Book: Путь



Путь

Владимир Волев

Путь

Дневники Путешественника

Глава 1. Несколько слов прежде…

Вынужден вам признаться, что это вовсе не начало истории, но и не ее конец. Наше Путешествие начинается откуда-то с середины, это там, где утро только забрезжило на горизонте. В тот день, как это заведено во всех достоверных историях, шел дождь. Хотя тут я немного ввел вас в заблуждение, ведь дождь к тому времени уже закончился, и в воздухе висела необыкновенная освежающая прохлада, зовущая за собой.

Если хорошенько присмотреться к крыше обычного в этих местах здания, то можно заметить еле различимые башенки воздуховода. А если в этот день вам посчастливилось захватить с собой бинокль, то, всмотревшись в черную гладь, можно было заметить на одной из таких башенок человека.

Он сидел неподвижно, и взгляд его был прикован к горизонту. Волосы мерно колыхались под порывами ветра, и, взглянув на него в первый раз, невозможно было сказать, что он чем-то отличается от всех остальных. Правда, было нечто неуловимое в его уверенной позе с подогнутой под себя ногой, в этих затертых до дыр джинсах и задумчивом взоре, устремленном к небу, что приковывало внимание и заставляло рассказывать именно о нем, а не о ком-то другом. Похоже, на то были причины…

К слову сказать, ему очень нравилась эта освежающая прохлада. Вообще тот момент, когда дождь заканчивался, и будто бы рождался другой мир, вызывал у него детский восторг. Казалось, что этот мир был лучше и, несомненно, чище прежнего. Вдыхая полную грудь воздуха, пропитанного озоном и влагой, он чувствовал, как дрожь прокатывается по всему телу. В такие моменты особенно приятно думать, что если у природы выходит сотворить такое чудо за одно мгновенье, то может получиться у каждого.

На лице этого странного незнакомца блуждало выражение то ли глубокой мысли, то ли всепоглощающей тоски, ему самому трудно было понять, что было на душе в этот момент. Он ловко спрыгнул с этого рукотворного возвышения на крыше и пошел к краю, навстречу поднимающемуся полукругу солнца. Встав у самого обрыва, он еще раз глубоко вздохнул и осмотрелся – это был обычный мегаполис, который так любит засасывать в круговорот повседневности, и с этого небоскреба хорошо просматривались замысловатые повороты городских улочек.

Еще раз оглядевшись по сторонам, он задумчиво закатал рукава и поднял руки к небу. Начиная от локтя, все выше и выше, вплоть до плечевого сустава они были испещрены символами, которые с первого взгляда казались зловещей клинописью. Правда, стоило сосредоточить на них взгляд и, вглядеться повнимательнее, как первые из них начинали меняться, превращаясь в понятную всем речь, увлекая за собой остальные. Вскоре наш герой уже мог читать оставленную неизвестно кем для него надпись, не напрягаясь, и она гласила следующее: «Будь осторожен. Все не то, чем кажется. Если мир обманчиво привлекателен, и ты чувствуешь только хорошее, задумайся. В мире путешествий нет боли, нет страха и печали. Все имеет вкус, как в воспоминаниях детства и заветных фантазиях, чувства обманчиво идеальны. Если это так, то ты спишь, и есть только один способ выбраться. Прыгай!»

Дочитав эти строки на неизвестном языке, человек опустил рукав вниз и огляделся вокруг. Все было каким-то слишком уж правильным, и это настораживало, все так и звало остаться. Еще раз вдохнув свежий воздух он произнес:

– Ну, была не была! – и с этими словами Арсений шагнул в пропасть.

***

Вы когда-нибудь задумывались над смыслом слова «перемены»? Они приходят в жизнь, хочет человек того или нет, создается впечатление, что мы вовсе не имеем над ними власти. Именно так считал наш герой, один из топ-менеджеров крупной корпорации. Если бы читатель увидел его прогуливающимся по улице, то никогда бы не угадал, о чем он думает в данный момент. Арсений всеми фибрами своей души ненавидел размеренную жизнь, которая из одних четырех стен дома гоняла его в другие надоевшие стены его рабочего места. Радоваться бы да благодарить судьбу за такую жизнь, скажете вы, и будете безусловно правы. Правы для себя, но вовсе не для нашего героя.

К моменту начала нашего повествования он уже давно потерялся – потерялся в своем городе, в своей жизни, потерялся в себе. Вроде бы все, к чему он так долго и упорно стремился, достигнуто, и что теперь? Ну нет дальнейшего вектора, и все тут – застрял на месте, а если человек не движется вперед, значит, он медленно катится вниз. Так считал Арсений, и он имел на это полное право.

Именно в период таких жизненных переживаний в его жизнь ворвались Путешествия. Нет, это были вовсе не те круизы, в которых туристов сгружают в отель, и они валяются под солнышком на пляже, мерно поджариваясь с разных сторон, и даже не умопомрачительные и экстремальные вылазки к дикой природе. Не каякинг, сноубординг, или какие-либо другие виды спорта. Если говорить откровенно, Путешествия не походили ни на что из того, что уже приходилось Арсению встречать в своей жизни.

Как-то раз, просиживая очередной рабочий день за монитором компьютера, он лениво «серфил» странички в Интернете в поисках хоть чего-нибудь интересного, но вокруг были все те же унылые группы с одинаковыми «ржачными» картинками, которые «постили баяны» направо и налево, и столь же унылое множество мотивационных «пабликов», которые рассказывали ему то, что он давным-давно уже знал и постоянно делал. Именно за таким занятием он наткнулся на еле приметную ссылку в переписке каких-то почти сумасшедших, которые вовсю обсуждали сны на форуме, посвященном эзотерике и всему, что с этим связано.

На криво слепленном сайте было много действительно интересного, Арсений даже привстал из своего огромного кресла и стал внимательно пожирать каждое слово. Сайт ослеплял неизвестными понятиями: «транссерфинг реальности», «осознанные сновидения», «сталкинг». Что означали эти слова, наш герой даже побаивался предположить, но все было так интересно и необычно, что он внимательно изучал каждую строчку, выуживал информацию по ниточке. Чуть-чуть поднаторев в предмете, он и сам включился в обсуждения. Все оказалось не таим сложным, как казалось на первый взгляд.

На протяжении многих поколений люди пытались проникнуть в тайну человеческого сознания. Удавалось им это с переменным успехом. Многие сходили с ума, но вот, наконец, наше поколение смогло слегка приблизиться к разгадке. Только к разгадке чего – вот этого-то никто толком сказать не мог. Было ясно, что в нашем подсознании заложена какая-то тайна, которую пока не познал никто, или почти никто. А ничтожное количество посвященных простому смертному были недоступны.

Арсений «подсел» и вскоре, как какой-то наркоман, скупил все книжки на эту тему, скачал всевозможные «учебные» материалы и уже вскоре мог утереть нос любому из участников дискуссии. Но вовсе не этого он жаждал. Он хотел действовать, хотел присоединиться к чему-то действительно стоящему, и такую возможность давали Путешествия. В теории, не подтвержденной, правда, еще никем, можно было попасть в то самое пространство между реальностями и использовать его для осуществления любых своих целей, для самопознания и самосовершенствования, а для Арсения это были не просто слова.

Через некоторое время после вхождения в эту среду, его пригласили на закрытый семинар. Однозначно очень редкий, поэтому и крайне дорогой, но там разочарованию нашего героя не было предела. Семинар больше походил на секту, все улыбались и хлопали в ладоши, а затем лектор с умным видом поведал о том, что Арсений и без того знал на зубок. Правда потом, во время фуршета, изрядно набравшись, этот самый лектор обмолвился, что один раз в жизни он имел счастье лицезреть настоящего Путешественника, но разговор у них как-то не заладился, и тот «испарился в ночи». Эту историю лектор рассказывал как анекдот, но Арсению достаточно было знать, что такой человек существует. Больше ничего и не требовалось.

***

Судьба всегда преподносит нам множество сюрпризов, и невозможно знать наперед, что будет с тобой завтра. Можно верить, конечно, что все происходящее лишь цепочка никак не связанных друг с другом случайностей, но судьба все равно будет плести нить событий, которые приведут человека в нужное время именно в то место, где он должен оказаться, или вовсе быть не должен.

Именно в таком месте не должен был находиться человек, стоящий посреди улицы в китайском квартале со скомканной бумажкой в дрожащей руке. Он был там только благодаря нелепому случаю, но, натолкнувшись в Интернете на разговор посетителей одного ресторанчика, где, по слухам, можно было встретить старого мудреца-китайца, он машинально записал координаты на бумажке и, не обращая внимания на пристальные взоры коллег, вышел из офиса. Совпадение, что нужный человек сейчас находится именно в этом городе, да еще чинно рассуждает о Путешествиях с посетителями какого-то ресторана, казалось нелепицей, но лучше всегда проверить, да и ноги сами несли нашего героя вперед.

– А почему если мудрец, то обязательно китаец, да еще старый? – думал он пока ехал, а точнее двигался в сплошной пробке из пункта А в пункт Б, – наверняка у него к тому же длинная белая борода и дебильная шапочка! Как этот мир предсказуем…

Ресторан, тем не менее, производил достаточно приятное впечатление, все было аккуратно и вполне благопристойно. В столь ранний час внутри никого не было, и персонал заботливо расставлял столы и стулья, готовясь к приходу посетителей. Когда Арсений вошел, все участливо прекратили свою работу и поклонились, в свойственном китайским ресторанчикам приветствии.

– Да и на что я надеялся, придя в столь ранний час? – подумал Арсений и, опустив плечи, поплелся к выходу, но выйти оказалось не так-то просто.

С ловкостью беснующейся макаки к двери задом подкралась уборщица, совершенно не вписывающаяся в интерьер. Ей удалось перегородить не только дверь, но и все подходы к ней между столиков, так что ничего другого не оставалось, как просто подождать, пока она отойдет.

– Чего тут стоишь? Что смотришь? – Она обернулась так резко, что наш герой от неожиданности даже слегка отпрянул.

– Да и не смотрю я вовсе, просто хотел выйти. Слышал, что у вас тут один старый мудрец бывает, да видимо, рано еще, зайду после.

– А-а, так бы сразу и сказал, а то топчется тут… Ты это наверное про Василя говоришь? Бороду отрастил, значит и мудрецом себя мнит, то же мне еще… Да тут он, тут! Ты за угол загляни, он всегда там сидит. Кстати, и не припомню, чтобы его там не было, странно это все, чертовщина какая-то. Уборщица, видимо, задумалась о чем-то своем и молча ушла в подсобку.

За углом, приютившись в прохладной тени, действительно сидел старый китаец, и вид его был до безобразия знакомым. Да, он действительно был похож на ходячий, а если быть уж совсем точным, сидячий стереотип – «старый мудрый китаец». Все было при нем – и длинная белая борода и оранжевый халат, и даже вытянутая трубка, из которой ввысь клубами уплывал дым. Разве что шапочки, которую так неистово клеил на этот образ наш герой, не было, но это не портило общей картины.

– Садись, – тихо, медленно и приветливо сказал он.

– Э-э-э,.. здравствуйте! Меня зовут Арсений, Арсений Товстолуцкий. Я к вам, собственно, вот по какому делу… смотрел я тут Интернет…, – быстро жестикулируя под пристальным взглядом китайца, стал тараторить наш герой.

– Не нужно лишней суеты, я знаю, зачем ты пришел. Я существую сразу в нескольких мирах, они по какой-то причине пересекаются, и в одном из них у нас уже был этот разговор, – так же, не спеша, продолжил китаец.

– Как это – в нескольких мирах, вы имеете в виду что-то наподобие матрицы? Несколько миров одновременно… я не понимаю… Это связано с миром сновидений? – ошарашено, осел на стуле Арсений. Такой резкой откровенности он не ожидал даже от такого собеседника, и первая мысль была о том, что этот человек сумасшедший.

– Тебе не нужно понимать. Чтобы постичь таинство, нужно пройти не одну ступень обучения, но с миром сновидений это связано мало, хотя и имеет к нему непосредственное отношение. Это отдельный путь, но узнать у кого-либо о «Пути» крайне сложно. Истинный Путешественник находит себе одного ученика за свою жизнь, от силы двух, но, так как этот разговор уже был у нас, я знаю, что твои мысли чисты, и расскажу тебе о ступенях.

И старик начал свой рассказ, но речь его были витиевата и непонятна – познавший иной путь редко заботится о том, чтобы его поняли. Говорили они весь день и всю ночь. Теперь после работы Арсений мчался в этот ресторанчик, за крайний столик, к столь необходимому ему источнику знаний. Старик говорил, а его Ученик писал, стараясь не упустить ни слова из сказанного, чтобы потом постараться осознать все. Они говорили почти до утра, иногда спорили, иногда даже ругались, не сойдясь в точках зрения, но неизменно на следующий день встречались, пока однажды старик попросту не пропал.

Как выяснилось, ни Арсений и никто из персонала даже точно не знал его имени – кто-то говорил, что это бывший пьяница в один момент «словивший» просветление, кто-то, что это нелегальный мигрант, приехавший из Монголии, но точно никто не мог назвать ни его имени, ни адреса, ни, тем более, телефона.

Много времени наш герой убил на поиски, и уже начал впадать в отчаяние, пока сам не нашел ответ на то, что произошло. Ответ был записан в его блокноте, куда каждый день после работы он кривоватыми загогулинами записывал мудрые слова своего наставника, и, дочитав блокнот до конца, Арсений понял, почему старик его покинул. Просто все, что нужно, уже было сказано и осмысленно, и можно было приступать непосредственно к практике.

***

Старик разделил обучение на несколько ступеней, которые, как лестница, вели юного Путешественника от одного измерения к познанию чего-то нового. Первая ступень, по мнению Учителя, была самой простой, он называл ее «Создание собственного мира» и говорил об этом так:

– Первое, чему учится молодой Путешественник, это то, что наш мир не монолит – он состоит из великого множества частей – «Миров одного человека», которые в совокупности создают нашу реальность. Сложно понять, а тем более проверить в это, но стоит увидеть один раз мириады идущих по улице разноцветных сфер, как понимаешь, насколько до этого ты был слеп. Именно это послужило тому, что в разных культурах возникли понятия ауры и кармы. Эти полусферы и составляют «Мир одного человека», но природу их понимаешь позднее.

Затем Путешественнику предстоит самое сложное – научиться видеть свой мир, а затем стать его хозяином. Для этого необходимо войти в особое состояние, находящееся между сном и бодрствованием, которое позволяет созерцать «свой мир». Некоторые используют для этого различные препараты, но истинному Путешественнику это ни к чему, он может видеть, а точнее – учится видеть сквозь слои реальности, и когда это становится частью его жизни, можно сказать, что ученик познал первую ступень.

Арсению все давалось как-то слишком просто. Внемля мудрым словам учителя, он быстро постигал все азы и вскоре уже чувствовал себя, что называется, в своей тарелке в этом заново открытом им мире. Вскоре он уже мог расширить свое сознание, переходить из одного состояния в другое, и это доставляло ему огромное удовольствие. Он как фантом выходил из тела и бродил вокруг своей кровати, но далеко отходить боялся. Связь ослабевала, и он тут же просыпался.

Затем наступила вторая часть обучения, а соответственно, и вторая ступень. Китаец называл ее «Принятием мира других», и Арсений не сразу понял, что именно это означает. Как ни парадоксально, сложнее всего даются не тренировки, и вовсе не крушение обычной картины мира, сложнее всего осознать, что ты не всемогущ. Все проходят через это, но ни у каждого хватает сил противостоять собственной натуре, алчущей власти… Именно это и является вторым испытанием.

Во время тренировок, а затем и свободных Путешествий по этому причудливому миру, порой приходит ощущение всесилия. Ты среди людей, но невидим, или видим по своему желанию – этот мир одновременно и существует, и не существует. Возникает что-то вроде параллельной реальности рядом с нами, что непостижимым образом может влиять на вещи в реальности общей. К примеру, можно передвигать предметы, не прикасаясь к ним. Наверняка вы слышали о феномене полтергейста? Скорее всего, это были проделки Путешественника.

Со временем и вовсе удается изменять окружающий мир согласно своим желаниям – путешествовать на край Вселенной и вытягивать время, как заблагорассудится. Самое поразительное, что все это время ты находишься в своей комнате и возвращаешься обратно, когда пожелаешь. Тело во время таких путешествий отдыхает, а это значит, что с утра ты будешь чувствовать себя бодрым и выспавшимся, но забыть то, что происходило во время путешествий, невозможно. Однако все это чревато тем, что со временем вырабатывается «комплекс бога».



Ничего уже больше не имеет значения, кроме этих путешествий, мир кажется таким маленьким, а люди в нем – никчемными по сравнению со знанием, которое ты постиг. На замечания отвечаешь грубостью, замыкаешься в себе, а с недоброжелателями разделываешься в другом мире. Поразительно, насколько неразрывно связанными оказываются в другой реальности, все то, что мы воспринимали как данность. Карма, аура или просто энергетические токи земли в этом межмирье становятся вполне понятными и логичными – они призваны обозначать и связывать разные миры, пронзая насквозь реальность.

