Book: Пляжный Вавилон



Пляжный Вавилон

Имоджен Эдвардс-Джонс

и Mr X

Пляжный Вавилон

Посвящается К.А.

От автора

От души благодарю мистера Икс за его юмор, щедрость, доверие и терпение, восхитительную Юджинию Фанис, любезного Дуга Янга, изумительную Лауру Шерлок, энергичного Ларри Финли и всех сотрудников «Трансуорлд» за их исключительные способности.

Пролог

Все здесь написанное — правда. Изменены только имена, чтобы виновные не получили по заслугам. Анекдоты и байки, жизненные ситуации, аферы, излишества, наценки и безумие — все изложено так, как рассказал мой соавтор мистер Икс, человек, который последние двадцать лет трудился управляющим на шикарном курорте. Хотя все рассказанные истории не выдумка и фигурирующие в них знаменитости — реальные люди, описанный здесь курорт не существует в действительности. Все рассказанное мистером Икс об этом курорте сжато в одну насыщенную неделю. В остальном все как в жизни. Богатые пьют коктейли, бедняки их подают, и все озабочены, чтобы вдоволь было черной икры и розового шампанского. В общем — обычная неделя одного из лучших мировых курортов.

Понедельник, утро

Проклятое утро едва перевалило за шесть часов, а я уже порядком взмок. Я всегда чертовски потею. Райские уголки на тропических островах — дело хорошее, только если ты лежишь в шезлонге, почти без одежды, лениво потягивая прохладный напиток, и, пряча глаза под солнцезащитными очками, ощущаешь, как на тебя с интересом поглядывают окружающие. Если же ты здесь работаешь и обязан быть одетым, потому что управляешь роскошным курортом, входящим в десятку лучших в мире, то ты вечно в поту. Моя свежевыстиранная рубашка уже липнет к спине, льняные брюки измялись и намокли в самом интересном месте. Да и чувствую я себя просто отвратительно. Накануне в одиночку осушил бутылку «Дом Периньон», пытаясь как-то отойти после адской прошлой недели. Но взамен получил лишь типичное похмелье — голова раскалывается так, будто в тебя раз за разом вгоняют острую иглу. Единственное желание — отлежаться в прохладной комнате, а потом хорошенько позавтракать. Но вместо этого я стою на краю причала и поглядываю на море. Жду прибытия одного из наших восемнадцати кораблей.

Хорошо, что встречать нужно всего лишь Бена — моего нового помощника и старого приятеля. Мы познакомились пять лет назад, когда работали за стойкой администратора в одном из шикарных отелей Кенсингтона. С тех пор в моей судьбе многое изменилось. Я вскарабкался-таки на самый верх скользкого шеста под названием «гостиничный бизнес», причем весьма быстро. У меня есть работа, о которой можно только мечтать, — я управляющий прославленным курортным отелем. А теперь должность заместителя получил старый приятель.

Вдыхаю пряный соленый воздух и всматриваюсь в розовеющее тропическое небо. Белый корпус яхты приближается, рассекая волны. Матросы, одетые в белые шорты и тенниски, готовятся причалить. Должен признаться, я отважился потратить шестьсот долларов, чтобы Бена с материка доставила яхта «Сансикер». У нас две таких красавицы длиной по пятьдесят пять футов. Обычно они обслуживают только важных клиентов. Если же приехали люди попроще — например, служащие нашего курорта, — то они вынуждены сначала томиться в аэропорту в ожидании единственного за день паромного рейса. Потом им предстоит утомительное путешествие на остров. Мне хотелось произвести на Бена достойное впечатление, дать ему почувствовать, какое роскошное место его ожидает. Вот уже вижу — Бен стоит на палубе и машет мне рукой. В темном костюме и кожаных туфлях в такую жару он выглядит нелепо, а солнцезащитные очки в стиле героев сериала «Полиция Майами» лишь усугубляют впечатление. Яхта изящно входит в нашу искусственную гавань и причаливает. Экипаж, словно хорошо смазанный и отлаженный механизм, отдает швартовы. Матросы помогают Бену спуститься по трапу.

— Земля! — восклицает он, вновь обретая опору под ногами, и неуверенной походкой приближается ко мне.

— Добро пожаловать в Алькатрас! — Я с улыбкой иду навстречу, и мы пожимаем друг другу потные ладони.

— Офигительное место! — Бен блаженно вскидывает руки вверх. — Прямо как в раю!

— Так и есть, приятель, так и есть, — соглашаюсь я, внимательно провожая взглядом двух матросов, уносящих багаж Бена. К нам подходит служащий с подносом. Это традиционная встреча для гостей: охлажденное скрученное полотенце для рук и ледяной фруктовый коктейль, украшенный цветком лотоса и обязательной соломинкой.

Мой приятель выглядит скверно: ни напиток, ни холодное растирание не дадут сейчас быстрого эффекта. Ничего удивительного, многие приезжие выглядят не лучше. Люди проводят целый день в пути, чтобы сюда добраться. Отдых на краю света имеет и недостатки: чтобы получить опыт Робинзона Крузо, приходится слишком много времени затрачивать на дорогу. А после долгого полета одно спасение — отдых. Даже если летел первым классом или на собственном самолете. К слову, у большинства наших отдыхающих он есть.

Бедняга Бен прилетел третьим классом. Его заплывшее лицо и мятый костюм — лучшее тому доказательство. Ничего, это будет его последнее путешествие с обычными туристами. Одной из привилегий здешних менеджеров является клубная проездная карта. Ведь если кто-нибудь из гостей увидит менеджера, путешествующего эконом-классом, это может навредить имиджу отеля. А имидж — это главное. Имидж и фальшь. Господи! Еще каких-то десять лет назад половины острова просто не существовало. Его площадь неудержимо увеличивалась при помощи бетона столько раз, что никто уж и не помнит, где заканчивается природа и начинается вмешательство человека.

Насколько я могу судить, Бен потрясен увиденным. Он как-то необычно спокоен — видно, пытается осмыслить и переварить факты новой обстановки. Мы идем вдоль пристани, проходим через здание службы регистрации и обслуживания гостей. Совсем не похоже на ту дерьмовую стойку с телефоном, где мы с Беном работали несколько лет назад. Здесь ресепшен выглядит едва ли не пагодой с острова Бали: с большими колоннами, каменными статуями, фонтанчиками и белым мраморным полом. Стоят мягкие комфортабельные диванчики, на журнальных столиках веером разложены буклеты, везде причудливые композиции всевозможных тропических цветов в высоченных вазах. И великолепный вид на океан, куда ни повернись. Сейчас за стойкой дежурят две сногсшибательно красивые девушки-тайки, а на улице слоняются три водителя багги,[1] готовых отвезти гостей, куда те пожелают.

Бен продолжает удивляться. Он идет за мной очень медленно, бормоча под нос «Ух ты!» на каждое новое открытие. Наконец мой приятель допивает напиток, возвращает служащему использованное полотенце и догоняет меня у стойки регистрации.

— Невероятное место, — восхищается он, качая головой. — И давно ты здесь хозяйничаешь?

— Восемнадцать месяцев.

— Да у тебя тут как будто своя страна! — радостно восклицает Бен.

— Типа того, — небрежно соглашаюсь я, кивком подзывая одного из водителей. Тот проворно прыгает в машину и подъезжает к нам.

— И ты в ней прямо деспот.

— Ничего подобного, — возражаю я, про себя думая, что скорее похож на диктатора-филантропа.

— Ты даже время на острове перевел на свой лад, — добавляет Бен, сверяя наручные часы с большими часами на стене. — На час меньше, чем на материке. Зачем?

— Чтобы кое о чем заявить, — объясняю я. Водитель преодолел три ярда, отделявших его от здания ресепшена, и вылезает из машины, освобождая для меня водительское место. Я усаживаюсь и предлагаю Бену занять место рядом.

— Заявить о чем?

— Что это место наше и мы можем делать здесь все, что нам заблагорассудится. — Я усмехаюсь. — Хотя с тех пор как наш офис переехал в Великобританию, дела слегка ухудшились. Например, приходится оставаться в офисе допоздна, чтобы вести телефонные переговоры с Лондоном, а это слегка напрягает. Мы хотели завести на острове переход на летнее и зимнее время. Думали даже для удобства сдвинуть время на два часа назад, но сообразили, что тогда солнце будет садиться в 4.30. Сам понимаешь, не самое удачное время для коктейля.

— Да уж, — соглашается Бен, — не обошлось бы без жалоб отдыхающих.

— Ну что, прогуляемся по острову? Потом познакомишься с персоналом, а после этого провожу тебя в твои апартаменты.

— Вполне устраивает.

Я нажимаю на газ, и багги трогается с места, устремляясь по одному из многочисленных маршрутов, песчаные следы которых протянулись зигзагами по всему острову. На нашем острове еще уцелели сто двадцать акров буйного тропического леса, береговая линия тянется на десять километров — а это пятнадцать песчаных пляжей и почти двадцать тысяч кокосовых пальм. На каждого гостя приходится как минимум девятьсот квадратных футов отдельной роскошной виллы. Плазменные телевизоры, аудиосистемы виртуального объемного звучания, двуспальные кровати, уединенный холл для отдыха, террасы, римские ванны, дополнительные душевые кабины на улице. И самое главное — собственный выход на пляж и потрясающий вид на океан. На некоторых виллах есть плавательные бассейны. Другие виллы построены на сваях прямо над океаном. Есть даже такие, где и бассейн имеется, и расположены они над океаном. На каждой вилле круглосуточно и ежедневно находится обслуживающий персонал, готовый удовлетворить любой каприз и прихоть гостей. Эта роскошь высшего класса предусмотрена для самых привередливых клиентов, но и покупается она по эксклюзивной цене. У нас шесть категорий комнат, и цены варьируются от полутора до шести тысяч долларов за ночь. Конечно, затраты гостей этим не ограничиваются: налил бокал вина в мини-баре или открыл пакет чипсов «Принглз» — заплати. Кстати, эти чипсы, несмотря на цену в три доллара за маленькую упаковку, всегда популярны. У нас всего сто сорок вилл, а персонал насчитывает восемьсот человек. Получается довольно высокий показатель отношения числа обслуги к числу гостей. Итак, мы не только привлекаем богатых и знаменитых в наш маленький тропический рай, но и предоставляем высочайшее качество обслуживания.

Я еду сквозь мелколесье быстро, насколько позволяет дорога. Во мне недолго боролись два противоположных чувства. Хотелось порисоваться перед Беном и доказать, что я знаю это место как свои пять пальцев, что эти дерьмовые багги могут выжимать более двадцати миль в час хотя бы при попутном ветре — и что за рулем сидит потенциальный Шумахер. Мы проносимся мимо рабочих, убирающих опавшие листья и ведущих нескончаемую войну с дикой растительностью. Природа на острове скучать не дает и намерена утвердиться всюду, где возможно. Рабочие на мгновение прекращают работу, чтобы поприветствовать начальство. Я чувствую себя как феодал-землевладелец. Кажется, и моего друга посещают похожие мысли.

— Похоже на сказочный остров, — криво ухмыляется Бен. На его лице поблескивают капли пота, явно с повышенным содержанием перегоревшего алкоголя.

Улыбаюсь в ответ и замечаю свое четкое изображение в его солнцезащитных очках.

— Слева от тебя спортзал, — небрежно бросаю я.

Бен заинтересованно разглядывает причудливо спроектированный павильон для фитнеса. Здание построено прямо на береговой линии, и можно сжигать лишние килограммы на беговом тренажере, одновременно любуясь на океан. Спортзал оснащен новейшим оборудованием в области фитнеса: тут тебе и специальные тренажеры для пилатеса и медицинбол. Персонал тоже подобран соответствующий — авторитеты оздоровительного спорта из разных стран мира. Например, Кит — стокилограммовый «шкаф» из Южной Африки — один из тех накаченных молчунов, которые пьют протеиновые коктейли и колют себе аминокислоты. Кит сам заготавливает для себя билтонг[2] в поселке, где живет персонал.

— Что-то людей здесь негусто, — отмечает Бен, глядя поверх очков.

— Рановато еще для гостей, — откликаюсь я. — Они обычно не выходят раньше восьми часов, а в спортзале до завтрака вовсе никого не увидишь.

Мы продолжаем прогулку по густому лесу. Солнце взошло, и в воздухе уже ощущается жара. Солнечные лучи пробиваются сквозь деревья и слегка обжигают кожу. За время, проведенное здесь, я приобрел новую привычку — стараюсь как можно реже бывать на солнце. Невозможно сосчитать, сколько вполне взрослых людей у нас тут обгорает. Слегка подвыпив за обедом, некоторые отдыхающие засыпают прямо на пляже. На следующий день они даже не в силах сходить на завтрак. Кожа становится адски красного цвета и горит огнем.

— Там спа-салон. Внешне ничего особенного, но внутри — обалдеть можно!

— По мне, так тут и внешне есть от чего обалдеть! — восклицает Бен, провожая взглядом филиппинок и таек в белой униформе, бурно обсуждающих что-то по дороге к ресепшену.

— У нас восемнадцать врачей, у каждого по шесть приемов в день, работают без выходных с часовым перерывом на обед. Салон открыт по двенадцать часов в день, но клиенты жалуются, что сюда слишком трудно попасть.

— А он приносит прибыль? — интересуется Бен.

— К сожалению, это франчайзинг, лицензия на продажу услуг принадлежит французской компании, которая проводит обучение девушек и присылает их сюда. Мы получаем только десять процентов от прибыли, около ста двадцати тысяч долларов в месяц. Но девушкам достаются еще и шикарные чаевые.

— Неудивительно, — реагирует Бен, облизнув, внезапно пересохшие губы.

— У каждой из них оклад шестьсот долларов, и примерно по полторы тысячи получают от клиентов.

— С ума сойти!

— Если бы нам с тобой кто-то раньше сказал, что втиранием крема и массажем можно столько зарабатывать, куда бы мы такого парня послали, а?

— Да уж, — соглашается. Бен, запустив обе руки в гладкие темные волосы. — Пожалуй, эти дорогостоящие птички еще и работают на кого-то вроде русской мафии.

— Кстати, как ни удивительно, у нас мужчин и женщин среди персонала примерно поровну.

— Наверно, у вас тут и миллионеры метросексуального толка не редкость, — пожимает плечами Бен. — В Мексике, где я работал, тоже всякой публики насмотрелся: там были и очень шикарные телки, и сучки классом подешевле, и содержанки состоятельных господ. Я думал, что управляю роскошным отелем, но теперь вижу, где настоящая крутизна.

Хорошо, что Бен приехал. Приятно не только то, что рядом находится человек, с кем ты давно знаком, который тебя понимает и имеет схожее чувство юмора. Особенное удовольствие — теперь будет перед кем похвастаться достижениями. Будет с кем обсудить проблемы нашей нелегкой работы, порадоваться успехам, которых тоже хватает. Моя подружка Кейт — замечательная девушка. Но мы не были знакомы с ней в те времена, когда я целыми днями накачивался кофе и водкой и работал в две смены, чтобы оплатить жилье. Мы встретились в отеле сети «Времена года» на Бали, а в Убуде, экзотическом городке этого индонезийского острова, влюбились друг в друга после нескольких совместно выпитых «мохито» и похода в театр теней. С тех пор мы вместе уже два года. Кейт приехала ко мне на остров, однако скучала без работы всего неделю и быстро заняла место продавщицы в местном магазине модной одежды.

— Вот мы и на месте, — сообщаю я Бену, останавливаясь напротив нескольких невзрачных деревянных домов. — Именно здесь все и происходит.

— Ах вот как, — с легким недоверием в голосе отзывается Бен, вылезая из багги и потягиваясь на солнце. Он насквозь пропотел в своем костюме, и в районе подмышек уже отчетливо видны соляные пятна. — Парень, да за ту прибыль, что ты приносишь, они могли бы дать тебе офис поприличнее.

— Прибыль? А кто говорит о прибыли?

— То есть как? — недоумевает Бен. — Хочешь сказать, что здесь нет никакой прибыли?

— Да, наш оборот уже составляет пятьдесят пять миллионов долларов, но никакой прибыли пока что нет. — Я улыбаюсь. — Добро пожаловать, мой друг, в удивительный мир курортов высшего класса. Проходи. — Открываю тяжелую стеклянную дверь, и порыв охлажденного воздуха из кондиционера вырывается из офиса. — Хочу тебя кое с кем познакомить.

Обычно я провожу утренние собрания с 8.00 до 8.30, но сегодня решил начать немного раньше, чтобы каждый мог познакомиться с Беном и узнать его получше, пока не пошли всякие ненужные сплетни. Проходя мимо офиса, вижу сквозь стекло, что стол уже загружен кипой бумаг, которые необходимо подписать. Двигаемся дальше по коридору в комнату для собраний. Там стоят длинный полированный стол и стулья с высокими спинками. На столе напротив каждого места уже приготовлены: зеленый блокнот, стопка писчей бумаги, несколько остро заточенных карандашей и бутылка импортной минеральной воды. Оглядев загорелые лица присутствующих, понимаю, что явились почти все. Список участников довольно большой: административный менеджер, финансовый директор, менеджер по размещению, директор по персоналу, менеджер по обучению, менеджер по хозяйственным вопросам, старший дежурный по виллам, менеджер по информационным технологиям, менеджер по закупкам, менеджер по продажам, менеджер спа-салона, менеджер бара, главный инженер, менеджер по вопросам безопасности, менеджер по бронированию номеров и размещению и, наконец, менеджер по организации развлечений. В общем, их столько, что быстро перед всеми задачи не поставишь.



Забавно, если Бен решил, будто всех этих сотрудников я специально собрал для демонстрации перед ним единства нашей команды. Нет, утренние собрания — наша обыденная практика. Площадь и инфраструктура острова диктуют необходимость встречаться каждый день. Иначе нам пришлось бы суетливо носиться по острову на багги, разыскивая друг друга по возникающим вопросам. Собрания дают нам шанс встретиться лицом к лицу, обсудить насущные проблемы перед тем, как все разбегутся по своим маленьким империям.

Последней является Джерри, спа-менеджер. Это довольно тучная особа, которая пожаловала к нам из Ливерпуля транзитом через мальдивский курорт «Сонева-Фуши». Или ее все-таки зовут Джили? Никак не запомню. Ее переманил к нам Дейв, бывший заместитель управляющего. Он летал на Мальдивы в короткий отпуск, чтобы немного расслабиться и совместить отдых с промышленным шпионажем. Но вышло так, что Дейв вернулся с трофеями — притащил эту Джерри и очень хорошего кондитера.

Войдя в комнату, толстуха прямо с порога начинает рассказывать длинную нудную историю о том, как с самого утра спа-салон стал свидетелем града слез и вспышек ярости — поссорились массажистка по технике шиацу и тайская маникюрша.

— У этих девчонок полная несовместимость, — фыркает Джерри, плюхнувшись на стул рядом со мной. — Да еще такие чувствительные!


Когда все усаживаются, я произношу нечто вроде приветственной речи в адрес Бена. Рассказываю, как мы познакомились в Кенсингтоне, как он старался на работе, хотя нередко чуть не засыпал во время своих смен. Как сумел, несмотря на все трудности, стать большой шишкой в курортной сфере Мексиканского залива. Как Бен сотворил небольшое чудо, превратив совершенно дерьмовый, и почти развалившийся отель в бешено популярный пятизвездочный курорт. Я не скрываю своей надежды на появление еще одной твердой руки у рычагов управления нашим великолепным шестизвездочным заведением. Раздаются вежливые аплодисменты в честь прибытия Бена. Однако, окинув взглядом присутствующих, я замечаю, что Бернар совсем повесил свой длинный и тонкий галльский нос. Он ведь так хотел заполучить эту должность после того, как Дейва уволили. Да, с бывшим заместителем расстались не церемонясь. Обнаружилось, что он запускал лапу в кассу и втихомолку сделал себе дубликаты ключей от винного погреба, где находятся более девяти тысяч бутылок эксклюзивного марочного вина. Но у головного офиса и у меня были другие планы по части укрепления кадров.

Покончив с представлением Бена, мы приступаем к делам. Бернар, докладывает о вчерашних событиях по журналу служебных записей. В воскресенье у меня выходной, а я слегка одержим навязчивой идеей контролировать все и вся. Потому каждый понедельник немного нервничаю. Кто знает, что могло случиться в то время, когда я глушил пиво?

— Итак, — говорит Бернар, прочищая горло, — немецкий бизнесмен на вилле сто тридцать находится под домашним арестом.

— Какого черта? — спрашиваю я, резко вставая со стула.

— Другого выхода не оставалось, — с мрачным видом продолжает Бернар, ерзая на стуле. — Мохаммед, подтверди, — Бернар оглядывает стол в поисках поддержки.

— Как? Почему? — Я перевожу взгляд с угрюмого Бернара на еще более угрюмого Мохаммеда, начальника службы безопасности. — Черт возьми, что у вас произошло?

Бернар пускается в историю о том, как некий немец так напился вчера вечером, что взломал замок на одном из багги, припаркованных недалеко от главного ресторана, и в состоянии опьянения на максимальной скорости гонял по острову. Он разбил машину, попытался скрыться с места происшествия, но был пойман двумя охранниками. Немец не успел далеко убежать, так как был слишком пьян, чтобы бежать прямо. Он затеял драку с охраной, даже смог свалить с ног охранника, но второй его одолел. Немца препроводили назад на его виллу и уложили отсыпаться. Оказалось, дебошир в одиночку выпил бутылку «Каберне совиньон» урожая 1998 года, купленную за шестьсот пятьдесят долларов. Утром, когда я встречал Бена на пристани, немцу предложили покинуть остров. От такого поворота событий его жена закатила истерику и умоляла наших сотрудников позволить им остаться. Муж тоже врубился в серьезность ситуации и едва ли не ползал на коленях извиняясь. Тогда его попросили написать письмо с обязательством впредь не допускать подобного поведения.

— А вот и оно, — сообщает Бернар, показывая письмо. — Он подписал его и поклялся, что не покинет виллу, пока не закончится его отпуск.

— Подождите, — недоумеваю я, глядя на каракули. — Немец готов платить две тысячи пятьсот долларов за ночь и целыми днями просиживать на своей вилле взаперти?

— Это был единственный выход, — объясняет Бернар.

— Я понимаю, мы должны решать все проблемы без силовых методов, — киваю я. — Но не могу поверить, что этот человек согласился.

— Его жена заставила. Она отчаянно хотела остаться, и ему пришлось подписать. Она бы просто не вынесла позора, если бы им пришлось вернуться в Гамбург раньше.

— Да уж, — соглашается Джерри, — как бы она смотрела в глаза соседям?

— Вот уж не думаю, что у таких людей есть соседи, — презрительно фыркает Бернар.

— Еще что-нибудь? — спрашиваю я.

— Больше никаких происшествий, — отвечает он.

— Не так уж плохо. — Я улыбаюсь и потираю руки. — Совсем даже неплохо. Итак, — я обращаюсь к Гарри, менеджеру по бронированию мест, привлекательному блондину нетрадиционной ориентации, родом из австралийского штата Квинсленд, где таких, как он, очевидно, немало, — как дела и кого мы ожидаем?

Гарри с улыбкой выпрямляется. Он — весь внимание, и это свойство остается с ним не только на работе. Гарри всегда в курсе всех сплетен. Налей ему пива, и он расскажет все, что ему известно: кто, что, кому и на каких условиях делает на острове. Он прекрасно подходит для того, чтобы заниматься особо важными клиентами и выявлять тех, кто относится к этой категории.

— В настоящий момент занято девяносто семь процентов мест, что на восемь процентов выше прошлогоднего показателя и, соответственно, выше ожидаемого уровня для данного времени года.

В отличие от городского отеля, с постоянным притоком бизнесменов, наличие свободных мест зависит от сезона. И еще: мы не можем подстраховаться от потерь двойным бронированием номеров или уплотнением гостей многокомнатных люксов. Нам просто негде размещать лишних отдыхающих, если бы таковые появились, и некуда уплотнять дополнительных гостей, если бы даже были согласные на такой комфорт. Мы на отдаленном острове, и когда люди сюда прибывают, каждому полагается по меньшей мере охлажденное полотенце и отдельная постель. Вдобавок наш список клиентов зависит от времени года. Богатые, знаменитые, люди со связями обычно бывают здесь зимой. Высокий сезон начинается в ноябре и продолжается до конца марта. За обладание виллой на Рождество и Новый год клиенты готовы чуть ли не на кулаках сражаться. Бронирование мест на Пасху или короткие учебные каникулы тоже не обходится без ссор и конфликтов. Потом, с июня по октябрь, у нас низкий сезон. Состоятельная публика устремляется на свои виллы в Средиземном море или яхты на юге Франции. В это время наши клиенты в основном британцы, которые довольны, что пробились к нам, хотя серьезной конкуренции им никто и не составлял. Цены за комнаты падают вдвое, так же как и покупательская способность клиентуры. У гостей этого периода не хватает денег на дополнительные расходы, и еще они слишком часто выражают недовольство и жалуются на каждом углу. Хорошо, что наступил ноябрь — а значит, конец мертвому сезону. Наступает пора транжир и любителей веселиться.

Гарри продолжает:

— Я проверил список и поискал в «Гугле» информацию о каждом клиенте. Всего три важных персоны, из них двое у нас отдыхали раньше. А третья гостья — сама Лиз Херли, у которой на острове запланирована фотосессия в бикини.

— Лиз Херли? — выдыхает Бен из-за угла комнаты. — Да она просто секс-богиня!

Сразу же прокатывается волна всеобщего мужского одобрения, затем следует оживленная пятиминутная дискуссия о том, насколько сексуальна эта Херли. Все участвуют в обсуждении с энтузиазмом, кроме женщин, которые притворяются равнодушными. Я поглядываю на Бена — он до сих пор чувствует себя неуютно в костюме, но в высшей степени оживлен. Должен признаться, меня не слишком впечатляет перспектива знакомства с Лиз Херли. Я перевидал слишком много красавиц в разной степени обнаженности или вовсе голых. Нужно нечто более интересное, чем оцененное в миллион долларов лицо марки «Эсте Лаудер», чтобы мой пресыщенный «дружок» оживился. Зато произнесенное Гарри имя мистера Маккенны, владельца одного из телевизионных каналов в США, сразу вызывает во мне прилив интереса.

— Он забронировал одну виллу «Гранд-Бич» и пару «Морских вилл», — перечисляет Гарри, пробегая пальцем по списку размещения. — Прибудет после полудня на собственном самолете. Посадка на материке ожидается в четыре часа, затем он поплывет сюда на заказанной яхте. К нам он летит не первый раз и не захотел, чтобы его встречали на материке.

— Так, — все больше оживляюсь я. — А ты, случайно, не помнишь, какой счет у него был в прошлый раз?

— Почти полмиллиона долларов, — отвечает Гарри. — У этого господина простые запросы: подушки, набитые утиным пухом, шампанское «Кристалл» в мини-баре и… Ах да! Чуть не забыл: он привозит своих девчонок.

— С собой? — удивляется Бен.

— Да, своих девчонок, — подтверждаю я.

— Значит, своих. — Бен понимающе кивает, догадавшись, о каких девчонках идет речь.

— Господи! — Едва удерживаюсь от улыбки, глядя на него. — Должно быть, ты очень долго летел сюда.

Понедельник, после обеда

Бен вынужден сидеть в нелепом для курортной обстановки костюме еще примерно полчаса, пока мы с Гарри обсуждаем найденную в «Гугле» информацию. Я понимаю — такая дотошность в сборе сведений может показаться параноидальной. Да, мы себя выставляем этаким заманчивым уголком рая, где можно укрыться на время от людей и забот. Мы не требуем, чтобы отдыхающие переодевались к обеду. Но опыт показывает — слишком часто случается, что гость, прибывший с условием сохранения инкогнито, начинает выступать с заявлениями типа «Да вы знаете, кто я такой?». Поводы разные — не принесли требуемый сорт вина или не смогли предоставить сеанс массажа ровно в шесть часов вечера. Вот потому наш персонал на такие заявления никогда не отвечает: «Не имею ни малейшего понятия, мистер Гейтс». Мы заблаговременно изучаем и оцениваем каждого прибывающего клиента и не допускаем таких сюрпризов, когда неприметный гость вдруг оказывается одним из богатейших людей планеты. Обязательно проверяем, не останавливался ли гость у нас раньше, просматриваем имеющиеся записи об отдыхавших, учитываем все их капризы и слабости, обращая особое внимание на проблемы и трудности, возникшие в прошлые приезды. И делается это не зря — в девяти случаях из десяти имя потенциально «трудного» гостя всплывает на утренних собраниях в связи с каким-то происшествием или жалобой. Люди крайне редко меняют привычки, и мало кому удается изменить характер.

Это правило в полной мере относится и к Бену. Еще давным-давно, когда мы работали за стойкой администратора и оба имели репутацию «парней-не-промах», Бен то и дело исчезал, чтобы заняться сексом с девицей из административно-хозяйственного отдела. Для этого он использовал любое свободное помещение отеля и порой мог даже улизнуть с рабочего места, если служебная нагрузка не была особенно высокой. Мой приятель специально выслеживал незанятые и готовые к заселению номера, чтобы по-быстрому освятить их очередным любовным актом. Вот и здесь — Бен прибыл всего несколько часов назад, но уже освоился настолько, что вовсю флиртует с Ингрид, новенькой сексапильной датчанкой из отдела связей с общественностью. Она смеется и беззаботно откидывает назад светлые волосы, реагируя на многозначительные улыбки, которыми ее одаривает Бен. Более сильное оружие пока в ход не пущено — Бен еще не отдохнул как следует после дороги. Но девушка уже в восторге. Во мне нарастает щекочущее чувство легкого раздражения, за которым следует внезапный приступ сомнений. Правильно ли я поступил, решившись взять Бена на работу? Я жестом приглашаю старого приятеля усаживаться в багги. Объясняю, что пора ехать в поселок для персонала и ознакомиться с местом, где он будет жить. Бен легонько сжимает руку Ингрид. И я готов поспорить — после нескольких встреч в баре для сотрудников парочка попадет в поле зрения Гарри, нашего главного эксперта по слухам и сплетням.

Мы едем по длинной песчаной дороге, которая петляет мимо главного ресторана и зоны бассейнов. Здесь, кстати, своеобразный центр всей жизни отеля. Открытый стихиям природы главный ресторан, куда гости добираются по деревянным настилам, расположен на высоких сваях. Сооружение нависает над бирюзовым бархатом океана так, что захватывающие виды открываются сразу с трех сторон. Рядом пляж и три отдельных плавательных бассейна. Первый — обычный бассейн с дорожками, отделанный гладким черным сланцем. Возле лесенок устроены открытые души с пресной водой. С другой стороны — две низко расположенных гранитных площадки для принятия солнечных и воздушных ванн. Второй бассейн оснащен подводными воронками и водоворотами, маленькими заводями, фонтанчиками, бурлящими зонами джакузи. А в маленьком и мелком третьем бассейне могут беззаботно плескаться дети. На пляже стоит бар, в котором льется ром и музыка регги, здесь же выдают лежаки, заправленные белыми полотенцами, снуют туда-сюда парни из обслуги, готовые удовлетворить прихоть самого придирчивого клиента. На нескольких столиках разложены книги и журналы, расставлены и готовые к использованию плейеры «айпод», и кувшины с ледяным лимонадом. Среди отдыхающих бродят официанты с подносами, на которых лежат нарезанные фрукты и маленькие фарфоровые ложечки для дегустации мороженого. Для комфорта и удобства гостей приготовлены охлажденные полотенца. Если надо, обслуга, готова даже протирать солнцезащитные очки дорогим гостям. Неудивительно, что гость, плюхнувшийся полежать на пляже, может не утруждать себя лишними движениями — все сделают для него и вместо него.

Бен выглядит несколько ошарашенным.

— Понятно, почему у этого места шесть звезд, — восхищается он, приподнимая на носу очки а-ля «Полиция Майами». — Никогда не видел ничего подобного.

— Тут вообще здорово, правда? — спрашиваю я, резко поворачивая налево по мелколесью в поселок персонала. — А вот здесь все и живут.

Конечно, когда я говорю «все», то имею в виду персонал. Поселок в середине острова так хорошо укрыт от посторонних глаз, что, я уверен, большинство из гостей даже не подозревают о его существовании.

Я паркую багги неподалеку от гигантской станции очистки сточных вод, расположенной в середине поселка. Здесь же находятся генераторы и установка для переработки методом обратного осмоса тысяч галлонов морской воды в питьевую. Повернувшись, вижу выражение лица Бена. Он страшно разочарован.

— Так это здесь? — подавленно спрашивает он.

— Что ты имеешь в виду? — удивляюсь я, осматриваясь. Я настолько привык бывать в этом месте, что не замечаю ничего необычного.

— А где же виды на море? — разочарованно спрашивает Бен.

— Что? Виды на море? — Меня разбирает смех. — Не думаешь ли ты, что это предусмотрено и для персонала?

— Получается, я сбежал от городского шума и проделал такой путь для того, чтобы спать рядом с генератором и вдыхать ароматы чужих фекалий?

— А дерьмом здесь не пахнет, — констатирую я, принюхиваясь. Хотя, признаюсь, когда начинаешь об этом думать, запашок появляется. — Просто ветер сейчас так дует. Ничего, привыкнешь.

— Ну да, — бурчит Бен. — Только поскорей бы.

— Откровенно говоря, приятель, все не так уж плохо. — Я хлопаю его по спине. — Ты устал, вымотался. Посмотри, твоя комната — то, что надо, — говорю я с оптимизмом.

Без преувеличения, ему досталось лучшее жилье. Как менеджер самого высокого ранга после меня, Бен получил маленький деревянный домик с гостиной, кухней, спальней, верандой и телевизором. И дабы он чувствовал себя совсем как дома, я стащил для него DVD-плейер из кладовой. Конечно, места маловато, а из окна открывается вид на мастерскую плотника, где в настоящий момент полируют двадцать из девятисот наших лежаков. Но если бы Бен знал, как живет остальной персонал, он бы воздал молитву звезде своей карьерной удачи.

Условия проживания персонала зависят от того, какое место ты занимаешь в неофициальной иерархии. Кухонные уборщицы, садовники и обслуга вилл живут вшестером в одной комнате. Изначально не предусматривалось, что в поселке будет жить столько персонала, но десять лет назад, когда курорт начал принимать гостей, оказалось, что для эффективной работы необходимо почти восемьсот человек. Пришлось поставить в комнаты двухъярусные кровати и надеяться на лучшее. Следующими в иерархии идут официанты. Они делят комнату на четверых. Персонал обслуживания вилл расселен по двое, но ванная комната у них общая на две комнаты. У контролеров отдельные спальни, зато ванная — одна на двоих. Начальники отделов — то есть участники утренних собраний — располагаются в отдельных квартирках с маленьким внутренним двориком и персональной ванной комнатой. Лишь у руководителей, к которым относится Бен, есть личная гостиная, кухня и веранда. Однако, насколько я знаю гостиничный бизнес, жилье персоналу всегда и везде достается дерьмовое. Удивительно, неужели мой приятель ожидал какого-то суперкомфорта!



— Похоже на гребаный кибуц, — говорит Бен, глядя, как возле виллы останавливается багги с его чемоданами. — Ты только посмотри на белье, развешенное на веревках, на жалкие попытки людей как-то выделиться — иначе зачем они разводят все эти растения? Очень похоже на южноамериканские трущобы, которых я вдоволь насмотрелся в жизни.

— Просто ты еще не привык, — успокаиваю я. — Там находится общий бар. — Жестом указываю на бильярдный стол, огромный телевизор для коллективного просмотра футбольных матчей, разнотипные столы и стулья, выстроившиеся возле деревянной барной стойки. Помещение украшено флагами двадцати семи государств, граждане которых проживают в поселке. — По вечерам здесь шумно. Дешевые напитки, ужин всего за доллар, и каждый день разные блюда. По понедельникам — вечер пиццы, по вторникам мы едим бургеры, по средам хот-доги и так далее. Примерно раз в две недели привозят свежих крабов с материка.

Бен молча на меня смотрит. По бледному отекшему лицу скатываются капли пота. На его лице застыла презрительная улыбка.

— Твою мать! — язвительно восклицает он. — Да просто фантастика!

— Неплохой ресторан для персонала, — продолжаю я. — Много всякой всячины типа салатов и тому подобного. Есть магазин бытовой химии и кондитерских изделий.

— Ясно, — бормочет Бен.

— Можно пригласить сюда друзей на отдых. Питание — в столовой, по восемь долларов за обед.

— На фига мне это нужно? — недоумевает Бен.

— Не знаю. Говорю на всякий случай.

Мы вместе идем по поселку. Бен пинает мусор дорогими кожаными туфлями. Наверное, стоило ему все описать заранее. Чувствую себя виноватым. Нанимать приятеля — большая ответственность. Хочется, чтобы твой протеже хорошо проводил время, получал удовольствие от работы, но и проявил себя наилучшим образом. Судя по реакции Бена, этого не будет.

Из громкоговорителя сбоку одного из зданий доносятся неразборчивые вопли.

— Господи! — подпрыгивает на месте Бен. — Что за хрень?

— Имам зовет людей на молитву в мечеть, — объясняю я.

— Как? У вас есть мечеть?

— Так точно. Каждый день проходят службы. Кстати, мечеть позади тебя.

— Пригодится, когда я приму ислам, — говорит он, даже не обернувшись, и поддает ногой по пустой банке из-под диетического спрайта. — Если честно, — добавляет Бен, засовывая руки в карманы пиджака и громко вздыхая, — неудивительно, что персонал здесь надолго не задерживается.

Тут он прав. Персонал сваливает, отработав где-то половину контракта. Это обычно происходит на десятом месяце. Как будто они достигают предела, когда больше не могут жить в раю. Им надоедает вечный праздник жизни. Здесь слишком много солнца, моря, чертова песка. Хочется от всего этого сбежать. Если ты провел здесь пару лет — тебе можно давать медаль. Я тут полтора года, но уже чувствую: сыт по горло.

Я не могу сходить в кино, не могу пойти в ресторан, за исключением тех трех, что находятся на острове. Нет возможности водить машину… Господи! Я так соскучился по настоящему автомобилю! Скорость, запах бензина, шум двигателя… Нельзя пойти в паб, чтобы пропустить пинту пива. Питаться нужно исключительно блюдами из нашей цитадели для гурманов. А я хочу взять пива «Гиннесс» и пакет чипсов. Хочу пойти туда, где меня никто не знает, где никому не интересно мое мнение, где я смогу спокойно сидеть, потягивая пиво, и смотреть, как «Уэст-Хэм» вылетает во вторую лигу. Мои запросы не такие уж большие, правда?

Здесь можно лишь работать, отдыхать в своей комнате или в стельку напиваться в баре. Это участь каждого из нас. Вот все и надираются вдрызг по вечерам. Долговязый Ганс, инструктор по плаванию из Германии, вообще считает бар своей гостиной. Он сидит в баре каждый вечер либо до самого закрытия в одиннадцать часов, либо пока не отрубится. При этом немец — единственный из персонала, кто перешагнул пятилетний рубеж работы, и все замечают, что он какой-то странный.

Если кто-то не пьянствует, то занимается блудом. Сексуальная работа здесь идет полным ходом. По каким-то неясным причинам больше всего преуспел в этом удовольствии японский повар — художник суши. Не пойму, в чем дело: то ли в его длинных волосах или в фокусах с ножами, но Ёсидзи способен закадрить даму из любой страны. Я сбился со счета, слушая в офисе истории зареванных женщин о том, что он разбил им сердце. Еще я заметил, что каждая новая сотрудница, у которой остался дома постоянный дружок, обязательно бросает его в первый же месяц пребывания на острове. Похоже, отношения не выдерживают больших расстояний и смены часовых поясов.

Забавно, но, когда в поселке персонала доходит до секса, существуют четкие международные ограничения. Индийцы проводят время вместе с выходцами из Шри-Ланки. Тайки общаются с филиппинцами, обмениваются улыбками, делают друг другу маникюр и педикюр, расположившись прямо под деревьями. Местным жителям запрещается выпивать или находиться в одной комнате с противоположным полом, если они не женаты. Это несколько ограничивает их свободу. Зато уж люди с Запада спят с кем хотят. Выходит, полноценные международные отношения здесь налажены только у Ёсидзи.

Неудивительно, что в поселке есть проблемы с наркотиками. Казалось бы, одно то обстоятельство, что мы находимся на острове, черт знает где, должно защитить нас от вредных явлений современной жизни. Но нет. Я в курсе, что некоторые гости провозят кокаин на частных самолетах или держат запас всякой дури прямо на крутых яхтах, стоящих на якоре возле острова. Однако это добро не попадает к персоналу, и мы притворяемся, будто ничего не происходит. Но в поселке персонала популярен не кокаин, нет; здесь предпочитают героин. Или, как они его называют, «наш коричневый сахар».

На материке проблема героина существовала всегда, особенно в городских окраинных трущобах столицы. Думаю, то же творится в любом крупном городе. Но нас это коснулось только недавно. Раньше у нас лишь кое-где стоял аромат гашиша. Лично я убежден, что нет ничего страшного в паре затяжек после тяжелого дня, когда ты все силы оставил в угольном забое индустрии гостеприимства. Эффект: легкая дремота и обострение чувства голода. Но недавно один из садовников доложил мне, что на пляже продают тяжелые наркотики. Было 15.30, и такая наглость меня здорово удивила. Сначала я вообще не поверил. Вскоре опознанные участники этой операции пришли в мой офис. Каждый оправдывался, утверждая, что один другому всего лишь продавал компакт-диск. Однако ребята не сумели заранее договориться, говорили вразнобой, и я понял, что дело нечисто. Парень из центра водного спорта сказал, что это был диск Робби Уильямса. Его партнер по сделке, официант, вообще не смог ответить мне, какую музыку он предпочитает, только смотрел на меня как дебил и молчал. Выяснилось, что дурь привозили на остров матросы, работавшие на катамаранах курорта, а затем ее сбывали в поселке.

Почему я тогда удивился? Наркотики всегда были для матросов способом подзаработать. На любом курорте, в любой точке мира гашиш, марихуану и героин можно достать именно у них. Вероятно, профессия моряка особенно влечет к себе публику подобного склада. Пляжные бродяги, которые любят покурить и которым нужно чем-то заработать на жизнь. А может, такими их делает работа. Не слишком обременительное занятие — усаживать толстых бизнесменов на яхту класса «Лазер» и через полчаса помогать им выйти из рубки. Так или иначе, где бы я ни работал, в каком бы уголке мира ни был, практика показывает: за дозой наркотика можно уверенно обращаться в эллинг к матросам.

В итоге виновного моряка уволили и выдворили с острова на служебном пароме. Полагаю, после выходных кое у кого из ресторанной обслуги была ломка. Несмотря на это, большинство из них появились на работе в понедельник, на что я мало рассчитывал. Скорее всего просто им нужны деньги. Как и любому работнику.

Зарплаты у нас вовсе не большие. Садовники получают пятьдесят долларов в месяц, обслуга вилл — триста пятьдесят. Мастер по педикюру в спа-салоне — тысячу, я — десять тысяч. Но не нужно забывать, что мы все не только едим, пьем и живем на острове бесплатно; нас также одаривают чаевыми и начисляют доплату за обслуживание. В результате ребята из спа-салона приносят домой около двух тысяч долларов в месяц, включая чаевые, обслуга вилл может также удвоить свою зарплату. В конце концов, у каждого из нас дела не так уж плохи. За исключением садовников — бедняги вообще не получают чаевых.

Я подумываю, что надо бы поднять Бену настроение, рассказать о его перспективах в нашем коллективе, о престиже курорта и о том, как чудесно будет выглядеть его послужной список. Но в этот момент звонит мой мобильник.

— Здорово, где тебя черти носят? — Это Бернар.

— В поселке персонала, а что? — отвечаю я.

— А то, что мы с тобой сейчас должны быть на свадьбе на пляже «Палмсэндс», — раздается его громкий шепот в телефоне.

— Черт!

— Вот именно, — хмыкает он.

— Задержи церемонию, — говорю я.

— Каким образом? — искренне удивляется Бернар. — Они стоят прямо передо мной.

— Не знаю. Ну, сделай парочку фотографий, — подсказываю я.

— Я их уже фотографировал.

— Сфотографируй еще раз!

Я извиняюсь перед Беном, и тот недовольной походкой направляется к своему домику. «Ладно, отоспится, и настроение станет получше», — думаю я, впрыгивая в багги и вдавливая в пол акселератор. Господи! Все бы отдал за настоящую машину.

Свернув направо за поселком, еду на пляж «Палмсэндс». Там, на севере острова, у нас проходит большинство свадеб. В этом месте особенно красочный пейзаж: несколько покачивающихся пальм, пара корабликов на причале. Уже сбился со счету, сколько раз я позировал под цветочной пагодой, под палящим солнцем, жутко потея в хлопчатобумажных штанах. Сколько раз обнимал новобрачных и, изображая образцового главного управляющего, улыбался в камеру перед фотографом, который у нас также и кондитер. На острове играют так много свадеб, что было бы несправедливо упрекать меня в плохой памяти.

В этом месяце предстоит одиннадцать таких событий, и почти все брачующиеся — японцы. Для пар, решившихся связать себя узами Гименея именно у нас, предусмотрен специальный комплекс услуг, всего за две тысячи шестьсот. В него входит церемония на пляже и ужин для двоих при свечах. Стилисты и визажисты специально приезжают с материка, чтобы выполнить пожелания невесты. Маникюр, украшения из цветов на голове, свадебный букет — все это тоже входит в стоимость. Хотя, должен признаться, церемония не имеет юридической силы. Скорее, это похоже на благословение на пляже, которое дает Бернар или я. А когда мы оба заняты, посылаем любого более или менее ответственного сотрудника. Все равно жених и невеста ни черта не понимают, что происходит. Они обычно даже не говорят по-английски. Это, по сути, не имеет большого значения, хотя определенные проблемы начинаются, когда наступает время произнести клятвы. Ты можешь торжественно объявить: «Я объявляю ваш брак расторгнутым», — а они так и будут приговаривать «Хай, хай» и стоять как болваны.

Паркуя багги и торопливо шагая мимо пальм, не могу отделаться от мысли, что бракосочетание по такому сценарию — слишком дешевая романтика. Вот у нас с Кейт будет самая шикарная свадьба в истории человечества. Мы собираемся пригласить людей со всех уголков света в маленький городок на восточном побережье Австралии, откуда она родом. Конечно, когда я решусь сделать ей предложение. А наша клиентура к важнейшему событию в жизни относится порой весьма своеобразно. В понедельник они женятся, а потом до конца недели торчат в море, плавая в маске с трубкой.

— Доброе утро!

Я расплываюсь в улыбке, но в моих глазах вы не увидите искренности. Приветственно протягиваю вперед руку. Вчера девушки из спа-салона потрудились на славу — ногти отлично подстрижены и отполированы. Невеста и жених улыбаются и кивают. Оба невысокого роста, стройные и выглядят очень молодо. Девушка довольно привлекательна в длинном светлом шелковом платье. Бретельки телесного цвета почти незаметны на молочно-белой коже. А вот жених выглядит слишком скованным в черном сюртуке и белой рубашке, открывающей шею. Начищенные черные туфли утопают в песке. Впрочем, я видел молодых людей и более нелепых для пляжа нарядах. Некоторые умудрялись прийти на церемонию в строгих вечерних костюмах. Хотя в разгар дня такое случается редко.

Бернар сваливает сразу же, как появляюсь я. Он хочет убедиться, что «коллекция» вилл мистера Маккенны подготовлена на должном уровне. Ожидается, что богач приедет со своими девочками где-то ближе к вечеру. Но кто знает, не пролетит ли его частный самолет над нами буквально в эту минуту?

Свадьба идет по спланированному сценарию. Раз! — и они муж и жена, едва успев произнести: «Согласен» и «Согласна». Признаюсь, я обычно немного ускоряю события. Например, опускаю бессмысленный вопрос, возражает ли кто-либо против их брака. Все равно пляж практически пуст, лишь фотограф работает и неподалеку расположилась в шезлонгах пара отдыхающих. С их стороны никаких проблем быть не может. Я сразу перехожу к поцелуям и обмену кольцами. Честно говоря, это самый лучший момент церемонии. Пока же я стою, простирая руки в воздух и благословляя свадебный поцелуй, на глаза мне попадается приближающаяся милашка в бикини. Она едет на одном из двухсот восьмидесяти наших велосипедов в сопровождении фотографа и ассистента, держащего огромный серебристый отражатель.

— Господи Иисусе! — бормочу я. — Неужели это Лиз Херли? Надо будет заглянуть вечером на ее пляжную вечеринку с барбекю.

— Хай, хай, — согласны новобрачные япошки, безостановочно кивая.

Понедельник, вечер

Еще полчаса на фотографирование, и парочка японских молодоженов удобно устраивается на заднем сиденье багги. Они отправляются в живописное турне по острову, с остановками у самых очаровательных мест. Маршрут проходит мимо бассейна, главного ресторана, причала и здания ресепшена. Позже эти фотографии вклеят в специальный альбом и подарят молодоженам в день отъезда из отеля. В нашем деле не только берут, берут, берут, но иногда и что-то дарят.

Пока новобрачные продолжают объезд острова, я иду представиться мисс Херли. Она заехала в мой выходной, потом я был крайне занят совещаниями и встречей с Беном, поэтому только сегодня мне выпал шанс нормально с ней познакомиться. Она действительно сногсшибательна, эта красотка, и к тому же не слишком требовательна. В отеле ей все понравилось, никаких претензий. А это главное.

Как правило, знаменитости — сущее проклятие, насылаемое на наш бизнес. В отличие от состоятельных русских, арабов или нью-йоркских бизнесменов знаменитостей можно сравнить с лебедями: являются сюда с гордым видом, важно размахивают крыльями, плюхаются в бассейн и рассчитывают на бесплатное проживание, выпивку и кормежку. Большинство из них настолько скупы, что не хотят потратить и цента на бесчисленные маникюры-педикюры, сделанные им во время спа-процедур. Что остается, если звезды крайне важны для поддержания имиджа отеля, поэтому Ингрид постоянно возится с ними, обхаживает их и развлекает. Но как только дело доходит до оплаты счетов — звезды превращаются в чудовищ. В конце концов нам приходится самим платить по некоторым их счетам. Вот поэтому я стараюсь, чтобы знаменитостей у нас было поменьше. Я понимаю, насколько важны для нас их приезды — да, имя нашего курорта должно постоянно светиться в лучах их славы. Хотя лично у меня на сей счет особое мнение — лучше бы они укладывали свои микроскопические бикини и уезжали куда-нибудь на Мальдивы или Сейшелы, где, уверен, их прибытие вызовет такую же реакцию у наших коллег по туристическому бизнесу.

Лиз — совсем другое дело, нам повезло. Давненько у нас не было фотосессии в купальниках, и я уже ощущаю приятное волнение. Ингрид тоже пританцовывает на месте от предвкушения, а Бернар придумал устроить для Лиз бесплатную пляжную вечеринку с барбекю, куда я тоже намерен заявиться вечерком.

Сообщаю об этом прославленной гостье, хохочу — чересчур громко — над одной из шуток Лиз, и тут звонит мой мобильный.

— Эй, черт возьми, у нас новости… — Это Бернар. — Месье Маккенна приземлился в аэропорту примерно полчаса назад, будет в любую секунду.

— Дьявол, это же очень скоро, — шепчу я, отходя подальше от мисс Херли.

— Не то слово, — соглашается Бернар. — Он нанял самолет-амфибию.

Важные персоны всегда так делают. В аэропорт они прилетают на частных самолетах, а потом решают, что не стоит утруждать себя плаванием. И присланная за ними прекрасная пятидесятипятифутовая яхта «Сансикер» получает отставку. Не столь уж долгое путешествие на ней стоило бы каких-то шестьсот долларов. Но богачи предпочитают маленький самолет-амфибию и отваливают целых три с половиной тысячи долларов за десятиминутный перелет. Говорят, мол, пятидесятиминутное плавание на яхте — слишком долго и утомительно. До сих пор не могу понять, почему нельзя просто наслаждаться морской прогулкой и потягивать коктейль, любуясь красотой неба на закате. Это дало бы нам дополнительные полчаса, чтобы убедиться в окончательной подготовленности «Большой морской виллы». Таких действий от мистера Маккенны я не ожидал, а потому чувствую себя по уши в дерьме. Я нахожусь на противоположной стороне чертова острова, и у меня только проклятый автомобильчик для гольфа. Позарез нужно успеть добраться к главному зданию до того, как мистер Американское Телевидение окажется там в сопровождении коллекции длинноногих проституток.

Мчусь по главной дороге, по пути обгоняя обслуживающий персонал вилл. Обслуга спешит проверить комнаты для новых гостей и подготовить их, если что-то не так. Машинки служащих забиты корзинами с фруктами, бутылками с минералкой для мини-баров, свежими полотенцами, маслом для специальных ламп и, в довершение всего, пакетами с цветочными лепестками для номеров «люкс». В таких номерах мы складываем покрывало замысловатым узором и посыпаем кровати лепестками в ночь перед отъездом.

Проезжая мимо бара на пляже, слышу, что мой телефон вновь звонит.

— Здравствуйте, это главный менеджер? — доносится из трубки монотонный голос с британским акцентом, настолько колючий, что от него кровь начинает стыть в жилах.

Притормозив, съезжаю на обочину. По правилам, на острове не положено вести машину и одновременно разговаривать по телефону, а я, как главный менеджер, должен служить примером для подражания. Иногда мне до правил нет никакого дела, но сейчас навстречу движется группа уборщиков, так что самое время показать, что и я подчиняюсь правилам.

— Слушаю, мадам. Чем могу быть вам полезен?

Хладнокровной коровой на проводе оказывается миссис Томпсон, очень богатая англичанка из Лондона, которая, если я правильно помню, останавливалась у нас три раза за последние восемнадцать месяцев. Нужно собраться с мыслями.

— Что случилось?

— Дело в том, — начинает она, — что в последний наш приезд мы занимали двухуровневые апартаменты. Так я могла постоянно следить за своими двумя детьми и няней. А в этот раз нам дали другие.

— О, мне очень жаль, мадам.

Я сразу понимаю, что дамочка будет гнуть свою линию до конца, иначе она просто не позвонила бы мне напрямую. Англичанка либо вышибла из кого-то мой номер мобильного, чтобы добраться до начальства, либо я сам имел неосторожность в прошлый приезд оставить ей визитку с номером на обороте. Если второй вариант верен, значит, тогда я посчитал ее важной персоной, стоящей моего внимания. Сейчас меня немного выбивает из колеи тот факт, что я не в офисе. Иначе я бы с легкостью извлек из шкафа папку и посмотрел, сколько денег она истратила у нас в последний раз. Интересно же, как низко надо прогнуться сейчас. Ладно, буду полагаться на интуицию, а она подсказывает, что пора уходить в оборону.

— Так вот, теперь у нас две виллы, стоящие друг возле друга, и я не вижу детей. Я хочу двухуровневые апартаменты. Именно их я забронировала и требую немедленно мне предоставить.

Пытаюсь объяснить, что на данный момент свободных двухуровневых апартаментов нет, иначе мы, безусловно, предоставили бы их. Не в наших интересах разлучать членов семьи.

Похоже, мой ответ ее не удовлетворил, а наоборот, еще больше разозлил. Она срывается на крик:

— Я хочу видеть детей. Я должна постоянно их слышать! — Вопли становятся громче.

— Хорошо. — Пытаюсь разрядить обстановку и проявить всю широту своей натуры. — Кажется, я знаю, как разрешить сложившуюся ситуацию, мадам. Я распоряжусь, чтобы садовники немедленно явились к вам, выкорчевали живую изгородь и выпололи все растения между двумя домами. Тогда вы сможете видеть и слышать ваших ребятишек.

— Что? — слышу в трубке ее ошеломленный голос. — Вы собираетесь выкорчевать сад?

— Все до последнего росточка и прямо сейчас, — подтверждаю я.

— Сейчас?

— Да, прямо сейчас.

— О, надеюсь, что вы быстро с этим управитесь.

— Очень быстро, — заверяю я. — Доброй ночи.

Наконец-то англичанка дает отбой, и я тут же связываюсь с главным садовником. Это славный малый по имени Дживан, родом из Шри-Ланки. Прошу его вызвать нескольких садовников из столовой для персонала и объявить им, что необходимо выкорчевать живую изгородь между двумя виллами. Садовников нужно много, чем больше, тем лучше. Даже если он считает это посильной задачей для двоих или троих, я настаиваю на восьми или даже десяти. Пусть дамочка гордится, что устроила такой вселенский переполох. Дживан подтверждает, что все понял и дело закипит в течение ближайших пятнадцати минут. Сам снова сажусь за баранку и направляюсь к ресепшену.

Я прибываю как раз в тот момент, когда самолет-амфибия, нанятый мистером Маккенной, скользит по водной глади и останавливается. Это какой-то новый тип самолета, мы к таким не привыкли: он и по размеру больше, и на солнце блестит ярче. Никогда не видел подобной модели. Нужно отправить кого-нибудь из парней, работающих в экипажах наших яхт, побеседовать с пилотом и взять у него визитку, когда мистер Маккенна сойдет на землю. Такой шикарный самолет и его пилот всегда могут пригодиться в нашем деле.

Мы с Бернаром стоим рядышком, как два болвана, ждем полной остановки самолета у пирса и появления мистера Маккенны. Наконец дверь открывается, и из нее высовывается голова важного гостя.

Почему богачи всегда низкорослые? Может быть, именно из-за маленького роста они многого добиваются в бизнесе, и это своего рода компенсация? Я давно убедился, что состоятельные коротышки обязательно снимают неправдоподобно высоких и эффектных женщин, хотя те лишь еще больше подчеркивают их крохотный рост и дряхлеющую с годами внешность.

Пожевывая сигару, одетый в белый льняной костюм, с увесистыми золотыми часами на руке, мистер Маккенна направляется ко мне, радостно ухмыляясь. С его ста шестьюдесятью сантиметрами роста он еще не самый низкий из тех, кого мы тут повидали. Не доходя пару шагов, Маккенна притворяется, будто стреляет мне в живот из пистолетов, изображая их указательными пальцами. Потом проворно рассекает воздух чемпионскими ударами и рычит как тигр. Ведь мы с ним давно знакомы.

— Рад тя видеть, рад тя видеть, — произносит он, крепко обнимая меня.

— Добрый вечер, мистер Маккенна, — улыбаюсь в ответ. — Как хорошо, что вы снова посетили нас.

И в самом деле, чертовски здорово. Он как раз тот тип VIP-персон, для которых курорт и строился. Судя по всему, Маккенна притащил с собой одну, две, три… шесть ровесниц собственной дочери. Начинаешь ценить и уважать энергию и предусмотрительность человека, нуждающегося в таком обилии развлечений.

— Дамы, — произношу я с легкой улыбкой и поклоном, зная, как далеки они от этого определения, — добро пожаловать.

— Спасибо, — с резким русским акцентом отвечает мне самая высокая и темноволосая девушка. Модные шорты от Ральфа Лорена выгодно подчеркивают красоту ее длинных загорелых ног. Девочки просто высший класс. Тут не угадаешь, что обойдется мистеру Маккенне дороже: дамочки или наши апартаменты. — Дорогой, мы пойдем?

Солнце медленно ползет за горизонт, и только что прибывшая эффектная тусовка трогается в путь к ресепшену. Во главе процессии шествует миниатюрный мистер Маккенна. Строй скучающих девушек отделяет от него группа из примерно десяти молодых людей в белых спортивных рубашках и шортах. Каждый из них несет по чемодану «Луи Вуиттон». Компания не обращает внимания на подносы с полотенцами для рук и прохладительными напитками (если ты прилетел на «Фэлконе-900», то не особо нуждаешься в том, чтобы освежиться). Все направляются прямо к крохотным автомобильчикам, поджидающим у обочины.

— Да, вот еще что. — Мистер Маккенна замирает, занеся одну ногу в салон машины. — У меня та же вилла, что и в прошлый раз?

— Ну… — я быстро оказываюсь лицом к лицу с миллионером, нервно потираю руки и одариваю его самой услужливой и любезной улыбкой на свете, — не совсем та. Но очень похожа.

— Я хочу ту самую и никакую другую.

По правде сказать, мы сдали виллу «Гранд-Бич» с двумя спальнями и отдельным бассейном возле пляжа «Палмсэндс» (шесть тысяч двести долларов в сутки, включая американский завтрак) русскому алюминиевому миллиардеру, отдыхающему там с женой и двумя детьми. Он сразу оплатил две недели и к тому же забронировал виллу еще в прошлом году, поэтому я вряд ли смог бы вышвырнуть его оттуда даже ради столь приятного нам мистера Маккенны.

— Беда в том, — я медленно опускаю руку на плечо телевизионного магната, — что на той стороне острова ужасный штормовой ветер не прекращается уже несколько недель. — Маккенна оборачивается и всматривается в спокойствие и тишину опустившихся сумерек. — Не здесь, — быстро добавляю я. — Но на северном берегу просто отвратительно, поэтому я предусмотрительно выселил каких-то людишек из прекрасной виллы «Гранд-Бич» на пляже «Силверсэндс» и решил отдать ее вам. У вас будет эта вилла с двумя спальнями и еще одна поменьше рядышком (четыре тысячи семьсот семьдесят долларов в сутки). Кстати, это мои самые любимые апартаменты на острове.

— Твои любимые? — переспрашивает Маккенна.

— Безусловно. Там гораздо тише и спокойней.

— Но дальше от бассейна?

— Это всего лишь дело нескольких минут. — Я замираю и делаю вид, что впал в глубокое раздумье. — Знаете что… я дам вам отдельную машину и водителя, которые будут к вашим услугам двадцать четыре часа семь дней в неделю.

— Заметано, — соглашается коротышка и протягивает мне руку. Золотые часы сверкают в последних отблесках уходящего солнца. — Большая и маленькая виллы «Гранд-Бич» на главном пляже. — Богач расплывается в улыбке. — По-моему, звучит заманчиво. Как вам такой расклад, девочки?

Все весело смеются, начинают рассаживаться по машинам и укладывать багаж. Он привез шесть проституток и двух ребят-помощников, кроватей явно будет не хватать. Ладно, пожимая плечами, успокаиваю сам себя. Многим из них спать почти не придется.

— Прошло как по маслу, — выдыхает Бернар. — Четко сработано с виллой.

— Самые простые отговорки, как правило, не подводят.

— Не могу понять, почему когда все эти персоны возвращаются, то требуют подать им те же самые апартаменты, — произносит он, стряхивая песок с мокасин. — Прямо как дети, не могут расстаться со старыми игрушками.

Бернар прав. У птиц высокого полета свои причуды. Одна итальянка всегда надевает по два платья, странный француз голышом бегает утром по пляжу, а русский миллионер разбрасывает бутылки из-под пива в сауне. Но, возвращаясь к нам, все они с забавным единодушием просят забронировать те же апартаменты, номера и виллы. Они всегда заказывают номера заранее, даже еще не выехав из них, и всегда хотят в следующий раз захватить с собой друзей. Есть у нас тут один потрясающий олигарх, он постоянно возвращается в одно и то же место и каждый раз привозит все больше и больше народу. Ждем его на Новый год. Хотя на сей раз он явно перегнул палку — попросил забронировать двадцать пять вилл! Пока нам удалось найти только восемнадцать. Богатей задумал привезти сюда чуть ли не всех своих школьных друзей и устроить разгромную вечеринку. Поэтому как только освобождается какая-то вилла или кто-нибудь отказывается от брони, этот тип тут же ее выкупает. Пока его счет составляет примерно шестьсот пятьдесят тысяч долларов — еще до прибытия. Он также зарезервировал почти все наши лодки и катера, заплатив аванс в сто тридцать тысяч долларов. Наверное, наши доходы за неделю отдыха этой компании перевалят за миллион, если судить по уже сделанным затратам на бронирование. Думаю, олигарх купил бы весь остров целиком, если бы я это позволил, и вышвырнул бы вон всех других гостей. Да, с его приездом стоит быть аккуратнее, а то остальные отдыхающие могут почувствовать себя лишними на курорте.

Так трудно отказывать подобным людям! Буквально на днях мне позвонил один человек и назвался представителем Рона Денниса, главы компании «Макларен». Он попросил зарезервировать лучшую виллу на острове, но я расстроил его, сообщив, что свободных мест нет. Тогда он поинтересовался, знаю ли я, с кем имею дело. Мистер Рон Деннис — один из богатейших людей на планете. В ответ я лишь повторил, что мне очень жаль, все виллы категории «люкс» давно заняты. Я предложил дома поменьше, в ответ на другом конце провода послышались короткие гудки. А через несколько минут раздался звонок и все тот же голос поинтересовался, сколько будет стоить выдворение с острова всех прибывших.

Поверьте, это не самый худший и не самый настойчивый из клиентов. В прошлом году нам попался один малый, которому все было не так. Мы переселяли чертова ублюдка пять раз: то комнаты не нравятся, то вид из окна не тот, то слишком ветрено. До того был всем недоволен, что я уж было решил — этот точно никогда больше не вернется в нашу занюханную дыру. Однако, оплачивая счет, привереда заявил, что хочет заказать номер на Рождество, и не простой, а двухуровневый с бассейном. Рождество — самое жаркое время в нашем бизнесе, и подобные апартаменты очень популярны, поэтому я сказал ему, что все занято. Тогда этот деятель оплатил обычную двухуровневую виллу, но потребовал построить там бассейн. Когда я начал объяснять ему, что постройка обойдется минимум в двести тысяч долларов, он, не задумываясь, предложил мне не тянуть резину и приступать. А вдобавок попросил оставлять за ним эту виллу на каждое Рождество. К сожалению, правление решило, что мысль не слишком удачная, так как строительный шум побеспокоит остальных гостей острова, поэтому идею отклонили. А было бы очень кстати иметь еще одну супердорогую виллу с бассейном.

И ведь это не единственный случай, когда клиенты пытались улучшить условия отдыха для последующих посещений. Пару недель назад к нам приехал еще один русский. Гость из Сибири, занимается нефтедобычей. Все, что ему нужно было, — корт для игры в сквош, на этом он настаивал долго и упорно. Его служащие с завидным постоянством присылали по факсу расчеты и сметы по будущему строительству. Он согласился оплатить все расходы в одиночку, а правом пользования наделить всех гостей острова. Все, что ему требовалось, — приоритетное бронирование виллы, причем лишь на десять дней в году. Бизнесмен крайне огорчился, когда хозяева курорта ему в конце концов отказали. Он заклеймил нас вечным позором и пригрозил, что больше сюда не вернется. Что ж, всем не угодишь.

У меня опять звонит мобильный.

— Алло, это менеджер? — Снова в трубке голос миссис Томпсон. Глубоко вдохнув, я придаю голосу максимум учтивости. Видно, она тоже из тех, кому не угодишь.

— Чем могу быть полезен, мадам?

— У меня новая напасть. Не могли бы вы подъехать прямо сейчас? — Звучит не как просьба, а как приказ. С каждой минутой барбекю с Лиз Херли потихоньку растворяется в призрачной дымке.

Подъехав к дому миссис Томпсон, вижу садовников, закончивших свою спешную работу и собирающихся отбыть. Они полностью выдрали зеленые насаждения между двумя виллами. Зрительно строения действительно приблизились друг к дружке. Уставшие, измученные и потные, садовники в качестве последнего штриха разравнивают граблями песок. Беднягам придется вернуть всю зелень обратно, как только эта старая кляча нас покинет.

— Добрый вечер, — приветствую я англичанку. — Какая беда приключилась на этот раз?

— А, вот и вы!

Оплывшая крупная женщина, далеко за сорок, в длинном розовом, шелковом халате, излишне подчеркивающем массивные складки на животе, — такой предстает передо мной миссис Томпсон. Потные ноги, отекшие после перелета, едва вмещаются в изысканные шлепанцы. Сам мистер Томпсон лежит на кровати — то ли задремал, то ли уже упился, а может, просто устал от своей грымзы. Два белобрысых сыночка, оба младше пяти лет, не обращая ни на кого внимания, носятся по вилле, хлопая дверьми и вопя во все горло. Неудивительно, что дамочка слегка раздражена.

— Значит, так, — продолжает миссис Томпсон, — проблема в том, что наша няня говорит только по-испански. — Дамочка указывает на съежившуюся в углу женщину, которую я даже сначала и не заметил.

— Hola,[3] — с приветливой улыбкой киваю я. Няня кивает в ответ.

— Теперь, когда она с детьми в соседнем доме, так как вы нас поселили не в ту виллу, мне нужен переводчик. Она ведь даже не в состоянии заказать обед, не вызовет машину, не может отвести малышей к бассейну или в детский клуб, чтобы они поиграли там с другими. Она ничего не сможет сделать. Я сюда прилетела не для того, чтобы с нянькой возиться. Не для того, чтобы звонить по всяким вопросам и тому подобное. Не для того, чтобы самой за детьми здесь присматривать! Я приехала расслабиться и отдохнуть. — Мысль о том, что ей самой придется присматривать за собственными отпрысками, явно кидает мамашу в холодный пот. На длинном носу выступили капельки пота, а халат под мышками покрылся розовыми разводами.

— Все в порядке, дорогая? — невнятно бормочет с кровати ее муженек. Так и есть, напился.

— Нормально, — сухо отзывается супруга. — Занимаюсь нерешенными вопросами, как всегда.

— Кажется, я нашел выход из сложившейся ситуации, — произношу я, шагая вперед и беря англичанку под локоток. — Я немного говорю по-испански, поэтому если вашей няне вдруг что-то понадобится, пусть сразу звонит мне, я все устрою. Днем и ночью. Как вам такая идея?

— Днем и ночью? — переспрашивает миссис Томпсон.

— Разумеется, в любое время суток, — подытоживаю я.

Такой вариант заставляет дамочку успокоиться и замолчать. Я готов был пообещать все, что угодно, лишь бы побыстрее избавиться от ее гнетущего, потного общества и устремиться к утонченным ароматам мисс Херли.


