды импровизацией со стороны Изи, я не стал. Мне, конечно, хотелось припугнуть и осадить начавшего надоедать засранца, но не так и не сейчас. А вот Изя ждать и откладывать на потом не привык и воплотил в жизнь мои туманные замыслы просто мастерски. Вылитый Чужой получился. В который раз убеждаюсь, надо держать свои мысли и эмоции подальше от дряка, а то разозлюсь на кого, а он его возьмет и цапнет. Мои размышления прервал неожиданный вопрос Аргоста.

– Ну и чем дело закончилось?

К нему тут же присоединились другие слушатели.

– Да, да, расскажи.

– Ага, страсть как хочется узнать, чего там дальше-то было.

Быстро рассевшись кружком, караванщики приготовились слушать, и я не стал их разочаровывать.

– Пока чудище ворочалось на полке, Рипли потихоньку, стараясь не шуметь, выбралась из трюма и перебежала на нос кораблика. Дальше бежать некуда, кругом, насколько хватало глаз, лишь серая гладь океана. Оставалось лишь сражаться. Она подобрала оставленный кем-то гарпун и принялась громко кричать и стучать, выманивая врага наружу. И он не заставил себя долго ждать. Чудовище вырвалось из тесного трюма и зашипело, раскинув костистые лапы. Рипли, не мешкая ни секунды, бросила в тварь тяжёлый гарпун, который пробил монстра насквозь. Он забился в агонии боли и ярости, раскачивая утлое суденышко и грозя разнести его в щепки. Держась на палубе из последних сил, Рипли удалось дотянуться до штурвала и резко крутануть его в сторону. Кораблик качнуло, с ним качнулся и парус. Тяжелый гик резко перебросило на другую сторону, и он одним махом смел монстра в море. Громкий всплеск – и морская пучина навсегда поглотила кошмарную тварь.

На этих словах несколько человек облегченно выдохнули.

– Конец.

– Да, порадовал ты нас своими историями. Мои парни эту ночь точно глаз не сомкнут. Сколько лет уж на свете живу, а ничего подобного отродясь не слыхивал. Я так думаю, ежели с искателями не выгорит, ты всегда сможешь заработать на кусок хлеба с маслом, пугая народ такими вот историями.

– Хорошо бы. Ведь у этой истории и продолжение имеется.

Эта новость вызвала ажиотаж среди слушателей, но Аргост решил за всех.

– Довольно уже на сегодня. Торгни и Ритан вы первые на часах. Остальным спать.

Тонкие серпы заходящих лун единорога словно сбегали от набравшего силу рассвета. Близилось новолуние. По местному календарю – Жабья луна. Название то еще, хотя смысл передавало довольно точно. Снег уже полностью сошел, и скоро из прогретой солнышком земли полезут тучи комарья и прочих насекомых. Чем не жабья пора.

За то время, что я полз по тракту из одного города в другой, на деревьях успели набухнуть почки и распуститься листья. Тёплые зимние штаны сменились на летние кожаные. Грозы настигали нас еще несколько раз, с каждым разом становясь все сильнее и продолжительней. Ладно хоть дорога по большей части была целой, и месить ногами раскисшую от дождей грязь приходилось не так часто.

Мое положение в караване заметно укрепилось. Инцидент с Игваром благополучно забыли, правда, теперь приходилось ещё и остальным караванщикам рассказывать сказки на ночь. Но особых проблем это не вызвало, благо библиотека моего отца и Голливуд были неиссякаемыми источниками всевозможных историй.