Каждый человек связан с природой невидимыми нитями, и если немного с ними поработать в состоянии злости, то выходит непредсказуемый результат, и редко он позитивен. В основном человеку начинает тотально не везти, вплоть до того, что он может провалиться в люк по дороге на работу и сломать шею. Именно пользуясь такими возможностями своего положения, начинаешь ощущать себя богом – никто не может остановить себя, ты сам себе хозяин, можно сказать, хозяин жизни. Так может продолжаться очень долго, пока не осознаешь, что ты такой не один.

Арсению повезло, ему помог Учитель – тот самый старый китаец. Просто однажды, когда Путешественник экспериментировал, кто-то постучал в дверь, и когда Арсений ее открыл, его с легкостью припечатали к стенке.

– Что ты творишь? – спросил Учитель. – Неужели не понимаешь что они обычные люди? Такие же обычные, как и ты, в тебе нет ничего выдающегося, раз ты так поступаешь, даже не освоив третью ступень.

Приведя Арсения в чувство и напичкав нравоучениями в стиле восточных мудростей, наставник поведал, что на этих двух ступенях обучение не заканчивается, это всего лишь его начало. Самая главная ступень для Путешественника – третья, завершающая обучение.

– Тебя не удивило, что в твой мир беззастенчиво вторгся я, хотя ты считал его своим? – снисходительно спросил старец.

– Да, это кажется немного необычным, хотя я уже перестал чему-либо удивляться, – потирая ноющее от удара о стену плечо, ответил Арсений.

– И боль чувствуешь? Хотя раньше такого не было с тобой здесь, – улыбнулся китаец.

Это действительно казалось странным, раньше боли и неудобств в этом межмирье Арсений не ощущал, и всеми своими эмоциями управлял сам, а теперь, как он ни старался, плечо ныло все сильнее, и боль разрасталась.

– А все потому, что ты меня не слушаешь! Ты, макакоподобное субсущество! У тебя были планы и стремления, желание помогать людям, а сейчас ты на кого похож? Нашел конфетку и бегает, хвастается всем! А вот, что ты сделал хорошего за все это время? Да ничего, ходишь и портишь людям жизнь, хотя им и так несладко. Думаешь, они грубят по доброте душевной, ан нет! Такими их сделали другие люди, точно такие же, как ты! – Наставник ткнул своим тонким крючковатым пальцем прямо в нос Арсению, и лицо старца в первый раз исказила гримаса злобы.

– Я, я, я думал… – внутри молодого Путешественника все менялось, он осознавал свое положение и вообще тот круговорот неприятностей, которому он стал причиной, и что в итоге эти неприятности должны были дойти и до него самого.

– Думал он! Индюк тоже думал! Не для того я рассказал тебе тогда все то, что ты знаешь, не для того привел из обычного мира к воротам Пути. Тогда в этом ресторанчике я видел перед собой личность, я видел перед собой человека, а ты умудрился его испортить, да как тебе не стыдно! – Старец качал головой, но его нравоучения теперь звучали скорее шутливо, чем серьезно,

– Тем не менее, – продолжал он, – я почему-то все еще верю в тебя, и мне кажется, что Путь должен быть открыт тебе. Третья ступень – это и есть дорога к Пути, и не надо меня спрашивать, что это такое. У каждого свой Путь. Понять, что это и пройти его нужно самому, только тогда ты станешь настоящим Путешественником. Путь – это помощь, как бы глупо сейчас это ни звучало, никогда не забывай этого, – сказал китаец и протянул Арсению старый затертый до дыр фолиант, – там ответы, желаю удачи. Затем он резко вскочил и вышел в дверь, и не дав сказать Арсению ни слова.

Оказалось, что фолиант можно прочесть только между мирами, в реальности его попросту не существовало, а когда Арсений оставлял его на тумбочке у кровати, утром там было пусто. В книге подробно разъяснялось, что представляет собой третья ступень, и как достичь ворот того самого Пути, о котором говорил наставник. Столь необычное знание манило юного Путешественника, и он не уставал применять свои знания на практике.

На третьей ступени приходило знание о том, что кроме мира людей есть еще одно измерение. Измерение общее, в которое может попасть каждый страждущий после определенной подготовки, причем процесс этот требовал неимоверных усилий и, как это ни странно, денежных средств на реквизит.

Это измерение представляло собой целый мир, созданный коллективным сознанием людей и представляющий собой отражение нашей действительности. На бумаге все действительно выглядело слишком заумно и путано, но на практике это должно было выглядеть как дверь, за которой непрерывно идет сводка новостей. И в этом круговороте событий можно поучаствовать, увидев все, от небывалого ужаса Вселенной, до снизошедшей благодати – на свой выбор.

Тем не менее, в фолианте было множество непонятных слов и запутанных предложений, которые можно было трактовать и так, и эдак. В частности, там говорилось, что в этом «Срединном Мире» – как он там назывался, нужно найти дорогу, которая приведет к тому самому Пути. Сам Путь рассматривался, чуть ли не как высшее благо: «Только благодаря Пути Путешественник может изменить реальность. Скроенная из обрывков реального и нереального, она склонна меняться, но грани размыты, а недосказанность и отсутствие действий делают ее серой и обыденной. Именно сквозь эти грани и пролегает Путь страждущего. Каждая грань – свой мир, и каждый мир – лишь отражение мира реального, и эта связь не утеряна и соотносится друг с другом как часть с целым».

– Даже не знаю, что сказать по этому поводу, – думал вслух Арсений, – в этих мудреных фразах сам черт голову сломит, какая-то адская смесь буддизма с оккультизмом. Теперь понятно, почему Учитель отрастил эту смешную бородку. Видимо, придется как всегда все познавать на практике.

И наш герой демонстративно щелкнул пальцами, знаменуя тем свой переход к следующей ступени.

***

Солнце, скрывая свой алый полукруг за почти неразличимой гранью горизонта, пыталось отдать земле свои последние лучи, все более багровея и приковывая взгляды тех романтиков, которые с упоением смотрели на это чудо природы. Тем временем, сама природа напряженно ждала вечера, а за ним и ночи – излюбленного времени Путешественников. И ожидание это было столь напряженным и томительным, что даже непосвященному было бы понятно: должно произойти нечто нетривиальное.

Это нечто шепотом ветра проносилось по просторам необъятных полей и океанов, и шепот возвещал во всеуслышание:

– Путь, Путь, нашелся человек, готовый вновь пройти Путь…

И было в этих словах что-то настолько привлекательное и завораживающее, что обычный человек, услышав этот шепот, и даже не различая слов, ощущал радость, а этот вечер, вечер начала Путешествия становился одним из великолепнейших дней в году, о которых вспоминаешь, даже не понимая причины своей радости.

Глава 2. Мир Срединный

У каждого человека на земле есть свой ограничитель – это наши страхи и надежды, у кого-то принципы и обещания, но мало кто знает, что это не просто каприз. За это отвечает целый раздел головного мозга, который призван не дать нам узнать слишком много, или то, что может навредить нам и разрушить созданную нами картину мира. Именно такой «ограничитель» и не пускает Путешественника в Срединный Мир, ведь если он не посвящен в тайны этого, крайне непростого места, то может испугаться до смерти, а то и попросту сойти с ума.

Попадая в этот мир – мир грез и стенаний, мир, созданный и загаженный самим человеком, ты уже не ощущаешь, что находишься вне реальности. Ты живешь в нем, чувствуешь, действуешь и можешь умереть. Страх и боль будут точно такими же, за одним исключением – ты проснешься, или по крайней мере должен проснуться…

У того мира множество названий – кто-то называет его Коллективным бессознательным, кто-то придумывает сложные технические термины, а кто-то, провалившись туда ненароком, и вовсе начинает утверждать, что побывал в Чистилище. Но Путешественник точно знает – что попал в Срединный мир, и это лишь один способ для достижения цели, которой, несомненно, является Путь.

Древняя мудрость гласит: чтобы познать себя, Путешественнику необходимо пройти Путь, ведь именно прохождение Пути делает из неопытного ученика настоящего мастера своего дела, и ненароком меняет реальность.

У каждого, кто решится на это непростое приключение, согласно фолианту, который так яро изучал Арсений, непременно будет проводник. Ясное дело, что из-за туманности формулировок в этом документе невозможно было даже предположить, что или кто это будет. Строка посередине выцветшего и немного пожелтевшего листка с затертыми краями гласила: «И встретится избравшему Путь проводник, к двери ведущий, и будет это нечто своим для каждого. Чистому душой откликнется зверь знающий, заблудшему же искать предмет нужно. Просто ни одному, ни другому в поиске дороги не будет, ибо Путь ведет к одной из сторон. Зла ли, добра ли, понять путник должен, и именно это и будет дорогой».

– Сложно это все, – махнул рукой Арсений, – понапишут непонятно что, а ты разбирайся, нет бы четкие инструкции давали, и где этот наставник, когда он так нужен?

Не знал тогда юный Путешественник, что понимание так же есть часть Пути, причем одна из самых сложных. Он забросил свои старания, сосредоточившись на проникновении в манящий срединный мир. За подготовками и тренировками шли дни и недели, и в итоге, когда цель уже была так близка и процесс полностью захватил Арсения, он и вовсе забыл то, зачем он так стремился попасть туда. Он уже мало походил на того серьезного человека в деловом костюме, которого мы знали ранее. Сейчас он напоминал скорее фанатика какой-то религиозной секты: бледное лицо, мешки под глазами, не вполне приятный запах и обвисший свитер – так он выглядел со стороны. Он взял отпуск и забыл обо всем, ведь все время уходило на тренировки. Соседи даже начали за глаза называть его наркоманом и пропащим человеком. С одной стороны, это было именно так – все перестало иметь значение в сравнении с той целью, к которой он шел.

Но, стоя сейчас с открытой книгой, бормоча что-то себе под нос и размахивая руками перед стеной своей квартиры, Арсений даже не заметил, что в углу появилась еще одна дверь, которой здесь никогда не было. А когда «Зоркий Джо», как это было сказано в каком-то анекдоте, все же заметил, что в кладовке не хватает стены, то радость так захватила его, что он и вовсе забыл, зачем начинал свое Путешествие. Крадучись, подойдя к этой зловещей обшарпанной двери и потянув за ручку, он отважно шагнул в густую темноту, открывшуюся с той стороны.

***

Матерясь и машинально отряхиваясь, наш герой с изумлением стал озираться вокруг: находился он посреди вытоптанного поля и двери ни сзади, ни сбоку не было.

– Вот влип, – пронеслось в голове, – как вернуться-то, вовсе и не было написано…

Тем не менее, вокруг открывался сумасшедшей красоты пейзаж, причем слово «сумасшедший» здесь подобрано не зря – столь красивая и противоречивая местность могла возникнуть лишь у человека со смещенным чувством реальности. Проще говоря, у душевнобольного.

Красным предзакатным заревом было залито все небо, по которому, перемежаясь с молниями, плыли ало-черные облака. Солнце, цвета которому еще наверное не успели придумать, появлялось то тут, то там как-то произвольно, видимо, так, как ему хотелось. Ни деревьев, ни каких бы то ни было других значимых объектов вокруг видно не было, может и ветра не ощущалось из-за того, что он не шелестел в ветвях и не раскачивал стволы вековых дубов.

Зато вокруг открывалось небывалых размеров поле, на котором старательно были затоптаны созревшие посевы пшеницы. Вдалеке, на глазок – на северо-западе, виднелись горы, массивно и величественно возвышавшиеся над горизонтом, причем они были настолько огромны, что можно было лишь догадываться о их размерах вблизи. В принципе, на этом пейзаж заканчивался, и разглядеть каких-то еще ориентиров не удавалось.

– Так, и что теперь? – Арсений просто стоял, открыв рот, любуясь столь необычной картиной и опустив руки от собственной беспомощности. Он понял, что этот мир не будет подчиняться его воле, здесь было нельзя полететь куда глаза глядят и создать из ниоткуда ванную, полную шампанского. Больше это было похоже на мир обычный, ту реальность, откуда он так хотел сбежать. За одним исключением. Казалось, и это вполне могло оказаться правдой, что сила притяжения здесь в несколько раз больше. Сделав первый шаг, наш горе-Путешественник чуть не рухнул оземь, едва остановив себя рукой от падения. Что было делать? Ориентир был один, и к нему-то он и решил направиться.

– Эти горы…, ну уж очень они заманчивы, – горько пошутил он сам с собой и, на не сгибающихся ногах, побрел к ним.

К слову сказать, метаморфозы творились здесь не только с силой тяжести, изменения претерпевало фактически все – чувство времени, расстояния и ориентации в пространстве отсутствовали. Не было в этом причудливом мире ни дня, ни ночи, и трудно было сказать, сколько наш герой ковыляет по дороге к горам, хотя лично ему казалось, что прошла вечность.

Может быть, некоторые чувства так же работали немного по-другому, чем в реальной жизни, но одно оставалось неизменно – чувство голода. Есть захотелось почти сразу, и чувство это его не покидало, поминутно усиливаясь, нарастало так же и гнетущее ощущение безысходности. Уставший и изможденный Арсений рухнул на землю, и вдруг ему очень захотелось спать, что случилось с ним впервые в мире Путешествий.

– Да что же это такое? Правда, может быть, это и хорошо, – подумал он, – логично было бы предположить, что, если заснуть в этом мире, то проснусь я в обычной реальности?..

И с превеликим удовольствием, полный надежд, он погрузился в сон.

***

Снилось Арсению нечто непонятное и неконтролируемое, сравнить это, скорее всего можно было бы с обычным сном на первых стадиях тренировок. Он прекрасно осознавал, что происходит, участвовал в процессе, но ничего не мог контролировать. Как некий наблюдатель он скользил по краю сна, не вмешиваясь, а сновидение дарило ему подсказки, которые еще нужно было разгадать.

Вначале дикий табун лошадей с сияющими глазами пронесся куда-то вдаль, и как ни старайся, догнать их не получалось. Они фыркали, зазывно махали головами, звучала музыка, которая звала куда-то вдаль, но когда Арсений обернулся, то понял, что зовет она его лишь в обратную сторону от той горы, куда он шел, хотя идти навстречу музыке было так легко и приятно.

Он пошел, не особенно соображая, что делает, но в полной уверенности, что там, куда он идет, все гораздо проще и интереснее. Там его ждал обед и теплая постель, там был тот кров, которого он так желал и чувство защищенности, и Арсений начал медленно забывать, что шел к горе и вообще, куда-то двигался.

Но вдруг он почувствовал опасность, и табун лошадей, за которым он гнался, очень быстро унесся за горизонт, оставив его одного. Чувство опасности оказалось не ложным, и как только лошади скрылись из виду, Арсений ощутил удар по голове. Он попытался было повернуться и попробовать защититься, но увидел лишь старого китайца, замахивающегося палкой во второй раз.

– Сейчас я врежу тебе хорошенько! – Палка с диким свистом рассекла воздух и ударила молодого Путешественника по правой щеке.

– А теперь слушай, что я тебе скажу, надменный глупец! – Учитель был крайне серьезен, прошипев: «Ты забыл, зачем прибыл сюда и куда идешь. А если ты не напряжешься и не вспомнишь, то и вовсе будешь плутать там вечно. Срединный мир – это тебе не шуточки! Некоторые всю жизнь бродят там, а кто-то остается и живет в грезах, ты только что это видел. Этот мир подвергает тебя искушению, он не хочет меняться, как и все вокруг, он не хочет, чтобы ты прошел Путь, и только тебе решать – будешь ты его искать или нет. Я помог тебе, как мог, постарайся впредь не спать, в этом может быть твоя дорога, и ты на верном пути.»

С этими словами китаец растворился в воздухе, и Арсений очнулся все там же, посредине поля. Гора была еще далеко, а есть хотелось еще сильнее, и он протяжно застонал. «Вот вляпался… Я так рассчитывал поесть дома, и снилось же ведь что-то. Хм, прямо как в старые добрые времена», – он перевернулся на другой бок и дико закашлялся – гравитация делала свое дело.



Как ни старался, он не мог вспомнить подробности сновидения, но одно почему-то не выходило из головы, это голос старого китайца, постоянно нашептывающий как ветер: «Иди к горе…»

Это было похоже на то чувство, когда просыпаешься с утра и пытаешься собрать части сновидения в единую картину, и сам дивишься не состыковкам. Единой картины и даже отрывков, которые могли бы подсказать, что делать дальше, – не вспоминалось. Тогда Арсений решил встать и оглядеться, что далось с превеликим трудом. Все тело было, словно прожевано, голова болела и желудок словно пожирал сам себя изнутри. Когда все же процесс подъема был завершен, то, оглянувшись через левое плечо в противоположную от горы сторону, он вдруг вспомнил ту легкость, с которой табун лошадей обещал унести его вдаль. Тем временем, голос, шепчущий в ветре, продолжал гипнотизировать: «Помни о своем предназначении».