С удовольствием оставляю мистера и миссис Томпсон в обществе орущих детей и не владеющей английским няньки. На часах уже девять вечера, я просто умираю от голода. И не прочь чего-нибудь выпить. Обычно к этому времени я уже сыт и слегка пьян, так как по роду службы не должен оставаться в стороне от курортных развлечений. Если я не встречаюсь с гостем отеля за коктейлем, то приглашаю кого-нибудь на ужин в один из ресторанов или же устраиваю пляжное барбекю неподалеку от собственного дома, пригласив на него парочку VIP-персон и их свиту.

Пляжные барбекю считаются неким изыском на курорте. За тысячу долларов на двоих гостей мы застелем пляж великолепными коврами, сверху возведем мягкие горы из шелковых подушек, окутаем все приглушенным мерцанием свечей и подадим с установленных рядом мобильных кухонь ужин со сменой четырех блюд, включая десерт, лобстера и нежнейшую телятину «вагью».[4]

Честно говоря, я чудовищно устал от всех этих барбекю. Даже не пробую предлагаемые там деликатесы. Хотите знать, что такое лобстер? Какой он на вкус? Как креветка? Как кальмар? На вид просто маленькие отваренные кусочки чего-то. По вкусу очень похож на курицу. Когда принимаешь гостей, главное, чтобы выпивки на столах было побольше. Особенно это касается японцев. Тогда я требую несметного количества сакэ. Как еще разговорить незнакомых людей, жующих холодный рис и сырую рыбу? Иногда все бы отдал за кусочек жареной телятины и йоркширский пудинг. Да, именно пудинг, свежий и сочный.

В мои мечты о воскресном обеде вторгается телефонный звонок.

— Чем занят? — раздается в трубке голос Кейт.

— Собираюсь заскочить к Лиз Херли на пару стаканчиков, а потом домой, — честно признаюсь я.

— Здорово. Как прошел день?

— Как обычно. Проблемы. Миллионеры. Все в этом роде. А ты?

— Дерьмово, — замечает Кейт.

— Я могу что-то исправить?

— Нет, все как всегда. Заказать ужин в номер?

— Конечно.

— Шесть и четырнадцать?

— Знаешь, я сегодня буду играть по-крупному — двенадцать.

— Что, «Пад-тай»[5] с креветками?

— Звучит сомнительно? — смеюсь в ответ.

— Нет, просто ужасно, — парирует она. — Скоро увидимся.

Бедняжка Кейт, я ей очень сочувствую. Ей так нравилась ее прежняя работа на Бали. Она была менеджером по размещению особых гостей. Частенько имела дело с такими людьми, как Кейт Мосс, Мег Мэтьюс, и другими звездами, вздумавшими на время укрыться от славы в скромном пятизвездочном отеле. А теперь из-за меня она целый день простаивает за прилавком в магазинчике, зарабатывая на жизнь торговлей гавайскими шлепанцами и бикини. Кейт всегда такая уставшая, и это не из-за работы, а потому, что ей все чертовски наскучило. А виноват во всем я. Она сюда приехала из-за меня. У меня карьера на взлете, а она вынуждена вдалбливать зевающим супругам банкиров, что розовый цвет более модный, чем зеленый. Молю Бога, чтобы она меня не бросила.

Проезжая мимо бара на пляже, по пути к выпивке с мисс Херли, попадаю под шквал громкой музыки. Басы не так сильны, чтобы отдавать в почки, но все идет к тому. Их поддерживают ритмичные удары в стиле рейв. Понедельничная вечеринка на острове «Фэнтези» началась в этот раз очень рано.

Остров «Фэнтези» — трехзвездочный курортный отстой, на противоположном берегу. Днем — просто очаровательное местечко, если смотреть глазами туриста с рюкзаком на спине, падающего с ног от усталости. Прибывшие могут блаженно растянуться на лежаках, потягивая «мохито» и радуясь, что дорвались-таки до настоящего отдыха. Но ночью, обычно в понедельник и иногда в четверг, на пляже начинается рейв-вечеринка под лозунгом «Пей все, что горит». И тогда немцы — как ни странно, большинство приезжих из Германии — просто с ума сходят. Как правило, музыку вырубают к часу ночи, хотя порой буйство затягивается до двух. Я звоню туда почти каждую неделю с жалобами. Вычислив мой номер мобильного, они теперь не берут трубку, как только видят на дисплее, что это опять я. Приходится прибегать к различным уловкам: то заимствовать телефон у Кейт, то у кого-нибудь еще. Однако слишком жестко наезжать на них я тоже не могу, они нас иногда выручают с обслугой, когда мы в полной запарке. Бывает и так, что на Новый год мы к ним поселяем кого-то, например музыкантов из прибывших к нам ансамблей.

Я уже неоднократно беседовал с министром по туризму, во время его кратких приездов к нам на отдых в выходные, он вечно обещает разобраться. Для начала звоню к ним на ресепшен и прошу разрешить ситуацию по-хорошему, пока им не стали названивать разгневанные гости, пытающиеся уснуть.

Когда я заканчиваю разговор, часы показывают десять. Наверное, уже поздновато ехать к Лиз. Она либо спит, либо ей и без меня хорошо. И уж точно, она не будет в восторге, если я вдруг загляну к ней в душевую с предложением продолжить праздник. Ладно, пошлю ей карточку с извинениями и бутылку розового шампанского «Дом Периньон». Набираю номер службы доставки и прошу послать мисс Херли охлажденную бутылку вина.

— Мне очень жаль, — отвечает голос на другом конце провода, — но мы не сможем послать розовый «Дом Периньон».

— Почему?

— Он закончился, сэр.

— Что значит — закончился?

— Это значит, что у нас больше нет розового «Дом Периньон».

— Ну, пошлите тогда любое другое розовое шампанское.

— Не сможем.

— Что значит — не сможете?

— На всем острове нет ни одной бутылки розового шампанского и не будет до четверга.

— Сегодня к нам заехал телевизионный магнат с огромной толпой девушек, а их надо как-то развлекать.

— Знаю, сэр.

Черт! Только этого мне не хватало.

Вторник, утро

Проклятие! Еще только три утра, а сон как рукой сняло. Что-то не так. Что-то явно не так, костьми чую. Кейт ворочается в кровати.

— Что случилось? — спросонья бормочет она, уткнувшись в подушку.

— Не знаю, — отвечаю я, сидя на кровати. — Но что-то случилось.

— А я ничего не слышу. Ложись спать.

— Черт! Вот именно! — Я выпрыгиваю из кровати, на ходу сгребая со спинки стула одежду.

Да, никакого шума. Света нигде нет. Кондиционеры не работают. Холодильник молчит. Наверняка вырубилось чертово электричество. Я выглядываю из окна. Весь остров погружен во тьму. Пытаюсь дозвониться дежурному по связи, но ничего не получается.

— Черт! Черт побери! Дело совсем плохо, — бормочу я, выбегая на улицу. — Нешуточная авария.

По дороге в поселок, где проживает обслуживающий персонал, я пытаюсь прямо из машины дозвониться до Ори, главного инженера. Это высоченная гора мускулов, потомок маори. Парень всегда приветлив со всеми, а в баре для сотрудников просто душа компании. Обычно мы с ним хорошо ладим, но сейчас я просто взбешен, потому что у этого ублюдка выключен мобильник. К счастью, передние фары багги освещают знакомую дорогу, хотя вокруг кромешная тьма. Уже в двадцать минут четвертого я стучу в дверь комнаты Ори, вслед за этим ее практически вышибаю, заставляя проснуться и Гарри, менеджера по бронированию мест, домик которого по соседству. Должен сказать, вид у Ори неважнецкий, если его разбудить посреди ночи. Черные волосы торчат во все стороны, на огромных боксерских трусах зияют дыры, жутко несет потом и перегаром.

— Все в порядке, приятель? — шмыгает носом Ори, запустив пятерни в густые прямые волосы.

— Что случилось? — интересуется Гарри, перегнувшись через край веранды. Уже одетый в облегающую белоснежную теннисную футболку и спортивные трусы, Гарри напоминает красавца, только что сошедшего с рекламного плаката «Аберкромби и Фич». — Могу я чем-нибудь помочь?

— Электричество вырубилось, — поясняю я.

— Хреново, — вставляет Ори.

— Действительно хреново, — соглашается Гарри.

Именно в такие моменты остро понимаешь, насколько мы изолированы от остального мира. Остров находится у черта на куличках, что само по себе просто замечательно — когда все работает. Но если что-нибудь ломается, нельзя вот так просто позвать мастера, чтобы он заглянул и починил неисправность, нельзя позвонить в правление электрической компании и, не кладя трубку, немного подождать, чтобы снова загорелся свет. Что бы здесь ни взорвалось, развалилось на куски или отдало Богу душу, мы — единственные, кто должен решить проблему. Сейчас меня свербит одна мысль — ну не учили меня в школе ресторанного бизнеса перезапускать генератор на удаленном от цивилизации острове в три часа утра.

Но и обойтись без него мы не можем. Последствия от остановки генератора очень серьезные. Достаточно всего нескольких часов, чтобы температура на виллах повысилась. Тогда отдыхающие проснутся, и мы окажемся перед толпой разгневанных миллионеров. И это только цветочки, если не брать в расчет кухни, где без электричества не приготовить завтрак, электромобили, телевизоры, душевые и водоочистительную станцию.

Водоочистительная станция крайне важна для жизни курорта. Месяц назад здесь произошла поломка, и тогда наступил сущий кошмар. Оказалось, что мы недостаточно качественно ее обслуживали, однако причина была не только в этом. Влажность, жара и соль неимоверно ускоряют повсюду процессы ржавления, гниения и всяческой порчи. Недавно нам пришлось заменить все огромные деревянные пляжные зонты, потратив на это кругленькую сумму. Когда-то какие-то умники догадались установить их прямо в песок. Всего несколько приливов — и стойки зонтов поразила гниль, а порывы сильного ветра, сломав зонты у основания, стали катать их по пляжу.

Однако отсутствие бережного ухода за водоочистительной станцией обошлось курорту значительно дороже. Девяносто семь тысяч долларов пришлось выложить за одну лишь замену семидесяти двух мембран в системе фильтров. Оказалось, что ее следовало промывать раз в неделю. Но никто не следил за этим, и в итоге система начала протекать, а мы остались без воды на целых два дня. Пришлось перекрыть воду в поселке обслуживающего персонала. Никто из работающих там не мог принять душ или умыться, что доставило немало неудобств и неприятностей, если не сказать больше. Мы попросили отдыхающих пореже смывать воду в унитазе, скупили в округе всю воду в бутылках. Приходилось использовать минералку «Эвиан» для кипячения воды в чайниках, а пищу на кухне готовили на минеральной воде «Вольвик». Мы были уже готовы закачивать морскую воду в систему, чтобы хоть как-то восстановить водоснабжение для душевых и туалетов, когда наконец-то доставили долгожданные фильтры. Клянусь, я никогда в жизни столько не улыбался, угощая всех подряд бесплатными коктейлями, как в тот день возле бассейна.


Ори в конце концов натянул шорты, и теперь мы оба, с фонариками в руках, стоим рядом с генераторами, беспомощно всматриваясь в черную бездну.

— Ну, что думаешь? — обращаюсь я к нему, показывая взглядом в темноту.

— Даже и не знаю, — отвечает Ори, садясь на корточки. Он рукой захватывает с пола что-то, напоминающее пену. — Только взгляни на это дерьмо, — говорит он, растирая пену между пальцами. — Оно здесь повсюду.

Ори освещает фонарем огромный генератор. Оказывается, тот весь покрыт каким-то веществом.

— Похоже на пену, — замечаю я.

— Пена и есть, — подтверждает главный инженер. Я будто слышу, как его одурманенный мозг начинает приводить в действие свои шестеренки. Ори продолжает сверлить глазами генератор. — О, черт! — Его вдруг осенило. — Вот что я тебе скажу, приятель.

— Что?

— Произошел перегрев, и он вырубился. Сработала система противопожарной безопасности. Вот откуда пена.

— Точно.

— Понимаешь, это происходит, когда от перегрева запускается программа предотвращения пожара!

— Согласен, — киваю я головой. — А что произошло сейчас? Он сломался?

— Вроде не должен.

— Ты сможешь починить?

— Не проблема, — оценивает ситуацию Ори. — Вот только нужно куда-то его оттащить и счистить все это дерьмо. Тем временем система охладится, и мы ее перезапустим.

— Сколько времени это займет?

— Гм… — Он чешет затылок и в задумчивости смотрит на генератор. — Примерно восемь-девять часов.

— У тебя на все про все шесть часов и не более, — командую я. — Возьми столько людей, сколько потребуется.

— Нам нужно хорошее освещение, — заявляет Ори. — Одних фонариков недостаточно.

— Можете включить аварийное освещение, включите один из небольших генераторов, которые мы задействуем для вечеринок.

— Хорошо.

— Время пошло.

Мы выходим из здания и обнаруживаем, что собралась маленькая толпа. Из темноты на нас взирают двадцать или тридцать пар глаз. Толпа в поселке — всегда вещь опасная. А здесь, где бок о бок, в духоте и тесноте живет много разных национальностей, все может рухнуть просто в одночасье. В особенности ночью. Мое правило: любой ценой избегать столпотворений.

— Ничего интересного нет. Расходитесь, расходитесь, — призываю я, хлопая в ладоши и стараясь говорить повелительным тоном. — Все, разошлись, двигайте отсюда!

— Что происходит? — доносится из темноты голос Бена. Я вижу, как в темноте белым пятном высвечивается его торс. Он стоит босой, в штанах от пижамы. Ткань в бело-голубую полоску, необычно скромная для моего приятеля, механически отмечаю я.

— Генератор накрылся.

— Как накрылся? — сонно позевывая и потирая глаза руками, спрашивает он.

— Сломался. Теперь целый остров без электричества.

— Господи Иисусе! — потягивается Бен. — Я-то думал, что это шестизвездочный курорт. А он больше смахивает на паршивую банановую республику.

— Спасибо, ты нам очень помог, — парирую я, но он поворачивается спиной и неспешной походкой направляется обратно продолжить сон.

А я слишком взвинчен, чтобы вернуться на виллу и спокойно уснуть. Уже полпятого утра, просто нет смысла. Все равно вставать в 5.30. А в шесть часов каждое утро я уже в спортзале. Я очень ценю те немногие минуты, когда я могу побыть один. Никаких посетителей, никто не напрягает просьбами или стремлением выговориться именно передо мной. Есть только я и беговой тренажер.

Обычно я открываю дверь спортзала собственным ключом и пробегаю восемь километров с включенным «айподом», любуясь восходом солнца над океаном сквозь французские окна. Эти волшебные мгновения принадлежат только мне, здесь я вспоминаю, для чего приехал сюда и насколько здесь прекрасно. Драгоценные сорок пять минут втиснуты в плотный график дня. Именно тогда отчетливо понимаешь, в чем заключается оборотная сторона управления таким развитым курортом, как наш. Просто перестаешь с какого-то момента замечать всю прелесть острова и видишь вокруг одни лишь проблемы, проблемы, проблемы.

Однако сегодня утром у меня нет ни одного шанса совершить пробежку. Дело даже не в том, что тренажер не работает. По такой жаре без кондиционера бежать в зале восемь километров было бы безумием. К тому же я занят другим: надо придумать способ удовлетворить все потребности гостей без электроэнергии. Я усаживаюсь на открытой террасе с фонариком, стопкой бумаги и большим стаканом холодной воды, которая с каждой минутой теряет прохладу.

Примерно через полтора часа все антикризисные решения готовы. Я достаю мобильный телефон и начинаю давать указания управляющему ресторанами, чтобы ответственные за завтрак шеф-повара на всякий случай доставили на кухню с пляжа несколько жаровен для барбекю. Управляющий сообщает мне, что газовые плиты в полном порядке, не работают только электрические. Увы, сегодня на завтрак не будет свежевыпеченных круассанов и датских пирожных. Пекари и кондитеры не успели завершить выпечку к тому моменту, когда случилась поломка генератора. Итак, без хлеба мы не остались, но придется обойтись без выпечки. Всего каких-то полчаса, и ее могло быть вдоволь.

Обслуга вилл уже на ногах, ждут, пока клиенты встанут, чтобы незамедлительно сообщить им новость. Все опросы, которые мы проводили здесь, на острове, среди отдыхающих курорта, показывают, что если мы не держим людей в стороне от появившихся проблем и предоставляем им своевременную информацию, то они более склонны прощать наши оплошности. Если же оставлять гостей в неведении, можно нарваться на крупные неприятности. Это азы управления. Дай информацию — и люди примут обоснованное решение. По крайней мере так должно быть в теории.

Я лежу в шезлонге на террасе. Над горизонтом уже встает рассвет. Бледно-розовые лучи солнца окрашиваются желтыми краскам, а море блестит светлой бирюзой. Наступает еще один прекрасный день.

Лениво потягиваюсь, скидываю туфли «Джей-Пи Тод» и бреду по скрипящему белому песку навстречу мягко плещущимся волнам. Садовники вовсю работают на пляже, должно быть, уже 6.30 утра. Я приветствую улыбкой одного из них, занятого разравниванием песка. Каждое утро всю десятикилометровую береговую линию острова вручную рыхлят, оставляя рисунок «в елочку». Этим занята команда из тридцати садовников большую часть утреннего времени. И это очень важная работа. Люди платят пару тысяч долларов за ночь не для того, чтобы наутро видеть на песке следы чьих-то ног. Ведь чтобы почувствовать себя Робинзоном Крузо, нужно каждое утро ступать на девственный пляж. На других курортах, где виллы расположены подальше от пляжа, разровнять береговую линию можно трактором с закрепленными за ним граблями и кусками старого коврика, помогающего разглаживать песок. Но на нашем курорте, где виллы стоят прямо на берегу, надо управляться вручную.

Вообще почти все на острове делается вручную. Каждый день команда из двадцати человек чистит ступеньки на виллах с выходом в море. Они скребут ступеньки днями напролет, очищая их от водорослей, чтобы VIP-клиенты, не дай Бог, не поскользнулись и не упали в море и впоследствии не разорили нас судебными исками.

Господи! Хорошо, что вспомнил. У нас ведь сегодня сбор урожая кокосов. Если на острове двадцать тысяч пальм, то неудивительно, что и кокосов просто уйма. С каждого дерева мы получаем от восьми до шестнадцати кокосов в год. А это значит, что четверть миллиона кокосов необходимо собирать. Нельзя оставить их просто висеть на дереве. Вдруг кокос свалится на голову какому-нибудь банкиру-иностранцу и прикончит его? А с точки зрения безопасности мы должны ухаживать за деревьями очень тщательно. Сбор урожая производится четыре раза в год, не говоря уже о регулярном подравнивании кроны и рубке увядших листовидных отростков. Мы приглашаем с материка парней, которые проворно лазают по стволам вверх и вниз, да еще у них за спиной прикреплены мачете. Ребята трудятся удивительно шустро и рационально — зрелище просто потрясающее. Хотя случаются и происшествия. Недавно какой-то парень оттяпал себе большой палец на руке. Скажу честно: не хотелось бы увидеть такое еще раз. Конечно, было много кровищи и криков. Надеюсь, что сегодня обойдется без этого.

Я шагаю вдоль кромки воды, и большие волны время от времени омывают мне ступни. Стайка рыб выпрыгивает из воды, испуганно трепыхаясь в воздухе. Похоже, за ними гонится какой-то крупный хищник. Всматриваюсь в воду впереди себя, чтобы понять, от кого пытается спастись мелюзга. Детеныш акулы зигзагами направляется прямо к берегу, из воды хорошо виден только плавник. Может быть, стаю рыб взяла на прицел взрослая акула или какой-то другой голодный бандит? Рыбки выпрыгивают снова и ныряют в воду, как капли дождя.

— Все в порядке? — окликает меня Кейт с виллы. Я оборачиваюсь и вижу ее в футболке и шортиках около раздвижной двери.

— Не совсем! Но мы справимся! — кричу я в ответ.

— Хочешь позавтракать?

У нас с Кейт нет своей кухни. Вилла почти ничем не отличается от стандартных пляжных домиков для отдыхающих. Особенность лишь в том, что у нас большая терраса для приема гостей и просторная площадка для барбекю. На этой площадке с надоевшим уже постоянством по вечерам готовятся на гриле лобстеры, которых так любят на ужин VIP-гости. Все удобства такие же, как и на остальных типовых виллах, от внутренних и уличных душей до римских ванн, от настенных плазменных телевизоров и акустических систем, разносящих звук по всему домику, до тесноватых платяных шкафов. Да, у нас есть еще беседка, где можно посидеть, потягивая коктейль, во время дождя или сильного ветра. Но по большому счету наше жилище, если судить по прейскуранту услуг, — это пляжная вилла с бассейном за две с половиной тысячи долларов в сутки. Бассейн, конечно, не бог весть что, да я почти и не плаваю в нем. Кейт говорит, что наплаваться в нем можно, только для этого нужно проплыть сто пятьдесят раз туда и обратно. Размер бассейна такой, что после трех гребков надо поворачивать обратно. Впрочем, гости довольны. Вечерами, когда мы устраиваем у себя прием, в бассейне плавают маленькие горящие свечи и цветы.

Но отсутствие кухни драматически сказывается на нашей жизни. Невозможно даже приготовить тосты или сварить яйцо. Часто в воскресенье утром меня так и тянет что-нибудь поджарить, да негде. Обидно до слез. Вместо этого нам подают еду и напитки на виллу. Мне это меню уже в кошмарах снится. Я перепробовал каждое блюдо тысячу раз, и по какой-то причине вкус у всех одинаковый. Дело не в том, что еда плохая, ничуть. Вкус просто обалденный. Шесть звезд, все-таки. Дело в интернациональной кухне. В меню итальянские, испанские, тайские и японские блюда, находятся на одной странице. Тебе могут подать гаспачо и оасими одновременно, что и заказывает Кейт почти каждый вечер. Единственная альтернатива — есть в трех ресторанах: японской, интернациональной и китайско-тайской кухни. Все они хороши, но если ты живешь здесь более десяти дней, такая диета может попросту надоесть. Только представьте, каково выбирать, каждый день один из всего лишь трех имеющихся ресторанов и полтора года видеть одни и те же меню.

Мы с Кейт сидим рядышком на нашем привычном месте и любуемся видом на море. Она ест гранолу с йогуртом, а я от завтраков отказался полностью, заменяю их протеиновым коктейлем. Одна из проблем постоянной жизни в сфере отдыха и развлечений состоит в том, что талия мало-помалу расширяется. Поэтому я стараюсь вообще не есть, зная, что никуда не денешься от совместных с гостями посещений нашего общепита. Это происходит довольно часто, и от приема пищи уклониться невозможно. От кофе, конечно, я не отказываюсь. Как раз допиваю вторую чашку двойного эспрессо, и тут звонит мой телефон.

— Hola, — доносится из трубки.

Это няня миссис Томпсон. Она не говорит по-английски, но достаточно догадлива, чтобы не тратить времени зря на мертвую без электричества телефонную систему. Она прямиком позвонила мне на мобильный и теперь бормочет что-то о том, как бы ей взять багги, чтобы отвезти детей на завтрак. Я обещаю помочь. Выходя из ресторана, вижу дремлющего водителя багги и посылаю его на виллу сто шестьдесят два. Парень выглядит немного недовольным, что я его побеспокоил.

Багги и водители — моя головная боль. Вообще-то они работают посыльными в отеле. Но когда им выдали эти электрические машинки и водительские права, статус парней повысился. Со стороны забавно наблюдать за ними — слоняются перед рестораном, все в темных очках, словно члены какого-то картеля. Кстати, я никогда не видел, чтобы они чистили багги. Предполагается, что они также должны заряжать аккумуляторы, когда нет поездок, поскольку полная зарядка багги занимает целых шесть часов. Но они не делают и этого. Парни предпочитают расхаживать без дела, крутить настройку радио и всячески изображать, какие они крутые. Среди водителей даже появилась своя иерархия. Например, водить восьмиместный багги — не круто, они медленные и неповоротливые. Тех, кто за рулем шестиместного багги, уважают большё. А четырехместные багги котируются так, будто это шикарные спортивные тачки с откидным верхом.

Водилы из этих посыльных ужасные. То в дерево врежутся, то с велосипедистом разминуться неспособны. Меня это просто бесит. Прикиньте: на ремонт багги в месяц уходит от десяти до двадцати пяти тысяч долларов, машинки-то недешевые. Доставленный на остров багги стоит двадцать четыре тысячи долларов, потому что они облагаются налогом, как полноценные автомобили. Вот мы и требуем, чтобы у каждого посыльного были водительские права. На парней накладываются штрафные баллы за вождение в нетрезвом состоянии, разговоры по мобильному телефону за рулем, превышение скорости и неаккуратное обращение с машиной во время поездок. Меры наказания довольно строгие. В случае аварий мне придется заполнять разные формы и собирать объяснения. Иногда эти правила кажутся чересчур жесткими для курорта. Осталось только завести регулировщиков дорожного движения, и будет полная аналогия с крупным городом.

Возвращаясь на виллу, чтобы выпить последнюю перед утренним собранием чашечку кофе, я звоню Ори узнать, как дела.

— Не особенно, — пыхтит он по телефону. У него усталый голос. — Похоже, кто-то оставил древесину на вентиляционном отверстии, отсюда и вышел такой перегрев.

Он извиняется, что вынужден пропустить утреннее собрание, но обещает через час восстановить работу системы. Было бы очень своевременно, поскольку с девяти до десяти часов большинство отдыхающих просыпаются, принимают душ и требуют на завтрак яйца «бенедикт».

На утреннем собрании невыносимо жарко и душно, все в скверном настроении. Никто не смог как следует умыться, для бритья не нашлось горячей воды. Лишь некоторым после долгого стояния в очереди удалось заполучить едва теплый завтрак в темной столовой. Я вхожу, и на меня обрушивается шквал жалоб, однако больше всех недоволен Бен. Он выглядит бледным и рассерженным до жути: кажется, вот-вот из его ушей повалит пар. Я не успеваю даже присесть, как он отводит меня в сторону.

— Я жалею, что ты меня уговорил приехать сюда, — шипит Бен мне прямо в ухо. Он вцепился в мою футболку, словно в отвороты пиджака. — Ты знаешь, что я из-за этого отказался от хорошего места? Мог бы сейчас управлять тихим, деревенским отелем в глуши Котсуолдса.

— Поверь, все постепенно налаживается. — Поверх плеча Бена я улыбаюсь присутствующим.

— Такого кошмара в жизни не видел, — зло шепчет он. — Мне жарко, я голоден и уже с утра устал как собака. Поселили в какой-то дерьмовой лачуге, весь обливаюсь потом, как перевозбужденный насильник.

— Это акклиматизация к перемене часового пояса, — успокаиваю я. — Пара деньков — и будет полный порядок.

— Ладно, посмотрим. — Он отпускает мою футболку и садится за стол.

— Внимание! — говорю я, хлопая в ладоши и пытаясь натянуть на лицо улыбку лидера группы. — Сегодня решаем все дела по-быстрому. Ори устраняет неполадки с энергией, и через час у нас все заработает. Есть ли жалобы от гостей, сорванные процедуры, например в спа-салоне? — Я поворачиваюсь к Джерри: — Заменяйте бесплатным обслуживанием.

— Делать им массаж и тому подобное? — уточняет Джерри.

— Полный комплекс, и бесплатно, — повторяю я. — Надеюсь, большинство отдыхающих и не узнают, что случилось. Вероятно, некоторые заметят, что в меню нет черной смородины, или увидят растаявший лед в холодильнике. Всего-то. Итак… — Я потираю руки. Опять трезвонит мобильный телефон. — Извините, — говорю я присутствующим, — мне нужно ответить на звонок. Алло?

— Hola, — отвечают мне. Снова няня Томпсонов. Хочет узнать, где ее багги. Сообщаю, что он уже в пути, и прошу перезвонить мне, если машина не приедет через десять минут.

— Извините, — говорю в очередной раз. — Есть что обсудить, кроме отсутствия электроэнергии?

— Есть quelque chose,[6] — отвечает Бернар, медленно открывая вахтенный журнал. — Кажется, в бассейне произошел несчастный случай.

— Господь всевышний! — вздыхаю я. Ненавижу случаи с бассейном, они всегда тащат за собой всяческие осложнения.

— Мистер Ферт учил сына плавать…

— Только не говори мне, что это было после ужина, — продолжаю я.

Бернар кивает:

— Bien sur.[7]

— Кто бы мне объяснил, ну почему людей после пьянки вечно тянет играть с детьми? — вопрошает Гарри.

— Наверное, в другом состоянии они с детьми не играют вообще? — спрашивает Джерри.

— Скорее всего, — комментирую я.

— Так вот, он поранил ногу, — продолжает Бернар. — Мы вызвали врача, так как этому гостю десять лет назад делали серьезную операцию на колене. Доктор осмотрел его и сказал, что с ним все в порядке. Ну, и уже утром он пошел плавать под водой.

— Отлично, — с облегчением говорю я. Люблю, когда истории заканчиваются благополучно.

— Только что Кит снова звонил мне, — продолжает Бернар. — Сказал, что колено болит опять.

— Значит, пьянчужка протрезвел, — фыркает Бен.

— Гм… — нахмуривает брови Бернар. Он не привык, чтобы гостей называли подобным образом. — Итак?

— Надо отнестись к этому серьезно, — предлагаю я. — Отвезти его в клинику на материк, сделать рентген и все необходимые процедуры: тогда нас не смогут обвинить в бездействии. Еще что-нибудь?

Бернар вкратце рассказывает про пару автомобильных столкновений и русского с виллы двести десять, которого нашли спящим в кустах напротив его апартаментов. Затем Гарри докладывает о нескольких необычных запросах отдыхающих, в том числе и о парочке с виллы сто тридцать пять.

— Они хотят заново произнести брачные клятвы, — сообщает он.

— А-а-а, — понимающе кивает Джерри.

— Боже мой! — недоумевает Бен. — Неужели им одного раза не достаточно?

— Во всяком случае, — продолжает Гарри, — мистер Форрест заказал двадцать семь роз «дольче вита» с длинными стеблями и обручальное кольцо.

— Хорошо, — соглашаюсь я, делая пометку в маленьком черном блокноте.

— Что? — удивляется Бен. — Здесь такое возможно?

— Конечно, — отвечаю я. — На острове не существует слова «нет». Что-нибудь еще?

— Ах да, совсем забыл, — добавляет Гарри. — Розы и кольцо должны быть готовы к пятнице.

Вторник, вечер

После обеда я довольно долго разговариваю по телефону с Сингапуром, пытаясь решить вопросы с розами «дольче вита» и кольцом. Самонадеянно заявив Бену, что в мире роскошных курортов нет слова «невозможно», я теперь должен как-то отказаться от такого утверждения, но сделать это нужно умело и достойно. Для подобных случаев у нас предусмотрена система резидентных агентов в разных уголках планеты. Напоминает чем-то службу консьержей, разросшуюся до гигантских масштабов: мы платим этим людям аванс — по паре тысяч долларов раз в несколько месяцев — и можем обращаться к ним за помощью, когда требуется. Пока что схема работает — агенты ни разу нас не подводили.

Мы купили музыкальные диски для юбилея, свадебное платье, несколько пар обуви «Джимми Чу», редкий сорт коньяка «Наполеон» и даже пару русских уличных проституток, которых отыскали в Бангкоке. Отыскали не потому, что их там мало. Проституток в Бангкоке найти не сложнее, чем познакомиться с шахтером в Ньюкасле. Дело в том, что наш гость высказал специфические требования. Он возжелал именно белокожую блондинку русского происхождения. Наш давний специалист по шлюхам с заданием не справился. Впрочем, здесь у нас не очень-то востребована продажная любовь высшего класса. Большинство местных жителей считают неслыханным богатством иметь две рыбацких лодки, что уж тут говорить о тратах двух тысяч долларов на расслабляющие забавы в горизонтальном положении. Пришлось запрос передавать дальше. Теперь мы раскинули сеть сразу на несколько континентов. Позвонили в Найроби, Коломбо, Сидней и Сингапур. Наконец в Бангкоке нам подобрали двух подходящих ночных бабочек, и ближайшим рейсом они были переправлены сюда. Должен сказать, наблюдая, как жрицы любви грациозной походкой сошли на берег и, покачивая бедрами, проследовали через ресепшен, я вспомнил старую истину: проституция — один из немногих видов бизнеса, где получаешь именно то, за что платишь. Пожелал наш саудовский заказчик двух пышнотелых куколок с аппетитными губками — и получил именно таких. За весь уик-энд из виллы арабского гостя никто не выходил.

Но самый трудный вопрос, который мне пришлось решать, касался даже не прихоти наших гостей, а самого отеля. Мы готовили зрелищные фейерверки к Новому году. Я тогда совсем недолго проработал в должности главного менеджера и еще стремился что-то доказать окружающим. Например, был уверен, что мой предшественник не умел организовать классную вечеринку после шоу заезжей знаменитости. Мне очень хотелось показать всем, на что я способен. Поэтому я охотно принял заказ от парней из Сингапура, которые все это задумали. Они долго допытывались у меня, как я собираюсь переправить фейерверки на остров. Предложив вначале воспользоваться самолетом, я в ходе разговора вдруг понял, что речь идет о трехстах килограммах пороха. Разумеется, ни один коммерческий рейс не возьмет такой груз на борт. Все понимают: достаточно одного окурка, случайно брошенного в туалете пассажиром, чтобы чудовищный взрыв разнес самолет в щепки. Как решить эту проблему, мы не знали. Везти на корабле — слишком долго. В нашем распоряжении оставалось всего три недели, чтобы доставить фейерверки на остров. В случае неудачи мой дебют в роли организатора праздника будет столь же блестящим, как и дождливый уик-энд в Скегнессе.

Свет в конце туннеля мелькнул для меня лишь после того, как один из наших щедрых завсегдатаев обратился с новым заказом. Удачливый игрок на сингапурской фондовой бирже запросил на выходные дни «Большую морскую виллу» с бассейном, чтобы отдохнуть с любовницей. Я знал, что этот господин прибудет на личном реактивном лайнере, и попросил привезти наш порох. Взамен пообещал ему бесплатное проживание и массу дополнительных услуг. К моей радости, гость согласился. Однако в последнюю минуту этот гад передумал, и мы вернулись в исходное состояние, а время уже играло против нас. Испортить репутацию — вариант совершенно неприемлемый. Трудно представить более ужасную развязку, чем видеть, как все гости предвкушают красочное зрелище, с любопытством смотрят в сторону залива, а в итоге получают лишь жалкий запуск в воздух полудюжины стандартных ракет. Вовсе не за это они выложили по тысяче долларов за дополнительное праздничное обслуживание. В итоге я связался с агентом-посредником и дал распоряжение нанять частный самолет за сорок четыре тысячи долларов для доставки на остров проклятой взрывчатки. Вряд ли какой-то другой порох в мире путешествовал столь роскошно. Реактивный «Лир-Джет» летел совершенно пустой, если не считать сто пятьдесят коробок взрывчатки в багажном отделении. Но результат того стоил. Наш фейерверк продолжался целых шестнадцать минут и ничем не уступал фейерверку в ночь наступления третьего тысячелетия в гавани Сиднея. Кое-кто из персонала счел действо слишком экстравагантным — это было понятно по их недовольно скривившимся физиономиям. Мне осталось решить лишь одну проблему во время подведения итогов года — как-то потерять счет за наем самолета.

Кроме того, остается еще проблема с этим несчастным свадебным кольцом. Нужно определить размер и дизайн кольца. В Сингапуре сомневаются, что успеют доставить украшение к нам на остров к пятнице. Но я настаиваю. Я дал Кейт поручение измерить палец «невесты» в бутике и собираюсь послать по электронной почте фотографию кольца, выбранного из необъятной коллекции ювелирных украшений, представленной в нашем магазине. Конечно, сделать это я смогу, только когда восстановится подача электричества. Мне давно стало понятно, что в нашем деле, если хочешь чего-то добиться, криком и топаньем ногами результата не получишь. Отлично срабатывает спокойное убеждение, за исключением случаев, когда имеешь дело со своими подчиненными.

Звоню Ори на мобильный:

— Слушай, где обещанное электричество? Мы тут в офисе совсем взмокли. В хранилищах уже весь лед растаял. Сейчас придет грузовой катер с продуктами на десять тысяч баксов, а ты до сих пор не запустил генератор.

— Приятель, приятель, подожди… — начинает Ори.

Рычу в ответ:

— Я тебе не приятель, твою мать! Я для тебя босс.

— Конечно, конечно, приятель, — продолжает инженер, не обращая внимания на мои слова. — Я почти закончил.

— «Почти» меня не устраивает! Если бы работал пульт приема вызовов, он бы сейчас расплавился от жалоб клиентов!

— Еще пять минут, — просит Ори.

— Три, не больше!

— Хорошо, приятель.

— Я тебе не…

Главный инженер уже отключился.

— Вот ублюдок! — бормочу я, нервно ероша потные волосы. Боже, какая жара!

Сейчас я всерьез готов прикончить этого мерзавца Ори и застрелиться сам.

Раздается стук в дверь.

— Входите! — кричу я, и тут слышится легкий щелчок. Это включился свет в моем офисе и начинают с тихим стоном запускаться кондиционеры. Боже всемогущий, спасибо!

Звонит телефон.

— Алло?

— Говорит Антонов из двухсот двадцатого номера, — слышится голос с густым русским акцентом.

— Доброе утро, сэр.

— Такое уж доброе? — Ирония в голосе на другом конце.

Настроение снова ухудшается. Похоже, предстоит объясняться.

— Ну, если не считать небольших технических затруднений…

— Техническими затруднениями я и дома сыт по горло, — обрывает русский. — В нашей стране живут лучшие мастера устраивать себе технические проблемы.

— Наслышан, — хохочу я в трубку, пытаясь перевести в шутку начавшийся так недобро телефонный разговор. — Но здесь это больше не повторится, сэр. Мы уже все уладили. Произошедшее от нас не зависело.

— Все, что происходит, всегда зависит от нас самих, — назидательно бросает русский.

— Именно так, сэр.

— Ладно, — откашливается Антонов. — Проблемы вашего островка меня мало занимают. Я хочу заказать корабль.

— Хотите корабль? — выдыхаю я, обводя взглядом вошедших сотрудников. Это Ёсидзи, наш спец по суши, и молодая немка Анжела, инструктор по виндсерфингу и парусному спорту. Жестом усаживаю их. — Какой именно корабль?

— Самый большой, — сообщает клиент.

— Для каких целей? Рыбалка в море? Прогулка? Позагорать?

— Хотим с семьей покататься между островами.

— Ясно. Значит, для вас, вашей жены и двух дочерей, — уточняю я.

— Правильно.

— Можем предложить яхту «Сансикер», пятьдесят пять футов длиной. Или возьмите «Азимут-688».

— А покрупнее нет?

— Разумеется, для вас мы доставим все, что пожелаете. Каков ценовой диапазон?

— Ну, тысяч десять за день.

— Замечательно, сэр. Когда вам доставить яхту?

— Пусть просто будет наготове, — решительно сообщает русский. — Мы возьмем ее, когда сами захотим.

— Будет готово после обеда.

— Славно, — доволен гость. — Вот и все дела, и никаких проблем.

— Да, проблем никаких.

Отдыхающий дает отбой. Я улыбаюсь застывшим в ожидании Ёсидзи и Анжеле:

— Я к вашим услугам. Чем могу быть полезен?

— Мы увольняемся, — в один голос говорят подчиненные.

— Мы хотели бы уехать в конце недели, — добавляет Анжела. — Мы полюбили друг друга.

— Как чудесно… — протягиваю я. Сам думаю при этом: Боже ты мой, и снова Ёсидзи! Да чем же он так девчонок притягивает? Анжела-то здесь и пробыла совсем ничего. Ее приняли на работу вместо парня по имени Йен, который раньше заведовал виндсерфингом и парусниками. Было ему уже за сорок, характер довольно вздорный, вот мы с ним и расстались. Этот Йен даже внешне к нам совсем не вписывался. Кому понравится, приехав сюда издалека, оказаться на морских забавах под контролем столь неприятного субъекта? С таким инструктором лучше не заикаться о демонстрации красивой и стильной манеры управлять парусом, да и уроки подобного наставника впрок не пойдут. Когда к работе приступила Анжела, сразу стало заметно — отдыхающие потянулись к ее занятиям. Девчонка классно выглядит в бикини. Чудесный загар, длинные белокурые локоны. А на воде смотрится вообще божественно. Почти как сказочная русалка, если не слишком приглядываться. Дело в том, что под безжалостным освещением моего офиса видны такие детали, что лично меня эта русалка в воду бы не заманила: угреватое лицо и прокуренные до желтизны зубы несколько портят общий шикарный вид. — Да, приятной эту новость не назовешь, — вздыхаю я.

— Вы не вправе нам помешать, — вспыхивает немка, недовольно тряхнув длинной гривой прямых волос.

— И не собираюсь мешать. Просто для нас ваши намерения создают определенные неудобства.

— Это ваши проблемы, — продолжает в том же тоне Анжела. — А мы поедем жить в Японию. — Она поворачивается, и, наклонившись к Ёсидзи, берет его за руку.

— Естественно, — улыбаюсь я. — Вы уже там были?

— Нет.

— Ёсидзи, а ты что такой спокойный?

— Да, сэр, — пожимает плечами японец. — А что мне говорить?

— Мы уже все продумали, — перебивает Анжела. — Мы откроем на берегу свой ресторанчик.

— Звучит основательно, был бы рад составить вам компанию.

— Что? — Ёсидзи изумлен. — И вы увольняетесь?

— Нет, просто позавидовал вам. — Вздыхаю. — А нельзя ли как-то убедить вас изменить ваши планы? Мы могли бы вас чем-нибудь поощрить. Повысить по службе. Что, если мы предоставим вам другое жилище? Хотите жить вместе?

На лице Ёсидзи появляется тень сомнения. Вариант с улучшением жилищных условий его явно заинтересовал.

— Тогда… — начинает он.

— Ну уж нет, — договаривает за него девушка. — В конце этой недели нас здесь не будет.

— В таком случае ладно. Раз вы все решили…

— Да. Мы все решили, — заявляет немка.

— По-моему, Анжела, ты нам осталась должна за оформление на работу и обучение. Ты ведь отработала всего три месяца, не так ли? — вкрадчиво начинаю я. — Мне надо посмотреть.

— Мне все равно, — фыркает девушка, с обидой поджимая губы. — Я хочу поскорее убраться отсюда.

— Значит, иди и поговори с Ниной, она скажет, сколько ты нам должна.

Я встаю пожать им руки. В конце концов, проблемы-то никакой и нет. В Южном полушарии пляжной обслуги завались по пенни за пару. Если что, я сегодня же найду отличного суши-повара в одном из международных отелей Токио, Куала-Лумпура или Сингапура. Плюс что-то заставляет меня думать, что дело закончится так, как заканчиваются все интрижки Ёсидзи, — морем слез и взаимных обвинений.


Звонок от Бернара. Он в ресторане среди отдыхающих, для которых обед сегодня подан позднее обычного, и требует, чтобы я срочно туда явился.

— Я позвал Бена, чтобы он разрулил ситуацию, — объясняет Бернар. — Но этот парень не слишком вежлив. В итоге у нас множество, как бы сказать помягче, разгоряченных гостей. Только ты сможешь изобразить дело так, будто мы все очень переживаем из-за возникших неудобств.

Я быстро усаживаюсь в багги и мчусь к ресторану. Обычно я там появляюсь каждое утро, реже — в обеденное время и совсем не часто по вечерам. Главный управляющий должен помнить, что необходимо оставаться в некоторой степени труднодоступным для гостей. Хуже всего, если станешь суетиться, будто тебе нечего больше делать, как выслушивать их жалобы. Не стоит также самому высовываться на линию огня, где гораздо труднее совершить подходящий маневр. Отдыхающим идет на пользу, когда они вынуждены приложить определенные усилия, чтобы выйти на большое начальство. Иначе управляющему только и придется заниматься каждой задержкой завтрака и нехваткой чего-то в мини-баре. А нужно находить время для решения других проблем. Например, как доставить на остров целый самолет проституток из Бангкока или как срочно доставить порох.

Припарковываю автомобильчик и прохожу к бассейнам. Там полно народа. Создается впечатление, что все отдыхающие высыпали поглазеть на главный бассейн с искусственными водоворотами. Через мгновение мне становится понятна причина. Мистер Маккенна со своими дамочками разбили небольшой лагерь прямо в зоне бассейнов, между джакузи, идеально подстриженным газоном и пляжем. Похоже, они уже употребили пару кувшинов коктейля и начали работать на публику. Во всяком случае, девчонки. Мистер Маккенна сидит среди подушек, напоминая чем-то большой пляжный мяч, только волосатый. Он не сводит глаз с представления, которое устроили его подружки. К зрелищу приковано внимание множества банкиров, брокеров и других состоятельных ублюдков, столпившихся в зоне бассейнов. Девчонки телевизионного магната работают на совесть. Под звуки регги, доносящиеся из пляжного бара, они так лихо отплясывают, толкаются и извиваются, что подобной картины лично я не видел с тех самых пор, как забрел в Бангкоке в бар с обнаженными танцовщицами.

В самой гуще этого вертепа сияет улыбкой и поблескивает солнцезащитными очками фасона «Полиция Майами» мой незабвенный приятель Бен. Сейчас он в хлопчатобумажной рубашке и подходящих для курортной обстановки брюках. Наконец-то он чувствует себя в своей тарелке. Улыбается мистеру Маккенне, стараясь добавить праздничного настроения важной шишке, но и не забывает поглядывать, какова обстановка возле бассейнов. Разве можно Бена в чем-то упрекнуть? Девчонки просто обалденные. Фигурки точеные, ни лишней жиринки. Сияют под солнцем намазанные кремом тела и стразы на ремешках босоножек и бикини. Большинство мужчин возле бассейна делают вид, что читают. Но книжки и журналы больше нужны им для маскировки возбужденного состояния определенных органов, что явственно видно по выпуклостям на плавках «Вильбрекен». Супруги их, напротив, не столь увлечены зрелищем. Они возмущены и недовольны происходящим, сердито уводят детей в сторону пляжа.

— Добрый день, мистер Маккенна! — здороваюсь я, подходя к бассейну.

Богач расплывается в улыбке и приветственно машет короткой волосатой рукой.

— Рад тя видеть! — бросает он. — Иди сюда, выпьем.

— Был бы не против, сэр, честно, — улыбаюсь в ответ. — К сожалению, вынужден отказаться. Для управляющего время напитков наступает вечером. Вот тогда-то я составлю вам компанию.

— Ладно, ступай. Еще увидимся.

— Бен, — улыбаюсь танцующему приятелю, — можно тебя на минутку?

— Разумеется, — реагирует тот и подходит ко мне. — Вот это совсем другое дело, — шепчет он мне на ухо. — Такие забавы мне по душе.

— Прекрасно, — отвечаю я, думая, что лучше с ним согласиться, чем сразу резко отрывать от увлекательного занятия. — Ты бы не мог вместо меня пообщаться с гостями в той половине ресторана?

— Конечно, — с готовностью отвечает Бен. Определенно у него замечательное настроение. — Хочешь, чтобы я уладил проблемы с жалобами из-за вашего утреннего конфуза?

— Было бы неплохо, — одобрительно отзываюсь я. Именно для этого я и пригласил Бена на работу.

— Увидимся, — подмигивает он.

Вскоре до меня доносится его разговор возле первого столика, за которым сидят девушки, прилетевшие на неделю пройти курс йоги и лечения от алкоголизма. Я знаю, что они каждый день посещают врача-диетолога в спа-салоне.

— Дамы, разрешите представиться. Я — Бен, новый заместитель управляющего. Хорошо вам отдыхается у нас?

Я направляюсь к другой части ресторана, расположенной на открытом воздухе. Подхожу к паре европейцев. Впрочем, сейчас они выглядят красно-коричневыми от пребывания под солнцем.

— Добрый день, — начинаю я. Никакой реакции, оба с аппетитом уплетают фирменные сандвичи. — Сегодня вкусный обед, не так ли? — Всегда следует начинать с позитивных утверждений.

— Да, — откликается женщина. Помнится, она заказала путевку по программе «Лучшие курорты». Гости такого сорта не склонны к дополнительным расходам. Странно, что они вообще пришли — им больше подходит после завтрака набивать карманы фруктами и булочками, чтобы запастись едой и вообще не тратиться на обед.

— Могу ли я вам чем-то быть полезным? — приветливо спрашиваю я, уже направляясь к другому столу. Но поглощенные едой клиенты не удостаивают меня ответом. — В таком случае приятного вам отдыха… — Поворачиваюсь к следующему столу и наталкиваюсь на миссис Томпсон, мистера Томпсона, их няньку и двух мальчишек. Вот не повезло. — День добрый. — Излучаю улыбку и готовлюсь держать оборону.

— Нет, не добрый, — парирует миссис Томпсон.

— Что-нибудь не так? — встревоженно подхватываю я.

И понеслось.

— Джаспер совсем сгорел тут на вашем острове. — Мамаша разворачивает ребенка, словно бездушный экспонат, демонстрируя его воспаленную кожу на спине. — Почему на вилле не вывешено предупреждение об интенсивности солнечного излучения? Как, по-вашему, мы должны догадаться, что крем против загара с фактором защиты двадцать пять здесь недостаточен?

И дальше в том же духе. Я должен признать, она не первая, кто жалуется на силу солнечных лучей. Помню, как пожилой менеджер мне объяснил перед отъездом, что не нужно ждать большого ума от прибывающих на отдых людей. Действительно, страшно сказать, как много гостей обращаются к нашему доктору с жалобами на солнечные ожоги. Наверно, уже стоит подумать об организации специальных дежурств на пляжах — ходить среди отдыхающих и давать лежащим на солнце людям советы по использованию защитного крема. Именно так делает экипаж яхт, когда новые гости плывут на остров. Прибывающие обычно настолько утомлены после перелета, что теряют осторожность. Мы всем раздаем воду в бутылках, устанавливаем экраны для защиты от солнечных лучей, чтобы новички — особенно это касается молодых мужчин — не обгорели еще до начала отдыха до такой степени, что кожа потом слезает лохмотьями. К сожалению, многих гостей и такие меры не уберегают. На всех виллах есть спасательные жилеты, развешаны предупреждения, что в море есть опасные течения. А теперь надо будет дополнительно повсюду развесить большие плакаты об опасности длительного пребывания на солнце. Но что бы мы ни делали, найдутся чудаки, которых все наши предосторожности не в силах уберечь от неприятностей. Впрочем, есть и те, на кого даже угроза для жизни не подействует.

К последнему типу относится и миссис Томпсон. Разразилась шквалом обвинений, словно хочет, подобно неугомонному терьеру, изорвать меня в клочья. Завтрак ей подан с опозданием. Яйца оказались остывшими. Масло, напротив, растаяло. Джем принесли в тарелочке, а не выложили сбоку, как она привыкла. До откровенной ругани она, правда, не докатилась, но дойдет и до этого, нет никаких сомнений. Это чучело напоминает мне клиентов, которые достались одному моему знакомому, когда он работал в отеле «Времена года» на Невисе. По всему, гости из Нью-Йорка, заполонившие отель на время рождественских праздников, были людьми нешуточно высокого положения и требовательности. Они позаботились даже о том, чтобы прислать заранее команду психологов для подготовки персонала к неизбежной брани и обвинениям от несдержанных гостей. Стоит ли удивляться, что мой знакомый Джеймс надолго там не задержался. Говорят, его видели потом на Занзибаре, где он работал управляющим за довольно скромную зарплату.

Оставшийся маршрут между обедающими в ресторане я прошел без большого ущерба для своих нервов. Большинство отдыхающих не слишком возмущались отсутствием электроэнергии утром. Многие попросту спали, кое-кто накануне хорошо набрался и в отключенном состоянии не заметил никаких проблем. Обращаю внимание на человека с перевязанным коленом — ночной урок плавания не остался без последствий. Вновь предлагаю ему сделать рентген на материке, но сразу же понимаю — лучше было бы его не тревожить.

Прохожу мимо Бена. Тот улыбается и весело болтает с гостями. Дело идет к тому, что в конце недели мой приятель не будет обойден щедрыми чаевыми. Решаю навестить Кейт в ее бутике.


Когда я вхожу в магазинчик, кондиционеры работают на полную мощность. От этого в помещении так холодно, что впору надевать джемпер. Должен признаться, впрочем, что джемпера у меня нет. Мы с Кейт сразу после прибытия на остров сложили зимние вещи в несколько чемоданов и оставили их в камере хранения отеля, недалеко от нашей виллы. Но когда мы последний раз заглядывали туда, оказалось, что все наши теплые вещи отсырели и покрылись плесенью. Не оставалось ничего другого, как просто выбросить их.

— Привет, красотка! — с улыбкой приближаюсь к своей подружке. — Можно тебя поцеловать, пока никого нет?

— Нет, нет! — восклицает Кейт. — Я должна выглядеть безупречно. К тому же водителям багги все видно.

Оборачиваюсь и замечаю трех водителей, слоняющихся поблизости, ковыряющих ногами песок и лениво переговаривающихся в тени пальмы. Решив подойти к бездельникам и сделать им замечание, вдруг вижу, как один из сборщиков кокосов проворно карабкается вверх по дереву и срубает два кокоса. Тяжеленные плоды летят вниз с такой скоростью, что водители в испуге отпрыгивают в сторону. «Не будете бездельничать», — думаю я и вновь переключаюсь на Кейт.

— Как у тебя денек? — любопытствую я, разглядывая туники, украшенные бусинками бикини, ковбойские шляпы и покрытые блестками шлепанцы. Кто бы мог подумать, сколько богатства собрано в этой лавке! А ведь собрано. Этот бутик — одно из наиболее дорогих мест нашего острова и дает ежемесячно почти семьдесят тысяч долларов прибыли. По товарообороту на единицу занимаемой площади это заведение далеко превосходит всех конкурентов.

— Да неплохо, — пожимает плечами Кейт. — Приходили супруги, которым вздумалось на острове повторить брачную церемонию, так они целое утро выбирали себе кольца.

— Ну и как, удалось тебе выполнить мою просьбу?

— Не беспокойся, я засекла и размер, и форму колец. И уже отправила информацию тому парню в Сингапуре, — с гордостью сообщает Кейт. — Телефон подсказала твоя секретарша.

— Отлично. — Я потираю руки. — Приятно, что и Линн подключилась. Придешь на вечеринку для персонала?

— Ну, если ничего более интересного не подвернется, — отвечает Кейт.

— Надеюсь, Линн не забыла разослать приглашения. А то на прошлой неделе она это дело прошляпила.

Кейт меня совсем не слушает. Она всматривается через окно магазинчика куда-то в сторону бассейнов. Я следую за ее взглядом.

— Боже мой! — вырывается у меня. — Грядут проблемы.

Похоже, развеселые девчонки мистера Маккенны напились и вдоволь натанцевались возле бассейна. Вся компания движется прямо к бутику. С хохотом, болтовней, развевающимися копнами волос толпа загорелых длинноногих красавиц приближается к нам. Для посещения магазина некоторые девицы успели одеться — то ли в крошечные шортики, то ли в мини-юбки. Большинство не утруждали себя хлопотами с лишней одеждой и горделиво вышагивают с неприкрытой грудью в одних лишь стрингах прямо по центральному парку острова, где всегда полно проезжающих багги и велосипедистов. Парни за рулем багги к такому зрелищу не привыкли, да и мне в диковинку эта демонстрация плоти в самом центре курорта. Как будто со страниц журнала «Плейбой» сошла эротическая фантазия и надвигается прямо на меня. Застыв на месте, как и все прочие свидетели необычной процессии, я просто смотрю.

— Здравствуйте, девушки. — Голос Кейт возвращает меня на землю.

— Здрасьте, — поспешно подхватываю я призыв к учтивым манерам. — Решили что-нибудь прикупить?

— А то как же, — самодовольно откликается высокая брюнетка. — Мы это заработали тяжким трудом.

Подходящего ответа я не нахожу и отхожу поближе к выходу.

— Вы ищете что-то конкретное? — отрабатывает свою роль моя милая продавщица.

— Украшения! — выкрикивает одна девица.

— Бриллианты! — добавляет другая.

— Выкладывай все, какие есть, — продолжает первая.

Скоро кому-то предстоит серьезно раскошелиться, размышляю я, покидая магазин. Готов поспорить, ублюдок даже еще не подозревает о такой перспективе. Зато я, кажется, знаю, что с ним сейчас: лежит возле бассейна на спине с разинутым ртом, отпугивая мух перегаром.

Вторник, на закате

За поселком персонала, неподалеку от плотницкой мастерской и баскетбольного щита находится маленькая гавань, забитая кранами, буксирами и плоскодонными лодками. В целом все это напоминает заброшенный порт, каких немало можно встретить в Южных морях. На воде плавает всякий мусор, птицы пикируют, пытаясь ухватить что-нибудь съедобное среди объедков. Именно в этом месте разгружаются корабли, доставляющие на остров продукты и необходимые материалы. Здесь же происходит погрузка на мусорную баржу кухонных отбросов, отходов из наших ресторанов и всякой дряни, оставляемой нашими клиентами в спа-салоне. Внушительная гора мусора ежедневно отвозится на другой, менее удачливый остров, где весь этот хлам подвергается сортировке, очистке и переработке. То, что получается в результате, сжигают или укладывают в основание новых участков расширения острова. Стоит ли говорить, что вся эта зона острова надежно укрыта высокими заборами и появление в ней отдыхающих строго запрещено.

Я появляюсь здесь, когда солнце уже садится, а на мусорной барже устанавливают паруса. Баржа отходит из гавани, сопровождаемая стаей пронзительно кричащих птиц. В воздухе стоит горячий сладковатый запах гниющих объедков.

Но я прибыл сюда не для того, чтобы рассматривать мусор. Менеджер, отвечающий за продукты питания и напитки, Жан-Франсуа, позвал меня взглянуть на образцы ветчины, только что полученные с «Марии-Селесты», крупного рефрижераторного судна, каждый день привозящего на остров различные пищевые продукты. Причем в разные дни доставляется что-то одно — мясо, спиртные напитки, фрукты и т. д. После разгрузки судно уходит порожним.

Обеспечение острова едой и вином — очень недешевая операция. Нам она обходится примерно в двадцать миллионов долларов в год. Без этого невозможно создать для отдыхающих такие условия, к которым большинство из них привыкли, кое-кто — совсем недавно. Эта сумма составляет почти половину от годового оборота отеля в пятьдесят пять миллионов долларов, и это наша основная головная боль. В отличие от обычных городских отелей, которые ежедневно закупают фрукты и овощи, сыр, мясо и рыбу непосредственно у тех же поставщиков, что и мы, нам приходится совмещать закупки, совершаемые удаленно, с транспортировкой. Поэтому у нас не бывает живого контакта с торговыми партнерами и нам очень непросто отослать обратно непригодный товар. Нам недоступна процедура выборочной проверки в грузовом терминале, если бы даже у нас такой был. В результате получается, что привезенные нестандартные продукты мы вынуждены принимать. Если пятьдесят килограммов помидоров с гнильцой, если ветчина чересчур жирная — мы все равно их берем. В противном случае ни ветчины, ни помидоров не будет. Мы должны по-настоящему доверять нашим поставщикам и поддерживать с ними хорошие отношения. Эти вопросы возложены на Жана-Франсуа.

Конечно, за такую работу ему прилично платят — 7 тысяч долларов в месяц. Еще он получает «откаты» от поставщиков за то, что отель приобрел товар именно у них. Не обходится, естественно, и без небольших премиальных на Рождество, зато от множества партнеров со всего света. Подчеркиваю, именно со всех уголков света. Наш курорт — один из всемирно известных по уровню роскоши. Мы используем самые лучшие продукты и заказываем их в самых известных местах. Например, ветчина у нас лучшего сорта и привезена из Пармы. Ветчину «пата-негра» мы покупаем в Испании. Сыры поступают из Франции, как и вся минералка в бутылках, а также мука для круассанов и багетов, подаваемых на завтрак. Рыба для суши прилетает к нам из Японии, хотя, поблизости водится довольно много рыбы. Из той же Японии мы получаем говяжье мясо «вагью» и классические фонарики «торо». Фруктами и овощами нас снабжает в основном Австралия. На острове не удается добиться требуемых стандартов. Яйца поступают из Германии по той же причине. Креветки — из Шри-Ланки, лобстеры — из Таиланда. Черную икру привозим сами из Дубая. Когда любой из ведущих сотрудников куда-то летит, не важно, по какому поводу, ему обязательно дают задание привезти черную икру и, естественно, сигары. Последний раз, когда я летал в Дубай на конференцию специалистов гостиничного бизнеса, обратно пришлось тащить двадцать килограммов в ручной клади, а также сигар на две тысячи пятьсот долларов. Мы всегда стараемся таким же способом добывать паштеты из гусиной печенки — но именно этот продукт почему-то доставать труднее всего.

Можете вообразить, какие богатства хранятся у нас в холодильных хранилищах, — это настоящая пещера чудес Аладдина. Здесь и лапша, и колбасы, сыры фета, трюфели, испанский овечий сыр «Манчего». Куда ни бросишь взгляд — повсюду неожиданные деликатесы. Ори тайком добавляет в списки закупок австралийскую дрожжевую пасту «Вегемит». Мое любимое лакомство — французский шоколад «Вальрона». Данный сорт шоколада идет на приготовление нашего фирменного мороженого. Десерт отличается роскошным и изысканным вкусом и при стоимости шесть долларов за порцию является буквально элитарной составляющей меню. Однако клиенты высоко ценят наш рецепт.

Иногда, лежа в постели, я размышляю о том, как же много наш курорт производит углеродных выбросов в атмосферу. Особенно печалит, что этот маленький тропический остров будет одним из первых, кому суждено уйти под воду при глобальном потеплении. А что поделаешь? Мы, конечно, пытаемся сокращать расходы и выбросы, если это касается собственного персонала. Для сотрудников фрукты и овощи — местные, как и рыба. Но вот мясо для них приплывает из Аргентины, а мороженые куры каждую неделю прилетают из Чили. Обычно у нас уходило на пищу для сотрудников 4,7 доллара в день. Однако цены выросли, и новые затраты составляют 6,8 доллара. За один только текущий месяц мы вышли из рамок бюджета на целых пятьдесят тысяч долларов. И все же главная проблема вовсе не в стоимости питания для персонала. Намного больше нас грузит добыча еды, требуемой гостями. Да еще грустный факт — нам не дано права пересматривать принятое во всем мире меню. Не можем же мы вложить отдыхающим в головы новый взгляд на еду экстра-класса. Богачи воспитаны так, что им полагается поедать лобстеров, паштет из гусиной печенки и черную икру. Их совершенно не волнует, как все это доставить на остров. Если у нас они не увидят знакомых названий, если в меню не окажется всемирно известных деликатесов, то наплюет вся эта элитная толпа на наш островок и больше сюда их не затащишь. Так что все до смешного просто. Одна из главных задач заведений вроде нашего: организовать бесперебойное снабжение предметами роскошной жизни и еды. Что до богачей, то им не нужно задумываться, как же все эти деликатесы оказываются здесь, на краю света.

— О, bonsoir[8] — приветствует меня Жан-Франсуа, поднимая голову от своего пюпитра с бумагами. Длинные темные волосы ниспадают ему прямо на лицо. Парень приятен внешне, но имеет склонность употреблять утянутую из погребов выпивку на пару с Марко, латиноамериканским сомелье. — Ты только посмотри! — Он пинает ногой валяющийся на земле здоровенный окорок. — Это никак не «пата-негра»: разве вот это животное откармливали их долбаными желудями? Ты видишь, эта свинка жрала обычную еду, как и положено простым хрюшкам. А значит, и вкус у нее будет омерзительно обычный. Но разве нам здесь можно подавать гостям обычную еду?

— Вот дерьмо, — оцениваю я ситуацию.

— Гнуснейшее дерьмо из возможных, — усиливает эмоциональный накал Жан-Франсуа, снова пиная несчастную свиную ногу. — Я теперь по уши в дерьме. Шеф-повар меня просто прибьет. За один только месяц уже третья такая подлянка.

— Надо менять поставщиков.

— Тебе легко говорить, ты же не поедешь сам в Испанию, чтобы искать новых партнеров.

— Разве ты должен туда лететь?

— А как еще я найду других поставщиков? — недоумевает Жан-Франсуа.

— Может, по чьей-то рекомендации?

— Вот этих уродов мы и нашли по рекомендации. А ты видел, какие дыни нам привезли на прошлой неделе? Полная дрянь. Сгнили еще до того, как их погрузили на долбаный самолет. Как я ненавижу эту работу! Дурак, думал, будет солнце, море, секс, много секса. А что вышло? Ни того, ни другого, ни третьего почти и нет.

— Даже секса?

— Да, вообрази, единственная женщина здесь, с которой стоит заниматься любовью, — это твоя жена, — с легким вызовом бросает он.

— Не жена, всего лишь подружка.

— Какая разница. Все равно она лучше других, — замечает француз. — Здесь даже долбаные горничные, и те — мужчины.

— Ну, ты мог бы…

— Нет-нет, я не настолько озабочен. — Жан-Франсуа вновь просматривает список продуктов. — Кстати, удивительно, до чего жадная тварь этот мистер Маккенна. Как такой кусок сала умудряется одновременно трахать шестерых девчонок?

— Наверное, виагра, — смеюсь я.

— Видимо, да, — пожимает плечами француз.

— Такая нынче судьба у богачей. Раньше несчастные хорошенькие девушки должны были спать с толстосумами всего раз в месяц. А сейчас те готовы прыгать на них раз за разом. Да, работенки прибавилось и у самих обладателей толстенных золотых цепей.

— Мало обзавестись золотой цепью, чтобы стать вровень с таким человеком, — заявляет Жан-Франсуа. — Ну ладно, — немного другим тоном добавляет он. — Мы с тобой договорились насчет «пата-негра»?

— Угу. Что-нибудь еще?

— Только обычные проблемы с фруктами.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но тут вспоминаю острую проблему с розовым шампанским.

— У нас есть розовый «Дом Периньон»?

— Нет. Поставки алкоголя не будет до четверга.

— Так… — Я что-то совсем запутался. — А сегодня у нас что?

— Вторник, — удивленно отвечает Жан-Франсуа. Боже, видимо, я переутомился. — Вечеринка для персонала. Тебе пора идти переодеваться.

Вот черт! Я поспешно смотрю на часы. 6.45. Это означает, что мне нужно принять душ, переодеться и быть на посту управляющего в тайском ресторане «Лотос» уже через пятнадцать минут. Моя задача встречать приглашенных гостей и вести с ними беседы. Как я мог забыть? Вообще-то, живя здесь, сталкиваешься с удивительными вещами: никогда точно не знаешь, какой сегодня день недели. У нас тут нет привычных для всего мира уик-эндов. Нам полагается один выходной день в неделю. Я же все время нахожусь на работе. Свежий пример — то, как меня подняли сегодня утром в три часа. Вот это моя работа, я отвечаю за все. И так каждый день. Сейчас я должен мчаться, чтобы исполнить роль радушного хозяина вечеринки.

Хочу сказать, лично у меня душа вообще не лежит к этим сборищам. Редко когда на таких мероприятиях можно повеселиться на полную катушку. Чаще всего гости пользуются такими встречами как лишней возможностью на что-то пожаловаться. Чем больше они пьют, тем более громко и требовательно звучат их претензии. Поведение приглашенных на вечеринку сотрудников тоже не вызывает радости. Как правило, вечеринку посещают пять или шесть менеджеров. Для них это мероприятие обязательно становится поводом выпить как можно больше бокалов бесплатного шампанского. Противно смотреть, как они рыщут голодными взглядами и стараются наперегонки ухватить своими потными лапами очередной фужер. Впрочем, гости мало чем от них отличаются. Иногда видишь такое проявление жадности, что поневоле задумаешься: неужели эти субъекты впервые в жизни дорвались до бесплатной выпивки? Хотя все понятно — халява никого не оставляет равнодушным, вне зависимости от степени опьянения и размера банковского счета.

Заскакиваю на свою виллу, чтобы в темпе принять душ и промокнуть физиономию лосьоном после бритья. В моей профессии успех во многом зависит от внешнего вида, и я должен уделять определенное время, чтобы выглядеть подобающим образом. Я слежу за тем, чтобы раз в неделю мне делали маникюр, время от времени — косметические маски, а два раза в месяц ко мне является наш парикмахер, чтобы привести в порядок прическу. Вы не поверите, как быстро под местным солнцем отрастают волосы! Не менее удивительно, насколько глазастые здесь люди. Мой предшественник на должности главного управляющего раз показался не в лучшем виде, что вызвало немедленные жалобы со стороны некоторых гостей. Парню тут же досталось от начальства. Из главного офиса пришел факс, в котором ему конкретно советовали почаще принимать душ и пользоваться дезодорантом.

Облачившись в костюм и летние туфли, побрызгав немного парфюма, я уже подхожу к двери, когда раздается звонок от Кейт.

— Они только сейчас ушли, — возбужденно шепчет она в трубку.

— Не может быть!

— Может! Ты не поверишь! Они потратили триста тысяч долларов!

— Это сколько же туник они накупили! — хохочу я в ответ.

— И даже несколько бриллиантов, — продолжает Кейт. — По-моему, сегодня один из самых лучших дней для магазина. Слава Богу, что есть богатые американцы, у которых денег больше, чем мозгов. — Она тоже хохочет. — Ладно, скоро увидимся, — обрывает разговор Кейт и кладет трубку.