Вот что действительно беспокоило, так это обувка. От постоянной влаги и каждодневных нагрузок сапоги приказали долго жить. Один из охранников пытался их починить, но тщетно. Я хотел прикупить обувку в парочке придорожных таверн, но цена за пару стоптанных и залатанных говнодавов была, как за новые сапоги. Пришлось подвязать подошвы ремнями, чтобы каши не просили, и тщательнее выбирать, куда наступать. Вдобавок, судя по всему, в одежде завелся кто-то мелкий и кусачий, отчего все тело порой нестерпимо чесалось. Я хоть и мылся как мог почти каждый день, но простирнуть как следует и уж тем более просушить одежду было негде. Утешало лишь одно – до конца путешествия оставалось от силы три-четыре дня пути.

По мере моего продвижения к цели изменился и ландшафт, лесные массивы, сквозь которые пролегал тракт, сменились холмистой равниной. Теперь дорога петляла и извивалась среди покрытых свежей зеленью холмов. Первые два, ну ладно, три раза открывающиеся виды поражали своей красотой и великолепием, но потом все вернулось на круги своя. Медленное, монотонное движение каравана, неспешно сменяющие друг друга леса и луга, теперь вот холмы. Ничто не выматывало так, как эта неторопливость.

Мне, человеку двадцать первого века, привыкшему путешествовать из точки А в точку Б при помощи как минимум автомобиля, пройти пешком триста с лишним километров было чрезвычайно тяжело. И дело даже не в физических нагрузках, хотя и они давили на плечи тяжким грузом, сколько в психологии. Каждый раз просыпаясь утром, надо было вставать и идти.

Идти по этой гребаной, раскисшей от дождей дороге, тянущейся из ниоткуда в никуда.

И вот я уныло бреду рядом с телегой, мечтая о том, как, добравшись до города, первым делом завалюсь в бани и буду отмокать в горячей ванне сутки, не меньше. Неожиданно взгляд зацепился за необычный холм примерно в километре от нашего местоположения. Строители в кои-то веки решили не вести дорогу вдоль подножия, а срезали часть, теперь его глыба нависала над трактом почти вертикальной глиняной стеной справа. Слева же тянулся небольшой каменистый овражек с ручейком на дне. На вершине росли низенькие кривоватые деревца, а у самого края обрыва жиденькие кустики, в целом ничего примечательного. Далековато, конечно, чтобы разглядеть все как следует, но меня по-прежнему не покидало чувство тревоги. Было в увиденном что-то непривычное или знакомое. Изя, до того беззаботно нарезавший круги вокруг каравана, тоже занервничал.

Я остановился и ещё раз всмотрелся. Щелк. В голове словно тумблер переключился. Дорога, холм, деревья – настоящие, а кусты выделялись словно графика в низкобюджетном кино. Что это? Голограмма? Да нет, откуда… может, какая-то оптическая иллюзия? Иллюзия! Стоило это осознать, и кусты начали таять буквально на глазах. Иллюзия истончилась, став полупрозрачной, а вот притаившихся за ней десяток человек, наоборот, стало видно весьма отчетливо. Но главной опасность которую скрывала иллюзия, оказались наваленные у самого края обрыва бревна. Скинь парочку, и они сметут с дороги людей вместе с телегами. А потом… перед глазами живо предстала сцена, виденная мной осенью. Бандиты не пожалеют никого.

Караван медленно, но верно шёл в ловушку. Двигавшийся в авангарде Аргост с парой охранников, похоже, не замечали нависшей над всеми нами угрозы.

– Стойте, стойте. Это засада. – Я запаниковал, задергался, натыкаясь то на одного, то на другого охранника, но они лишь смотрели на меня, как на психа, и продолжали идти.

– Аргоооост, стой, – завопил я что было сил.

– Чего орешь, приблуда? – Передо мной словно всадник апокалипсиса возник Оргаил, едва не сбив с ног своей клячей. Голос его был злой и раздражённый. – Беду накликать хочешь?

Я поначалу опешил, но потом злость взяла свое на этого человека. За все время он единственный, кто по-прежнему смотрел на меня косо и не отвечал даже на обычные приветствия.

– Глаза разуй, идиот! На холме иллюзия и бандиты, а ты сейчас заведешь нас в ловушку.