И эти два противоречивых чувства слились в неимоверной силы вихрь, грозивший разорвать нашего героя изнутри. Но решение должно было быть принято, и именно это вызывало сейчас самые большие затруднения. Выбрать ли легкость и беспечность жизни в незнании, скорее всего даже смерть в этом причудливом мире, или дорогу в никуда, где многое неясно, а цель путешествия туманна? Арсений напряженно думал, а так как вокруг ни единой души не наблюдалось, то думал он вслух: «Да, бывают в нашей жизни такие моменты, когда именно тебе и никому другому необходимо принять решение, и только от тебя одного зависит дальнейшее течение жизни. Сколько раз, по себе помню, когда такой момент настает, то становится очень страшно, просто сидишь и перебираешь разные варианты развития событий: что несет за собой та или иная дорога? Или бежишь к друзьям за советом, но сколько раз лично я выбирал дальнейший путь – это всегда была самая легкая из возможных дорог. И к чему собственно это меня привело? – бормоча все это, Арсений неосознанно шел куда-то, и так как он полностью был поглощен своими мыслями, то даже не осознавал, что делает это, и продолжал свои рассуждения. – Да ни к чему хорошему! Хочу сказать: то, что я оказался здесь и сейчас – это результат единственного волевого решения в моей жизни, в остальном же я просто обычный офисный планктон. Да, именно так! И хорошо, что я сейчас осознаю это, раньше же я и вовсе предпочитал думать, что все нормально… Так что же мне делать? Больше всего на свете мне хочется упасть в мягкую постельку, посасывая палец и попивая какой-нибудь горячительный напиток, мирно заснуть. Возможно, даже именно об этом я сейчас мечтаю, но достичь чего-либо в этой жизни можно лишь перебарывая себя…»

Завершив свой вынужденный монолог, наш герой поднял глаза и принял твердое решение дойти до конца, во что бы то ни стало. С этими мыслями Арсений сделал шаг вперед и споткнулся о камень. Чертыхаясь, он приподнялся на локтях и взглянул вверх.

Вид был просто изумительный: на фоне иссиня-красного неба, испещренного вспышками то тут то там появляющегося солнца, куда только мог достать взгляд, высилась монументальным колоссом гора. Неподалеку от нее был виден немного пожухлый лесок, по какой-то неведомой причине захламленный бытовым мусором, и в одной из этих куч было заметно какое-то копошение.

Если быть честным, Арсений испугался, а еще честнее – был перепуган до смерти! За все его путешествие по этой странноватой Вселенной ему ни разу не встретилось ничего и никого – лишь мертвая тишина и его собственные мысли. Не было слышно ни звука, ни тем более копошения, а если призадуматься, копошение – не самый приятный из звуков. Интуитивно юный Путешественник приготовился к драке, хотя со стороны это выглядело немного смешно: его лицо было помято после сна и исцарапано падением, волосы спутаны, а руки по локоть в грязи, одним словом, сосед после попойки. И все же он встал в стойку и терпеливо стал ожидать нападения.

Копошение, тем временем, прекратилось, и небольшая, приземистая и длинная тень скользнула к деревьям, а затем тишина опустилась вновь. Арсений стал пятиться вбок, одновременно не отрывая взгляда от того места, куда это нечто скрылось, и пятился он до тех пор, покуда не врезался в дерево. Изобразив непонятный жест то ли атаки, то ли мольбы о помощи, он махнул кулаком и осел, прислонившись к дереву.

Тут же сверху, прямо напротив его лица, свесилось то, с чем он воевал все это время. Это было вовсе не инопланетное чудище и не порождение другого мира: «Хорек??? – непонимающе воскликнул Арсений, и сразу же в его голове возникла строчка из манускрипта: „найди свое животное“, – Хорек – это мое животное? Почему именно хорек?» – непонимающе задавал он вопросы в никуда. Тем не менее, само животное глядело на него с нескрываемой заинтересованностью – повисший на хвосте и поджавший лапы, с наклоненной немного вбок головой, хорек смотрелся крайне комично, и все время что-то жевал. Насмотревшись вдоволь на этого непонятного пришельца, он с проворством скалолаза сбежал вниз по стволу и устроился у ног. «Может быть его нужно съесть? – облизнулся Арсений, и желудок подтвердил, что намерения эти ему очень нравятся, – Ну не зря же я тебя нашел? Должна быть этому какая-то причина?»

Хорек повернулся и посмотрел на нашего героя с таким нескрываемым презрением, будто бы тот хотел проверить бездонная ли яма, кинув туда слиток золота.

«Ну ладно, ладно! Пошутил я, что ж вы, хорьки, шуток не понимаете, – расстроено промямлил юный Путешественник, – и уже серьезней добавил, – Ну, раз ты мой спутник, у тебя должно быть имя. Ты такой, видите ли, умный и я буду звать тебя – Бо! И не обольщайся, это сокращение от „ботаник“! Хорек-ботаник – ядерное сочетание!» – ухмыльнулся Арсений, на что сам хорек только фыркнул и махнул головой вдаль, будто бы намекая – пора идти.

Путь предстоял неблизкий и, по всей видимости, нелегкий, поскольку без всяких компромиссов Бо направился прямо к основанию горы. Несмотря на всю свою неказистость – маленькие лапы, достаточно объемное пушистое тельце и несуразной длинны хвост – двигался он крайне шустро, и Арсению приходилось поторапливаться, чтобы поспеть за ним. На самом деле, наш герой вовсе не знал – хорек это или нет, может действительно это существо было порождением этого мира, но в его представлении хорьки были именно такими, и серо-черный окрас животного лишь подтверждал это.

Они карабкались на уступы, преодолевали ущелья, реки и казалось, что усталость вовсе не берет. Арсений постоянно что-то напевал, и если мелодия выходила удачной, то казалось, что Бо даже пританцовывал на ходу, но ни на секунду не останавливался.

– Я-то думал, дорога будет шоссейной, или проселочной, ну или хотя бы тропкой, но чтобы затерянной в джунглях и что ее знает один лишь хорек, такого предположить не мог, – посмеивался Арсений и продолжал насвистывать мелодии и думать о чем-то своем.

Тем временем (а время здесь различить было крайне сложно) за последним уступом показалась вершина. Вид отсюда открывался великолепный – с одной стороны затоптанное поле, тонущее в сизом тумане, с другой – тот самый захламленный лес, который тонул в красноватой мгле. Ветра здесь не ощущалось, и было как-то не жарко и не холодно. Комфортно, одним словом.

Хорек остановился ровно посередине площадки и вскарабкался на небольшой камень, что стоял тут будто бы специально для него, а во взгляде легко было прочесть: «Теперь ищи сам…»

Арсений почесал тыковку и огляделся. Когда он осматривался в первый раз, то ничего не заметил, но, присмотревшись повнимательнее, стал смутно осознавать, что на северо-западе что-то не так. Прищурившись, он пошел по направлению к смутным очертаниям, и тут же, как назло, подул ветер, которого не было на протяжении всего пути. Ветер подхватил пыль и мелкие камешки, что валялись вокруг, и стал метать целенаправленно Арсению в лицо.

Прикрывшись рукой, Путешественник шел вперед, шаг за шагом приближаясь к цели, и тут ветер прекратился, причем его не стало так резко, что наш герой чуть не упал. Протерев глаза, он осмотрелся: все было точно так же – Бо сидел на камне, и вокруг вроде ничего не изменилось, кроме одного – неподалеку в выступе скалы оказалась вырублена дверь, с немного ироничной табличкой: «WELKOME!»

– Добро пожаловать, блин! – сплюнув пыль, набившуюся в рот, с трудом произнес Арсений. – Вот и все, – думал он, двумя руками открывая дверь, за которой оказался темный сырой коридор. Ни факела ни фонарика не было, так что пришлось двигаться на ощупь. Впрочем, вскоре глаза привыкли и стали различать стены, а вход все удалялся, и вскоре Арсений остался почти в полной темноте. Погрузившись в свои мысли, он вдруг наткнулся еще на одну дверь.

Разглядеть ее было почти невозможно, но на ощупь она показалась очень знакомой – это была та самая облупленная дверь, через которую он попал сюда из своей квартиры. Чуть не подпрыгнув от радости, Путешественник рванул ее на себя и едва не прыгнул в темноту, которая была за ней. К себе в квартиру он не попал. Пола под ногами не оказалось, и с резким пронзительным криком наш герой полетел в темную бездну, успев лишь прошептать: «Неужели на этом все?…»

Глава 3. На минуту позади всех

Арсений проснулся в своей кровати словно от резкого толчка. Теперь он помнил все до мельчайших подробностей из своего недавнего Путешествия. Оно казалось лишь мимолетным видением, фантомом или же простым сном, что так часто чудятся человеку. Ночным кошмаром.

Немного придя в себя, наш герой сел на кровати и огляделся. Несомненно, он был в своей квартире, вокруг все было очень знакомо, но как-то по-другому. Этого нельзя было объяснить, просто все было как-то не так: квартира была чересчур убрана и даже старательно вымыта, а стены вообще как будто блестели. По крайней мере, такой чистоплотности Арсений за собой ранее не замечал. Как ему помнилось перед Путешествием, его квартира и вовсе представляла собой ядерную катастрофу и логово маньяка в одном флаконе. Сейчас же все находилось на своих местах, как это было еще до начала нашей истории. Снова в голову закралась мысль: а вдруг все это лишь обычный сон и ничего более…

Об этом говорило почти все: и старательно составленное расписание, что лежало на тумбочке, и стакан воды, так заботливо поставленный у изголовья кем-то. Собственно, кем именно Арсений вскоре понял, когда до боли знакомая женщина вышла из кухни и приветливо улыбнулась.

– Доброе утро! – дружелюбно сказала она, – есть хочешь?

– Да, пожалуй, не откажусь, – стараясь не выдавать смятения, промолвил Арсений. Он никак не мог припомнить ее имени, хотя сама девушка казалась ему очень знакомой. Может он видел ее на работе? Да, скорее всего так и есть.

Он начал усиленно вспоминать, но в голове был лишь туман и прошедшее сновиденье, да, видимо сон был крайне реален, и привидится же такое! Точки над и поставила свадебная фотография на стене, неподалеку от входа в ванную:

– Вот черт! Как можно забыть собственную жену? Наверно я вчера слишком много выпил. От этого, скорее всего, и голова так болит, – подумал он и взял заботливо приготовленный стакан с таблеткой на тумбочке, – а хорошо все же иметь жену! – усмехнулся наш герой про себя.

Тем временем завтрак уже стоял на столе. Проходя мимо холодильника, он невольно заметил клетку, и удивился – почему его домашний любимец – хорек. Хотя, если уж он не сразу вспомнил свою собственную жену, то вполне объяснимо, что забыл и домашнее животное, кстати, это вполне подходило под объяснение его неадекватного сна, где главным действующим лицом был хорек по имени Бо, и еще какой-то китаец.

Тем временем, на холодильнике была прилеплена записка, заботливо выведенная женским подчерком – «Не забудь покормить Бо!»

– Странно… – подумал Арсений, – ну и приснится же такое. Он уже ни чуточки не сомневался, что это был обычный кошмар. «Да я же опаздываю!» – опомнился он вдруг.

Арсений не знал, почему об этом вспомнил, но какое-то гнетущее чувство заставляло его думать, что он безнадежно опаздывает. Хотя у него была еще целая минута, он быстро оделся, проглотил завтрак, на ходу выпил кофе и выбежал из дома.

Стоит отметить, что на улице все также изменилось, и ощущение того, что здесь что-то не так не оставляло ни на секунду. Улица была какой-то чересчур чистой и вылизанной, будто с фото в глянцевом журнале. Повсюду висели таблоиды и реклама, которые почему-то горели даже днем, а люди передвигались какими-то организованными группами, чего раньше Арсений никогда не замечал. Пожав плечами, он пошел по направлению к работе, ненароком остановив взгляд на одной из многочисленных светящихся реклам. «Наша продукция – ваш Путь к новой жизни!» – гласила надпись, а рядом высилась непонятная конструкция величиной с двухэтажный дом.

– Странно… – только и подумал наш герой, – причем здесь это?

Тем не менее, ощущение чего-то странного и чуждого не покидало Арсения ни на секунду, он вроде бы находился в одном месте, а был совершенно в другом. Впрочем, объяснить это было невозможно. Сев в машину, он доехал почти без пробок, но все равно опоздал – на часах было 9.01 и ему было дико обидно так опаздывать.

Причем, как оказалось, опаздывал он почти везде и как ни старался выходить заранее или делать работу максимально быстро, но ничего не получалось, а когда взгляд падал на часы, ему постоянно не хватало этой проклятой минуты.

На обед, совершенно уставший и взмыленный, Арсений отправился в тот же парк, где любил бывать всегда. Но только присев на скамейку и развернув свой любимый бутерброд из фастфуда, он укрепился во мнении, что что-то здесь все-таки не так. Только вот что?

Во-первых, он везде опаздывал, что бы ни делал. Это было досадно, но странным было другое. Он почти не видел людей. Они будто бы курсировали мимо него, на секунду задерживаясь в поле зрения и продолжая свое призрачное путешествие. Причем все люди были, как бы это лучше сказать, какими-то нереальными, будто это и не люди вовсе, а их копии, расставленные как статисты, а сами обладатели этих тел и личностей уже прожили этот момент ранее. Арсения даже передернуло от таких мыслей, и он присмотрелся к соседу по скамейке. Тот мирно жевал свой бутерброд и, похоже, для него не было ничего важнее.

– Добрый день! – ободряюще улыбаясь, сказал наш герой. – Приятного аппетита.

В этой фразе не было ничего социально неприемлемого, но сосед как жевал, так и продолжил жевать свой бутерброд, даже не обернувшись и никак не отреагировав.

– Вот народ нынче пошел, – подумал Арсений, прислушавшись к уличному радио, по которому вновь передавали рекламу: «Найди свой Путь, не смотри на остальных! Если тебя мучает неопределенность и ты хочешь понять, в чем же дело, запишись на психологические курсы доктора Тианя!» – бодрым звенящим голосом чеканила диктор.

– И вам приятного аппетита! – тем временем обернулся сосед и, приветливо улыбаясь, поднял свой бутерброд.

– Да в чем же тут дело? – окончательно запутавшись, подумал Арсений, и посмотрел на часы, – он опаздывал на 1 минуту.

***

Город тем временем жил своей жизнью: его идеальные улицы продолжали пропускать через себя толпы прохожих, которые ничего не подозревали ни о его идеальности, ни тем более о человеке, который постоянно везде опаздывал. Причем, похоже, что замечал это только он. «Да ладно, какая-то минута», – сказали бы вы, но когда случайность превращается в правило, то тут уже не до смеха. И всегда, когда наш герой смотрел на часы, он видел там время на минуту больше положенного срока.

Тем временем, эти события толкнули нашего героя на размышления о собственной жизни – о том, как он всегда опаздывал и не придавал этому особенного значения. Вспоминал он так же как опаздывали другие, и как это его всегда раздражало. И именно здесь и сейчас это приобрело ощущение той злосчастной минуты, из-за которой он находился позади всех. Люди отвечали с опозданием, и можно было заметить, что они уже давно разделались со всеми делами, которые некоторым лишь предстояло еще начать.

Не успев закончить всю свалившуюся на него работу, Арсений был вынужден остаться внеурочно, а когда все уже ушли, и он сидел один, медленно и безучастно покачивая карандашом, вдруг в полутемном офисе раздался телефонный звонок. Немного удивившись, он дотянулся до трубки. Раньше никому не было дела до того, что он задержался на работе. «Лиза. Дом» – гласила надпись, – так вот как звали его жену. За столь насыщенный день он уже оставил попытки вспомнить ее имя, да и если честно, так забегался, что забыл о ее существовании. Хотя разве это возможно – забыть, что у тебя есть жена?

– Алло, – спокойно ответил он.

– С тобой все в порядке? – прощебетал женский голос, – раньше ты всегда предупреждал, что задержишься, а сегодня, прошло уже полчаса, и ты даже не позвонил! – голос был раздраженно-плаксивым и Арсения захлестнуло чувство вины.

– Ну извини меня, дурака такого. Что-то я совсем заработался, знаешь сумасшедший денек выдался, – он посмотрел на часы, с окончания рабочего дня прошла 31 минута, и это уже начинало бесить.

Немного помедлив, женский голос ответил: «Ладно, приходи побыстрее, а то я знаю, какой ты у меня занятой. Целую».

С этими словами трубку повесили, и тут наш герой по-настоящему взгрустнул. Он не помнил собственную жену, везде опаздывал на злосчастную минуту и даже не узнавал тот город, в котором находился, хотя он и был как две капли воды похож на тот, в котором он когда-то раньше жил. «Может просто сон затянулся, и вскоре я все-таки проснусь», – думал он, сосредоточенно глядя в окно, за которым почему-то в вечернее время, вешали огромный плакат величиною с целый дом.