Я добираюсь до ресторана «Лотос» с десятиминутным опозданием. Ресторан расположен между спа-салоном, спортивным залом и пляжем «Силверсэндс». Это юго-восток нашего острова. Заведение оформлено в тайском стиле. Низенькие столики прямо на пляже, повсюду скамеечки, расписанные красными узорами, китайские фонарики искусно задекорированы в ветвях деревьев. У входа — деревянные огромные драконы. Рядом небольшой коктейль-бар с площадкой для отдыха, устланной коврами и заставленной мебелью с острова Бали. Подразумевается, что в ресторане должна царить атмосфера уединения и покоя — похоже на хижину отшельника в восточном стиле.

Пробегаю между китайскими драконами. На песке переминаются с ноги на ногу всего несколько гостей, то и дело прикладывающихся к фужерам с шампанским. Едва я попадаю в истоптанную ногами зону непринужденного общения, изобразив на лице улыбку настоящего профессионала гостиничного бизнеса, ко мне подлетает моя секретарша Линн. Она спешит вручить мне листы с записью сегодняшних событий. Это разграфленные таблицы с подробной информацией о каждой вилле и о каждом отдыхающем. Из таблиц видно, какое агентство бронировало их проживание, сколько продлится отдых, каким транспортом они добирались — на личном реактивном самолете или на специально заказанной яхте, а также каковы специфические запросы каждого из гостей. Эти листы для меня представляют особую ценность, они — основа моих управленческих знаний, к которой я обращаюсь в различных ситуациях. В частности, из таблиц я делаю выводы, какие гости для нас особенно важные, до какой степени придется пресмыкаться перед ними, если они вздумают наезжать с жалобами и обвинениями.

Линн усаживается, одновременно подсказывая мне, кто из гостей может создать проблемы, с кем желательно дружески побеседовать. Бедняжка на восьмом месяце беременности и явно страдает от жары. К нам она попала, когда мы поехали в Сингапур в поисках новых сотрудников. Линн с восторгом приняла предложение работать. Жаль только, прошлой ночью она так сильно повздорила с мужем, что сейчас ее лицо сильно припухло. Очевидно, Линн ужасно стесняется своего вида. Должен признаться, мне стыдно не меньше — я так хотел иметь рядом с собой секретаршу, одновременно очаровательную и отлично справляющуюся со своими обязанностями. Так оно и было, ей самой нравилось здесь работать. Линн не перестает повторять, что вернется на службу после рождения ребенка, за которым будет ухаживать супруг. Мы оба знаем, что это неправда.

Линн показывает мне парочку серьезных транжир, приехавших после выходных. Напоминает про господина Антонова, для которого в гавани уже стоит яхта стоимостью десять тысяч долларов в день, не важно, будет ли он ею вообще пользоваться. Добавляет, что мистер Маккенна вряд ли сюда придет, потому что недавно прилетел еще один самолет с его подружками, и магнат поспешно заказал еще две виллы. После этого Линн отправляется передохнуть в поселок, где живут сотрудники. Я же угощаюсь газированным напитком.

Обычно я стараюсь не употреблять спиртное на подобного рода вечеринках персонала. Если я нарушаю это правило, то потом пью несколько ночей подряд. По вечерам и до поздней ночи мне приходится участвовать во всевозможных пирушках, а там отказываться от выпивки не принято. Если я организую ужин или приглашаю кого-то из гостей на коктейль, всегда трудно ограничиться одной порцией спиртного. У гостей — отпуск, они сюда являются, чтобы расслабиться, и легче всего этому помогает выпивка. Закончить такое общение менее чем за сорок пять минут мне еще не удавалось. Поверьте моему слову, и у вас бы не получилось. Пробовал я проделывать и другой фокус — растягивать одну порцию алкоголя на три четверти часа. Невозможно! Какими бы по-дамски крошечными глоточками я ни прикладывался к стаканчику, максимально удавалось растянуть его на полчаса. Боже, ну почему вечно нужно напиваться, чтобы разговор был легким и непринужденным?!

— Добрый вечер. — Расплываясь в улыбке, я шагаю прямо к пожилой паре. Они так сильно вспотели, их лица так раскраснелись, что кажется, будто перед тобой поджаривают два кебаба.

— Вшо ф порядке, — откликается приземистый мужчина, отклоняясь назад и засовывая руку в карман брюк фисташкового цвета.

— Мистер и миссис Бентли, — знакомит нас Лейла, одна из официанток ресторана. Всегда полезно приглашать подобных служащих на такие вечеринки, так как им всегда гораздо легче найти контакт с гостями. К тому же они лучше знают, кто есть кто. — А это наш главный управляющий, — продолжает официантка.

— Очень рад познакомиться, очень, — произносит мистер Бентли. — А эта женщина — моя супруга, Кэрол.

— Как поживаете? — заговаривает дама, хватая меня сразу двумя мясистыми горячими ладонями. — Мы здесь так замечательно проводим время.

— Хорошо, хорошо, — улыбаюсь в ответ. — Рад слышать. Могу я вам в чем-то помочь?

— О нет, — расплывается мистер Бентли. — Я отдыхал на лучших курортах мира, но этот — самый лучший.

— Серьезно? Как приятно…

— О да, — подхватывает женщина. — Мы были почти на всех курортах, какие только есть.

Везет же мне, думаю про себя, продолжая любезно скалиться — и отхлебывая газировку. Я чувствую страшную усталость, сейчас бы отлежаться, а меня угораздило наткнуться на чету проклятых Курортников. Курортник — это чаще всего мужчина средних лет, менеджер среднего звена. Он один раз в год куда-нибудь выезжает за приличные деньги, а потом безостановочно всем рассказывает об этой поездке, не забывая сообщать, сколько стоили билеты. Отметившись своими появлениями по всему миру, наш Курортник так ничего и не видел, поскольку, кроме входящего в стоимость тура переезда из аэропорта, никогда не выбирается из отеля на экскурсии. Раб своих привычек, чаще всего англичанин или американец, он имеет слабость к всевозможным напыщенным мероприятиям и обычно без ума от гольфа. Мы эту породу неплохо изучили и следим, чтобы у нас не было одновременно слишком много ее представителей. Основная тому причина — на острове нет условий для игры в гольф. У нас не обязательно также приходить на ужин в галстуке. И еще одно — пребывание здесь, если честно, стоит безумно дорого.

— А вот вы сами были на курорте «Лемурия»? — продолжает беседу гость.

— Нет, не могу этим похвастаться.

— Ну что вы, просто необыкновенное местечко! — восклицает Кэрол.

— Там одна из лучших в мире площадок для гольфа, — охвачен энтузиазмом поразить нового слушателя мистер Бентли. — Вы любите играть в гольф? Вам нужно здесь устроить площадку для игры.

— Да-да, обязательно постройте свою площадку для гольфа, — подпевает его супруга, пригубив шампанского. — Помнишь, Джон, я тебе недавно говорила, что главная беда этого курорта — здесь не оборудована площадка для гольфа? Помнишь, дорогой?

— Конечно, помню, дорогая. Имей они тут гольф — насколько прекраснее было бы здесь отдыхать!

— Как я вас понимаю! — Боже милостивый, кажется, мне нужно все-таки выпить. Я извиняюсь и пытаюсь вырваться. — Ужасно рад был с вами познакомиться. Увы, придется вас покинуть — надо кое с кем встретиться.

— Естественно, — кивает мистер Бентли. — Вы тут большой начальник.

Подхожу к подносу с напитками и решительно беру себе стаканчик. Без промедления опустошив его, с приклеенной улыбкой поворачиваюсь к следующим гостям вечеринки:

— Приятный вечер!

— Привет, — отвечает тип в дорогущем изящном наряде, на дизайн которого кто-то истратил немало фантазии. Нью-йоркский акцент также налицо. — Маршалл. Джеймс Маршалл. Хочу с вами обсудить один вопрос. Мне необходимо улучшить условия проживания.

— Я весь к вашим услугам. — Моя улыбка делается еще шире. «Ах же ты, придурок, — закипает во мне волна возмущения. — Знал бы ты, сколько раз я уже такие вопросы сегодня обсуждал. А если тебе сказать, что я с трех часов утра на ногах?» — И в чем ваша проблема?

Глубоко вдохнув, беру себя в руки. С мистером Маршаллом я хлебнул немало горя. Таких уродов я для себя классифицирую как «стервозные улучшатели». Это публика, угодить которой крайне трудно. Обычно самое простое средство — дать им, что просят, лишь бы отстали и не воняли.

Вначале мистер Маршалл заказал «Морскую виллу» с бассейном за четыре тысячи долларов в день. Ожидалось, что он прибудет через Сингапур, но мистер Маршалл переменил свое решение. Далее случилось так, что он не попал на нужный рейс. Мне пришлось заказать для него частный самолет. Так этот непоседа вздумал прибыть на целых три дня раньше. А у меня для него не было «Морской виллы» с бассейном, и я был вынужден предоставить гостю то, что мы могли, — скромную «Пляжную виллу». Чтобы попасть на остров, мистер Маршалл заказал частную яхту — никак не хотел ждать каких-то других людей. Но вышло так, что он прилетел на час раньше, и ему все-таки пришлось целых сорок минут ждать заказанную яхту! Наш нетерпеливый гость устроил по этому поводу огромный скандал, и мне не оставалось ничего иного, как улучшить его условия проживания. Я отдал в его распоряжение самую шикарную виллу на нашем острове — «Гранд-Бич» с бассейном. И вот целых три дня этот тип отдыхает там за такую же цену, как на обычной «Пляжной вилле». А когда ему предложили освободить жилище, так как пришло время поселить туда плановых отдыхающих, мистер Маршалл вновь устроил безобразный скандал.

— Выслушайте меня, — продолжает он, выступая вперед и буквально прижимая меня к светильнику. — Почему вы предлагаете мне переселиться на одну ночь?

— Простите, сэр, в данном случае у нас нет другого выхода.

— У меня в голове не укладывается, как вы можете предлагать такое мне? Переселяться — это дикий стресс. Я же прибыл сюда, чтобы отдохнуть, расслабиться. А вы намерены мне причинить такую боль!

Собрав всю выдержку в кулак, я в который уже раз объясняю господину, что ему предоставили самую дорогую виллу острова по стоимости намного меньшей, чем полагается. Однако этот идиот всерьез вообразил, что временно выделенная вилла принадлежит ему по праву. И вот такие казусы возникают у нас с досадной регулярностью. Стоит проявить доброту и щедрость, как эти благодеяния тебе же с гневом швыряют прямо в лицо. Если хотя бы раз ты улучшил условия какому-то гостю, не сомневайся, при каждом новом посещении нашего курорта он будет требовать такого же поворота событий. Поскольку мистер Маршалл сполна вкусил прелести проживания в суперлюксовом номере, когда бы он ни прибыл к нам вновь, нам не избежать капризов и требований поселиться именно там. Сколько раз обещал себе: не делать никому никаких улучшений, — и опять наступаю на одни и те же грабли!

Помню, в прошлом году одна дама упала и повредила ногу. В то время наш отель еще не слишком унижался перед жалобщиками, и пострадавшей не уделили повышенного внимания. Когда же она обратилась с жалобой в головной офис, то оттуда ей предоставили бесплатный обратный билет, лишь бы обойтись без судебного иска. Тем не менее настоящий результат всей истории оказался таким: дамочка прилетела к нам еще раз и вновь отыскала поводы для жалоб высшему начальству. А недавно мне стало известно, что на этой неделе жалобщица опять приезжает к нам отдохнуть на халяву, да не одна, а с родителями. Я предупредил Лейлу и еще парочку официантов, чтобы те всячески препятствовали контактам этой троицы с другими отдыхающими. А то начнут хныкать и скулить о всяких неудобствах да делиться с прочими гостями опытом получения от администрации бесплатных компенсаций. Зараза может быстро распространиться по всему острову. Посыплются звонки, что в спа-салоне плохо сделали педикюр, или нелестно отзовутся о поданной пище, или последними словами раскритикуют предоставленный номер. Такое означало бы для нашего отеля полный Армагеддон, когда от жалоб совсем жизни не станет. Придется ползать на коленях перед каждым недовольным и ублажать их чем-то вроде бесплатного массажа.

С другой стороны пляжа появляется Кейт. Как чудесно она выглядит, несмотря на тяжелую рабочую смену на золотоносном руднике магазина! Очень надеюсь, что общение с покупательницами легкого поведения не изменило моральных устоев моей подружки.

— Привет. — Кейт подходит ближе и легонько пожимает мне руку. Мы стараемся не целоваться при людях — замечено, что такое поведение иногда вызывает у гостей чувство неловкости. — Смотри, ты всю рубашку закапал.

Смотрю. Черт возьми, она права. Я выгляжу словно начинающий ходить малыш или потерявший над собой контроль пьянчужка. Добрые полбутылки шампанского нашли свое последнее пристанище у меня на рубашке. Я закатываю глаза к небу.

— О Боже! Ну, я разберусь с этими уродами со склада!

По правде говоря, я знаю, что со мной случилось. На прошлой неделе мы недосчитались более тысячи штук салфеток. Не знаю, как это получилось и что стало причиной недостачи. Кому могла понадобиться целая кипа розовых салфеток? А в результате официанты вынуждены подавать шампанское, не имея в руках полагающихся салфеток. Звучит немного манерно, но на таком мероприятии, особенно если ты должен выглядеть представительно, трудно обойтись без салфетки. Ее надо подложить под донышко фужера, иначе, как со мной и вышло, на холодном стекле конденсируется влажность и капли стекают прямо на рубашку. В этом нет бы особой беды, если ты не озабочен тем, как отвязаться от «стервозного улучшателя» или как продать гостю из России дежурную яхту по цене десять тысяч долларов за сутки. Я уже готов броситься на официантов и устроить им хорошую взбучку, когда Кейт крепко берет меня за руку и поворачивается спиной к китайским драконам.

— Ради всего святого, поговори со мной о чем-нибудь, — жарко шепчет она. — Я должна сейчас выглядеть ужасно занятой.

— Зачем? В чем дело?

— Да появились эти, «отчаянные домохозяйки».[9]

Перевожу взгляд вдаль и замечаю двоих из нашей с Кейт коллекционной четверки «отчаянных». Они стоят на другой стороне пляжа с бокалами шампанского. Чувствую, что начинаю падать духом. Бедняжка Кейт. Обнимаю свою возлюбленную и подвожу ее к чете Бентли. По моему глубокому убеждению, даже общество Курортника меньшее зло, чем попасть в лапы этим домохозяйкам.

После замужества — обычно этот супруг какой-нибудь менеджер — женщинам не остается иной судьбы, как стать «отчаянными». Их удел — жить на острове, не делая абсолютно ничего. Они не готовят пищу, наводить порядок на своих виллах им доводится лишь от случая к случаю. Других занятий, как бы они ни старались, найти здесь им не суждено.

Возглавляет «отчаянных домохозяек» острова дама по имени Элисон. Она замужем за финансовым ревизором Аланом. Элисон подает себя как художницу, но не думаю, чтобы она когда-нибудь держала кисть в руках. К тому же освещение на острове совсем не такое, какое нужно настоящему художнику. Поэтому все время Элисон проводит то в спа-салоне, то в спортивном зале. Однако на внешности ее занятия совершенно не сказываются. Едва приехав сюда год с небольшим назад, она стала придерживаться диеты. Но и это насилие над природой не принесло явных результатов в борьбе с лишними килограммами.

В заместительницах у нее Моника, супруга нашего Бернара. В качестве жены менеджера по размещению отдыхающих она со всей серьезностью относится к своему высокому положению. Моника часто обращается к Кейт с просьбами одолжить какие-нибудь украшения из бутика, чтобы покрасоваться в них на проводимых курортом мероприятиях. Эта женщина явно воспринимает себя женой посла. Однако самое худшее — ее горячее желание поучаствовать в делах отеля. Моника с надоедливым постоянством пытается навязывать нам дискуссии о пришедших ей в голову идеях усовершенствования курортной жизни. Позавчера, например, она предложила новый фасон униформы служащих.

Хорошо хоть, что другие две особы — Мария и Лия — замужем всего лишь за ресторанным менеджером и менеджером по продажам. У них и претензий поменьше. Они предпочитают отсиживаться на своих виллах и лишь иногда решаются на то, чтобы приготовить какое-то несложное блюдо, вроде отварного риса, в надежде, что мужья забегут домой. Ни за что на свете эти двое не отважились бы появиться на вечеринке для персонала, как это сделали сейчас Элисон и Моника, которые выглядят смешными и чересчур расфуфыренными на фоне остальных гостей.

— Я побывал на всех курортах, какой ни назови, — разглагольствует мистер Бентли. — Как и эта дама, моя жена, ее зовут Кэрол.

— Не может быть! — с фальшивым интересом восклицает Кейт. — А скажите, где вам больше всего понравилось?

Среда, утро

Вчера вечером мероприятие затянулось надолго. Мистер Бентли в подробностях рассказывал Кейт о десяти лучших курортах, а она только улыбалась и кивала, как игрушечная собачка у заднего стекла малолитражного такси. Жаль, что придуманная Кейт уловка так и не помогла ускользнуть от парочки «отчаянных». Домохозяйки зорким взглядом засекли Кейт, зашли с двух сторон и буквально взяли ее в клещи на выходе из туалета. Прижатая к раковине дуэтом словоохотливых женщин, Кейт полчаса выслушивала их впечатления о маникюре и модных сейчас оттенках лака для ногтей в спа-салоне. Потом Кейт мне призналась, что предпочла бы часовую пытку красноречием мистера Бентли десятиминутной светской беседе с «отчаянными» дамочками.

Пока все это происходило, я совершал свой обход, не обделяя вниманием никого. Поприветствовал японских молодоженов, поговорил с британскими охотниками за бесплатными услугами и супружеской парой деятелей масс-медиа из Западного Лондона. Добрых полчаса потратил на разговор с господином Антоновым и его супругой. Естественно, беседа была посвящена прогулочным яхтам и маршрутам предполагаемых путешествий. Пришлось поболтать с мистером и миссис Томпсон. Они явились на ужин с опозданием, и создавалось стойкое впечатление, что перед этим выпили по бутылке «Вдовы Клико». Во всяком случае, к ресторану они подъехали на автомобильчике для гольфа, громко переругиваясь.

Наконец мы с Кейт расстались и с этими гостями и уже предвкушали возвращение в уют нашей комнаты и спокойный ночной отдых. Но тут появился мистер Маккенна со своими девицами. Вот их-то совсем не ждали. Важные персоны такого калибра обычно не заглядывают на вечеринки персонала. Очевидно, компании просто нужны были новые приключения. Так или иначе, мы с Кейт уступили нажиму богача. Отвели всю делегацию на ужин в «Самурай», ресторан на севере острова. Расположено заведение возле пляжа «Палм-сэндс» и считается самым престижным рестораном курорта. Девчонки, как водится, и там устроили представление. Классно смотрелись и танцы возле шеста на фоне черных стен, покрытых блестящей плиткой, и умопомрачительные па, которые профессионалки телесных утех проделывали, танцуя на высоченных каблуках в свете софитов. К тому времени, когда в ход пошли более диковинные шалости, большинство гостей отвалили спать. Ничего удивительного, пить среди ночи коктейль «Личи» по силам лишь самым крутым ценителям курортных развлечений. Главное, что гулянка обошлась без неприятных последствий.

Ладно, хватит об этом. Уже утро, и чувствую я себя довольно погано. Лежу на кровати, уставившись на вентилятор, и понимаю — сейчас выпил бы сразу литр воды и витаминный коктейль. Просто нет сил вылезать из постели. На часах 5.45, и единственное действие, на которое способен мой измученный организм, — это накрыться простыней с головой, повернуться на бок и снова погрузиться в сон.

И все-таки я выползаю из постели и приоткрываю жалюзи.

— О, черт возьми!

— Что такое? — поворачивается вырванная из сна Кейт. Длинные светлые волосы в полном беспорядке.

— Дождь идет.

— Боже мой! — стонет моя любимая. — Этого только не хватало.

Как же она права! Если есть что-то более противное, чем вечный солнечный жар, всепроникающий яркий свет, влажная тропическая духота раскаленного воздуха и одуряющая скука хорошей погоды, так это ненастье. Непогода на острове — еще тот геморрой. Вообще-то дерьмовая погода даже страшнее, это для нас сущее бедствие. Нет ничего хуже, чем проснуться и услышать «кап-кап-кап», а потом, выглянув, видеть, что над тобою висит свинцово-серое небо.

Нормальные отели в нормальных частях света не так сильно зависят от погоды. Персонал там знает: если солнечно, можно готовить салат из артишоков, если время зимнее, клиентов начинает интересовать горячий суп. У нас же все благополучие рушится в одночасье.

Едва начинается световой день, как гости принимаются жаловаться. И все их жалобы адресованы лично тебе, хотя ты не Господь Бог и ничем помочь не в состоянии. Стоит появиться на завтраке, и все приступы недовольства, фырканье, тяжелые вздохи и мрачные взгляды адресованы исключительно тебе. В лучшем случае тебя не удостаивают взглядом и проходят мимо с каменным выражением лица. Особенно гости достают своими нескончаемыми вопросами. Часто ли такое бывает? Разве это нормально? Виновато ли глобальное потепление? Вопросы перемежаются с колкостями и обвинениями типа: «И это, по-вашему, сухая жаркая погода?» Обязательно поинтересуются, долго ли дождливый период протянется. Ha что у меня стандартное объяснение: на маленьком острове погода меняется очень быстро. Всегда стараюсь вселять в отдыхающих надежду: возможно, после обеда небо прояснится. Не говорить же им, что плохая погода установилась по крайней мере на неделю и что до самого последнего дня их дорогущей путевки солнца они уже не увидят. Представляю, что за суматоха поднялась бы на нашем курорте после подобных прогнозов. Побежали бы заказывать билеты на обратный полет, а нам пришлось бы целыми днями дозваниваться до частных авиаперевозчиков под давлением толпы любителей солнечной погоды, рвущихся умотать на какой-то более удачный курорт.

Такова наиболее серьезная беда нашего острова. Островной курорт строился в расчете на солнечные дни. Если же зарядили дожди, то здесь вовсе нет ничего хорошего. Ну разве это нормально — все заведения для приема пищи оборудованы на открытом воздухе? При сильном ветре посуду сносит со столов, салфетки взлетают, а вилки-ложки вообще оказываются в морской воде. И все вокруг становится мокрым. У нас только одно помещение, укрытое от погодных стихий, да и то это кладовая для хранения вин. Так что при восьмибалльном шторме именно там находит убежище буфетная стойка.

Не так давно приключился ужасный ураган: дождь и ветер целых два дня безжалостно хлестали на восточной части острова. Волны разрушили торцевую часть бассейна, повредили опоры в главном ресторане и унесли в море столы со стульями. Потом мы провели собрание, где обсуждался вопрос покупки нескольких защитных экранов от дождя. Однако выделили нам лишь восемьдесят тысяч долларов, только на главный ресторан. Проблему защиты от дождя внесли в список невыполненных работ. Это значит — ничего делаться не будет вплоть до следующего подобного случая.

Иногда я думаю, что большие шишки в главном офисе не понимают — тропические острова потому и выглядят такими пышными, зелеными и плодородными, что на них проливается много дождей. Возможно, они там думают, будто у нас на острове дождей не бывает в принципе. А как еще объяснить присланные нам в прошлом месяце бумажные зонтики? Более пятисот штук китайского производства свалились на наши головы, хотя мы их не заказывали. Мы на это добро посмотрели и вмиг поняли — бесполезняк. Не сомневаюсь, какой-то тупоголовый снабженец вздумал их заказать, потому что зонтики были приятного желто-песочного цвета и выглядели по-настоящему нарядно. Однако, во-первых, эти красавцы мгновенно выворачивались наружу при малейшем порыве ветра. Во-вторых, защитить от дождя они были абсолютно неспособны. Вскоре за завтраком я стал то и дело замечать отдыхающих, перепачканных желтой краской. Да-да, на рубашках и платьях красовались пятна или бурые полосы от чудесных китайских зонтиков. Тогда я придумал: позвал рабочих, велел им собрать все зонтики до единого, а потом покрыть это барахло лаком, чтобы хоть немного дождь задерживали. Но ничем хорошим моя затея не кончилась. Когда пять сотен зонтиков положили сохнуть под солнцем, никому не пришло в голову: а как они теперь будут закрываться? Стали их потом складывать — зонтики мгновенно потрескались. Кое-где они слипались, кое-где появились дырки. Ясное дело, взяли мы все зонты, да и выбросили. Теперь подумываю о том, чтобы устроить большой костер и спалить остатки китайского подарка. Ну ничего, с нами наши пятьсот зонтиков для игроков в гольф. Хочется верить, что с этими средствами мы как-то проскочим через сезон дождей, а там и до конца следующего года.

Другая серьезная проблема — у нас не предусмотрена специальная развлекательная программа на случай дождливой погоды. Разверзнутся хляби небесные, а мы и не знаем, чем заняться. Отдыхающим нельзя плавать с маской и трубкой, нельзя кататься на катамаранах, загорать невозможно. Они тогда торчат в номерах, терроризируя своими требованиями прислугу. В такие дни гости дольше валяются в постели, опаздывают на завтрак. Впрочем, все в эти дни идет с опозданием. Уборка в номерах производится позднее обычного, потому что гости спят. Завтрак сдвигается, так как никто не хочет вставать вовремя. Вдобавок ко всему нельзя никуда добраться, ибо багги неработоспособны.

За каких-то двадцать минут дождь заливает все дорожки. Они у нас сделаны из бетонно-песчаной смеси, которая не пропускает воду. Зато такое покрытие легко смывается потоками воды. А еще ветер срывает пальмовые листья. Все вместе это напрочь выводит дороги из строя. Но еще хуже реагируют на дождь сами багги. У них снизу нет надлежащей изоляции, аккумуляторные батареи заливает вода при езде по лужам, что неминуемо заканчивается аварийной остановкой. Навесы, которые должны укрывать гостей от проявлений стихии, рвутся от ветра, а багги в непогоду ползут втрое медленнее обычного. Добраться куда-либо очень непросто, в особенности по мокрому песку. А люди требуют, чтобы их именно забрали и отвезли, так как никому неохота идти пешком под проливным дождем. И тут-то багги начинают один за другим выходить из строя. Ты видишь, что гости продолжают сидеть в машинках и с места их не сдвинуть. Каждый считает себя важной персоной и никуда идти пешком не желает. Вот пусть кто-то явится за ним с желтым бумажным зонтиком и доведет до самого ресторана.

— Боже… — потягивается в постели Кейт. — До чего же здесь мерзко, когда идет дождь!

— Согласен, все приходит в полное расстройство.

Первым делом я звоню на ресепшен, приказываю узнать у «Повелителя ветров», как долго продлится дерьмовая погода. «Повелитель ветров» — это один из тех фантастически точных в своих прогнозах веб-сайтов, посвященных ежечасному прогнозированию: какими будут ветер, высота волн, толщина облачного слоя и температура воздуха.

Новости из ресепшена нельзя назвать хорошими. Непогода продержится пару дней. Определенно весь сегодняшний день и, возможно, завтрашний. «Мерзость», — думаю я, сидя на краю постели. Пора сделать несколько звонков, проверить, насколько мы готовы. Набираю номер службы уборки номеров, отдаю распоряжение, чтобы у всех были плащи. Потом звоню ответственному дежурному и приказываю перенести все зонтики для игры в гольф в помещение главного ресторана. Водителям багги велю опустить откидной верх и быть готовыми к напряженной работе. Сегодня я повторно лишен утренних упражнений и направляюсь сразу в главный ресторан. Чувствую, пора показаться публике, поднять гостям настроение и вселить в некоторых из них немного веры в будущее.

Еду на багги, поворачиваю к ресторану и вижу: повреждений очень много. Господи Иисусе, ночью был такой шторм, а я даже ухом не повел, налакавшись накануне сакэ. Всюду разбросаны пальмовые листья, стоят огромные лужи. Там и сям застрявшие в песке багги. Один автомобиль брошен посреди дороги, неподалеку — упавшее дерево. Дождь яростно молотит по ветровому стеклу, а жалкие дворники игрушечного автомобильчика совершенно не справляются. Ошеломленно рассматриваю последствия ночного разгрома. Как будто очутился на поле боя, чем-то напоминающее сиену из «Падения черного ястреба».[10]

Автомобиль заносит, и я с трудом доезжаю до ресторана. Там, возле администраторского стола, стоит Ори в накидке от дождя кремового цвета и резиновых сапогах.

— Ну, здравствуй, приятель, — доносится его голос из-под капюшона.

— Боже мой! — отзываюсь я, пытаясь открыть один из немногочисленных имеющихся зонтиков. — Какой кавардак!

— Ха, ты еще не видел поселок персонала. Там вообще все вверх дном.

— Замечательно.

— Снова не работают души. Лопнула водопроводная труба.

— Долго ее ремонтировать?

— В такую погоду, — инженер всматривается в свинцово-серое небо, — часа два, не меньше.

— Сколько сейчас времени?

— Без двадцати семь.

— Проследи, чтобы после завтрака они были готовы, — приказываю я. — Черт побери! Второй день подряд душ не работает. Скоро от наших людей вонять начнет.

— По-моему, от некоторых уже чувствуется запашок, — ухмыляется Ори.

— Ладно, а вот что здесь делаешь ты? — сурово спрашиваю шутника.

— Вызвал один из менеджеров ресторана, — готов ответ у главного инженера. — Я так думаю, они не могут найти в своем ресторане защитные экраны от дождя.

— Какие защитные экраны?

— Те, что мы закупили, — невозмутимо отвечает Ори.

— Ничего мы не покупали.

— Как так?

— Не купили мы их. Слишком дорого стоят.

— Быть такого не может! Ты шутишь?

— Нет, — хмурюсь я.

— Кто это так решил?

— Отдел снабжения. Вместе с главной дирекцией.

— Тот самый отдел, который ухлопал уйму денег на шариковые ручки из Китая? Помнишь, как они ломались после первого нажима? Они же закупили и те двести восемьдесят велосипедов, ремонт которых обходится дороже, чем купить новый велосипед? И бумажные зонтики их работа?

— Да. Как раз те самые ребята, — киваю я.

— Чудесно, — тяжело вздыхает Ори и поворачивается. — Ну а сейчас как нам выкручиваться? Загнали снабженцы нас в полный тупик.

Идем вместе в помещение ресторана. Примерно пятнадцать ночных уборщиков энергично суетятся с ведрами, тряпками и швабрами. Некоторые, стоя на четвереньках, пытаются убрать воду с пола использованными полотенцами. Другие, низко наклонившись, сгоняют воду швабрами и вениками. Остальные снуют туда-сюда с ведрами и выливают коричневую жижу через парапет прямо в неспокойное море. Но как только с черного пола исчезает одна лужа, свежий порыв ветра выбрасывает на берег волну, которая разбивается о стенку бассейна, и брызги летят прямо в ресторан.

Деревянные жалюзи беспомощно болтаются на ветру. Круглые бумажные абажуры вертятся в бешеном танце под потолком. Волны уже унесли в море вазоны с цветами, декоративные украшения со столов и приборы для специй. Официанты замерли, уставившись на меня. Они просто не знают, что делать. Нет никакого смысла накрывать всего лишь половину столов — новый удар стихии может все перевернуть. После короткого обсуждения мы все-таки решаем накрыть как можно больше столов в глубине ресторана, то есть подальше от прибоя. Еще несколько столов можно будет поставить в винном погребе. Потом нам останется лишь молить Бога в надежде, что большинство гостей закажут еду в номер и не захотят вылезать из постели.

Звонит мобильный телефон.

— Hola, — доносится хорошо знакомый голос няньки миссис Томпсон.

Это заказ багги для поездки на завтрак, а потом в один из детских клубов. Стиснув зубы, принимаю заказ. Незаметно для себя я превратился в няньку для этой няни. Обещав быть к ее услугам в любую минуту, я обрек себя на улаживание бесчисленного множества вопросов, которые не владеющая английским языком женщина не в силах решить без посторонней помощи. Никогда в жизни больше не сделаю такой ошибки. Если когда-либо мне доведется встретить отдыхающих, у которых персонал не знает английского языка, я стану отделываться легкой улыбкой и равнодушным пожиманием плечами.

Только я кончил разбираться с проблемами надоевшей няни, как звонит Бернар.

— О Боже! — слышится его шепот. — Двигай срочно сюда, — на виллу сервиса, в темпе, все бросай и пулей к нам. У нас тут настоящая мировая война.


Уже подъезжая к вилле, слышу крики и визг. Иду по дорожке к двери. Навстречу вылетает Бернар.

— Проклятая мерзость! — задыхаясь, кричит он, буквально падая на меня. — Немецкая пара драку затеяла. Ударили служащего, потом Гарри шваркнули об стену, чуть не разорвали рубашку. Сейчас дети, правда, затолкали свою матушку внутрь виллы и дверь заперли. А началось все с того, что их комната оказалась не готова.

Такое время от времени случается, хотя не обязательно с применением насилия. Тем не менее всякий, кто прилетает рейсовым самолетом, почему-то обязательно является к нам в дурном расположении духа. Лично я считаю, что здесь происходит выброс негатива, накопившегося за время перелета. Полет проходит ночью, пассажиров угощают выпивкой. Потом они приземляются в занюханном аэропорту, где ни одного кондиционера отродясь не бывало. Затем подолгу ждут багаж, проходят через цепкие руки таможенников, выискивающих алкоголь, порнографию и запрещенную по религиозным правилам свинину. Они ждут на пристани, зная, что еще более часа предстоит плыть на остров. Все это время пассажиры в зимней одежде. А здесь обычно солнечная погода, воздух раскален. Людям жарко, они измотаны, но до места еще не добрались. Спустя какое-то время они оказываются на острове, и выясняется, что комнаты-то им не приготовлены. Вот тогда все и выходит наружу в неприглядно скандальной форме. Нынешний инцидент, приведший к такому же финалу, отличается тем, что прибывающих встретил ливень и они не могли сразу поселиться. Гостей временно отвезли на резервную виллу, где можно принять душ, переодеться и немного отдохнуть до двух часов пополудни, когда их пустят в приготовленный номер. К сожалению, это не предотвратило взрыва.

Теперь же, когда люди дошли до рукоприкладства, меня зовут улаживать конфликт. Я не сразу иду на контакт. Вначале делаю звонки, на соседние курорты «Времена года» и «Один-единственный», узнать, можно ли скандалистов отправить туда. Дело осложняется тем, сообщает мне Бернар, что даже при готовности виновных в драке извиниться перед пострадавшим персоналом большинство людей из обслуги отеля не станут ничего делать для таких гостей. После долгих дипломатических переговоров, не без любезных похвал и обещаний курорт «Времена года» соглашается принять наших воинственных визитеров. Только теперь я вхожу на виллу, полностью подготовленный к переговорам.

— Неужели мы дождались управляющего? — язвительно интересуется глава семьи, наблюдая, как я спешу к нему по песку. — Рад встретиться наконец-то.

Он идет навстречу мне и неожиданно заключает в медвежьи объятия. Я чувствую запах алкогольного перегара, несвежего тела и съеденной в самолете пищи.

— Вижу, у вас возникли какие-то проблемы, — начинаю я разговор, одновременно хлопая гостя по влажной спине.

— Ваши люди… — переходит к делу приезжий.

— …подверглись неспровоцированному нападению с применением физической силы, — не даю я ему продолжить жалобу. — Поэтому я нашел для вас неплохой номер в отеле «Времена года», куда можно переехать сразу после обеда.

Тирада мужчины повисает в воздухе, но лишь на секунду.

— Если вы нас переселите, я подам в суд, — быстро реагирует он.

— За что?

— Гм… — Гость задумывается. — К сожалению для вас, я адвокат… За нарушение условий контракта.

— И он выиграет дело, — вступает в разговор старший сын, парень на вид настоящий тевтон.

— И сделаю все на высшем уровне, — добавляет отец семейства, хотя интонация у него какая-то неубедительная.

Через стеклянную дверь замечаю его супругу. Она лежит на кровати неподвижно, словно жертва состоявшейся битвы, и, кажется, ничто в этом мире ее уже не беспокоит. В таком состоянии предлагать еще один перелет вряд ли разумно. Рядом с матерью уставилась в программу телевизионных новостей дочь. Должен признаться, внезапно во мне появляется чувство сострадания к этой семье. Мне знакомо чувство, когда тело почти готово отпустить душу на волю. Со мной такое бывает почти каждое утро.

— Пожалуйста, не переселяйте нас сегодня, — нарушает молчание отец, меняя тактику. — Я думаю, мы просто не в состоянии… — Он умолкает, очевидно, не в силах продолжать.

— Послушайте. Все дело в том, что мои сотрудники решили вас не обслуживать из-за допущенного вами рукоприкладства.

— Не мной. Это жена, — уточняет глава семейства.

— Допущенного вашей женой. — Я улыбаюсь, думая о бойцовских качествах ныне обессиленной женщины. — Тогда сделаем так. Вы пишете письмо с извинениями в адрес пострадавших сотрудников и просите прощения у каждого из них персонально. После этого можете остаться. Однако в случае малейшего проявления подобного хулиганства я вас немедленно отправляю с острова.

— Согласен. — Немец без промедления протягивает мне горячую мясистую ладонь.

— Значит, жду ваших извинений к обеду.

— Конечно, — бросает глава семейства, направляясь на виллу. Ему предстоит нелегкий разговор с супругой.


По пути на утреннее собрание решаю завернуть в спа-салон, чтобы захватить с собой Джерри и вообще проверить, что там происходит. Как правило, уже через полчаса после подъема, узнав об ухудшении погоды на острове, отдыхающие делают одно из двух. Они заказывают завтрак в номер и ложатся досыпать — или же делают заказ на спа-процедуры. Такие действия не только предсказуемые, но и неправильные. Создается впечатление, что вместе с солнцем у людей исчезает способность к инициативе. Я уже сбился со счета, сколько раз мне звонили скучающие гости с вопросом, чем бы им заняться. Нерешительность звучит даже в голосе: говорят они медленно, протяжно, то и дело зевая. У меня наготове целый комплект подходящих к случаю советов. «Почитайте книгу», «Посмотрите фильм», «Примите ванну». Но нельзя забывать, что большинство этих людей в основной жизни чертовски заняты и скучать им там некогда. Они вкалывают не покладая рук, чтобы иметь возможность отправиться на отдых в такое место, как наш остров. Но вот они здесь и не имеют понятия, как же нужно отдыхать.

Когда я вхожу в спа-салон, Джерри выглядит взволнованной, она даже вспотела. Белый медицинский халат ей тесен. Телефон салона буквально разрывается от звонков.

— Да, сэр, я знаю, что ужасная, — произносит она в трубку. — Если кто-то откажется от процедуры, мы вам немедленно перезвоним. Не сомневайтесь… Конечно, вы — первый в списке. — Вешает трубку. Телефон тут же взрывается вновь. — Извини, — шепчет Джерри. — Доброе утро. Чем могу помочь?

Бедная Джерри, я должен ее похвалить. Спа-салон — это наш передний край обороны. Именно здесь возникают самые дерьмовые истории. Ни на что так не сыплются жалобы, как на обслуживание в спа. Но именно это заведение приносит нам и основной доход. Проблема в том, что у каждого человека собственное понимание хорошего массажа. Одни любят жесткий, другие помягче, некоторые не возражают, если массаж делают мужчины. Есть и такие, например арабы, кто шумно возмущается, если к ним приходит делать массаж парень. Как будто под сомнение поставлена их сексуальная ориентация. Такое же разнообразие вкусов мы наблюдаем и в отношении сауны и степени жара в парилке. Русским подавай не менее ста пятнадцати градусов. Всем остальным достаточно и восьмидесяти пяти. Что делаем мы? Устанавливаем регулятор на девяносто пяти градусах — довольных нет.

И вновь приходится повторять старую истину — есть немало людей, кому никогда и ни за что не угодишь. Они кричат и визжат, если сорвано время начала процедуры. Точно так же они переходят на крик и визг, если их упрекнуть, что опоздали на процедуру. И что противнее всего, если даже отбросить в сторону плохую погоду, люди такого типа почему-то приходят к тебе все одновременно. Буквально каждому массаж нужен между четырьмя и восемью часами вечера. Утром массаж никому не нужен. Гости требуют вечерний массаж обязательно до ужина. В итоге мы испытываем колоссальное давление по поводу расписаний вечерних процедур. Русские обычно все заказывают заранее, часто еще до прибытия на остров. Зато потом недовольны, когда им выписывают штраф за отказ от забронированной услуги. Среди новобрачных популярны парные массажные процедуры. Наши ребята-массажисты особенно большое удовольствие получают, когда на массаж являются шведские пары.

Подобно излюбленной температуре в сауне, от национальности гостей зависят и размеры чаевых. Арабы и русские в этом почти одинаковы: они могут либо бросить целую тысячу долларов за один сеанс массажа, либо не дают ни цента. Британцы ведут себя стандартно и, согласно традиции, набавляют к стоимости любой услуги от десяти до пятнадцати процентов. Но сущий кошмар с японцами. Эти неизменно дают на чай ровно один доллар. Поэтому наши специалисты часто устраивают жеребьевку — тянут соломинки на то, кому выпадет делать массаж очередному узкоглазому скупердяю. Ладно, это у нас шутка такая.

Шутка и то, что Джерри сегодня испытывает необычно высокую нагрузку.

— Дерьмо собачье! — бросает она, повесив трубку. — Увольняйте меня отсюда.

Мы с Джерри шлепаем по грязи, под дождем, спеша вскочить в багги, и потом едем вместе мимо уже набитого посетителями спортзала на утреннее совещание.

— Боже мой, — вздыхает женщина, вжимаясь в кресло автомобильчика. — Сколько же эта дрянная погода продержится?

— Весь день, — замечаю я. — Возможно, и завтра.

— Господи, как я ненавижу дождь! — не успокаивается Джерри, выглядывая из-под бокового навеса багги. — От всего этого вообще никакого настроения нет. Вокруг все такое отвратительное, а уж эти вороны… — Она показывает на крупную черную птицу, укрывшуюся под пальмой. Птица выглядит насквозь промокшей. — Так и хочется их перестрелять. Глядя на них, почему-то всегда вспоминаю «Парк Юрского периода». Посмотришь на этих тварей, и общее впечатление от курорта портится.

В глаза сразу бросается обилие унылых физиономий. Помещение, где проходит собрание, пропиталось запахом промокшей одежды. Кремового цвета клетчатый ковер весь истоптан мокрыми песчаными следами. Окна запотели от множества чашек с горячим кофе. Чувствую гуляющий по комнате аромат залежалого печенья.

— У всех все в порядке, надеюсь? — начинаю я, стараясь говорить весело и беспечно, чтобы поднять настроение своему воинству.

— Погодка как по заказу, — фыркает Бен, сидящий рядом со мной. Он разложил намокший плащ-дождевик в виде пончо прямо на полу. — Если ты какая-нибудь чертова утка.

— Итак, — продолжаю я, потирая руки и оставляя без внимания реплику этого ублюдка, — кто нам сообщит какую-нибудь хорошую новость?

— Гм… Есть одна — спа-салон переполнен, — рапортует Джерри. — Того и гляди лопнет.

— Великолепно! — с оптимизмом указываю карандашом на передовую труженицу. — Мы всегда рады, когда в спа-салоне нет отбоя от клиентов. Еще что-нибудь? — Пробегаю глазами по постным лицам остальных. — Так… так… так… — бормочу я, высматривая за столом следующий источник новостей. — Бернар?

— Ну, — мямлит тот, — немецкий промышленник, который водил багги пьяный и сидит под домашним арестом, написал заявление с просьбой разрешить ему выйти из дому, чтобы сегодня поужинать в «Лотосе».

— То есть он написал письмо?

— Ага, вот оно. — Бернар машет издали листком бумаги. — Очень учтиво составлено. Я так понял, ему сегодня исполняется пятьдесят три года.

— Тогда давайте пошлем имениннику тортик и цветы. Мы не возражаем против его ужина. Раз уж он вежливо просит. Хорошо… Ладно, теперь о погоде. — Сотрудники тяжело вздыхают. — Эта мерзость сегодня на весь день и, вероятно, на завтрашний тоже.

— Вот свинство! — Все недовольно ворчат и бросают в мою сторону мрачные взгляды, будто в ненастье виноват я.

— Поэтому нужно что-то сказать гостям. — Снова обегаю взглядом присутствующих. Сотрудники задумчиво стряхивают соринки с футболок или рисуют что-то на блокнотиках.

— Например, что? — нарушает паузу Бен.

— Что-нибудь позитивное.

В комнате повисает мертвая тишина. Кажется, сейчас в превратившемся в пустыню кабинете ветерок погонит шарики перекати-поля.

— Зато снег не выпал, — громко бурчит Ори.

— Прелестно. Зашибись, как прелестно, — резюмирую я, щелкая пальцами, и указываю на шутника. — Зато на нашем курорте гостям не угрожает дерьмовый снегопад. Гениально.

— Только не говори «дерьмовый», ладно? — вступает в игру Джерри.

— Да, пожалуй, не буду.

Среда, после обеда

Собрание затянулось надолго. Думаю, что персонал не расходился, не желая снова попасть под ужасный проливной дождь и иметь дело с взвинченными, разгневанными гостями. Много шутили про мистера Антонова, нога которого пока еще не ступила на арендованную яхту стоимостью десять тысяч долларов в день. Бен предложил проплыть на яхте мимо виллы русского богача, чтобы напомнить тому о заказанной красавице. За два дня ожидания VIP-гостя несчастный экипаж судна уже устал спать под палубой. Откровенно говоря, я уже подумываю над тем, чтобы отправить матросов на пристань для яхт, откуда они приплыли.

Гарри также был словоохотлив. С сожалением в голосе он сообщил, что Лиз Херли покинула курорт. Она вылетела сегодня рано утром, несмотря на непогоду. Очевидно, прошлым вечером она получила мою бутылку шампанского с извинениями и осталась довольна пребыванием на курорте. В отличие от большинства знаменитостей, которые не слишком были рады появлению по соседству ее статной фигуры с обложки журнала «Хелло». Если честно, я немного расстроен, что пришлось слишком много заниматься делами мистера Маккенны, вместо того чтобы вдыхать сладкий запах Лиз. А что мне оставалось делать? Таков закон бизнеса: деньги важнее стройных ножек.

Гарри сообщил мне, что в полдень у меня запланирована встреча частного самолета. Хотя это самое последнее дело, которым бы мне хотелось сейчас заниматься. В настоящий момент у нас девять гостей, припарковавших свои частные самолеты в аэропорту, и появление десятого не такая уж большая честь. Но моя обязанность — встречать VIP-гостей, как только их нога ступит на землю. Это неотъемлемая часть их обслуживания, роскошь для избранных. Однако у меня такие встречи всегда отнимают слишком много времени, и я пытаюсь перепоручить их кому-нибудь другому. Судите сами: поездка в аэропорт и обратно занимает три часа плюс приходится шататься без дела в ожидании прибытия самолета. К тому же богачи почти всегда опаздывают, а я не могу уехать, не встретив их, даже если у меня неотложная встреча с кем-то на острове.

Когда-то я пытался заниматься рабочими вопросами прямо на яхте. Но во время движения ее так сильно качает, что весьма трудно не растерять документы и сосредоточиться. А еще чертовы моторы гудят слишком громко, чтобы можно было разговаривать по мобильнику. Иногда я просто спускаюсь в нижнюю каюту и падаю там на койку, чтобы поспать хотя бы несколько мгновений. Понимаю, что такое проявление слабости характера меня не украшает. К тому же, полежав на койке, я выгляжу к моменту прибытия довольно помятым, а мою футболку как будто корова пожевала. Совсем не тот имидж, который одобряет начальство. Но немного вздремнуть очень полезно, особенно если мучаешься похмельем. Нет ничего хуже, когда ты с похмелья оказался на корабле. Попробуйте как-нибудь провести три часа в замкнутом пространстве, когда шатает из стороны в сторону. Неудивительно, что в последний раз меня стошнило прямо за борт.

Этот парень, которого надо встречать, мистер Георгий — один из когорты крутых олигархов. Он импортирует замороженное мясо кур для половины населения России. По крайней мере так о нем написано в «Википедии». Он хочет сохранить инкогнито, но в то же время с ним летит около двадцати помощников и телохранителей. Русский толстосум снял весь пляж «Голденсэндс» в западной части острова, зарезервировал виллу «Гранд-Бич» для себя и еще десять вилл для друзей и иждивенцев. По-моему, он собрался здесь отметить сорокалетие. Может быть, я не прав и ему стукнет сорок пять, но это не важно. Главное, что он чертовски богат и совсем молод для такого состояния.

Потом мы все обсуждали размеры самолета, на котором может прилететь король куриных ножек. Одно из чудес нашей работы — здесь ты узнаешь массу новых сведений. Я никогда не понимал разницы между частными самолетами. Ну, самолет и самолет, подумаешь. Некоторые выглядят более шикарно, хотя, откровенно говоря, мне на это было наплевать. Сейчас же я четко понимаю разницу между «Лиром» и «Гольфстримом», знаю вместимость каждого из них, стоимость полетов, как много топлива они потребляют — все, вплоть до того, сколько приятных куколок и выпивки нужно, чтобы лететь с полным комфортом.

На прошлой неделе к нам прилетел парень, который стал сразу жаловаться на размер выделенной ему виллы. Все время повторял, что она равна по вместимости шкафу в его самолете, самолет по сравнению с виллой будто бы просто гигантский дворец. И что? Мне ничего не оставалось как молчать, утешаясь мыслями вроде: «Заткнулся бы ты, чудила, у меня тоже есть кое-что побольше твоего». Потом, когда я провожал этого гостя в аэропорт, он пригласил меня в свой чертов «Боинг-747». Действительно, самолет оказался такого же размера, как «Борт номер один ВВС США» — специально оснащенный самолет президента Буша. Мы прошли через автоматические двери, затем меня попросили снять обувь. Навстречу вышла девушка с напитками на подносе, одетая в платье альпийской крестьянки. Повсюду в самолете толстые ковры кремового цвета, мебель красного дерева, намагниченные подставки, чтобы стаканчики с выпивкой не опрокидывались во время взлета и посадки. Хозяин чудо-самолета сам открыл бутылку шампанского «Дом Периньон», наполнил мой бокал. Мы с ним сидели в отдельной комнате с большими креслами, письменным столом и кофейным столиком — все на гидравлике. Здесь же здоровенная кровать, плазменный телевизор, ванна и душ с золотыми кранами. Пока меня водили по этому летающему дворцу, мне все не давала покоя мысль: какого рожна этот тип снизошел до отдыха на нашем островке? На его месте я бы проводил отпуск прямо в самолете. Неудивительно, что парню было тесно на вилле площадью 1700 квадратных метров.

Как бы то ни было, мне удалось переубедить Гарри, что для налаживания хороших отношений с гостем было бы неплохо встретить мистера Георгия в аэропорту. Зато Бен явно заинтересовался возможностью поехать в аэропорт. Подозреваю, из-за того, что в пути можно поспать. Он всегда любил это занятие, я это помню по нашей с ним прошлой работе в Лондоне. Тогда Бен проводил большинство своих дежурных смен в дремотном блаженстве, положив голову на стол в офисной комнате. Не хочу сказать, что Бен не заслуживает небольшого отдыха. Но все-таки он не работает здесь достаточно долго, чтобы ответить на все вопросы мистера Георгия. А за часовое плавание на яхте наш гость может озадачить Бена множеством непростых вопросов.

В конце концов совещание закончилось, и я провел остаток утра, поглядывая в окно на дождь и подписывая документы. Вы удивились бы, узнав, как много бумаг мы плодим здесь на курорте. Все должно быть подписано в трех экземплярах, и я — последнее звено, через которое проходит поток документации. У меня заведена толстая черная папка в кожаном переплете, в которой всегда скапливается кипа контрактов и счетов по расходам, которые мне предстоит подписать. Линн очень толковая сотрудница, она всегда кладет самое важное сверху. Но даже это важное отнимает у меня более получаса почти ежедневно. А еще у меня хранится касса, где более четверти миллиона долларов наличными. В случае банкротства предприятия из этих средств будет производиться оплата персоналу. Работая здесь, я просто помешался на тотальном контроле: проверяю все, начиная от счетов за еду персонала — где суммы достигают тысяч долларов, заканчивая счетами за техническое обслуживание, которое нам обходится в несколько сотен тысяч. Но моя бдительность продиктована реалиями жизни. Вот, например, сегодня. Наткнулся на поразительный документ: подан для подписания счет — двадцать семь тысяч долларов, и за что, по-вашему, такая сумма? Вы не поверите, за камни! Это как объяснить нормальному человеку — уйма денег за кучу камней? Одному Богу известно, из какого далека эти камни привозят, но мне чудится забавная картина: камушки собирали для нас специально нанятые девственницы, непременно в часы редкой для весеннего времени утренней росы. Иначе, скажите на милость, за что такая сумма набежала? Тем не менее мне известно, что эти камни нам нужны. Как известно и то, что их разгрузка и выкладывание в запланированных местах обойдутся курорту тоже в немалые деньги.

С тех пор как мы пережили шторм и половину передней части бассейна смыло в океан, мы пытались найти решение: что делать для предотвращения подобных разрушений, как преградить путь волнам? Кто-то предложил идею, оказавшуюся не такой уж и дешевой: использовать большие камни. Однако когда их доставили, у нас появилась новая головная боль плюс немалые дополнительные затраты. Чтобы переместить пятьсот двадцать тонн камней, мы наняли небольшую баржу. Ей предстоит перевезти каменный груз и стать на якорь напротив ресторана. Унылое зрелище грузовой калоши будет множеству отдыхающих портить оплаченный ими дорогостоящий морской вид, а само перемещение баржи нанесет немалый вред коралловым рифам, которыми окружен остров. Нам же придется нанимать аквалангистов, чтобы вручную уложить на место каждую глыбу или валун. Зато в следующий раз, когда море будет неспокойно, волны разобьются об эту искусственную преграду. Вся операция должна занять два — четыре дня. Но администрации курорта не избежать письменных извинений перед каждым отдыхающим за то, что мы испортили им прекрасный вид, отдых и вообще всю жизнь. Однако другого выбора нет: если не предпринять таких мер, то во время следующего шторма бассейн попросту унесет в море. Конечно, на бумаге все выглядит проще, чем на деле.

Впрочем, любое дело на нашем острове оказывается далеко не сказочно легким и увлекательным. Поддержание на высоком уровне качества предоставляемых услуг отдыхающим и технического обслуживания отнимает все мои силы. Эти заботы вдобавок жадно съедают все наши надежды на получение даже скромной прибыли. И как не упомянуть такие мелочи, как крыши на виллах. А ведь с ними целая проблема. Через каждые два года на виллах приходится менять кровлю. Причем стоимость каждого ремонта составляет две тысячи пятьсот долларов. У нас восемнадцать лодок, за которыми нужен уход. Только запчасти к ним обходятся в триста пятьдесят тысяч долларов в год. Из-за ржавчины необходимо менять бойлеры. Не обойтись и без переоснащения труб на всех водоочистных станциях. Даже ста пятидесяти пяти плазменным телевизорам, которые якобы имеются на острове (хотя я в курсе, что некоторых из них уже и след простыл), требуется техобслуживание. Гости часто теряют пульты дистанционного управления, а телевизоры имеют тенденцию взрываться при такой влажности. Неудивительно, что в прошлом году я спустил более двух миллионов долларов на всякие детали и предметы быта.

Сегодня на повестке дня вопрос о гамаках. Точнее, предполагалось его обсуждение, но подозреваю, что из-за дерьмовой погоды придется отложить все на завтра или даже на послезавтра. Задача Дживана, главного садовника, — повесить двойные гамаки на виллах, чтобы те казались более уютными и располагающими к отдыху. Но это не так легко, как кажется. Во-первых, они должны быть прикреплены к шестам, которые, в свою очередь, погружены в бетон, а не в песок. Да, мы учимся на своих ошибках. Это я про тот случай, когда тридцать солнечных зонтиков унесло в море. Во-вторых, все должно быть выполнено при помощи буров и дрелей, причем так, чтобы не доставлять неудобства отдыхающим на пляже. Мы смогли реализовать это только на прошлой неделе, отправив целую ораву гостей на бесплатную экскурсию по подводному миру. Гамаки планировали установить к двум часам, к моменту возвращения гостей после подводного плавания. Это немного смахивало на реалити-шоу, но в нашем случае на заднем фоне было не на что таращиться, никаких сексуальных девочек, а всего лишь парочка местных жителей, в поте лица работающих на солнце. В итоге мы закончили работу в полчетвертого и получили всего шесть жалоб.

Я быстро обсуждаю вопрос с Дживаном по телефону. Он подтверждает, что не будет сегодня заниматься гамаками. Песок мокрый, а вероятность того, что кто-нибудь из гостей возьмет нас с собой заняться подводным плаванием при проливном дожде и плохой видимости, практически нулевая. Шеф садовников объясняет, что ему многое нужно успеть: распилить и убрать семь упавших деревьев, ликвидировать завалы из пальмовых листьев, парализовавшие движение на дорогах. Кстати сказать, по упавшим листьям у нас ситуация гораздо более тяжелая, чем в любом городе. Он также сообщает, что всех птиц, живущих вне вилл, необходимо покормить.

— О Господи! — вздыхаю я. — Неужели ребята из обслуги опять забыли это сделать?

— Так точно, — докладывает Дживан. — Утром я нашел пятнадцать мертвых птиц.

Меня очень раздражает, что при проектировании и постройке нашего курорта архитекторам пришлась, по вкусу идея повесить золотую клетку с парочкой птиц-неразлучников на террасе каждой из вилл. Как будто на деревьях вокруг нет птиц, всего в десяти шагах. Куда там! Возобладало мнение, что клетка с щебечущими птицами около виллы — это то, что непременно хочет увидеть пресыщенный босс, особенно после двадцатичетырехчасового перелета. Однако вопрос, кто будет присматривать за птицами, тогда не возник. Не подумали и о том, кто должен чистить и ремонтировать клетки и следить, чтобы птицы не изжарились под лучами тропического солнца. В итоге это стало еще одной головной болью для администрации курорта. Причем в каждом отделе думают, как бы перепоручить это другим. Хозяйственный отдел заявляет, что это работа отдела технического обслуживания, тот, в свою очередь, перекладывает ответственность на отдел садоводства. Как бы то ни было, пока какой-нибудь парнишка следит за тем, чтобы птицы были живы и здоровы, мне плевать, даже если пернатых и осталось-то всего пара штук. В конце разговора с Дживаном я прошу его присмотреть за птахами и выглядываю из окна. Вроде бы дождь заканчивается. Сейчас на улице мелко моросит, как будто за окном ноябрь в Великобритании. Я подумываю насчет позднего ленча. Иногда на ленч я возвращаюсь домой, там меня и обслуживают. Но в такую погоду никто не будет сбиваться с ног, чтобы выполнить заказ, даже исходящий от главного управляющего. Более того, одна лишь доставка займет более часа. Печально, но роскошь ждать так долго я не могу себе позволить. Персонал обслуживания номеров — это не те ребята, с которыми можно ссориться. «Отчаянная домохозяйка» Элисон однажды наехала на парней, обслуживающих номера, лишь потому, что ей принесли не пять, а целых шесть кусочков суши. В результате ее заказы теперь несут больше часа. Так что, если не хочешь голодать, придется выбирать момент заказа и хорошо относиться к обслуге, иначе останешься с носом. Тебе не принесут даже тарелки томатного супа.

Захожу в столовую для персонала в надежде успеть на последние минуты ленча. Это довольно просторное помещение с сетками на окнах, уставленное красными столами и стульями. Здесь две зоны обслуживания. Одна для горячей еды — блюд из тушеного мяса или рыбы и всевозможной выпечки с овощами. Неподалеку находится большая салатная стойка, где есть практически любой салат, который только можно представить. Сюда же выкладывают углеводные блюда, условно близкие к салатам, — макароны и картофель. В столовой для руководства и простого персонала существует единое меню, без разграничения на служебное положение и национальность. Но любопытно, что все западные управляющие держатся вместе, как и тайские массажистки. Местные жители, которые составляют почти пятьдесят процентов рабочей силы, сидят группами и не особо жалуют тех, кто пытается к ним присоединиться.

Часто походы в столовую я использую для того, чтобы дружески похлопать некоторых по спине и выделить VIP-персон, которые нуждаются в особенном обслуживании. Также это хорошая возможность посидеть и поболтать о том, как идут дела, выяснить, есть ли проблемы, и просто найти людей, желающих, чтобы на них обратили внимание или посочувствовали.

Я накладываю себе гору риса и какое-то блюдо из курицы, когда замечаю Бена в другом конце комнаты. Он сидит один под плакатом, на котором красуется надпись, что воровать у гостей и отеля нехорошо, и смотрит в никуда.

— Как дела? — интересуюсь я, ставя зеленый пластиковый поднос напротив него. От неожиданности Бен чуть не выскакивает из штанов. Судя по всему, его мысли были где-то далеко.

— О, привет, — говорит Бен. — Вроде ничего. А у тебя?

— Знаешь, мне всегда не по себе во время шторма. Здорово портится настроение.

— Я тебя понимаю, — соглашается он, заглатывая помидор. — Мне, например, эти горлопаны-янки все уши прожужжали о том, что пришлось отменить дайвинг и теперь их выходной испорчен. Честно говоря, я думаю, что добрая половина из них возлагает на нас всю вину за плохую погоду и верит, будто нам по силам исправить положение вещей, стоит лишь что-то предпринять. Знаешь, что я сказал одному из них? Если бы я был Богом, неужели ты думаешь, что я работал бы в сфере обслуживания?

— Отвлекусь от темы. Как все-таки дела? — спрашиваю я, обгладывая какой-то непонятный кусок чилийской курицы.

— Ты знаешь, — вздыхает Бен, — это так странно. Я ожидал чего-то наподобие гламурного «Клаб Мед»,[11] а получил совсем другое. Как будто кто-то забросил один из лучших отелей Лондона на пустынный остров, а нас, как дебилов, уговорили сделать полноценный курорт из этой дикой шутки. Мое жилье не соответствует ожиданиям, а жизнь на острове, я думал, будет немного веселее. Прошлым вечером я сидел в баре и выпил там дешевого пива почти столько, сколько вешу сам. И с кем? В жалкой компании Ганса, Ори и какого-то южноафриканского качка.

— Это был Кит.

— Точно. Признаюсь, меня само пиво больше интересует, чем компания, в которой я нахожусь, но ваши парни… Да они просто алкоголики! Молча пили, и все. Хорошо, если парой слов перебросились.

— Все наладится, — говорю я.

— Неужели? Или ты просто привык к этому?

— Проклятие! — вступает в беседу Джерри, плюхнувшись массивным задом рядом со мной. — Вы не поверите, с каким трудом я ушла из спа-салона. Столько клиентов!

— Охотно верю, — пытаюсь успокоить Бена.

— Господи! — вздыхает она, открывая банку диетической колы. — Сегодня заходила девушка, которая никогда раньше не была в спа-салоне. Вот умора! Она отказалась надеть одноразовые трусики и все прочее.

— Можно подумать, для вас это редкость, — мрачно ехидничает Бен. — На этом курорте слишком избалованные отдыхающие. Требуют такого сервиса, что многим даже в тягость самим дойти до салона ради педикюра или какого-нибудь скраба.

— Знаю, — соглашается Джерри. — И все же думаю, плохая погода вынудит их напрягать серое вещество, и они начнут задумываться, чем бы занять время. Но будь внимателен, — предупреждает она, поднимая вилку с макаронами, — ты должен сразу определять среди гостей наших «отчаянных».

— Кого? — в недоумений спрашивает Бен.

— «Отчаянных домохозяек», — в один голос говорим мы с Джерри.

— Вот послушайте, — продолжает она, — что началось в спа-салоне после собрания. Элисон пришла и стала требовать, чтобы я организовала для нее и Моники сеанс сразу с двумя девушками-массажистками, чтобы наши домохозяйки могли болтать и одновременно наслаждаться процедурой. Я вежливо ответила, что мест нет, а она стала качать права. «Да вы знаете, кто я такая?» Я опять сказала, что мест нет. На что она заявила, что поговорит с тобой о моем поведении. Мне пришлось ее принять. — Джерри глубоко вздыхает. — Хотя, если честно, они обе меня уже достали.

— Ладно. Переговорю с ними, — пытаюсь я остановить этот словесный поток.

— Они должны понимать, что когда и так со всех сторон орут клиенты, нечего с меня требовать услуг, которые этим дамам вовсе не положены. Вообще, почему они ведут себя так, как будто они здесь хозяйки…

— Сказал же, поговорю…

— Сто раз им объясняла: если и для гостей нет места, то их-то мы как можем обслужить?

— Он же тебе сказал, что переговорит, — не выдерживает уже и Бен.

— Я понимаю, но все-таки… — Джерри задумчиво отправляет пасту в рот и долго молча жует. Некоторое время мы наслаждаемся покоем. — О, черт! — опять восклицает она. — Совсем забыла. Сегодня нам пришлось обслуживать такую мерзкую тварь! Это был настоящий кошмар.

Джерри пускается в детальное описание, как главная шлюха (так и сказала) из свиты мистера Маккенны заказала себе скраб, который выводит токсины. Пока врач накладывал ей на тело морские водоросли, девица перевернулась на кровати и заблевала весь пол. Видимо, это ее ужасно расстроило, и она пустилась в объяснения, дескать, разыгрался приступ булимии и вот уже несколько дней у нее не получается переваривать пищу. Девица также призналась, что из-за клиентов не может позволить себе набирать вес и ей приходится все время блевать.

— В итоге, — продолжает Джерри, — косметолог разрыдалась, не из-за жалостной истории этой сучки, конечно, а из-за опасения, что ей одной придется все это убирать. Она же у нас, видите ли, такая чувствительная, не может даже смотреть на последствия рвоты. И догадайтесь, кому, вооружившись ведром воды и тряпкой, пришлось мыть полы?

— Кому? — спрашиваю я, усмехаясь про себя, что это точно не может быть Бен.

— Эта дурочка — я. — Джерри показывает на себя вилкой. — Видимо, «Герлен» заплатил двадцать тысяч баксов за мой спа-тренинг именно для того, чтобы я убирала блевотину мерзкой проститутки с мраморного пола.

— Но ведь сейчас ситуация в спа-салоне под контролем? — уточняю я.

— Кажется, да, постучим по дереву. — Она улыбается. — А вот с обслуживанием комнат неладно. Я слышала, как клиенты целый день жалуются.

— Правда? — удивляюсь я.

— Еще какая, — шмыгает носом Джерри. — Ждать завтрак полтора часа…

— Видимо, мне нужно им позвонить.


К тому времени, как мне удается дозвониться до Юсуфа, тот почти в истерике. Сейчас четыре часа пополудни, и он готовит чай. Обычно мы не подаем гостям чай по полной программе. К чаю полагаются по два бесплатных кекса и бутерброда, и скупердяи британцы, пропустившие обед, утоляют этим голод в пять часов вечера около бассейна. Но мы не разнообразим чаепития разными кулинарными изысками типа помадок. В добрые старые времена в Лондоне, помнится, за набор таких вкусностей к чаю брали дополнительные двадцать пять фунтов. На тропическом острове никого не тянет за чаепитием скушать еще что-нибудь типа яйца или кресс-салата. Однако сегодня это правило не действует. В такой день людям хочется и есть, и пить, раз уж иные радости недоступны. Особенно манит выпивка.

Должен признаться: порой, когда несколько дней подряд плохая погода, я объявляю дегустацию коктейлей в баре. Зову на помощь Жана-Франсуа, он приволакивает несколько старых шейкеров и те отстойные ликеры, которые мы не сумели реализовать. Торжественно объявляем гостям, что в главном баре состоится мероприятие, где можно провести несколько незабываемых часов. А если они в этом сомневаются, то мы их основательно спаиваем. Большинство доползают до постели где-то в восемь часов вечера и отключаются, позволяя персоналу закончить смену раньше. Но пока что дождь не длился настолько долго, чтобы прибегать к столь радикальным мерам. Здесь лучше никому заранее не показывать свои козыри.

— Сэр, это просто кошмар! — жалуется Юсуф по телефону. — На кухне закончилась еда.

— Я в курсе, что у нас нет розового шампанского.

— Есть и более серьезные проблемы, — сообщает он. — Без розового шампанского мы сможем обойтись. Я предлагаю коктейли попроще или обычное шампанское. Все равно единственные, кто его заказывает, — это мистер Маккенна и жена мистера Антонова. Но без чего мы никак не обойдемся — это без фруктов и мяса.

— До завтра продержимся?

— Не знаю. — В голосе Юсуфа слышится сомнение. — Вечером будет нечего положить в корзины для фруктов.

Вечером в среду начинаются проблемы с заполнением корзин с фруктами. Обычно они доверху завалены разной тропической экзотикой, привезенной, конечно, из Австралии. Однако наступает среда — неделя с момента прошлого заказа фруктов, — и мы уже озадачены, что бы такого положить. Обычно мы обходимся парочкой яблок «голден делишес» на тарелке, в надежде, что никто придираться не станет.

— Как думаешь, ты справишься?

— Сделаю все возможное, сэр.

— Что ж, по крайней мере снег у нас не выпал.

— Что правда, то правда, — усмехается Юсуф.

У меня звонок по другой линии.

— Извини, нужно ответить… Алло?

— Привет, это я, — говорит Кейт. — У нас проблема. Быстро двигай сюда.

Среда, на закате

Я мчусь в бутик сломя голову. Багги несется по огромным лужам, рассекая их и расплескивая дождевую воду выше ступенек автомобильчика. Умопомрачительно, сколько осадков выпало сегодня, дорожная сеть полностью парализована.

Подъезжаю к бутику окольными путями, срезая путь по подстриженному газону. Перед моим взором предстает толпа полуодетых барышень и один низкорослый мужчина, курящий сигару. Похоже, пожаловали мистер Маккенна и его банда охотниц за дорогими украшениями. Однако нашествие покупателей почему-то не слишком трогает Кейт. Едва я припарковываюсь, как она вприпрыжку вылетает из дверей магазинчика мне навстречу. Очаровательные ножки со свежим педикюром шлепают прямо по лужам. Кейт очень торопится.