Лицо купца исказила гримаса ненависти, он положил руку на эфес меча, однако все же не стал его вынимать. Вместо этого запустив руку в поясной кошель, Оргаил выудил из него белый шарик размером с вишню, положил на ладонь и со всей маху хлопнул ею себя по лбу. Раздался негромкий хлопок, вокруг головы купца образовалось маленькое белое облачко. Оргаил тряхнул головой, словно разгоняя туман, зыркнул на меня ещё раз, а затем посмотрел на холм.

Настоящим удовольствием было наблюдать, как в этот момент его надменная физиономия меняется сначала на удивленную, а затем на испуганную.

– Поворачивай! Живей! Живей! – заорал опомнившийся торгаш и, сунув два пальца в рот, издал оглушительный свист.

Повинуясь приказу, телеги остановились и начали медленно, с трудом разворачиваться, благо ширина тракта позволяла это сделать. На свист прискакал старшой, они с купцом быстро перекинулись парой слов, и Аргост принял командование на себя.

– Телеги ставь поперек дороги. В круг, в круг! Не стой как баран, шлем надень! Коней распрягите! Натяните луки. Куды прешь, олух, где твой щит?

Несколько оплеух, пинков и нецензурных слов, и растерявшиеся молодые охранники забегали, выполняя приказы командира. Единственными, кто остался не у дел, были я и Изя. Все свое я носил с собой, лишь сбросил на землю рюкзак с барахлом да с дряка сумки стянул. Арбалет – проверен и смазан, гартог – расчехлен и наточен, Изя, верный друг и брат по разуму – рядом, остался один лишь вопрос. Какого хрена я тут делаю?

– Аргост. Аргост, почему мы встали? Мы же могли свалить по-быстрому, пока бандиты не очухались.

– Нет. Кони устали и люди тоже. Все одно далеко не убежим, а так у нас будет шанс отбиться.

– Смотрите! – Один из парней Аргоста забрался на передок телеги и указывал в сторону холма.

Иллюзия пропала, и теперь каждый мог видеть грозившую нам опасность. С пологой стороны холма уже спускались люди. Много людей. Я насчитал не менее трех десятков. Они бежали к дороге, спотыкались, падали, поднимались и снова бежали. Среди караванщиков раздались причитания, кто-то начал молиться.

– А ну заткнулись все. – прервал брожения Аргост. – Лучники, товсь!

Бандиты быстро приближались. Небольшая группа особо шустрых вырвалась вперед, так что уже можно было рассмотреть детали их одежды. Если, конечно, было можно называть одеждой эти драные обноски и лохмотья. Из оружия в руках только палки.

– Бей! – заорал Аргост и, до скрипа натянув лук, первым пустил стрелу. Захлопали луки других караванщиков, и я тоже разрядил арбалет в сторону врага. Промазал. Большинство стрел и вовсе уткнулись в землю с приличным недолетом, однако парочка все же нашли свою цель. Одного стрела ударила в ногу, он кувыркнулся через голову и растянулся в траве, но тут же поднялся и хромая заковылял в нашу сторону. Второй получил стрелу в грудь и, к моему удивлению, продолжил бежать как ни в чем не бывало. Он сумел пробежать еще несколько десятков метров и выбраться на дорогу, где силы уже окончательно оставили его. Но прежде чем тело рухнуло на пыльную дорогу, во лбу смертельно раненного бандита зажглась яркая звездочка. Вспыхнув всеми цветами радуги, она резко выросла до размеров теннисного мяча и полетела в мою сторону.

– Берегись!

Кто-то схватил меня сзади, как котенка, за шкирку и сдернул с телеги. Переливающаяся сфера с пронзительным визгом циркулярной пилы пролетела мимо.