Когда рабочие закончили свою работу, то на Арсения смотрел исполинских размеров портрет китайца, с умным видом показывающего на него указательным пальцем, и субъект этот был смутно знаком. Да, конечно, у него были очки профессора, налысо выбритая голова и коротко стриженая белая бородка, определенно этот китаец кого-то очень напоминал. Через полчаса напряженных стараний наш герой все же его вспомнил – это был именно тот человек из сна. «Клиника доктора Тианя, найди свой Путь!» – гласила табличка внизу плаката.

– Да, странные все же эти сновидения – увидел человека на плакате, и он появляется во сне в виде какого-то старца из китайского эпоса, свихнуться можно…

Но какое-то предчувствие не покидало Арсения, и он набрал номер, указанный внизу этого странного объявления. В надежде на то, что все окажется лишь сном, а возможно даже это какое-то заболевание и ему помогут. К слову сказать, прием стоил недешево, но, пораскинув мозгами, и надеясь, что это все-таки сон, Арсений заказал билет к психоаналитику.

Следующий день ни чем особенным не отличался: покормив хорька, который так длительно и с упреком изучал его, что Арсению стало не по себе, он отправился на работу. По дороге он постоянно куда-то опаздывал, и к концу дня явно чувствовал, что психоаналитик ему действительно нужен. Позвонив жене, и предупредив, что задержится, – все же этот урок был усвоен, он отправился по указанному адресу.

Это было небольшое двухэтажное здание, со всех сторон словно подсвеченное огнями иллюминации. Несмотря на обильную рекламу, которой пестрел весь город, на самом доме не было даже вывески. Правда, вахтерша отлично знала, где находится нужный ему кабинет, и, ехидно улыбнувшись, указала налево.

В кабинете, вальяжно развалившись в кресле, сидел тот самый китаец и курил сигару, грузно пуская в потолок клубы дыма. Он начал разговор первым:

– Добрый вечер! Присаживайтесь, пожалуйста, и начните, если возможно, с того, что привело вас ко мне в столь поздний час. У вас что-то не так или я ошибаюсь?

Он говорил так заискивающе и даже с небольшой издевкой, чего никогда не мог бы себе позволить обычный психолог. Складывалось впечатление, что этот китаец просто прикидывается или играет какую-то роль, вот только какую и зачем, Арсений понять никак не мог. Тем не менее он ответил:

– В последнее время все кажется мне, каким-то неправильным, я бы даже рискнул сказать, нереальным. Пожалуй, это и есть повод для моего визита. Кстати, мы нигде не могли встречаться?

– Да, да, да! Многие где-то со мной встречались, но это лишь эффект этой вездесущей рекламы вокруг. Вы не находите? – старик отвечал без заминки, как все остальные, что зажгло еще больший интерес к его персоне. А он тем временем продолжал:

– Вы же по более интересному вопросу зашли, чем все предыдущие мои посетители. «Он меня бросил, помогите у меня депрессия,… тьфу ты, проклятые людишки… Ой, ну это я что-то заговорился, нереальное говорите? И давно это у вас? Хотите поговорить об этом?

– Ну, если честно, я думал… – Арсений, начал было свою речь, но был перебит этим необычным психологом:

– Ой, да ладно! Как будто можно было повестись на эту психологическую ерунду! Сейчас бы ты разнылся, рассказал, как у тебя все плохо, я бы кивал участливо головой и в конце концов просто положил бы твои денежки в карман и забыл все в три счета. И я бы забыл, и ты, а вопрос-то совершенно в другом. Вопрос в том – почему тебя беспокоит это, и почему ты пришел в этот неурочный час именно сюда, и именно ко мне, свихнувшемуся старому психологу. Еще вопрос, почему я кажусь столь знакомым, и, наконец, «финито ля комедия»! С чего это вдруг ты опоздал на одну минуту? И, как я подозреваю, опоздал сегодня ты не только ко мне.

– Откуда вы это знаете? – округлил глаза Арсений, – я хотел задать именно эти вопросы, просто не знал как.

– И не задал бы! В этом вся проблема! Все люди боятся, что их сочтут сумасшедшими, поэтому поступают как все, но твоя проблема в другом. Тебе нужно кое-что вспомнить. Только тогда ты сможешь во всем разобраться. Я тебе тут не помощник, ведь это все же твой Путь, а значит, тебе все это и разгребать. Но вот декорации, конечно, безобразные! – вдруг произнес он, встал со своего кресла и направился к Арсению.

– Что? Какие декорации? О чем вы говорите? – опешил от такого поворота разговора Арсений.

– Вопросы, опять вопросы! Все как-то слишком банально, не находишь? А теперь время просыпаться, – выпалил сумасшедшего вида психолог и ткнул указательным пальцем нашему герою в лоб.

От резкого толчка сознание вернулось, и Арсений открыл глаза. Первым делом он посмотрел на часы – будильник не сработал, и на табло светилось 8.01. Он проспал одну минуту.

– Черт, это был сон! Проклятый китаец преследует меня даже во сне, я же его помнил по тем кошмарам, что снились мне раньше, да это именно он был там! – с этими словами он поспешил к столу, где его уже ждал завтрак.

Затем в жизни нашего героя потянулись дни, как две капли воды похожие на предыдущие – он везде опаздывал и дико нервничал по этому поводу, но как только выдавалась минутка, то все время думал о том странном сне и о старом китайце-психологе. Плакатов с его физиономией больше не встречалось и старательные поиски в Интернете так же не дали ровным счетом ничего. Правда, думалось не только о самом китайце, очень много времени Арсений размышлял и над его словами, которые поначалу показались банальным бредом сумасшедшего. Чем больше наш герой вдумывался в них, тем больше смысла в них проявлялось. Он действительно забыл о чем-то. В его памяти стояла огромным непробиваемым валуном стена, которая не давала ему понять, в чем же, собственно, дело. И теперь с упорством эволюционирующей макаки он пытался процарапать в ней трещину.

Сколь бы безуспешными не казались со стороны его усилия, вскоре стена все же дала трещину, и воспоминания потекли рекой. Не сказать, что они были приятны или конструктивны на первый взгляд, но волна забытого захлестнула Арсения с головой. Он вспоминал, как везде опаздывал ранее, и теперь это казалось ему настоящей катастрофой. Будучи человеком практичным, он автоматически подсчитал потерянное время, свое и тех, кто его ждал. В итоге получилась нелицеприятная картина – минут ожидания, если их сложить и помножить на потраченные зря нервы, могло бы хватить на несколько полнокровно прожитых жизней. В глазах так и стояла картина сидящего за столиком и ждущего кого-то скелета, что сжимает в руке часы, которые спешат на одну минуту.

С этими мыслями Арсений словно вернулся в реальность, если это можно так назвать. Он посмотрел на часы – еще можно было посидеть, хотя он и не досчитался одной минуты, но усилием воли заставил себя пойти на десять минут раньше.

С этим его усилием все как-то резко изменилось. Люди стали обращать на него внимание и их стало несоизмеримо больше. Ко входу даже пришлось проталкиваться с силой. В фойе он взглянул на часы, в запасе было еще несколько минут, но на всякий случай Арсений ускорил шаг. Тут же зазвонил телефон, звонила жена, но брать его и разговаривать – не было времени, нужно было прийти заранее, ну, или хотя бы вовремя. Все вдруг стали неожиданно приветливыми, и как-то настойчиво пытались остановить его, чтобы поговорить. На лицах некоторых даже промелькнуло выражение отчаяния, но до двери осталось всего несколько метров, и наш герой побежал.

С диким треском он рванул ручку. В офисе, куда он спешил на совещание, царила все та же отрешенно-деловая атмосфера, за одним исключением. Когда Арсений вошел, все одновременно повернули головы на часы, что висели на стене. Время было без трех минут два, он пришел вовремя.

Тут же реальность начала необратимо меняться. Вокруг стали проноситься непонятные клочки и черточки, которых тут в принципе не могло быть, пол стал ходить ходуном и мир словно смазался перед глазами. Потом сверху что-то упало, пол стал терять устойчивость и проваливался сам в себя, увлекая уже невнятные силуэты тех людей, что были так реальны секунду назад. Стены также потихоньку расклеивались и загибались клочками мятой глянцевой бумаги, открывая спрятанную за собой непроглядную темноту, звуки смазались. Затем Арсений отключился.

***

Резко набрав воздуха в грудь, наш герой сел на постели и вытаращил глаза в стену. Он дышал так глубоко, что казалось еще секунда, и его легкие взорвутся, а он сам превратится в ничто. Вокруг царил все тот же хаос, который он оставил некоторое время назад, когда открыл ту злополучную облупленную дверь в стене. Сколько времени прошло с того момента, Арсений сказать не мог. Дикий затхлый запах покинутой квартиры резко ударил в нос, все внутренности будто бы скрутило изнутри, и он стремглав бросился к туалету.

Что из всего увиденного было правдой? – крутилось в его голове. Уже было не разобрать, где реальность, а где вымысел, и это сводило с ума. Хотя, может, это и не сводило с ума, может, он попросту уже был сумасшедшим? Тогда все становится на свои места: человек берет отпуск, запирается у себя дома и путешествует по выдуманным им самим мирам. На всякий случай он посмотрел на часы и с облегчением вздохнул – он никуда не опаздывал, да и вообще вся обстановка казалась ему гораздо более реальной, чем та, в которой он пребывал последние дни.

За этими мыслями его и застал стук в дверь, но кто бы это мог быть? Полностью погрузившись в свои путешествия и переживания, Арсений разорвал почти все связи с внешним миром и лишь изредка выходил в магазин. Тем не менее, он быстро пошел открывать, вдруг четко осознав, что это очень важно.

На пороге стоял тот самый китаец – его Учитель. Сколь благочестивым он казался на первый взгляд, столь беспардонным он был на самом деле. Не спрашивая разрешения, вошел, спокойно миновав опешившего хозяина квартиры.

– У-у! Во что ты превратил свое жилище?! Ненароком кто зайдет, подумает что ты сумасшедший, – начал он, – да ты и сам, небось, уже об этом подумал? Да ладно, оно у всех так, спешу тебя обрадовать – ты не сумасшедший, и, к слову, именно сейчас ты находишься в общей реальности. Он прошел на кухню и начал что-то мудрить с кофейниками.

У Арсения попросту не было слов, чтобы что-то спросить, да и вообще вымолвить ни слова не получалось, он как дурак жал плечами и проделывал руками какие-то беспомощные жесты. Тем временем китаец продолжал: «Да, я смотрю, ты достаточно бодрый, в первый раз оно и похуже бывает. Вон у меня, к примеру, Учитель только через неделю появился после возвращения, я уж думал в психлечебницу сдаваться, – кофе приятно закипал в турке и распространял присущий зернам аромат, – ну да ладно, тебе, небось интересно, что же с тобой произошло?»

Он ловко подхватил турку и быстрыми четкими движениями налил две чашки кофе, одновременно продолжая говорить: «Не надо не отвечай, знаю я твое состояние. На, пей! – он протянул Арсению чашку кофе. – Могу тебя поздравить – ты нашел дорогу к Пути, о котором мы так долго с тобой болтали. Только я наверно забыл упомянуть тогда, что Путь – это путь духовного совершенствования, и придется тебе покопаться в своих грешках, да и в грехах других, чтобы исправить эту реальность. Но ведь никто и не обещал, что будет просто.

Теперь о самом Пути. Он будет состоять из множества отрезков разных миров. Каждый мир для тебя будет реальностью, правда понять, что он нереален, вскоре станет проще. Каждый мир также будет загадкой, ответ, которую сможешь найти только ты сам, и чтобы выбраться оттуда и продолжить свой Путь, тебе придется сначала решить ее.

Когда миры станут приходить к тебе – это сказать сложно. Для каждого свое время, но отключаться от реальности не стоит, на всем протяжении Пути много дней, недель, а то и месяцев придется проводить здесь, так что не бросай эту жизнь на произвол судьбы. Сейчас пару слов о втором этапе Пути, он будет не из простых. Со временем ты научишься осознавать, что это именно ты находишься в иной реальности, но на втором этапе помнить этого не будешь. Это будет другой Арсений, и звать его, скорее всего, будут по-другому, ты даже вряд ли сможешь контролировать его действия. Только направлять мысль в нужном русле, хотя может под конец… Да ладно, ни у кого этого еще не выходило!

Ты достойно выдержал первое испытание. Я и дальше буду стараться помогать тебе, а сейчас тебе надо поспать, вижу, кофе тебе не поможет, да оно и к лучшему, засыпай, засыпай…

Глава 4. Завод

Проснувшись, Арсений обнаружил все ту же неопрятную квартирку. Правда, к слову сказать, вокруг стало как-то немного почище, будто старик перед уходом решил навести лоск на это убежище. Приведя себя в порядок, наш герой, присел на кровать в позу уставшего работяги и, наконец, задумался – а что же теперь? Да, Учитель рассказал более-менее внятно, что же такое Путь, но что делать дальше? Отправиться самому в срединный мир или ждать, пока очередная ступенька Пути сама свалится на голову? Внятных ответов на эти вопросы не было, и Арсений решил ненадолго вернуться к обычной жизни, от которой так бежал, чтобы устроить дела и в этом мире не остаться, как говорится, без штанов.

Дни тянулись медленно и вскоре все встало на свои места – то серое однообразие, от которого он сбежал в другой мир, вновь вернулось и захлестнуло с головой, но нечто все же неуловимо изменилось. Это было не похоже на ту глобальную подмену, что он ощущал, находясь в первом Путешествии, все проявлялось в мелочах. Люди, к примеру, стали чуточку добрее, и улыбались немного чаще, ведь раньше наш герой вовсе не замечал улыбок на серьезных серых лицах. Немаловажно также, что люди стали меньше опаздывать. Эту особенность Арсений заприметил сразу и был безмерно этому рад, он и сам после пережитого приключения стал выходить загодя и стремился прийти пораньше, уж слишком сильно задел его тот мир за душу. А в остальном все было также: работа-дом, дом-работа… Сначала было даже интересно вернуться к былому, но вскоре стало так скучно, что Арсения вновь потянуло на подвиги. Для начала он выбрал ближайшие выходные и решил вновь посетить Срединный мир, с его необычными ощущениями и возможностями. «Может та дверь, через которую я попал в мир Пути, приведет меня и ко второму этапу?» – думал он. Правда, как ни старался он отыскать ту старую облупленную дверь посреди стены кладовки, ничего не получалось. Совершенно измученный, на исходе дня воскресенья, он попытался хотя бы посетить соседние миры, в которые еще недавно попадал без особого труда, но и тут его старания упирались в неведомую стену. Что бы он ни пытался сделать, оканчивалось все лишь мучительным провалом. К концу ночи, когда рассвет уже немного пробивался через непроглядную темень, Арсений с дикими завываниями схватился за голову и подумал лишь об одном: «А вдруг, я и впрямь схожу с ума?»

На следующий день в голову приходило множество причин того, что опровергало все сомнения в собственной вменяемости. Правда, вспомнилось так же, что в психологии есть описание того, как сумасшедший ищет оправдания своему состоянию. Самым логичным виделся тот вариант, что это всего лишь еще одно измерение, этап Пути, который он не может понять, и в этом мире Путешествия невозможны. Но тогда должна была быть загадка, старик китаец сказал, что каждый мир Пути таит в себе загадку. Надо было сосредоточиться на ее поиске.

Так шел день за днем, а наш герой, тем временем, пристрастился к походам в библиотеку, и, как оказалось, не зря. В некоторых книгах, которые ему удалось разыскать, в основном, правда, очень старых и почти уже не пользующихся спросом у библиотечной публики, он узнал, что не первый встал на путь изучения иных миров. До него было множество разных школ, дававших свои объяснения этому феномену: были те, кто объяснял все с научной точки зрения, и те, кто, наоборот, доказывал существование Путешествий, но видно было, что все это писали теоретики, лишь отдаленно знакомые с вопросом. И все же это кое-что подтверждалось, причем это были самые неприятные мысли Арсения: в этом мире, каким бы он ни был, Путешествия возможны, и, если ему это пока не удалось, то проблема в нем.

В поисках разгадки прошел не один день, но однажды, когда он как всегда выходил на работу, его осенило:

– Так загадки вовсе и нет! – заорал он на весь коридор и подбросил свой портфель, с легкостью поймав его на лету.

Этот мир был реальностью. То, что он исключил с самого начала, но именно этот ответ и был правильным. Видимо, при прохождении Пути невозможно самовольно перемещаться между мирами, нужно было все узнать у Учителя. И с осознанием собственной правоты, он схватился за ручку двери. Не успев еще взглянуть вперед, Арсений ощутил не привычный холод металлической ручки, а зазубренные желобки каменной. Именно эти зазубрины были на той двери, которая привела его в первый мир Пути.

– Вот черт! – только и успел вымолвить он, и мир вокруг стал расплываться.