— Ну наконец-то, — шипит моя любимая, откидывая полог багги. — Явился.

— Спешил, как только мог, — оправдываюсь я. — Половина острова затоплена, а другая часть отрезана упавшими деревьями.

— Не преувеличивай, — бросает Кейт.

— Ладно, извини, — отвечаю я, выбираясь из багги. — Как я понял, они пришли снова. И в чем проблема?

— Объясни, какие у нас правила по возврату ювелирных изделий? — спрашивает она, стискивая мою руку.

— Что ты имеешь в виду?

— Они вернули все свои чертовы покупки.

— Что? — Я замираю на месте. — Но ведь они стоят более четверти миллиона долларов.

— Знаю.

— Вот засранцы! — возмущаюсь я, шагая дальше за ней. — Прощай наши премии к отпуску и хорошие отношения с боссом.

— Так что насчет правил? — спрашивает Кейт.

— Не уверен, что они есть, — отвечаю я. — До сих пор у нас не было прецедента. Не припомню, чтобы кто-то когда-либо возвращал шляпу от солнца или платье.

— Добрый вечер, мистер Маккенна, — здоровается Кейт. — А вот и управляющий. Он все уладит.

— Рад тя видеть, — говорит Маккенна, поворачиваясь с сигарой в зубах. Он подходит ко мне и применяет комбинацию медвежьих объятий и похлопывания по спине. — Однако ужасная у вас погодка.

— По крайней мере снега точно не будет, — шутим мы с Кейт в унисон.

— Да уж! — громко смеется богач. Пара девочек прыскают от смеха. — Итак, — начинает он, стряхивая сигарный пепел на пол, — нам нужно поговорить обо всех этих бумажках, которые меня просили подписать. По-моему, вышло слишком дорого.

Мистер Маккенна вручает мне кучу расписок, которые, как я выясняю после беглого просмотра, составляют довольно существенную сумму. Стоимость указанных покупок немного не дотягивает до четырехсот тысяч долларов. Русские леди не мелочились, набирая себе подарки. Тут и ожерелья, и несколько пар сережек, браслет, а также купальники, платье и саронг.

— Дело в том, — говорит он, взяв меня под локоть и отводя к секции с купальными принадлежностями, — что я спал без задних ног и совершенно не помню, как покупал все это.

— Конечно, сэр, — говорю я.

— А еще, — продолжает медиамагнат, — я покупаю бриллианты исключительно у своего дилера. Если хочу приобрести камушки, то знаю, куда мне идти. Здесь у вас совсем не то место, где бы я стал их покупать. Дело вовсе не в деньгах! — хохочет он.

Я поддерживаю веселый тон:

— Конечно же, при чем тут деньги!

— Хочу подчеркнуть, — важно заявляет Маккенна, — что могу себе все это позволить. Но тут дело принципа.

Слушаю его и думаю, что позволить себе этот коротышка мог бы куда большие траты.

Мистер Маккенна еще минут пять расписывает свои жизненные принципы, в то время как группа проституток терпеливо ждет. Лишь одна-две из них, прислушиваясь к разглагольствованиям клиента, вдруг представшего принципиальным, напускают на себя скромный вид. В итоге договариваемся, что телевизионщик возвращает все драгоценности, но разрешает оставить одежду и бикини. Действительно, зачем старикашке выглядеть скрягой? Далее следуют радостные взвизгивания, растроганные проститутки обнимаются, после чего вся компания исчезает, оставив после себя густую смесь запахов — табака и дорогого парфюма.

— Слава Богу! — с облегчением в голосе произносит Кейт, плюхнувшись за прилавок. — Ты кое-что заслужил…

— Знаю, — отвечаю я, наблюдая, как они пытаются уместиться в восьмиместный багги. — Было бы неосмотрительно потерять такого клиента.

— Мы же не могли заставить его заплатить, — отмечает Кейт.

— Конечно, — соглашаюсь я. — Вот только интересно, заметил бы он что-нибудь, если бы мы указали в счете только общую сумму?

— Не факт, но, по-моему, все дело в расписках, не так ли?

— Именно.

— В следующий раз никому не дам ничего подписывать, — обещает Кейт. — Чтобы потом меньше вспоминали и задумывались.

— Наверное, если бы на небе сияло солнце, ему бы не пришло в голову устраивать такие разборки.

— Вполне возможно, — согласна Кейт. — Ненавижу это место, когда плохая погода.

— И не говори, — поддакиваю я. — Поужинаем вместе сегодня?

— Дома? — уточняет она.

— Посмотрим, — неопределенно говорю я. — Или по крайней мере в одном из ресторанов. Персонал по обслуживанию номеров уже еле на ногах держится.

— Не знаю, не уверена, вынесу ли я нудное сидение за столом, когда нужно держать в руках меню и принимать решение. О Господи! — Она устало опирается на прилавок. — Никогда бы не поверила, что захочу иметь в доме кухню.


Мы с Кейт договариваемся встретиться позже. Оба хорошо знаем, что для нас свидание в ресторане бессмысленно назначать на точное время, особенно в плохую погоду. Всякое может случиться.

Темнеет. Я останавливаюсь около спа-салона. Зная, что у Джерри сегодня просто ужасный день, хочу заглянуть лишь на минутку для моральной поддержки. Просто убедиться, что она и ее подчиненные со всем справляются. Удостовериться, что день прошел нормально, всяких тошнотиков, конфликтных и пьяных клиентов было не слишком много.

Прохожу через раздвижные стеклянные двери балинезийской пагоды. На первый взгляд кажется, что все хорошо. Отовсюду доносится расслабляющая музыка: начиная от Энии и заканчивая этническими мелодиями, исполняемыми на свирели. Миную маленький фонтанчик с бурлящей водой, переливающейся через изысканный черный каменный шар. На обитых сиденьях расположились несколько клиентов в мягких махровых халатах и смотрят в пустоту. Как будто все и впрямь в норме, думаю я, проходя в подсобное помещение мимо двух таек, разместившихся за стойкой администратора.

— Безобразие! — доносится до меня недовольный голос какой-то женщины. — А еще называют себя пятизвездочным спа-салоном… Не в состоянии элементарных вещей делать как полагается! Вы что тут устроили?

— Извините, мадам, — Джерри пытается говорить самым вежливым и мягким тоном, на который способна.

— Черт знает что! — вмешивается мужчина. — Моя возлюбленная не привыкла к такому скверному обслуживанию.

— Могу ли я чем-нибудь помочь? — спрашиваю я, заходя в комнату.

У Джерри усталый вид, она вспотела. Главная маникюрша Лай Сим, потупив глаза, норовит незаметно выскользнуть из комнаты. Напротив них стоят женщина, ухоженная, явно старше сорока, и юноша спортивного телосложения. Похоже, взятый на остров для любовных утех и уже поднаторевший в своей профессии. В общем, парочка примечательная; трудность лишь в том, что они в недобром расположении духа.

— Вы управляющий? — Судя по акценту, дама прожила большую часть жизни на юго-востоке Англии.

— Так точно. — Слегка киваю.

— Вы как раз вовремя, — продолжает она.

— Это миссис Мэддокс, — любезно объясняет Джерри. — С виллы сто двадцать один.

— Мисс Мэддокс, если позволите, — поправляет женщина. — И Дэйв.

— Здравствуйте, мисс Мэддокс и Дэйв, — приветливо улыбаюсь одновременно обоим. Вспоминаю, что номер сто двадцать один у нас «Морская вилла», она покруче простой пляжной и обходится гостям в две тысячи долларов за ночь. У кого-то из этих двоих наверняка водятся деньги. — В чем проблема?

— Ну… — вздыхает дама, — проблема в лаке для ногтей. Обычно у меня другой цвет… — Она тычет загорелой рукой прямо мне в лицо.

«Что? — изумляюсь я про себя. — И весь сыр-бор только из-за лака для ногтей?»

— Неужели? По-моему, вам очень идет, — комментирую я, разглядывая «птичьи когти», покрытые лаком розового оттенка, на который нанесен замысловатый рисунок.

— Не начинайте, — вступает в разговор Дэйв. — Один ливерпулец уже говорил нам, что цвет симпатичный, но у моей подружки есть вкус. Так вот, моя подружка несчастна, и это все, что вам нужно знать.

— Обычно, — заявляет Джерри, игнорируя историю про ливерпульца, — если клиент предпочитает какой-то определенный цвет, то он привозит его с собой, чтобы во время отдыха ногти имели какой-нибудь особенный оттенок, который ему необходим, например бордовый.

— Но это же «Шанель», — возражает мисс Мэддокс. — По-моему, такой лак должен быть в каждом спа-салоне.

— Очевидно, не в каждом, — язвит Дэйв. — И вы еще называете себя пятизвездочным курортом? — Он саркастически улыбается.

— Вообще-то у нас шесть звезд, — возмущается Джерри.

— А нам все равно, — возражает он. — Вы делаете ей маникюр во второй раз, и все равно результат не тот.

— Во второй? — уточняю я.

Как выяснилось, несмотря на поток посетителей, хлынувших сегодня в спа-салон, мисс Мэддокс и ее «мальчик для забав» заставили персонал, бегать вокруг них на цыпочках, как кучку врачей-неврастеников. Впрочем, наш персонал как раз из таких и состоит. Шума эта парочка наделала необычайно много. Сперва мисс Мэддокс сделала пробный маникюр и согласовывала цвет с нашим специалистом, беднягой Лай Сим. Потом дамочка вернулась на виллу и пожаловалась Дэйву, что результат ее не удовлетворил. Они вдвоем вернулись в спа-салон, высказали претензии, и к полудню ей дважды переделали маникюр.

Иногда у нас появляются профессиональные «потерпевшие» от деятельности спа-салона. Это отдельный вид отдыхающих, наподобие недовольных благоустройством и обслуживанием вилл. Но те принимаются писать жалобы, лишь когда приедут домой. Спа-скандалисты могут дотерпеть до момента, когда пора оплатить чек, зато уж потом не стесняются в выражениях. Хотя речь идет обычно о таких ничтожных мелочах, о которых нормальные люди даже и не задумываются. То им массаж сделали невнимательно, то в комнате было недостаточно тепло… Порой это так раздражает, что проще не спорить, а согласиться с предъявленными требованиями. Хотя недавно я отстоял свое мнение, когда какая-то женщина каждый день после похода на пляж повадилась надоедать парикмахеру, вызывая мастера распрямлять ее дешевые нарощенные волосы из нейлона. Наш несчастный парикмахер-гомик был вынужден часами разглаживать этой дуре искусственные волоски с помощью специальных горячих утюжков. Ему так надоело превращать гриву от игрушечной лошадки в хоть какое-то подобие человеческой прически, что парень убедил клиентку подстричь ее чертову челку бесплатно. В конце недели счёт дамочки вырос до суммы всего лишь в девятьсот долларов, однако ее спутник — муж, бойфренд или клиент, не знаю — отказался платить, громко причитая, что волосы его подруги ужасно пострадали. Я не стал слушать его гнусные вопли и заставил их заплатить.

Но мисс Мэддокс, с ее претензиями на не тот оттенок лака для ногтей, просто какая-то фанатка, одержимая страстью контролировать все и вся. Она явно не в силах остановиться без посторонней помощи, и мне очень жаль этого Дэйва. Неудивительно, что парень агрессивен — просто он взвинчен и измотан. Ведь всю эту неделю ему пришлось трудиться, пытаясь удовлетворить потребности такой женщины. Представляю, какими могут быть придирки этой стервы, когда дело доходит до секса.

Джерри считает стоимость маникюра. Благодаря нашим стараниям скандал удается погасить. Но порадоваться нам не дают. От стойки администратора доносится шум. На фоне мелодичного звона индийских колокольчиков хорошо слышны возмущенные крики очередного недовольного:

— Нет, я не собираюсь платить! И я не потушу сигару!

Выхожу посмотреть, в чем дело, и вижу полуголого жителя Саудовской Аравии в трусах-боксерах и распахнутом халате. Он нервно расхаживает взад-вперед и размахивает сигарой; от него разит виски. Рядом с арабом молоденькая девушка из Восточной Европы. Я сразу же узнаю этого джентльмена: один из наших завсегдатаев, житель Персидского залива, который обычно бронирует виллу для проживания и отдыха на неделю. Кстати, частенько приезжает с очередной молоденькой милашкой. А всего через несколько недель может явиться снова, на сей раз уже с женой и тремя детьми. Саудовец много тратит и весьма щедр на чаевые, и в наших интересах ему угодить.

— Добрый вечер, мистер Фахад! Как вы поживаете?

— Что? — спрашивает араб, поворачиваясь ко мне лицом.

Увидев остекленевшие черные глаза, я понимаю, что наш приятель хорошенько набрался. Забавно! Когда он приезжает сюда с женой, то всегда устраивает целое представление, чтобы из мини-бара убрали нечестивые алкогольные напитки. Если же арабский господин прибыл отдохнуть по-настоящему, то есть без оглядки на Коран, начинается совсем другая история.

— Здравствуйте, мистер Фахад! — предпринимаю я вторую попытку. — Как ваши дела?

— Я не уберу сигару, и меня никто не смеет обвинять в том, что я пропускаю сеанс массажа. Вы сами во всем виноваты! — Саудовец хватается обеими руками за халат. — В мой шкафчик вообще не повесили халат! Мне ничего не оставалось, как взять этот из другого шкафчика. И теперь они еще осмеливаются говорить о каком-то воровстве! — Араб возмущенно тычет сигарой в воздух. — Подумать только! Назвать меня вором!

Затем араб проходит мимо меня, полностью игнорируя мои попытки завязать разговор, и, перейдя на хинди, обрушивается с криками на тайку, съежившуюся за стойкой администратора. Скорее всего этот язык он выбрал потому, что девушка выглядит как иностранка, а многие иностранцы в Саудовской Аравии говорят на хинди. Саудовец едва держится на ногах, и я понимаю, что ситуация может очень скоро выйти из-под контроля. Подхожу к Джерри и шепотом приказываю ей вызвать Мохаммеда, начальника службы безопасности, если дела будут совсем плохи. Потом прошу тайку за стойкой администратора заказать мне багги и склоняюсь к подружке араба ради более деликатного разговора.

— Послушай, — тихо обращаюсь я, — ты хорошо говоришь по-английски?

— Конечно, — отвечает она. — Мне это необходимо по работе.

— Помоги мне увезти его отсюда, — прошу я.

— А с какой стати я должна это делать? — недовольно бросает девушка. Она явно относится к тому типу людей, которых интересует только личная выгода и благополучие. Что ж, поговорим с ней на ее языке.

— В противном случае тебе придется покинуть остров, — констатирую я.

— Ладно, — пожимает плечами девушка. — Дорогой! — зовет она, подбегая по мраморному полу к мистеру Фахаду. — Поедем домой, я немножко устала.

— Что? — спрашивает араб, обернувшись.

— Я же говорю, я устала, — капризно повторяет девушка. — Поехали домой.

— Неплохая идея, — соглашается саудовец. — Это место просто дыра, здесь делать нечего.

Администратор выводит пьяного гостя из спа-салона как раз в тот момент, когда подъезжает багги. Парочка плюхается на заднее сиденье, и по балинезийской пагоде эхом прокатывается вздох облегчения. Кто-то включает Энию погромче, один из врачей переобувает пациента в хлопчатобумажные шлепанцы, другой протягивает ему питательный медовый отвар. Воцаряется мир и спокойствие.

— Спасибо, дружище, — благодарит Джерри, выходя из-за стойки. — Сейчас скандал нам нужен меньше всего. Особенно при нашем потоке клиентов.

Я следую за ней в конец приемной, глядя на аккуратно подстриженный газон вокруг павильонов, где проводят разнообразные процедуры. Миниатюрные домики с крышами из пальмовых листьев — просто рай, где тишь и благодать. Повернув голову направо, я вижу павильон йоги, в котором занимается группа из восьми-девяти женщин.

— Даже на йоге полно народу, — замечаю я.

— Ага, — кивает Джерри. — Только на занятиях «Стройные ножки» были еще стоячие места.

— Да ну?

— А еще, — говорит она, — все мы чертовски устали.

— По крайней мере у Конни все идет хорошо.

— Да. И слава Богу!

На острове дела с йогой всегда обстояли туго. Совсем недавно мы наняли новую девушку, специалиста по информационным технологиям и инструктора по йоге в одном лице. Девушка была очень привлекательна, и поначалу казалось — это именно то, что мы искали. Однако вышло по-другому — мы быстро убедились, что от нее мало толку. Более того, у инструктора оказался невероятно скверный характер. На нее постоянно жаловались клиенты. Во время занятий она отдавала больше времени ударам в гонг, чем йоге. Помимо того, инструктор считала себя довольно неплохой певицей и проводила вечера за фортепиано в главном баре, завывая как ошпаренная кошка. Посетителей как ветром сдувало, разбегались, недопив заказанные напитки. Как бы то ни было, переломный момент наступил в те несколько недель, когда ожидался приезд друзей всяких знаменитостей и клиентов, ищущих уединенное место для погружения в йогу и желающих провести очистку организма. И что же? Никто не приехал. Никто не забронировал место. Никто не позвонил. Как выяснилось, всем было наплевать на инструктора и ее занятия. Она уволилась, чтобы отдохнуть после тяжелой работы на нашем острове, от которой мы никакого проку не извлекли. Парень, взятый вместо горе-инструктора, настолько хорошо справлялся со своими обязанностями, что у меня даже и мысли не возникало попросить ее вернуться. К сожалению, Раши пришлось вернуться в ашрам, откуда он приехал. Сейчас у нас на должности инструктора работает Конни.

Я смутно помню ее биографию. Вроде бы она поначалу занималась связями с общественностью, потом случились разные драматические повороты судьбы, затем девушка нашла свое призвание. Видное место в этом занимали медитации в четыре часа утра и долгие песнопения с молитвами. С Конни никто не хотел делить жилье в поселке персонала, так как она немного зануда. Но сейчас мы нашли для нее подходящее место, и с тех пор я слышал о ней только хорошие отзывы. Клиентов заражает ее энтузиазм. Никто не против, когда она проводит занятия на овечьих шкурах, потому что на такой подстилке гораздо сильнее прет энергия «ци». Количество индивидуальных клиентов и групповых занятий растет каждую неделю. Предыдущая инструкторша о такой популярности даже и мечтать не могла. И слава Богу, у Конни не возникает желания петь прилюдно.

Выходя из салона, я думаю, как бы незаметно улизнуть домой, чтобы увидеть Кейт. Сейчас восемь часов вечера, и, откровенно говоря, я бы не прочь выпить бокал вина и посмотреть что-нибудь по телевизору, пусть даже Си-эн-эн. Я уже прощально машу Джерри рукой, когда в салон вбегает Мохаммед.

— Ты немного опоздал, дружище, — спокойно сообщаю я. — Мистер Фахад уже отсыпается на своей вилле.

— Нет-нет, сэр, — взволнованно говорит Мохаммед. Он очень встревожен, его глаза блестят. — Я насчет поселка персонала.

— Что-то случилось?

— У нас там настоящий мятеж. — В голосе Мохаммеда звучит неподдельная паника. А ведь он не из тех, кто склонен к преувеличениям.

— Сколько их?

— Сто — сто пятьдесят. Все местные жители.

— Так, — говорю я, указывая на багги. — Садись.

По пути в поселок Мохаммед рассказывает мне о причинах мятежа. Дела плохи. У нас всегда были проблемы с местными работниками: они знают, что крепко держат нас за одно место. По законодательству, половина нашей рабочей силы должна состоять из местных жителей. И понятно, что кроется за таким законом. Здесь вращается слишком много денег, и государство ищет способ взять свою долю, а заодно обеспечить населению трудоустройство. В этом их нельзя обвинить. Но в итоге получается, что мы зависим от откровенно расслабленных работников, а туземцы держат нас на крючке, поскольку уволить их практически невозможно.

Кроме того, приходится признать, что мы и сами немного жульничаем. В каждой визе, которую выдает правительство, имеется графа «Должность». Власти довольно болезненно относятся к тому, какую работу мы предлагаем местным жителям и какие должности занимают выходцы с Запада. Мы хитрим: многие управляющие работают здесь по визам садовников, а Ингрид из отдела пиара, согласно визе, — официантка. Поэтому нам приходится проявлять осторожность с теми, кого мы увольняем и с кем мы заключаем трудовые договора.

Однако за нынешним бунтом стоит простая история. Один из садовников написал заявление на отпуск сразу после выходных. По-видимому, Дживан сказал ему, что уходить в отпуск не разрешает. Но садовник ослушался, взял пропуск на корабль и поехал гулять с другими садовниками. Тогда Дживан позвонил ему домой и спросил, где тот был. Садовник ответил, что он в отпуске. Дживан уточнил, что не подписывал приказ на отпуск, и предупредил, что если работник не вернется вечером на корабле для персонала, то будет уволен. Туземец и не подумал возвращаться, а на другие звонки даже не отвечал. Вернулся прогульщик только сегодня вечером, неделю спустя. Правила для персонала гласят: если работник отсутствует более шести дней подряд, его ждет незамедлительное увольнение. Но садовник отказывается уходить с работы, и сейчас его поддерживают около ста пятидесяти человек. Бунтарь разошелся не на шутку, подстрекает остальных туземцев, просит их выступить в его поддержку.

Как же от всего этого тошнит! Особенно после двух дней, прожитых без возможности принять душ. Да еще дождь зарядил некстати. Хуже всего, что уже стемнело и на часах двадцать минут девятого. Ситуация может легко выйти из-под контроля.

Когда я появляюсь на месте событий, местные работники толпятся около баскетбольного щита, поочередно забрасывая мяч в корзину. К счастью, кто-то догадался включить аварийное освещение, и я могу разглядеть их лица. На некоторых из них написана откровенная скука, на других — живой интерес к неординарной ситуации.

— Добрый вечер всем! — начинаю я, как какая-нибудь рок-звезда, у которой концерт на стадионе «Уэмбли».

Моя цель — быстро завладеть их вниманием, выявить главаря и заставить бунтарей разойтись. Нам запрещено применять физическую силу по отношению к персоналу; мое единственное преимущество сейчас — вера в себя и моя должность. Необходимо, сохранив при этом лицо, увести главных смутьянов подальше от толпы и поговорить с ними наедине, чтобы они могли уступить моим требованиям. Элементарная психология.

Я приказываю Мохаммеду найти прогульщика и доставить его ко мне в столовую. Для моральной поддержки гуляка приходит вместе с коллегой-садовником. Уже внутри я предлагаю Мохаммеду охранять дверь. Будем надеяться, что отсутствие разборки при всех наскучит остальным и толпа рассеется. Занятно, совсем недавно ночью я беспокоился, как бы не возникла подобная ситуация. На острове обстановка может очень быстро выйти из-под контроля, а управленческий персонал слишком малочисленный.

Как только за главарем закрывается дверь, ее тут же выбивают с улицы. Уж не знаю, кто был зачинщиком, но начинается массовая потасовка: местные дерутся с местными. Смутьяны в столовой орут на меня, требуя, чтобы их выпустили. Я не поддаюсь давлению. Преграждаю доступ к двери, как будто от этого зависят моя жизнь и работа. Собственно, это и впрямь так. Если парни выберутся, это заведет толпу еще больше и потасовке не будет конца и края. У меня аж задница, вспотела от напряжения. Сердце бешено колотится в груди, а два парня орут на меня, ухитряясь еще пинать мебель. Полагаю, что я до сих пор невредим только потому, что я управляющий — большое начальство.

А на улице продолжается драка. В окно вижу наиболее активных участников — шесть человек. Все другие испарились. Мохаммед орет, охрана свистит и машет палками. Я слышу крики Бена. Он тоже явился, чтобы оказаться в гуще событий.

И вдруг, так же неожиданно, как началась потасовка, так же быстро она и закончилась. Главные нарушители спокойствия оказались в руках людей Мохаммеда. У наших сил безопасности нет официального разрешения арестовывать людей, но задержанные сейчас забияки уж точно вылетят с острова пробкой. Когда они нанесли первый удар, их контракты тотчас же перестали действовать. Меня эти хулиганы больше не волнуют. Во мне и так бурлит адреналин. Главное теперь — выселить шестерых драчунов и двоих главарей из поселка и успеть отправить их с острова до восхода солнца. Иначе может возникнуть настоящий мятеж. Не стоит и говорить, сколько недовольной публики скопилось сейчас в наших шестиместных комнатах.

Мохаммед предлагает немедленно погрузить задержанных на паром и выдворить их с острова, однако те как один энергично протестуют, отказываясь уезжать так быстро. Двое заводят речь о том, что требуется время на сбор вещей. А один даже заявляет, что ему нужно одолжить сумку.

Бен смотрит на меня и качает головой.

— Чем скорее эти парни уберутся с острова, тем лучше, — говорит он.

Ради общего спокойствия я приказываю увести бунтарей из поселка. Мохаммед и несколько ребят из службы безопасности упакуют вещи изгнанников, а остальные сотрудники проводят их к пристани. К моему удивлению, виновники смуты соглашаются. Полагаю, самые умные из них поняли, что не в силах уже что-либо исправить и, если они не будут вести себя мирно, мне придется привлечь полицию с материка. А в таком случае история может для них окончиться весьма печально.

Мы передвигаемся по острову в кромешной тьме, как будто разведчики в дешевом фильме про войну. Бен идет впереди, я — ближе к пленникам, а охрана окружает нас плотным кольцом.

Как только приближаемся к ресепшену рядом с тем местом, где у нас раздача прохладительных фруктовых напитков и охлажденных полотенец, мне звонит Мохаммед. Он сообщает, что подготовки парома к спецрейсу придется ждать довольно долго. Мы в тупике. Другого транспорта пока нет.

На секунду я задумываюсь.

— А, твою мать! — громко говорю, неожиданно для самого себя.

— Простите, сэр, — переспрашивает Мохаммед.

— Пардон, — отвечаю я. — Подготовьте быстроходный катер «Азимут».

— Как? Зарезервированный для суперважных гостей? — удивляется Мохаммед.

— Именно.

— Сэр, вы уверены? — переспрашивает шеф безопасности.

— Мне плевать, даже если потребуется заказать «Лир-Джет», — отвечаю я. — Эти ублюдки уберутся с острова сегодня же!

Четверг, утро

Я был на ногах до двух часов ночи, следя за тем, чтобы бунтарей выпроводили с острова. Они отказывались покинуть его до тех пор, пока не появился Мохаммед со своими ребятами. Затем один из высылаемых заявил, что у них нет при себе некоторых предметов одежды и они хотели бы вернуться в поселок, чтобы забрать вещи. Конечно же, я отказал им в просьбе. Меньше всего я хотел видеть, как в поселок возвращается мученик подполья и подливает масла в огонь.

В итоге мы оставили их в пустой — на наше счастье — приемной, пока я занимался оформлением необходимых документов. Это оказалось труднее, чем я думал, поскольку ни одна фотография нарушителей порядка не соответствовала тому, что находилось в их личных делах. Выяснилось, что с момента прибытия на остров все они работали под вымышленными именами, а их адреса — липовые. Словом, кто есть кто — не разберешь.

Десять лет назад, когда завершилось строительство курорта и площадь острова увеличилась, часть рабочих осталась. Таким образом они неожиданно превратились в ландшафтных архитекторов, садовников, механиков, официантов одного из самых крутых курортов мира. И некоторым это вскружило голову. Большинство из них трудились прилежно и добросовестно, но некоторые работники стали нарушать дисциплину, задирать нос, игнорировать приказы начальства. Мы предприняли меры, выпустив правила поведения персонала. Правила достаточно простые: «Во время исполнения служебных обязанностей запрещается жевать бетель или жвачку», «В общественном месте запрещено плеваться, ковырять в носу и ушах», «Вблизи отдыхающих недопустимо кричать, хлопать в ладоши и щелкать пальцами». Для отдельных личностей переход к новым правилам оказался слишком сложным. Если человек, даже будучи взрослым, не знает, что такое спать в кровати, жить в доме с водопроводом и санузлом, можно представить, как нелегко ему привыкнуть к требованиям клиентов, избалованных роскошью и удобствами. Зачем стараться подавать завтрак быстро, если, по-твоему, гости должны быть благодарны, что вообще его получили? Одним словом, у многих туземцев стремительное погружение в невиданные прежде чудеса цивилизованного мира вызвало настоящий культурный шок.

Поэтому меня не слишком удивило, что я плачу зарплату персоналу, которого на самом деле не существует, а зарплатные чеки выдаются на чужие имена. Главное сейчас, и я просто в восторге от этого, что мне удалось вышвырнуть их с острова без особых хлопот.


Само собой разумеется, когда я вернулся домой, Кейт притворялась спящей, повернувшись ко мне спиной. Должен признаться, я всегда сталкиваюсь с таким ее протестом, когда дела отеля оказываются для меня важнее наших с ней отношений. О грядущих неприятностях я догадался еще ночью, когда ехал домой. Проверяя голосовую почту на мобильном, я сразу ощутил в сообщениях от Кейт ледяные нотки. Сначала ее тон был довольно веселым. Она заказала на виллу еду и напитки и открыла одну из моих бутылок дорогого красного вина. Приготовленный на ужин «Пад-Тай» терпеливо ждал, так же как и моя подруга. Через два часа «Пад-Тай» остыл, и, конечно же, Кейт тоже. Ну а в два ночи она уже спала на своей стороне кровати, спиной ко мне, и была совсем не настроена на общение.

Будильник звонит ровно в 5.45, а моя Кейт даже не открыла глаза. Плохой знак, думаю я, подтягивая к себе спортивный костюм. Но уж сегодня я точно выберусь на утреннюю пробежку, что бы ни случилось.

— Доброе утро, — говорю я. Ноль реакции. — Доброе утро. — В ответ на второе обращение опять тишина. — Дорогая, извини, у меня не было другого выхода.

— Ну да, конечно же, — с иронией отвечает она. — А телефон свой ты потерял.

По крайней мере она разговаривает, слегка успокаиваюсь я.

— Мы пережили настоящее восстание.

— А весь остров скрылся под водой, — произносит Кейт с тяжелым вздохом.

— К счастью, такого не случилось, — замечаю я. — Но это был просто кошмар. Мы…

— Прибереги свои сказки для того, кому они будут интересны, — резко говорит Кейт, поворачиваясь на другой бок и укрываясь пуховым одеялом с головой.

Я выхожу на улицу. Вот чушь собачья! Поднимаю глаза — по-прежнему идет дождь. У меня появляются сомнения, что после Нового года наши с Кейт отношения продлятся.

По пути в спортзал вижу, что садовники уже во всеоружии, убирают мусор после вчерашнего урагана. Когда проезжаю мимо, большинство из них склоняются в поклоне, некоторые прикладывают левую руку к груди в области сердца. Кое-кто ограничивается тем, что касается пальцами широкополой соломенной шляпы. Однако нашлись и такие, кто решил меня вовсе не приветствовать. Нынешним утром, в связи с депортацией с острова шестерых бунтарей, атмосфера в домиках персонала, должно быть, весьма накаленная. Делаю себе пометку, что, возможно, стоит увеличить порцию крабов для персонала. Раз в две недели мы покупаем контейнер с крабами, чтобы персонал мог ими полакомиться. Угощение стоит около пятнадцати долларов за килограмм. Обычно мы заказываем шестьдесят килограммов, чтобы добавить немного радости и оптимизма в будни служащих. Но, судя по теперешней ситуации, даже целая партия морепродуктов вряд ли исправит положение. Скорее всего придется как-то заглаживать вчерашний инцидент перед местными жителями.

На острове вообще следует вести довольно взвешенную политику. Во-первых, нельзя чрезмерно преувеличивать значимость Рождества или любого другого христианского праздника, так как этот и близлежащие острова населены в основном мусульманами. Отсюда следует необходимость в мечети и имаме. Но здесь проживают еще и сикхи, индийцы, иудеи, а также представители всех других конфессий, которые только можно представить. В поселке сложилось настоящее международное сообщество, где жители обладают равными правами. Однако, чтобы поддерживать порядок, приходится быть Бутросом-Гали. И сейчас, думаю, подходящий момент, чтобы начать пропагандистское наступление.

Захожу в спортзал и включаю тренажер с беговой дорожкой. Даже в такой пасмурный день, как сегодня, передо мной открывается, несомненно, один из самых прекрасных видов в мире. Солнце изо всех сил старается пробиться сквозь облака, и тусклые золотистые лучи рассвета играют на морской пене, когда волны перекатываются через риф. Не знаю, почему люди хотят работать в городах? Одного только ощущения загрязненной окружающей среды мне достаточно, чтобы сразу же захотелось уехать, едва только я прибываю в какой-то большой город. Вы удивитесь, когда узнаете, какая же вонь стоит в больших городах, с точки зрения человека, привыкшего к природе. Всего за полгода, проведенных на острове, привыкаешь к чистому воздуху, и этого достаточно, чтобы ты начал задыхаться, например, явившись на родину смога, то есть в Лондон. К тому же в мегаполисах тебя постоянно клонит в сон. Неудивительно, что люди, живущие в больших городах, постоянно испытывают стресс и усталость.

Я бегу на месте, чувствуя, как с потом выходит не только выпитое сакэ, но и напряжение, скопившееся за последние два дня. Небо на горизонте немного расчистилось, и это голубое предзнаменование ясных дней вселяет надежду. Возможно, погода улучшится быстрее, чем мы ожидали.

Когда я возвращаюсь домой, чтобы принять душ и переодеться в льняную рубашку и брюки, которые ношу зимой и летом, Кейт уже ушла на работу. Удивительно, как мало видишься с человеком, даже если вы живете вместе и работаете на острове площадью сто пятьдесят акров.

В семь утра, когда я вхожу в ресторан, помещение кажется заброшенным. Только пара уборщиц заканчивает мытье серого мраморного пола и несколько официантов разносят блюда к завтраку типа «шведский стол». Идя параллельно буфету, уставленному тарелками с мясом, сыром и салями, должен отметить, что ассортимент сегодня довольно скудный. Сразу видно, силы и возможности наших поваров на исходе. На столе не видно дынь, ананасов, клубника явно не первой свежести, бананы для детишек уже заметно почернели, а тропических фруктов вовсе нет. Да, зрелище довольно жалкое. Учитывая, что курорт находится на тропическом острове, буфет должен просто ломиться от фруктов, как во время средневекового королевского пира. А то, что я вижу сейчас, напоминает своей убогостью четырехзвездочный курорт. Хотя если постараться…

Звоню менеджеру по продуктам:

— Жан-Франсуа, я сейчас около буфета…

— Ах нет, не надо мне ничего объяснять, — начинает он. — Я ничего не могу поделать. Шеф-повар уже просто хочет убить меня. А я и сам готов застрелиться.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Нет, до тех пор, пока не приплывет этот гребаный корабль. Мне нужны фрукты. Нужно гребаное розовое шампанское, причем еще со вчерашнего дня. И знаешь что?

— Что?

— Наш новый русский…

— Мистер Георгий.

— Да, именно. Он хочет закатить празднество на этой гребаной песчаной отмели сегодня к вечеру. Остается только надеяться, что корабль не опоздает. Иначе ты, шеф и Бернар сделаете из меня шашлык.

— Так он заказал песчаную отмель?

— Oui.[12]

— На сколько персон?

— Двадцать, двадцать пять, точно не уверен.

— Прекрасно, — говорю я. — Одну минуточку…

Быстро соображаю, что на этом мы можем заработать двадцать, а то и все тридцать тысяч долларов. Я должен убедиться, что этим утром на виллу мистера Георгия послали несколько свечей, халат и бутылку шампанского. Следует навестить его во время завтрака, а еще лучше — прийти прямо к нему на виллу. Обычно такие VIP-клиенты предпочитают не питаться в общественных местах, если могут сделать это где-то еще. Однако на всякий случай я предупреждаю Лейлу, одну из самых перспективных управляющих рестораном, звонить мне на мобильный, если мистер Георгий и его банда приедут.

— Итак, — встряхиваю я Жана-Франсуа еще раз, — встречай меня прямо сейчас возле кухни.

Не оставив французу шанса пожаловаться, даю отбой. Выпиваю ударную дозу двойного эспрессо, забираюсь в багги и еду к огороду возле кухни.

Это маленькое спокойное место, содержание которого обходится нам в пятьдесят тысяч долларов в год и где гости могут подышать воздухом, смешанным с ароматом экзотических трав, а также попробовать самые свежие овощи прямо с грядки. Это одна из тех экологически чистых ценностей, которые мы рекламируем наравне с тай-цзи и йогой. Именно такие места пробуждают любовь к природе в каждом жителе мегаполиса. В информационных подборках на всех виллах, вместе со справочником по услугам спа-салона и меню, лежит красочный буклет об этом огороде, предлагающий экскурсию в чудный уединенный уголок, где гости могут отведать экзотические напитки, подаваемые на закате солнца.

Остановившись около горшечного сарая и выйдя под моросящий дождик, думаю с некоторым облегчением, что никто ни разу так и не заказал эту романтическую прогулку по огороду. Все-таки он выглядит просто отвратительно. Пытаюсь вспомнить, когда был здесь в последний раз. Должно быть, примерно восемь месяцев назад, когда решался вопрос о выделении на огород средств размером в пятьдесят тысяч долларов. Да, думаю я, осматриваясь, одному Богу известно, куда пошли эти деньги, но непохоже, чтобы их истратили непосредственно на улучшение огорода.

У томатов длинные тонкие стебли и нет плодов. У бобовых нет стручков, а ночная фиалка выглядит как затянувшаяся года на три попытка вырастить кресс-салат. Этим мы не накормили бы даже больных анорексией, которым полагаются овощи после очистки кишечника. Что уж говорить про громадный отель, переполненный самодовольными мудаками, у которых ничто, кроме белуги, уже не вызывает слюновыделения.

Единственное, что здесь имеет хоть какую-то ценность, — это теплицы, переполненные цветами, комнатными растениями и орхидеями. Здесь растут основные украшения для всех наших общественных мест и вилл для отдыхающих. Но мы получаем в неделю еще около 4500 срезанных цветов из Малайзии. И каждый раз, когда обслуга виллы украшает кровать парочки розовыми цветками франджипани, выкладывая узор в виде большого цветка или дракона, мы знаем, что каждый бутон и лепесток доставлен самолетом. То же самое касается орхидей, которыми украшено почти все, в том числе ванные комнаты и бар. Раньше мы брали цветы напрокат у одной фирмы в Таиланде, по четыре доллара за горшок. Каждый раз, когда цветы увядали или у растений темнели листья, мы звонили в фирму и цветы заменяли на свежие. Однако во время недавней кампании по снижению расходов мы взяли партию орхидей на восемь тысяч долларов. Их доставили без горшков, и сейчас они находятся на кирпичах в теплицах, пока мы думаем, что с ними делать дальше. Сейчас, проходя мимо теплиц и глядя на бесполезные цветы, хаотично размещенные на столах, я думаю, что сделка по четыре доллара за горшок выглядела не так уж плохо.

Другие теплицы используются более толково. Они представляют собой три больших туннеля по пятьдесят метров в длину и три метра в ширину. В этих теплицах выращиваются черенки, которые в основном идут для ландшафтной архитектуры садов. Учитывая, что мы меняем и пересаживаем от трехсот до четырехсот растений в день, двум работающим здесь сотрудникам хлопот хватает.

Жан-Франсуа лихо подъезжает к огороду и выпрыгивает из багги. Его черные туфли с кожаными подошвами выглядят немного неуместно на сыром песке. Зачем он так вырядился? Он что, управляющий продовольственным магазином из Сити?

— Ну что, нашел что-нибудь съедобное?

— Боюсь, что нет, — отвечаю я.

— Ах, oui, — пожимает он плечами — один из галльских жестов, означающих что-то вроде «я же говорил». — Я даже не брал в расчет это место.

— Неужели?

— На прошлой неделе шеф-повару удалось раздобыть немного мяты в саду. Представляешь, это вызвало всеобщее ликование на кухне.

— Мята? Вот это она?

— Так, — Жан-Франсуа осматривается по сторонам, — в ближайшие две недели вы с Кейт можете забрать вазу с ночными фиалками. Хотите?

— Нет, спасибо, — говорю я, чувствуя себя немного по-дурацки. Очевидно, это место — самое большое посмешище острова. А я тешил себя иллюзиями, будто за пятьдесят тысяч в год получу нечто большее, чем несколько черенков и листьев. А зря. Пора надрать кому-то задницу.

На пути к багги мои размышления о том, кто будет первым в этом списке, прерывает телефонный звонок. Это Лейла. Очевидно, мистеру Георгию понравился буфет, а следовательно, он непривередлив в еде. Он и несколько его друзей только что зашли в столовую. Я смотрю на свои часы. Сейчас только четверть десятого. Для миллиардера мистер Георгий удивительно пунктуален.

Нажимаю на педаль газа и через десять минут уже приветствую мистера Георгия. Желаю ему самого доброго утра, каким оно только может быть. Высокий, с роскошной шевелюрой, хорошо сложенный, он производит впечатление человека веселого и энергичного. Мистер Георгий совсем не похож на низкорослых, толстых, желчных олигархов, с которыми мне приходилось до этого любезничать. Я сажусь за его стол, чтобы выпить с ним вместе чашечку кофе, пока он уплетает яйца бенедикт. Обычно я так не поступаю, поскольку клиенты не любят долгих разговоров за завтраком. У большинства из них нарушен суточный ритм организма в связи с перелетом через несколько часовых поясов. Они почти засыпают на ходу, и сама мысль о разговоре заставляет их избегать твоего общества. Однако у мистера Георгия веселый и даже бодрый вид. А впрочем, с чего бы ему грустить? У него есть пара сексуальных девчонок на одной из многочисленных вилл и целая когорта идиотов, чтобы смеяться над его шутками. Черт, в таких условиях даже Бен бы развеялся.

Русский снова и снова повторяет, как ему здесь нравится, несмотря на то что он только приехал. Кажется, Гарри небезуспешно пустил в ход свое обаяние и наладил хороший контакт с этим гостем еще на яхте по пути сюда. Сейчас русский богач в предвкушении ночной прогулки на песчаную отмель. Мистер Георгий привез еще двадцать три гостя, и он хочет, чтобы они полностью насладились жизнью. Оказывается, у его брата день рождения. Дмитрию исполняется пятьдесят, и он просто жаждет славно повеселиться. Мистер Георгий доволен и тем, что мы заказали подходящее вино. Я предлагаю ему провести дегустацию на пляже после полудня. Если парень собирается потратить по меньшей мере двадцать три тысячи долларов за одну ночь — а песчаная отмель обходится ему в тысячу долларов за человека, — то я просто не могу упустить возможности получить с него еще и за марочное вино превосходного качества. У нас есть небольшие запасы специально для потенциальных транжир. Кажется, идея пришлась Георгию по вкусу, и он радостно пожимает мне руку. Платиновые часы олигарха «Брейтлинг Бентли» блестят в лучах солнца, которое мы увидели впервые за два дня. Дела налаживаются.

Едва я встаю, чтобы пожать руку богачу еще раз, как из другой части столовой доносится грохот и громкий стон. Двое быков из свиты Георгия резкими движениями хватаются за карманы. Эти мало что решают в команде русского, да и соображают, видимо, туго. Пытаюсь быстро придумать, как объяснить этой шайке, что на острове запрещено пользоваться огнестрельным оружием. И тут из-под дальнего стола раздается еще один тихий стон. Что за чертовщина?

Наспех извинившись, мчусь в ту сторону и нахожу Лейлу на полу. Вокруг нее разлито нечто, напоминающее воду.

— С тобой все в порядке? — спрашиваю я. — Ты упала?

— Нет, — шипит она сквозь стиснутые зубы. — Я рожаю.

Я настолько потрясен, что не могу пошевелиться. Лейла? Рожает? Я и не подозревал, что она в положении. Так же как, впрочем, и остальные. Она даже не выглядит располневшей. Стоит признать, конечно, что она немного полновата, но Лейла всегда была такой. Давно ли она забеременела?

— Какой срок? — спрашиваю я в полном замешательстве.

— Девять месяцев, — шепчет она, прежде чем разразиться новым криком, потом хватает меня за руку и практически выкручивает ее.

— Черт! — начинаю паниковать я.

— Че-е-е-е-е-е-ерт! — заходится в крике Лейла.

— Ты собираешься рожать прямо здесь? — спрашиваю я. — Около блюд с фруктами?

— Похоже на то, — говорит она, часто дыша ртом. Ее лицо стало пунцовым.

— Кто-нибудь наконец позвонит чертову доктору? — кричу я в манере, отнюдь не свойственной управляющему.

— Да, сэр, — отзывается один из официантов, подбегая к стойке, возле которой Лейла обычно встречает посетителей.

— Ты можешь двигаться? — нервно спрашиваю я.

— Не-е-е-е-е-е-е-ет! — вопит она. — Малыш уже выхо-о-о-о-одит!

Черт! Блин! Блин! Черт! Когда в колледже мы изучали ресторанное дело, нас этому тоже не учили. Я оглядываюсь на гостей. Некоторые из них уходят, другие словно приросли к месту и продолжают глазеть, а третьи, будто при просмотре реалити-шоу, невозмутимо поглощают клубнику, качество которой, увы, ниже стандартного.

— Может, кто-нибудь догадается поставить ширму и даст женщине сохранить достоинство?! — кричу я. Оглянувшись на Лейлу, я легонько сжимаю ей руку. — О’кей, Лейла, — говорю я, пытаясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно. — Я, кажется, помню, что нужно правильно дышать.

— А чем, по-твоему, я сейчас занимаюсь, придурок? — шипит она, и крупные капли пота скатываются по ее лбу.

— Молодец, умница, — говорю я, похлопывая ее по плечу. — Продолжай в том же духе.

С улыбкой глядя в напряженное лицо Лейлы, не могу не думать о том, что на моем месте сейчас должен быть отец ее ребенка. Кем бы он ни был. Это первые роды, которые случились на острове, и я уже думаю о проблемах с местной властью. Они, мягко говоря, не одобряют, даже если женщина и мужчина, не состоящие в браке, просто сидят друг с другом, не говоря уж о рождении внебрачных детей. Нам придется пустить слух о том, что ее муж умер или что-то наподобие того. До тех пор, пока настоящий отец не решится взять на себя ответственность и признать ребенка.

Через десять минут появляется доктор Сингх, и мне больше не обязательно держать роженицу за руку. Ему удается убедить Лейлу уехать. В перерыве между схватками доктор сажает ее в багги, чтобы отвезти в операционную в поселке персонала. Там, несомненно, более подходящее место для родов, чем посреди зала главного ресторана.

Я быстро обхожу комнату, чтобы извиниться перед гостями за причиненное неудобство, и выражаю надежду, что происшествие не испортило никому аппетит. К счастью, большинство гостей относятся к этому спокойно. Некоторые интересуются, кто отец, и я отрабатываю на них версию о погибшем муже. В третий раз моя история звучит почти убедительно. Однако единственная вещь, которая по-настоящему интересует отдыхающих, — это погода. Когда прекратятся дожди? Обычно ли это для данного времени года? Как долго продлится? Я стараюсь отвечать на вопросы каждого из них с юмором:

— По крайней мере снега точно не будет.

Когда ухожу из ресторана, мне звонит Жан-Франсуа и сообщает, что «Мария-Селеста» прибыла. В его голосе явно слышится облегчение.

— Теперь у нас есть фрукты! — кричит он в трубку. — Ананасы, манго, целые горы фруктов!

— Отличные новости, — радуюсь я. — Что насчет розового шампанского?

Наступила пауза. Я слышу, как он шуршит счетами.

— Нон, месье.

— Что?

— Нон, розового шампанского нет.

— Тогда ты по уши в дерьме, — злюсь я и вешаю трубку.

Еду в ресепшен. Моя задача встретить пассажиров утреннего рейса. Яхту послали на материк, чтобы забрать шестерых гостей, прилетевших ночью из Великобритании. Проходя по вестибюлю в сторону пристани, сталкиваюсь с Анжелой, одетой в облегающий гидрокостюм. Похоже, одной из дочерей мистера Антонова предстоит урок по виндсерфингу.

— Доброе утро, — здороваюсь я.

— Доброе, — отвечает Анжела. Судя по виду, настроение у нее не очень. — Знаешь про Лейлу?

— Да, я был там, — сообщаю я.

— Кто отец? — интересуется она.

— Без понятия. — Интересно, неужели она думает о том же, о чем и я?

— Как выглядит ребенок? — продолжает расспрашивать Анжела.

— Не уверен, что он уже родился. Когда я уезжал, у нее еще были схватки.

— Ох! — восклицает она, перед тем как сойти с пристани, таща за собой маленькую девочку.

Я смотрю в море, уже полностью готовый к роли приветливого встречающего. Яхта с гостями приближается к берегу, и раз уж погода оказывает новичкам не слишком радушный прием, я надеюсь, что моя профессионально обаятельная улыбка компенсирует этот досадный факт. Но как только яхта начинает причаливать к пристани, я понимаю: чтобы ситуация нормализовалась, потребуется нечто большее, чем несколько коктейлей и охлажденных полотенец. По палубе взад-вперед шагает высокий краснолицый парень, одетый в рубашку с короткими рукавами и серые слаксы, и кричит на капитана. Неподалеку стоит довольно полная женщина с химической завивкой и неутешным страдальческим взглядом.

— Доброе утро. — В моем голосе звучит немалая тревога.

— Вы управляющий? — Краснолицый парень поворачивается ко мне лицом.

— Ну да, — отвечаю я.

— Что ж, вы совершенно безответственный тип.

— Я вас слушаю.

— Подчеркиваю: крайне безответственный. Мы могли погибнуть.

— Погибнуть?

— Да вы только взгляните на это! Взгляните! — Парень жестом указывает на море. — Надвигается шторм, настоящий шторм, плыть совершенно небезопасно, слишком большие волны. Вы должны были предоставить самолет. Вы просто по-идиотски безответственный. Мы уедем отсюда только на самолете. Моя жена… жена… она же могла утонуть. Нас бросало из стороны в сторону по этому чертову судну. Не так ли? Не так ли? — Он смотрит, как на берег высаживается пожилая пара. На нем голубой блейзер и панама, а на ней спортивная юбка из хлопка до колена, прозрачная на свету.

— Да, путешествие было не самое приятное, — признает мужчина, подавая руку своей жене.

— Охотно верю, — говорю я. — Мне ужасно жаль, если это так. Единственное, что я могу сделать, — извиниться перед вами. Судно очень хорошее, а капитан достаточно опытный, он не первый раз совершает такой рейс. Я полностью уверен, если бы поездка представляла угрозу для жизни, он бы вообще не вышел в море.

— Я просто в шоке, — продолжает краснолицый, — моя жена вообще в ужасном состоянии. Взгляните на нее!

Должен признать, его спутница выглядит несколько измученной.

— Мне действительно жаль, сэр. Пожалуйста, пройдите на ресепшен, мы дадим вам что-нибудь выпить. А если вам потребуется помощь врача, то мы его позовем.

В конце концов они достаточно успокаиваются, чтобы сойти с судна и выпить бесплатный коктейль. Между тем я успеваю перемолвиться словечком с капитаном. Выясняется, что по пути на остров яхту настигла парочка больших волн, и ему пришлось заглушить мотор. Тогда я приказываю капитану снова выйти в море, отчасти чтобы проверить, насколько там неспокойно, отчасти чтобы улизнуть от гостей.

Когда мы отчаливаем от пристани, дождь прекращается. Я стою на носу корабля, чувствуя, как теплый ветер играет моими волосами, прямо как у героини Кейт Уинслет в «Титанике». Ощущения совершенно фантастические: покидая остров, ты рассекаешь волны, сметаешь паутину прошлого, даже если это всего на несколько минут. Бывают дни, когда на острове чувствуешь себя как в тюрьме. Сегодня именно такой день. Я откидываю голову назад и глубоко дышу полной грудью. И тут звонит мой сотовый. У меня возникает сильное искушение не брать трубку. Но я не поддаюсь слабости.

— Привет, это Гарри.

— Здорово.

— Где ты?

— На гостевой яхте, в море.

— Опаньки…

— А что?

— Мы ждем тебя под пагодой на пляже «Палмсэндс». Ты же должен совершить обряд бракосочетания.

Четверг, после обеда

В тот момент, когда я объявляю мистера и миссис Ногами мужем и женой, облака расходятся и выглядывает солнце.

— Спасибо тебе, Господи, — бормочу я, поглядывая на небо.

— Хай, — соглашается мистер Ногами.

— Хай, хай, — поддакивает новоиспеченная жена.

Даже не могу толком объяснить, что именно меняется, когда есть солнце. Окидываю взглядом пляж «Палмсэндс» и замечаю пару японцев, которых я сочетал браком во вторник. Они шагают к морю с масками и трубками для подводного плавания. Какая-то толстуха с серебристым поясом волочит деревянный лежак из тени пальмы поближе к воде. Двое белокожих немцев, густо намазанных солнцезащитным кремом, переливающимся всеми цветами радуги, идут мимо, не обращая никакого внимания на церемонию. Еще не высохшие от дождя черные вороны, нахохлившись, сидят на ветках. Да, небо определенно проясняется. А значит, жизнь возвращается в привычное русло. Чувствую, как напряжение во мне немного ослабевает. Во всяком случае, плечи не прижаты к ушам. Остров снова становится местом, где управляющему можно применить все свои способности. Черт, я же мог выкроить минутку, чтобы забежать в бутик и помириться с Кейт. Пригласить ее на ужин или что-то в этом роде.

Пожимаю руки японским молодоженам, позирую с ними под пагодой — обязательный фотоснимок после церемонии. Мистер Ногами ерзает на месте, его голова где-то на уровне моих подмышек. Зато прическа миссис Ногами достает мне до уха и противно щекочет. Но все мы радостно улыбаемся, словно закадычные друзья.

Провожаю новобрачных до разукрашенного цветочными гирляндами багги, на котором им еще предстоит долго кататься по острову в компании фотографа. Звонит мобильный. По номеру вижу — вызов из центра подводного плавания.

— Алло, это Ганс.

— Привет, в чем дело?

— Ты не мог бы подъехать к нам? — продолжает он странно глухим голосом.

— Что-то важное? — настораживаюсь я и одновременно приветливо машу рукой японцам. По привычке проверяю, в порядке ли ногти. — Я немного занят.

— Тут у нас такая ситуация… — мямлит Ганс.

— Какая ситуация? — Я начинаю раздражаться. С этими тупыми немцами вечно случаются какие-то проблемы.

— Ну, в общем, здесь один тип скончался.

Твою мать! Ну конечно, после такой новости все мое внимание переключается на Ганса. Кто умер? Когда умер? От чего? Какую ответственность понесет за это курорт? Признаюсь, здесь я слегка покривил против истины. Мой первый вопрос, естественно, о нашей возможной ответственности. Торопливо усаживаюсь в багги и мчусь на предельной скорости через весь остров. Заливчик, в котором у нас проходит большая часть подводных погружений, расположен возле пляжа «Силверсэндс». В пути я остаюсь на связи с Гансом, который сообщает мне все новые подробности. Слава Богу, погибший турист не из нашего отеля. Он был в группе, поселившейся в четырехзвездочном отеле, до которого от нас добираться целый час морем. Администрация этого курорта уже обратилась с просьбой разрешить им причалить у нашего берега, чтобы доктор Сингх мог подписать свидетельство о смерти.

— Они приплыли сюда, чтобы понырять, — объясняет Ганс. — Бедняга умер прямо под водой.

— Боже… Жуть какая!

— Они там все просто в шоке, — добавляет немец.

— Пусть все остаются на местах. Я должен поговорить с доктором Сингхом и доложить в главный офис. Надо выяснить, каковы наши действия в таких случаях.

Какое-то время пытаюсь связаться с доктором Сингхом. Он не отвечает ни по мобильной связи, ни по служебному телефону медицинского кабинета. Наконец, когда я уже подъезжаю к месту происшествия, доктор отзывается. Для человека, основной работой которого всегда было оформление больничных листков для сотрудников, измученных похмельем, сегодня выдался трудный денек. Сингх сообщает, что находится в службе размещения, ждет самолет-амфибию. Нужно сделать Лейле кесарево сечение, а сам доктор не может в условиях острова провести такую операцию.

— Звучит серьезно.

Я не на шутку обеспокоен за Лейлу и ее ребенка. Думаю, что не хотел бы еще раз пережить такой день, да еще в такой спешке. Доктор Сингх пытается убедить меня, что нет ничего серьезного. Для ребенка нет никакой опасности. Дальше он рассказывает, что у Лейлы раскрытие составляет всего три сантиметра, как будто я понимаю хоть что-нибудь.

— Хорошо, хорошо, — машинально отвечаю я. — Это хорошая новость.

— Но ребенок идет вперед ножками, — продолжает тараторить доктор.

— Значит, новости не так уж хороши?

— Не очень, — соглашается Сингх.

— Ты должен лететь вместе с нею? — интересуюсь я.

— Нет, хотя вначале я собирался. Но на материке решили, что отправят из больницы своего доктора на том же самолете. Так что если я тебе нужен здесь…

— Нужен, очень нужен, — поспешно соглашаюсь я и вижу, как заходит на посадку санитарный самолет-амфибия. Признаюсь, я еще не видел в своей жизни мертвецов. Наверное, в этом нет ничего особенного, если рядом кто-то опытный в таких делах. Иначе я просто не знаю, что нужно делать в таких случаях. — И как можно скорее.

— Ладно, — соглашается доктор. — Как только я удостоверюсь, что с мисс Лейлой все в порядке, так сразу и приеду, без промедления.

Сажусь в багги и смотрю, как неподалеку от берега качается на волнах яхта ныряльщиков. У нее какой-то несчастный вид, несмотря на сверкающее бирюзовое море вокруг и отдраенную до блеска палубу. Пассажиры яхты расхаживают взад-вперед по палубе. Они явно нервничают и раздражены: то поворачиваются к морю, то бросают вопросительные взгляды в сторону пляжа, где находимся мы. Всего лишь двое пассажиров неподвижно стоят возле чего-то, лежащего на палубе. Даже издалека ни с чем не спутаешь покрытое одеялом тело. В душе я очень сочувствую их несчастью, но мне дорога моя работа, и я не могу позволить им сойти на берег, пока не получу разрешения из главного офиса. Я вновь набираю номер.

По-моему, это один из самых скверных, а может, и самый скверный случай из всего, что происходило на острове до сих пор. Мы повидали немало упавших куда-то в пьяном виде гостей, с печальной регулярностью возникают всяческие инциденты в бассейнах. До сих пор с содроганием вспоминаю, как в бассейне одной из вилл едва не утонула маленькая девочка. Парень из обслуги виллы как раз проходил мимо, когда оттуда с воплями о помощи выскочил старший брат малышки. Парень бросился на виллу и увидел, что девочка неподвижно лежит на воде. Очевидно, она находилась в таком состоянии одну или две минуты. Хорошо, что наш парень умел делать искусственное дыхание. Из несчастной вылилось столько воды, как будто она выпила полбассейна. Все, кто узнал об этом происшествии, были просто в шоке. Потом мы отправили пострадавшую девочку на материк, где она провела три дня в больнице. Еще пару дней она прожила у нас на курорте, так как родителей предупредили, что лететь ребенку нельзя, пока существует опасность инфекции в легких. Стоит заметить, что после возвращения этой семьи из больницы на остров мы не брали с них денег за проживание. Да и трансферы на материк и обратно не стоили им ни цента. Не думаю, что мы тем самым сколько-нибудь разорили свое начальство, — все же бывают случаи, когда порядочность превыше выгоды.

Похожие действия нам пришлось выполнить и в отношении гостя, неудачно прыгнувшего с яхты и сломавшего два ребра. Причем мы по закону не несли никакой ответственности за тот случай. Стоит ли говорить, что, проявляя милосердие, мы не упускаем случая раструбить об этом, делая себе маленькую рекламу. Для этого пострадавшего администрация курорта также сделала оставшиеся дни пребывания бесплатными. Кроме того, ему безвозмездно отдали спинной корсет, чтобы было удобнее лететь на самолете. Однако несчастный наш гость прислал корсет обратно, сопроводив посылку очень трогательным письмом, копию которого он направил и в адрес нашего главного офиса. Вот и вышло, что вся эта волнительная история как бы осыпала нас всех розами похвалы и благодарности, хотя для отеля это было скорее неприятным потрясением.

Если уж говорить о всяких происшествиях, то у нас их намного меньше, чем в городских отелях. Зато каждая ситуация, возникающая на острове, существенно усугубляется отсутствием средств сообщения. Особенно в три часа ночи. Внешний мир для нас слишком далек, чтобы оказывать заметное воздействие. Нам известно, какие гостьи на самом деле проститутки, хотя прибывшие с ними господа регистрируют их и не выгоняют по утрам. У нас здесь не бывает бродяг, ищущих, где бы переночевать. Нет также жуликоватых консьержей, которые тайком поселяли бы в номера сомнительную публику, обделывали делишки с торговцами наркотиками или закрывали глаза на недопустимое поведение проживающих. Более того, консьержей у нас вообще нет. На курорте постоянно организуются какие-нибудь специальные услуги для отдыхающих, но основной их смысл в том, чтобы как можно больше денег было потрачено гостями именно на острове. Возвращаясь к консьержам, хочу добавить вот что. Ну, были бы они на нашем курорте, и что бы они могли рекомендовать отдыхающим? Поехать поужинать на остров «Фэнтези»? Или посетить какую-нибудь кофейню на материке? Может быть, прогулку на яхте? Нет, настоящий профессионал гостиничного бизнеса ни за что на свете не позволит, чтобы непрошеные советчики уводили от нашей кассы столь ценные золотые ручейки.

Наконец звонок из главного офиса. Принято решение — не стоит связываться с приятелями утопленника. Эти люди у нас не отдыхали, их проблемы нас не касаются. Страховая компания, обслуживающая наш отель, решительно отказывается вообще рассматривать этот трагический случай. Боссы сообщают мне, что наше участие в разбирательстве гибели человека неизбежно обернется кошмарным бумаготворчеством, оглаской и станет нежелательным фактом, бросающим тень на весь курорт. Я немного пытаюсь дискутировать, убеждая начальство, что отель и без того попадет в сводки новостей. Если же мы бесцеремонно прогоним компанию ныряльщиков, это негативно отразится на нашей репутации. Пускаю в ход даже не совсем уместные доводы об ухудшении кармы. В ответ руководство разражается таким презрительным хохотом, что кажется, будто его слышит вся Европа. Какое, к черту, ухудшение кармы? Снова пытаюсь объяснить, что курорт на отдаленном острове должен совершенно по-особому рассматривать вопросы милосердия и доброты к другим людям. Кому, как не нам, суждено время от времени попадать в ситуации, требующие помощи и поддержки из внешнего мира? Однако это вызывает следующую реакцию: главный офис интересуется, не выпил ли я с утра.

После этого разговора я готов наконец пойти к Гансу в центр подводного плавания, чтобы радировать на яхту о невозможности высадки на остров, о чем мы, естественно, сожалеем. Но в этот момент замечаю бегущего ко мне вприпрыжку доктора Сингха. Белая рубашка врача расстегнута и почти полностью вылезает из черных брюк, а волосы в совершенном беспорядке. Вдобавок он весь обливается потом. С тех пор как доктор около года назад приехал на наш остров, я никогда не видел его в таком состоянии.

— Успокойся, успокойся, — пытаюсь я привести его в чувство. — Мне только что сообщили, что чужаки не должны причаливать к нашему пляжу.

— Извини, что ты сказал? — немного отдышавшись, произносит Сингх, приглаживая руками волосы.

— Мне приказали дать им ответ в том смысле, что причаливать не разрешают.

— При всем моем уважении, сэр, — доктор делает глубокий вздох, — это преступно.

— Ты уверен?

— Да, сэр. Я — врач, и мой профессиональный долг дать заключение о смерти. Если вы прогоните этих людей, то мой долг не будет исполнен. Я должен выполнить мой долг — это моя работа.

Меня всегда раздражала манера доктора Сингха с пафосом расписывать свои достоинства. Тошно даже вспоминать все случаи, когда этот лекарь с жаром доказывал, что каждому сотруднику, пришедшему просить освобождение от работы, он обязан выписать больничный лист. Сингх так ни разу и не захотел понять простой и очевидный факт: некоторые люди попросту хотят таким способом увильнуть от работы. Но сегодня доктор меня приятно удивил, я просто готов расцеловать его. Получив такую поддержку, я, конечно же, не могу отослать несчастных людей обратно в просторы моря. Очень уж не по-человечески заставлять их поднимать паруса рядом с трупом, лежащим под палящим солнцем на палубе. Мне было бы стыдно смотреть в глаза людям, если бы пришлось до буквы подчиниться указаниям начальства. Нашим далеким боссам ни за что не понять — так дела не делаются в этом райском уголке. Море — очень опасное место. Сами острова не менее опасны для человека. Поговаривают, будто в наших водах до сих пор орудуют банды пиратов. Я точно знаю, что на некоторые острова категорически запрещено высаживаться. Знаю и то, что есть в океане несколько мест, даже поблизости от которых проплывать опасно. И никто на свете не переубедит меня, что возможные неприятности, со мной или с кем-то из наших гостей, мы должны переживать в гордом одиночестве, не обращаясь за помощью на курорты или отели конкурентов. Хотя мне понятно, что мои убеждения — полный вздор для тех, кто перекладывает бумажки в комфортабельном офисе лондонского района Найтсбридж.

Вновь набираю номер главного офиса и растолковываю шефам особенности ситуации. Не буду скрывать, я намеренно сгущаю краски, напирая на то, что оставлять даже посторонний корабль без надлежащей помощи значит нарушать законы государства, где мы находимся. Это действует. Получаю разрешение действовать сообразно обстановке. Но теперь я, кажется, прикрыл свой зад от возможных нагоняев со стороны начальства.

Увидев меня, Ганс слегка расслабляется. Посмотреть на него со стороны — так это классический хиппи, загорелый, пышущий энергией и разукрашенный татуировками. Парень обожает находиться в компании морских черепах и скатов. Это не тот человек, кому можно объяснить степень риска или убедить в важности соблюдения правил погружения. А в сложившейся ситуации не нужно быть великим психологом, чтобы понять — немец уже весь извелся от свалившейся на его голову тягостной и трагической проблемы. С другой стороны, избранный Гансом род занятий рано или поздно должен был подвести его к подобным кошмарным происшествиям. Да и несчастные друзья погибшего — одного поля ягодки с нашим инструктором. Я не удивлюсь, если окажется, что Ганс хорошо знаком с капитаном ожидающей нашего решения яхты.

Немец поспешно радирует на яхту о полученном разрешении. Ныряльщики радостно машут руками, и кажется, что на берег накатывает небольшая волна оптимизма. На яхте запускают двигатель, снимаются с якоря, и судно направляется к причалу.

Только теперь я осознаю, как неестественно часто стучит мое сердце, и замечаю, что вспотели руки. Никогда еще меня так не трясло, с тех пор как в Сингапуре, где я работал в отеле, человека пырнули ножом. Помню, тогда я почему-то задержался за стойкой администратора. Вдруг прибегает управляющий японским рестораном и сообщает, что прямо за столиком одного из гостей ударили ножом. Похоже, действовал наемный убийца. Удар был нанесен профессионально, но, к счастью, не задел жизненно важных органов. Пострадавший по каким-то причинам воспротивился вызову «скорой помощи». Вместо этого, истекая кровью и держась за грудь, он прошел на кухню и попросил позвать доктора, чтобы зашить рану. В тот вечер дежурным менеджером оказался бывший кондитер. Случившееся его так потрясло, что он бестолково бросался то туда, то сюда, сам не понимая, что делает. Мне же пришлось долго сидеть и держать раненого за руку, пока не прибыл доктор, чтобы наложить швы. Картина довольно противоестественная. Вокруг продолжалась обычная ресторанная суета. Повара делали свою работу, готовя суши. А когда доктор закончил обработку раны, мы услышали от жертвы нападения всего одну просьбу — принести ему новую рубашку. Рубашку отыскали где-то в хозяйственной кладовой. Переодевшись, этот человек как ни в чем не бывало вернулся за свой столик, чтобы продолжить ужин. Никто из сидящих за соседними столиками так и не понял, что случилось.

Нынешняя история с погибшим ныряльщиком — совсем другое дело, хотя я ее воспринимаю как что-то нереальное. Яхта швартуется у причала, и семеро людей с мрачными лицами спрыгивают на пирс, оставив на борту капитана, инструктора подводного плавания и парочку туземцев. Последние стоят с таким горделивым видом, как будто уж они-то плавают лучше дельфинов. Остается на яхте и спутница (жена или приятельница) погибшего, она стоит на палубе поблизости от тела. Наш Ганс развивает бурную активность. Он ведет сошедших с яхты ныряльщиков в наш центр подводного плавания, угощает их горячительными напитками, приносит воду и подогретые полотенца. Толстуха Анжела, наоборот, устремляется на яхту, где участливо принимается успокаивать рыдающую женщину. Очевидно, личные проблемы с ловеласом Ёсидзи поблекли на фоне настоящего горя. Анжела помогает подруге утопленника сойти на причал и сопровождает ее в помещение центра подводного плавания, где приходят в себя остальные члены экипажа несчастной яхты. Бедной женщине совсем ни к чему смотреть на то, как сотрудники нашего курорта будут уносить с яхты мертвеца.

— Спасибо, дружище, — энергично трясет мою руку высокий загорелый инструктор подводного плавания, который тоже спускается на берег. — Огромное спасибо тебе от всей нашей команды, — добавляет он, отбрасывая назад выгоревшие на солнце и жесткие от морской воды волосы. — Меня зовут Шейн.

— Привет, Шейн.

— Вы нам чертовски помогли, согласившись участвовать в этой истории, — продолжает ныряльщик. — Я понятия не имел, что делать. Представь, за пятнадцать лет впервые такое со мной происходит.

— Так что же, по-твоему, приключилось? — спрашиваю я, поглядывая на завернутое в одеяло тело.