– Не высовывайся, дурень, – прокричал склонившийся надо мной Аргост. Он на секунду выглянул в проем между телегами и почти не целясь пустил стрелу в направлении врагов. Двое парней из числа возниц, стоя на тележном борту, ловко вскакивали, делали пару выстрелов и тут же прятались за грузом из тюков и коробов. Над их головами проносились десятки магических сфер. Неожиданно один из них на секунду замешкался, тщательнее выбирая мишень, и визжащий шарик, изменив направление, словно управляемая ракета, врезался ему в голову. Парнишка без звука слетел с телеги и распластался на земле, из его глаз, носа и ушей текла кровь.

– Отходят, они отходят! – Второй парень, похоже, и не заметил, что его приятеля больше нет, продолжая с азартом пускать стрелы в сторону бандитов.

Аргост вскочил на телегу, чтобы лично убедиться, и тут же выругался.

– Дерьмо!

Старшой вскинул лук, натянул, но опустил, так и не выстрелив, лишь сплюнул на землю от злости. Тут его взгляд упал на меня, точнее на мой арбалет.

– Андрей, живо иди сюда.

Я забрался на телегу и осторожно выглянул. На дороге и в траве лежали тела, много тел, один еще шевелился. Босые пятки судорожно скребли по земле, слабеющие пальцы цеплялись за торчащие из живота стрелы, явно не жилец. Без брони и щитов, наступая, как стадо баранов, бандиты стали лёгкой мишенью для стрел. Потеряв по меньшей мере треть своей банды, противник отступил на недосягаемое для наших луков расстояние.

– Туда гляди. – Аргост ткнул пальцем чуть в сторону от основной толпы бандитов.

– Видишь фигуру в балахоне? Сможешь снять его из своего арбалета? Если убьешь монаха, с остальными мы как-нибудь справимся. – В голосе старшего караванщика звучала надежда на чудо.

Я прикинул расстояние. Метров двести, а то и двести пятьдесят, и вслух уже добавил:

– Достать-то достану, а вот попасть, с одного болта да без пристрелки – это вряд ли. Поближе бы… погоди, ты сказал, монаха? Аргост, это вообще кто такие?

– Аколиты Ваара. – Он посмотрел на меня и добавил: – Живым к этим гадам лучше не попадаться.

Вот тут то по спине холодок и пробежал, я оглянулся на мёртвого парня внизу, его тело уже отнесли в сторонку, зато обнаружился Изя. Дряк чувствовал кровь и смерть, и ему не терпелось самому поучаствовать в битве. Изнывая от желания, он вертелся на месте, как юла, разве что не скулил, как маленький щенок, которого не берут играть.

Идея. Я закрыл глаза и мысленно позвал Изю, тот откликнулся мгновенно, сознание захлестнул поток эмоций: жажда крови, желание вонзить зубы в живую плоть, разорвать ее на куски.

– Тише, тише, малыш, сейчас поохотимся. Только есть мы его не будем, найдем потом кого повкуснее. – Я постарался максимально четко представить, как дряк выбирается наружу позади укрепления, отбегает подальше и, сделав крюк, незаметно подкрадывается со спины к человеку в балахоне.

ОХОТА. ДОБЫЧА.

– Да, это твоя добыча. Опасная добыча. Так что будь осторожен. А теперь давай иди, порви его.

Обрадованный Изя подпрыгнул, от избытка чувств лизнул меня в лицо и исчез под телегой, я же поспешил вернуться к Аргосту, и вовремя. Монах закончил свою проповедь, навершие его посоха слабо светилось. Короткий тычок в нашу сторону, и все его войско оборванцев пришло в движение.

Банда рассыпалась по фронту, охватывая наше импровизированное укрепление широким полукругом. Послушники бросились в атаку одновременно со всех сторон. Да вашу ж мать. В этом мире все хотят меня убить. Меня. Убить. Да я сам вас убью.

– Вас много, а нас рать, – последние слова я, похоже, прокричал во весь голос, так как стоявшие рядом люди поддержали хором, завопив:

– Дааааа.