Это было похоже… Да нет, это было ни на что не похоже. В нашем богатейшем языке, наверно, не найдется слов, чтобы описать, что испытал в этот момент наш герой. Нет этих слов скорее всего потому, что никто этого не испытывал, вот и не знаем мы, как это назвать, а опытные Путешественники, знают. Они бы назвали все это словом «расплытие» – переход из мира реальности в мир Пути. Но это еще только предстояло узнать Путешественнику. Арсений тем временем, теряя опору и ориентацию в пространстве, по наитию продвигался к кровати. Теперь ему предстояло заснуть и проснуться в совершенно ином месте, времени и пространстве.

***

На улице шел дождь. Это так ужасно просыпаться в дождь и осознавать, что сейчас придется ковылять на работу. По громкоговорителю еще вчера объявили, что общественный транспорт ходить не будет, а машины у Арса не было. Да и какая тут машина, семью бы прокормить. Вообще все их сословие мечтало о машине, и когда у кого-то появлялось это чудо техники, на весь двор закатывали праздник и даже весь вечер ничего не чинили. А чинить нужно было много и постоянно – бараки давно износились, перекрытия трещали по швам, и только крыша не текла благодаря стараниям всех и каждого. Медленно встав с постели, он потянулся и стал натягивать штаны и спецовку, ему было пора на завод. На работу.

Проклятый завод, что не отпускал человека всю жизнь, располагался ровно по центру, причем по центру всего – он был в центре этого отдельно взятого города, как и любого другого. Так же он был и в центре всего мира, можно даже сказать, что он разделял его на две части – одна часть принадлежала сословию богатых. Они были почти легендой и жили по ту сторону завода, и, по рассказам, управляли всем процессом. Да и продукция завода уходила куда-то к ним, на ту сторону.

Была и другая часть города, где проживали представители сословия второго – бедного, они работали на заводе, грузили его продукцию в огромные фуры. Жили трудно, работали много. Именно в этой части города и жил Арс. Эта часть города представляла собой сеть старых, полуразвалившихся бараков со столь же печальными дорогами и административными зданиями. Никакого нового строительства здесь не велось, поскольку прироста населения не наблюдалось, и необходимости в этом не было. Так что чинили то, что было, чинили из поколения в поколение. Правда, какие бы старания ни вкладывали жители, все равно все разваливалось на глазах, настолько старыми были эти здания, и никто даже не мог точно сказать, сколько им на самом деле лет.

Он вышел на улицу, огляделся и, тяжело вздохнув, раскрыл зонт. Путь до работы был неблизким, нужно было пройти через два спальных района, а затем, минуя городскую свалку, через сожженные леса – к проходной завода, и все это под дождем. Но нужно было идти, и Арс, гоня от себя нехорошие мысли о будущем путешествии, двинулся вперед, на центральную улицу. Ладно было бы еще куда спешить и к чему стремиться, но впереди лишь обычные облупленные стены завода и все те же, хоть и ставшие уже родными, люди.

Главная улица таила в себе некую отталкивающую привлекательность – по ней двигались в никуда целые мириады народа, мерно переставляя ноги под всхлипы луж, они шли на завод. Здесь были все – механики, операторы, грузчики, слесари и ремонтники, и они больше всего на свете не хотели идти туда, куда им было нужно. Мимо этих полуразвалившихся зданий, в никуда, минуя многочисленные унылые переулки и покосившиеся вывески гастрономов. Повсюду, то тут, то там были натыканы громкоговорители. Из своих ржавеющих жестяных конусов они выдавали лишь искаженные звуки рекламы и новостей, прерываемые редкими «вдохновляющими» композициями.

Арс встал в эту невнятную очередь и пошел, мерно переставляя ноги и глядя на мокрый асфальт. «Ну, работа грузчика это еще не самое худшее, что есть на заводе, – думал он, – хуже всего, наверное, все же операторам. Сидеть весь день и высматривать на полукруглом экране красные точки поломок, занятие не для слабонервных». Но до оператора нужно было еще скатиться, а это было не так просто. Каждый в этом захолустном городке знал, что за провинности тебя понижали в звании и никак иначе. Любой юнец начинал работу механиком – в самой уважаемой здесь должности, но затем за провинности его понижали, вплоть до слесарей-сварщиков. А оттуда уже не выбирались, ведь таких условий работы не пожелаешь никому: целый день болтаться на страховочном поясе, веревка которого может каждую секунду лопнуть, и сваривать между собой швы металла, которые то и дело расходятся от постоянной работы и вибраций завода. У-ф-ф! Арса передернуло от одной мысли об этом.

Тем временем, мимо проплывала свалка, возвышая кучи мусора почти до неба и источая неприятный аромат, настолько противный, что все неосознанно ускорили шаг. Мысли помогали переносить этот адский темп ходьбы, в то место, откуда хотелось разве что бежать. Вот еще несколько шагов…

Из-за угла выплыла монументальная махина завода, одновременно пугая и завораживая. Здание выглядело настолько величественным и монолитным, что было невозможно оторвать от него взгляда. Это было не очень высокое – немного больше пятиэтажного барака, но зато настолько длинное здание, что с обеих сторон, куда ни поверни голову, оно уходило за горизонт. Трубы этого чудовища извергали клубы дыма и снопы искр, и вокруг стоял непереносимый гул, не столько громкий, сколько постоянно пульсирующий, что очень раздражало. Производство завода было полностью автоматизировано, и где-то посередине этого рукотворного чудища постоянно орудовали роботы-сборщики, которые сооружали все, что было необходимо. Правда, кому необходимо, было непонятно. Поговаривали, что все это управляется людьми, а роботы лишь слепые исполнители чьей-то воли, и это прекрасно поясняло, почему самих людей с этой стороны не заменили на тех же андроидов.

Проходная прервала мысли Арса. Он пробил принадлежащую ему карточку и отправился вперед по мудреным лабиринтам, выкрашенным в зеленый цвет. Здесь было легко заблудиться, ходили легенды о заваленных тоннелях и пропавших без вести работниках. Тем сложнее было добраться до административных построек. Поговаривали, что там принимались предложения и жалобы, а карту прохода туда хранили как карту сокровищ – с опаской и благоговением. Да, карта была, но пойти туда решался далеко не каждый. Также поговаривали, что в административных зданиях сидят люди с той стороны, и что на жалобы они могут сослать как раз в те самые заваленные коридоры, и что ни одного прошения о переводе удовлетворено не было. В общем, боялись их, этих людей с той стороны, и шептались между собой, даже, что они способны испепелить взглядом. Все это были легенды цеха, того цеха, куда шел Арс, по дороге по привычке разминая мышцы.

Цех представлял собой полуоткрытое производственное здание из серого кирпича, с крытой потрескавшимся шифером крышей и выходящими прямо из стены лентами конвейеров, на которых через прямоугольные отверстия в стене выезжали ровные ряды еще теплых коробок. Их нужно было снимать с ленты и перегружать на тележки, которые тащили к автоматическим перевозчикам, перекладывали на них, и те уезжали в неизвестном направлении. И так в несколько смен, причем никто не знал ни что в этих коробках, ни куда они едут, хотя после нескольких лет работы это переставало быть интересным.

Перед началом смены было еще немного времени, и Арс присоединился к группе людей, что-то оживленно обсуждавших и смеявшихся время от времени раскатистым, почти животным смехом. Оказалось, один из грузчиков рассказывал анекдоты, и сейчас был один из них. Это был настолько неприличный анекдот, что хотелось отвернуться, но все разразились диким смехом, и Арс вместе с ними, почему-то эта похабщина вдруг показалась ему смешной.

Перекрывая этот дикий смех, зазвучала сирена, возвещавшая о начале рабочего дня.

***

Самым антифееричным в этой жизни можно назвать работу на конвейере. Здесь люди были словно зомби. Зомбированые машины – целый день напролет они выполняют одни и те же действия: взял винт, прикрутил винт. И все это в ожидании финальной сирены, что вернет их к нормальному состоянию. К слову сказать, работа грузчиком ничем не лучше – есть лента, на которой коробки приезжают и есть автоматический погрузчик, куда их надо погрузить. Собственно, на этом все. Работа эта настолько однообразна и монотонна, что через час-другой мозг попросту отключается, позволяя телу двигаться на холостых, чтобы сберечь силы.

Спасают только частые перекуры и постоянные разговоры, но разговоры, как и сама работа, получаются ни о чем. Хорошо, что грузчики – еще не самое дно профессий, поговаривают, что на нижних уровнях во время перекуров и вовсе молчат, а это уже страшно…

Во время одного из таких перекуров Арс не на шутку задумался, на него будто бы снизошло откровение сверху, и шепнуло это откровение: «Что-то не так». Он стал вспоминать тот случай, из-за которого оказался здесь и сейчас, свою жизнь до и после. Все казалось таким далеким и зыбким, будто и не с ним это происходило вовсе. Вспомнилась ему и эта глупая пьяная драка во время обучения основной профессии, когда он, угрожая отколотым горлышком бутылки, набросился на какого-то бедолагу и порезал ему лицо. Вспомнил он и тот случай, когда отбил свою супругу у ее ухажера, зачем-то применив силу. И того, и другого сейчас можно было встретить на уровень выше, в чистых коридорах хранилищ, а он – он теперь преступник, и вынужден отрабатывать свой долг перед ними таким вот способом.

После очередной пересмены, он вынужденно встал в самое начало очереди на погрузку и ненароком огляделся. Все вроде было в порядке – все на своих местах и отрешенно кидают коробки, но что-то было не так. Вскоре стало понятно, что именно. Точнее, кто. В их очереди, немного позади самого Арса, стоял новенький, по крайней мере, сам Арс видел его в первый раз, а такого человека он точно бы запомнил, поскольку тот явно выделялся из всей очереди. Будучи одет в обычную рваную красную клетчатую рубаху и нелепую вязаную шапочку, он имел один отличительный признак – улыбку. Никто и никогда здесь не улыбался, попросту нечему было радоваться. Монотонная работа до конца жизни, а дома постоянный ремонт протечек и обвалов, с чего тут взяться улыбке?

Во время обеда Арс любил уединиться, ну не нравилось ему сидеть в общей столовой среди этого шума и гама, ждать в очереди на раздачу бесплатных обедов, более походивших на однообразную безвкусную массу. Или же покупать за свои кровные обеды у платного прилавка, хоть там и стояли милые девушки, зазывно улыбаясь. Любил он обедать один и смотреть за автоматической работой завода, и ни один день потрачен был на поиски такого места. Располагалось оно далеко за обеденными залами. Нужно было миновать комнаты отдыха слесарей, сварщиков и операторов, затем пройти пост охраны. Вообще-то вход в ту часть завода был запрещен, поскольку было это прямо перед стеной, что разделяла цеха на две части – их рабочую и срединную, где шло само производство. Здесь стояли огромные меха, которые приводили в движение многочисленные конвейеры и лебедки, и их равномерное движение вверх и вниз умиротворяло и как-то успокаивало, заставляя надеяться, что все еще может измениться к лучшему.

Правда, в этот раз спокойно пообедать не удалось, и как только Арс устроился на вышке и свесил ноги вниз, в необъятную пучину шестерен, к нему подсел человек. Это был тот самый новичок, которого наш герой приметил в очереди на разгрузку, но как он смог проникнуть сюда и зачем – оставалось загадкой. Он сел рядом и тут же приветливо протянул руку в вязаной черной перчатке с отрезанными пальцами:

– Вязьман, – сказал он.

– Что? – переспросил Арс.

– А, не переживайте, разве можно так сразу догадаться, что это мое имя? Многие удивляются, ведь оно очень необычное, знаю, знаю! Но запомнить просто, поверьте: видите мою вязаную шапочку и перчатки? Просто я вязать люблю, это семейное, вот и назвали так. А вас как зовут, позвольте полюбопытствовать? – сказал он и проворно откусил свой бутерброд.

Арс никогда не любил новых людей, очень сложные ощущения были у него по этому поводу, и заговорить с незнакомым человеком для него было почти сродни безумию, да еще с тем, кто приперся, не спросясь, на его любимое место. По идее, это должно было очень взбесить его, и даже довести до драки, если собеседник был бы неосторожен, но к этому человеку Арс почему-то испытывал непонятную симпатию, так он был прост и открыт. Немного помедлив, Арс ответил:

– Арс, мое имя Арс. Не знаю, почему так назвали.

– Да это нормально, что не знаешь, большинство даже не задумываются, почему такие имена дают детям. Арс и все. Просто запомнить, и утруждаться не надо, чтобы окликнуть. Вот и назвали так, это нормально, ты посмотри, у всех имена из 3—4– х букв состоят, видимо так проще. – Собеседник в красной клетчатой рубахе говорил в быстром темпе и был крайне убедителен. – Да это во всем проявляется, вот работаешь ты тут, работаешь, и что с того? Что это тебе дает?

– Ну как что, деньги дает и еду! Все же работают здесь! – наш герой был достаточно суров в ответе, но казалось, что эти слова поколебали его уверенность. По крайней мере, раньше с ним никто на такие темы не разговаривал.

– Так-то оно так, но что на всех равняться? Или всем так уж хорошо живется? А если хорошо, то почему тогда все только сидят и жалуются на жизнь? Плоха она, мол, и скучна. А? Не знаешь? И я вот не знаю! Мое мнение такое – что возможно все! Нужно только захотеть, и ты будешь с той стороны купаться в роскоши!

После этих слов Арс от души рассмеялся. Ничего подобного ни от кого раньше он не слышал, да и слышать такое сейчас в этом замызганном цеху, под аккомпанемент вздымающихся мехов завода, было по крайней мере нелепо, будто бы сказку какую рассказывали. Но Вязьмана такая реакция не остановила, он продолжал:

– Да, конечно, можно смеяться сколько душе угодно, но вопрос в другом. А кто-нибудь сделал хоть что-то, чтобы изменить свое положение? По крайней мере, я выяснил, где находится крыло начальства и подал прошение о переводе, а ты?

Арс перестал смеяться, непонятно было, говорит ли этот человек правду или придумывает на ходу, но эта информация интересовала самого Арса очень давно, ведь это крыло должно было быть, кто-то же с этой стороны дает разнарядки? Он решил зайти издалека, и уже серьезно спросил:

– Так почему же ты здесь, а не там, наверху? – он ткнул пальцем в крышу ангара.

– С одной стороны, это, конечно, так, но мысли мои высоко. А в грузчики я попал из-за злых языков, наговорили что-то на меня, и, скорее всего, неправду. Но я тебе могу доказать, что не языком треплю, есть у меня эта карта, ну, точнее, отрывок ее, по которому я в то крыло пробрался, – и с этими словами он достал из-за пазухи грязный кусок бумаги, испещренный линиями, образующими между собой коридоры и цехи.

– Вот видишь, – продолжал он, – вот конвейеры, два последних, а вот меха, где мы сидим, а вот и он, указатель, видишь? На указателе надпись «Администрация», правда, кусок оборван, но там дальше дверь такая будет, большая и железная. Туда идти надо, и с собой взять листок с бумагой и ручку, а там скажут, что написать. Да и вообще, был я там, так что возьми карту ты! Да, такой дружеский подарок, только не вздумай отдать или показать ее кому попало, да и не говори об этом много, не любят этого.

С этими словами он протянул Арсу карту и резко встал, взглянув в потолок. Наш герой уже было открыл рот, чтобы спросить что-то, но тут грянула сирена к началу работы, и Вязьман резко сказал:

– Опаздывать нельзя! Одна оплошность, и никогда не переведут!

***

Дома все было как всегда, также уныло и однообразно. Тихой неспешной капелью барабанила в таз вода, сочившаяся с крыши, уныло на всю улицу вещало радио и то тут-то там сновали дети. Войдя в подъезд, Арс наткнулся на местного любимца – хорька по имени Бо, который хоть и питал симпатию к жителям подъезда, но при их появлении спешил ретироваться и наблюдать за происходящим с верхней площадки, забавно свесив голову. По какому-то непонятному стечению обстоятельств сегодня животное так не поступило, и как только заметило Арса, подбежав к ноге, стало выражать свое расположение. Это было крайне странно, да и сам дом казался каким-то не таким. Вроде бы все было на своих местах, но очень необычно, как будто и не его это дом был вовсе, а склеенный из картона на скорую руку. Тот же подъезд, тот же этаж, та же самая дверь, но чувства внутри все вызывает другие, будто подмена это все.

Не удержавшись, Арс дотронулся рукой до стены: ничего необычного – стена как стена. Зеленого цвета, немного мокрая и холодная, как всегда. Но беспокойство не отступало, да еще этот хорек, что пристал к нему и не отлипал до самого входа в квартиру. Закрыв дверь, он вроде бы оказался в привычной обстановке, но это ощущение было недолгим, через несколько минут из комнаты соседей вывалилась ватага детей, которые стали безудержно вопить и пронеслись мимо Арса на площадку. Тут были явно не только его дети, но и множество соседских, но все они почему-то не удосужились с ним поздороваться.

В остальном вечер прошел как обычно. Ужин, телевизор, ремонт и постель. Все встало на круги своя, и уже вскоре Арс забыл о том чувстве, что накрыло его с головой несколькими часами ранее. Выпив изрядную дозу спиртного на крыше во время ремонта протечек с соседскими мужиками, и проговорив до полуночи с ними о всякой ерунде, он в изнеможении завалился спать. Завтра его ждет точно такой же день как и сегодня, но прежде его ждал мир сновидений.