— Не могу сказать в точности, — пожимает плечами Шейн. — Скорее всего бедняга погрузился, и там, на глубине, у него отказало сердце. Почти уверен, если бы приступ произошел не под водой, он бы оклемался. Предполагаю, что он захлебнулся собственной рвотой.

— Гм… — реагирует доктор Сингх, пощипывая себя за подбородок.

— Вы его будете осматривать прямо здесь? — обращается к врачу Шейн, кивая в сторону причала. — Или это нужно делать на палубе?

— Полагаю, его нужно осмотреть там, где он и лежит, — заявляет доктор Сингх.

— Вам виднее, — соглашается Шейн. — Мустафа! — кричит он одному из туземцев, оставшихся рядом с покойным. — Доктор идет на яхту. — Для большей точности Шейн указывает пальцем, кто именно здесь доктор. — Можешь идти, приятель. — И добавляет с улыбкой: — Будь моим гостем.

Доктор Сингх поднимается на борт судна, держа в одной руке чемоданчик, а в другой бумагу и ручку. Немного успокоенный, Шейн зевает и потягивается.

— Здорово, — уважительно замечает он, оглядываясь по сторонам. — Да у вас тут прекрасное место.

— Спасибо.

— Ты здесь управляющий?

— Он самый.

— А как у вас насчет работы? — задает вопрос Шейн. — Сейчас я работаю в такой гнилой дыре. Жрачка отвратительная. Уже ни одного инструктора-аниматора не осталось, — продолжает он жаловаться, то и дело поглядывая на фигуристую Анжелу. Что ж, издали она выглядит вполне эффектно. — И вот что я тебе скажу. — Ныряльщик наклоняется к моему уху, словно собираясь поведать мне страшную тайну.

— Ну что?

— У нас все отдыхающие такие зануды.

— Ясно.

— Ведь кто к нам приезжает, — ухмыляется Шейн. — Неоперившиеся молодожены да облысевшие ветераны, едва живые. — Хохочет. — И даже совсем неживые. — Инструктор снова кивает в сторону яхты. — Если кто-то из них и отважится на морскую прогулку, то либо пялятся на море, либо воркуют, взявшись за руки. А соберутся в столовой — не поверишь, как из морга вылезли. Но здесь у тебя, — Шейн с шумом втягивает воздух, словно пробуя атмосферу нашего курорта, — вполне подходящая обстановочка, чтобы было чем развлечься простому парню из Сиднея.

— Ты даже не представляешь, сколько у нас всего интересного, — подогреваю я интерес собеседника.

В это время доктор Сингх осторожно разворачивает одеяло и склоняется над погибшим.

— У меня сертификат инструктора по дайвингу, могу преподавать водные виды спорта, неплохо знаю технику ночного погружения. И вообще мастер своего дела. — Шейн все больше воодушевляется, описывая свои таланты. Неожиданно он вспоминает об обстоятельствах нашей встречи. — Как дела, приятель? — обращается он к доктору Сингху. — Похоже это на сердечный приступ?

— Определенно все признаки налицо, — подтверждает доктор. — Вам известно, были у покойного раньше проблемы с сердцем?

— По имеющимся у нас анкетным данным, он не болел, — отвечает Шейн. — Я всегда подбираю себе в команду крепких ребят. — Последние слова явно адресованы не только доктору. Ныряльщик хочет произвести впечатление и на потенциального работодателя.

— Не сомневаюсь, — бросаю я. Парень улыбается в ответ, щелкает языком и тычет в меня указательным пальцем. Мне даже трудно сразу сообразить, то ли этот Шейн по-настоящему такой бодрячок, то ли его взвинченное поведение объясняется случившимся. Многие в состоянии шока начинают болтать без умолку. Стоит парню замолчать хотя бы на секунду, как гнетущие мысли о смерти, случившейся на его яхте, возьмут верх. Шейну предстоят серьезные испытания, когда компания, где был застрахован погибший, возьмется за дело. Остается лишь пожелать, чтобы его команда и впрямь оказалась крепкой, как он тут заявлял, иначе бедолага окажется в дерьме по самые уши.

Доктору Сингху требуется еще десять минут, чтобы закончить осмотр и написать отчет. Хотя он вовсе не обязан высказывать предположение о причине смерти, доктор считает свою работу невыполненной, если не указать информацию, представляющую интерес для следователя. Когда Сингх возвращается с яхты, он выглядит бледным и уставшим; ручейки пота стекают по вискам.

— Я думаю, что, по всей вероятности, этот человек утонул, — сообщает доктор с тяжелым вздохом.

— Утонул? — изумляется Шейн и почесывает затылок. — Ни фига себе. Но ты, по-моему, сказал, что у него был сердечный приступ?

— Это наиболее вероятная причина, — соглашается доктор.

— А теперь ты говоришь «утонул»? — По физиономии Шейна видно, что новость основательно его взволновала. Утонувший человек намного серьезнее скажется на профессиональной репутации инструктора по подводному плаванию, чем непредсказуемый сердечный приступ у одного из его подопечных.

— Да, в результате сердечного приступа, — поясняет доктор Сингх.

— А, ну тогда конечно, — откашливается Шейн. — Можно теперь убрать тело с яхты?

Я остаюсь на месте печальных событий, чтобы выразить свое соболезнование плачущей женщине. Она бельгийка, из Брюсселя, приехавшая в отпуск вместе с мужем, с которым прожили двадцать лет. У них двое детей-старшеклассников. Как хорошо, что родители уехали отдыхать одни. Остальные члены группы ныряльщиков немного пришли в себя после того, как умылись, попили чаю и слегка отвлеклись от случившейся трагедии. Я предлагаю всем пойти в ресторан на ленч, они с радостью принимают приглашение. Даже заплаканная вдова усаживается в багги вместе с товарищами по несчастью. Это очень кстати, потому что ей не пришлось увидеть, как неудачно Шейн, Ганс и двое туземных ныряльщиков переносили тело с яхты — избежать падения в воду им не удалось.

Эта четверка много суетилась, пыхтела и напрягалась, пока не сумела поднять покойника. Дальше им предстояло пройти с грузом по сходням. К несчастью, месье Леблан, или как там его звали, при жизни несколько злоупотреблял жареными мидиями и весил, наверное, не меньше тонны. Вся спортивная бригада никак не может унести мертвеца, поскольку двоим по трапу спускаться просто невозможно. Ребятам ничего не остается, как попытаться перебросить умершего сразу на причал. На счет «три» они раскачивают тело, чтобы мощным толчком забросить его на доски причала и не уронить в воду. Еще раз досчитав до трех, грузчики бросают мертвеца через борт. Тело с глухим звуком ударяется о палубу, и Шейн невесело усмехается.

— Слава Богу, бедняга уже мертв, — замечает он. — Очень уж тяжело ему дается этот последний путь.

Пока все это происходит, я занят не прерывающимися ни на минуту переговорами с главным офисом. Мы обсуждаем подробности процедурных вопросов, отыскивая подходящие способы избежать неприятностей для фирмы. В одном из промежутков затянувшихся консультаций мне на мобильный прорывается звонок от Жана-Франсуа.

— Мы все организовали на пляже «Голденсэндс», — сообщает он.

— Все организовали?

— Oui, — подтверждает менеджер по продуктам питания. — Для дегустации вин к этому ужину. Минут через пять должен подъехать мистер Георгий.

— Хорошо, я еду.

Прощаюсь с оставшимися на причале, выражаю соболезнования Шейну и его команде. Ребята пожимают мне руки и вновь благодарят за разрешение причалить к берегу. Приходится еще раз выслушать, что они были в полном смятении и не знали, что им делать. Шейн опять намекает на трудоустройство в роли инструктора по дайвингу, нервно сжимая пальцами сигарету. Я обещаю как-нибудь позвонить ему. Должен признать, этот парень внешне вполне соответствует своей профессии, даже если усомниться в его моральных качествах. Шагая к багги, делаю короткий звонок Бену. Прошу его внимательно присмотреть за свалившимися на нашу голову отдыхающими с курорта-конкурента. Вся их группа должна после ленча немедленно вернуться на яхту. Меньше всего нам здесь на острове нужны неведомо как затесавшиеся нелегалы, рассчитывающие на бесплатный ужин. Потом связываюсь с доктором Сингхом, у которого последние события вызвали прилив трудолюбия. Доктор организует перевозку умершего в медицинский кабинет и последующую его отправку на материк для вскрытия. Похоже, наш медик все основательно продумал.

— Да, кстати! — восклицает Сингх, когда я уже собираюсь дать отбой. — У Лейлы родился ребенок.

— Славно, — улыбаюсь я.

— Мальчик, — продолжает доктор. — Весит четыре сто, уже и волосики есть, такие рыженькие.

— Чудесная новость, — смеюсь я. Именно такие волосы у нашего Ёсидзи.

Отъезжаю от службы регистрации и направляюсь к пляжу «Голденсэндс». Господи, я же мог перехватить там порцию выпивки, проезжая мимо спа-салона.

Примерно через десять минут я уже на пляже. Вижу, что Жан-Франсуа основательно подготовился. Прямо под пальмовыми деревьями неподалеку от виллы «Гранд-Бич», выделенной мистеру Георгию, установлен стол, который ломится от непомерного количества бутылок вина самых известных марок. Белые льняные скатерти развеваются под дуновением легкого ветерка. Когда я подхожу поближе, мистер Георгий как раз встает с лежака и набрасывает халат.

— Добрый день, — приветствую я, стараясь говорить непринужденным и расслабленным тоном.

— Самая подходящая погода для дегустации вин, — усмехается гость, запахивая махровый халат. — Вряд ли в такой день можно придумать более интересное занятие.

— Мне тоже так кажется, — соглашаюсь я.

— Много дел сегодня? — интересуется русский, хлопая меня по спине.

— Да не особенно, — вру я. — А у вас как дела?

— Ох, не говори. Столько звонков уже было, столько сделок проходит, — пускается в откровенность богач. — Такая полоса пошла, что нельзя даже отдохнуть по-человечески.

— Понимаю.

— Ничего не поделаешь. — Олигарх сворачивает тему и, потирая руки, присматривается к шеренге из примерно восьми стаканчиков с винами, расставленной перед ним. — Так, что у нас тут?

— Разрешите вам представить: это Жан-Франсуа, наш главный менеджер по продуктам и напиткам. — Жан-Франсуа учтиво кланяется. — Это Марко. — Жестом показываю на невысокого смазливого парня с уже обозначившимся двойным подбородком. — Он наш главный сомелье. — Лицо Марко радостно вспыхивает. Он вообще приятный и на удивление толковый человек. — Приглядывайте за ним, — добавляю я. — Иногда он немного злоупотребляет дегустацией.

Мистер Георгий хохочет. Сказанное мною он воспринял как шутку. Остальные знают, насколько я серьезен.

— Итак, — с интересом обращается ко мне гость, — с чего стоит начать?

— Ну, я бы посоветовал немного красного и немного белого на ужин, а также шампанское для прогулки на яхте, — вступает в разговор Марко.

— Шампанское — это непременно, — кивает мистер Георгий.

— Обратите внимание еще на этот удачный сорт «Кристалл», — продолжает развивать тему Марко, ловко перекидывая из руки в руку запотевшую бутылку. — Легкое, с фруктовым ароматом, замечательно пьется на закате солнца… так, урожая девяносто седьмого года…

— Гм… — оценивающе мычит мистер Георгий, осушив полфужера предложенного вина. — Ну что ж, очень даже неплохо… Сколько стоит?

— «Магнум»[13] стоит тысячу восемьсот долларов.

— Гм… — только и произносит гость, допивая фужер с вином. — Нет, это определенно хороший, даже отличный сорт. Сколько нам, по-вашему, понадобится взять с собой на прогулку?

— Восемь, по крайней мере семь. В зависимости от того, какой у вас аппетит, — вступает в объяснения Марко. — Ведь это всего лишь аперитив.

— А, Дмитрий, вот и ты наконец! — оживляется Георгий. — Где ты пропадал?

— Немного проспал, — отвечает Дмитрий, растирая ладонями немного заспанное лицо и приглаживая растрепанные волосы. Непохоже, чтобы в семье его считали красавчиком. — Чем вы тут заняты?

— Выбираем вино на сегодняшний вечер.

— Ага, — оживляется вновь прибывший. Очевидно, он еще не понял, для чего все собрались. — Значит, вы тут вино пробуете? Зачем?

— Как ты не поймешь! Чтобы выбрать то, что получше, — бросает Георгий.

— Так ты ж и сам знаешь, как отобрать лучшее, — удивляется Дмитрий, окинув брата и меня таким взглядом, словно перед ним два непроходимых тупицы. — Заходишь в отдел вин, закрываешь левой рукой список названий — чтобы не задумываться, где какая марка, — после чего выбираешь самые дорогие. Архипросто. Стоит ли время тратить на всякие пробы?

Я отпиваю глоток «Кристалла» и улыбаюсь. Чудесно, что над головой снова светит солнце. Жизнь вернулась в нормальное русло.

Четверг, на закате

Большую часть второй половины дня мы проводим в тени пальм, дегустируя несколько самых дорогих сортов вина, которые разыскал Марко. А у этого пройдохи всегда что-то припасено на подобный случай. В том числе «Шато шеваль блан премьер гранд кру»[14] 1947 года, которое уже стоит более пятнадцати тысяч долларов за бутылку, не по возрасту дорогое «Шато лафит Ротшильд премьер кру» 1995 года — шесть с половиной тысяч долларов за бутылку, а также давний наш любимец «Петрус» 1989 года — четыре с половиной тысячи долларов за бутылку. Но нынче наш сомелье превзошел сам себя. После того как бутылку «магнума» сорта «Луи Редерер кристалл» урожая 1997 года он впарил кому-то за тысячу шестьсот долларов, мы не особенно интересовались содержимым своих винных запасов и не рассматривали продажу коллекционных вин в качестве важной составляющей получаемых отелем доходов. Кстати, продажа той бутылки шампанского была разрекламирована, как будто мы сделали клиенту дорогой подарок. Если знаешь, что вина той партии мы взяли по шестьдесят два доллара за бутылку, а выставили на продажу по тысяче шестьсот, почему бы не пойти дальше и не изобразить дело так, будто мы отдаем почти даром бесценное коллекционное сокровище.

Вообще искусство наценки на еду и вино в условиях курорта прямо и откровенно допускает крутое взвинчивание цены даже в сравнении с обычным отелем. Объясняется это просто — доставка редкостных сортов стоит немалых денег, а еще нас нещадно обкладывает налогами и таможенными сборами местное правительство. Но отдыхающим некуда больше пойти на обед или ужин, и в вопросах питания у них нет другого выбора, кроме как воспользоваться нашими услугами. Тем не менее мы стараемся вести честную игру в отношении самых основных продуктов. На пляже мы продаем клубный сандвич за двадцать пять долларов. Если учесть, что подают его вам прямо в руки и большинство составляющих компонентов доставлены издалека, то цена не покажется непомерно высокой. Однако для продуктов из ассортимента общепризнанных деликатесов действуют совсем иные правила. В этом мире баснословной роскоши надо быть готовым к весьма дорогостоящим тратам.

Обычной здесь считается наценка, когда стоимость закупленного нами продукта увеличивается в два с половиной раза. Это хорошо видно на примере черной икры, которую мы подаем по шестьсот долларов за порцию. Вина увеличиваются по стоимости в три-четыре раза, но в недавнем примере с бутылью «Кристалла» сработало другое правило — нам позволено просто называть нашу цену, если клиент заинтересовался и не похож на скупердяя. Откровенно говоря, я считаю, что у личностей, которым нравится накачиваться коллекционными винами, поселившись на отдаленном острове, все карманы должны быть туго набиты долларами. Но забавнее всего такой маленький факт. Самые высокие наценки применяются к безалкогольным напиткам и бутилированной воде. Для клиентов их стоимость подскакивает аж в пять раз. Поэтому отдыхающим, если им интересно не тратить лишних денег, разумнее пить пиво или приберегать бесплатную воду, выставляемую в номерах на прикроватные тумбочки. Это все-таки вариант получше, чем пить воду из-под крана. Хотя от последнего способа утолять жажду вас может предостеречь табличка, если вода совершенно непригодна для питья. А табличка такая при соответствующих обстоятельствах будет обязательно. Хозяевам курортов и отелей совсем ни к чему головная боль отбиваться от судебных исков с помощью армии адвокатов.

Хочу также сказать следующее. По большому счету, я думаю, наши цены на продукты питания вовсе не заоблачные. Достаточно сравнить с тем, что творится на других курортах, и станет понятно — нам еще далеко до поистине шоковых цен. Но должны же мы как-то зарабатывать деньги. Хорошо получается это в городах с помощью традиционной милой забавы, столь любимой профессионалами гостиничного бизнеса, — устройства торжественных ужинов в банкетных залах. Каждый вечер в них подают в огромных количествах супы, бифштексы, овощи, картофельное пюре и мороженое — этак на пятьсот-шестьсот посетителей. Столы заставлены несметным количеством бутылок красных и белых вин, не обходится дело и без массы кофейников и кувшинов с молоком. Добавьте сюда горы всяких дерьмовых пирожных и печенья, и вы получите настоящий банкет или какую-нибудь церемонию по случаю награды. Проводить такие мероприятия — все равно что выхлопотать лицензию на печатание денег. Постоянные работники здесь не нужны. Можно не забивать голову пенсионными отчислениями и системами премирования. Да что там говорить, временные работники, нанимаемые для таких торжеств, могут быть выходцами из неведомых никому уголков мира, а вам не нужно даже учитывать их по именам для платежных ведомостей. Неплохо помогают в гостиничном бизнесе и танцевальные залы, народу там всегда полно. Но это в городах. У нас на острове все по-другому. Здесь не проводятся даже конференции, гостям которых мы могли бы предлагать разные виды обслуживания. Только и остается, что задирать вверх стоимость проживания, продавать диетическую колу по шесть долларов за банку и надеяться, что когда-нибудь выйдем на уровень рентабельности. А пока — возблагодарим Господа, что есть такие гости, как мистер Георгий, что ему нравится наш шипучий «Кристалл» и что брат олигарха вздумал праздновать свой день рождения именно на нашем курорте.

Впрочем, примерно в четыре часа пополудни мистер Георгий устал слушать, как наш Марко заливается соловьем про сорта винограда, крепость вина и особенности урожаев разных лет. Русский богач предпочел последовать совету старшего брата. Закрыл ладонью левую половину карты вин, где напечатаны названия сортов, и отобрал для заказа самые дорогие позиции. В результате мы обошлись без лишних хлопот и потери времени, да еще и выиграли несколько сотен долларов дополнительно к ожидаемым. Зато я успел выпить несколько бокалов вина, что несколько сгладило напряжение, скопившееся за этот ужасный день. Марко также извлек пользу от не доведенной до конца дегустации — снял похмелье от ночного возлияния. Это позитивно сказалось на его общем состоянии — как будто произошла перезагрузка всей его физиологической системы и парень худо-бедно приблизился к своему нормальному уровню.

В четверть шестого мистер Георгий удалился, чтобы принять душ и побриться перед встречей гостей в ресторане «Лотос», где планировалось откупорить первые три бутыли «Кристалла». Между тем я вызваниваю Жана-Франсуа, пытаясь узнать, как идут работы по подготовке вечеринки на песчаной отмели.

Для нашего отеля эта русская забава — неплохой источник дополнительного дохода. Мало того что ужин на песчаной отмели будет им стоить по тысяче долларов на каждого участника, так мы еще удачно пристроим изрядное количество вин и разных сортов шампанского. Получается где-то сравнимо с ужином на катамаране, за который мы предъявляем парочке счет на две тысячи долларов. Остающиеся в море на ночь гости платят вдвое больше. В итоге романтически настроенные отдыхающие не только оставляют нам четыре тысячи долларов за несколько часов, проведенных под звездами, но и выкладывают за виллу положенную по тарифу пару тысяч долларов в сутки, причем их спальня, естественно, пустует в эту ночь. Но наиболее приятное лично для меня мероприятие по стрижке купонов с отдыхающих — серьезно организованная рыбалка. Стоит она тоже две тысячи долларов для пары гостей в день. Можно заказывать дополнительную услугу, когда пойманную рыбу готовит на ужин наш шеф-повар. За это надо доплатить пятьдесят долларов, кто бы сомневался. Но повара у нас люди важные и загруженные работой, так что бесплатными их услуги не бывают по определению.

Причем нужно понимать: эти все деньги мы получаем не просто так. Проведение вечеринки на песчаной отмели трудно само по себе, а классно организовать такое дело еще труднее. Отмечу, что наш отель устраивает праздники на высочайшем уровне. Основная работа уходит на приготовление и уборку результатов бурного веселья. На фоне этого провести само мероприятие дело совсем не обременительное. Отплываем куда-нибудь в такое место океана, где есть пустынный кусочек песчаной суши. Прибывшие оказываются буквально на необитаемом острове. Там все и происходит. Мы привозим на отмель генераторы, осветительные приборы, расстилаем ковры на песке, расставляем экраны для рассеивания света. Повсюду раскладываем груды шелковых подушек, матрасы, устанавливаем бамбуковые подвесы для фонарей. Подготавливается площадка для музыкантов, места установки барбекю, столы, стулья, расставляются тарелки и хрусталь. Создается полное ощущение, что люди присутствуют на званом ужине с первоклассным уровнем сервиса и сказочной роскошью. Когда торжество заканчивается, вся утварь исчезает бесследно еще до наступления утра. В результате тщательной работы нашего персонала турист, вздумавший ранним утром понырять в океане и проплывающий примерно в полвосьмого мимо отмели, не обнаружит ровным счетом никаких признаков недавнего разгула. Таков поразительный итог эффективной организации мероприятия. Если я вам скажу, что у нас вечером проводится три таких вылазки на песчаные отмели, да еще пяток частных вечеринок с барбекю на пляжах возле вилл, каждая из которых требует участия внешних поставщиков провизии, организации освещения, ковров, подушек, жарки на гриле лобстеров или изысканнейшего мяса «вагью», вам останется только признать — это сравнимо с масштабной боевой операцией, и мы с ней справляемся превосходно.

А вот гостям все это объяснить крайне трудно. Гости все время жалуются, что мы проводим слишком мало пляжных вечеринок. Но всему есть предел: поваров, грилей для барбекю, подушек и тому подобного у нас хватает лишь на пять-шесть подобных мероприятий за вечер. Поэтому если вы отдыхаете на острове в высокий сезон и порой отель заполнен полностью, добиться организации такой вечеринки непросто. За те десять дней, пока вы здесь, мы можем провести всего шестьдесят барбекю. Но вилл-то у нас сто сорок, и многие остаются лишенными этого удовольствия. Хорошо еще, что некоторые отдыхающие не имеют потребности в персональных пирушках на природе. Тем не менее звонки от раздраженных гостей, требующих от главного управляющего объяснений, почему их заявка осталась без удовлетворения, я получаю постоянно. С другой стороны, в жизни отдыхающих появляется дополнительный соревновательный момент, а азарт и сладость победы многим по вкусу.

Так уж повелось, что в мои обязанности входит, хотя это нигде и не прописано, присоединяться к компаниям отдыхающих, для которых отель устраивает вечеринки на песчаных отмелях или пляжные барбекю. Считается, будто присутствие первого лица администрации острова добавляет особый шик в проводимое развлекательное действо. Я же убежден, что самим гостям мое участие на фиг не нужно. Тем не менее мы привыкли, что посещение пирующих является частью работы, и обычно направляем туда кого-то из руководящих сотрудников. Должны же мы убедиться, что все идет нормально и гости наслаждаются экзотическим отдыхом. Сегодня вечером я должен заглянуть на вечеринку мистера Георгия. Но думаете, я там так и останусь? Увы, нет, нужно будет несколько раз уезжать и возвращаться обратно. Одновременно мы проводим еще два подобных мероприятия на песчаных отмелях. Слава Богу, что существуют быстроходные катера.

— Так что, Жан-Франсуа, список вин утвержден? — беспокоюсь я, свободной рукой укладывая на кровати запасные белые рубашки изо льна.

Кейт принимает душ. Мы с ней уже разговариваем, но чувствуется сдержанность в общении. Я не настаиваю, чтобы она сопровождала меня вечером, но Кейт неожиданно со вздохом заявляет, что люди могут превратно истолковать мое появление на столь крутом мероприятии без спутницы. Ее замечание не лишено смысла, для нас этот мистер Георгий является важным клиентом. Русский господин готов сорить деньгами, ни в чем себя не ограничивая. В итоге Кейт достает шифоновое платье с блестками, чтобы как следует сыграть для отеля отведенную ей роль.

— Вроде бы я подобрал все сорта, — откликается француз. — Как, по-твоему, пятнадцать бутылок «Домэн де шевалье» две тысячи первого года по четыреста пятьдесят долларов за бутылку — это нормально?

— Конечно, — радостно соглашаюсь я. Чувствую даже, как у меня усилилось слюноотделение, едва я представил восхитительный вкус этого белого бордо.

— Еще пятнадцать — это «Шато лафит Ротшильд», урожая девяносто пятого года, по тысяче двести долларов. Но есть одна проблема, — меняет тон Жан-Франсуа. — Я вот сейчас как раз и нахожусь в винном погребе и что-то не вижу, наберем ли мы пятнадцать таких бутылок. Может быть, придется взять несколько штук сорта «Мутон» девяносто пятого года по тысяче за бутылку. Как ты считаешь, согласится на это клиент?

— Ты хочешь сказать, что у нас закончился «Лафит» девяносто пятого года?

— Пожалуй, что так, — признает мой собеседник. — Здесь со мной Марко. Мы искали вместе, но больше ничего нет. Хотя по журналу должны быть еще две бутылки.

— Выходит, у нас пропали две бутылки превосходного вина?

— Вполне возможно.

— Хорошо. Вернемся к этому позже. Бери пока этот «Мутон», думаю, сгодится.

— Эй, подожди, тут еще одно дело, — приободряется от моей реакции Жан-Франсуа.

— Что именно?

— Нам придется сегодня плыть на другую отмель.

— Это еще почему?

— Понимаешь, я поплыл туда днем, ну, на то привычное место, и как-то мне оно показалось маловато, что ли. Да и не было у нас никогда подобных праздников для такой оравы.

— Ты в этом уверен?

— Ни разу, за все десять лет.

— Не может быть!

— Так что, мне кажется, это место не вместит всех желающих. Представь, нам нужно разместить музыкантов, расставить столы, откуда-то все подавать, да еще подушек этих дурацких целая куча будет. Боюсь, места явно не хватит.

— Понял, — задумчиво говорю я, пытаясь оценить серьезность ситуации. Вот дерьмо собачье. Как же я ненавижу такие сюрпризы, в особенности когда на кон поставлены серьезные деньги и публика суперважная!

— Зато другое местечко куда как больше, — успокаивает француз. — Для нынешнего случая подходит идеально.

— Отлично, — приободряюсь я. — Встречаемся в десять возле «Лотоса».


Пока мы едем к ресторану «Лотос» за шампанским, Кейт жалуется, что она не успела высушить волосы. До этого я уже наслушался ее причитаний о том, что она выглядит просто ужасно. На мой вкус, легкая небрежность в прическе ей только к лицу. Когда постоянно видишь вокруг себя холеных и изысканно одетых дам с горделиво торчащими носами и сосками, очень приятно отдохнуть взглядом на милой непосредственности очаровательной девушки. Но сколько я бы ни говорил Кейт, как чудесно она выглядит, в ответ слышу лишь упреки, что мои комплименты неискренние. По нашей вялотекущей перебранке непохоже, что нынешней ночью мне суждено быть победителем.

— И еще одно заруби себе на носу, — сердито выговаривает Кейт, когда мы уже выруливаем к ресторану. — Не вздумай меня на весь вечер оставлять одну с этими проститутками.

Бедная Кейт. Действительно, участвуя в подобных поездках, она вечно оказывается в обществе незнакомых дам. Как-то получается, что мужчины, способные оплатить пир на необитаемом островке, не слишком склонны долго уделять внимание своим спутницам. Что для них женщины вообще? Предмет обожания, кукла для украшения, наконец, партнерша для секса. Отдыхающим у нас богачам и в голову не придет сделать приглашенных дам равноправными участницами застольных бесед. Я часто думаю, что целое столетие женской эмансипации отбрасывается в сторону, едва лишь гостьи нашего острова проходят через зону таможенного контроля.

— Обещаю, ты будешь со мной, — пытаюсь успокоить свою подружку.

— Если мне придется шесть часов обсуждать достоинства разных диет и модели модных стрижек, как было в прошлый раз, я точно застрелюсь, — заявляет она.

Изображая на лицах счастливые улыбки, мы с Кейт проходим между огромными драконами и поворачиваем к бару. У самого берега покачиваются на волнах два рыболовных кораблика, типичных для здешних мест. Они украшены цветочными гирляндами и фонариками, развешенными на веревках, протянутых от мачт. В результате суденышки выглядят романтично и сказочно. Погода в конце концов смилостивилась к нам, и солнечный диск ласково сияет, опускаясь по безоблачному небу и обещая великолепный фон для фотосъемки. К нам приближается мистер Георгий. Он весь в белом — рубашка с широким воротом и брюки. Русский богач широко улыбается и протягивает руки навстречу нам.

— Просто фантастика! — восклицает он, сделав глоток из бокала, наполненного «Кристаллом». — А это шампанское вне всяких похвал!

— Рад слышать это, мистер Георгий, — говорю я. — Позвольте вам представить мою подругу. Это Кейт.

— Значит, по-нашему — Катя. — Олигарх склоняется и прикасается губами к руке моей спутницы. — Вы само очарование. Галя! — громко зовет русский. На его зов оборачивается невыразимо прекрасная газель. — Подойди сюда, — командует мистер Георгий. Девушка покорно подходит. Изумрудно-зеленое платье с глубоким вырезом идеально облегает точеную фигурку. Мне кажется, я всей кожей ощущаю вспыхнувшую в Кейт волну раздражения. — Познакомься с Катей, — заканчивает богач.

— Привет, — роняет Галя. — Рада познакомиться. — Она небрежно и вяло протягивает руку с безупречным маникюром.

— Возьми-ка Катю с собой, познакомь ее с нашими девчонками. Уверен, вам будет интересно пообщаться.

— Ясное дело, — хихикает Галя. — Пошли, что ли.

Пригвоздив меня к месту гневным взглядом, Кейт все же следует за Галей. Обе подходят к стайке умопомрачительных по внешности красоток, которые весело щебечут между собой по-русски. На вид самая старшая из них моложе Кейт лет на семь.

— Приду к тебе через минутку, — обещаю я.

— Не сомневаюсь в этом, дорогой, — бросает Кейт. — Ты ведь не хочешь неприятностей.

Громко смеюсь. Хорошо, что мистер Георгий увлекся разглядыванием округлостей удаляющейся девушки и не обратил внимания на слова Кейт.

— Я вот еще что хочу сказать, — обращается русский, стискивая мне руку. Пытаюсь отвести глаза от его часов «Брейтлинг». — Пока что мне все это очень нравится. Даже лучше, чем я себе представлял. Думаю, надо будет приехать еще разок и организовать вечеринку только для себя.

— О, замечательная идея, — широко улыбаюсь я. Не облажаться бы нынешней ночью.

В компании Кейт, Жана-Франсуа и пары опытных официантов я помогаю русским погрузить на парусные кораблики перепелиные яйца, черную икру, блинчики и фужеры. Потом мчусь на катере к песчаной отмели. По сценарию предполагается, что компания гуляк отплывает, оставляя обслуживающий персонал на берегу. Когда же они высаживаются на островок песчаной отмели, мы — все, кто обеспечивает им экзотический праздник, — уже готовы встретить гостей.

Когда оказываемся в открытом море, солнце уже скрылось и небо окрашено в багрово-красный цвет. Поблескивают несколько звездочек, отчетливо виден диск луны. Божественная ночь, воздух удивительно теплый, как будто и не было двух бесконечно дождливых дней. Да и влажности особой не чувствуется. Поглядываю на Кейт. Ее волосы полностью высушены ветром, легкая улыбка играет на губах. Трудно угадать, что улучшило ее настроение: бокал баснословно дорогого шампанского или возможность хотя бы полчаса побыть наедине с собой, не выслушивая трескотни о прическах и маникюре.

На полной скорости летим навстречу прибою, сбивая гребни волн. Морская вода уже не бирюзового цвета, как днем, она превратилась в холодную темно-синюю массу. Изредка стайки рыб выпрыгивают из воды прямо перед нами. Некоторое время нас сопровождает пара дельфинов, но вскоре они не выдерживают бешеной гонки. Мы замедляем ход и всматриваемся в сумерки, пытаясь найти новый островок.

— Где-то здесь должен быть, — замечает Жан-Франсуа, сосредоточенно всматриваясь в сгущающуюся тьму. — Немногим дальше нашего привычного места. Потому-то мы его и нашли.

— Вон там! — кричит Кейт, показывая пальцем куда-то влево от направления движения. — Видите огоньки?

Все замечают длинную гирлянду светлячков, раскачивающуюся на ветру где-то в открытом море. Подплываем к островку, и я сразу оцениваю, какую колоссальную работу успели выполнить здесь наши люди. На изогнутых бамбуковых подвесах укреплены большие фонари, окруженные переливающимися огоньками декоративных лампочек. На пляже расстелены марокканские ковры, в песок воткнуты старинные масляные светильники, повсюду разложены подушки. Песчаная отмель превратилась в какое-то подобие будуара арабской проститутки. Уже установлены и работают полным ходом три стойки для барбекю. За ними хлопочут повара в высоких белых колпаках. Рядом сервировочные столики для салатов, маленькие столы с посудой, а также четыре круглых стола с обеденными стульями и льняными скатертями. Эти обыденные для городского ресторана предметы находятся буквально в двух шагах от воды. Ансамбль из четырех музыкантов настраивает инструменты. За барной стойкой уже охлаждается в ведерках со льдом белое вино. Самое удивительное в этом зрелище то, каким волшебным выглядит это рукотворное чудо, возникшее на небольшом кусочке суши, окруженном со всех сторон океаном. Невозможно равнодушно думать о том, как вся эта роскошь бесследно исчезнет уже к утру, чтобы днем здесь вновь остался лишь голый песок.

Но сейчас нет времени размышлять о грандиозности этой сервисной жемчужины нашего курорта. Надо успеть распаковать коробки с вином «Мутон» и «Лафит» и в последний раз проверить, все ли готово для экзотического ужина, прежде чем двадцать пять русских высадятся на островок и потребуют развлечений по полной программе. Потому-то и суетятся все наши люди, заблаговременно доставленные на островок. Официанты в черных брюках заходят прямо в море, вытаскивая на сушу коробку за коробкой. Мы с Жаном-Франсуа бродим среди столов, проверяя, что все разложено в надлежащем порядке, и даже такие мелочи, как вазы с цветами и бутылки с водой, находятся в надлежащих местах.

Смотрю в даль океана. Вечер в целом спокойный. Даже небольшой ветерок ослабевает. Легкое волнение не покидает меня. Такие вечера всегда подобны фантастическому приключению. Не так давно я проводил похожий праздник для наследника одного европейского трона. Было много выпито, все веселились. По завершении вечеринки нас доставили обратно на огромной одномачтовой яхте. Ее владелец — известный музыкальный импресарио, очень богатый человек. Он всех пригласил на борт, нажал на невидимую для гостей кнопку, и задняя часть корабля наполнилась водой, образуя бассейн. Когда я, уже в состоянии подпития, поднимался в специальном лифте почти на самый верх девяностовосьмифутовой мачты, то обратил внимание, как вода внизу медленно меняет цвет под действием особых светильников, расположенных на дне бассейна. Я не верил своим глазам. Вся компания курила марихуану, нюхала кокаин и завороженно смотрела на чудеса техники. Помню, я тогда дотащился до дома в полпятого утра, а потом весь день с большим трудом пытался привести себя в форму.

Слышу восторженные возгласы откуда-то из темноты. Это подплывают лодки с компанией русских. Они явно не тратили времени даром и успели основательно познакомиться с запасом взятого на борт шампанского на сумму около десяти тысяч долларов. Это видно еще и по тому, как искренне, весело и шумно друзья мистера Георгия удивляются, что я оказался на островке раньше, чем они. Прибывшие высаживаются на отмель, громко смеясь и хлопая друг друга по спинам. Две особенно красивых девушки с разбегу бросаются на подушки, словно школьницы. Все в полном восторге. Лицо мистера Георгия буквально сияет, как это бывает с людьми, счастливыми от солнца, моря и хорошего шампанского.

— Восхитительно, великолепно, — приговаривает он, подходя то к светильникам, то к разложенной еде, то прикасаясь к накрахмаленным льняным скатертям. — Мой братец будет в полном восторге. — Один из официантов приближается, держа на подносе запотевший бокал с вином «Домэн де шевалье». Русский олигарх хлопает в ладоши. — Признаюсь, я и сам в полном восторге, — снова поворачивается он ко мне, одновременно сильно хлопая по спине. — Слушай, давай-ка ты приезжай к нам, у меня для тебя найдется хорошая работа.

— Это результат усилий целой команды, мистер Георгий. Все получается, если в нужное время собрать все, что требуется, в нужном месте.

— Да, да, конечно, — соглашается русский и идет к своим приятелям.

Последнюю ремарку я воспринимаю как повод удалиться самому. Сегодня ночью мне предстоит посетить еще два мероприятия на песчаных островках, чтобы убедиться: гости наслаждаются романтическим отдыхом. Усаживаюсь на катер и приказываю капитану дать полный вперед. Мысль о том, что лишаешься возможности отведать изысканных сортов «Мутон» или «Лафит Ротшильд», заставила бы любого эпикурейца испытать тяжелые чувства утраты, как это и происходит сейчас со мной. Однако я проявляю силу воли, и мы несемся на катере, рассекая волны, навстречу первой из романтических пар нынешней ночи. Это мистер и миссис Форрест, те самые супруги-англичане, у которых на завтра намечена повторная брачная церемония и для кого мы ждем доставки по воздуху двадцати семи роз «дольче вита» и драгоценного кольца ручной работы из Сингапура. Во всяком случае, я надеюсь, что все пойдет по намеченному плану. Просто получилось так, что сегодняшние вопросы жизни и смерти начисто вышибли у меня из памяти необходимость дважды проконтролировать, как идет приготовление к завтрашнему обряду.

Мы вылетаем на берег вместе с прибоем, и я выпрыгиваю, предусмотрительно подвернув льняные штаны до колен.

— Добрый вечер! — радостным голосом приветствую я супругов, быстро направляясь к ним по песку. Пара сидит за маленьким круглым столиком, в окружении свечей и светильников. Неподалеку застыли в готовности два официанта, нацепившие по торжественному случаю черные галстуки-бабочки.

— Кто это? — спрашивает мистер Форрест, вглядываясь в темноту. На загорелом лице отчетливо проступают признаки беспокойства.

— Я из компании «Дель Монте»,[15] — громко откликаюсь я. Это моя излюбленная шутка, которая звучит всякий раз при высадке на песчаные отмели. Есть что-то уморительное в моем появлении из ниоткуда для инспекции поедаемых лобстеров.

— Боже правый! Так это вы! — вопит миссис Форрест, топая ногами по песку. — Вот забавно.

— Как отдых? — интересуюсь я.

— Господи, конечно, хорошо, — продолжает женщина. — Здесь так романтично! Еда превосходная, вино отличное. — Замечаю, что супруги основательно приложились к «Ньютон шардоне» две тысячи третьего года из долины Напа[16] стоимостью двести двадцать долларов за бутылку. — И обслуживание замечательное. Даже не могу поверить, что все это сюда доставлено на корабле!

— Да, впечатляет, — вступает в разговор мистер Форрест. На его лице блуждает довольная улыбка человека, который уверен: сегодня ночью ему не откажут в любви. — Пока не вижу никаких изъянов.

— Не буду долго мешать вашему счастью, — с улыбкой прощаюсь я, пожимая руку каждому из супругов. — Нет ли каких-нибудь пожеланий?

— Нет, все в порядке, — в один голос отвечает супружеская чета.

На следующей песчаной отмели картина немного другая. Там располагаются мистер и миссис Томпсон. Когда я выхожу на берег, сразу чувствую тягостную атмосферу. Муж и жена никак не реагируют на шутку про компанию «Дель Монте». Очевидно, им скучно в обществе друг друга. На островке не на чем остановить взгляд, кроме собственной жены и догорающей на столе свечи. По лицу мистера Томпсона можно угадать его мысли: он определенно сожалеет, что так бездарно выбросил на ветер две с половиной тысячи долларов. Пытаюсь немного расшевелить гостей, спрашивая про закат и вкус лобстера. Они бросают лишь пару слов в ответ.

— Могу ли я вам что-нибудь еще предложить? — спрашиваю я, уже готовясь к отплытию.

— Когда за нами придет корабль? — интересуется миссис Томпсон.

— Как только вы пожелаете.

— Что ж, спасибо, — заключает женщина.

— Желаю приятного вечера, — откланиваюсь я.

— Дорогой, по-моему, уже можно заказывать обратный рейс, ты согласен? — заговаривает с мужем миссис Томпсон, когда я иду к катеру. Брачные отношения этой семьи достигли серьезного кризиса, думаю я, если даже в таком райском местечке они не могут радоваться.


Я плыву на песчаный островок мистера Георгия. Задолго до того, как показываются огни, до меня доносятся всевозможные звуки. Гости громко поют, а оркестр исполняет русский хит «Калинка». Приблизившись к месту событий, слышу бурные одобрительные возгласы. Жан-Франсуа запускает один за другим бумажные фонарики, привезенные с острова Бали. Эти изделия сами по себе выглядят очень эффектно. Они делаются из китайской шелковой бумаги, а внутри вставлены маленькие свечки. Выделяемое тепло заставляет фонарики постепенно подниматься все выше и выше в ночное небо, после чего они взрываются и получается что-то вроде фейерверка. Русские гости, очевидно, впервые видят такое красивое зрелище. Они стоят, задрав головы. У многих даже открылись рты от удивления. Смешно сказать, взрослые люди охают и ахают, словно малые дети. У меня появляется курьезная мысль, не окажутся ли эти бумажные светлячки по доллару штука более запоминающимся впечатлением, чем баснословно дорогие коллекционные сорта шампанского.

Заметив, что я вновь появляюсь на берегу, мистер Георгий спешит выразить мне переполняющие его русскую душу чувства.

— И еда, и вино, и особенно эти фонарики — все так классно! — восклицает богач, одобрительно покачивая головой. Он так впечатлен, что не может добавить ни слова.

— Я очень рад, что вам нравится, — улыбаюсь в ответ, поглядывая через его плечо на бутылки красного вина, выставленные на барной стойке. Ведь я сегодня остался без ужина, разъезжая по этим островкам, и мне пришелся бы кстати хороший бокал красного вина. — Я вас оставлю на минуточку, — вежливо раскланиваюсь я. Но мистер Георгий уже меня не слышит. Его взгляд устремлен в небо, где поднимается еще один светящийся фонарик.

Официант наливает мне большой бокал «Шато лафит Ротшильд». Восхитительная жидкость освежает пересохшее горло, и вот уже я сам неотрывно вглядываюсь в полет очередного балинезийского фонарика. Бывают ли в жизни более восхитительные минуты?

— О, mon dieu,[17] наконец ты вернулся! — хлопает меня по плечу подошедший сзади Жан-Франсуа.

— Привет, — поворачиваюсь я к нему.

— Мы в полной жопе, — говорит француз, указывая через плечо в сторону океана. — Надвигается прилив. Весь остров зальет. Не пройдет и часа, как здесь все окажется под водой.

Пятница, утро

Прошлой ночью мы, что называется, были на волосок от крупной неприятности. Вскоре после того, как у нас закончились летающие фонарики, стало очевидно, что нам необходимо эвакуироваться. Мы поняли, почему эта большая песчаная отмель никогда не использовалась курортом. Примерно в 23.30 суша здесь просто исчезает. Волны, одна за другой, быстро накатывали на берег, словно океан пытался взять быстрый реванш за отлив. Установив радиосвязь с островом, мы вызвали еще один катер на помощь. Нам предстояло быстро переместить обратно на курорт двадцать два гостя, а что еще хуже — выпивку на двадцать пять тысяч долларов, официантов, шеф-поваров, оркестр, плюс к тому же целую кучу ковров, подушек, фаянсовой и стеклянной посуды.

К счастью, мистер Георгий отнесся к происходящему с юмором. По дороге назад в ресторан «Лотос», который мы специально открыли для него в эту ночь, он постоянно смеялся и произносил тосты. Его брат посчитал, что это было отличным завершением прекрасного вечера: главное, что нам удалось позаимствовать волшебный исчезающий остров, а потом просто время посещения подошло к концу. Признаюсь, иногда мне очень по душе русские, у них такое своеобразное восприятие жизни. В то время как другие наверняка ворчали бы, что мы не сверились с книгой приливов и отливов, перед тем как устроить вечеринку стоимостью сорок семь тысяч долларов, русские гости сочли, что все было великолепно.

Когда судно с гостями, бутылками дорогущего вина и целой кучей мягкой рухляди двинулось в путь, я обернулся, чтобы в последний раз бросить взгляд на поглощаемую океаном песчаную отмель. На песке остались столики, стулья и светильники. А также пять официантов с закатанными до колен брюками.

— Ведь мы вернемся за этими ребятами? — спросил я у Жана-Франсуа, ютившегося в лодке рядом со мной.

— Какими ребятами? — удивился тот.

— Официантами.

— О нет, — сказал француз. — Они присматривают за вещами. Будут здесь всю ночь, чтобы ничего не пропало.

— Что? — изумился я. — Да кто же соберется грабить полузатопленный островок в два часа ночи?

— Никогда не знаешь, что может случиться, — пожал плечами Жан-Франсуа. — Как бы то ни было, мы не можем позволить персоналу уплыть сейчас.

— Но они же стоят по колено в воде, а кругом кромешная тьма!

— Прилив не длится долго, и на небе светит луна, — спокойно заключил француз. — Мы вернемся за ними в шесть утра.

И мы оставили людей в воде охранять несколько столов и стульев. Не хотел бы я оказаться в их компании в эту долгую ночь.

Впрочем, и наша ночь оказалась не короче. Русские вернулись обратно в «Лотос» и веселились там до утра. Как только мы причалили, я разбудил диджея Энди. Этот приятный худощавый парень из Лондона особенно любит микшировать «Ай-тьюнс», или как они там называются. Он не работает с кучей магнитных лент и дисками, как я себе это представлял, но ему удается заставить танцевать даже старых богачей. К слову сказать, все его оборудование — подарок от спонсоров, что для нас также весьма удобно.

Во всяком случае, мы с Жаном-Франсуа предоставили веселую компанию этому диджею. Едва ли русским гостям нужен управляющий, околачивающийся вокруг, когда они хотят еще немного встряхнуться, а я, прощаясь с гостями, буквально чувствовал в воздухе чье-то острое желание напроказничать. В итоге оказалось, желание это исходило от Жана-Франсуа и Марко. Они еще на песчаной отмели умудрились отлить себе приличную порцию из большой винной бутылки «Кристалла» мистера Георгия и теперь уединились в баре, чтобы спокойно посмаковать свою добычу.

— Это элементарно, — делился своим опытом Жан-Франсуа, с благоговением рассматривая против света вереницу желтых пузырьков. — Надо только три-четыре раза попросить их проверить количество пустых бутылок. А затем, завоевав их доверие, можно даже украсть и целую бутылочку, а то и две.

— Ты совершенно прав, — соглашался Марко, торопливо опрокидывая уже второй бокал. — Подружись с ними, а потом кради себе спокойно. Очень эффективная тактика.

Должен сказать, что целую минуту я стоял, размышляя, должен ли заставить их вернуть спиртное. Но, откровенно говоря, вкус у вина был просто бесподобный, а если парень настолько ленив, что не хочет пересчитать свою тару, то что еще остается делать другому парню?


По пути на утреннее собрание, когда во рту у меня сухо, как в Сахаре, а голова раскалывается от дикой боли, я догадываюсь, что это похмелье — моя кара.

Я сажусь за стол и приветствую сотрудников. К счастью, Линн мгновенно понимает, в чем дело, и заходит в комнату сразу за мной, неся маленькую бутылку воды и чашку кофе.

— Итак, — начинаю я, потирая руки, — есть что-нибудь ужасное, о чем мне следует знать?

— Кхе-кхе, — откашливается Ингрид.

Этим утром она весьма неплохо выглядит. Неудивительно, что Бен бегал за ней целую неделю.

— Да? — пытаюсь улыбнуться я. Черт возьми, кажется, я еще не протрезвел окончательно.

— Газеты сплошь пестрят заголовками о мятеже в поселке персонала.

— Какие газеты?

— Местные.

— Это все?

— Первая полоса посвящена только этому происшествию, — говорит она, показывая мне передовую статью с заголовком, который, по ее словам, переводится как «Беспорядки в отеле — бунт рабочих». На странице также помещена моя фотография и снимок отеля.

— Вот дерьмо, — комментирует Бен.

— Повтори еще раз, может, полегчает, — говорю я, уставившись в газету. Меня начинает прошибать пот. Господи Иисусе, думаю я, делая большой глоток воды. Только этого нам не хватало.

— Тут есть цитата министра по туризму о правах рабочих и интервью с парочкой бунтарей. Они собираются подать в суд за неправомерное увольнение, — сообщает Ингрид. — Уже есть несколько запросов из прессы Таиланда и Сингапура. Какой линии мне придерживаться?

Обхватив голову руками, я медленно рисую каракули в своем блокноте. В комнате вдруг становится очень тихо. Поднимаю голову и вижу, что все таращатся на меня.

— Хорошо, — говорю я, ерзая в своем кресле. — Дайте мне немного времени подумать.

— Конечно, — соглашается Ингрид, преисполненная жаждой действовать. Это самое захватывающее событие за последние три месяца, когда к нам заезжал журналист из «Мейл он санди», писавший серию путевых очерков. — Но я обещала ответить на все вопросы до десяти часов утра.

— Отлично, — киваю я. — Что-нибудь еще?

Бернар с напускной важностью откашливается и, облизывая кончики пальцев, открывает журнал.

— Что ж, — заявляет он, — не считая нескольких жалоб на шум, доносившийся из ресторана «Лотос», кажется, обошлось без происшествий.

— Великолепно, — говорю я.

— Только одна вещь, — добавляет он.

— Да? — напрягаюсь я.

— Одна французская чета хочет поменять виллу, потому что на ней слишком ветрено и их дочь не может готовиться к экзаменам.

— Таких жалоб я еще не слышала, — замечает Джерри.

— Очевидно, ее бумаги часто сдувает ветром.

Всегда найдется кто-то, кто хочет съехать с виллы, и всякий раз причина одна — ветер. На одной стороне острова более ветрено, чем на другой. Мы в тупике: у черта на куличках и на протяжении многих миль нет ничего, что помогло бы уменьшить силу господствующих ветров. Бывает, они дуют несколько дней подряд, и тогда это просто непереносимо. Отдыхающие всегда стремятся убраться из ветреной стороны или, наоборот, когда нестерпимо жарко, хотят именно туда. Как бы то ни было, они всегда куда-то хотят. Что, собственно говоря, и является отличительной особенностью VIP-клиентов — они вечно чем-то недовольны.

— Так мы устроим им переезд на другую сторону? — спрашивает Бернар.

— А почему бы и нет? — отвечаю я. — Уверен, что кто-то как раз собирается уехать.

— Да, есть такой, — соглашается Гарри. — Вилла сто тридцать один. Один из соседей того немца, который находится под домашним арестом.

— Он до сих пор так и сидит на своей вилле? — удивляюсь я.

— Так точно, — подтверждает он. — Не беспокойся за него, — говорит он, небрежно взмахивая рукой. — Ему здесь очень нравится. Он счастлив, словно свинья в куче дерьма. Служащий с его виллы рассказал мне вчера вечером в поселке, что немец целыми днями квасит по-черному. Считаю, что его изоляция от общества — хороший повод сосредоточиться на любимом занятии.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — язвит Бен. — Я и сам мечтал бы, чтобы меня заставили слоняться по огромной вилле, заказывать еду и напитки на виллу и время от времени нежиться на солнце. Да для меня это настоящий рай.

— Может, стоит предложить такую программу всем нашим гостям? — интересуется Бернар.

— Нам всем пришлось бы тогда меньше вкалывать, — зевает Бен, который, насколько я могу судить, на новой работе еще практически ничем не отличился.

— Итак, отлично, — говорю я, игнорируя не слишком корректный призыв моего заместителя поменьше работать. — Давайте передвинем французов к аннексированным немцам.

— И захватим Судетскую область, — смеется Бернар.

— Что? — спрашивает Джерри.

— Да так, ничего, — вздыхает он, заглядывая в журнал.

— Что-нибудь еще? — спрашиваю я, пытаясь вернуть разговор в деловое русло.

— Ах да, — добавляет Бернар. — Как мы планируем поступить с яхтой мистера Антонова? Она стоит в гавани вот уже три дня, а он так и не появился на ней, ничего не спрашивал и не выказал ни малейшего интереса. Между тем мы кормим команду судна и пытаемся как-то развлечь их в поселке, что, откровенно говоря, не наша работа.

— Согласен, — поддакивает Гарри. — Они слоняются без дела, и яхта только занимает место.

— Почему бы нам не отпустить их? — предлагает Бен. — Парню обходится десять тысяч долларов в день только то, что они сидят и чешут свои жопы.

Все снова смотрят на меня. А я чувствую себя ужасно. Я не в состоянии выбрать между кофе и водой, не говоря уж о принятии решения по яхте мистера Антонова.

— Гм… думаю, мы должны избавиться от нее. Мы ведь всегда сможем вернуть команду с судном обратно, если у него появится интерес, не так ли? В ближайшее время вряд ли будет спрос на роскошные яхты.

Я уже собираюсь закончить собрание и надеюсь исчезнуть, чтобы съесть парочку круассанов, как Бернар напоминает нам о свадьбе Форрестов сегодня вечером. Они с Жаном-Франсуа проверяют, как налажена поставка провизии.

— А как насчет кольца и цветов? Когда их доставят? — спрашивает Бернар.

— Минутку, — прошу я, бегло пролистывая бумаги и притворяясь, будто что-то проверяю. — Кто-нибудь говорил с Кейт? Она должна быть в курсе.

Все смотрят на меня как на сумасшедшего. Ведь именно я сплю с Кейт и потому должен быть в курсе.

— Мы стараемся дома не говорить о работе, — смеюсь я.

— Правильно, — кивает Джерри.

Если честно, мы сейчас вообще не разговариваем. Кейт до сих пор сердится, что ее заставили трепаться о волосах и дамских сумочках с женщинами, которые, несмотря на молодой возраст, располагают гораздо большими средствами. Не стоит и говорить, прошлой ночью меня опять встретили холодные ягодицы, а утром — змеиный язык.

— Такое общение ужасно сказывается на моей самооценке, — ныла Кейт, меряя комнату большими шагами в одном нижнем белье. — И я уже сомневаюсь в правильности своего выбора. Я могла бы достичь в жизни большего, а из-за тебя торчу в магазинчике у черта на куличках. Продаю платья проституткам и женам банкиров, в то время как могла бы заниматься чем-то более достойным. И ты должен помнить об этом, когда сажаешь меня рядом с любовницей бандита, с головы до пят разодетой в «Дольче энд Габбана».

Удивительно, но обычно надменный Бернар чувствует мое замешательство и предлагает переговорить с Кейт. Однако затем Гарри сообщает, что наш японский агент из бюро путешествий запросил, можем ли мы организовать еще двадцать пять свадеб в феврале. Эта новость производит эффект разорвавшейся бомбы.

— Двадцать пять? — Бернар воротит нос. — За четыре недели? Это что же, целый месяц по свадьбе ежедневно? Не думаю, что мы в состоянии переработать.

Ужасно не хочется признавать, но Бернар прав. Переработать — хорошо сказано. Вспомнились слова инструктора по дайвингу Шейна о том, что его курорт мертв, как дронт, и там не встретишь никого, кроме пьяных компаний и сентиментальных парочек, всматривающихся в морскую даль. В таких местах очень важно выдерживать правильный состав отдыхающих. Иначе останешься с носом. Курорт теряет привлекательность. Как будто весь мир рушится и почва исчезает из-под ног. Знаменитости, просто хорошие гости и уж тем более богачи разлетаются во все стороны. Конечно, персоналу мало радости от визжащих детей, которые кидаются бутылками из-под ополаскивателя в бассейне, играя в подводную бомбардировку. Но не надо нам и лишней публики пенсионного возраста в широченных слаксах, по вечерам заказывающей музыкантам джаз, а из напитков — «Бейлиз» со льдом. И состоятельных транжир-олигархов из России нам с лихвой хватает. С их размалеванными девицами курорт и так уже начинает порой смахивать на публичный дом. Да и арабы не отстают: каждый раз отрываются по полной.

А что касается семи пар японских новобрачных, то им требуется всего лишь решиться на торжественный ужин на двоих при свечах в ресторане, хотя бы и в атмосфере гробовой тишины. Я уже видел, как это бывает. Столик за столиком, за каждым — молчаливые влюбленные, наслаждающиеся креветочной закуской только для того, чтобы другие люди, тоже супружеские пары, вошли в ресторан, посмотрели на присутствующих, переглянулись и вышли.

Стоит отметить, что они приносят не очень большую прибыль. Далеко позади те дни, когда йена была стабильной валютой, а у японцев — полно денег. Тогда они могли позволить себе покупать в офисы картины импрессионистов. Теперь японцы если и оставляют доллар в качестве чаевых в спа-салоне, то это нельзя назвать проявлением скупости с их стороны. Неоднократно узкоглазые новобрачные покидали отель, добавив к счету всего двадцать долларов чаевых. Мы привыкли считать, что японская нация — такие малоежки, что запросто утоляют голод прогулками, и вообще, сыты свежим воздухом или чем-то вроде того. Но потом обнаружилось, что япошки привозят с собой в отель чемоданы, набитые лапшой быстрого приготовления. Вот почему они вечно просят чайник. Сотрудники стали находить обертки от лапши даже на пляже, что само по себе отвратительно. Мы пытаемся сохранить курорт девственно чистым, и меньше всего нам нужен мусор на побережье. Еще одна вещь, которая немного выводит меня из себя, — им приходится угождать в еде. Японцы полагают, что их страна путешествует вместе с ними. Возможно, их культурные традиции сильнее наших. Во всяком случае, только японцы ожидают, что для них будут переведены все надписи. Они непременно хотят получать на завтрак свои традиционные коробочки с рисом, рыбой и маринованными овощами и начинают утро с пива. Все бы ничего, но им еще подавай бумажные коврики на сиденьях в туалетах и новые зубные щетки каждый день.

У разных национальностей разные причуды. Британцы грубы, скупы, от них быстро распространяется по отелю волна недовольства сервисом. Подобно нашим любительницам халявной выпивки на вечеринках персонала, англичане могут долгими часами сидеть и жаловаться друг другу, убеждая себя, что отель — дерьмо, а сервис просто ужасный. Французы — заносчивые, немцы — часто очень эксцентричные, а у американцев — куча денег и почти нет своих мыслей. Их обычно легко убедить попробовать что-то новое. Если заявить американцам, что надо потратить четыре тысячи долларов для проведения пирушки на песчаной отмели, или запросить с них по двести долларов за экскурсию по рифам ранним утром, без сомнения, они согласятся. Исключение составляют жители Нью-Йорка, они сделаны совершенно из другого теста. Много тратят, агрессивны, самоуверенны и всегда чем-то недовольны. Хорошо еще, что есть русские, которые чаще всего предпочитают просто повеселиться. Думаю, их так долго тяготило бремя коммунизма, что если у этих ребят останется всего пара долларов в кармане, то они потратят оба. Ведь кто знает, что может случиться завтра? Если вспомнить еще и арабов, то особенность этой нации в другом: едва появившись на острове, они забиваются в свои апартаменты и оттуда начинают требовать всего и сразу.

— Итак, по поводу свадеб наш ответ «нет»? — спрашивает Гарри, поднимая голову от плана мероприятий.

— Полагаю, что так, — соглашаюсь я. — Мы можем проводить только три или четыре церемонии в неделю. Мы ведь не хотим создать на курорте сообщество по альтернативной регистрации браков.

— Кстати, о сообществах… вы в курсе, что творилось на вилле мистера Маккенны? — спрашивает Джерри. — Ходят слухи, что там большая оргия. У нашей наивной обслуги глаза на лоб вылезли. Скоро они начнут продавать билеты на такое зрелище.

— Бьюсь об заклад, — говорит Бен, надувая щеки, — если ты потусуешься немного около бассейна, то увидишь один из самых поразительных эротических танцев, которые я когда-либо видел за пределами «Сперминт рино».[18]

— Правда? — спрашивает Ори. — Думаю, стоит проверить систему фильтрации бассейна.

— Обычно это начинается около четырех, — отмечает Бен, теребя свой нос. — Сразу после прекрасного ленча с возлияниями.

— О’кей, думаю, на сегодня все, — заканчиваю я собрание. — Ладно хоть погода сейчас намного лучше.

— Точно, — соглашается Бернар.

— Гм… было бы неплохо, если бы вы до десяти часов продумали наше заявление на тему островного бунта, — говорит Ингрид, скрепляя файлы вместе. Она смотрит на меня и немного натянуто улыбается. И — совершенно внезапно — теряет для меня всю свою привлекательность.


Направляясь к столовой персонала, я подумываю о ленче. Интересно, а если мне сейчас по-тихому слинять к себе, чтобы немного отдохнуть? Знаю, нужно сделать обход ресторана, чтобы проверить, все ли в порядке с гостями, нужно придумывать заявление для местной прессы. А еще меня ждет уйма бумажной работы — требуется наверстать упущенное, и вдобавок запланировано несколько встреч с персоналом. Также мне необходимо перекинуться словечком с Беном о том, как он обустроился, и, по возможности, пригласить его на ленч в воскресенье. Но тошнота не проходит, а от недосыпания меня шатает из стороны в сторону. И тут еще звонит телефон. Похоже, это Гарри. Какого черта ему нужно? Ведь мы только что расстались с ним. Что могло случиться такого, чтобы этот парень стал беспокоить начальство?

— Шейх приезжает!

— Что? Когда?

— Прямо сейчас!

— Черт!

— Знаю, — мрачно говорит Гарри, — расчетное время прибытия сегодня в полдень.

Теперь я точно проснулся. Срочно звоню Бернару:

— Шейх сейчас явится!

— Когда?

— В полдень. Что насчет свободного жилья?

— Сколько?

— Проклятие, не знаю. Позвони Гарри. Но по моим подсчетам, по крайней мере три.

— Недалеко от «Самурая» свободна одна вилла «Гранд-Бич» с бассейном, на пляже «Палмсэндс», номер двести двадцать пять.

— Классно, увидимся там.

Я заканчиваю разговор и звоню в хозяйственный отдел:

— Шейх едет!

— Куда?

— На виллу двести двадцать пять.

— Когда?

— Да сегодня же!

Я продолжаю звонить: Ори, Юсуфу, главному по обслуживающему персоналу вилл, Жану-Франсуа, Ингрид, Бену. Даже Джерри получает от меня ценное указание, так, на всякий случай. Через десять минут весь остров знает, что к нам прилетает шейх со своей свитой. Большинство сотрудников торопятся к вилле двести двадцать пять.

Шагая вдоль пляжа «Палмсэндс» по направлению к «Гранд-Бич», я не могу поверить своим глазам: собралась целая толпа. Прямо как на месте преступления. Здесь и главный садовник, который руководит пересадкой свежего кустарника, и Бернар, бегающий взад-вперед, отдавая распоряжения. Гарри кричит всем сразу, что ему нужно еще четыре виллы. Хозяйственный отдел решил, что «Гранд-Бич» нуждается в тщательной уборке. А это значит, что они уже отпаривают занавески и полностью проверяют виллы: например, включается ли освещение в шкафах при открывании дверцы. Ори вертится как белка в колесе, споря со своими ребятами о том, как нужно чистить бассейн и определять, нет ли протечек. Господи, думаю я, глядя на весь этот кавардак, как будто во всем отеле нет больше ни одного гостя!

Неспешным шагом подходит сюда и Бен, ошеломленно взирая на суету персонала.

— Кто этот ублюдок, и чего ради столько шума? — интересуется он, косясь из-под очков.

— Он входит в список двадцати пяти самых богатых людей планеты. Время от времени прилетает к нам на личном «Боинге-747», чтобы провести уик-энд с друзьями, отдыхая и развлекаясь по полной программе. В последний раз он оставил мне три тысячи долларов чаевых.

— Так с ним стоит быть любезным?

— Точно. Я готов из кожи вон выскочить, чтобы угодить ему.

— Надеюсь, что до этого не дойдет, — шутит Бен, похлопывая меня по спине. — А я могу чем-нибудь помочь?

— Конечно, проследи, чтобы к его появлению все багги были начищены до блеска и припаркованы около ресепшена.

— А когда это будет?

— Как мне сказали, около трех часов после полудня.

— А что же будет в это время с другими гостями?

— Ох, — говорю я, поворачиваясь к Бену, — скажи им, пусть погуляют пешком.

Пока иду к вилле, крики отовсюду и звонки мобильных телефонов становятся и вовсе непереносимыми, особенно для человека в моем состоянии. Каждый кричит на кого-то и пытается кому-то дозвониться. Так что ни у кого ничего не выходит. Такое происходит каждый раз во время приезда шейха. Если выпустить лису в курятник и наблюдать, как птицы бегают вокруг и беспомощно машут крыльями, будет очень похоже на нашу суматоху. У меня есть теория о том, что в толпе начальников и подчиненных люди способны только бегать, выкрикивая и повторяя приказы. Пока не вступят в игру заместители, никакое дело с места не сдвинется.

Шагая по вилле, вижу так много занятых людей, что сам теряюсь, с чего начать. Около ванной комнаты меня хватает за руку Жан-Франсуа. Что здесь может делать менеджер по закупкам продуктов и напитков — ума не приложу. Наверное, следит за мини-баром.

— Ага, — говорит он, и его длинные темные волосы спадают на лицо. — Я заказал столики на шестнадцать персон в «Лотосе» и «Самурае» и на всякий случай главный ресторан.

— Отлично.

— И попросил каждого шеф-повара приготовить что-нибудь особенное.

— Молодец.

— В его прошлый приезд в «Самурае» было полно народу. Просто кошмар, помнишь? А в этот раз у нас во всех ресторанах особое меню.

— Хорошая работа, — говорю я, похлопывая Жана-Франсуа по спине.

— Спасибо, — отвечает француз. — И кстати, — добавляет он, — прошлой ночью мы потеряли только один абажур. Мы забрали официантов в полседьмого, и все прошло прекрасно.

— Эй, парни, все нормально! — срывающимся голосом кричит Гарри, хлопая руками над головой. — Не паникуйте. Он не приедет раньше четырех. У нас уйма времени.

В гостиной стоит невыносимый запах отбеливателя. Кондиционер тщетно пытается бороться с утюгом для занавесок и определенно проигрывает. Три уборщицы полируют зеркала. Один из наших служащих проверяет звук и изображение в телевизоре. В бассейне тоже возятся какие-то ребята. Кто-то распыляет средство от москитов. Кровати заново застелены. А вот появляется гора подушек, свежие цветы и фрукты. Мини-бар наполнен шампанским. На столе «приветствует» гостей бутылка бренди многолетней выдержки. Все бегают, сталкиваются друг с другом, и каждый думает, что его работа важнее.

Я больше не могу выносить этого и спасаюсь бегством, направляясь к береговой линии. Так как я босс, каждый думает, что я ушел делать что-то очень важное. Никому не приходит мысль, что я просто решил убраться отсюда подальше. Я гуляю по пляжу, всматриваясь в море. Надеюсь, что свежий морской ветерок окончательно снимет похмелье. Но здесь тепло и влажно, а мне хочется вдохнуть глоток бодрящего прохладного воздуха. Получается не больше толку, чем от наполовину открытой двери в комнате, наполненной паром. Гляжу на море, и неожиданно в поле моего зрения оказывается нечто. На поверхности плавает целая куча мусора. Бывает иногда, что японцы выбросят несколько пакетов от лапши быстрого приготовления. Но сейчас мусора просто уйма. Пластиковые пакеты, упаковки, гнилые фрукты — словом, все, что можно представить, а уж вид и запах просто отвратительны.

— Дживан! Ори! — кричу я в направлении виллы. Удивительно, но они оба меня слышат. — Немедленно ко мне!

Через десять минут в моем распоряжении оказываются семеро сотрудников, которые, стоя по пояс в воде, вылавливают все это дерьмо из воды. Все смотрят, и никто не верит своим глазам. Похоже, лопнул пакет с производственным мусором и его содержимое может достигнуть пляжа «Палм-сэндс» одновременно с шейхом.

— Вот что значит не упускать из виду деталей, — назидательно говорю я Бену. — Ну, ты и сам знаешь, нередко нужно смотреть на вещи с другой стороны и все такое.

Стоит мне начать подобную проповедь, как возникает опасность, что я могу наскучить даже сам себе. Но тут раздается какой-то визгливый, почти девчоночий крик с виллы.

— Черт побери-и-и!!! — вопит Гарри. — Шейх уже приземлился в аэропорту! Он едет! Будет здесь меньше чем через час!

Пятница, после обеда

Мы с Беном и Бернаром стоим, выстроившись в шеренгу, как три лакея. Ждем появления шейха с минуты на минуту. Наш агент на материке еще сорок пять минут назад сообщил по радио, что важный гость прибыл на борт посланной за ним яхты «Сансикер» и направляется на остров. Максимальная скорость яхты тридцать шесть узлов, и если капитан не вздумает превратить этот рейс в прогулочную экскурсию, с минуты на минуту шейх будет здесь. Мы стоим, пытаясь напустить на себя расслабленный вид, и понимаем, что у нас это плохо получается. Бернар нервно вертит в руках телефон, Бен то и дело почесывается и что-то бурчит насчет комаров, от которых нет житья в поселке персонала. Я обливаюсь потом под палящим полуденным солнцем, и кажется, будто вся моя кожа пропитывается выходящим из организма алкоголем, выпитым накануне.