Ловлю в прицел босяка покрупнее, и спускаю курок. Банг. Тяжёлый болт даже на таком расстоянии не растерял своей силы. Человека резко отбросило назад, он ещё дрыгал в воздухе ногами, а я уже заряжал в арбалет второй болт. Банг. Ещё один бандюган беззвучно улетает в траву. Полетели первые стрелы. Зрение слегка помутилось, я поймал очередного бегущего на мушку, и тут он разделился. Один скакнул вправо, другой влево. Банг. Болт сорвался с ложа, превратившись в маленькую чёрную точку, нарисовался аккурат во лбу левого бандита и пролетел сквозь него!

– Кокого… опять иллюзия? Сейчас я тебя… Четвёртый выстрел мне не дал сделать радужный шарик. Визжащий комок магии пронёсся мимо и впился в руку стоящего рядом лучника. Парень выронил лук и заорал так, будто его кипятком ошпарили. Свалившись с телеги, он принялся кататься по земле, завывая на все лады.

– Не останавливаться, стреляйте, стреляйте! – Аргост смог перекричать всех: и бьющегося в истерике раненого и шум боя. – Не дайте им подойти.

Оброненный лук тут же подобрал один из молодых охранников. Остальные стояли с обнаженным оружием, готовые к рукопашной схватке. На их лицах читались страх и обреченность.

О внешний борт телеги кто-то шумно ударился и полез вверх. Я выглянул. За верёвку, стягивавшую груз ухватилась грязная заскорузлая рука. В следующее мгновение над тюками появилась бородатая рожа с дикими глазами навыкате. Банг. Болт проделал аккуратную дырочку на переносице. Мутные, покрытые мелкой сеточкой полопавшихся сосудов глаза медленно съехались в кучу, голова запрокинулась и исчезла так же внезапно, как и появилась.

Вместо неё я увидел фигуру в чёрном. Монах медленно, ничего не опасаясь, шёл к каравану, опираясь на свой посох. Острое, доселе неведомое желание убить пронзило мой мозг. В следующее мгновение трава позади монаха зашевелилась, из неё стремительным броском вылетел дряк. Монах заподозрил что-то в последний момент и стал оборачиваться. Поздно. Разогнавшийся Изя в прыжке, выставив все четыре лапы вперёд, буквально снёс монаха, размазывая его по земле. На секунду мне показалось, будто я даже увидел перед собой лицо монаха, серое, лишенное всяческих эмоций, в которое летит когтистая лапа.

Дикий крик, полный боли и отчаяния, заставил меня вздрогнуть и оглядеться. Все выглядели растерянными и напуганными, как и я. Все, кроме Аргоста. Он взлетел на передок повозки и одним ударом раскроил череп бандиту, пока тот выл, схватившись за голову.

– Вперёд. Руби!

Старшой, перепрыгнув телегу, сиганул в самую гущу собравшихся под ней врагов. За своим командиром в атаку бросились и другие охранники. Началась настоящая резня.

Бандиты снова взвыли и словно обезумевшие кинулись на караванщиков, не замечая мечей и копий. Драка быстро переросла в настоящую свалку. В ход пошли кулаки и зубы. На моих глазах один из бандитов налетел на охранника, бешено молотя его руками и ногами, повалил на землю и вцепился зубами в горло. Пришлось вмешаться. Гартог, гномий клинок на длинной рукояти, с лёгкостью вошёл в спину между лопаток разбойника. Только вот помогать подняться погребённому под трупом охраннику было некогда, на меня бежал ещё один свихнувшийся тип. Гартог воткнулся ему в живот по самую рукоять, а бандит его словно и не заметил. Он пер словно танк, заставляя меня шаг за шагом отступать назад, пока не припер спиной к тележному борту. Слева в бок прилетел удар посохом. Не желающий подыхать бандюган ощерился чёрными пеньками зубов и снова замахнулся своей дубинкой. В ответ я от души влупил ему по яйцам и провернул гартог в его брюхе. Рожу бандита скривило, изо рта толчками потекла чёрная кровь. Свалившись на землю, он продолжал сжимать скрюченными пальцами рукоять гартога, пришлось наступить на тело и с силой вырвать у мертвеца своё оружие.