В этом сне, неимоверно странном и столь же иррациональном в главной роли выступал он сам, но был он вовсе не собой. Будто бы в его тело впихнули другого человека, и теперь командовал тот незнакомец, а у Арса и вовсе не было свободной воли. Снилось ему так же, что он говорит с этим необычным человеком с работы, который постоянно тряс головой, оглядывался, и нес всякую ерунду. А потом была долгая дорога домой. Дорога через пустырь по городским улицам, опоясанным со всех сторон картонными домами, что кренились от ветра и норовили вот-вот развалиться. Он вошел в свой дом, такой чужой сейчас, и с опаской посмотрел на стены, потом так же осторожно подошел и изо всей силы надавил. Стена поддалась, и каркас здания, потеряв всякую опору, начал рушиться…

Затем Арс проснулся.

Этот день был гораздо страннее всех остальных в жизни грузчика Арса. Во-первых, с самого утра его мучили мысли о том странном сне, а во-вторых, с самого утра он напряженно думал. Чего не случалось с ним уже очень давно, и эти душевные потуги в конечном итоге привели к тому, что к обеду голова сильно разболелась. Обедал он на своем обычном месте, но мерный ход мехов вверх-вниз уже не казался ему столь вдохновляющим, а отражался в ушах противным скрежетом. Правда, это было не все, что напрягало Арса в этот ненастный день. Обычно его обед проходил в одиночестве, и никто вам не скажет, что он не находил этот способ приема пищи вполне достойным. Ему нравилось есть одному, но сегодня он ждал.

Ждал он того человека, что вчера без спроса ворвался в его жизнь, он боялся этого случайного знакомого, но одновременно жаждал чтобы тот снова пришел в его ограниченный мирок и потешил сказками о лучшей жизни. Плюс события самого сна также не давали покоя. Арс начинал что-то подозревать, будучи уже ни в чем не уверенным, он подошел к стене и изо всей силы влепил по ней кулаком, но стена не поддалась, как это случилось в сновидении, а откликнулась лишь резкой болью в конечности. Было так больно, что в глазах даже потемнело и из ниоткуда возник портрет старого китайца, что наклонился с картины и со всего маха ударил его клюшкой по голове, что и привело Арса в чувство.

Потом все шло своим чередом. Ящики один за другим падали в погрузчик, и все что-то монотонно напевали, но Арсу не было до того дела. Он искал глазами человека, которого повстречал намедни, но как ни старался, найти его не удавалось. В пятиминутный перекур он поднял на общем обсуждении вопрос об этом странном незнакомце в вязаной шапочке, но все просто качали головами и говорили, что не видели такого. Это даже заставило нашего героя задуматься о свей вменяемости. Он отошел подальше от всех и сунул руку в карман по привычке перед тем как закурить, но пачки сигарет там не было, а было там нечто гораздо более интересное – та карта, что подарил ему Вязьман.

Карта была похожа на план действий при пожаре, что повсюду висели в цехах, но это, по всей видимости, был выход из административного крыла при пожаре, чего, понятно, никогда не повесят грузчикам. Зачем грузчикам знать, как выходить из административного здания? Ведь спасать они явно никого оттуда не будут.

Когда Арс смотрел на этот обрывок бумаги, в его сознание возвращались воспоминания. Сначала это больше походило на кошмарный сон, какие часто вваливаются в нашу действительность, стараясь поскорее пробудить нас, но потом эти отрывочные образы стали складываться в общую картину, и Арс пошел. Постепенно, пока он шел, осознание все больше напоминало о том, что это вовсе не он, и срочно нужно что-то сделать. Что именно, грузчик пока не знал, но чувство, что это нужно и очень важно, с каждым шагом наваливалось все больше. Когда он подходил к выходу у последнего погрузчика, туда, где и начиналась эта странная карта, прозвенел звонок с обеда. Тут же совершенно незнакомые люди начали махать ему руками и настойчиво напоминать, что нужно начинать работу. И тут Арс понял. Это уже случалось раньше.

Нет, не именно эта ситуация с перерывом, не именно эти стены и люди, но он, именно он, сделал что-то такое, что также повлияло на все вокруг. У него было прошлое, и сколь бы оно ни было загадочным, оно было прочнее этого картонного мира. Было чувство, что нужно просто идти, и Арсений пошел. Коридоры были как в тумане, бросало то в жар, то в холод, и в глазах не было четкости. Пот хлестал из-под вязаной шапочки, что каким-то макаром очутилась у него на голове. Заваленные мусором коридоры пытались увести куда-то от намеченного маршрута, а кое-что на карте было просто не разобрать, но шаг за шагом цель приближалась. Часто казалось, что он идет вовсе не в ту сторону, а порой возникала мысль о том, что гораздо проще вернуться обратно и просто грузить, но чувство внутри этого нового Арса не давало этого сделать. Пару раз казалось, что он запутался и вовсе выбился из сил, но после короткого перерыва он продолжал свое движение. Просто теперь была цель, которой раньше не было.

Когда уже казалось, что все это мираж, и ничего больше впереди нет, из ниоткуда нарисовалась дверь. Эта дверь отличалась от всех других, что попадались Арсу на пути, не похожа она была и ни на одну дверь, встречавшуюся ему до этого, но почему-то он знал, что это дверь офиса. Такая лакированная коричневая дверь под дерево, с металлической ручкой. Недолго думая, Арс дернул ручку и ввалился внутрь.

Атмосфера там отличалась от всего остального завода. По правде сказать, грузчик до этого не видел комнаты чище и ухоженней – вокруг играла музыка, и не было ни одной живой души. Посреди комнаты стоял исполинских размеров аппарат, вверху которого было две лампочки – зеленая и красная. В настоящий момент горела красная. Арс подошел к нему и внимательно оглядел. Агрегат был похож на робота из ретрофильмов, с огромным ртом и рядами зубов-створок. В разгар осмотра чудище неожиданно сказало:

– Ваше прошение! – И створки зубов разъехались в разные стороны.

Нужно было что-то положить туда, но ни бумаги, ни ручки у Арса не было, хотя нет, бумага-то как раз у него была – этот клочок карты, на котором с другой стороны было немного свободного места. Отлично, нужно было лишь отыскать, чем написать, но комната была идеально чистая, и ручек не наблюдалось.

Неужели на этом все? Арс уже было сдался, но другой человек внутри него сильно ударил в живот, так, что пришлось обернуться – в дальнюю стену был вмонтирован камин. Камин – значит огонь, огонь – значит уголь. Двумя огромными шагами он подскочил к дальней стене, схватил небольшой уголек и уставился на клочок бумаги.

Что писать? Места было немного, хватит всего для одной фразы.

Хочу повышения? Зачем ему теперь повышение, если нет уверенности, что это действительно он? Так что же писать?

Тщательно выводя каждое слово Арсений, а теперь он был почти уверен, что это его имя, написал: «Хочу выбраться отсюда».

Аппарат ждал уже с нескрываемым нетерпением, и с ловкостью мартышки Арс закинул бумажку в уже закрывающиеся створки. Робот сначала загудел, а потом затрясся и изрек с придыханием и даже как-то надрывно: «Вы у-у-у-уверены?»

Да будь что будет, подумал Арс и выкрикнул на всю комнату: – «ДА!» Отступать было уже поздно. Мигом выключилось люминесцентное освещение, стало темно и как-то слишком тихо, видно было лишь красную лампочку на голове робота. Вот, видимо, и все, пятясь, подумал Арсений, когда красная лампочка резко погасла и зажглась зеленая.

«Ваша просьба одобрена!!!» – уже совершенно нереальным голосом сказал аппарат, и все погасло.

Не было никаких чувств – ни пространства, ни времени, Арсений попытался что-то сказать, но не услышал своего голоса, попытался нащупать стены, но и их не было. Он побежал, и бежал до тех пор, пока совсем не выдохся. Было страшно, но еще страшнее было ощущение, что пола под ногами нет. Арсений летел в полной тишине и темноте куда-то вниз, хотя летел ли он – было также вопросом, поскольку никаких ощущений он не испытывал. Осознавалось только одно – должно произойти что-то важное, гораздо важнее того, что случалось с ним много-много лет подряд…

Глава 5. Кредитлэнд

Мимо проплывали города и станции метро, и все шло будто бы своим чередом. Через сладкую негу полудремы Арсений прекрасно понимал, что спит и видит обычный сон. Как все обычные люди, и это было приятно осознавать, думать, что наконец-то попал в реальность и вокруг ни тени другого мира. Живые люди, которые теперь куда-то стремились. Все было видно во взгляде – он стал живее, и касалось это не только выражения глаз или интонации в разговоре, это было и про самого Арсения, который так долго был кем-то другим, что счастлив был стать самим собой.

Сейчас он ехал на работу, и со вчерашнего рабочего дня прошла всего одна ночь, которая обернулась для него посещением нового мира. Кстати, пришло время отчитаться за прогул. Но он был рад даже такой досадной мелочи, и вообще все казалось таким родным и радостным, что он трепетал от счастья. Выйдя за две остановки до своей станции, он решил немного пройтись и подышать свежим воздухом, который показался неимоверно легким и чистым.

Арсений гулял по улице. Вокруг щебетали птицы, светило солнце, все было так замечательно, что хотелось петь и плясать от счастья и через несколько минут, не выдержав этого наплыва чувств, он вприпрыжку поскакал вперед, напевая какую-то глупую песенку. Все казалось родным и близким, все радовало и даже прикосновение к ручке входной двери офисного здания показалось слишком правдоподобным. Арсений пожал плечами и вошел.

Весь день его мучила чрезмерная работоспособность, что вызывало зависть всех коллег, но даже это обстоятельство почему-то радовало. Удивительно, но за прогул его даже не отчитали, а вечером выписали благодарность за проделанную работу, ну просто триумфальное получилось возвращение. На всех парах наш герой понесся домой, даже не поскупившись на такси в такой час.

Сидя вечером у камина и глядя в окно за бокалом вина и очередной заумной книженцией, что могла показаться интересной только лишь нашему герою, он думал о многом. Думал о том, что потерял, выбрав такой путь, думал о том, куда это может привести, и что будет дальше. Он ждал предстоящего Путешествия с замиранием сердца, но одновременно страшился его. Читая о том, как первый путешественник в свое время пересек Галактику, он думал о том, что этот фантастический роман может оказаться вполне правдивым, если взглянуть на него под другим углом. В голове путались мысли, ведь у человечества столько грехов, и миры, уже открытые им, могут показаться легкой прогулкой по сравнению с тем, что могло ждать впереди.

В дверь позвонили, и только тогда Артем заметил, что комната стала слишком огромной для его квартирки, и камин как-то не вязался с повседневными условиями быта. Даже медвежья шкура, на которой он сидел, была слишком мягкой, неестественно теплой и успокаивающей. В догадке его убедило еще одно обстоятельство – несмотря на то, что в дверь бешено трезвонили, пойти открывать Артем не спешил, он попросту не мог сдвинуться с места, безмолвно уставившись в книгу. Собственно, ни названия, ни сюжета ее он уже не помнил, и это наталкивало лишь на одну мысль – он спал. Это не было похоже на пребывание в мире Пути, значит, это был обычный, чрезмерно яркий конечно, но сон, чего так давно не случалось. В дверь звонили, а значит, находился он у себя в квартире, просто еще не просыпался после возвращения.

Это так удивило и одновременно разозлило его, что он закричал от ярости. Весь день – такой необыкновенно яркий и удачный, который, как ему показалось, он прожил в реальном мире, оказался лишь сном? После такого, в чем вообще можно быть уверенным? И как теперь проснуться?! Он вполне ощущал все, что происходило вокруг, но пошевелиться не мог или мог, но получалось совершать лишь определенные действия – к примеру, пить вино или читать книгу. Все это было несколько театрализованным, он ощущал себя главным героем какой-то сцены, но одновременно был и марионеткой. Желание и его рука, словно прикованная к прочной нити, поднесла бокал ко рту, еще одно усилие, и книга очутилась рядом с лицом. Ощущение, знаете ли, не из приятных.

Что-то нужно было делать, ведь после всех догадок оставаться в этом намагниченном сновидении становилось просто невыносимо. Хотя, признаться, камин и бокал вина очень вдохновляли: эдакое стремление к богатой жизни с ее излишествами. Арсений бешено затряс головой, точнее, попытался. Вышло смазанное и медленное движение, похожее на то, как собака стряхивает лишние слюни, даже смешно как-то. По крайней мере, проснуться по-прежнему не удалось. Тогда он попытался встать со своего импровизированного трона, но и тут его постигла неудача. Ноги не слушались.

– Черт! – В сердцах воскликнул он, и тут же почувствовал, как все естество затряслось и завибрировало, затем послышались отдаленные крики, которые все нарастали. Звуки были явно не местного происхождения, так что вывод напрашивался сам собой – кто-то его будил, и нужно было немного помочь этому доброму человеку. Собрав все оставшиеся силы, он открыл глаза.

***

Вокруг была скромных размеров обычная квартирка, которую Арсений так привык называть своей. Правда, звуки и вибрация никуда не делись – его изо всех сил тряс из стороны в сторону седоватого вида старик китайской наружности и в сердцах кричал: «Просыпайся! Просыпайся, я сказал! Ты еще с нами! Прием?!?»

Это показалось настолько комичным, что Арсений не выдержал и рассмеялся.

– Ф-ух! Слава богу! – ответил старец и, наконец, прекратил свои рубленые телодвижения.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты вовсе не похож на мудрого китайца? Нет, ты конечно внешне выглядишь как этакий Лао-цзы, но как только откроешь рот, то выдаешь мысли покруче любого тинейджера, – все так же хохоча на постели прокричал Арсений.

Это то ли задело старика, то ли заставило задуматься, но он, резко развернувшись, отправился на кухню и начал по привычке что-то кухарить, не проронив при этом ни слова. В это время Арсений лежал на своей кровати, обхватив голову руками, и безуспешно пытался унять боль, которая с пробуждения раздирала ее напополам. Скорчившись в позе эмбриона, ему ничего так не хотелось, как чтобы эта боль отступила, но, сколь бы огромные усилия он не прилагал, ничего путного не происходило. Вскоре старец вышел из кухни, и в его руках была зажата резная металлическая кружка, которой Арсений до этого ни разу в жизни не видел. Старик протянул кружку, но не сказал ни слова, было заметно, что он немного обижен.

От этого неизвестного отвара неприятно и резко попахивало, но было ясно что выпить его придется. Наш герой ухватился за кружку и влил ее содержимое внутрь, вкус был ничуть не лучше запаха. Поежившись и вернув кружку, Арсений сел, и в его глазах помутилось. Реальность вновь стала зыбкой, вокруг его подул вполне осязаемый ветер, который нес за собой, завихряясь, кусочки тумана и какой-то неведомой реальности. Эти кусочки, тем не менее, выполняли свои функции: они подбирались по цветам, которые подходили к окружающей обстановке, и становились точно на место. Только теперь Арсений заметил, что некоторых частичек его комнаты попросту не хватает. К примеру, пространство около шкафа было неразличимо-серого цвета, а на зеркале, вмонтированном в его дверцу, также не хватало частей, дыры уродливо зияли посередине, не позволяя миру отражаться в нем.

Когда кусочек обретал место в этой круговерти, это приносило некоторое облегчение. В итоге влияло на головную боль, которая понемногу отступала, и чем больше частей мозаики собиралось воедино, тем становилось легче. Вскоре последний кусочек обрел свое место, и рябь с непрекращающимся невидимым ветром резко отступила, оставив место мерному постукиванию в висках и легкости во всем теле.

– Что за ерунда? – воскликнул Арсений. Такого действия снадобья он не ожидал.

– Мир нужно собрать, – сказал китаец, – нельзя безнаказанно создавать новые измерения и никак не задеть реальность. Путь – это конечно не мир, созданный лично тобой, но он также меняет все вокруг, и в умах людей, и осязаемую сущность. Возможно, когда ты вернешься в следующий раз, будет не хватать не только частички зеркала, а самого шкафа. А если будешь совсем неосторожен, то может вычеркнуть и себя самого.

Арсений слушал его, открыв рот, и все пытался осознать, о чем толкует Учитель, но понимание пока маячило где-то рядом.

– Ну что, мысль поинтересней тинейджерской? – ехидно спросил тот и погрозил пальцем. – Теперь слушай внимательно. При прохождении Пути есть один неприятный момент. Так как сам Путь есть ни что иное как переплетения мира снов и реальности, то, будучи участником всего этого, ты можешь очень просто запутаться. Та невидимая грань между сном и бодрствованием, что раньше была так ощутима и понятна, теперь станет зыбкой и придется разбираться, где ты сейчас, по ту или эту сторону. Сны необходимы, так как только сны дают ответы, поэтому придется мириться и учиться отличать явь от сновидения. Это одна из ступеней познания Пути.