— Проклятие, это он, — цедит сквозь зубы Бернар, указывая на горизонт. — Хоть бы все нормально получилось.

— Итак, что мы делаем? — спрашивает Бен, поворачиваясь ко мне с типичной для него гримасой, особенно забавной в сочетании с темными очками из сериала «Полиция Майами».

— Мы сейчас встречаем их, произносим приветственные слова, подносим напитки и полотенца. Потом тащим шейха с его бандой вон к тем багги, — разъясняю я.

— А их хватит? — беспокоится Бен. — Я подогнал только десять штук.

— Они тщательно вымыты?

— Да, и отдраены, и просушены вручную, — самодовольно добавляет Бен.

— Думаю, десяти вполне хватит. Гостей всего шестнадцать, так что некоторые поедут парами, но это даже лучше. Впереди буду я с шейхом, мало ли какие у него возникнут вопросы. А тебе, пожалуй, нужно сесть с его правой рукой.

— А это кто?

— Разберемся.

— Ладно, — кивает Бен. — Боже правый! Вы только посмотрите!

Бен с изумлением глядит на приближающееся судно. На верхней палубе стоит шейх в окружении свиты из десятка мужчин в белых развевающихся одеждах, укрывающих их с головы до пят. Под ярким солнцем кажется, будто на палубе стадо гусей, хлопающих белоснежными крыльями. Действительно, зрелище необычное. Двое мужчин, стоящих впереди, крепко придерживают руками головные уборы — куфии. Зато шейх, одетый в золотистую тунику, просто наслаждается порывами ветра. Увидев встречающих, он приветливо машет нам с яхты. Мы дружно приветствуем важного гостя.

— По-моему, он в прекрасном расположении духа, — замечает Бен.

— Любит хорошую компанию, — бросает с иронией Бернар.

— Ты точно знаешь? — оживляется Бен.

— О да, — подтверждает Бернар не поворачиваясь. Он неотрывно всматривается в приближающуюся яхту. — Этот парень из тех шейхов, кто скорее попросит тебя набить бар холодильника выпивкой, чем будет вопить, чтобы из номера убрали это сатанинское пойло. Я ничуть не удивлюсь, если в скором времени к этим ребятам подъедут дамочки.

— Которые следуют за ними на благоразумном расстоянии, — улыбаюсь я.

— Да-да, именно что на расстоянии, — соглашается Бернар.

— Добрый день, сэр! — кричу я в сторону яхты, замедляющей ход у причала. — Чудесно, что вы снова решили к нам вернуться.

— Я тоже рад, — широко улыбается шейх. — Захватил с собой друзей. — Он указывает жестом на сгрудившихся за его спиной мужчин.

— Мы очень рады приветствовать всех вас на нашем острове, — продолжаю я играть роль радушного хозяина и прикладываю ладонь к сердцу, одновременно сгибаясь в низком поклоне: — Салям алейкум!

— Алейкум салям! — в один голос отвечают гости. Естественно, все они кланяются и прикладывают руку к сердцу.

Группа прибывших сходит на берег, шелестя пышными одеяниями и поражая нас несметным количеством багажа. Добрая половина всех водителей багги нашего острова замерла в готовности исполнить роль носильщиков. Шейх идет впереди. Минуя причал, он уверенно направляется к ресепшену, не обращая никакого внимания на подносы с предложенными напитками. Взяв охлажденное полотенце, шейх подходит к багги. Лучшие экземпляры главного и единственного транспорта нашего курорта выстроены в ряд. Отполированные до блеска, они выглядят так, словно их привезли на автомобильную выставку. Ближайший к шейху водитель спрыгивает со своего сиденья как ужаленный и расплывается в любезной улыбке. Радушным жестом он приглашает шейха занять место в багги. Однако высокий гость делает нечто прямо противоположное. Он неожиданно сворачивает вправо и шагает по травяной лужайке в сторону моря.

— Эй, — оглядывается шейх в мою сторону, жестом приглашая следовать за ним, — давай пойдем пешком.

— Как, через весь остров? — недоумеваю я, не желая верить поначалу, что весь наш цирк с приготовлением роскошного транспорта оказывается напрасным.

— Конечно, — твердо заявляет важный гость. — Очень хочется осмотреть весь курорт, увидеть, что у вас здесь новенького. Заодно ответишь мне на несколько вопросов.

И мы отправляемся в путь под палящим полуденным солнцем. Собственно говоря, я даже не иду, а почти бегу трусцой — по-другому за шейхом не угнаться. Он вышагивает решительной походкой, время от времени задавая мне вопросы. Приходится спешить за ним вприпрыжку, порой спотыкаясь в стремлении не упустить ни одного слова важного гостя. Между тем все шестнадцать друзей шейха держатся в небольшом отдалении, а еще дальше за белым облаком их одеяний плетутся Бен, Бернар и длинная вереница водителей багги и служащих отеля, нагруженных багажом прибывших гостей. Тут все понятно: если шейх идет пешком, то остальные должны следовать его примеру.

Важный гость, похоже, не обращает внимания ни на удивленные взгляды куколок в бикини мистера Маккенны, ни на детей семейства Томпсон, остолбеневших от неожиданного зрелища. Шейх продолжает забрасывать меня нескончаемыми вопросами, и выдерживать это испытание в таком темпе мне становится все труднее.

Такая спортивная ходьба длится минут сорок пять. Наконец вся процессия подходит к вилле. Сворачивая за угол и выходя на дорожку, ведущую к дому, я чувствую, что насквозь промокшая от пота рубашка прилипла к спине. Да и по лицу ручейками стекает пот. Пока мы шли, я старался время от времени промокать лоб носовым платком, но легче мне не стало. Совсем наоборот, после совершенного марш-броска через весь остров я чувствую редкостную усталость и вряд ли смогу продолжать играть роль уверенного в себе управляющего курортом. Но видели бы вы шейха — свеж как огурчик, ни капли пота. Впрочем, есть и польза от неожиданной развязки столь волнительной встречи. Марш-бросок по острову позволил нам выиграть немного времени, в чем мы так нуждались. По крайней мере в тот самый момент, когда шейх приближается к двери виллы, я успеваю заметить, как из заднего входа торопливо выходят три уборщика и садовник.

— Что ж, здесь замечательно, — оглядывается по сторонам шейх. — Ведь это тот же дом, где я жил в мой прошлый приезд?

— Разумеется, сэр. Мы хотели, чтобы вы чувствовали себя как дома, — с улыбкой кланяюсь я. Господи, как удачно все получилось!

— Ну уж нет! Как раз из дома-то я и улетел совсем недавно! — хохочет шейх. Оценив шутку, громко смеются его друзья.

— Понятно, — понимающе подмигиваю я и присоединяюсь к общему веселью. — Звоните сразу мне, если что-то понадобится.

Продолжая улыбаться, протягиваю гостю свою визитную карточку. Но шейх в этот момент смотрит в другую сторону, и карточку ловко подхватывает кто-то из его свиты. Шейху не пристало самому браться за бумаги.

— Благодарю, — приветливо улыбается гость.

Вот, похоже, и настал удобный момент, чтобы свалить. Оглядываюсь на Бена и Бернара, затем поворачиваю к выходу. Коллеги понимают все без слов, и мы дружно пятимся к двери. Этого резвого араба лучше долго не задерживать. Дело ясное, он намерен от души расслабиться, и лишние люди ему ни к чему.

Выйдя вновь под палящие лучи солнца, мы не сразу привыкаем к яркому свету.

— Боже мой! — нарушает молчание Бернар, промокая потную шею носовым платком. — За что ты наказал меня этой сумасшедшей прогулкой?

— Вот и я говорю, — фыркает Бен. — Кто бы мог подумать, что такая важная птица потащится до самой виллы пешком? А мне-то как обидно! Столько сил потратил, чтобы навести блеск на машины!

— Что поделаешь, — качаю я головой. — Ох, ребята, утомился я.

— Неудивительно, после такой-то пробежки, — ухмыляется Бен.

— Думаю, и тебя это приключение достало, — бросаю я в ответ.

— Надеюсь, на этом сюрпризы закончились, — вздыхает Бернар. — Чего не люблю в жизни, так это подобных сюрпризов.

— Ах ты, дерьмо собачье! — неожиданно ругается Бен, когда мы уже плетемся по дорожке прочь с виллы.

— Что ты имел в виду? — запоздало интересуюсь я.

— Да все багги остались возле службы размещения! Так что придется нам и обратно идти пешком.

— Значит, тебе крупно повезло, — смеюсь я. — По крайней мере не укачает до тошноты.

— Еще вопрос! Вчера я так набрался пивком в нашем баре, что не помню, как домой пришел. Во рту такая мерзость, будто кошки нагадили.

— Боже мой! — осуждающе качает головой Бернар. — Какие же вы, англичане, все одинаковые.

С дорожки, ведущей от виллы, выходим на основную дорогу. Разгоряченные, вспотевшие и измученные, мы смотримся со стороны как трое бродяг, заплутавших в пустыне и мечтающих увидеть наконец оазис. Разве можно было предположить, что столь непродолжительная прогулка полностью нас обессилит?

Когда мне уже становится наплевать на собственное достоинство и умение выдерживать нагрузки, мимо проезжает багги, который обслуживает прачечную. Автомобильчик доверху нагружен стопками грязных простыней и влажных полотенец, собранных на пяти-шести виллах, где только что провели уборку. Бернар отчаянно машет рукой, приказывая водителю остановиться. И вот уже Бен с размаха падает на кучу белья, а Бернар с наслаждением вытягивается, лежа на спине. После секундного колебания, не улечься ли рядом с ними, я вспоминаю о занимаемой должности. Затем приказываю водителю подвинуться и усаживаюсь рядом с ним на переднем сиденье. Солнце скрывается за облаком, и я с облегчением перевожу дух. Теперь будет полегче — но лишь после того, как я выпью не меньше литра воды и переоденусь.


После душа, вполне освежившись, я возвращаюсь в столовую для персонала на ленч. Там все кипит. Люди обсуждают последние события. Забавно, как сильно новость о прибытии шейха и предвкушение щедрых чаевых воздействуют на настроение наших сотрудников. С русскими тоже все идет отлично, и я практически уверен, что мистер Георгий проявит перед отъездом свойственную ему щедрость. Но с шейхом совсем другое дело. Нефтяные деньги текут гораздо легче. Не удивлюсь, если в ближайшую пару дней почти каждый работник отеля отыщет какое-то дело, ради которого ему понадобится посетить виллу «Гранд-Бич» возле пляжа «Палмсэндс» или хотя бы покрутиться поблизости от нее.

Я намерен посидеть с начальником службы безопасности острова Мохаммедом и обсудить текущие дела. Особенно меня интересует, все ли утихло после бунта в поселке персонала. Мохаммед сам из этих мест и благодаря упорному труду сделал блестящую карьеру среди прочих туземцев. Он отличается внимательностью и всегда в курсе происходящего. Мы усаживаемся друг против друга с подносами, уставленными различными закусками из бара. Но разговор наш прерывается, не успев начаться. Громко трезвонит мой мобильный. Поспешно схватив телефон, я уже воображаю, что это вызов от шейха.

— Алло, алло, — доносится до меня громкий голос. Первая мысль — опять проклятая нянька, которой снова понадобился чертов багги.

— Hola, — откликаюсь я по-испански.

— Чао, чао, — слышится в ответ женский голос. — Это графиня Донателла ди Казуччи.

— Добрый день, — вежливо приветствую я графиню. — Чем могу быть полезен? — Одновременно пытаюсь вспомнить, на какой же вилле эта гостья проживает. На пляжной? Или на морской? Черт, не помню. Знаю только, что она у нас всего пару дней.

— Солнце скрылось, — мрачно констатирует дама.

— В самом деле? — Чувствую, как холодеет в груди. Ну вот, начинается.

— Да, солнце зашло, — еще громче заявляет графиня. — Я приехала сюда отдыхать, и мне нужно, чтобы было солнце.

— Могу вас уверить, мадам, солнце непременно появится вновь. Так всегда бывает. Мы на острове, и погода меняется…

— Я знаю! — В голосе графини еще больше раздражения. — Я уже третий день здесь, и каждый день льет дождь. Вот и сейчас небо затянули облака.

— Я ужасно сожалею, мадам, — сочувственным голосом отвечаю я. — Зато снег не выпал.

— Я не за снегом приехала. Если бы меня интересовал снег, я бы отправилась в Альпы. Мне нужно солнце. Что это такое? Я сюда прилетаю ради солнца, а как раз солнца-то и нет!

— Уверяю вас, через некоторое время солнце засияет в полную силу.

— Это ваше некоторое время меня совершенно не интересует. Солнце нужно мне сейчас, иначе я улетаю на Маврикий. Вот там солнце светит всегда.

— Вы решили улететь из-за того, что солнце скрылось за облаками?

— Да. И еще здесь слишком ветрено. Ветер не утихает ни на минуту, а солнца нет. Я улетаю сегодня же.

— Хорошо, мадам.

— Я улетаю на Маврикий.

— Хорошо. Но есть одна проблема. Не уверен, что смогу вас отправить сегодня.

— Что? Это еще почему?

— Дело в том, что полетов сегодня может не быть.

— О Боже!

— Я попробую заказать для вас частный самолет.

— Да, закажите.

— А как быть, если вскоре и солнце появится?

— Но ветер-то никуда не денется. Итак, позвоните мне, когда все подготовите. — На этом графиня заканчивает разговор.

Мохаммед смотрит на меня:

— Кому-то не нравится у нас отдыхать?

— Очевидно, нет, — откликаюсь я, подцепляя вилкой салат. — Боюсь, мне придется сейчас уйти в офис.

Целых полтора часа я пытаюсь договориться с разными частными авиакомпаниями, чтобы предоставить графине транспорт именно сегодня. Перелет на Маврикий сам по себе не представляет большой проблемы. Гораздо труднее найти свободный самолет, который мог бы прилететь к нам уже сейчас. Или хотя бы вечером. По опыту знаю, если какой-то отдыхающий вбил себе в голову, что должен уехать, то самое лучшее — помочь ему поскорее убраться с нашего острова. Иначе дело может закончиться бурными сценами и порчей ценного имущества. В конце концов один старый знакомый соглашается совершить перелет. У него есть парочка самолетов, стоящих в аэропорту Момбаса на бетонированной площадке перед ангарами. Приятель сообщает мне, что может добраться туда за два часа, и тогда мы гарантированно отправим нашу жалобщицу искать солнце уже сегодня. Спешу сообщить графине радостную для нее новость.

— Какой это будет самолет? — сухо осведомляется гостья, не выразив ни радости, ни признательности за проделанную мною работу.

— «Лир-Джет-25». Быстрый и удобный самолет. И не заметите, как долетите.

— Он маленький?

— Гм… да, — признаюсь я. — Вы ведь полетите с дочерью, так что для двоих там достаточно места.

— Такой самолет мне не нужен, — заявляет графиня. — Мне не нравится, как он шумит.

— Но летчик прибудет уже вечером, и еще до полуночи вы окажетесь на Маврикии.

— Мне такой не нужен, — упорствует дама. — Не хочу лететь одна. Предоставьте мне настоящий большой самолет.

— Но вас всего двое.

— Я требую, чтобы самолет был большим. Мне неприятно лететь на огромной высоте в маленькой консервной банке, которая болтается на ветру из стороны в сторону. Найдите мне что-нибудь другое. — С этими словами графиня кладет трубку.

С трудом удерживаюсь от желания позвонить еще раз и высказать напрямую все, что я думаю о ее несносных капризах и старушечьей сварливости. Однако в списке отдыхающих напротив имени графини проставлена маленькая звездочка. У нас это означает, что такой гость лично знаком с владельцем курорта или его ближайшими родственниками. Поэтому откровенное выражение мыслей мне непозволительно, если я не хочу вылететь с работы. Приходится звать на помощь Линн. Нам вместе удается наконец найти в аэропорту Дубая свободный самолет «Фэлкон-900». Авиакомпания сообщила, что за девяносто восемь тысяч долларов они согласны прилететь к нам, забрать графиню с дочкой и на следующий день доставить на Маврикий.

Я опять звоню любительнице солнца, но и этот вариант ее совсем не впечатляет. Зачитываю прямо по телефону текст рекламного проспекта, убедительно объясняющего, что на сегодняшний день именно эта модель реактивного самолета для деловых полетов — настоящий лидер по технологической оснащенности. Говорю, что самолет достаточно большой, в нем использованы новейшие достижения аэродинамики и систем управления воздушным движением. Цитирую технические характеристики вроде крейсерской скорости, которая, оказывается, достигает пятисот пятидесяти миль в час.

И — чудо! Мои настойчивые уговоры наконец возымели действие на графиню. Перейдя на деловой тон, предупреждаю старую даму, что самолет прибудет около десяти часов вечера и они с дочерью должны к этому времени находиться в аэропорту. В ответ не слышу ни намека на благодарность, ни даже естественного вопроса, сколько будет стоить перелет. Ничего не поделаешь, если у человека хватает денег, чтобы выбросить сто тысяч долларов на персональный авиалайнер из-за надоевшего ветерка, можно ли от него ожидать хороших манер?

Вместе с Линн мы решаем отметить блестящую победу чашечкой чаю с шоколадным печеньем, которое моя секретарша заказывает на кухне. Но тут раздается звонок. Кейт сообщает, что дневным рейсом из Сингапура доставлены обручальное кольцо и розы «дольче вита».

— Вообрази, — взволнованно щебечет Кейт, — розы просто восхитительные. В жизни не видела подобной красоты. Стебли длиннющие, что твоя рука.

— По-моему, у тебя сегодня хорошее настроение, — замечаю я.

— Да, день выдался удачным, — соглашается Кейт. — Утром у меня была миссис Антонова и оставила три тысячи долларов на несколько бикини и топов «Мэттью Уильямсон», тех самых, украшенных стразами. Такая славная женщина.

— Выходит, не у всех жен олигархов интересы ограничиваются прическами и маникюром?

— Да, эта гостья совсем другая. Она вышла замуж, когда мистер Антонов еще и не помышлял, что станет хозяином всего сибирского алюминия. Мне кажется, его супруга желает во второй половине дня совершить прогулку на яхте.

— Ага, — бормочу я, макая печенье в чай. — Ой, извини, что ты сказала?

— Она готовится к прогулке на яхте сегодня после обеда.

— Черт! — Я швыряю печенье в чашку с чаем, да так неудачно, что все брызги летят мне на рубашку. — Черт побери! — Я вскакиваю, пытаясь стряхнуть капли чая. Но, посмотрев вниз, замечаю слева на груди большое пятно от молока. Еще одну рубашку испортил!

— Да в чем дело? — Голосок Кейт звучит слишком участливо для девушки, которая совсем недавно была в тоске и обиде на своего дружка. Поразительно, какие чудесные перемены в настроении может оказывать даже маленький успех в бизнесе.

— Слушай, давай я тебе перезвоню позже.

— Ладно.

— Линн! — громко зову я секретаршу.

— Что случилось, сэр? — Она выглядывает из-за двери офиса.

Вскоре Линн мчится на моем багги ко мне на виллу, чтобы привезти новую рубашку, уже третью за день. Я же лихорадочно пытаюсь, сидя за рабочим столом, найти способ, как вернуть к острову яхту, оплаченную мистером Антоновым. Мне удается уговорить чартерную компанию передать по радио капитану яхты, чтобы тот хотя бы сообщил, где находится. К счастью для меня, в настоящий момент яхта не спеша возвращается в гавань. Поэтому понадобится всего час-полтора, чтобы она опять оказалась у острова. Это не настолько долго, чтобы вынужденное ожидание рассердило кого-либо, а тем более вполне доброжелательно настроенного к нам олигарха из Сибири. По сути дела, он ведь еще даже не потребовал свою яхту, так что я уверен: мне удастся придумать какую-нибудь техническую неполадку, на устранение которой понадобится немного времени. А уж потом гости смогут полноценно насладиться чудесной морской прогулкой с неповторимыми видами на закате, подкрепляясь бесплатным шампанским, которое мы щедро загрузим на яхту.

Я иду переговорить с Гансом насчет маршрута яхты и сталкиваюсь возле спа-салона с Джерри.

— Слава Богу, ты здесь! — восклицает она, швыряя в песок недокуренную сигарету. Сколько раз я делал ей предупреждения насчет курения, но, как видно, бесполезно.

— Так, что у тебя случилось?

— Просто не знаю, что делать, — начинает она, встряхивая крашеными белыми кудряшками и нервно прижимая руки к необъятной груди. — У нас прямо в салоне одна парочка занимается любовью.

— В самом деле?

— Ну да! — фыркает Джерри. — Такое впечатление, как будто смотришь порнофильм. Наша сотрудница в состоянии шока выбежала из павильона. Вот и я решила перекурить и обдумать, что предпринять в такой ситуации.

— Покажи мне, где это.

Идем с Джерри через вестибюль спа-салона. Все так же звучит Эния, двое молодоженов-японцев переобуваются из сандалий в матерчатые шлепанцы. Проходим в маленький сад. Сквозь тучи пробиваются яркие лучи солнца, над одним из множества фонтанчиков щебечут птички. Джерри подводит меня к двухместной кабинке для переодевания семейных пар. Она сделана из дерева с крышей из пальмовых листьев. Одна сторона кабинки, направленная в сторону моря, полностью открыта.

— Здесь, — шепчет Джерри, указывая пальцем в сторону пальмовых листьев.

Я подхожу ближе и вижу, как пара средних лет увлеченно занимается сексом. Женщина сидит на массажном столе, задрав ноги вверх, а ее партнер совершает ритмичные движения, глядя через плечо подруги в сторону моря, то есть одновременно получает два удовольствия. Удовольствие получают и посетители уроков йоги, которые совершенно забыли про свою наставницу Конни и всем классом созерцают происходящее на их глазах действо. Напрасно Конни пытается привлечь внимание учеников ловким исполнением перед ними позы «собака мордой вниз». Все смотрят исключительно на любовные утехи пары. Люди стоят не шелохнувшись и буквально пожирают глазами откровенное зрелище.

— И как долго это продолжается? — интересуюсь я.

— Даже не знаю, — мямлит Джерри. — Возможно, минут пять.

— Ладно, гм…

Мы снова поворачиваемся к любовникам. Теперь мужчина наклонил голову, зарывшись лицом между грудями партнерши, а темп его движений явно усилился. Его розовые ягодицы содрогаются так, что, кажется, плоть вот-вот оторвется и отлетит в сторону.

— Уже недолго осталось, — замечаю я.

— Откуда ты знаешь?

— Как бы тебе объяснить… — Я киваю в сторону мужчины. — В этом возрасте никто не способен долго выдерживать такой темп.

— Расскажи подробнее, — вздыхает Джерри.

Тут женщина начинает стонать. «Ja! Ja! Ja!» — все громче становится ее восторженный крик. Она судорожно вцепляется в волосы партнера.

— Это немцы, — понимающе шепчу я.

— Вот и я так подумала.

Удары орудия любви становятся все яростнее, все громче крики восторга. Конни, расстроившись и отчаявшись вернуть внимание учеников, быстро выходит из павильона. Адепты йоги этого не замечают — они полностью захвачены происходящим. На сцену любви, забыв обо всем, неотрывно смотрят еще трое клиентов спа-салона, которые выскочили из процедурных кабинетов, привлеченные необычным шумом.

— Ja! Ja! Ja! — внезапно кричит мужчина, после чего издает совершенно невообразимый рев, словно превратился в дикаря из каменного века. Он падает на женское плечо и замирает. Его партнерша сидит, уставившись перед собой неподвижным взглядом. На ее лице угадывается небольшое разочарование.

— Все это выглядит так, — хмыкает Джерри, одергивая платье, — будто они несколько лет не трахались.

— Ему, похоже, действительно давно не приходилось. А сейчас вот подвернулся удобный случай.

— Нам-то что теперь делать? — спрашивает Джерри.

— Посмотрим, что будет дальше.

Женщина сползает со стола и откидывает волосы назад. Затем наклоняется.

— О Боже! — зажмуривается Джерри. — Она собирается сделать это еще и ртом… Я не могу на это смотреть… Ах нет, все нормально. Она просто собирается надеть трусы.

— И он тоже.

— Да, прикольное зрелище.

— Вообще-то они совсем не похожи на нормальную супружескую пару. Это мне напомнило сексуальное шоу с актерами.

— Точно, — соглашается Джерри. — Обычно только в медовый месяц у людей такая страсть.

— Что ты хочешь сказать?

— Что все это как-то неестественно, — поясняет она. — Ты понимаешь, после процедур они практически все получают заряд энергии, а что происходит после их возвращения на виллы, ни для кого не секрет. Смотри, — добавляет Джерри, — они идут.

Немецкая пара, явно в приподнятом настроении, выходит из кабинки, накинув халаты. Они уверенно шествуют мимо стойки администратора и небрежным тоном приказывают подать для них багги. На лицах немцев нет и тени смущения. Похоже, эти люди не привыкли скрывать свои чувства. Глядя на них, нельзя сказать, что несколько минут назад именно они на виду у всех посетителей спа-салона занимались откровенным сексом, открыто проявляя эмоции. Мы с Джерри переглядываемся. Чем больше я работаю в сфере гостиничного бизнеса, тем сильнее убеждаюсь, насколько удивительны и непонятны человеческие существа. До сих пор не могу понять, что есть такого в отелях и курортах, что их постояльцы напрочь отбрасывают все известные правила приличия, едва ступив на причал или пройдя через вращающуюся дверь отеля.

Любовники уезжают на багги на свою виллу. Вид у них при этом совершенно невозмутимый. Я тоже собираюсь отъехать, но в эту минуту в спа-салон вбегает девочка, напоминающая уменьшенную копию Ширли Темпл. Она распахивает дверь ударом ноги и громко кричит. За девочкой суетливо прыгает человек из нашей обслуги вилл, пытаясь вывести ее из салона.

— Вот зараза! — упавшим голосом произносит Джерри. — Опять этот чудо-ребенок к нам рвется. Представь себе, вот так же прибегает каждый день и устраивает жуткий кавардак.

На вид девчушка просто ангел. Прекрасные белокурые локоны, голубые глаза. Однако ведет себя гостья совершенно неподобающим образом: визжит и прыгает, словно дикая кошка.

— Уже не знаю, что мне делать, — грустно признается Джерри, качая головой. — Хасан перепробовал все способы. Всю эту неделю проказница убегает из детского клуба, пристает ко всем встречным, сует везде свой нос, потом прибегает к нам и требует позвать ее мать. А мать додумалась назаказывать себе столько разных процедур, что невесте Вильденштейна[19] до нее далеко. И все лишь для того, чтобы сбежать от своей дочки-оторвы.

Испорченные дети гостей доставляют немало неприятностей персоналу и другим гостям. Часто хочется взять такого ребенка за ухо и сказать ему все, что о нем думаешь, а потом послать куда подальше. Но разве нам такое позволено? Приходится, прикусив язык, угощать проказников французским шоколадным мороженым «Вальрона» по шесть долларов за порцию. Таким детям обычно строго-настрого запрещается даже приближаться к спа-салону. Однако мы постоянно сталкиваемся с требованиями не по возрасту раздражительных десятилетних гостей сделать им массаж. Чаще всего такие детки оказываются из России, и ведут они себя до крайности противно. Русские чада отличаются особой грубостью манер, а родителям, похоже, на это наплевать. Совсем недавно у нас тут носились несколько расшалившихся подростков. Забегали в кабинки для переодевания, играя в какую-то военную игру, крича на весь остров. Мало кому из гостей понравится выложить двести восемьдесят долларов за сеанс массажа и столкнуться во время процедуры с малолетними дикарями. В тот раз пришлось вызывать охрану, иначе подростков никак не удавалось удалить из салона. Я пожаловался родителям озорников, но никакой реакции не последовало.

Вообще-то на острове мы наблюдаем примеры самых разных методов воспитания детей. Думаю, все объясняется слишком большим количеством всяческих нянек и воспитателей. Да и сами родители, особенно супербогатые, наверное, совсем забыли, что можно получать удовольствие от игр с детьми или даже простых прогулок и бесед с ними. Чаще всего родители предпочитают свалить все заботы об отпрысках на служащих отеля. На Рождество и Новый год у нас добавляется лишняя головная боль — какие развлечения устроить для малолетних курортников. Делаем детские варианты барбекю, проводим состязания по ловле рыбы, даже организовываем морские битвы с пиратами на лодках, где переодетые ребятишки воюют друг с другом, после чего бывшие враги отправляются на пирушку. Большая проблема в том, что половина детей совершенно не умеют играть. В прошлом году, отчаявшись как-то расшевелить инертную массу подростков, мы просто-напросто закупили целый контейнер игровых приставок «Гейм-бой». Вот тогда дети по-настоящему обрадовались, получив привычное средство для развлечения.

Порой появляются и такие мысли, для чего некоторые люди заводят детей? Пару недель назад, когда я, по обыкновению, совершал обход ресторанов, то обратил внимание на супружескую пару, ужинавшую со своим сыном в ресторане «Самурай». Ребенку на вид семь-восемь лет. Семейство сидело за круглым столом, уставленным блюдами, и взрослые спокойно ели. А их отпрыск в наушниках в это же самое время смотрел какой-то фильм на стоящем здесь же переносном DVD-проигрывателе. Излишне говорить, что все трое хранили полное молчание. Даже родители ни разу не обменялись словом или взглядом. Кому как, а мне от такого зрелища стало очень тоскливо.

Джерри подходит к белокурой хулиганке и пытается ее успокоить. Однако крик и вопли только усиливаются. Мне хорошо понятно, что для Джерри самым педагогичным выходом из ситуации было бы отвести девчонку на виллу и оставить ее без ужина. Но получается все наоборот. Маленькая вредина добивается своего, и ее отводят в кабинку, где принимает процедуру мать. Уходя, озорница окидывает всех победоносным взглядом.

Наконец я покидаю спа-салон, звоню Гансу и, едва закончив разговор с ним, принимаю входящий вызов.

— Привет, это я.

— Привет, Бен. В чем дело?

— Шейх только что позвонил в службу питания и заказал барбекю на пляже.

— Что? Твою мать! Только не это. — Чувствую, как лихорадочно бьется сердце. — А у нас осталось еще свободное оборудование?

— Точно не знаю.

— Вот дерьмо! — Я плюхаюсь на водительское сиденье багги.

— Ну так что?

— А то, что мы совсем недавно сообщили в оба ресторана, что заказов больше не будет. Теперь шеф-повар меня точно убьет.

Пятница, на закате

Господи! Я-то думал, что предусмотрел все. Виллу убрали, песок на пляже разрыхлили граблями, море очистили от мусора. Я забронировал оба ресторана, так, на всякий пожарный, но как-то упустил из виду мысль об этих чертовых вечеринках. Антонио, шеф-повар, пришел в такую ярость, что бесцеремонно прервал наш телефонный разговор. Потом он так же сорвал злость на Жане-Франсуа. А какими эпитетами повар награждал Бена! Некоторые из них я слышал в первый раз. Дело в том, что шеф-повара в «Лотосе» и «Самурае» работали всю вторую половину дня по спецзаказу. Сегодня, дабы удовлетворить пресыщенный вкус нашего шейха, в качестве блюда дня подаются крохотные закуски «амюз-буше», которыми они, очевидно, собираются кормить его через нос. И вот теперь такая неожиданность от других гостей. Но установки для барбекю уже все заняты, а о приготовлении лобстеров и говядины «вагью» никто даже и не вспомнил.

Вот и думай, как сотворить из воздуха ужин для группы в семнадцать душ. Начинается такой крик и шквал телефонных звонков, что все наше утреннее напряжение теперь кажется легким откашливанием перед началом основного выступления.

Шеф-поваров освобождаем от работы в ресторане и бросаем на приготовление барбекю. С пустых вилл и менее важных барбекю изымаем ковры и подушки. К счастью, благодаря вчерашней поставке с «Марии-Селесты» у нас достаточно говядины и лобстеров, чтобы прокормить целую армию шейхов и их друзей в придачу. Тем не менее нужно еще приготовить салаты и маринады, не говоря уж о соусах, канапе и закусках. Нам необходимы передвижная кухня, стойки для десертов и салатов. Предстоит установить бар, украсить пляж и наладить освещение. К счастью, шейх пока не требует к себе внимания. Он намерен ужинать около девяти часов. Как мне сообщили, он ожидает еще нескольких гостей.

Опять звонит Антонио. И как водится, начинает тупо ныть о своем продовольственном бюджете и о том, что я напортачил с его счетами. Как в любом другом отделе, Антонио ведет свой баланс расходов. Ему выделяют на закупку еды двадцать миллионов долларов в год, причем это должно окупаться. И вот теперь он жалуется, что должен пожинать плоды моей ошибки. Скулит, что этим вечером рестораны останутся без прибыли, так как посетителей не пустили, а было приготовлено много еды. Я замечаю, что он напрасно начинает истерику, поскольку всем известно, как можно назавтра продать сделанные для шейха лакомства в качестве козырного «блюда дня», Антонио грубит, чтобы я не совал свой длинный нос в его дела. Я диву даюсь, что такое творится с шеф-поварами: почему они вечно впадают в истерику? Со стороны их жизнь кажется не такой уж плохой. Судите сами: им дают на лапу поставщики, они получают процент от доходов ресторана, а в последние дни большинству наших знаменитых поваров вообще не приходилось пачкать руки работой.

Как бы то ни было, я больше не в состоянии торчать здесь и слушать длинные сицилийские тирады. Мне нужно успеть на очередную свадьбу. Мистер и миссис Форрест хотят повторить свои брачные клятвы в пагоде на пляже «Палмсэндс» в шесть вечера. Также приглашены несколько человек из персонала. Хотя это ужасно мило с их стороны — пригласить нас на церемонию в качестве свидетелей или, как в моем случае, вести церемонию, на самом деле персоналу на это абсолютно наплевать. Еще предстоит организовать пляжное барбекю и развлечения для шейха, а между тем время не стоит на месте.

Когда я появляюсь на пляже, Бернар уже в костюме и легких кожаных туфлях типа мокасин. Вся пагода устлана розовыми франджипани, а на песке стоит ряд белых стульев.

— Сколько времени это займет? — спрашивает Бернар, продевая розу «дольче вита» в мою петлицу.

— Точно не знаю, — отвечаю я.

— Дело в том, что на этот раз тебе придется постараться, так как они англичане. Нельзя ничего пропускать в конце, как ты обычно делаешь с японцами.

— Понимаю, — киваю я. — А кто еще будет?

— Бен, Жан-Франсуа, Гарри, Джерри. Кейт — подружка невесты…

Когда появляется миссис Форрест, солнце прячется за облаками и поднимается легкий ветерок. Позади нее стоит Кейт в том же самом платье, что она надевала прошлым вечером на вечеринку мистера Георгия. Выглядит моя возлюбленная свежей и отдохнувшей. Невеста, напротив, чувствует себя немного неловко. Вместо струящегося шелкового платья, которое обычно надевают в тропиках, она выбрала нечто по форме похожее на пышный кекс, да еще с корсетом, что более уместно смотрелось бы на церемонии в какой-нибудь английской церквушке. Кажется, миссис Форрест уже жалеет о своем выборе. Она явно начинает потеть, и ей, похоже, не хватает воздуха. Надетые невестой атласные туфли на каблуках утопают в песке. Впрочем, и члены моей команды выглядят не лучше — дергаются и смотрят по сторонам. Видно, что им до смерти это все надоело. Участники церемонии держат в руках розы стоимостью в шестьсот долларов, но даже эта живая роскошь не придает им праздничного вида.

Диджей Энди включает музыку, и миссис Форрест шагает по песку под песню «Ангелы» Робби Уильямса. Мистер Форрест широко улыбается, ожидая у пагоды приближающуюся жену-невесту. Женщина добирается до цели перед концом первого припева, и все стоят, нетерпеливо ожидая, пока закончится песня. Я веду церемонию вежливо, почтительно, но без нарочитой медлительности. Вручаю невесте кольцо ручной работы за полторы тысячи долларов. Мы заблаговременно заказали это украшение, и его доставили сюда самолетом, что обошлось клиенту в дополнительную тысячу долларов. Но оно того стоило: кольцо выглядит просто изумительно и подходит невесте точно по размеру. Я произношу волшебные слова «Можете поцеловать невесту» как раз в тот момент, когда солнце начинает садиться. Несомненно, получатся великолепные свадебные снимки.

Я не успеваю даже сказать «Поздравляю» и «Увидимся около бара», как толпа разбегается по разным уголкам пляжа, чтобы прослушать сообщения на мобильных телефонах. Продолжаю разговаривать с женихом и невестой, которые выглядят довольными тем, как все прошло, — кольцо и розы превзошли все их ожидания. Тут подходит Джерри и хлопает меня по плечу.

— Извини за беспокойство, — говорит она, натянуто улыбаясь накрашенными розовой помадой губами. — Можно украсть тебя на минутку?

— Конечно, — улыбаюсь я. — Извините, — расшаркиваюсь я перед супругами.

— Прости, — говорит она, — но в спа-салоне что-то случилось. Можешь сходить вместе со мной и посмотреть?

— Нет проблем, — соглашаюсь я. — Пошли.

По пути Джерри вводит меня в курс дела. Оказывается, одна из массажисток, Мелинда, подрабатывает на стороне.

— Она королева «счастливого финала», — заявляет Джерри. — А мы-то гадали, почему она так чертовски популярна у арабов и русских.

Не секрет, что клиенты постоянно предлагают секс девочкам из спа-салона. По меньшей мере раз в день кто-нибудь переступает черту дозволенного. Девушек специально обучают, как вести себя в подобных ситуациях. Если какой-то парень начинает наглеть, неожиданно снимает или, как часто бывает, вовсе отказывается надевать одноразовые трусы, по инструкции девушкам положено покинуть комнату, попросив клиента успокоиться, в противном случае они не закончат сеанс массажа и сообщат руководству. Шалун тотчас же отмечается как «любитель счастливого финала», и после этого его принимает только мужчина-массажист. Обычно это помогает охладить пыл любителей острых ощущений, и они вовсе отказываются от массажа.

Однако для некоторых девушек быстрый способ удовлетворить клиента руками не проблема, а, наоборот, верный способ заполучить постоянных клиентов, огромную популярность и кучу чаевых. Некоторые массажистки не отказывают клиентам в просьбе, в то время как другие сами проявляют инициативу. Одним массажем на жизнь не заработаешь. Сказывается большая физическая нагрузка, и если у тебя по шесть-семь клиентов в день, как у большинства девушек, — то это просто выматывает. Верный способ свести нагрузку к минимуму — хорошенько возбудить парня, массажируя его в нужных местах, тех самых, которых по профессиональной этике нельзя касаться, и затем помочь ему «финишировать». Всего двадцать минут — и сеанс окончен. А впереди у девушки перерыв — целый час на то, чтобы выпить чашечку чаю, задрать ноги вверх и почитать журнал «Хелло!».

Джерри в курсе, что такие случаи не редкость. Однако очень трудно узнать, кто, что и кому делает в массажных кабинках. Конечно, если они не будут заниматься интимными утехами под открытым небом, как, например, сегодня делали немцы. А так, не пойман — не вор. Однако, по словам Джерри, Мелинда подняла «счастливый финал» на новый уровень.

— Ты в курсе, что она переспала с половиной персонала? — спрашивает Джерри.

— Не может быть!

— Еще как может. Как бы то ни было, нужно произвести незабываемое впечатление, чтобы один из гостей пригласил ее в Дубай.

— Неужели?

— Да, он нанял Мелинду в качестве личного массажиста плюс дополнительные услуги, понятно какие. Сейчас этот господин снова у нас, теперь со своей беременной женой.

— Очень мило.

— Не могу сказать, что особенно мило, скорее наоборот: он отказался заплатить Мелинде, а та выставила его из процедурного кабинета.

Когда мы приходим на место конфликта, стоит шум и гам, что отнюдь не свойственно хорошему спа-салону. Бизнесмен из Саудовской Аравии ходит взад-вперед по вестибюлю в белой национальной одежде, тычет пальцем в сторону массажистки и качает головой. Мелинда в белой униформе стоит на месте с непоколебимым видом. Она выглядит как маленькая госпожа. Легко понять, почему половина курорта сходит по ней с ума. Администратор салона, бедняжка, вся залилась краской и вспотела. Она вмешалась в спор как раз в самый неподходящий момент и теперь не знает, что делать. Повинуясь служебному долгу, девушка пытается заставить бизнесмена заплатить за массаж, который ему, однако, не сделали.

— Ты мне не хозяин, — шипит Мелинда на весь вестибюль, ее хорошенькое тайское личико искажено гримасой гнева.

— Я дал тебе достаточно денег, — настаивает бизнесмен. — Я уже заплатил тебе за эту неделю.

— А я не думаю, что этот случай похож на сценарий «купил одно — получи второе бесплатно», — заявляет Джерри, затрагивая столь щепетильную тему.

— Что? — говорит мужчина, поворачиваясь, чтобы взглянуть на новое действующее лицо.

— Полагаю, вы должны заплатить за массаж, возможно, без чаевых, и на этом все закончится, — предлагает Джерри очень спокойным тоном.

— С какой стати? — возмущается он. — Она не закончила свою работу.

— Думаю, мы оба знаем, что дело в ином, сэр, — вежливо отвечает Джерри. — Эта девушка выполнила часть своей работы, причем мы знаем также, что вовсе не ту часть, которую должна делать по инструкции.

— Она не очень-то хорошая массажистка, — не унимается гость.

— Что не мешало вам в ваш последний визит заказать ее десять раз, а сейчас — по меньшей мере семь.

— У нее теперь плохо получается, — сопит он.

— Вот я сейчас позову твою жену, — угрожает Мелинда с другой стороны вестибюля, бросая вызывающий взгляд на бизнесмена.

В жизни никогда не видел, чтобы человек так торопился заплатить. Быстрыми шагами гость направляется к администратору, наскоро царапает свое имя на выписке счета и покидает здание.

— Ты уволена! — Джерри сердито тычет в Мелинду пальцем.

Мелинда улыбается, откидывает назад длинные черные волосы и идет в раздевалку для персонала.

— За неформальные отношения с клиентами у нас автоматически увольняют! — кричит ей вслед Джерри. — Если собираешься остаться с ними и возобновить свои игры в спа-салоне, то лучше тебе убраться с острова сегодня же.

— Вообще-то придется отложить до завтра, — бормочу я.

— Да? — удивляется Джерри.

— Бумаги и все такое, — пожимаю плечами я. — А паром для персонала отбывает меньше чем через час.

— Я хочу, чтобы ты убралась завтра утром, — говорит Джерри вслед Мелинде, хлопающей дверью.

Я оставляю Джерри с ее проблемами и направляюсь к бару, чтобы выпить бокал шампанского с повторившими брачные клятвы и заново соединившимися узами Гименея мистером и миссис Форрест. По пути мне звонит Ганс, чтобы сообщить, что мистер и миссис Антоновы остались довольны морской прогулкой на закате, а сейчас они заняты дегустацией подаренного курортом шампанского.

Когда вхожу в бар, в нем царит атмосфера полного веселья. Музыкальная подборка диджея Энди произвела фурор: люди танцуют возле высоких сидений барной стойки, и многие с трудом протискиваются к бару, чтобы опрокинуть очередной коктейль.

Меня всегда забавляет, что отдыхающих можно четко разделить на два типа. Первые воспринимают свой отпуск как повод напиваться по любому случаю, вести себя раскованно и развлекаться на полную катушку. Вторые же хотят спать, лениво потягивать минеральную воду и мечтают похудеть на несколько фунтов. Вся динамика жизни отеля меняется в зависимости от того, какая группа доминирует в определенный период времени. Иногда персональный тренер по фитнесу занят всю неделю, от желающих записаться на цикл занятий «Стройные ножки» нет отбоя, а диетолог при всем желании и полчаса не может уделить себе. Случается, клиенты жалуются на скучную ночную жизнь на курорте. Мы не сидим на месте и придумываем что-нибудь на каждый вечер, даже если это всего лишь просмотр фильма на открытом воздухе или угощение сигарами посетителей «Лотоса». Иногда после десяти вечера на улице ни души, а бывает, приходится вызывать дополнительную охрану, чтобы пьяные гости не разъезжали на багги и не устраивали оргии в бассейне.

Кстати, об оргиях. Нам пришлось уволить немало сотрудниц спа-салона из-за их склонности к купанию без лифчиков. Конечно же, это были бразильянки. Именно девчонки из Южной Америки любят скидывать все обмундирование. Но те девушки — они у нас работали мастерами по педикюру и маникюру — были к тому же просто помешаны на вечеринках. Нередко их видели в три часа ночи в бассейне в одних трусиках, с уснувшими рядом гостями или тренерами из спортзала. Всех этих девиц уволили вместе с инструктором по водным видам спорта, которая в два часа ночи каталась с клиентом на водном мотоцикле.

Сегодня в баре царит та самая накаленная атмосфера, которая, знаю по опыту, может закончиться вызовом доктора Сингха. И хорошо еще, если все обойдется только царапинами на коленях.

Кейт тоже в баре и, как я вижу, прекрасно себя чувствует. Она выпила пару бокалов шампанского, и в ее застывшем взгляде горит огонек человека, который явно доволен собой и наслаждается происходящим. У нее выдалась тяжелая неделька, и Кейт определенно нужно расслабиться. Около барной стойки она нежно обнимает меня и предлагает пойти домой, чтобы опустошить бутылочку вина из наших запасов. Звучит заманчиво. Я просто мечтаю развалиться на софе и немного посмотреть телевизор, дегустируя одну из многочисленных бутылок вина, которые я приобрел по бросовой цене. Когда полтора года назад я приехал сюда в качестве управляющего, у меня была большая коллекция вин, собранная за годы работы в сфере развлечений. В моем контракте я специально оговорил право привезти на остров свою коллекцию. Однако мне любезно предоставили еще и возможность покупать вино из погребов курорта. Просматривая список винных запасов, я понял — хозяева не знали, что они делают. Очевидно, десять лет назад, когда сомелье в первый раз составлял ассортимент вин для курорта, курорт получил несколько ящиков довольно дорогостоящего вина, счет на который был выписан неправильно. В результате некоторое количество вина в погребе вообще не было учтено. В течение нескольких лет сомелье и управляющие, не исключая и меня, покупали эксклюзивные вина по заниженным ценам. И когда Кейт предлагает провести вечер дома и открыть бутылку чего-то особенного, обычно получается действительно особенный вечер.

Только мы начинаем обсуждать, какую бутылку вина могли бы открыть, как звонит мой телефон. Это Юсуф, главный начальник над обслугой вилл.

— Извините, сэр, — говорит он. — У нас возникли проблемы на вилле «Гранд-Бич» возле пляжа «Силверсэндс».

— На вилле мистера Маккенны?

— Так точно, сэр.

— Какие проблемы?

— Сэр, тема довольно деликатная…

Через пять минут я уже иду к вилле мистера Маккенны; меня провожают отголоски глухих ударов музыки диско. Среди теней я различаю фигуры Юсуфа и мистера Маккенны. Кажется, мистер Маккенна держит другого парня из обслуги за шиворот.

— Честное слово, сэр, такое больше не повторится, — извиняется Юсуф. В отчаянии он переминается с ноги на ногу.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спрашиваю я, приближаясь в темноте.

— А вот и ты, — говорит мистер Маккенна. — Смотри, что я нашел.

Он встряхивает служителя, и я вижу, что у парня на руках надета пара шлепанцев.

— Этот парень бродил тут и рыскал по вилле, как какой-нибудь спецагент, — заявляет мистер Маккенна, и его золотая цепочка поблескивает в свете ламп. — Посмотри на его руки, ишь что придумал, урод. Не знаю, какого черта он ожидал здесь увидеть. Сексуальное шоу вообразил себе? Хотя… можно и так подумать… — Неожиданно он начинает смеяться. — Эй, Юлия?

— Да, дорогой, — доносится с виллы голос с чудовищным акцентом.

— Парень хотел подсмотреть, как мы с тобой этим занимаемся.

— Неужели? — смеется женщина на вилле. — Вот прикольно!

— Смешно аж до упаду, — отвечает мистер Маккенна. — Ишь, развлечений захотел, обормот!

«Да что ты понимаешь в наших туземцах?!» — думаю я.

— Я очень сожалею, сэр, — произношу громко и официально. — Он будет немедленно уволен.

— Немедленно, — добавляет Юсуф, подчеркивая решительность наших действий.

— Ах ты, несчастный ублюдок! — говорит мистер Маккенна человеку из обслуги, отбирая у него шлепанцы. — Я обнаружил его возле уличного душа. Подошел к нему сзади, а ублюдок даже и не заметил. Для любителя подглядывать ты не очень-то осторожен.

— Что ты можешь сказать в свое оправдание? — спрашиваю я служителя.

Его голова поникла от стыда.

— Мне очень жаль, сэр, — тихо отвечает провинившийся. Вижу, что парень пытается собраться с мыслями и найти хоть какое-нибудь оправдание. Но быть пойманным с парой шлепанцев на руках, взятых специально, чтобы неслышно передвигаться, — это серьезная улика и несмываемый позор.

— Теперь ты долго будешь сожалеть о своем поведении, — строго говорю я. — Мистер Маккенна, приношу вам мои искренние извинения. Мы серьезно относимся к охране частной жизни наших клиентов.

— Не сомневаюсь.

— Обычно у нас такого не бывает. Только однажды здесь появился папарацци, который следил за наследником престола и его подружкой. Мы стараемся быть осмотрительными и конфиденциальными настолько, насколько это возможно.

— Да уж, правильно, — с усмешкой кивает телемагнат. — Но в следующий раз я оторву ему яйца. — Маккенна изображает руками движение ножниц около штанов дворецкого. — Клац, клац, клац.

Должен отметить, что для важного человека, которому пришлось перед посторонними людьми разбирать столь интимные вопросы, мистер Маккенна воспринимает вторжение в свою частную жизнь с хорошей долей иронии и юмора. Может, в некотором роде он даже восхищается рискованной задумкой парня. Или, возможно, телемагната будоражит мысль о том, что на острове, где столько влиятельных лиц и мультимиллионеров, интерес персонала вызвала именно его вилла.

Однако минута славы мистера Маккенны длится недолго. Проинструктировав Юсуфа о том, что младший работник обслуги должен получить письменное предупреждение, я направляюсь на свою виллу. И тут мне звонит Бернар. Он сообщает, что шейх пригласил в гости какую-то компанию и что они уже летят из Сингапура. Бернар уже выслал судно, чтобы доставить гостей, прибывающих вечерним рейсом. Сегодня около десяти часов вечера они должны быть на острове. Конечно же, мы ожидали нечто подобное. Всегда приятно, когда твои предположения подтверждаются.


Опять же всегда приятно чему-то удивляться. Кейт и я сидим в гамаках с надписями «он» и «она» и любуемся звездным небом, когда звонит Бен. Он сообщает, что около бутика и ресторана произошел несчастный случай и он был бы рад моей помощи. Я выскакиваю из гамака и быстро направляюсь к багги, оставляя Кейт вздыхать и смотреть на звезды в ожидании возможности снова оказаться вместе и открыть очередную бутылку шампанского.

Прибыв на место происшествия, не могу разобрать, что происходит. Лица мистера и миссис Томпсон пылают от гнева, а няня-испанка и двое детей плачут.

Бен бежит мне навстречу.

— Хреново, чувак, очень хреново, — говорит он, качая головой. — Даже и не знаю, что здесь случилось. Всего минуту назад я разговаривал с четой Томпсон, объясняя, что сначала мы должны забрать другую пару, перед тем как ехать к ресепшену заказывать яхту, которая доставит их к самолету. И потом я узнаю, что багги упал в море.

— Что? — изумляюсь я, склоняясь над перилами причала и глядя на океанскую зыбь и кучу плавающих чемоданов. — Со всем багажом?

— Со всем багажом, — вторит Бен.

— А что с водителем?

— Он здесь, понемногу отходит. Выпрыгнул в тот момент, когда машина стала падать, — объясняет Бен.

— И что?

— Он нажал на педаль газа вместо тормоза, — поясняет Бен.

— Ах вот как…

— Наши вещи нужно доставить на самолет, — требует миссис Томпсон.

— Немедленно, — подтверждает мистер Томпсон.

Когда они начинают топать ногами, жаловаться, кричать и качать права, парочка водителей багги подходят с их чемоданами. С них капает вода, и они все в песке.

— Послушайте, — начинаю я разговор, — я сейчас же распоряжусь, чтобы в прачечной немедленно приступили к работе специалисты по химической чистке, и, когда все будет сделано, мы вышлем вам ваши вещи.

Англичане некоторое время колеблются, не решаясь что-либо сказать в ответ. Как будто я собираюсь сбежать вместе с их вещами. Но только когда я прихожу в прачечную, мне все становится ясно. Мы с водителями открываем каждый чемодан и обнаруживаем, что они доверху набиты маленькими сувенирами, унесенными из отеля. Это просто целый клад. Тут халаты и тапочки, полотенца, вешалки, мыльницы, свечи… Словом, Томпсоны обчистили всю виллу.

Мы всегда готовы к проявлениям мелкого воровства. В первую очередь исчезают халаты, далее по популярности идут вешалки и шлепанцы. Но что странно, иногда люди берут пепельницы, сделанные из настоящей меди и действительно тяжелые. В каждой комнате есть прайс-лист, что должно бы предотвратить воровство. Иногда мне кажется, что люди крадут вещи в ожидании, что они появятся в итоговом счете. Однако с такими расценками, как у нас, мы решили, что несколько мыльниц и вешалок вполне можно зачесть в стоимость проведенной на вилле ночи — а это около двух тысяч долларов. Уборка в комнатах обходится нам всего в десять долларов, потому что рабочая сила здесь крайне дешевая. Вот и получается, что добавлять халат стоимостью в триста долларов к счету в сорок тысяч долларов попросту смешно.

Но этот случай способен побить все рекорды воровства. Семейство Томпсон прихватило все, что не было прибито или прикручено. Я осматриваю вещи с ребятами из прачечной — и мы находим кучу всякого барахла общей стоимостью около трех тысяч долларов. Мы в растерянности смотрим на это проявление ненасытной клептомании, и затем один из парней спрашивает у меня, что делать.

— Почистите и упакуйте, — велю я. — Чтобы они поняли, что мы все знаем, и не забывали об этом. Надеюсь, теперь они не станут жаловаться, что их вещи утонули в море.

Оставляю работников прачечной за их занятием и по пути домой звоню Бену. Только для того, чтобы удостовериться, что он справляется с проблемой, как вытащить багги стоимостью двадцать четыре тысячи долларов из воды, не повредив машину. Бен сообщает, что вызвал кран и вместе с шестью парнями они собираются вытащить багги на пляж еще до начала прилива. Желаю ему удачи и направляюсь домой. До смерти хочется выпить.

Вернувшись на виллу, замечаю, что Кейт нигде нет. Я почти был уверен, что она спит. Но кровать пуста. Наконец нахожу ее на заднем дворике рядом с бутылкой вина, двумя стаканами и биноклем, настроенным на виллу, расположенную по другую сторону небольшого залива.

— Боже мой, — шепчет она. — Ты просто должен посмотреть на это.

— На что?

— На это! — говорит она, вручая мне бинокль. — Смотри прямо.

Я прищуриваюсь, привыкая к линзам, и немного подправляю фокусировку. На пляже у шейха и его друзей вечеринка. Шейх развалился на ковре, и его взгляд устремлен в сторону моря. Рядом устроился его первый помощник. Оба увлечены беседой и курят кальян.

— Ну, курят, что здесь такого? — удивляюсь я, отдавая ей бинокль.

— Посмотри внимательно, — настаивает Кейт.

Снова беру бинокль и, приглядевшись получше, замечаю, что мужчины не только курят кальян, но в то же время пользуются услугами проституток. Они сидят на ковре, глядя на море и болтая, в то время как головы проституток двигаются вверх-вниз над их бедрами.

Суббота, утро

Боже, как ужасно я спал этой ночью! Когда наконец я добрался до подушки, сразу провалился в эротический сон, в котором вновь увидел слаженную работу двух проституток. И тут зазвонил телефон. Это была Джерри, и разговор получился следующим.

— Привет. Извини, что беспокою.

— В чем дело? — Я перекатываюсь на бок и смотрю на часы. — Два часа ночи.

— Я знаю. Тут вот позвонил шейх и требует массаж.

— Прямо сейчас?

— Вот именно.

— Как будто у него там нет целой оравы девиц, способных оказать такую услугу!

— Вот и я так же подумала.

— Ладно. А от меня ты чего хочешь?

— Скажи, что мне делать. — В голосе Джерри чувствуется нервозность, она явно в замешательстве.

— Разбуди одну из девушек. Если шейху нужен массаж, он его получит.

— А если он захочет получить «счастливый финал»?

— Сделай так, чтобы поблизости был кто-нибудь из обслуги. Если девчонке понадобится помощь, ей достаточно будет закричать.

— Хорошо, — немного успокаивается Джерри.

— Да, — добавляю я, прежде чем повесить трубку, — только ни в коем случае не отправляй к нему Мелинду.

Разумеется, девушка, которую мы решили послать к шейху, сейчас жалуется на незаконную эксплуатацию. После она целый час провела в моем кабинете, объясняя, что ей, при ее чувствительном характере, было невероятно мучительно выполнять прихоти развращенного богача. Я сочувственно кивал, искренне жалея девчонку, и пытался успокоить ее рассказом о перспективе получения щедрых чаевых, когда у шейха дойдет дело до оплаты оказанных ему услуг. Одновременно я не мог отделаться от мысли, как же везет в жизни этому ублюдку.

Итак, прошлой ночью, вскоре после забавы с двумя проститутками шейх со своим другом вздумали приложиться к коньяку. Шейх приказал подать ему «Хеннесси Эллипс» стоимостью тысяча двести двадцать долларов за одну порцию. Кстати, как человек, неплохо разбирающийся в достоинствах наших сортов коньяка, должен сказать — коньяк этой марки именно столько и должен стоить. Шейх выпил три или четыре рюмки, после чего выразил желание в получении новых удовольствий. Вот тогда-то он и потребовал ночного массажа. К нему пришла Мария, одна из лучших массажисток, умеющих делать глубокую проработку мышц. Однако одновременно с работой сотрудницы спа-салона над шейхом трудилась и одна из его шлюх. По рассказу девушки выходило, будто каждое действие, профессионально выполняемое ею над плечами шейха, полуголая проститутка со смехом пародировала над нижней частью заказчика. Вдвоем они полностью вымазали шейха массажным маслом и проработали каждую его мышцу. Потом шлюха вообще залезла на шейха и начала голой грудью размазывать по телу хозяина масло. Мария при этом продолжала массаж — воздействовала на активные точки в области шеи. Ей позволили уйти, лишь когда возбужденная действом проститутка полностью улеглась рядом с шейхом и отпихнула массажистку в сторону.

— Ничего себе! — возмущаюсь я. — Просто ужасно, этому нет никакого оправдания.

— И случилось именно со мной, — грустно говорит Мария, наклонив голову. — Никогда в жизни не соглашусь делать массаж ночью.

— Конечно, милая, больше это не повторится, — уверяет Джерри, обнимая пухлой ручищей худенькие плечики Марии. — Ты не обязана делать то, что не хочешь.

— Так… — начинаю я. Джерри вскидывает голову и бросает на меня выразительный взгляд. — Абсолютно и ни при каких обстоятельствах. Сейчас иди, выпей чашку мятного чая. Потом ложись и успокойся.

— А вы мне скажете, сколько чаевых я могу получить за это? — интересуется Мария, уже подходя к двери.

— Само собой, — киваю я.

— И мне не нужно будет делиться с другими девушками из салона?

— Нет, при чем тут они? — реагирует Джерри. — Это заработала ты одна.

Мария уходит, явно с улучшившимся настроением.

— Знаешь, что я тебе скажу? — фыркает вдруг Джерри и плюхается на стоящий в моем кабинете диван. Выдержав паузу, она лениво выбирает из стопки какой-то глянцевый журнал, которые в изобилии можно найти в разных уголках нашего курорта. — Вспомнилось мне, что на Мальдивах, где я тоже заведовала спа-салоном, для этих шейхов у нас постоянно были наготове дежурные массажистки.

— Не может быть!

— Еще как может. Они перед сном укладывали поблизости униформу на случай, если понадобится бежать по вызову среди ночи. Впрочем, им это даже нравилось — получался неплохой дополнительный заработок. — Сообщив это, Джерри поднимается с дивана и кидает так и не открытый журнал обратно на столик. — И все-таки почему наши девчонки такие недотроги?

— Бог его знает, — рассеянно откликаюсь я. — По мне, так это ночное приключение даже в чем-то забавно.

— Ну да, — расплывается в улыбке Джерри, поднимая вверх слишком уж тонкие, по моему мнению, брови. — Все вы, мужики, одинаковые.

Она уходит, а я усаживаюсь за стол и пытаюсь прогнать навязчивую картину, которую рисует воспаленное воображение, — райские наслаждения, получаемые шейхом. Начинаю просматривать сводку документов о заезде и отъезде гостей. Надеюсь, это поможет отвлечься.

Обычно по субботам очень много отдыхающих, в основном европейцев, прибывает на курорт или, наоборот, собирается в путь. Конечно, в мертвый сезон наплыв гостей на уик-энд снижается. Но люди приезжают на выходные из Сингапура, не иссякает поток японцев, желающих сочетаться браком на острове, и бездельничать нам не приходится. А сейчас сезон в самом разгаре, особенно для европейцев не слишком высокого полета, если считать таковыми, например, не очень известных автогонщиков из «Формулы-1». Администрация курорта обожает таких гостей. У них много наличных денег, и эти парни охотно их тратят здесь. Пилоты «Формулы-1» мало напоминают других спортсменов, отдыхавших у нас. Например, Роджера Федерера, который, пил исключительно фруктовые соки и целыми днями стучал мячом с нашим тренером по теннису. Гонщики отрываются по полной программе. В прошлом месяце один такой автомобильный ас за ужином потратил только на вино более тридцати тысяч долларов. Тогда он заказал целых пятнадцать бутылок «Ришбурга» 1990 года, по две тысячи двести шестьдесят долларов за бутылку. Тот вечер мы еще долго вспоминали.

Как раз сегодня прибывают одним рейсом сразу несколько гостей, среди которых есть и автогонщик «Формулы-1». Я решаю, что можно отправить Бена встречать их. А позже на причале появлюсь я и удостою всю компанию приветливым рукопожатием большого курортного босса. Просто у меня с самого утра накопилось такое множество дел, что я не могу большую часть дня кататься туда и обратно на яхте. Хотя именно этого я желаю всей душой, особенно сегодня, когда день такой солнечный, а море спокойное и прозрачное, как хрусталь. Как глупо, что графиня Донателла ди Казуччи все же умчалась с острова прошлым вечером! Уж сегодня ей бы наверняка пришелся по нраву ласковый морской бриз.

Отправляю Бена на материк и спешу встретиться с одним из сотрудников по вороньей проблеме. У нас на острове проблема с птицами до сих пор не решена, и я специально пригласил нескольких людей, чтобы попытаться найти выход. Эти люди — шесть охотников с материка. Должен вам признаться, вид у них довольно угрожающий, в грубых одеждах и солнцезащитных очках, да еще с мощными винтовками за плечами. По-английски никто из них толком не разговаривает, приходится общаться через их старшего, высокого краснолицего австралийца. На вид ему сорок с небольшим лет, и он представляется как Майк.

— Здорово, приятель, — громыхает он, пожимая мне руку. Рукопожатие крепкое и жесткое — как будто хватаешь ладонью наждачную бумагу. — Так сколько, по-твоему, у вас здесь этих маленьких вредителей? — интересуется он, сдвигая на затылок кожаную шляпу и вглядываясь в голубое небо. Этот тип разговаривает, не переставая жевать табак.

— Пожалуй, сотни две наберется, — предполагаю я.

Вообще-то я не имею ни малейшего понятия, сколько птиц отравляют нам жизнь. Во всяком случае, крылатых мерзавцев достаточно много, чтобы постоянно видеть их, слышать их пронзительные крики и понимать, что наличие тварей чудовищно снижает рейтинг нашего курорта. Их так много, что у меня не осталось к ним иного чувства, кроме смертельной ненависти.

— Я бы сказал, что у вас этого зверья несколько побольше. — Австралиец картинно вздыхает, словно строитель-халтурщик, набивающий себе цену.

— Наш главный садовник, Дживан, точнее вам расскажет, — ухожу я от детального обсуждения количественного вопроса.

— Триста двадцать семь, сэр, или около того, — вступает в разговор Дживан, щеголяя убийственной точностью знаний.

— Есть над чем поработать, — замечаю я.

— Неслабая стая, — продолжает делать намеки Майк.

— Кто бы спорил, — бросаю я.

— Так вы хотите, чтобы мы перестреляли большую часть птиц? — уточняет австралиец.

Перевожу взгляд на Дживана. Садовник рассматривает что-то на песке. Хотя он и мусульманин, я часто усматриваю в нашем Дживане какие-то буддийские наклонности. Вот и сейчас он явно ждет, чтобы приказ исходил от меня.

— Ладно, — решаюсь я. — Убейте их столько, сколько сможете.

— По десять баксов за птицу, — называет свою цену Майк.

— Согласен.

— Отлично! — шумно выдыхает австралиец. — Значит, за работу.

Прибегать к помощи людей типа Майка с его охотниками для нас не слишком обычный способ борьбы с вредителями. Трижды в год мы приглашаем ужасно дорогих специалистов из Бангкока. Такое обслуживание обходится нам в тридцать семь тысяч долларов за весь год плюс затраты на перелет. Но за эти деньги приглашенные специалисты делают на острове большую чистку, избавляя нас от многих проблем. Когда курорт был только что построен, хозяева заключили со строителями договор, по которому те обязались извести крыс, по доллару за тварь. Строители ловили крыс живыми, а в конце каждого дня якобы увозили их на корабле, чтобы выпустить на необитаемом острове. Но оказалось, что каждый день добычу составляли те же самые пойманные грызуны. Строители просто оставляли крыс в контейнере на ночь, чтобы назавтра продемонстрировать их начальству и снова получить вознаграждение.

Совсем другое дело — профессионалы из Бангкока. Вот они-то проходятся по острову, словно частый гребень. Эти спецы проверяют все помещения, все близлежащие территории, выискивая любую живность, которой не место на роскошном курорте. В промежутках между их приездами, когда мы обнаруживаем какую-нибудь заразу, мы должны сфотографировать это и по электронной почте послать в офис чистильщиков. В ответ они присылают рекомендации, как избавиться от неприятных явлений. Должен признать, случаев таких у нас предостаточно. Всякий раз, когда какой-то корабль причаливает к острову, с него обязательно переселяется какая-то зараза. Мы находимся в постоянной борьбе с жуками и пауками, размножающимися прямо в продовольственных хранилищах. Однако самой проблемной зоной остается склад строительных материалов. На остров привозят необработанный бамбук. А в нем полно всякой мелкой живности, долгоносиков и прочих тварей. Но хуже всего — тростник. Его сгружают с кораблей в тюках, и вот там-то раздолье для крыс и другой гадости. Мы этот тростник выбиваем палками, опрыскиваем и окуриваем дымом. Тем не менее живые вредители ухитряются пробраться на курорт. На острове не было летучих мышей, пока здесь не высадили более двадцати тысяч специально закупленных деревьев. В результате летучие мыши стали настоящим бедствием. Едва стемнеет, они целыми стаями перелетают с одной пальмы на другую. Хорошо еще, что большинство отдыхающих их просто не замечают, так как не очень интересуются окружающей природой.

Действительно, общение с природой — последнее дело, ради которого сюда прибывают гости. В основном люди приезжают расслабиться, подзарядиться и, что для нас важнее всего, потратить до неприличия много денег на изысканные сорта вин. К нам не стоит стремиться, если вам по душе возвращение к природным истокам. Не будешь же называть близкой к природе ночевку на роскошной вилле, где вокруг тебя суетится обслуга, повсюду расставлены плазменные телевизоры и аудиосистемы объемного звучания, а стоимость одной ночи превышает две тысячи долларов. Однако природа не позволяет совсем забыть о ней, и подтверждения тому происходят ежедневно. Недавно мне позвонила женщина с жалобой: в одной из комнат виллы завелась муха. Мы не удивляемся звонкам насчет комаров и жучков, большинство сотрудников курорта готовы броситься на помощь, ловя или прогоняя насекомых. Бывает и так, что гости пишут в книгу жалоб и предложений, если мимо них что-то пролетело.

Мы боремся с летучей живностью, регулярно опрыскиваем все помещения. Отдыхающих мы уверяем, что это естественные спутники экологически чистой местности. Но сам я придерживаюсь другого мнения. Думаю, чего точно не хочет уважающий себя миллионер, так это назойливых мух, пусть их всего две, мешающих полноценно насладиться ленчем на открытом воздухе. То же самое справедливо в отношении комаров и любителей вечерних коктейлей. Но есть и такие гости, которым соседство с природой представляется сущим кошмаром. Почти девяносто восемь процентов своего времени они проводят в помещениях с кондиционированием воздуха и автоматизированными системами контроля среды обитания. Неудивительно, что, поселившись на острове, укрытом от цивилизации в середине океана, такие люди возмущаются, столкнувшись с отклонениями от привычного жизненного стандарта.

Стоим с Майком на пляже «Палмсэндс». То и дело слышны звуки выстрелов, доносящихся из зеленой зоны у нас за спиной. Я намеренно выбрал именно этот день для подобной боевой операции, в надежде побеспокоить минимальное количество отдыхающих. Уже одиннадцать утра, так что большинство гостей либо наслаждаются поздним завтраком, либо убивают время в спа-салоне, бассейне или спортзале — то есть подальше от этого пляжа.