Краем глаза замечаю знакомое свечение. Не зря все же Торнгрим кидался в меня камнями во время спаррингов. На новую угрозу тело отреагировало мгновенно, уход в сторону и удар. Стальное лезвие едва коснулось магического шарика, последовал лёгкий хлопок, и ладони обожгло словно крапивой. Ублюдок, запустивший в меня магией, стоял замерев всего в десяти шагах, его глаза закатились, а во лбу формировался новый магический шар.

Десять шагов, или он или я. Восемь – руки онемели, пальцы совсем не чувствую. Шесть – наши глаза встретились. Четыре – я должен успеть.

Давно не мытую рожу мага закрывает яркий, бесконечно красивый сгусток магической энергии, который впечатывается мне прямо между глаз. Ослепительная вспышка и ошеломляющий удар в нос вывели меня из равновесия, голова закружилась, я поплыл, нет, я полетел. Земля исчезла из-под ног, верх и низ перестали существовать. Я парил будто в невесомости, среди звёзд. В следующий миг затылок вспыхнул сверхновой, и, вопреки ожиданиям, мир погрузился во тьму.

Поначалу это казалось, это был просто шум: бубубубубубу. Шум становился все назойливей, появились новые нотки, вскоре я начал различать отдельные слова.

– Да очнись же ты! – незнакомый голос прозвучал как из бочки.

– А? Чего? Где я?

Как я ни старался проморгаться, перед глазами стояла багрово-красная пелена.

– Почему я ничего не вижу? – последние слова я почти прокричал.

Рядом раздалось грозное шипение дряка, и тут же тёплый, липкий язык Изи коснулся моей щеки.

– Ты это, глаза не три, батя сказал, их водой промыть надобно.

Я наконец узнал голос, он принадлежал моему приятелю Игвару.

– Давай, раз уж очухался, помогу, токма зверя своего придержи. Славный он у тебя.

– Да, он молодец.

Я на ощупь нашёл морду дряка и прижал к себе.

– Пока ты валялся, он к тебе никого не подпускал, ни своих, ни чужих. Даже батю маво не пустил, шипел на него, аки змий пещерный. – Паренек болтал излишне весело, и это меня насторожило.

– Игвар, скажи честно, все плохо?

Секундная заминка.

– Нее! Хотя, может. Тебе зенки-то кровью того послушника залило. Кто знает, вдруг у них кровь ядовитая.

– Ты тогда лей давай, лей, не жалей.

Ледяная вода обожгла лицо, в глазах защипало не по-детски.

– Выходит, ты видел, как я, ну это, отключился?

– Да, я как раз из-под трупа выбраться сподобился.

Игвар на секунду задумался.

– Если бы не ты, этот выродок меня бы загрыз. Благодарю, что спас мою жизнь.

Пришёл мой черёд задуматься и подбирать слова. Просто так не отмахнешься, все же жизнь, нужно сказать что-то соответствующее, весомое. А в башку, как назло, ничего путного не лезет, вот я и ляпнул первое, что пришло на ум.

– Живи долго и процветай. Пхе, тьфу, и дай передохнуть, а то утопишь. – Я по-собачьи потряс головой, закашлявшись от попавшей в нос воды. Правый глаз уже видел вполне чётко, только вот левый ещё не очень.

– Тыж сам сказал лей.

– Дай отдышусь, а ты дальше рассказывай.