Осознание медленно накатывалось, завладевая вниманием Арсения, было совершенно ясно, что это именно то варево помогло вновь вернуться в исходное состояние, и что только Учитель мог помочь вникнуть в происходящее. Теперь стоило напряженно следить за словами, чтобы ненароком его не обидеть. Старец тем временем продолжал: «Здесь начинается следующий этап Пути, и ты уже не будешь так беспомощен, как раньше. Медленно, хоть вначале ты и не будешь этого понимать, ощущение подмены придет к тебе, и в конце концов ты вспомнишь, кто ты есть на самом деле. Но скорее всего пока не будешь понимать, зачем ты находишься в том мире. Дальше задачи будут сложнее и запутанней, мир станет реальней, но тебе будут помогать – там будет два помощника, первый и самый могущественный – это реальность, она будет пробиваться сквозь завесу времени, чтобы вернуть тебя обратно, а второй помощник, не такой явный, появится и исчезнет, но именно благодаря ему ты поймешь, где находишься.

Арсений по-прежнему находился в состоянии прострации, он до сих пор был и в мире завода и в сверхреальном сновидении, да и действие загадочного зелья еще не закончилось. Будто бы предвидя состояние своего подопечного, старец сказал: «Сейчас не время для вопросов, сейчас твое время, и ты волен им распорядиться, как пожелаешь, лично я бы на твоем месте поспал, но решать только тебе. Ты лежи, а я тут приберусь немного, ну и кавардак! И наверняка никто не кормил твоего питомца, ведь так? Ну конечно, позаботиться о животном – это не наше, пусть другие об этом думают!»

– Извини… – уже закрывая глаза, промолвил Арсений, и глубокий темный сон накатился на него непреодолимой лавиной.

Спал Арсений долго, наверное, дня два. С этим Путешествием он вовсе потерял счет времени. Вроде бы, когда он провалился во второй мир, был понедельник, а сейчас на заботливо передвинутом кем-то календаре царил четверг, хотя кто знает, когда этот календарь был передвинут. Может неделю назад? Или месяц?

С другой стороны, чувствовал он себя неплохо – голова не болела, да и ноги не были затекшими, как это часто бывает после долгого сна. Арсений попросту смотрел вверх, на облупленный, слегка желтоватый потолок, пока полностью не убедился, что это именно его потолок, его стены, его квартира, его реальность. Потом был беглый осмотр – здесь действительно стало чище, но не так идеально, как в его недавнем сне. К примеру, в самом дальнем углу до сих пор валялся невесть когда брошенный туда носок, который, по всей видимости, китаец трогать побрезговал. Из кухни, с вершины холодильника на него испытующим взглядом смотрел хорек и попутно грыз прутья клетки. Как только Арсений привстал с кровати, животное издало невнятный звук, который означал то ли приветствие, то ли укор в чем-то. Незамедлительно наш герой покормил своего питомца и погрузился в тяжкие размышления о своем положении. Учитель сказал, что следующий этап Пути настигнет его совсем скоро, так что выходить на работу не было никакого смысла, да и был ли смысл идти работать вообще с такой жизнью?

Заглянув в холодильник, Арсений понял, что все же стоит, ведь перед уходом старец не погнушался гостеприимством и плотно перекусил, добив последние запасы Путешественника.

– Тьфу! – выругался Арсений и заглянул в кошелек. Там картина была не намного лучше. Нужно было что-то делать, что-то предпринять здесь, чтобы не остаться без штанов, и за спасением планеты не потерять себя самого. Не остаться иссохшим анорексиком, лежащим в кровати, не в силах что-либо предпринять. Первым делом Арсений отправился на работу и, сославшись на болезнь, испросил небольшой отпуск в счет будущего, что обеспечило ему время и немного денег, затем на полученные средства он забил холодильник долго хранящимися продуктами и даже устроил генеральную уборку с чисткой клетки Бо, что далось с неимоверными усилиями. Все засияло, и сама жизнь показалась не такой безнадежной, даже хорек теперь не ворчал и не поглядывал злобно на Арсения из угла клетки, а лез ласкаться каждый раз, когда тот выпускал животное погулять.

Наш герой читал книги и даже купил себе доску, на которой решил помечать каждый из этапов Пути, и что он знает о Пути вообще, ведь, в любом случае, он был не первым и не последним Путешественником, которому выпала такая участь. Не сказать, что это было просто – каждый раз пытаться объяснить новому библиотекарю, что же тебе нужно, и когда, в конце концов, тебе приносили пыльную книгу, понимать, что в ней написано с гулькин нос, да и правды в написанном немного. Но с каждой прочитанной книгой на доске появлялись новые пометки и прямая, что раньше была слишком однозначной, теперь приобретала множество ответвлений, которые пока не были связаны друг с другом, а иногда даже противоречили здравому смыслу.

Так прошла неделя, полная открытий и умозаключений, и вот на исходе дня, лежа на кровати с маркером за ухом и ломая голову над следующим шагом, Арсений стал замечать, что что-то не так. Сначала он подумал, что это опять пресловутый сон, который был реальнее реальности, но потом он потрогал ковер и тот, к превеликому сожалению, не был нереально мягким. Затем появились звуки, которых он никогда не слышал ранее, и которые никак не могли родиться в этой реальности. Они влекли его за собой, звали, и наш герой даже попытался мысленно последовать за ними, но не смог пошевелить ни одной частью тела.

– Похоже началось! – только и успел подумать он, как ощущение кровати под ним исчезло, и он оказался словно подвешенным или парящим в невесомости. Потом пришло головокружение, но кружилась не сама голова, а все вокруг нее – это было великолепно и одновременно пугало. Улыбка расплылась по лицу Арсения. Это новый мир, он чувствовал его, и этот мир звал его. Потом кровать резко появилась вновь, но она была слишком мягкой, и зыбкой. Уже не будучи снова собой, Арсений стал тонуть в собственной кровати, и сладкая нега нахлынула на него, увлекая в далекие дали, а потом глаза безвольно закрылись.

***

У вас когда-нибудь было ощущение, что вы проснетесь совсем не в том месте, где должны были быть?

Признаться честно, последнее время меня это гложет постоянно, все будто не так, неправильно, словно внутри меня живет несколько человек. Раздвоение личности, если хотите, а этот песок, он повсюду. Проклятый песок. Кто мог придумать такую глупость, как возводить здания из песка? Нет, с одной стороны-то, оно конечно дешево, но вам не кажется, что минусов от такого строительства несомненно больше. Никто же не будет со мной спорить, что здания получаются крайне недолговечными и ломкими? Что больше двух этажей из песка не построишь, как ты его не укрепляй, и самое главное – песок источает очень много пыли. Этой пыли иногда так много, что поднимается пыльная буря, и людям приходится сидеть дома по нескольку дней.

А знаете, что во всем этом наиболее странно? Нет, вовсе не способ строительства, это-то, как раз, может быть оправдано в таких случаях, как недостаток других строительных материалов. Самое странное во всем этом то, что рассуждает на такую тему простой мальчик, которому осталось еще несколько часов до подъема.

Сам Арсений всегда знал, что отличается от других сверстников, по какой-то причине, которая была не ясна ему до конца. Он пытался рассказать о своих подозрениях родителям и друзьям, но все только отмахивались от него и его убеждений, говорили, что это подростковые шалости, не более, и что скоро все это пройдет. Внешне он вроде бы не отличался от всех остальных: обычный парень лет шестнадцати, в меру привлекателен и растрепан, как это бывает в таком возрасте, но одно отличало его от всех остальных. Он думал. Думал слишком много для своего возраста, и слишком о многом.

Ведь что нужно для счастья в шестнадцать лет? Да по сути ничего, чтобы друзья были рядом, и была какая-нибудь девушка, и неважно, что происходит вокруг. Не должно быть никакого дела до политики, а тем более до философии. Не должно возникать мыслей «Почему я здесь?» и о том, что с этим миром что-то не так. Тем не менее, Арсений не мог об этом не думать. Состояние подмены преследовало его, начиная с тринадцати лет, и в последнее время только усиливалось. Это стало его жизнью, частью его жизни. Как тот секрет, что хранят веками, и который может начисто все изменить. Он хранил это в себе.

Тем временем пришло время вставать, и не прошло и получаса, как все семейство ворвалось в комнату сына, чтобы поднять его с постели и отправиться в торговый центр. Как же Арсений ненавидел эти торговые центры – эти машины для вытягивания денег, которых и так не было, и не могло было быть в принципе, что также тяготило его. В этом мире человек был должен с самого рождения, и как это получалось, известно было разве что центральному хранилищу данных. Все городские агломерации собирались и разрастались около «машин кредитов», как в древние времена люди селились подле рек.

Люди брали кредиты – огромные очереди, тянущиеся к машинам кредитов, были ярким тому подтверждением. Новый квартал – новая кредит-машина, и новые очереди к ней. По сути, никто толком не знал, откуда они появляются, и кто их обслуживает. Эти машины просто возникали. Выглядели они как огромный гидрант посреди улицы, увенчанный мониторами, на которых можно было хорошо и удобно проверить свой счет, задолженность и допустимый лимит по взятию кредитов. Это было единственным сооружением не из песка во всем городе, и к нему из ниоткуда тянулись мириады проводов.

Арсений всегда хотел знать, куда эти провода тянутся, но, сколько не старался, не смог выследить их маршрута, так они были запутанны. Даже если проследить примерное направление до окраины города, то они уходили в никуда, в пустыню и терялись за горизонтом. Вообще, для мальчика всегда было загадкой, почему этот город был построен именно в пустыне, ведь есть множество других, гораздо более пригодных для проживания мест, где не приходилось бы платить такие баснословные суммы за добычу и подвоз питьевой воды, и обеспечение жизни. Наверное, если бы не эти два пункта, то у местных жителей и получилось бы расплатиться со своими долгами, но ведь вода нужна сейчас, да и без очистки воздуха и электричества тоже не прожить. Поэтому о том, чтобы уехать не могло быть и речи, ведь переехать в другое место можно было только отдав все долги, а таких были единицы. Да что там единицы, о расплатившихся с долгами ходили легенды, мол, что они автоматически становятся государственными служащими и попадают в управленческий аппарат тех самых кредит-машин, как наиболее одаренные.

Дело в том, что начиная с рождения, родители брали на тебя кредит за пребывание в роддоме и послеродовой палате, так как к их возрасту уже не могли позволить себе такие затраты. Кроме того, закон позволял брать кредит на нужды ребенка за счет самого новорожденного, а так как родители к тому времени уже по уши увязали в собственных долгах, другого выбора у них просто не было. Когда ребенок подрастал, то уже вынужден был не просто расплачиваться по своим прошлым долгам, но и брать новые, чтобы жить и усиленно работать, чтобы хоть как-то расплатиться. Потом у него появлялись семья, ребенок, и все повторялось снова и снова. Так жило не одно поколение и, похоже, люди уже успели позабыть, что жить можно как-то по-другому.

Однако, сколь бы грустным это положение ни казалось, люди перестали это замечать. Они радовались жизни как могли, что только усугубляло их положение. Вся зарплата уходила на оплату кредитов, так что другого выхода, как брать новые, не оставалось, и каждый сам рассчитывал, сколько он готов потратить. Долги родителей ложились на детей, так что в некоторых семьях задолженность была просто баснословной и при запросе в кредит-машине вылезали сотни лет оплаты, но это уже никого не беспокоило. Торговые центры, понастроенные всюду, только усугубляли положение. Все свободное время люди шатались то тут, то там и присматривали очередную безделушку, которую могли себе «позволить», глубже погружая себя в долговую яму. Именно поэтому Арсений так ненавидел эти места. Любой поход в торговый центр, который был обязательным для его семьи в выходные, оборачивался для него катастрофой. Сам он ничего себе не покупал и не просил. Ему ничего из этого не было нужно, но больше всего он не мог понять всех остальных, что покупали эти безделицы. Бродя по огромным сводчатым залам торгового центра, он недоумевал. Он всегда покупал только самое необходимое, и не мог понять, зачем людям нужна шестая кофта или более дорогой телевизор. В его шкафу висел один комплект одежды и стояла одна пара ботинок, а все остальное казалось ему излишеством. Все эти блестящие и струящиеся вещи, которые невозможно было носить в этой ужасной пустыне, или огромные статуи. Зачем это все было нужно, если даже не принадлежало владельцам и кредит-машина в любое время могла отнять все, если б посчитала, что лимит превышен. Или человек, например, вдруг потерял работу. Получалось, что все были рабами своих вещей, которые контролировались сверхумными хозяевами кредитных машин. Те, кто это придумал, были гениями и Арсений, как ему было ни горько, признавал это.

Но у него была мечта – расплатиться наконец-то со своими кредитами и уехать из этой негостеприимной пустыни. Только вот как это осуществить, он пока еще не знал. На каникулах, он устроился на работу – разносчиком прессы, но его выплаты были настолько малы, что только расстраивали, а ведь на эту сумму год от года набегали проценты. Но отговорить родителей что-либо ему покупать, было крайне сложно. Они не понимали, с чего это их сын так себя ведет, и все время что-то покупали, покупали, покупали… Конечно, за его деньги, ведь до восемнадцати лет счет принадлежал им. Правда, в последнее время его силы будто бы удвоились, уверенности прибавилось и вот уже несколько дней он работал в несколько смен, разнося газеты людям и наблюдая за поведением кредит-машин. Арсений даже взял несколько ночных смен, чтобы выследить тех, кто обслуживает эти аппараты, но, как ни старался, застать их за работой не мог.

Аппарат попросту светился в темноте в тестовом режиме, прокручивая рекламу товаров и услуг, что были заложены в него программой. Не помогла даже небольшая шалость, когда он ногой якобы случайно оборвал провод, ведущий к этому гидранту, а ведь за порчу машины полагалась высшая мера наказания – смерть. Но все обошлось, и никто не побеспокоил семью Арсения. Этих людей в черных комбинезонах боялись не меньше, чем самого Апокалипсиса. Они приходили ночью за теми, по поводу кого приговор был уже вынесен и никто этих несчастных больше не видел…

Будет не лишним упомянуть, что мальчику что-то помогало всю жизнь. Будто бы его ангел-хранитель решил поработать внеурочно. Ничем другим, как везением назвать это было нельзя, но в самые трудные моменты внутренний голос шептал ему, что делать. Если Арсений незамедлительно прислушивался к этому призрачному защитнику, то ситуация непременно оборачивалась в его сторону. Вот и сейчас, передвигаясь по улицам к очередному клиенту пресслужбы, с перекинутой через плечо сумкой с газетами, он словно услышал чей-то невнятный шепот: «Обернись!». Арсений тут же обернулся, и на него валуном обрушилось видение. Так бывает, когда луч солнца ударит в глаза после непроглядной темноты, и ты уже не видишь, что происходит вокруг. Ты можешь только догадываться, а твое воображение уже рисует картину того, что могло бы происходить вокруг.

Так произошло и в этот раз, только увидел он вовсе не пустыню, в которой не должно было быть жизни, и не город из песка и тумана, в котором вынужден был жить, а чистые улицы мегаполиса. Сверху, не продираясь через слой пыли, светило яркое солнце, и воздух, который он вдыхал, вдруг оказался таким чистым, что захотелось даже снять респираторную маску, ставшую неотъемлемым аксессуаром в этом мире.

Было так легко идти вперед, не продираясь через вечно дующий ветер, метущий пыль тебе наперерез, что Арсений невольно улыбнулся. Люди, которых мальчик видел вокруг, были не закутаны во множество одежд, чтобы песок не пробрался к телу. Достичь этого все равно было невозможно. Эти, так знакомые и родные ему люди, были какими-то воздушными, легкими, они были… Свободны! Да, они тоже подходили к кредитным машинам, которые здесь назывались банкоматами, и забирали у них деньги в том количестве, в котором хотели, даже не задумываясь на этот счет. Но здесь люди были хозяевами машин, а не наоборот, здесь все было так, как давным-давно мечталось Арсению… И он подошел к одной из таких машин и ввел свое имя.

– Ваша задолженность равна нулю! – изрекла она, а наш герой даже слегка подпрыгнул от счастья и закричал:

– Да-а-а-а! – и открыл глаза.

Вокруг была все та же песчаная улица, и люди были все так же укутаны во множество одеяний. Он стоял посреди дороги со снятой респираторной маской, и песок уже начинал поскрипывать на зубах. Стало неимоверно обидно, и на волне эмоций Арсений побежал к кредитной машине, около которой почти никого не было в очереди. Растолкав собравшихся, он с лету вставил в приемник карту и ввел свой пароль. Аппарат задумался, и, немного нагнав паники, наконец, выдал выписку счета. Арсений был настолько взбешен, что чуть не разбил сенсорный монитор, он был должен несколько сот тысяч.

Как же так? Это видение было так реально, что он уже почти в него поверил, как в вещий сон. Реальность накрыла его так неожиданно, что он попросту не мог теперь адаптироваться. Под злобные тычки и выкрики собравшихся в очереди к кредит-машине, он поплелся работать.