— Сколько времени, по-вашему, еще нужно? — обращаюсь я к Майку, наблюдая, как трепыхающаяся черная птица падает в заросли. Кажется, это всего лишь шестая или седьмая. Ничего не скажешь, ребята стреляют неплохо.

— Весь день, — отзывается австралиец. — Может быть, даже придется сделать второй заход. Вечером охотиться немного сподручнее: они слетаются домой, чтобы устроиться на ночлег. И для нас это более легкая добыча. — Майк сплевывает жевательный табак на песок и растирает его башмаком.

— Очень неудобное время, — мрачнею я. — Понимаешь, люди идут принимать душ, гуляют повсюду и прочее.

Слышится еще один выстрел. Грохот эхом разносится по всему острову. Мы оба всматриваемся в заросли в ожидании глухого звука падающей на песок птичьей тушки. Но кругом тишина.

Сквозь молодые заросли вижу бегущую по направлению к нам женщину. На вид она средних лет, из одежды на ней только бикини. Одним словом, не самое восхитительное зрелище в моей жизни. Что это, кажется, она плачет?

— Прекратите! Немедленно прекратите! Как вы смеете? — Дама громко говорит и возбужденно размахивает руками. Твою мать, холодею я. Только этого мне не хватало — долбаных активистов борьбы за права животных. — Остановите это безумие! Стойте! — Женщина раскраснелась, и не только от бега и загара. Видно, что чувство возмущения мешает ей подобрать правильные слова. — Что вы здесь творите?!

— Производим ежегодную отбраковку, мадам, все как положено, — произношу я самым спокойным и невозмутимым тоном.

— Вы не смеете! Эти живые существа обладают таким же правом на жизнь, как и мы с вами, — возмущенно заявляет женщина.

— Все дело в том, что воронам не полагается здесь жить, — пытаюсь объяснить я. — Они попали на остров по ошибке. Это несвойственный данной местности вид.

— Но они здесь живут, и вы не смеете их убивать! — кричит дама, заламывая руки. По лицу стекают ручейки слез.

Из-за деревьев доносится новый выстрел. Еще одна подстреленная птица, нелепо хлопая крыльями, несется прямо к нам. Выстрел, и птица камнем сваливается на пляж. Женщина визжит что есть мочи и закрывает уши руками. Потеряв остатки самообладания, она начинает совсем по-детски топать ногами по песку.

— Господи! Да прекратите же! — раздается громкий голос. Это кричит рыхлый коротышка, выскочивший из-за персонального бассейна, одетый в миниатюрные шортики «Спидо». — Какой позор! Сейчас же остановите это безобразие!

— Майк! — тихо говорю я спутнику.

— Понял, — реагирует охотник и плетется к зарослям. — В другое время, ага? — подмигивает он. — Когда будет поменьше изнеженных особ.

— Точно, тогда все будет проще, — соглашаюсь я.

Майк уходит с пляжа и неожиданно издает оглушительный свист. Стрельба немедленно прекращается.

— Спасибо! — облегченно вздыхает женщина, покачивая головой. — Я бы не вынесла…

— Такова одна из неприятных обязанностей, которые нужно исполнять, мадам, — удрученно произношу я.

— Пусть так, но только без меня, — отвечает дама. — Я не в силах видеть весь этот кошмар.

— Извините. Мы не хотели испортить вам отдых, — учтиво замечаю я.

— Но испортили, — фыркает женщина. Ее плечи подрагивают. — То есть почти испортили.

— Позвольте мне от имени администрации и в знак нашего извинения прислать вам с супругом бутылку хорошего вина. — Меняю тему разговора и поворачиваюсь к толстячку в желтых шортах.

— Вина? — сморщившись, переспрашивает дама.

— Точнее, шампанского.

— Было бы неплохо. — Женщина улыбается и направляется к своему супругу.

Не перестаю удивляться, как ничтожная порция бесплатной жидкости способна совершенно вытеснить из памяти человека недавние переживания.


Вместе с Майком и его шестью снайперами мы идем к причалу, по пути обсуждая способы решения задачи избавления от ворон. Австралиец интересуется, бывают ли в жизни курорта перерывы, когда нет отдыхающих. Ответ отрицательный. И это тоже одна из наших проблем — совершенно невозможно провести работу по техническому обслуживанию или капитальному ремонту, если не выселить всех гостей. А как их выселишь, если вечно находятся желающие платить бешеные деньги за дорогущий набор услуг по расслабляющему отдыху и развлечениям. Понятно, что люди не хотят целыми днями слушать грохот работающей техники или любоваться вереницей малых грузовых барж, подвозящих с моря груды камней. Видеть падающих с неба подстреленных ворон также мало кому понравится. Отдыхающие требуют приятных видов, прекрасной погоды, отличного вина и первоклассного ухода за своими женами или спутницами.

Договариваемся с Майком продолжить наше дело в апреле, когда большинство гостей — японцы, которые вряд ли станут поднимать шум по поводу птиц. Раздается трель телефонного звонка. Это Бен.

— Привет, — отзываюсь я. — Давай, перезвоню тебе через минуту.

— Гм… у меня срочное дело, — говорит Бен. — Ты слышал про мистера Ван де Берга?

— Кто такой мистер Ван де Берг?

— Один из наших гостей. Мы его ожидаем в аэропорту.

— И что?

— Похоже, мы его потеряли.

— Потеряли? Как потеряли? Как можно потерять гостя? Вы уверены, что он прилетел?

— Да, — раздраженно подтверждает Бен. — Я сверился со списком пассажиров, да и багаж его все крутится и крутится в секторе выдачи.

— Посмотри еще раз. Не мог же он уйти далеко. В нашем аэропорту невозможно потерять человека.

— О’кей, — неохотно соглашается Бен. — Да, кстати, прилетел наш гонщик из «Формулы-1».

— Прекрасно. Давай обсудим это через минуту.

Провожаю Майка к его гидросамолету, и снова звонит Бен.

— Господи! — обессиленно выдыхает мой заместитель в трубку. — Ты не поверишь, что у нас здесь приключилось.

— Что?

— Этот господин прилетел пьяный, да еще двинул в ближайший магазин рядом с тем местом, где собирают все конфискованное спиртное, и начал там заказывать выпивку, как будто он в баре.

Оказалось, наш новый отдыхающий из Голландии основательно перебрал водки с тоником еще на борту самолета. К моменту приземления на материк у него уже глаза были в кучку, да и идти он мог, лишь покачиваясь из стороны в сторону. Несмотря на то что наш аэропорт миниатюрный — всего два помещения, — голландец не туда повернул и не попал в зону контроля прибывающих. Вместо этого он очутился перед столами, куда выкладывают алкогольные напитки, конфискованные у пассажиров, положивших спиртное в багаж по незнанию. Голландский гость не долго думая уселся возле одного из столов, вообразив, что находится у барной стойки. Более того, этот несчастный пьяница Ван де Берг успел опорожнить полбутылки водки и уже примерялся к виски «Джек Дэниелс», когда его наконец заметили.

Бену пришлось на полную катушку использовать свой талант убеждения, чтобы уговорить таможенников пропустить мистера Ван де Берга через зону контроля и забрать его из аэропорта. Однако служба безопасности аэропорта, обратив внимание на пьяного в стельку господина, настояла на том, чтобы его отвезли прямо в отель. Такой поворот событий поставил Бена в довольно затруднительное положение. Должен ли он позволить пьяному голландцу сесть на яхту вместе с важными гостями типа гонщика «Формулы-1»? Или следует согласиться с доводами полицейских, не отличающихся чувством юмора, и предоставить нетрезвому господину какой-то особый трансфер? В конце концов, после продолжительного обсуждения проблемы с персоналом аэропорта, Бен посадил мистера Ван де Берга в сопровождении полиции на скоростной катер, предоставив VIP-гостям возможность спокойно и без помех плыть к острову на роскошной яхте.

— Надеюсь, я поступил правильно, — заканчивает Бен, стараясь перекричать шум скоростного катера. — Ты сможешь теперь сам встретить яхту?

— Несомненно, приятель, — отвечаю я. — Не думай, что тебе придется разрешать столь сложную ситуацию.

— Ладно, все нормально, — небрежно бросает Бен. — Кому, как не опытному выпивохе, можно доверить переговоры с упрямым пьяницей? Ведь я заманил его на катер бутылкой текилы.

Бросаюсь к причалу, чтобы лично приветствовать знаменитого автогонщика с подружкой, а также пару британцев, выигравших путевку на недельный отдых по итогам конкурса, проводимого газетой «Санди таймс». Вижу, как на горизонте появляется яхта. Персонал ресепшена уже подготовил напитки, охлажденные полотенца и приветливые улыбки. Как только встречающие занимают привычные позиции, неизвестно откуда прилетает скоростной катер с упившимся голландцем. Даже не знаю, то ли мы слишком сосредоточились на подготовке к появлению знаменитости из мира автогонок и пропустили расчетное время прибытия катера, или же катер настолько мал и быстр, что его просто не заметили. В любом случае сложилась такая ситуация, когда нужно в одно и то же время встречать и приветствовать сразу и катер, и яхту, хотя мы планировали как можно дальше развести их во времени.

— Бен! — кричу я сквозь шум мотора. — Пусть мистер Ван де Берг высаживается первым.

— Понял тебя! — кричит он в ответ.

Вижу, как Бен обхватывает мистера Ван де Берга за плечи и пытается вести его по направлению к трапу. Голландец, похоже, уже прошел стадию полной отключки и сейчас похож на обычного старого пьянчужку. Это подтверждают обвисшее, как у бульдога, лицо, обмякшие конечности и податливость к любым предложениям. Правда, держится он на ногах все еще неуверенно. Слышу, как Бен указывает спутнику, что нужно делать. Мистер Ван де Берг медленно и осторожно переступает ногами и постепенно взбирается по трапу. В этот момент к причалу подкатывает большая волна. Катер подскакивает вверх и опускается вместе с волной.

— Эй! — вопит Бен, настороженно смотря, как пьяный качается взад-вперед. — Иди вперед! Только не останавливайся!

Мистер Ван де Берг медленно приближается к береговой линии, двигаясь подобно дряхлому старикашке в шлепанцах. Между тем в непосредственной близости от скоростного катера к причалу швартуется яхта «Сансикер». Я разрываюсь на части. Бежать ли мне подхватывать нетрезвого господина, чтобы по-быстрому провести его через ресепшен? Или все-таки уделить должное внимание звезде «Формулы-1»? Решаю отдать предпочтение звезде. Расплывшись в улыбке, приветственно машу руками и излучаю радость от встречи важного гостя, втайне надеясь, что мои телодвижения отвлекут новых гостей от неминуемой катастрофы, которая сейчас произойдет у меня за спиной.

— Приветствую! Надеюсь, плавание было увлекательным? Как вам понравилась наша яхта? И погода сегодня отличная. — Не задумываясь, озвучиваю поток своего сознания, лишь бы не дать гостям шанса посмотреть, что творится вокруг.

— Отлично прокатились, — откликается гонщик. Он крепко пожимает мне руку, и на мгновение мелькает чудная мысль, нет ли у этого парня привычки ломать кости тем, кто отважился протянуть ему руку. — А у вас превосходное местечко!

— Да, и многие ваши ребята уже здесь отметились, — вежливо замечаю я.

— Слышал, — кивает автогонщик. — Шумахер, Хаккинен, Баррикелло, Алонсо и даже Эдди Джордан. Все тут побывали.

— Еще бы, у нас что-то вроде клуба встреч асов «Формулы-1».

— Боже мой! — вдруг восклицает автогонщик, указывая куда-то за моей спиной. — Вы только посмотрите!

Оборачиваюсь и вижу: мистер Ван де Берг, словно живой маятник, раскачивается на трапе. Он стоит на самом краю причала и вот-вот свалится в море. Мы с автогонщиком остолбенели, не в силах что-либо предпринять. Зато Бен стремительно сбегает по трапу и успевает подхватить голландца, словно упавшую в обморок героиню из романов девятнадцатого века. Бен рывком переводит пьяного в вертикальное положение, после чего тот продолжает идти, как будто ничего не случилось. Гоночный ас стоит рядом со мной, и мы оба смотрим, как мистер Ван де Берг классическим зигзагом нетрезвого человека направляется к ресепшену. Смешно сказать, но он успевает мимоходом опорожнить пару стаканчиков с подносов, которые держат для гостей девушки-официантки.

— Что это с ним? — интересуется автогонщик.

— Сильно укачало во время поездки, — поясняю я.

— Вот бедняга, — сочувствует собеседник.

— Что поделаешь, — замечаю я, направляя жестом стоящих водителей багги забрать чемоданы «Луи Вуиттон» вновь прибывших гостей. — Некоторые гости плохо переносят морские прогулки.

Далее звезда автогонок «Формулы-1» без каких-либо проблем проходит регистрацию. Он очень доволен предложенной ему «Морской виллой» и в особенности наличием личного бассейна. Спутница гонщика потрясающе красива и, несомненно, знает себе цену. Первым делом она интересуется, где находится спа-салон, затем просит подать бокал шампанского.

Возвращаюсь к себе по деревянной дорожке с виллы автогонщика, и тут раздается опять звонок мобильного телефона. Звонит Бен.

— Алло, это снова я. Добрались до виллы мистера Ван де Берга.

— Прекрасно, — отвечаю я, любуясь безоблачным небом.

— Но тут возникла небольшая проблема. Похоже, какой-то идиот украл кровать.

Суббота, после обеда

Как можно украсть с виллы кровать? И зачем кому-то воровать мебель? Да, кровати у нас высшего качества, они сделаны по эскизам итальянского дизайнера. Но гости обычно ограничиваются вопросами, где мы закупили такие кровати и кто производитель. Разве есть еще необходимость похищать предметы мебели? И как потом вывозить украденное с острова? Однако сейчас для меня важнее другое: что теперь делать с мертвецки пьяным голландцем, если даже некуда уложить его проспаться? А через шесть часов из Сингапура явится его супруга.

Звоню парням из хозяйственного отдела — пусть подключаются и разбираются, что здесь происходит. Чувствую по их голосам: как-то они разговаривают неискренне. Хасан пускается в длинный рассказ о том, что некий гость просто влюбился в свою замечательную кровать, умолял чуть ли не на коленях, чтобы позволили ему эту кровать купить. Сломленные столь трогательной привязанностью, хозяйственники продали отдыхающему замечательную вещь. Стоит ли говорить, что я не поверил ни единому слову. Хасан ничего не сказал о том, как этот загадочный гость вывез кровать с острова, кто он был сам, наконец, по какой цене совершилась сделка и где вырученные деньги. Хозяйственник объясняет, что двое ребят из числа сотрудников притащили грузовую лодку, погрузили в нее чертову кровать и отправили подальше от острова. Я не верю и такому объяснению. Кто из местных жителей станет связываться с контрабандой здоровенной кровати, да еще стоящей целых девятьсот долларов?


Вообще-то пропажа кровати у нас случается впервые. Мне, конечно, известно, что были случаи ночного воровства, когда катера для занятий подводным плаванием тайком загружались похищенными из отеля ценностями. Вещи увозили с острова, вероятно, для продажи. Но тогда пропадали DVD-проигрыватели, плазменные телевизоры, алкоголь из мини-баров. Отмечено также много недостач и утечек из кладовых на виллах персонала. Исчезают ножи, вилки, емкости для специй, особенной популярностью пользуются ложки. Мы уже замучились заменять комплекты чайных ложек. Меня не обманут заверения, что все это затерялось в песке. А розовые льняные салфетки, пропавшие на этой неделе, тоже в песке нужно искать?

Смело могу утверждать, что в гостиничном бизнесе мелкое воровство — любимый вид спорта. Лично я считаю, администрация отеля не должна расслабляться, ни на минуту и делать все возможное, чтобы воровать было сложно и опасно. Для этого можно пойти и на нанесение специальных надписей на каждом предмете, а то и чего-то наподобие водяных знаков. Извечная борьба с воришками мало чем отличается от игры в кошки-мышки. Они стараются доказать себе и другим, что могут утащить многое и спрятать это так, что никто не найдет. Роль администрации в другом — предотвращать хищения и, по возможности, отыскивать украденное. Мы регулярно совершаем контрольные осмотры жилых домиков в поселке персонала и нередко обнаруживаем на запертых шкафчиках контрольные метки, с помощью которых владельцы имущества проверяют, не влезал ли кто к ним в ящики. В конце концов, придется мне в своем кабинете поставить кодовый замок, и будь я проклят, если даже после этого найдется парочка охотников порыться в чужих вещах, которым удастся стянуть что-то и у меня. Но при всем моем опыте мне и в голову не могло прийти, что неплохо бы намертво прикрепить кровати к полу. Какой же я наивный!

В результате я получил виллу, где нельзя переночевать, и каждую ночь буду на ней терять по две тысячи долларов. Точнее, конечно, терять буду не я лично. Просто отель лишится дохода, который могла бы приносить эта вилла. От таких мыслей очень паршиво на душе, если не сказать больше. Хорошо еще, что заселенность наших номеров сейчас составляет девяносто семь процентов. Стало быть, есть еще несколько свободных вилл. Тем не менее досадное отсутствие постели для голландца вынуждает меня в качестве компенсации переселить его в более дорогой номер. Вряд ли, впрочем, мистер Ван де Берг вообще вспомнит, что его привели в номер, где не оказалось кровати. Особенно если поддавать он будет в таком же темпе, как сегодня.

Такое случалось раньше. Я сталкивался с рок-ансамблем «Брит-поп», который выпал из жизни на целую неделю, поселившись в отеле «Времена года» на острове Бали. Их сопровождала куча лондонских хиппи, и уже на второй день вся компания накачалась так, что по-настоящему пришла в себя лишь в день оплаты счетов. Вдобавок ребята серьезно обгорели на солнце, потому что большую часть времени своего наркотического дурмана провели на пляже. Перед отъездом оказалось, что каждый набрал еды и напитков почти на пять тысяч фунтов, хотя все дружно заявили, будто не помнят ни о какой еде и ни о какой выпивке. Неудивительно, в столь отрешенном состоянии им могли сунуть под нос любую гадость — отличить предметы друг от друга для наркоманов непосильный труд. Вот уж действительно, я бы предпочел потратить пять тысяч фунтов на что-нибудь другое.

Звоню Гарри и поручаю ему разрулить вопрос с размещением мистера Ван де Берга. Советую поселить его напротив «Морской виллы». В этом случае можно будет день-другой не беспокоиться о голландце. Привести в исполнение это решение Гарри с Беном смогут сами, я же пока займусь проблемой исчезнувшей кровати.

Отправляюсь в поселок персонала, чтобы переговорить с плотниками. Как раз сейчас они загружены работой — к началу рождественской суматохи нужно отремонтировать двадцать пляжных лежаков. Причем половина из них подгнили или имеют сломанные рейки, что совершенно недопустимо, ведь на лежаки будут плюхаться важные особы. Рабочие ничуть не удивляются и не возмущаются, когда я отдаю им распоряжение изготовить кровать для виллы сто двадцать шесть. Готов поклясться, они ждали подобного задания. Возможно, у меня все-таки начинается паранойя. Но где наша хваленая служба безопасности с Мохаммедом во главе, если воры без особых проблем утаскивают ночью кровать?

Плотники заявляют, что для выполнения моего поручения им понадобится неделя. Договариваемся, что они успеют за три дня, хотя понимаю, что неделя и выйдет. Потом уезжаю на послеобеденное совещание.

Обычно по субботам мы не устраиваем совещаний во второй половине дня, хотя мы не устраиваем их в это время любого другого дня, потому что на острове суббота такой же рабочий день, как и все остальные. Может быть, более рабочий, чем другие. Однако сегодня нужно обсудить планы на рождественский и новогодний праздники и убедиться, что все одинаково понимают стоящие перед нами задачи и располагают для их решения всем необходимым. Нельзя забывать, что в случае любого промаха в наших делах — будь то нехватка выпивки, еды, подарков, украшений и даже упаковочных материалов — мы не можем послать кого-нибудь в соседний магазин, чтобы срочно докупить то, что мы упустим из виду. Вспоминаю, как эти же доводы я излагал в прошлом году отдыхающему из России. Он обратился с требованием немедленно выделить ему акустическую систему достаточной мощности, чтобы устроить дискотеку возле виллы для своих друзей. Господин не мог понять, что решить поставленную задачу можно только одним способом — доставить аппаратуру самолетом из Дубая, а это обойдется клиенту в целое состояние. Русский долго недоумевал, почему нельзя купить технику где-нибудь поблизости. Наконец он вручил мне ключи от своего персонального самолета, и мы отправили двух сотрудников в Дубай за покупкой. Что ж, его самолет стоял без дела в аэропорту на бетонированной площадке перед ангаром, и если хозяин возжелал устроить вечеринку — он ее получит. К сожалению, мы пока не располагаем собственным парком самолетов «Лир-Джет», поэтому наш успех всецело зависит от хорошей подготовки.

Гарри, Бернар, Ори, Жан-Франсуа, Антонио и Марко собрались в моем кабинете и в ожидании уплетают печенье, запивая его кофе.

— Извините, немного задержался, — начинаю я. — У нас непредвиденная ситуация: какой-то гад украл кровать из номера, и Бен сейчас вынужден заниматься переселением прибывшего к нам алкоголика.

— Алкоголика? — оживляется Марко. — Надеюсь, этот алкоголик богат?

— Не похож на богача, — вступает в разговор Гарри. — Я поискал информацию о нем в «Гугле», но не нашел абсолютно ничего. Ладно, займитесь лучше гонщиком из «Формулы-1» — обычные отдыхающие вряд ли станут раскошеливаться до такой степени, как этот звездный парень.

— Хорошо бы, чтобы приехало побольше русских, тогда у нас и все вино разойдется, — мечтает Марко.

— По-моему, их и так предостаточно, — замечаю я.

— Жаль, мистер Антонов сегодня уезжает, — добавляет Гарри. — Одно утешает: его счет, похоже, перевалит за сто тридцать тысяч долларов.

— Я ожидал большего, — пожимает плечами Жан-Франсуа, увлеченно рисующий каракули на лежащей перед ним стопке бумаги. — А простой яхты учли?

— Даже если бы не учли, все равно для одной семьи вполне разорительный отпуск, — резюмирую я.

— Коль мы заговорили о счетах, то наш мистер Георгий уже добрался до отметки в четыреста тысяч долларов, — уморительно сморщив нос, расплывается в улыбке Гарри. — А это куда более разорительно, не так ли?

— И сколько здесь еще пробудет этот замечательный господин? — оживляется Марко, явно предвкушая возможность сбыть старые запасы и расчистить место для рождественских закупок.

— Еще несколько дней. По-моему, он уезжает во вторник, — поясняет Гарри.

— Получается, меньше недели, — хмурится Жан-Франсуа.

— А ты что, думал, он останется с тобой вечно, как персональный самолет? — ухмыляется Гарри. — Да, прибамбасов у него всяких много, но вот прилетел он сюда ненадолго. Кто знает, может, у него там, в Сибири, возникли проблемы в каком-нибудь курятнике. Или какие-то другие заботы заставляют уехать.

— Курятник в Сибири, — кривится Бернар с чисто галльской брезгливостью. — Представляю, какие куры должны там водиться. Наверно, трехногие не редкость.

— Знаешь что? Скоро сам туда отправишься, если мы не научимся работать как следует, — обрываю я француза. — Ладно, у меня там очередной олигарх дожидается проводов с острова, поэтому…

— Не забудь также про шестьсот спасательных жилетов, которые нужно принять, — назидательно замечает Бернар.

— Что? Шестьсот жилетов?

— Ну да. А вдруг снова цунами случится?

— Господи… — вздыхаю я, хватаясь за голову. — И когда это добро на нас свалится?

— Сейчас важно обсудить другой вопрос, — ехидничает Бернар. — Куда сложить столько жилетов?

— Вообще-то, — вмешивается Гарри, — не менее важен и другой взгляд на вещи. Смотрите, у нас восемьсот человек персонала, отель насчитывает сто сорок номеров для гостей. И на все это только шестьсот спасательных жилетов? Чувствуете, как нас обделили?

Конечно, Гарри прав. Нас не то что обделили, мы совсем не подготовлены к чрезвычайным ситуациям. Нас сурово потрепала последняя волна. Хотя и обошлось без жертв, главный офис тогда получил серьезные повреждения. Сколько тогда на нас посыпалось звонков и указаний от больших шишек, засевших в роскошных пентхаусах на Пиккадилли. Все им подавай рациональную организацию мер предосторожности да планы эвакуации. Только вот где взять время на все эти мероприятия? Я получил большую партию мобильных переговорных устройств «уоки-токи», которые нам выделили для освоения на случай возможных стихийных бедствий. Если честно, так они и пролежали целых три месяца, а мы их даже не зарядили как следует. Я придерживаюсь такого мнения, что без работающих мобильных телефонов в случае какого-то бедствия нам будет полная крышка. Кто бы мне объяснил, какой толк будет от моих криков по этой рации, например, в адрес нашего Ори, если на островок мчится волна-убийца, а ближайшая большая земля для нас — это Антарктида? Примерно так же я отношусь и к пользе от раздачи людям спасательных жилетов. Если начнется цунами, единственное спасение — бежать сломя голову к ближайшей возвышенности. На острове таких мест нет, если не считать вышки с оптическими приборами возле бара. А это означает вот что: случись цунами сегодня вечером — пожалуй, выживет один только мистер Ван де Берг. Почему-то я уверен: его найдут крепко вцепившимся в бутылку джина. Всем прочим остается только молиться.

У нас на острове вопросы здоровья и безопасности людей решаются отнюдь не на высоком уровне. Проще говоря, скверно решаются. Огнетушители покрыты ржавчиной и вряд ли помогут при пожаре, настолько они поражены коррозией. Пожарные гидранты тоже не в лучшем состоянии. Их много разбросано по территории острова, они производят внушительное впечатление из-за ярко-красной окраски, словно сошли с экрана американского фильма. К сожалению, по окончании строительства нового курорта какой-то кретин совсем упустил из виду, что гидранты надо подключить к системе водоснабжения. И лишь в прошлом месяце, когда мы проводили выборочную проверку сооружений отеля, конфуз открылся. Хорошо еще, и это с готовностью подтвердит графиня Донателло ди Казуччи, что на острове повышенная влажность, отчего кустарники никогда не высыхают до огнеопасного состояния. Во всяком случае, до сих пор было именно так.

— Так куда мы запихнем все это добро? — беспокоится Бернар, поднимая голову.

— Может, подойдет кладовая возле вилл двести десять или двести двадцать, у пляжа «Голденсэндс»? — предлагаю я.

— Нет, мы уже там смотрели, — вздыхает Бернар. — Все забито розовыми льняными салфетками.

— Какие такие розовые салфетки? — любопытствует Жан-Франсуа.

— Да не знаю, — пожимает плечами Бернар. — Салфетки, и все.

— А я их целую неделю ищу и не могу найти!

— Ты серьезно?

— Нет, шутки шучу.

— Он их обыскался уже, — добавляю я. — Мы почти оформили это как пропажу.

— То есть хотели списать на воровство? — усмехается Бернар. — Любопытно, кому в голову придет похищать целую гору льняных салфеток?

— Простыни же у нас воруют, — вмешивается Гарри.

— Как воруют? — приходит время удивляться мне. От услышанного становится не по себе.

— Да, да, — ворчит Гарри. — Как меня уже достали эти пропажи, если бы кто знал! Думаешь, почему немецкая пара так взбесилась тогда из-за неподготовленной комнаты? Да, да, все из-за простыней!

Проблемы со стиркой белья в отеле могут свести с ума кого угодно. Прачечная запрятана на краю поселка для персонала, работа там не прекращается ни на минуту, круглосуточно и без выходных. Но у них вечно гора невыполненных заказов в прямом смысле. Причем гора настолько высоченная, что перестирать ее до конца, видимо, не удастся никогда. Еще бы, ведь на каждую виллу и в каждый номер подавай чистые простыни и полотенца ежедневно! А если более точно, то это пляжные полотенца, полотенца из спа-салона, шесть громадных полотенец из спальни и пять ковриков для ванной, два полотенца для рук, два полотенца для лица, одна нижняя простыня, одна верхняя простыня, пододеяльник, шесть наволочек и четыре банных халата с каждой виллы. Их надо погрузить на трехколесный велосипед и отвезти в кладовую. Оттуда грязное белье увозят в прачечную на багги, точно таком же, который недавно подвозил меня, Бена и Жана-Франсуа. Там белье стирается, сушится на воздухе, гладится и уже через шесть часов отвозится в другой номер. И так на всех ста сорока виллах по всему острову. Работники прачечной трудятся посменно, по двенадцать часов: с шести утра до шести вечера или с шести вечера до шести утра. Раз в неделю у них выходной. Администрации выгоднее оплачивать этим работникам три сверхурочных часа ежедневно, чем нанимать дополнительный персонал. Просто нам некуда селить людей в поселке, да и кормить такую ораву обслуги затруднительно. А теперь подумайте: может ли при таком раскладе курорт работать эффективно? Стоит нам потерять всего одну кипу простыней, и всю систему снабжения бельем быстро охватит паралич.

— Пожалуйста, передай хозяйственникам, чтобы взяли этот вопрос под контроль, если увидишь кого-то из них до совещания в понедельник. Дело серьезное, и неизвестно еще, чем может закончиться, — отдаю я распоряжение Гарри.

— Будет сделано, — отвечает он, делая пометку в блокноте.

— Так, теперь насчет рождественских праздников, — меняю я тему разговора, потирая руки, словно этим жестом можно вселить в других энтузиазм. — Какие у кого идеи появились?

— Гм… — мямлит Гарри.

— М-да, — присоединяется к нему Бернар.

— Ну-у… — столь же лаконичен Ори.

— Все ясно, — мрачнею я. — Тогда позвольте задать вопрос. Как в этом году Санта появится на острове? Вылезти из камина у него вряд ли получится, поэтому…

В прошлом году дюжина внучек Санты в маленьких красных юбочках с рюкзачками за спиной примчалась на водных лыжах за ярко-красным катером и эффектно вылетела прямо на пляж. Шоу имело успех, но лично мне показалось, что папы получили больше удовольствия, чем детишки. Само по себе это было неплохо, однако цель мы ставили несколько другую.

— Может быть, теперь Санта опустится на парашюте? — предлагает Ори. — Подготовим кого-то из парней, занимающихся водными видами спорта. Оденем его как подобает, загримируем хорошенько, дадим большой мешок.

— О, это же ты у нас вечно наряжаешься как на маскарад, — вспоминаю я.

— Нет, приятель, я этого делать не буду, — хмурится Ори.

— Не бойся, мы не станем тебя превращать в кота из мультфильма, — широко улыбается Гарри.

— Я и не похож на кота.

— Ладно, раз не можешь, — поджимает губы Гарри. Этого достаточно, чтобы Ори закипел.

— Могу. Если ублюдки ныряльщики могут, что здесь трудного?

— О’кей, — киваю я. — Но придется порепетировать. Не хватало нам еще вылавливать из моря тонущего Санту. Тогда каждый забудет про свою рождественскую индейку и примчится поглазеть на это чудо.

Естественно, индейкой гостей обеспечивает курорт. Мы соблюдаем множество этих чертовых традиций. Закатываем ужин в сочельник для французов и немцев, они обожают накануне натрескаться излюбленными гусиными печенками и шампанским. А индейку мы подаем на следующий день уже для британцев, которым просто жизни нет без фаршированной индейки и колбасы. Конечно же, дело не обходится без рождественских хоралов. Двадцать два сотрудника курорта за две недели до праздников репетируют, распевают рождественский гимн. Нам удалось отыскать даже двух парней, умеющих слаженно играть на гитарах, и сейчас для них спешно готовят специальные наряды. Петь им предстоит в момент прибытия Санты, а потом еще на вечеринке персонала.

— Да, чуть не забыл, — оживляется Жан-Франсуа. — У нас совершенно точно в этом году не будет розового «Дом Периньон» для сотрудников.

— А что за проблемы с шампанским? — настораживаюсь я — Они что, решили еще больше нам нагадить? Сначала на целую неделю задержали поставки, а теперь?

— С розовой шипучкой совсем скверно, — тихо говорит Марко. — Это мой личный позор. Мы все знаем, какие бешеные бабки ты готов за него выложить.

— Еще бы, — киваю я.

— Просто ума не приложу, что делать, — пожимает плечами Жан-Франсуа. — Надеюсь, хоть с розовым «Кристаллом» не будет таких проблем?

— Платить за бутылку по три тысячи девятьсот долларов — это уже серьезная проблема, — хмурюсь я.

— Откуда такие цифры? Мы берем их по тысяче.

— Знаешь, по-моему, это тоже много, — упорствую я. — Нам нельзя допускать перерасходов.

В нашей работе часто создается ощущение, что ты балансируешь между опасностью лишних затрат и стремлением осчастливить гостей. Многие из них забираются на другой конец света лишь по одной причине — напрочь отрешиться от вечного праздника жизни. И нам нужно быть начеку — слишком много Санта-Клаусов и прочих радостей могут вызвать в таких отдыхающих совершенно противоположную реакцию. Потому-то для нас всегда остается немаловажным вопрос, где именно устанавливать рождественские елки, доставляемые самолетом из Сингапура. Мы заказали три елки по три тысячи восемьсот пятьдесят баксов за штуку и хотим извлечь из них максимальную пользу. Все сходятся в том, что одну следует поместить прямо в ресепшен. Там есть отличное место возле пагоды, которое хорошо просматривается с побережья острова. Хотя лично мне кажется, что людям меньше всего нужно сразу после прибытия на остров восхищаться дурацким рождественским украшением. Представьте, вы только что отгуляли корпоративную вечеринку, попрощались с сотрудниками, провели пятнадцать часов в самолете и вновь попадаете под высоченную разряженную елку. Может обуять желание развернуться на сто восемьдесят градусов и немедленно убраться отсюда.

Тем не менее многие семьи прилетают к нам специально, чтобы встретить Рождество, а их детишки ждут не дождутся подарков. Нужные к празднику покупки мы тоже делаем в Сингапуре, потом все это доставляют к нам по воздуху, здесь мы красиво упаковываем и подписываем подарки. Никаких автоматов, водяных пистолетов, барабанов, ничего такого, от чего бывает много шума. Исключительно милые мягкие игрушки и куклы. У нас все продумано. Как видите, мы очень серьезно готовимся к Рождеству.

Однако новогодние праздники длятся долго, и об этом мы тоже говорили на совещании. На этот раз у нас запланирована крутая вечеринка у бассейнов — понадобятся тысячи свечей, огромный красный ковер, постеленный в центре торжеств, и сотни пурпурных и белых шелковых подушек, разложенных по всему пляжу. Гостей высаживают из багги прямо возле красных праздничных шатров, тут же делаются семейные фотографии, которые уже на следующий день в изящных рамках доставляем в номера. Короче говоря, делаем людям приятное. Потом не грех и выпить. Обычно подаем стандартный «Моэ» по нашей привычной цене, однако есть надежда, что Жан-Франсуа все-таки добудет сколько-нибудь «Дом Периньон». Гости могут отведать канапе, икру, устрицы, паштет из гусиной печенки. Для желающих организуем небольшую стойку, где готовят лобстеров. Одним словом, все, к чему привыкла наша публика. Примерно в десять вечера катера с фейерверками отплывают подальше от берега. В четверть двенадцатого отдыхающим раздаются праздничные колпаки и хлопушки, чтобы никто не мог слишком рано устроить пальбу. Ровно в полночь начинается красочный фейерверк, который длится восемь минут. Разумеется, все сказанное — это пока только мои планы. И я не намерен раскрывать их другим заранее, как было в прошлом году. Очень надеюсь, что все снаряжение сейчас плывет малой скоростью к нам из Таиланда. После фейерверка диджей Энди обещает устроить отменное музыкальное лазерное шоу над бассейном. Парень все уверяет меня, что трудится над его подготовкой, на что я отвечаю желанием посмотреть на генеральную репетицию в одну из оставшихся ночей. Но почему-то Энди все никак не соберется продемонстрировать, что он там задумал.

— Значит, так. Вам с Энди нужно провести репетицию, — предлагаю я.

— Хорошо, — делает Ори пометку в своем блокноте.

— Проследи, чтобы шампанское все-таки привезли, — поворачиваюсь я к Жану-Франсуа. — И не забудь проверить, сколько у нас паштета из гусиной печенки и икры. Имей в виду, что праздновать собираются почти все отдыхающие. А уж наши гости будут заказывать эти лакомства часто и помногу.

— Ясно, — кивает Жан-Франсуа.

— У нас все номера заказаны? — обращаюсь я к Гарри.

— Все забито под самую завязку, — ухмыляется тот. — Меня скоро начнут взятками одолевать!

— Итак, все знают, что кому делать.

— Гм… лично я, кажется, вообще не занят, — заявляет Бернар. Все присутствующие смотрят на него как на сумасшедшего.

— Можешь помочь в подготовке песнопений, — предлагаю я.

— У тебя это хорошо получится, — подмигивает Марко. — Слышал, как вечером в баре ты орал песни.


Более-менее разобравшись с задачами на Рождество и новогодние праздники, мчусь с собрания, чтобы успеть на проводы мистера Антонова и его семейства, улетающих на личном самолете. И вот мы стоим возле ресепшена, и я жму руку русскому богачу. Мистер Антонов остался очень доволен отдыхом. Ему чрезвычайно понравилось на нашем острове, жена в восторге от нашей кухни, а детям особенно полюбились водные развлечения. Морская прогулка накануне на закате солнца, которая обошлась олигарху в сорок тысяч долларов, оставила самые приятные впечатления. Внезапно прервав свои похвалы, мистер Антонов хватает кейс и раскрывает его на столе ресепшена. Какое-то время он роется там и наконец вытаскивает пачку конвертов. Затем начинает спрашивать у меня имена людей, которые его обслуживали, и вручает мне пятьсот долларов для Бернара, — по двести долларов каждому из официантов, в две тысячи долларов русский оценивает усердие обслуги его виллы. В довершение всего Антонов протягивает конверт и лично для меня. Там четыре тысячи долларов. Все эти цифры я знаю по одной простой причине — гость заблаговременно написал на каждом конверте соответствующую сумму. Я прихожу в неописуемую радость, однако заявляю олигарху, что он излишне щедр к нам. Но мистер Антонов только улыбается. Более того, он снова лезет в свой кейс и передает мне небольшую коробочку. Должен признаться, в эту минуту я по-настоящему смутился. Не могу сказать, чтобы я как-то особенно услужил этому человеку. Единственная задача, которую мне предстояло решить, — это заказ яхты. Да и с этим поручением я едва не облажался.

— Ну что вы, мистер Антонов, вот это уже совершенно не нужно.

— Прошу вас, не отказывайтесь, — небрежным жестом успокаивает меня русский. — Если бы мы всю жизнь делали только то, что нужно, это была бы такая скука.

— Хорошо. Большое спасибо, — растроганно благодарю я мистера Антонова.

— Это вам спасибо, — наклоняет голову щедрый гость. — Мы замечательно провели у вас время.

— Рад слышать, — улыбаюсь я и открываю коробочку. Твою мать! Да это же наручные часы «Патек Филипп»! Они стоят не меньше десяти тысяч долларов. Я хорошо в этом разбираюсь, потому что в нашей профессии по модели часов можно сразу определить, с кем имеешь дело. Например, «Брайтлинг» чаще всего дешевка по типу «на доллар пара». Однако модель этой же фирмы на руке мистера Георгия уже стоит больших денег. Если господин носит «IWC» — это признак класса и отменного вкуса. А вот «Ролекс» — безвкусица. Мне лично дарили множество часов «Сектор» по восемьсот долларов, и что? Только за прошлый год у меня их скопилось примерно пятнадцать штук, пришлось завести специальную шкатулку. Но вот такого сказочного подарка я никогда еще в жизни не получал.

— Нравятся? — улыбается русский.

— Нет слов! — выдыхаю я. Наверное, глаза у меня выпучены, как у идиота, от радости. Действительно, я просто в шоке. — Они прекрасны.

— Я рад, что вам понравился подарок, — говорит мистер Антонов, уже прощаясь. — Да, кстати, я хочу попросить вас об одном одолжении.

— Да, конечно, — бормочу я, не отрывая взгляда от часов.

— Мы с женой и детьми хотим еще приехать к вам.

— Превосходно, — улыбаюсь я.

— На Рождество, — добавляет русский.

— На Рождество? — повторяю я дрогнувшим голосом.

— Да, совсем скоро.

— Ах вот так. — Я глупо улыбаюсь и произношу: — Конечно, лично для вас двери нашего отеля всегда открыты.

Суббота, на закате

Я провожаю семью Антоновых. Стою на причале, улыбаясь широко, но неискренне. Я — задница, придурок, козел. И все из-за дорогих часов. Из-за них сейчас курорт и я, мягко говоря, находимся в непростой ситуации. О чем я только думал, обещая парню, что мы можем принять его снова всего через шесть недель? Наверное, меня ослепил неожиданный шикарный подарок. Не знаю, что это вдруг на меня нашло. К тому же по коварству парень едва ли уступает дьяволу. Ему не удалось бы стать самым крупным алюминиевым магнатом Сибири, если бы он не знал, как заставить людей делать то, что они не хотят.

Итак, по дороге в офис звоню Гарри и велю ему пулей мчаться ко мне.

— Что-что? Что ты сделал? — изумляется Гарри, входя в кабинет. С его лица как будто сошел загар, а зубы кажутся не такими белоснежными и сверкающими, как раньше.

— Извини, — пожимаю плечами я. — Было трудно сказать «нет».

— Что ж, в следующий раз хотя бы попытайся, — говорит он, размахивая внушительной пачкой рождественских заказов. — Такое маленькое слово, но иногда выручает.

— Мне очень жаль. — Поднимаюсь из-за стола, чтобы заглянуть ему через плечо. — У нас вообще есть места?

— Если бы они были, то в чем тогда заключалась бы моя работа, не так ли? — с сарказмом замечает Гарри. — Это самое оживленное время года. Если я не могу заполнить отель людьми даже на Рождество, то лучше мне сразу засунуть две коктейльных соломинки себе в нос и покончить с этой жизнью.

— Верно, — грустно соглашаюсь я, глядя на голубые, зеленые, фиолетовые, красные и желтые полоски. — Что все это значит?

— Темно-зеленый цвет означает — прямая оплата за номер, без депозита, фиолетовый — оплачено агентами, желтый — элитные турагентства, темно-голубой — прямой, окончательный и полностью оплаченный и розовый — агентство, без депозита.

— А бирюзовый?

— Срочные.

— О’кей, давай опустим срочные.

Посмотрев на таблицу, можно увидеть столбец с номерами вилл слева и даты сверху.

— Бирюзовым помечены виллы, не зарезервированные на Рождество.

— Блин!

— Да уж — блин… — Гарри водит пальцем вверх-вниз по таблице, что-то бормоча под нос. — Должны же мы приберечь что-то для транжир, — объясняет он.

И он прав. Мы любим транжир. Это гости, которых не смущает стоимость проживания. Для кого-то это две тысячи долларов за ночь, а кому-то и шесть с половиной тысяч по плечу. Такие гости обычно бронируют места через одно из наших собственных агентств, приезжают с кучей денег, щедры на чаевые, почти всегда заказывают песчаную отмель, вечеринку с барбекю или что-нибудь очаровательно-расточительное в том же духе. Транжиры просто помешаны на хорошем вине, а их дети с радостью поглощают за ужином шоколадное мороженое «Вальрона» по шесть долларов за шарик.

Зато гости, бронирующие места через турагентства, вызывают у нас меньше всего восторга. Мы снижаем им плату, несмотря на то что их турагенты эту скидку приписывают себе и за счет нее обещают отдыхающим выгодные условия при обмене валюты. Вся суть в том, что турагенты обеспечивают нам приток отдыхающих, а мы идем им навстречу в вопросе стоимости проживания. Однако иногда туристу выгоднее общаться с нами без посредников. Существует немало «горящих» путевок и специальных предложений. Прямо у нас на месте можно получить скидку десять процентов, иногда мы идем на скидку, если простаивает много вилл. То, что мы предпочитаем толпу туристов пустынным пляжам и неоткупоренному шампанскому, — просто очевидно. Но количество гостей, конечно же, зависит от сезона.

— А вот этот парень — кто? — интересуюсь я.

— Нет, его не трогаем, — сообщает Гарри. — Он входит в сотню богатейших людей мира.

— Сколько вилл он заказал?

— Двенадцать. Некоторые из них для телохранителей. Одна для личного врача. А три для его нянечек.

— Мы можем переселить охрану на остров «Фэнтези»?

— А как же они будут охранять его на расстоянии?

— Расслабься, здесь ничего не случится, — ободряюще говорю я. — Мы же на острове.

— Хорошо, допустим, мы оба это знаем, но, может, он просто без них уснуть не может. Вспомни Уэйна Руни и его фен. Может быть, их храп для него как белый шум — помогает уснуть. Откуда я знаю? Вот, нашел! — неожиданно восклицает Гарри, указывая на розовую полоску. — Если во время пребывания этого господина мы его разок переселим, то у нас все получится.

— А разве мы не можем переселить кого-то еще?

— Уверен, что можем, — говорит Гарри, бросая взгляд в таблицу. — Смотри-ка, у нас есть агентство без депозита. Вот здесь. Даже не верится.

— Какое агентство?

— Без понятия. «Элеганттрэвел», «Санфайндерс», да какая разница? Если от них еще не поступили наличные, то я их вычеркиваю! Счастливого Рождества, блин!

— Да ты просто суперзвезда какая-то! — восхищаюсь я, крепко хлопая Гарри по спине.

— Знаю, — говорит он, грозя мне пальчиком. — И не смей делать такое снова.

— Учту на будущее.

— «Мистер Антонов», — пишет Гарри на розовой полоске. — Так что он подарил тебе?

— Мне?

— Ну да, — кивает Гарри.

— Что ты имеешь в виду?

— Часы? Деньги? Виллу на юге Франции?

— Да ладно, — отвечаю я, выходя из офиса. — Он просто любезно попросил.

— Ну да, конечно. А у Пош[20] настоящие сиськи.

— Можешь думать что угодно.

— А кстати, — интересуется Гарри, — разве не сегодня к нам приезжают несколько парней по программе «Почувствуй себя гостем»?

— Черт, а разве сегодня? — спрашиваю я, резко оборачиваясь.

— По крайней мере так указано в моем листе заказов.

Программу «Почувствуй себя гостем» мы придумали специально для персонала. Предполагалось, что это поможет сотрудникам понять, как себя чувствуют гости на курорте, и увидеть свою работу глазами отдыхающих. А еще для персонала эти программы — хороший способ получить дополнительный отдых на работе, где, честно говоря, нет для служащих никаких привилегий, разве что покурить тайком травы или потискать Мелинду. Неудивительно, что на острове проблемы с наркотиками, недавно мы пережили настоящий мятеж, к тому же регулярно продолжаем увольнять персонал за драки. Так или иначе, программа задумывалась как привилегия, хорошая мотивация для эффективной работы. Хотя, конечно, без неприятностей эта затея не обходится. Несколько недель назад обслуга вилл, участвовавшая в вечере по программе «Почувствуй себя гостем», превратила мероприятие в кромешный ад. Их приняли в ресепшене как настоящих гостей, затем отвезли на виллу, где они принялись опустошать минибары и веселиться. Однако вместо того чтобы этим праздником, без особого шума, насладиться самим, «гости» пригласили всех своих коллег и устроили непотребную пьянку.

Тогда мы всерьез рассматривали вопрос отмены программы. Но пара менеджеров среднего звена выразила свое недовольство. Они считали несправедливым нести наказание за чей-то проступок и хотели воспользоваться своим шансом. Дело вовсе не в том, что эти люди не успели в полной мере насладиться прелестями жизни на курорте. Руководителям и помощникам начальников отделов — например, инструктору по йоге Конни — удается выбраться пообедать один-два раза в неделю, в зависимости от старшинства занимаемой должности. Они могут пойти в любой из трех ресторанов, поесть и выпить безалкогольный напиток или бокал вина, который входит в стоимость блюда. Если они закажут что-то еще, то получат это за полцены. Таким образом, эта категория персонала получает небольшие привилегии. Однако вечер по программе «Почувствуй себя гостем» и для них настоящий праздник, мероприятие, которого ждут и о котором мечтают.

— Ну-ка, у кого сегодня особенный вечер? — спрашиваю я.

— Точно не уверен, — отвечает Гарри. — Насколько я знаю, Кит собирался.

— Да, он уже отложил подальше свои штанги и гири и по этому случаю готовит дополнительную порцию билтонга.

— Отметь себе, — говорю я. — К нашему качку лучше не подходить, когда он гуляет.

— Да уж, — соглашается Гарри.

— Мы еще там увидимся? — спрашиваю я.

— А как я могу устоять? — улыбается он. — Это же главное событие недели.

В субботу вечером на острове устраиваются дискотеки. Печально, но раз за разом это становится самым ярким событием недели. Каждую неделю мы с Кейт зарекаемся ходить туда, и каждый раз наш субботний вечер заканчивается именно там, на песке, в толпе с пьяными и необузданными гостями. Для меня субботний вечер — время развлечений и веселья. Всегда найдется несколько миллионеров, миллиардеров, магнатов или знаменитостей, которых нужно непременно развлекать. И этот вечер — не исключение. Сегодня мне пришлось выбирать между мистером Георгием и шейхом. У кого-то из них помечено пляжное барбекю. Учитывая, что шейх уже получил вчера такое развлечение, да и задержится у нас еще несколько дней, именно мистеру Георгию достается честь погостить у нас с Кейт дома, на нашей прелестной вилле.

Я еду в бутик, чтобы забрать Кейт. У нас остается около получаса до приезда мистера Георгия, его девушки, брата и его спутницы. Чтобы поднять настроение, нам нужно как минимум принять душ и выпить хотя бы пару бокалов шампанского «Дом Периньон».

Когда я вхожу, вижу, что Кейт уже собирается.

— Господи Иисусе, — говорит она. — Только что у меня были главные «отчаянные». Они прогуливались здесь последние полчаса, примеряя то одно, то другое.

— А кто именно?

— Моника и Элисон, — вздыхает Кейт. — Ты в курсе, что они вообще-то договорились встретиться здесь? Они рассказали, что созвонились и решили устроить шопинг-тур.

— Здесь же всего один магазин!

— Естественно. Но к полудню они уже сделали прически и маникюр в спа-салоне.

— Правда? А я-то думал, в это время в салоне полно клиентов, — удивляюсь я. — Нужно поговорить с Джерри.

— Очевидно, Моника настояла, и Джерри выделила для них процедурный кабинет.

— Представляю, как она разозлится, если я подниму этот вопрос.

— Да пусть злится, — безразлично констатирует Кейт, скрепляя последний кассовый чек с остальными.

— Господи, здесь окоченеть можно, — говорю я, дрожа. — Как ты настраивала кондиционер?

— Я поставила максимально низкую температуру, — отвечает она. — Иначе просто уснешь.

— А что еще интересного рассказали домохозяйки? — спрашиваю я, открывая перед Кейт тяжелую стеклянную дверь. На улице мы попадаем в объятия горячего тропического воздуха.

— Господи, какая жарища! — говорит она. — Иногда я провожу столько времени в этом холодильнике, что забываю о своей счастливой судьбе. Кому сказать, живу на тропическом острове и зарабатываю, продавая бикини… А ведь могла бы прозябать в каком-нибудь задрипанном торговом центре в Мельбурне.

— Так что сказали «отчаянные»? — спрашиваю вновь, обняв за плечи Кейт и пытаясь хоть немного взбодрить мою грустящую спутницу. В конце недели у нее всегда начинается депрессия. Продавать вьетнамки личностям вроде Лиз Херли в общем-то не было заветной мечтой Кейт, когда она три года постигала в Сиднее премудрости гостиничного бизнеса.

— Ох… — вздыхает она. — Они выпили кофе в баре и съели ленч на вилле у Элисон. И конечно же, как обычно, им пришлось ждать целый час, чтобы их обслужили. Теперь они ждут не дождутся сегодняшней дискотеки.

— Правда?

— Правда, — улыбается Кейт. — Это же их вечер развлечений и веселья.

— Да ну?

— Ну да. Они прикупили новых шмоток и все такое.

— Прекрасно, — говорю я, разворачивая багги.

— Кстати, напомни мне завтра, у нас закончились парео и нам нужно заказать еще партию.

Спустя двадцать минут улыбка на лице Кейт появляется все чаще. Она приняла душ, выпила шампанского и сидит в гамаке, наблюдая, как вдали последние лучики солнца исчезают за островом «Фэнтези». Команда барбекю изменила наш дом до неузнаваемости. В песке торчат сигнальные ракеты, на пляже расстелены ковры. Салат и десерт уже выложены на подставках, около воды накрыт стол на шесть персон. На столе льняная скатерть, сверкающие чистотой бокалы и канделябры. Говядина «вагью» и лобстеры дожидаются, когда их бросят на раскаленные угли. Вино и шампанское охлаждается в ведерках со льдом. И мы оба осознаем, что есть гораздо более трудные способы зарабатывать на жизнь.

Огни с острова «Фэнтези» мерцают, отражаясь в море. Уже появляется луна, когда прибывает компания мистера Георгия. С ним жена Юлия, брат Дмитрий и его жена, или партнерша, или подруга по вызову, которую очень кстати зовут Наташа. Женщины, в облегающих платьях, на каблуках и с настоящими бриллиантами, вырядились так, будто мужчины как один будут в строгих костюмах с галстуками. Естественно, мужчины подобной тщательностью выбора нарядов не заморачивались и оделись так, как принято на пикниках с барбекю. Наверно, если твоя работа и заработок зависят от внешнего вида и способности привлекать мужчин, то даже для выхода на барбекю станешь укладывать волосы феном и надевать совсем не подходящие к обстановке наряды.

Мы обмениваемся любезностями и обсуждаем новости прошедшего дня. Оказывается, мистер Георгий занимался дайвингом и даже арендовал более половины наших лодок, чтобы они сопровождали его в увлекательном подводном путешествии. Пока он перечисляет состав собранной им флотилии и увлеченно повествует об увиденных рыбах, черепахах и скатах, я подсчитываю в уме, что за сегодняшний день парень потратил около девятнадцати тысяч долларов.

— Должно быть, это просто фантастика, — поддерживает энтузиазм рассказчика Кейт.

— Не совсем, — пожимает плечами мистер Георгий. — На Мальдивах я видел рыбу и получше.

— Что поделаешь, — улыбается Кейт. — Не все от нас зависит…

— Да, — соглашается русский. — Может, это зависит от глобального потепления… Как бы то ни было, здесь нет большого разнообразия видов.

— Возможно. Зато вы провели прекрасный день на природе, а это — главное, — подытоживаю я. — Как насчет обеда?

Обед состоит из пяти блюд, причем под каждое блюдо подаем новый сорт вина или шампанского. На столе изобилие закусок и салатов, пудинги и сыры, а также непременное жаркое «Море и Суша».[21]

В конце обеда Дмитрий залпом опрокидывает фужер коньяка многолетней выдержки, и у него начинается громкая отрыжка. После застолья дамы выглядят более раскованными, но заметно, что им неуютно в облегающих платьях. Мы с Кейт тоже основательно напились. Большое количество алкоголя после тяжелой недели в горячем цеху сферы обслуживания способно заставить любого думать, что танцы на пляжной дискотеке диджея Энди — просто превосходная идея.

— Потанцуем? Как насчет танцев? Хотите танцевать? Пойдете на дискотеку? — опрашивает Кейт каждого гостя по очереди.

— Отличная мысль, — соглашается мистер Георгий, который, как я подозреваю, первый высказал это желание.

Женщины охотно присоединяются к предложению. Только Дмитрия никак не оторвать от стула, и перспектива тащить его под руки по пляжу как-то не радует. В конце концов захмелевшего русского удается соблазнить обещанием попробовать коктейль из текилы. Дмитрий оправдывается тем, что вино и коньяк вместе плохо уживаются в желудке. Поэтому ему необходимо кое-что покрепче, чтобы сбалансировать в организме уже выпитое.

К ресторану «Лотос» я веду багги в нетрезвом состоянии. Со мной едет, вцепившись руками в заднее сиденье, один из самых богатых людей в отрасли замороженной курятины, он же и один из крупнейших олигархов в России. Они с женой смеются и что-то кричат, притворяясь, что вот-вот выпадут из багги, в то время как мы с Кейт, Дмитрий и Наташа теснимся спереди. В общем-то это незаконно, но ввиду того что я босс и представитель власти на острове, то мне попросту наплевать.

Мы паркуемся около ресторана и выпадаем из багги. Пробираемся среди множества других багги, попадаем на пляж, уставленный гигантскими драконами, свечами и китайскими фонариками. Музыка довольно громкая и примитивная. Кажется, начинает собираться толпа, причем людей гораздо больше, чем обычно. Обычно дискотека проходит по следующему сценарию: Кейт и я до упаду скачем на танцполе под классические «топталки» вроде «YMCA» или «It’s Raining Men», пока кто-нибудь, еле волоча ноги, не выйдет на песок. Но сегодня слишком много пьяных гостей, толпящихся возле диджея Энди и наперебой заказывающих музыку самых разных стилей. Парень просто сияет от счастья, я издалека вижу улыбку на его худощавом лице. Энди даже позволяет себе сделать несколько взмахов рукой над головой, чтобы завести толпу.

Я окидываю взглядом место, где находится пляжный ресторан, и улыбаюсь. Это именно тот случай, когда дизайн работает на славу. Ночь прекрасна, ни дуновения ветерка, вокруг много богатых людей, развалившихся на подушках, которые пьют коктейли и курят сигареты, некоторые — с сигарами в зубах, словом, гости наслаждаются жизнью. В это время года субботние вечера просто прелесть. Но я знаю — неизбежно придет апрель, когда мы с Кейт и тремя парами японских новобрачных будем опять танцевать под «Say you, say me» и мне захочется спрыгнуть с небоскреба. Если бы такое здание имелось на острове.

Мистер Маккенна со стайкой красавиц приходят вскоре после нас. Девушки картинно разбредаются по разным уголкам дискотеки. Телевизионщик заказывает четыре «магнума» «Кристалл» и приглашает всех к нему присоединиться. Желая показать, что он не хуже, мистер Георгий делает ответный жест, но заказывает шесть бутылок. Неожиданно появляется целая толпа менеджеров. После нескольких часов, проведенных в баре для персонала, Бен выглядит неважно! Раскрасневшееся лицо покрыто капельками пота. От изрядного количества выпитого глаза моего помощника как бы затянуты пьяной пеленой.

— Здорово, приятель! — Бен щелкает языком и пытается подмигнуть мне. Его лицо выражает доброту, согласие и послушание. — Сегодня суббота. Чудесная ночь. Неповторимая.

— Верно, — соглашаюсь я, глядя, как у барной стойки одна из девчонок мистера Маккенны танцует стриптиз.

— И это все? — спрашивает Бен.

— В смысле?

— Больше ничего интересного? — Сейчас он почти лыка не вяжет.

— А чего бы тебе хотелось?

— Не з-з-зна-аю, — отрыгивает он. — Но такое чувство, как будто я на школьной дискотеке.

— А я что-то этих одноклассниц не припоминаю, — киваю я в сторону двух обнимающихся девчонок, кажется, они вот-вот начнут целоваться.

— Боже! — взирая на представление, говорит Бен и открывает рот. — Фигуры просто обалденные.

— И весьма дорогие.

— Согласись, они того стоят.

Мы с Беном неотрывно смотрим на этих красоток. Вот посмешище: два взрослых мужика таращат глаза на пару соплячек, которые просто эпатируют публику. То ли они так борются со скукой, то ли пытаются привлечь внимание своего спонсора. Должно быть, ужасно быть такими красивыми, хорошо сложенными и совсем не получать мужского внимания. Неудивительно, что девицам приходится прибегать к помощи друг друга.

— Хватит пускать слюни, — говорит Кейт, приближаясь к нам. Рукой она резко закрывает мне рот. — Честное слово, вы похожи на парочку школьников.

— Забавно, — говорит Бен. — Мы и впрямь сейчас чувствовали себя как школьники.

— Да уж, — отвечает Кейт, резко протягивая пустой бокал официанту, проносящему бутыль «Кристалла». — Я даже не обижаюсь. Они действительно шикарные. В смысле: я сама едва устояла.

— Дорогая, не надо, — пытаюсь утешить я. — Все-таки они чересчур вульгарны.

— А это что? — спрашивает Бен, указывая на другую сторону танцпола. — У меня в глазах двоится, или все это происходит наяву?

— Наяву, — улыбается Кейт. — Сегодня днем я продала им обеим эти восхитительные ансамбли.

Посреди танцплощадки меж извивающихся тел и лесбийских шоу замечаю Элисон и Монику, одетых в одно и то же. Это не имело бы значения, будь на них простые белые футболки. Но обе дамочки одеты в ярко-розовые с желтыми полосками платья-сигареты «Джуси кутюр». Элисон, выше ростом и более раскованная, делает движения, будто пытается снять платье. Ни больше ни меньше. Низкорослая и полная Моника, которая давно на закате своей молодости, скачет из стороны в сторону как большая подвижная палатка. Как ни странно, ни одна из женщин не испытывает ни тени смущения. Словно они демонстрируют окружающим, что принадлежат к некому клубу избранных, отчего и ощущают себя не такими, как все.

— Новое платье? — интересуюсь я, подходя к Элисон.

— Да. — Она улыбается, манерно проводя ладонями по животу. — Как тебе?

— Оно просто великолепно, — киваю я. — Так же как и твое, — улыбаюсь я, переводя взгляд на Монику.

— Знаю, — отвечает она. — Вам понравилась наша милая шутка?

— Да, очень забавно!

— Правда? — радуется Моника. — Мы целый день готовились.

— Вероятно, у вас много дел?

— Ох! — восклицает она, качая головой. — Представляете, сейчас я не могу посвятить себе и минутки. А у бедняжки Элисон нет даже времени порисовать.

— Какой ужас! — сочувствую я. — Приятного вечера.

С бокалом в руке подхожу то к одному гостю, то к другому. Подхожу и пью, подхожу и пью. Танцую под «Boney M», а все русские просто с ума сходят от «Калинки». Это одна из тех зажигательных мелодий, которые способны «пробудить казака» в любом человеке. Осматриваясь, я замечаю, что все вокруг наслаждаются жизнью. Полагаю, пора идти домой, на сегодня хватит. Я подхожу к Кейт, шепчу ей на ушко, и мы тихонько уходим, оставляя на танцполе мистера Георгия, повисшего на своей жене, и его брата, лежащего в отключке на ковре.

На ночном небе сияют звезды, светит луна. Вечерок просто сказочный. В то время как я неторопливо веду машину, голова Кейт покоится на моем плече. В такие моменты я ощущаю себя королем этого острова миллионеров.


Мы осторожно пробираемся к парадной двери виллы в полной темноте. Взглянув на свои новые часы при свете луны, понимаю, что уже полтретьего ночи. Стоя перед дверью, роюсь в кармане в поисках ключа. В конце концов мне удается открыть дверь, но, перед тем как войти, Кейт хватает мою ладонь и крепко сжимает.

— Давай займемся этим на пляже, — просит она. В ее глазах пляшут чертики. Шампанское явно ударило ей в голову.

— Ну, я не… — колеблюсь я.

— Давай же, — настаивает Кейт. — Кто нас там увидит?

— Понимаешь, мне…

— Ну же, — продолжает настаивать она, подталкивая меня к пляжу. — Ты ведь босс. Тебя-то не выгонят.

Кейт подбегает к берегу, на ходу снимая белое платье, и входит в воду в одном нижнем белье. Свет луны отражается на ее спине и играет на лопатках. Я иду вслед за ней навстречу прибою, скидывая льняную рубашку и выпрыгивая из брюк. В плавках «Келвин Клайн» подплываю к ней. Кейт потеряла трусики в череде накатывающихся волн и немедленно цепляется за мои, чтобы их снять. Я чувствую упругую влажную грудь и сексуальный плоский животик Кейт. Она страстно целует меня в губы, оставляя на них привкус соленой морской воды и шампанского. Когда Кейт отбрасывает мои трусы, я хватаю ее обеими руками за ягодицы. Впившись в губы любимой крепким поцелуем, глажу ее нежную кожу и вдруг слышу, как вдали звонит телефон.

— Это у нас, — говорю я, отрываясь от полураскрытых губ Кейт.

— Не обращай внимания, — бормочет она.

— А вдруг что-нибудь важное? — спрашиваю я, отстраняясь и крепко держа Кейт за плечи.

Я разрываюсь между желанием овладеть ею на пляже под звуки прибоя и нарастающим беспокойством. Необходимо узнать, кто и зачем звонит. От волнения у меня даже перехватывает дыхание.

— Не уходи, — умоляет подруга, подставляя губы для очередного поцелуя.

— А, черт побери! — решаюсь наконец и оставляю Кейт одну.

В чем мать родила мчусь к вилле. Быстро отодвинув раздвижные двери, бросаюсь на кровать.

— Да? — рявкаю я в трубку.

— Это управляющий?

— Да!

— Я референт шейха…

— Что? — Нормальное дыхание начинает возвращаться ко мне, но сердце еще учащенно колотится в груди. Эрекция опадает за ненадобностью. — Чем могу помочь?

— Гм… дело очень деликатное…

— Хорошо… говорите…

— У шейха закончились презервативы…

— Что-что?

— Шейху нужно несколько презервативов.

— Но сейчас ведь полтретьего утра!

— Так точно.

— Я перезвоню вам, — обещаю, вешая трубку. «Вот сволочь, — негодую я, набирая номер дежурного менеджера. — Я же дал тебе свой номер, чтобы ты звонил только в экстренных случаях». Никак не ожидал, что теперь мне станут сообщать о перебоях в сексуальных игрищах пресыщенных жеребцов.

Пока я поговорил с дежурным менеджером, приказал ему открыть бутик и объяснил, где искать презервативы и какой нужен размер — «Супер-Троян», конечно же, — Кейт вышла из воды, обернулась полотенцем и, совершенно замерзшая, сидела с бокалом вина. Иногда я спрашиваю себя, действительно ли моя работа того стоит.

Воскресенье, утро

Обычно я люблю воскресенье. Можно поваляться, заняться любовью с подружкой, потом спокойно позавтракать на пляже. Целое утро можно расхаживать в халате и трусах. Можно посмотреть новости по телевизору, почитать газеты, а иногда даже удается поболтать со старыми приятелями с помощью программы «Скайп». Но сегодня обо всем этом лучше не вспоминать.

Поваляться в постели у меня уже не получилось, потому что в шесть утра раздался звонок и меня вызвали в поселок персонала. Само собой, шансы на любовные утехи растаяли в ту же минуту. Так что вы поймете, в каком настроении я прибыл в поселок, где мне сообщили, что Марко въехал на багги прямо в море.

Очевидно, ночная дискотека и пара выпитых бокалов бесплатного «Кристалла» только подтолкнула парня к продолжению алкогольного праздника. Марко наткнулся где-то на Ганса с Ёсидзи, и уже втроем они основательно прошлись по запасу изысканных вин, которые Марко потихоньку натаскал к себе на виллу.

Затем, когда пьянка им поднадоела, приятели додумались угнать багги Антонио и устроили гонки в поселке персонала. Может быть, они поехали бы и дальше, но по пути им подвернулся Ори, который с группой инженеров занимался починкой водопроводной трубы. В итоге угонщики на полной скорости въехали в море, отметив это необычное событие веселыми криками и брызгами воды. Конечно, такое поведение не понравилось работавшим инженерам. Ори подошел к гулякам и приказал им немедленно пойти отсыпаться. Ганс и Ёсидзи почему-то отправились спать вместе, а вот Марко, притворившись послушным, уже через пять минут потихоньку выскользнул из своей комнаты, чтобы вывести автомобиль из воды. Заметив это, Ори принял решение реквизировать багги и вызвал службу безопасности, чтобы ребята покараулили возле виллы Марко. Охранники просидели минут десять, после чего решили, что пьяный Марко уснул. Не тут-то было — Марко возник на месте событий снова, чтобы угнать багги теперь уже у самого Ори. И на этом транспортном средстве наш сомелье не нашел ничего лучшего, как переехать водопроводную трубу, промчаться по пляжу и закончить путешествие в воде.

После этого и раздался злополучный звонок, разбудивший меня, и все воскресное утро пошло наперекосяк.

Больше часа я разбираюсь с Марко, Гансом и Ёсидзи. Марко и Ганс во всем винят Ёсидзи, который и предложил угнать багги и погонять по острову в нетрезвом состоянии. Для японца прошедшая ночь была последней на острове, так как вечером они с Анжелой уезжают, чтобы вместе начать новую жизнь в Японии. Тем более странно, что Ёсидзи составил этой ночью компанию Гансу. Марко полностью признал свою вину. Замечу, для Марко такое поведение нетипично. Видимо, ограничимся письменным предупреждением. Для Марко оно уже третье. Случится еще что-нибудь подобное, и на острове ему больше не работать. Жаль, лично мне парень по душе. Специалист он действительно классный. Ничего удивительного не вижу в том, что сомелье трепетно относится к созданию собственного погребка, однако у Марко эта страсть перешла все границы дозволенного. Для людей его профессии алкоголизм — нередкое явление. Впрочем, многие из нас выпивают во время работы. Обычно дня не проходит, чтобы не хватить лишнего то тут, то там. Например, мне и не вспомнить, когда это я провел здесь целый день, не опрокинув ни глотка спиртного. Но вот когда работа закончена, а ты мучаешься похмельем и не в силах побороть искушения загнать электромобиль стоимостью двадцать четыре тысячи долларов в море, то дела твои плохи.