– Ну так вот, когда в тебя второй взрывом разума кинул, да ещё с такого расстояния, я с тобой уже простился. Подумал еще, если сразу не помрет, дураком на всю жизнь точно останется. Но тут за спиной у послушника аки демон, не к ночи помянутый, появляется вот он. – Палец Игвара уставился на дряка. Челюсти Изи щелкнули вхолостую, его желание откусить этот палец по самый локоть передалось и мне, так что я успел предотвратить членовредительство. Игвар запоздало отдернул руку, с сомнением посмотрев на меня.

– Да, вот он, – продолжил парень свой рассказ, на этот раз, ограничившись только кивком в сторону дряка. – Выскакивает и одним ударом своего хвоста сносит послушнику голову. Тебя этой самой головой-то и приложило, прям в лоб да ещё и кровищей пополам с выбитыми мозгами окатило.

От таких подробностей меня слегка замутило.

– Ну а пока ты, кхм, отдыхал, зверюга твоя ещё троих порвала, чем немало помогла моему отцу с братьями.

Эти сектанты, как увидели дряка, так совсем разум потеряли и начали разбегаться кто куда.

– Один лишь я так никого и не убил, – добавил он с явным разочарованием в голосе.

– Потом уже мастер Оргаил вернулся с женщинами, они перевязали меня и других раненых. Тебя матушка Ингрид издали посмотрела, как она умеет, и сказала, что ты в порядке.

Ну да, в порядке. Башка гудит, ребра ноют, ладно еще в шлеме был, а то бы тоже мозгами пораскинул. Хорошо повоевал, блин.

– Я ладоней не чувствую после этого взрыва разума – это пройдет?

– Руки, ноги это не страшно, – отмахнулся Игвар, – жутко больно, но не смертельно. Вот ежели в голову прилетит такой шарик или в грудь, тогда все, сразу труп. Никакая броня не спасет, разве что полный рыцарский доспех, эта дрянь железом как бы впитывается, и чем его больше, тем тебе меньше достанется.

– Ясно, а ты сам как? – спросил я Игвара, разминая онемевшие конечности.

– Да чего там. Тот гад же мне тока мясо да кожу погрыз, до главной жилы не успел добраться. Хотя батя сказал, что ближайшую луну ничего тяжелее ложки с кашей поднимать мне нельзя. Он, кстати, просил сообщить ему, как ты очнешься. Андрей, ты уж найди его сам, а я тут посижу, ходить уже сил нету. – Выглядел Игвар и впрямь довольно бледным и болезненным.

– Ладно, сиди, отдыхай.

Найти Аргоста действительно стоило, у меня самого к нему накопилось немало вопросов. Старшого мы с Изей нашли возле обочины дороги, на которую свалили трупы всех бандитов. По другую сторону на вершине небольшого холмика складывали погребальный костёр, рядом лежало шесть тел – защитники каравана.

– А, Андрей, это ты. – Старый воин был действительно рад меня видеть, однако в его глазах читались боль и печаль. Он коротко кивнул на гору трупов.

– Не думал, что под сраку лет снова встречусь с этим отродьем. Давненько их не видели в Мефраде.

– Что, старые знакомые? Я думал, это простые бандиты.

– Бандиты? Эти твари хуже всяких бандитов. Ты и впрямь ничего не знаешь о них?

Я отрицательно покачал головой.

– Ладно, хватит тут стоять, я уже достаточно насмотрелся на эту падаль. Пойдем, перед такими историями надобно промочить горло.

Мы вернулись к телегам, в тени которых по-прежнему отдыхал Игвар. Аргост влез на одну из повозок, покопался там и спрыгнул вниз с небольшим бочонком в руках.

– Вот. Из личных запасов. Как раз тебе да оболтусу моему здоровье поправить и тризну по павшим справить.