Сейчас Марко стоит передо мной в кабинете, вымытый и причесанный, и являет собой раскаявшегося грешника. Сомелье повествует, как просто хотел слегка повеселить Ёсидзи перед его отъездом, так как очень расстроен, что японец покидает остров навсегда. Меня же не оставляет ощущение, что до этой ночи они едва ли перекинулись парой слов друг с другом. Марко ведет себя в точности как оправдывающийся школьник, который не замышлял ничего дурного, сожалеет о случившемся, не предвидел такого поворота событий и клянется в будущем не допускать ничего подобного. В конце разговора я почти верю ему. Но это проходит, едва я приближаюсь к Марко, чтобы рукопожатием закрепить решимость сомелье начать новую праведную жизнь. Волна вчерашнего перегара быстро гасит мой энтузиазм от проведенной воспитательной беседы. Более строгим тоном заявляю Марко, что любой его проступок окончится немедленным выдворением с острова. Предупреждаю, что не дам даже времени на сборы и лично отведу на катер, чтобы не допустить даже мысли о возможности стащить хотя бы одну бутылку из курортных запасов.


Когда я вновь оказываюсь на своей вилле, Кейт держится со мной холодно и недоброжелательно отмалчивается. Еще один признак ее крайнего недовольства — она не стала дожидаться моего возвращения из офиса, чтобы, как это обычно бывало, вместе выбрать и заказать воскресный завтрак. Кейт уже успела позавтракать в одиночестве, ограничившись фруктовым салатом и булочкой с шоколадной начинкой. Оставленная для меня яичница остыла и заветрилась на солнце. Масло растаяло, кофе холодный, а тост на вкус напоминает резиновый матрац. Надо срочно просить прощения.

— Извини за вчерашнее, — заговариваю я.

— У тебя же сегодня выходной, — откликается Кейт. — Неужели нельзя это время провести вместе?

— Я все понимаю, но у меня не было выбора.

— Нет, был, — возражает Кейт, поднимая взгляд от журнала «Хелло!» за прошлый месяц. — Ты должен объявить, что в воскресенье не работаешь и ни за что не отвечаешь.

— Но я отвечаю за все, что происходит на этом курорте. Я — управляющий. Кто другой возьмет на себя ответственность?

— Не корчи из себя такого уж незаменимого, — фыркает она, поднимаясь с кресла и направляясь к гамаку. — Тебя могут, как и любого здесь, выгнать просто вот так. — Кейт выразительно щелкает пальцами.

— Так, может, это меня и беспокоит все время, — со вздохом говорю я, принимаясь за остывший завтрак.

Разрезаю яичницу. Желток растекается по всей тарелке. «Будь ты проклято! — думаю я. — Раз уж тебя доставили сюда из самой Германии — придется тебя съесть». Отламываю кусочек холодного тоста и собираю им желток, потом пытаюсь все это прожевать. На постели трещит брошенный мной мобильник.

— Давай, поцелуй задницу еще кому-нибудь! — со злостью кричит Кейт.

— Даже не подумаю отвечать! — кричу в ответ. — Могу я наконец позавтракать спокойно?

— Ты так уверен? — ехидничает она. — А вдруг шейху нужен еще один презерватив?

— Сейчас магазины открыты, — отмахиваюсь я.

Но телефон просто разрывается. Кто-то решил меня доконать. Чувствую, как сердце бьется все сильнее. Не выдержав, поворачиваю голову в сторону постели, где лежит мой мучитель. Изо всех сил пытаюсь выдержать характер и не обращать внимания на непрекращающийся звонок. Слава Богу, он замолкает.

Кейт торжественно аплодирует мне, качаясь в гамаке.

— Браво! — подобревшим голосом комментирует она. — Надеюсь, этот гость сможет пережить проблему типа «Когда мне принесут мой завтрак?».

— Вот именно, — повторяю я, нарочито громко зевая, и поднимаюсь со стула. — Приму-ка я душ.

— Давай, — вполне приветливо поддакивает Кейт. — Только побыстрее.

По пути в ванную я все же перекладываю мобильный телефон в карман. Потом, не удержавшись, проверяю, кто звонил. Бен. Вот и хорошо, думаю я. Оказывается, Бен оставил голосовое сообщение.

Слушаю: «Привет, дружище. Это Бен. Пойми правильно, у меня тяжелое похмелье. Кто бы ни говорил, что качественное шампанское не вредит организму, это полная чушь. Я и выпил-то всего бутылку, которой нас угощал этот рэпер. Но мне сейчас ужасно плохо». Слышно, как Бен пытается подавить зевок. «Кстати, скажи мне, приятель, что у вас здесь интересного на острове? Как вы тут проводите воскресенья? Что-то мне тоскливо. Перезвони».

— Кейт, — заговариваю я, снова выходя на террасу.

— М-м, что?

— Надо бы сегодня пригласить к нам Бена.

— Отлично, а я тут гадаю, сколько ты продержишься, не заглянув в это сообщение, — ехидничает она. — Получается, не прошло и сорока пяти секунд.

— Один-ноль в твою пользу, — удрученно вздыхаю я. — Извини. Мне нечего сказать. Да, воскресенья для меня тяжкое испытание. Я просто не могу выпадать из потока событий на острове. Ненавижу саму мысль, что где-то что-то происходит без моего контроля. Мне вечно чудится, будто персонал без меня все испортит. Это беспокойство всегда со мной. Оно грызет меня днем и ночью. Я не могу расслабиться ни на минуту. Ничего не могу с собой поделать. Вот так. Теперь ты знаешь все.

Кейт выбирается из гамака и подходит ко мне. Затем целует меня в лоб.

— Я всегда это знала, — улыбается она. — Иди все-таки и прими душ. Потом можешь пригласить своего дружка в гости и бежать по делам. Но ставлю тебе одно условие — мы должны вместе погулять перед ленчем.

По воскресеньям мы с Кейт отправляемся с утра на прогулку по острову. Это занимает около часа, и только в эти минуты я могу видеть курорт глазами отдыхающих. Беру с собой блокнот и ручку, по пути делаю заметки о том, что вижу интересного. Потом приношу свои записи на совещание, которое регулярно проходит по понедельникам. Удивительно, но Кейт не обращает внимания на такое проявление моей одержимости делами курорта. Может быть, она просто отключается и наслаждается прогулкой. Однако я думаю, что дело совсем не в этом. Кейт очень любит наши прогулки, потому что за всю неделю это по-настоящему единственная возможность для нас спокойно поговорить и отдохнуть от дел наедине друг с другом, зная, что нас никто не побеспокоит. Частенько мы обсуждаем всякие новости, накопившиеся за неделю, и пытаемся спланировать, что делать на следующей неделе.

Мы идем в сторону пляжа «Палмсэндс», и моя Кейт в гораздо лучшем настроении, чем несколько минут назад.

— Ты в самом деле веришь, будто Ёсидзи и Анжела серьезно решили уехать сегодня, чтобы вместе жить в Японии? — начинает она. — То есть была ли она хоть раз в жизни в Японии? Это очень необычная страна. Не знаю, сможет ли Анжела там жить. Могу поспорить, долго она там не задержится. А ты слышал, говорят, что у Лейлы ребенок от него… Ой, взгляни! Маленький акуленок!

Мы бредем по пляжу «Палмсэндс», любуясь двумя маленькими акулами, которые то и дело появляются на мелководье. Солнце уже основательно печет, но прохладный ветерок с моря приносит приятную прохладу. Внимание Кейт приковано к детенышам акулы, она неотрывно наблюдает за их играми. Ну а я торопливо записываю, что песок под пальмами в районе виллы сто пятьдесят слишком слежавшийся и нужно его хорошенько разрыхлить и просеять.

Проходим мимо виллы мистера и миссис Форрест. Шторы задернуты, и жалюзи до сих пор закрыты. Нет сомнения, что супруги все еще наслаждаются плодами публично обновленных брачных отношений. По соседству с ними проживает промышленник из Германии, который по-прежнему под домашним арестом, хотя и не слишком тяготится сложившимся положением. Сейчас он растянулся на лежаке, обмазанный кремом от загара. Впрочем, немец уже загорел так сильно, что мало отличается от статуи из красного дерева. Заметив нас, промышленник делает приветственный жест, слегка приподнимая стакан с чем-то напоминающим коктейль. Еще раз убеждаюсь, что этому человеку такой отдых очень нравится.

Позади недавно опустевшей виллы сто шестьдесят два, где проживали Томпсоны со своей неугомонной няней-испанкой, я замечаю непорядок в саду. Нужно будет восстановить изгородь между двумя соседними виллами. Как это я забыл, что мы здесь все нарушили? Получается, если новые жильцы любой из двух вилл вздумают постоять под открытым душем нагишом, это будет прекрасно видно с соседской дорожки.

Идем, огибая дугу залива, подходим к бутику и зоне ресторанов. Здесь мне нужно взглянуть на плавательный бассейн с дорожками для заплывов. Мне не терпится проверить, есть ли какие-то не замеченные нами повреждения бассейна после недавнего ужасного шторма. Кейт говорит, что не возражает, если я оставлю ее на некоторое время. Она с удовольствием выпьет чашечку кофе в баре, пока я буду осматривать бассейн.

Неподалеку расположился мистер Маккенна, разомлевший на солнышке. Для него поставили специальную широкую лежанку для молодоженов, и сейчас по бокам от него примостились девушки, которые ночью поразили всех своим лесбийским танцем. Словно два котенка, они свернулись возле телемагната. Неожиданно для себя чувствую легкий укол зависти. Толстый безобразный коротышка очень недурно проводит время на острове.

В бассейне замечаю парочку жен банкиров. Они плавают по дорожкам и старательно вытягивают шеи вверх, стараясь не замочить волосы, схваченные заколками. Похоже на урок плавания.

Мимо проходит Конни в белом йоговском тюрбане, держа под мышкой свернутый коврик из овчины.

— Доброе утро, — здоровается она.

— Сегодня у тебя день отдыха? — интересуюсь я.

— Какой отдых? Две группы и еще медитация в пять часов, — отмахивается Конни.

Да к ней деньги рекой текут, думаю я, улыбаясь и продолжая свой путь по пляжу.

Рассматривая боковую стенку бассейна со стороны берега, снова убеждаюсь в необходимости как можно быстрее укрепить ее камнями, которые стоили нам немалых денег. По всей стене виднеются небольшие протечки и трещины. Достаточно всего нескольких крупных волн, чтобы окончательно разбить стенку, и тогда разрушится весь бассейн. На следующей неделе это должно стать самой важной моей заботой, и плевать, скольким VIP-персонам мне придется дать от ворот поворот в их попытках решать вопросы лично с главным управляющим.

Возвращаясь с пляжа к бару, замечаю, что Кейт окружили «отчаянные домохозяйки». Для этих дам воскресенье — день особенный, когда они находятся в тех же условиях, что и все сотрудники курорта. В выходной все немного скучают и счастливы поболтать друг с другом. Вижу, что и Кейт увлечена разговором.

— Вы вчера поздно ушли? — спрашивает она у Моники.

— Не очень, — отвечает Моника, поправляя огромные темные очки в золотистой оправе. — Знаешь, когда вы ушли, там начались, как бы это назвать… всякие излишества.

— В самом деле?

— Девушки, ну, те, что с этим телевизионщиком, принялись отплясывать такие танцы…

— Неужели?

— Да, ты не поверишь, — вступает в разговор Элисон. — Настоящее порно.

— Что ж, зато они на славу повеселились, — присоединяюсь к разговору я.

— Это точно, — улыбается Кейт.

— Я все понимаю, и тем не менее, — заявляет Моника, горделиво задирая нос, — я привыкла считать, что мы работаем на пятизвездочном… ой, простите, шестизвездочном курорте.

— Значит, на таком шикарном курорте и должно быть больше возможностей для гостей оторваться по полной программе, — замечаю я. — Большинству пришлось напряженно трудиться, чтобы позволить себе отдых на нашем острове.

— Конечно, некоторые из них совсем перетрудились, — фыркает Моника.

— Ну, не знаю, — говорю я. — С моей точки зрения, некоторые девчонки и выглядят так, будто изнуряли себя непосильной работой.

— Да, пожалуй, — смеется Элисон. — Сегодня я устраиваю воскресный ленч.

— О, что же ты заказываешь? — интересуется Кейт.

— Узнаю точно, когда Алан вернется из спортзала, — отвечает Элисон.

— А я понятия не имел, что Алан тренируется, — замечаю я.

— Мы оба занимаемся, — важно сообщает она. — Мы были на приеме у диетолога. Разве не заметно?

— Да, уже виден результат, — говорим мы с Кейт в один голос.

— Я догадывалась, что ты что-то делаешь со своей фигурой, — добавляет Кейт.

— Вот и замечательно, — улыбаюсь я. — Идем дальше, дорогая.

Я беру Кейт за руку и увожу по пляжу подальше от болтушек.

Мы проходим мимо спа-салона и спортивного зала. Везде почти пусто. Но это вполне естественно — еще рано, а день выдался просто чудесный. Днем и вечером в спа-салон, конечно, придут некоторые отдыхающие, но в спортзале сегодня только личности вроде Алана, которому только там удается на некоторое время избавиться от общества прекрасной женушки. Мы с Кейт уже почти поворачиваем в сторону пляжа «Силверсэндс», когда замечаем багги, несущийся к нам на полной скорости.

— Если это кто-то из персонала, я их, гадов, поубиваю на месте, — заявляю я, вглядываясь в фигуру сидящего за рулем. Но водитель багги, кажется, вовсе меня не замечает, так как занят разговором по мобильному телефону.

— Ого-го, как несется, — приходит в ужас Кейт, когда багги с болтливым водителем проносится мимо. — Это кто же такой был?

— Наш чертов пилот из «Формулы-1», — поясняю я. — Любопытно, кто же додумался дать ему ключи от багги?

Кейт смеется:

— Может быть, он сам закоротил провода или как-то еще завел машину. Первый раз вижу, чтобы наши багги носились с такой скоростью.

— Я сам так езжу, — говорю я.

— Да, дорогой, ты ездишь не хуже профессионала.

Мы идем через «Силверсэндс», иногда забредая на мелководье. Солнце уже высоко в небе, я чувствую, как начинаю потеть. Все чаще испытываю желание броситься в море прямо в одежде. Грустно, но при моей должности такой поступок совершенно исключается. Черт, даже в выходной не могу полностью отрешиться от работы. Вот и телефон проснулся в кармане. В эту минуту Кейт ушла далеко вперед, я даже не вижу ее, поэтому решаю ответить на звонок.

— Привет, это Жан-Франсуа.

— Привет.

— Извини за беспокойство в выходной день, но у нас тут все подарки закончились.

— Ты что имеешь в виду?

— Я звоню из кладовой. Не могу отыскать подарков, которые обычно дарим отъезжающим.

Каждый гость покидает нас, увозя какую-нибудь безделушку на память об отдыхе на нашем курорте — свечи, палочки благовоний и прочие мелочи. Мы выкладываем прощальные презенты прямо на постели вечером накануне отъезда. Отелю это почти ничего не стоит, зато мы выглядим восхитительно щедрыми. Все зависит от того, по какому тарифу проживал у нас гость, сколько раз приезжал раньше, как долго отдыхал. По совокупности признаков мы и определяем, какой подарок положить на постель.

— Я ничего здесь не вижу, — бубнит Жан-Франсуа, и слышно, как его голос отражается от сводов кладовой.

Я интересуюсь:

— А от меня ты чего ждешь сейчас?

— Гм…

— Мне что, приехать к тебе и помочь в поисках?

— Нет, я только хотел…

— Сегодня у меня выходной. Всего один за всю эту чертову неделю. Соображай сам!

Я даю отбой и вообще отключаю телефон. Жан-Франсуа достаточно опытный сотрудник, сможет сам найти верное решение.

— Дорогой!

Поднимаю голову. Кейт машет мне рукой с другой стороны залива.

— Иди сюда! Скорее! Ты должен это увидеть.

Бегу по пляжу навстречу к ней.

— Сюда, сюда, — повторяет она, карабкаясь через дюны. Какое-то время я покорно следую за Кейт, пока она не останавливается и не указывает рукой куда-то: — Взгляни!

Уже отходя от береговой линии по направлению к вилле, я чувствую какой-то странный запах. Смесь чего-то сгоревшего, потного и испорченного. Вонь от полусотни пивных банок, разлагающихся под лучами палящего полуденного солнца. Какая-то жуткая свалка. Повсюду разбросаны бутылки и банки. Прямо в песке стол, уставленный пустой посудой. Здесь же банки из-под «Кока-колы», «Спрайта» и минералки. Они и на столе, и на песке тоже. В бассейне плавают упаковочные пакеты «Харибо» и картонные банки от чипсов «Принглз». Тут же поблизости спят люди. Телевизор вытащили из комнаты, и сейчас он повернут экраном к пляжу. Над бассейном растянута рыболовная сеть. Каким-то странным образом на ней лежат два парня, заснувшие на груде подушек. Снятый с кровати на вилле матрац кто-то оттащил на пляж, такая же участь постигла половину стульев и подушек. В общем, картина такая, словно американская группа, играющая в стиле «трэш-металл», устроила здесь оргию после концерта. Для полноты картины не хватает лишь нескольких мотоциклов, утопленных в бассейне, или трупа в спальне.

— Это что за разгром здесь приключился? — удивляется Кейт шепотом, приложив ладонь ко рту и осторожно переступая через разбросанные предметы.

— По плану здесь должна была состояться вечеринка персонала среднего звена, у которых вчера проходило мероприятие по программе «Почувствуй себя гостем».

— Шутишь? — произносит Кейт, в изумлении округлив глаза. — Вот эти люди — персонал среднего звена? — Она всматривается в спящих. — Выходит, вот это Кит? — Кейт обводит взглядом окружающую картину и вновь вглядывается в спящего мужчину. — Точно Кит, — шепчет она. — Хреново он выглядит. Что они здесь вытворяли?

— Ну, вероятно, поначалу им захотелось посмотреть по телевизору футбол или какие-то фильмы прямо на пляже. А после расслабились до полного неприличия.

— Похоже на правду.

— Так, надо позвонить Бернару, — принимаю я решение. — Он один из тех оптимистов, которые уговорили меня дать ребятам шанс. Вот ему и придется явиться сюда и разгребать все это дерьмо.

Бедняга Бернар как раз собирался приступить к ленчу со своей Моникой, когда я позвонил ему. Сначала он надеялся отвертеться, но я быстро поставил его на место.

— Бросай все и пулей лети сюда! Пока я окончательно не разозлился.

— Конечно, конечно. — До француза наконец дошла вся серьезность случившегося. — Еду.

— Вроде сдвинул его с места, — сообщаю Кейт о результате нашего разговора с Бернаром.

— Ну и слава Богу.

Кит шевелится. Он зевает и потягивается, издает неприличный звук и открывает глаза. Затем наш качок садится и яростно трет голову руками. Наверное, уже увидел, какой беспорядок устроила на вилле его компания.

— Дерьмо собачье… — бормочет Кит.

— А то и похуже, — продолжаю я.

Кит поворачивается, замечает меня и застывает с разинутым ртом.

Воскресенье, после обеда

Кит и его разгульная компания целый день убирали последствия веселой ночной пирушки. На ребят просто жалко было смотреть. Ведь они не только сполна испытали мой гнев, обрушившийся на них, но и нажили себе врагов по всему острову. Причина в том, что после этого случая все мероприятия программы «Почувствуй себя гостем» мы полностью отменили. Решение было быстрым, легким и окончательным. Я никому не позволю делать из меня дурака, и повода воспользоваться моей доверчивостью у сотрудников уже не будет. И все же как глупо и позорно закончилось хорошее дело, от которого персонал мог получать массу удовольствия. Но раз они слишком глупы, чтобы это оценить, то не нужно таким идиотам доверять дорогостоящую виллу, шикарный бассейн с вышкой для ныряния и акустические системы объемного звучания. В действительности же они еще глупее, так как не подумали убрать за собой следы вакханалии и позволили начальству застать себя в безобразном состоянии. Следовательно, пределом их мечтаний, как и прежде, должны оставаться поездки на материк раз в неделю и ежегодный отпуск, чтобы проведать родителей.

Когда я с Кейт иду на виллу после болезненной, но необходимой экзекуцию, во мне все кипит от возмущения.

— Ну какие же они кретины, просто стадо тупоумных ослов! — ругаюсь вслух, не сдерживая себя и со злостью поддевая ногой песок. — Представь, в этом бизнесе есть одна замечательная особенность: можно жить как король, имея нищенскую зарплату. Ты находишься в условиях высоких жизненных стандартов, но при этом не несешь почти никакой ответственности за эту роскошь. Но ведь надо же понимать, что пользоваться всем этим следует умно, тонко и не раздражая начальство. Начальство здесь — я, и эти болваны вызвали во мне такое раздражение, что я до сих пор не могу прийти в себя. Мало того, тупоголовые ублюдки меня же и выставили доверчивым дурачком.

— Я тебя понимаю, — соглашается Кейт, кивая и сочувственно глядя на меня. — У нас на Бали сотрудники иногда устраивали общие торжества на пляже. Выпивку, разумеется, тырили из запасов отеля, но об этом так никто из начальства и не узнал.

— В том-то все и дело, — продолжаю горячиться я. — Когда люди начинают наглеть и сами нарываются на неприятности, считай, их песенка спета. Неужели эти придурки вообразили, что наутро спокойно уйдут с этой виллы, превратив ее в настоящую помойку? У меня нет слов, я просто вне себя от злости. Думал, они умнее. Козлы вонючие.

— Даже хуже, — поддакивает Кейт. — Ленивые вонючие козлы.

— Ладно, пусть проветрят свои похмельные головы, наводя порядок там, где насвинячили. Я запретил другим помогать им. Хотя кто бы стал помогать? Весь персонал сейчас против них. Все до единого.

— Людей можно понять — столько потерять из-за кучки идиотов.

— Этим придуркам еще повезло, что большинство служащих уехали на материк. Представляю, если бы все сотрудники ополчились на этих пьяных оболтусов.

Работники курорта, у которых сегодня выходной, привыкли, что по воскресеньям можно съездить на материк. Лично мне такое стремление представляется чем-то противоестественным. Паром для персонала отплывает в полдесятого утра каждое воскресенье и прибывает обратно в тот же день вечером. Каждому сотруднику выдается пропуск, отъезжающих пересчитывают, а по возвращении снова считают, чтобы убедиться в отсутствии как беглецов, так и желающих нелегально проникнуть на остров. Однако я не имею ни малейшего понятия, чем наши работники занимаются после половины десятого и до самого заката. Черт их знает, что они там делают. Знаю только, что есть там несколько кафе, где девушки из Филиппин или Таиланда встречаются с другими филиппинками и тайками, которые в этот день тоже свободны от работы и приехали с других курортов. В остальном я в полном неведении относительно досуга персонала. В городе даже нет кинотеатра. Скорее всего они просто гуляют, сидят где-нибудь и болтают. Твердо убежден, это не самый интересный способ проводить единственный выходной день. Именно по этой причине многие служащие курорта, в основном европейцы, предпочитают просто бездельничать, оставшись на острове, гуляют, отсыпаются, пьют пиво в поселке персонала. Изредка кто-нибудь находит силы для организации барбекю. Однако большую часть времени они проводят в комнатах, накачиваются пивом и смотрят фильмы на DVD. Можно предположить, что люди, которым посчастливилось оказаться на всемирно известном острове с «самыми прекрасными пляжами в мире», будут выходной день использовать для морских купаний, занятий дайвингом или ловли рыбы. Но что-то, очевидно, есть такое в службе в райских условиях, отчего людей буквально тошнит от возможностей, предоставляемых курортом. Нельзя сбрасывать со счетов и нежелание утруждать себя активной деятельностью.

— Давай сплаваем куда-нибудь? — интересуется Кейт, когда мы сворачиваем с пляжа на дорожку, ведущую к нашей вилле.

— А может, просто побездельничаем? — отвечаю я вопросом на вопрос.

— Этим мы занимались в прошлое воскресенье, да и в позапрошлое тоже, если ты не забыл, — укоряет меня Кейт. — Лучше прикажи матросам отвезти нас на соседний курорт. Поужинаем там или даже успеем на поздний ленч. Можем взять с собой Бена.

Такие путешествия мы с Кейт совершали уже несколько раз. Брали нескольких матросов на катамаран, на котором гости совершают вечерние прогулки по морю, и уплывали на весь день на один из соседних пятизвездочных курортов. Это было развлечение хоть куда. Коллега-управляющий или его заместитель встречают нас очень приветливо, мы наслаждаемся восхитительным обедом с изысканными винами, разумеется, за счет принимающей стороны. Причем этим гостеприимством мы обязаны всего лишь доброй традиции достойно встречать коллег по бизнесу. Потом мы возвращаемся домой и чаще всего засыпаем прямо на палубе. Примерно так мы развлекались несколько недель назад в отеле «Времена года». Их управляющий даже хотел оставить нас на ночлег. Такой классный парень, специально для нашего удовольствия открыл несколько бутылок элитного вина. В тот раз мы с Кейт очень пожалели, что плохо подготовились к встрече. В том смысле, что могли бы запросто захватить с собой немного личных вещей, отпустить матросов домой и велеть им забрать нас утром. Вот тогда получился бы почти настоящий маленький отпуск. Ну что тут поделаешь, мне, как управляющему курортом, не разрешается покидать остров и тем более ночевать где-то в другом месте. Так что хоть моя клетка и сплошь позолоченная, мне суждено каждую ночь оставаться здесь, не имея шанса уехать куда-либо, потому что только я в ответе за пожар, цунами или падение в бассейн напившегося отдыхающего. Зато я могу целый день бесплатно распоряжаться плавсредствами, один час работы которых стоит не менее восьмисот долларов. Могу также уехать на весь день заниматься подводным плаванием с инструктором или бесплатно арендовать для своей компании любое количество имеющихся у нас катеров для водных лыж, вдоволь накататься на скутере или заказать вместо ленча барбекю с лобстерами на открытом воздухе.

Думаю, что с точки зрения дополнительных льгот, которыми я пользуюсь как управляющий, у меня сейчас просто роскошная жизнь. Помимо возможности бесплатно пользоваться яхтами, катерами и оборудованием для дайвинга, у меня еще есть право ежегодно летать первым классом домой, в Лондон. Я не говорю про неограниченный доступ к алкогольным напиткам. Неудивительно, что я привык к изысканным винам. И не имеет значения, делаю я это по служебным обязанностям или для собственного удовольствия. Вместе с тем я стараюсь не испытывать судьбу, когда оцениваю расходы на хороший ужин. Обычно я беру в качестве выпивки недорогие шипучие вина вроде «Моэ», «Вдовы Клико» или какого-нибудь красного вина стоимостью от ста шестидесяти до ста восьмидесяти долларов за бутылку. В отличие от проштрафившихся прошлой ночью участников мероприятия «Почувствуй себя гостем» я знаю, как нужно пить, чтобы не было последствий. Иногда мы с Кейт идем на небольшую хитрость — приглашаем к себе Жана-Франсуа и Марко, к которым нечасто присоединяются Гарри или Бернар, и откупориваем несколько довольно дорогих бутылок стоимостью до полутора тысяч долларов. Хитрость заключается в том, что это изъятие вина мы оформляем как дегустацию запасов, ужин после совещания с персоналом или даже как остатки после жалобы недовольного вином гостя. А еще мы можем списывать с выгодой для себя некоторое количество вина на брак из-за сложностей при его доставке. В самом деле, дорогостоящие бутылки то замерзают в багажном отделении самолета, то перегреваются под жарким солнцем, когда несколько дней ждут погрузки на корабль, идущий к нашему острову. Но не следует забывать, что мне ежегодно приходится объяснять все затраты и потери перед советом директоров. Естественно, что обнаруженные в электронных таблицах подозрительные отклонения могут стоить мне крупных неприятностей.

Впрочем, льготы от работы управляющим не ограничиваются питанием, вином и бесплатными прогулками по морю. Мне разрешено пользоваться услугами спа-салона, заказывать себе любой массаж, маникюр или педикюр, могу задаром тренироваться в спортивном зале, ходить в баню или сауну. Хотел бы я посмотреть на того, кто не согласится: у меня есть преимущества по сравнению с людьми, ездящими на работу в переполненном метро и дышащими запахом потного человеческого стада изо дня в день.

— Так что ты скажешь на это? — спрашивает Кейт.

— По-моему, затея неплохая.

— Тогда я позвоню им?

— Отлично. Хорошо бы забыть обо всех проблемах и конкретно расслабиться.

— Да, неделька выдалась — не подарок.

— Кто бы спорил.

— И еще мне хотелось бы как-то убедить Бена, что у нас на острове вполне можно хорошо проводить время. Для него первая рабочая неделя была наполнена сплошными проблемами и кошмарами.

— Ладно, ладно, я согласен, ты, как всегда, права, — поддерживаю я идею подруги.


Кейт готовится к морской прогулке: собирает корзинку для пикника на природе с шампанским и блюдами ливанской кухни из главного ресторана. В это время я лежу на спине и впервые за всю неделю позволяю себе насладиться солнцем. Удивляюсь, почему я почти никогда не загораю. Обычно солнце только мешает всем моим делам. Мне или жарко, или чертовски жарко. Если же начинается дождливый период, то из-за спрятавшегося солнца у меня возникают крупные служебные неприятности. Так или иначе, я редко располагаюсь на лежаке в плавках, как это любят делать сотни отдыхающих на наших пляжах. Не просто редко, а чрезвычайно редко. Доходит до того, что иногда я специально принимаю меры, чтобы у меня появился хоть легкий загар. Это случается, когда я собираюсь слетать домой, чтобы навестить мать, живущую в северном Лондоне. Иначе мама не поверит, что я работаю в тропической стране.

Но я умею ценить минуты блаженства, когда ты расслабляешься на пляжном лежаке, впитывая жаркие лучи солнца, прогревающие все косточки. В такие моменты понимаешь, почему измотанные работой бизнесмены и уставшие от тяжкой ноши своего капитала миллиардеры наперебой стараются потратить целое состояние, лишь бы вырвать себе несколько дней, когда можно вот так же отключиться на наших белых песчаных пляжах. Но нужно помнить и о другой стороне: все-таки остров есть остров, даже если он уже давно перестал быть необитаемым. С этими мыслями я потягиваюсь, зеваю и начинаю подумывать — а не вздремнуть ли мне несколько минут? И конечно же, сбыться этому желанию не суждено. Звонит мобильный.

— Алло?

— Привет, это я. — Неистребимый галльский акцент сразу выдает звонящего. Узнаю Бернара.

— Какие проблемы? — нарочито медленно произношу я, перекатываясь на бок, чтобы взглянуть на часы. Еще только без двадцати час.

— К нам тут приплыла шикарная яхта, хотят бросить здесь якорь.

— Бог мой, кто это может быть?

— Ах, откуда мне знать.

— И насколько шикарная?

— Затрудняюсь сказать.

— Но к кому-то же они приплыли.

— Вроде бы к кому-то из русских, — поясняет Бернар.

— Ну, а название яхты ты знаешь?

— «Морской бриз».

— Ты не шутишь? Так называется коктейль.

— И суперъяхта, — вздыхает француз.

— Ты пробовал пробить название по сайту yachtmati.com?

— Нет.

— Так поищи по сайту и сразу перезвони мне, — бросаю я в трубку. — Если она меньше семидесяти метров, могут убираться прочь.

Лично я испытываю странную гамму чувств к суперъяхтам: смесь любви и ненависти. Да, они сказочно красивы, когда причаливают к нашему курорту. Их безумно дорогие корпуса горделиво поблескивают под лучами тропического солнца, расфуфыренные матросы в белоснежных костюмах красуются на борту, яхтенные вертолеты снуют то на берег, то вновь садятся на палубу, привозя владельца и его богатых друзей. Однако, как показывает практика, такие плавучие дворцы обычно превращаются для нас в настоящий кошмар.

Во-первых, они настолько громадные, что часто требуется большое тендерное судно, а к нему еще одно, поменьше, и все это лишь для того, чтобы дать возможность пассажирам сойти на берег. В прошлом году у нас останавливалась суперъяхта «Пелорус» Абрамовича. Другая шикарная яхта этого же олигарха, «Ле гран блю», также бросала якорь в наших водах. По слухам, владелец то ли подарил, то ли дал попользоваться яхтой своему приятелю Евгению Швидлеру, и мы ждем, что она вновь появится у нашего острова. Не буду скрывать своего отношения — чем меньше таких визитов, тем лучше. Взять хотя бы этот «Пелорус» — мало того что в нем сто пятнадцать метров длины, так он еще возит яхту поменьше, класса «Сансикер», длина которой всего около двадцати метров. Но ведь и это еще не все — на громадине помещается также яхта номер три и имеется кран специально для того, чтобы спускать обе яхты-пассажирки на воду. Есть и две вертолетные площадки, для хозяина и для гостей. А уж какой шум у нас поднялся при появлении этого чудища, даже вспоминать тошно. И мне вскоре стало плохо от оказанной курорту чести и хотелось одного — поскорее спровадить визитеров.

Сам Абрамович вел себя приветливо, по-английски говорил с трудом, и основные действия совершали окружающие его телохранители. Они старались не отходить от хозяина ни на шаг. Довольно вежливо общались с нами и все пятьдесят шесть постоянных членов экипажа яхты. Сама яхта поражала воображение. Для отделки ее палубы использована древесина ценных пород, и каждому поднимающемуся на палубу матросы выдают пару специальных шлепанцев, по яхте разгуливать можно только в них. На огромном корабле есть несколько плавательных бассейнов, джакузи и много других признаков роскоши. Яхта предусматривает открывающиеся ворота для стыковки с тендерными судами. В работе этот сложный механизм сразу напоминает фильмы про Джеймса Бонда. Удивил меня также совершенно фантастический замысел конструктора — все устроено таким образом, что половина корабля отведена для гостей, а другая для персонала. В отличие, например, от печально известного «Титаника», где непривилегированному сословию отводились только нижние палубы. Здесь же любой член экипажа появляется в нужном месте максимально через тридцать секунд. В результате такой организации обслуживание осуществляется предельно быстро, четко и очень эффективно.

Но для курорта пребывание яхты такого класса оборачивается просто катастрофой. Само ее появление вызывает нешуточную шумиху, и обстановка на острове как-то быстро и полностью изменяется. Персонал охватывает непонятное возбуждение. Отдыхающие либо становятся чрезмерно любопытными, либо напиваются сильнее обычного. Неудивительно, так как сразу же бьет в глаза и подавляет агрессивная роскошь громадного судна, превращающая наши далеко не бедные условия отдыха и развлечений в какую-то второсортную обыденность, от которой всем становится не по себе. Каждый на нашем курорте быстро узнает, кто явился на яхте, где эти люди сейчас и чем занимаются. Любые наши попытки принизить значимость нежданных визитеров не дают плодов — весь остров смотрит только в сторону гигантского корабля. Перед администрацией курорта встает проблема: что делать с большой группой новых гостей, на которых наш отель совершенно не рассчитан? Когда здесь стоял «Пелорус», с его палубы сто сорок раз поднимались вертолеты, чтобы доставлять, отправлять и просто катать по воздуху многочисленных гостей. Не могу умолчать и о том, что каждый взлет вертолета сопровождался шквалом звонков с жалобами отдыхающих.

Естественно, мы пытались устраивать для важных гостей соответствующий прием с развлечениями. Закатили для них шикарный ужин в ресторане, организовали барбекю прямо на пляже и все в таком роде. Но оборотной стороной такого гостеприимства стало ухудшение условий отдыха для наших обитателей вилл, заранее и щедро оплативших свой комфорт. Эти люди столкнулись, например, с невозможностью в течение двух дней попасть на пляжное барбекю. Вот и выходит, что на курорте все миллиардеры равны, но все-таки некоторые выделяются.

Я неплохо осведомлен об условиях жизни на «Пелорусе» и подобных ему огромных кораблях, посетивших нас за последние полтора года. И вот что я не могу понять: зачем они вообще приплывали к острову? Роскошь на суперъяхтах настолько выше классом, что наш отель выглядит на их фоне довольно жалким. На месте миллиардеров я бы точно не тратил время на перемену обстановки ради какого-то паршивого курортного островка, так бы и оставался в фантастических лабиринтах своего лайнера-дворца. Потому что всюду однозначно хуже, и зачем мне ненужные разочарования?

Наконец снова звонит Бернар.

— Итак, — начинает он свой доклад, — владелец занимает верхние строчки списка самых богатых людей России, опубликованного в журнале «Форбс». Его фамилия Иванов. Он сделал деньги в стальном бизнесе, а яхта у него длиной восемьдесят пять метров.

— Хорошо, — вздыхаю я. — Думаю, будем соглашаться.

— И это правильно, — поддакивает француз. — Аренда такой штуковины обходится в неделю в кругленькую сумму, а чтобы быть точным — в четыреста пятьдесят пять тысяч долларов. Вряд ли этот Иванов потратил на круиз последние гроши.

— Что ж, деньги никогда не бывают лишними.

— Тогда я им радирую, что разрешение получено, ладно?

— Давай.

С неохотой отрываюсь от пляжного лежака и иду в дом. Открываю шкаф и выбираю, какую из надоевших льняных рубашек придется надеть ради приветственной встречи стального воротилы, заявившегося на здоровенной яхте, названной в честь коктейля.

— Что случилось? — спрашивает Кейт, сидя на кровати. Она занята сборами к пикнику.

— Какой-то придурок приплыл к нам на громадной яхте, и мне придется встретить его на берегу.

— А Бернар на это не способен?

— Не тот случай, — вздыхаю я. — Когда человек в списке «Форбса» и обзавелся дорогущими игрушками, он общается исключительно с главным управляющим.

— Ты в этом уверен? — иронизирует Кейт, кладя на место телефонную трубку.

— Боюсь, что да.

Кейт знает, что я прав. Более того, прав настолько, что даже она в данной ситуации не станет спорить.

— Наш выходной накрывается, — грустно заключает она.

— Надеюсь, обойдется небольшой выпивкой или даже рукопожатием плюс непродолжительный разговор.

— Лучше не ври. Если этот господин заработал большие деньги и мудро вложил их в огромную яхту, ты же не станешь утверждать, будто нам он совсем неинтересен. Думаю, придется тебе оценить роскошь каждого вонючего закутка на этом корабле.

Конечно, Кейт знает, что говорит. Не проходит и часа, и мы уже сидим в шикарном итальянском катере, специально посланном за нами, чтобы доставить на «Морской бриз».

Мистер Иванов встречает нас на палубе. Он одет в белоснежные шорты, над которыми выступает большой живот. Типичный образец коротышки, плотного телосложения, с бычьей шеей. Этот русский сколотил состояние, сняв сливки на продаже природных ресурсов своей страны, пока Ельцин ничего не соображал от водки, а остальному миру не было до этого никакого дела. Манеры хозяина яхты отличаются вежливостью, но окружающие его телохранители-громилы наводят на мысль, что все же есть в мире влиятельные лица, которым он перешел дорогу. И конечно же, у мистера Иванова, по выражению Кейт, есть обязательная «коллекция юбок». В самом деле, на яхте немало смазливых девиц, длинноногих, пышногрудых и наделенных многими другими женскими прелестями. Среди них выделяется главная «юбка», само совершенство в изящном бикини. Она порхает по верхней палубе, угощает меня напитками, вызывая таким поведением раздражение Кейт.

— Ну вот, — самодовольно заявляет русский, — давайте я вам покажу мою яхту.

— В самом деле? — разыгрывает удивление Кейт.

— Конечно, если вы хотите, — добавляет мистер Иванов.

— Это так любезно с вашей стороны, — уважительно замечаю я, сделав глоток восхитительного шампанского.

После этого русский в сопровождении своей фаворитки проводит нас по кораблю. Яхта рассчитана на тридцать шесть пассажиров и тридцать четыре члена экипажа. Она может в автономном режиме проплыть более семи тысяч морских миль, к примеру переплыть Атлантический океан, пройти через Панамский канал и добраться до западного побережья США и Мексики. На верхней палубе расположен бар, площадка для барбекю и джакузи на восемь человек. В салоне находится еще один бар, два отдельных холла для отдыха, оснащенных плазменными телевизорами с экранами размером сорок два дюйма, проигрывателями CD и DVD-дисков. Имеется и библиотека, она же кинозал, в котором экран уже сто дюймов по диагонали, а для демонстрации фильмов предусмотрен специальный проектор и система объемного звука. В помещении столовой есть еще один бар, там же уместился большой синтезатор «Ямаха», плазменный телевизор «Сони» с диагональю пятьдесят один дюйм, объемным звуком, CD и DVD-проигрыватели. На нижних палубах — оздоровительный центр с комнатой для джакузи, раздельные мужские и женские бани с парилками, саунами, душевыми и раздевалками. Там же комната для релаксации, салон-парикмахерская, маникюрный кабинет, массажный салон и процедурная, где работают два высококвалифицированных косметолога. Не забыли и про детей: есть игровая комната с ясельным уголком, спортзал с бегущей дорожкой, — мультитренажер, велосипеды, различные штанги к гири. Спустившись еще ниже, мы увидели шикарные спальни, ванные и холлы для отдыха. В общем, пока ходили по этому кораблю, я успел осушить три бокала шампанского.

Мистер Иванов пребывает в радостном возбуждении, пока сопровождает нас по своей яхте-красавице. Дважды он с благодарностью вспоминает, что я любезно разрешил ему бросить якорь в водах вблизи нашего острова.

— Представляете, некоторые курорты очень негостеприимны, — делится хозяин яхты пережитыми огорчениями.

— Да вы что! — поражаюсь я. — Это еще почему?

— Я знаю почему, — вмешивается в разговор «юбка». — У меня есть приятельница, которая была на суперъяхте в районе Сейшельских островов. Так они подплыли к одному такому курорту, заняли сразу пятнадцать вилл и президентский люкс в придачу, да еще привезли с собой так много проституток и столько кокаина, что тамошний управляющий буквально рвал на себе волосы. И это продолжалось целую неделю. Наверное, половина отдыхающих сбежала за это время.

— Кто же это так обрушился на несчастный курорт? — проявляет интерес Кейт.

— Не знаю точно, какие-то олигархи, — пожимает плечами девушка.

— Ну, от нас такого безобразия не ждите, — смеется мистер Иванов. — А для наркотиков лично я так просто очень стар.

— Да какой вы старый?! — льстиво смеется фаворитка, прижимаясь божественной ножкой к немного проигрывающему ей в росте партнеру.

— Ха, ха, ха! — раскатисто смеется русский, игриво обнимая девушку.

— Спасибо, думаю, нам пора, — заявляю я. — Чувствуйте себя как дома на нашем острове. Для вас мы готовы устроить барбекю, ужин, коктейль, словом, все, что пожелаете.

— Вообще-то мы с вашим помощником собираемся организовать небольшую вечеринку на пляже, — сообщает мистер Иванов.

— О, отлично, — улыбаюсь я. — Очень рад, что Бернар оказался для вас полезен.

— Еще как полезен, — расплывается стальной магнат.


Вернувшись на берег, мы с Кейт видим Бернара в окружении целой бригады помощников, которые готовят площадку для вечеринки на главном пляже, перед баром и рестораном. Здесь уже собираются люди, которым интересно понаблюдать, как мы оформляем в русском стиле столы, расстилаем ковры и ставим фонари.

— Почему ты мне об этом ничего не сказал? — обращаюсь я к Бернару, который руководит всеми приготовлениями к вечернему мероприятию.

— Это было задумано как раз в то время, когда вы подплывали к их тендерному судну.

— Их тендер правда стоит миллион долларов? — любопытствую я, поглядывая на тендерное судно, направляющееся к яхте. — Кто тебе об этом сказал?

— Один из членов команды, — поясняет Бернар.

— Боже правый, — вздыхаю я.

— Это вовсе не означает, что у хозяина есть вкус. — Француз пожимает плечами. — Стоит лишь взглянуть на то дерьмо, которое его люди привезли на берег для угощения гостей.

Я перевожу взгляд на столы, стулья и тарелки с канапе, ожидая как минимум увидеть паштет из гусиной печенки, икру, копченую семгу. Но вместо этого замечаю чаши с хрустящим картофелем, кольца колбасы, булочки с кунжутом и морковные палочки.

— Как на дешевом детском пикнике, — презрительно бросает Бернар, отходя прочь с гордо поднятым орлиным носом.

Воскресенье, на закате

Мы с Кейт наконец-то возвращаемся на виллу. У нас остается еще немного времени, чтобы отдохнуть, перед тем как на ужин придут Бен и Жан-Франсуа. Учитывая то, что обеденная морская прогулка была испорчена, я более чем намерен наверстать упущенное и хорошо отдохнуть вечером. Кейт принимается за дело, пытаясь превратить ливанские закуски для пикника в ужин. Она надеется, что вина хватит и званый вечер пройдет весело.

Я же пока наливаю себе полный бокал «Фуме де Пулли» урожая 2004 года, которое мы здесь продаем гостям по двести долларов за бутылку. Оно очень приятное, с легким фруктовым привкусом, именно то, что доктор прописал, после тех трех бокалов шампанского «Крюг», которые я осушил на яхте. Сажусь за компьютер, чтобы понять, могу ли я на секунду сконцентрироваться и забронировать места для собственного отдыха. В начале декабря — период затишья перед наплывом клиентов на Рождество — у нас с Кейт недельный отпуск. А мы до сих пор не определились, куда ехать.

На данный момент вероятный вариант — Австралия. Кейт планирует навестить родственников, а я просто не прочь побыть в городе. Соскучился по толпе, потокам машин, уличным кафе. Несомненно, еще один треклятый отель — это последнее место на земле, куда бы нам хотелось попасть. Но иногда это просто неизбежно. Летом мы обычно едем в турне по Европе, стараясь по возможности останавливаться на виллах у друзей, чтобы не заморачиваться с отелями. Но Австралия такая огромная, и к тому же родственники у Кейт только в Мельбурне и на восточном побережье. Значит, придется заказывать проживание в нескольких отелях. У нас имеется скидка в сети отелей, а кое-где мы сможем и вовсе пожить бесплатно. А еще у меня целая куча приятелей, которые могут заселить нас на пару ночей в президентский номер. С этими же ребятами можно посидеть далеко за полночь, попивая бренди и обсуждая перипетии нашей профессии. В прошлый раз, когда мы были в Токио, то попали в настоящий праздник: мы переходили из одного пятизвездочного отеля в другой, и от восхищения прекрасными видами у нас просто дух захватывало. Причем нам не пришлось даже открывать кошельки. С другой стороны, такой отдых практически не дает шансов побыть наедине, к чему мы так стремимся. Большую часть времени мы проводим с друзьями в баре, бездельничаем, вспоминаем старые добрые времена или нарезаем круги по отелю, изображая членов проверочной комиссии. Надо же как-то оправдать наше проживание в роскошных люксах.

Однако сейчас меня больше волнуют другие заботы. Я думаю, что над нашими с Кейт отношениями следует немного поработать. Не уверен, что недельное путешествие по халявной стране автоматически положит конец размолвкам. Сомневаюсь также, выдержит ли моя печень многодневное пьянство, неизбежное при проживании у приятелей. Именно поэтому проблема, где остановиться, серьезно занимает мои мысли. Привыкнув брать с клиентов по две тысячи долларов за ночь и выписывать из отеля людей, чьи недельные счета достигают четверти миллиона, начинаешь и сам терять чувство меры. В прошлое воскресенье я осознал, что собираюсь забронировать номер в одном сиднейском отеле, где комнаты стоят тысячу двести пятьдесят долларов за ночь. А ведь поначалу эта идея казалась мне вполне разумной. В конце концов, тот отель был довольно милый, с хорошим видом на Харбор-Бридж. Когда живешь на одном из самых крутых курортов мира, ты просто обязан проводить отпуск в каком-нибудь месте не хуже. Именно Кейт тогда напомнила мне, что я не олигарх, а десять тысяч долларов, которые я собирался спустить за четыре дня пребывания в Сиднее, — моя месячная зарплата. И кем, спрашивается, я тогда себя возомнил?

Это было перед тем, как она увидела, какую машину я взял напрокат. Знаю, что поступил глупо, но я все-таки мужчина, которому удается по-настоящему сесть за руль всего один-два раза в год. Можете представить, каково это — постоянно водить чертов багги для гольфа? Целыми днями кататься вверх-вниз по острову, по изъезженным вдоль и поперек маленьким дорожкам? Уступать дорогу гостям? Притормаживать, если их дети едут на велосипедах? Забыть о реве настоящего автомобильного двигателя? Забыть о скорости? Не ощущать, как ветер играет с волосами, не чувствовать азарта гонки по свободному шоссе? Быть обреченным вечно разгоняться не больше двадцати миль в час за две минуты? Этого достаточно, чтобы нормальный мужчина почувствовал себя евнухом.

Только представьте: чувствовать себя евнухом и в то же время натянуто улыбаться и аплодировать всем этим большим мальчикам, приезжающим со своими дорогими игрушками — вертолетами, скоростными лодками и катерами за миллион долларов. И не говорите, что на моем месте вы бы отказались взять напрокат «Порше-911 Каррера С» с откидным верхом. Всего-то за восемьсот пятьдесят долларов в день. В тот момент и я думал, что это отличный вариант. У меня есть несколько авиамиль,[22] я мог бы оплатить счет за прокат автомобиля фирме «Херц» по кредитной карте, в итоге затраты не были бы разорительными.

Но мое отсутствие чувства меры и далекие от реальности представления о собственном социальном статусе вызвали у Кейт приступ смеха. Она обзывала меня по-всякому, награждая такими эпитетами, как «печальный» и «жалкий». Ехидничая, спросила, не начались ли у меня проблемы с потенцией, и, войдя в роль доктора, принялась шутливо успокаивать меня, что причин для беспокойства нет и все наладится. Говорю вам, если в начале вечера я и не подозревал, что у меня с этим проблемы, то в конце стал и впрямь ощущать себя чуть ли не импотентом. Действительно, и так почти нулевые шансы сесть за баранку автомобиля, так еще сразу же приходится выбирать что-то умеренное и в рамках бюджета. Господи, а как же романтика? Уже хочется напиться.

Я делаю глоток «Фуме де Пулли» урожая 2004 года и равнодушно рассматриваю, каталог с машинами по умеренным ценам и столь же приемлемые комнаты в отеле. У меня возникает искушение открыть коробку с чаевыми и спустить все восемнадцать тысяч или около того, скопленные за время работы. Да, такую неделю мы бы точно не забыли. Но это сущая мелочь по сравнению с возможностью потратить девяносто восемь тысяч долларов на частный самолет, увозящий тебя куда-то, только потому, что здесь немного ветрено. Или раскошелиться на пятьдесят пять тысяч долларов, чтобы твой брат смог вечером повеселиться. Я тяжело вздыхаю. Иногда так трудно, что не можешь себе позволить образ жизни, к которому ты привык, — но в исполнении других.

Звонит телефон. Я без колебаний хватаю его, с грустью думая, что наша с Кейт мечта превратить это воскресенье в праздник для двоих так и останется мечтой.

— Алло? — Наверное, мой голос звучит подавленно, потому что звонящий дважды переспрашивает мое имя. — Нет, нет, это я. Да, я управляющий. — После долгого выяснения понимаю, что это звонок от имени кронпринца Саудовской Аравии. Выясняется, что тот хочет заказать несколько номеров на нашем курорте.

— Нам нужны две виллы «Гранд-Бич», одна пляжная вилла, одна «Морская» и двенадцать вилл для сопровождающих лиц на четыре дня. Что вы на это скажете? — спрашивает представитель кронпринца.

— Хорошо, — говорю я. — На какое время?

— Следующий уик-энд.

— Уточните время прибытия.

— В этот четверг.

— Посмотрим, что можно сделать. — Я записываю номер телефона и обещаю перезвонить.

— Кто это? — интересуется Кейт.

— Кронпринц Саудовской Аравии.

— Правда? — удивляется она.

— Точнее, один из его помощников.

— Ах вот как, — кивает она, потеряв всякий интерес.

— Мне нужно связаться с Гарри.

Дозваниваюсь до него и приказываю открыть офис и уточнить по компьютеру наличие свободных мест. Судя по голосу, Гарри недоволен — очевидно, слегка пьян. Похоже, я прервал его послеобеденный сон, когда наш красавчик задремал перед телевизором.

— Ничего не получится, — зевает он.

— Сделай так, чтобы получилось, — настаиваю я.

— Послушай, приятель, — повышает тон Гарри, — не дави на меня. У нас нет мест — и баста.

— Меньше всего мне хочется отправлять их в «Один-единственный» или «Времена года», — недовольно вздыхаю я.

— Так есть же еще «Оберой».

— Да все они кучка засранцев. Я их просто ненавижу.

— Знаю, — соглашается Гарри. — Тогда подумай, к кому ты мог бы обратиться.

— Лучше ты подумай, какие чаевые пропадают, — с тоской в голосе продолжаю я.

— И часы.

— Да, и часы, и много других приятных подарков. Так ты уверен, что мы не сможем их разместить?

— Очень трудно разместить такую большую группу. Он не может кого-нибудь вычеркнуть?

— У него вроде тридцать жен и тридцать пять детей. И вообще, не такой он парень, чтобы путешествовать налегке.

— Ну что ж, тогда ничего нет.

— Я понимаю, но…

— Ничего нет, — резко бросает Гарри. — Чем раньше ты поймешь, что этого не будет, тем скорее я вернусь к пиву и просмотру видео, а ты продолжишь пить дорогое вино.

— А откуда ты знаешь, что я пил дорогое вино?

— Старина, ты всегда так делаешь. Сегодня же воскресенье, вечер. А в это время ты всегда пьешь вино.

— Неужели я такой предсказуемый?

— Дружище, у всех есть привычки.

— И именно поэтому кронпринц должен отдохнуть здесь, потому что тогда он приедет к нам еще раз.

— Нет, нет. Отстань и не звони мне больше. Я отдыхаю, смотрю фильм.

— Какой?

— «Чикаго».

— Черт тебя побери! Лучше бы ты смотрел «Звуки музыки».

— Я гей, приятель, а не девочка-подросток, — поясняет Гарри. — Можешь сказать помощнику своего шейха, что мест нет.

— Он же королевская особа.

— Я сейчас же вешаю трубку, — отрезает Гарри и дает отбой.

Звоню помощнику кронпринца и сообщаю ему печальное известие. Он спрашивает, смогу ли я помочь ему, если принц перенесет дату прибытия. И я отвечаю, что это ничего не изменит. Свободных мест на уик-энд не осталось. Помощник просит предложить какую-нибудь альтернативу, и я обнаруживаю, что просто не могу произнести слова «Времена года».

— Так что насчет альтернативы? — настаивает помощник.

— Честно говоря, на земле просто нет другого места, где было бы так же хорошо. — Это мне произносить легко и приятно.

— Я знаю, — отвечает он. — Именно поэтому мы позвонили вам в первую очередь. Но есть ведь что-то еще? С вашей стороны было бы любезно предложить несколько вариантов.

В итоге я все же рекомендую «Времена года», так как знаю, что в подобной ситуации они бы посоветовали обратиться к нам. К тому же недавно мы прекрасно у них отужинали. А с управляющими курортами «Один-единственный» и «Оберой» мы даже не знакомы. Быстро звоню во «Времена года», чтобы они оценили мое великодушие. В ответ слышу бесконечные слова благодарности и комплименты. Закончив разговор, наливаю очередной бокал вина.

Но мне недолго приходится хвалить самого себя за щедрость и любезность по отношению к конкурентам. Дверь приоткрывается, и я вижу голову Бена.

— Я подумал, что глупо звонить в звонок, — оправдывается он, — когда я рядом и могу просто зайти.

— Привет, заходи. Рад тебя видеть, — говорю я, отрываясь от компьютера.

— Любуешься машинами? — спрашивает он, заглядывая через плечо.

— Вроде того, — смеюсь я.

— Представляю, как после нескольких месяцев воздержания ты мечтаешь услышать звук мотора, — говорит он, приглядываясь к изображению «порше».

— Твоя правда, — откликаюсь я.

— А сказать, чего не хватает мне? — заявляет Бен.

— И чего же?

— Реклам.

— Неужто?

— Я так привык их видеть, что мне немного не по себе. А еще я не могу побороть мысль, что реальная жизнь осталась где-то далеко позади. Все случается там, где меня нет.

— Очень скоро это пройдет, — ободряюще говорю я. — Хочешь выпить?

— Не откажусь, — кивает он. — Я знаю, у тебя хороший вкус.

— Мне кажется, твои переживания о реальной жизни скоро пройдут, — прогнозирую я. — К тому же кто сказал, что жизнь в городе, где ты каждый день мотаешься из пункта А в пункт Б и обратно, в вечной суете и сумасшедшей давке, реальнее жизни у нас на острове?

— Гм… я это говорю, — произносит Бен, сделав большой глоток из бокала с прохладным белым вином. — Тут я себя чувствую, будто снотворного наглотался. Все такое однообразное, скучное, один день похож на другой. Поэтому здесь и живется совсем не так весело, как в Лондоне, хотя там смог и все такое. Никакого адреналина. Что здесь может быть интересного, если вся жизнь крутится между поселком и спа-салоном? Вот потому ты и ждешь возможности хотя бы в отпуске погонять на настоящей машине.

— Может быть, — вяло реагирую я. Затем делаю несколько глотков вина. Сегодня я устал как собака и не хочу обсуждать с Беном перипетии моей жизни.

— Зато для детей здесь настоящий рай, — говорит сидящая на кровати Кейт.

— Если бы они у нас были, — хмыкает Бен, выходя через стеклянную дверь, ведущую к пляжу. — Хороший вид.

— Нам нравится, — замечаю я.

— Черт возьми, у вас жилище намного лучше, — заявляет Бен. — Если честно, — добавляет он, поворачиваясь ко мне, — ты мог бы предупредить меня, что это место — сущая дыра для всех, кроме управляющего.

— Так ты и есть управляющий, — подмечает Кейт. — Согласись, твое последнее место работы было не лучше.

— Зато в конце рабочей недели мне было куда поехать.

— Такое возможно и здесь, — продолжает свою аргументацию Кейт.

— Ну и куда?

— Можно на материк. Можно на другой остров. Выбор есть.

— С одного острова на другой? О чем ты толкуешь? — бросает Бен, залпом допивая вино.

— Налить еще? — предлагаю я.

— Еда уже на подходе, — сообщает Кейт. — Я попросила приготовить что-нибудь особенное.

— Особенное, чего нет в меню? — спрашивает Бен.

— Что-то в этом духе, — улыбается она.

— Слава Богу, — вздыхает он. — Я до смерти устал от здешней пищи всего за неделю. Как вы все это выдерживаете, не знаю.

— Да, в чем-то я тебя понимаю, — кивает Кейт.

Бен плюхается на лежак, скидывает туфли на песок и задирает солнцезащитные очки на макушку. Солнце опускается в море. Над головой всего несколько маленьких облачков. Сегодня просто чудный закат.

— А тебе, Кейт, чего не хватает? — спрашивает Бен, пока я подливаю ему вина.

— Ну, с чего начать? — глубоко вздыхает Кейт. — Начну с питания. Здесь нет моих любимых блюд, хотя для кого-то они могут показаться экзотическими: морковного пирога, плиток из мюсли, покрытых йогуртом, хорошего шоколада, колбасы, кокосового йогурта, мороженого «Магнум», картофельных чипсов. Вообще обычной человеческой еды, а не только гостиничных деликатесов. Например, тостов, овощных приправ… много чего.

— Бутербродов с ветчиной, отличных бутербродов с горчицей, — подхватываю я тему разговора. — Громадных, как завтрак крестьянина, черт побери!

— А чашечка хорошего кофе, выпитая в классном магазине, за чтением модного журнала… — мечтательно произносит Кейт. — И журнал еще пахнет краской.

— Давайте тогда вспомним о футбольных матчах, концертах, спектаклях, — смеюсь я. — Хотя мне лично театр никогда особенно не нравился.

— Шопинг, — продолжает Кейт. — Возможность ходить по магазинам. Ох, я уже чувствую, как превращаюсь в одну из «отчаянных домохозяек».

— Отдохнуть от этой надоевшей льняной одежды, — добавляю я.

— Джинсы! — восклицает Кейт. — Каблуки и сумочка. Здесь сумочка мне не нужна. Что я туда положу? Деньги и ключи от дома?

— Еды, которая просто лежит на тарелке, а не собрана в виде башни на общем столе, — добавляю я. — И выпить пинту пива. В настоящем пабе в компании друзей.

— Нижнее белье, — перебивает Кейт. — Все мои бюстгальтеры и трусики серого цвета, а купить сексуальное белье здесь просто негде. О, а еще я бы заглянула в мебельный магазин.

— Мебельный? — удивляется Бен. — О чем ты?

— Не знаю, — улыбается Кейт, качаясь в гамаке. — Хочется быть нормальной семейной парой. Покупать мебель по выходным. Ну, как тебе объяснить? — пожимает плечами она. — Просто жить как все люди.

— Которые ходят по «ИКЕА» и спорят до крика, — язвительно продолжает Бен.

— Как меня тянет поспорить в «ИКЕА»! — с тоской в голосе подхватывает Кейт.

— Выходит, только живя тут, начинаешь по-настоящему ценить радости обычной жизни, — подытоживаю я, стараясь придать оптимизма разговору.

— Скажи это всем кретинам, которые прутся сюда с чемоданами «Луи Вуиттон», частными самолетами, суперъяхтами и дорогущими часами ручной сборки. Именно они — ударники общества всеобщего потребления, — горячится Бен.

— Наверное, ты прав, — пожимаю плечами я.

— Кто хочет немного шампанского «Кристалл»? — объявляет Жан-Франсуа, просовывая голову в раздвижные двери виллы.

— О, привет! — здоровается Кейт, вставая с гамака. — Извини, мы не слышали, как ты вошел.

— Не беспокойся, — отвечает француз. — Кто хочет шипучки? — весело повторяет он, помахивая большой бутылкой «Кристалла».

— Где ты достал ее? — спрашиваю я, зная заранее ответ.

— Наш друг, мистер Георгий, — очень щедрый человек, — улыбается Жан-Франсуа.

— Как мило с его стороны, — добавляет Кейт, опустошая свой бокал для нового напитка.

— Молодец парень, — улыбается Бен, делая то же самое.

Жан-Франсуа присоединяется к нашей компании, и в это время пять или шесть официантов приходят из ресторана с множеством подносов. Несут еду для нашего ливанского пира. Официанты организуют место для празднества прямо возле морского берега: укладывают ковры, устанавливают фонари и расставляют бесчисленные маленькие лакомства и угощения на низкие плоские столики. Чего здесь только нет! Даже, у Бена улучшается настроение, и после ухода официантов он первым хватает арабские хлебцы «пита» и шампур с жареным цыпленком.

— Теперь намного лучше, — говорит Бен, падая на ковер посреди пляжа. — Немного мяса, шампанское и красивый закат вместе с друзьями. Это круче пива и поп-корна в кино, не так ли?

— Ну, — улыбаюсь я, присаживаясь рядом с Беном, — смотря в какое время суток и в какой день недели ты меня спрашиваешь.

— А сейчас?

— Сейчас — да. То, что надо. Шампанское «Кристалл» на закате всегда вне конкуренции. — Мы чокаемся и оба отпиваем по глотку. — Но эта работа выматывает, — признаюсь я. — Нет разницы, дома ты или на службе. Я веду багги домой, льет дождь, и на дороге натыкаюсь на яму. Именно я — человек, который улаживает подобные вопросы. Я иду по поселку, и кто-то хочет поговорить со мной. Я захожу в столовую, и первое, на что я смотрю, — не нужно ли заменить какие-либо лампочки, а если таковые есть, то начинаю выяснять, почему их не заменили. Наконец, я получаю отчет о состоянии ремонтных работ. Еду домой, но встречаю какого-нибудь гостя и предлагаю подвезти его. В общем, я все время исполняю служебные обязанности.

— Бывает работа и похуже, — говорит Бен, отхлебывая немного шампанского. — А есть сигары?

— А Долли Партон[23] всегда спит на спине?

Мы с Беном нюхаем мою довольно внушительную коллекцию сигар, когда звонит телефон на вилле. На фоне музыки я стараюсь не замечать его, но звонят долго и настойчиво.

— Ну что такое? — говорю я, подняв трубку.

— В поселке драка. Полагаю, ты должен приехать, — сообщает Бернар.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — говорит он. — Шестеро местных дерутся не на жизнь, а на смерть.


Когда я появляюсь в поселке персонала, обстановка уже немного разрядилась. Но я вижу, что Бернар не шутил. На земле липкие кровавые пятна, разлетевшиеся вдребезги стулья, пара выбитых окон — серьезная была драка. Бернар и Мохаммед доставляют правонарушителей в мой офис. Это жалкая потная кучка туземцев с порезами на лицах и руках. У некоторых порвана одежда, другие выглядят так, как будто кто-то отбивал чечетку на их лицах. Всех шестерых участников драки сегодня же уволят и на пароме вывезут с острова, как только я подготовлю все необходимые документы.

На бумажную работу уходит пара часов. Будь я трезв, все могло бы получиться быстрее. Но в воскресный вечер по-другому не получается.

К одиннадцати часам все собрались на пристани. Включены большие прожекторы, и все уволенные работники стоят в ряд, держа руки за спиной. Ситуация довольно странная, как будто мы собираемся совершить обмен пленными, как в фильме про «холодную войну». Двигатель на пароме для персонала уже работает, извергая в воздух клубы дыма, в то время как совершившие проступок официанты и садовник поднимаются на борт. На пристани собралась целая толпа. Некоторые из присутствующих — чтобы лично увидеть такое массовое увольнение, другие — чтобы попрощаться с Ёсидзи и Анжелой.

Как только уволенные местные горестно взошли на паром, из тени выходит Ёсидзи. За спиной у него дорожная сумка. Ёсидзи пробирается сквозь толпу, жестом приветствуя приятелей. Многие на прощание аплодируют ему. Кажется, он уходит один. Затем, как только японец подходит к парому, в последний раз махая всем рукой, появляется растрепанная Анжела. Она навзрыд плачет и протискивается сквозь толпу, заглушая истошными криками все вокруг.

— Не бросай меня! Не оставляй меня! — причитает Анжела, бросаясь вслед за Ёсидзи и обхватывая руками его колени. — Пожалуйста, не бросай меня!

— Что здесь случилось? — спрашиваю я у Гарри, стоящего рядом. Это не менее надежный источник слухов, чем желтая бульварная пресса.

— Япончик наш осознал, что вне острова их отношения зайдут в тупик, и после обеда признался Анжеле, что бросает ее. Заявил, что будет стремиться к чему-то большему и лучшему.

— А как она?

— Очевидно, немного разнервничалась.

— Вот оно как.

— И очевидно, проплачет целый день или два, перед тем как напьется в баре для персонала и переспит с кем-то еще… вероятно, с ним. — Гарри указывает на Бена. По-моему, Бен идет ко мне. В лучах прожекторов видно, что он держит в руках чемоданы. — Или не с ним, — исправляется Гарри, одновременно со мной замечая чемоданы.

— Извини, старина, — говорит Бен, качая головой. — Я уезжаю. Прямо сейчас. Спасибо, что пригласил меня на работу. — Он протягивает мне руку. — Но я здесь не приживусь. Не вытерплю даже одну неделю, не то что целых два года. Я бы тут рехнулся и в конце концов сбежал отсюда даже вплавь. Тут и в самом деле Алькатрас, старик. Если тебе это по душе, ради Бога, — бросает Бен, махая на прощание рукой и поднимаясь по трапу.

«Эх ты, ублюдок», — думаю я, косясь на него под ослепительным светом прожекторов.

Завтра мне придется искать себе нового заместителя. Хотя не так уж все и плохо. На следующей неделе у нас в гостях известная супермодель, обладательница премии «Оскар», греческий магнат-судовладелец и лучший теннисист в мире. А в моем холодильнике поджидает еще одна охлажденная бутылка шампанского «Дом Периньон». Думаю, это неплохое начало недели.

Примечания

1

Багги — автомобиль облегченной конструкции с большими колесами. Часто используется для передвижения по бездорожью.

2

Билтонг — южноафриканская закуска — вяленное со специями мясо, нарезанное полосками.

3

Привет (исп.).

4

«Вагью» — особый сорт говядины, отличающийся «мраморным» строением мяса и высоким содержанием полезных жиров.

5

«Пад-тай» — тайская лапша с овощами, морепродуктами, приправами и соусами.

6

Кое-что (фр.).

7

Разумеется, конечно (фр.).

8

Добрый вечер! (фр.)

9

«Отчаянные домохозяйки» — название популярного телесериала, типа комедийной детективной драмы, запущенного в США в 2004 г.

10

«Падение черного ястреба» — фильм о поражении американских войск в Сомали.

11

От Club Méditerranée (фр.) — французская сеть курортов, раскинутых по всему миру. Известна тем, что впервые предложила вариант обслуживания «все включено».

12

Да (фр.).

13

«Магнум» — бутылка для шампанского емкостью 5 литра.

14

Признак принадлежности к высшему сорту вин Бордо.

15

«Дель Монте» — компания по доставке пищевых продуктов.

16

Долина Напа — винодельческий регион, штат Калифорния.

17

Боже мой (фр.).

18

«Сперминт рино» — сеть клубов для любителей стриптиза.

19

Намек на Джоселин Вильденштейн, светскую львицу, потратившую огромные деньги на пластические операции, так изменившие ее облик, что люди стали сравнивать озабоченную внешностью даму с монстром из фильма «Невеста Франкенштейна».

20

Очевидно, имеется в виду одна из вокалисток популярной группы «Spice Girls», жена Дэвида Бекхэма.

21

«Море и Суша» — жаркое из креветок или омаров и стейк филе-миньон, подаваемые как одно блюдо.

22

Авиамили — рекламная акция авиакомпании «Бритиш эйруэйз». Покупка товаров в указанных магазинах обеспечивает бесплатный полет на определенное количество миль на самолетах этой компании.

23

Долли Партон (1946) — американская кантри-певица и актриса, прославившаяся также очень большим бюстом.


home | my bookshelf | | Пляжный Вавилон |     цвет текста