Старшой откупорил, наконец, бочонок и плеснул в невесть откуда взявшуюся плошку красного как кровь вина. Сделав глоток, он сощурился, причмокнул и с почтительным кивком передал чашу мне. Я отхлебнул и замер. Это было словно глоток жаркого лета. Терпкий вкус напоминал пьянящий аромат луговых трав. Тепло, разлившееся по внутренностям, согрело не только тело, но и душу.

Оттаяв, я в свою очередь передал чашу Игвару. Он с трепетом принял ее обеими руками, словно не веря в свое счастье.

– Бать, это оно, то самое?

– Да, малыш, это настоящий эльфийский солнцедар.

Парень с жадностью приник к чаше с вином, осушив ее в два глотка.

– Ухххааа. – Мордаха Игвара расплылась в блаженной улыбке. Вдобавок его мертвенно-бледная физиономия на глазах стала розоветь, на щеках появился румянец. Глядя на него, я вдруг осознал, что и сам сижу с той же глуповатой улыбкой на лице.

Старшой начал свой рассказ внезапно и без всяких предисловий.

– Значит, так, слухай и на ус мотай. Аколиты Ваара это последователи древнего, темного культа, которые поклоняются то ли мертвому богу, то ли богу мертвых. Некромантия, черная магия, человеческие жертвоприношения – это лишь малая толика тех мерзостей, которыми они занимаются в своих храмах.

Повторно наполнив чашу, старшой продолжил:

– Сегодня культ запрещен во всех королевствах, известные храмы разрушены, а его члены объявлены вне закона. Если грабители с большой дороги и прочее жульё еще могут рассчитывать на суд и каторгу, то с этими разговор короткий. Низшие члены культа – послушники, это самые что ни на есть отбросы, они постоянно пьют эту их кровь Ваара. Страшное зелье, скажу я тебе. Один глоток, и человек теряет разум, забывает все, кто он, как его зовут, своих родных и близких. Второй глоток лишает его воли, жрец может управлять таким человеком, как куклой. Третий, отдаёт твою душу самому Ваару, после этого назад дороги нет.

Плошка снова оказалась в моих руках, и тут в неё влез Изя. Дряку тоже хотелось попробовать лета.

ДАЙ. ДАЙ. ДАЙ.

Протянувшись мордой к вину, он с шумом втянул в себя воздух, принюхиваясь.

– Хорошо, дам. Чуть-чуть, попробовать, самую капельку.

Я и впрямь капнул ему на язык немного вина. Изя почмокал, пробуя его на вкус, а потом посмотрел на меня обиженным взглядом, мол – и все? че так мало-то? Под осуждающим напором этих очаровательных, по-детски невинных глаз я сдался.

– Ладно, поделюсь по-братски. Но смотри, сопьешься, я тебе за бутылкой на опохмел бегать не буду.

Отпиваю из чарки ровно половину. Тут не обманешь, не смухлюешь, Изя сразу почувствует подвох. Оставшуюся часть вливаю в широко распахнутую пасть дряка.

ВКУСНО.

– Я смотрю, вы не только в бою, но и на пиру друг за дружку горой. Что ни говори, но без вас двоих мы бы точно сегодня сгинули.

– Аргост, а этот человек в черном?

– Монах-то? – Старшой слегка помрачнел.

– Говорят, это люди, которые добровольно пришли к Ваару, и в награду получили от него магическую силу.

– А ну цыц. Куды поперед батьки лезешь? – Игвар умолк и испуганно втянул голову в плечи, но Аргост все же отвесил ему отеческий подзатыльник. – Вот такие молодые дурни верят в эти сказки и сами лезут в пасть зверя. Андрей, врать не буду, я и сам не ведаю, как и где монахи получают свою силу, однако это очень подлые и безжалостные твари. Сами в драку лезть не любят, но и спиной к ним лучше не поворачиваться. Также знаю, что под их контролем послушники становятся поистине грозной силой. На моих глазах сотня этих послушников под управлением четверки монахов смяла и раскидала роту королевской тяжелой пехоты. В тот день мы потеряли