***

После пережитого у Арсения болела голова, и движения стали какими-то размытыми. Тот мир, который он видел, был реальным и таким же настоящим, как и тот, в котором он находился. Но это было лишь видение, лишь момент просветления или помутнения – кому как покажется. Он шел по улице к пункту назначения – огромному особняку на окраине города. Было даже странно, зачем такому человеку заказывать столько макулатурной «желтой» прессы, которую Арсений ежедневно разносил по домам страждущих, получая за это чаевые в виде новых кредитов. По ходу движения где-то на периферии зрения мелькнуло что-то знакомое. Это нечто неуловимо помогало надеяться на то, что видение было не просто помутнением рассудка. Черная вязаная шапочка… Разносчик газет по какой-то непонятной причине узнавал ее. Она была частью загадки и частью ее неминуемого решения. Правда, как Арсений ни старался догнать или хотя бы разглядеть лицо владельца, у него ничего не получалось. Владелец вязаного изделия ловко проскакивал между толпой обывателей и с легкостью ламы двигался вперед. Поворот, еще один прямой отрезок, и наш герой уже в прямом смысле бежал за незнакомцем, который был сейчас самым знакомым человеком на планете.

Откуда Арсений мог знать этого человека? Почему его вязаная шапка была столь знакомой, казалась спасением? Все эти вопросы Арсений хотел задать незнакомцу после того, как догнал бы его. Казалось, взгляни он в лицо этому человеку, и все разрешится само собой, и все встанет на свои места. Станет правильным, а не тем, чем было до этого. Но чем больше мальчик думал об этом, и чем больше углублялся в эту погоню, тем больше он терял этого человека из виду, и вскоре, в последний раз шапка мелькнула на уровне ног, углубляясь в подвал какого-то песчаного здания.

Скользнув за ним, наш герой оказался напротив старой пескоцементной двери, которая держалась на честном слове и двух скрипучих петлях, за ней была пустота и полумрак. Пришлось зажечь карманный фонарик.

Как, по-вашему, должно выглядеть подполье? Наверное, на ум приходит что-то темное и сырое, что-то не совсем приятное. Вокруг витает напряжение и страх, ведь люди не просто так находятся в подполье. В большинстве случаев там прячутся, бегут от чего-то или от кого-то. Первое впечатление от этого помещения было именно таким – вокруг было, мягко говоря, сыровато, по углам развевалась уже давно покинутая своими обитателями паутина. Арсений вошел в это помещение, и дверь за ним сама собой закрылась, оставив его в темноте, наедине со своими мыслями. Когда глаза понемногу привыкли к полутьме вокруг, вдали стал еле различим просвет. Арсений осторожно двинулся туда, и чем больше он углублялся в это необычное помещение, тем четче ощущал, что здесь что-то не так. Вскоре он понял что именно – это были стены. Да, стены здесь были не из спрессованных песочных блоков, как в подавляющем большинстве домов, а отделаны они были деревом. Да-да, настоящим деревом, которое мог себе позволить только самый богатый из людей этой пустыни. Дерево, правда, было не первой свежести, и время вкупе с сыростью уже делали свое дело, превратив былое великолепие в разъеденный, почерневший остов здания. Дверь, к которой подошел Арсений, была тоже деревянной, и снизу, там, где она прилегала к полу, сочился неестественный свет, которого быть там вроде бы не должно. Немного набравшись храбрости, разносчик газет толкнул дверь, и со скрипом она отворилась настежь.

Из залитой люминесцентным светом комнаты на Арсения смотрело несколько человек. Былое оживление, которое, по всей видимости, царило здесь ранее, резко утихло, и все внимательно уставились в темный дверной проем. Видимо, гости здесь были не частыми и не столь желанными. Вокруг витал теплый и приятно пахнущий дым, что исходил из каких-то причудливых приборов, трубки от которых валялись на полу то тут, то там, и люди то и дело подносили их ко рту и вдыхали. Потом их глаза закатывались, и дым валил из носа и рта, заполняя все пространство вокруг, на секунду скрывая человека от посторонних глаз. Арсений не знал, как называется такой прибор, но где-то внутри он помнил, что давно встречал нечто подобное, и это не до конца стерлось в его памяти.

После минутного затишья и обмена многозначительными взглядами, к Арсению из толпы этих невнятных личностей вышел человек, и выглядел он самым эксцентричным из собравшейся компании. Длинный шарф был два раза перекинут через шею, обычные голубые джинсы и фланелевая рубаха с коротким рукавом, которая никак не вязалась с климатом жестокой пустыни. На лице его красовались очки, хоть в полутемном подвальном помещении в них не было прока, и улыбка, которая загадочно блуждала в уголках его губ… Казалось, что он знает столько интересных вещей, что неосознанно проникаешься к нему, если не уважением, то симпатией точно, и после уже ловишь каждое слово как завороженный.

– Доброго дня! – начал он и резким движением пожал Арсению руку, похлопал по плечу. – Какими судьбами оказались в нашем захолустье? Пригласил кто или сами?

– Я шел за человеком, он был мне знаком. Такой…, в вязаной черной шапочке, он здесь?

Человек удивленно посмотрел на разносчика газет и недоуменно произнес:

– Черная вязаная шапка? Сейчас подумаем… Вам не кажется, что в нашей пустыне ходить в вязаных шапках, по крайней мере, глупо и непрактично. Этот песок, знаете ли, он везде! – поморщившись, он продолжал, – тем не менее, хоть этот человек, к превеликому сожалению, и не был мне знаком, я, пожалуй, представлюсь, – Лука, руководитель свободного подполья.

– Арсений, просто Арсений. Без титулов. Работаю разносчиком газет.

– Так это же великолепно! Такой молодой, а уже работаешь, молодец! Небось, уже набрал кредитов и ездишь на авто? – с иронией изрек он, и весь зал разразился раскатистым смехом.

– Нет, я стараюсь избегать кредитов, у меня и так есть все, что нужно, а деньги я зарабатываю, чтобы расплатиться с долгами.

– Какой же умный парень, и еще с мечтой. Правда, неосуществимой. Теперь я понимаю, почему ты здесь, сама природа тебя привела к нам. Ты когда-нибудь слышал о свободном подполье?

Арсений пытался припомнить что-то подобное, и казалось, что краем глаза он постоянно замечал нечто похожее: на вырезках газет, а в основном в терминалах кредит-машин. Да, именно там он и видел упоминание о подполье – выписки долгов их счетов, исчисляющиеся в миллионах и предупреждение, что вступление карается смертью.

– Да, я видел ваши фотографии на экранах кредит-машин, видел, сколько вы должны. И как вы можете называть себя «свободными»?

– Очень глубокие слова для мальчишки, – будто бы подосадовал Лука, – но посуди сам, должен лишь тот человек, что признает свои долги, а мы отрицаем их существование. Отрицаем общество с его законами и не желаем пользоваться его привилегиями, поэтому мы ничего не берем и ничего не должны. А деньги, которые мы можем заработать, мы тратим только на себя, и живем, как видишь, припеваючи!

Наша философия – стремление к удовольствию. Любой человек стремится быть удовлетворенным – сытым, любимым и самодостаточным. Мы даем пришедшему к нам все это, и его долги отходят на второй план, забываются и улетучиваются. Мы работаем коммуной там, где никто не берется, и получаем за это настоящие деньги и привилегии, о которых остальные могут только мечтать. Смотри, у нас чистый воздух, из кранов течет вода, и стены обшиты деревом! Ты где-нибудь еще видел такое?

– Если честно, нет, даже в государственных учреждениях повсюду песок. Так что, вы хотите сказать, что государство знает о вас? Откуда же такие деньги, и почему тогда везде на афишах вас разыскивают и грозятся убить?

– Тут все гораздо проще, чем ты думаешь. Мы нужны государству как антипод, как что-то неправильное и плохое, как враги. Иначе обществу не с кем будет бороться, и люди начнут задумываться, что вокруг них что-то не так. Они по уши в долгах, и какой десяток лет ничего не происходит. Для этого нужны мы – мы изредка мелко пакостим и что-то ломаем. Иногда устраиваем небольшие фейерверки, акции. Рушим здания, в которых никого нет, а те самые газеты, что ты разносишь, и телевизоры, что вы так усердно покупаете в кредит, раздувают все до уровня катастрофы. Народ, сплотившись против общей угрозы, еще плотнее сожмется в кресле. Ведь кто их будет защищать от таких подонков как мы, как не государство, не полиция, не армия? Мы элемент системы – необходимый элемент, без нас части мозаики не сойдутся воедино, не будут крепко держаться, как склеенные эпоксидкой. А самое главное… Главное для всех нас, и может стать главным и для тебя – мы никому ничего не должны. Посмотри: мы наслаждаемся жизнью в круговороте этого дерьма, и всех это устраивает.

С этими словами он поднес трубку от непонятного аппарата ко рту и вдохнул в себя сизый дым, на секунду став зыбким, будто в тумане и протянул ее Арсению:

– Не хочешь попробовать? – великолепная штука, на секунду даже забываешь, что ты есть.

Мальчик взял трубку, не в силах сопротивляться этому харизматичному человеку, и что есть силы, вдохнул. Секунду все его тело противилось этому инородному веществу, но потом Арсений ощутил вкус, и тот увлек в пучину сладострастия. Тело будто бы «зарябило» под натиском нереальности такого блаженства, и разносчик газет непроизвольно улыбнулся. Потом он выдохнул этот чудесный дым, и тот заволок его непроглядной пеленой, через которую проступали чудные видения, но потом все развеялось. Арсению захотелось еще, захотелось ощущать это всегда, сколько было возможно, но Лука с легкостью гимнаста выхватил трубку и поднес ко рту. Тут же его тело «зарябило» – сейчас мальчику стало это особенно заметно. Это было похоже на помехи на телеэкране, или же на плохо записанную видеокассету, но от этого становилось жутко. Присмотревшись, он заметил, что все, кто вдыхали из этого чаноподобного агрегата дым, на секунду начинали «рябить», а потом разражались диким смехом. Арсению стало страшно. Посидев еще немного, он понял, что голова начинает кружиться, и спасти от этого может лишь дым, но, удержав себя в руках, он стал продвигаться к входной двери. Голова начала непримиримо бороться с телом, заставляя конечности вяло двигаться, а когда Арсений отказался повиноваться, то и вовсе заболела, будто ее ударили о стену. Люди вокруг вдыхали дым, «рябили» и смеялись, и Арсению стало так страшно, как не было еще ни разу в жизни. Тут же возникла закономерная мысль:

– А что, собственно, здесь происходит?

И вторая, которая словно не принадлежала ему самому, была какой-то чужой: «Это не тот мир, который ты ищешь.»

Арсений встал и, вежливо попрощавшись, стал пробираться к двери, у которой его настиг Лука и протянул ему руку с зажатой в ней карточкой. Это была непонятного рода визитка, на которой было написано имя, адрес и множество символов, значения которых Арсений понять не мог. Лука сказал:

– Теперь ты знаешь, где меня искать, если захочешь к нам присоединиться! – и похлопал мальчика по плечу, одновременно вдохнув дым из трубки и «зарябив».

***

Так быстро Арсений не бежал еще ни разу в жизни. Когда рука Луки, что лежала на его плече «зарябила» и провалилась насквозь через его тело – это стало последней каплей. Потом хозяин подполья привстал и засмеялся, и огоньки в его глазах так и плясали. Адские огоньки, принадлежащие не этому миру. Туда не хотелось.

Арсений посмотрел на визитку, которую дал ему Лука, и приступ отвращения охватил его. Он хотел забросить ее подальше, но ветер вдруг сам подхватил кусочек бумаги и, мгновенно превратив в песок, развеял на мелкие песчинки. Хотелось бежать домой, забраться под душ, хоть это и разрешалось только раз в неделю, а потом завалиться в кровать и не вспоминать о пережитом ужасе, но впереди ждала работа. Те газеты, что он нес в особняк на возвышенности, все еще были при нем, и их необходимо было доставить. Человек, который ждал их, явно тешил себя мыслью о свежей прессе.

По дороге нашего героя терзали мысли и невнятные воспоминания: в его кухне горел огонь, и он жил не в одноэтажном спрессованном доме, а в огромном многоквартирном исполине, и вокруг не было песка, ни капли этого проклятого песка, который ветер постоянно носил по извилистым улочкам городка. В этих мыслях-воспоминаниях у него была тайна, из-за которой он сейчас находился в совершенно другом месте, не там, где должен был быть. За этой тайной стоял он сам и еще множество людей, которые даже не были ему знакомы, а бред этих мыслей завершался на той же кухне, где в клетке жил точно такой же хорек, как и тот, что жил у Арсения здесь. Встрепенувшись, разносчик побежал дальше, чтобы разделаться с работой и дома повнимательнее присмотреться к хорьку.

Приближалась буря, это было заметно по напряжению, которое висело в воздухе и передавалось всем и каждому. Ветер усиливался, что так же не могло не напрягать, но не это служило главной причиной беспокойства. Песчаные бури в это время года – дело привычное: кто обратит внимание на несколько увеличившееся количество песка в воздухе? Но есть одна из них, о которой говорят уже давно, и ее боися каждый обитатель этих мест. Называют эту бурю «Эль Пасо», что на местном наречии означает «Уносящая Свет». Случается это бедствие раз в несколько десятилетий. Во время этой бури потоки песка настолько плотны и многочисленны, что не видно ни зги. Рассказывали даже, что вытянув руку, невозможно разглядеть своих пальцев, а если не использовать специального оборудования, то выходить на улицу и вовсе опасно. Эта буря приносит смерть и разрушение, многие пропадают в ее бездне, но так же она приносит и новые песчаные районы с кредит-машинами, которые возникают будто бы ниоткуда и все старые, что не работали много лет, загораются вновь. На век самого Арсения не выпадало ни одной такой бури, поэтому он побаивался, но ждал ее с нетерпением, поскольку тут вообще мало что происходило, а эта буря была хоть каким-то, но событием. Если исключить, конечно, непонятные происшествия последних дней.

Погруженный в свои мысли, он пробирался сквозь лабиринты построек и вскоре, сам того не заметив, оказался на нужной улице, прямиком перед огромным особняком из песка почти в три этажа.

– Превосходно! – подумал Арсений и с готовностью распахнул калитку, но тут же осекся.

Ящика для газет в этом огромном доме предусмотрено не было, а это значило, что, по протоколу, он должен был отдать прессу лично хозяину. Если быть честным, владельцев таких огромных домов наш герой недолюбливал. Это были либо чиновники, состоящие на госслужбе, которые изводили нравоучениями о том, как нужно жить, либо хамоватые дельцы. Однако выбора не было, и Арсений нажал кнопку звонка.

Ответили ему не сразу, видимо владельцу понадобилось некоторое время, чтобы спуститься с верхнего этажа здания и лично отворить дверь. Уже после того, как тот открыл дверь, он спросил:

– Кто там?

– Ваши газеты, господин, – в подобающей манере ответил разносчик.

– А-а-а, так заходи, чего стоишь?

Редко кто приглашает газетчика к себе в дом, и еще меньше народу относится дружелюбно к этим, по их мнению, низшим созданиям системы. Поэтому действия хозяина особняка изначально показались Арсению подозрительными. Тем временем, этот средних лет гражданин, в меру упитанной наружности, проводил некое подобие экскурсии по первому этажу своего огромного особняка и, кажется, получал от этого огромнейшее удовольствие. Первый этаж будто бы и был создан специально для этого – он был своего рода выставочным залом какой-то неправильной галереи. На многих диванах и гобеленах даже были наброшены чехлы, чтобы уберечь их от пыли и старения. Весь этаж был выстроен в форме полукруга, так что, начав свое движение в одной части дома, выйти было возможно только с обратной стороны, в результате Арсений оказался невольным участником этой занимательной экскурсии.

Не представившись, владелец дома показал все – и картинную галерею, и библиотеку, собрание которой было настолько редким, насколько это было возможно, и фонтаны, и бассейны, и все-все, о чем только можно было пригрезить. В итоге, явно довольный собой, он изрек:

– Ну что, нравится? – и растянулся в улыбке.

– Конечно, это все великолепно, – явно замявшись, ответил разносчик.

Почуяв подвох, хозяин с явным интересом схватил Арсения за плечи:

– У меня чего-то не хватает? – глядя округлившимися полубезумными глазами, он тряхнул несчастного посыльного.

– Нет, у вас есть все, о чем можно было бы мечтать, но… это все в кредит или принадлежит вам?

После этих слов хозяин, словно взбесившись, стал расхаживать перед Арсением взад и вперед.

– Не тебе об этом рассуждать! Да откуда ты такой взялся, мальчишка! – По его поведению было видно, что эта мысль и так беспокоила его.

– Отдавай газеты и вали отсюда, и никаких чаевых!

Арсений отдал пачку газет и как можно быстрее стал продвигаться к двери, когда вдруг услышал за спиной звук падающего тела. Самодовольный исполин рухнул на затянутый в пленку диван и схватился за голову. По его телодвижениям было непонятно, зарыдал ли он или просто пытался биться головой о стену в приступе отчаянья.

На улице нашего героя ждал еще один сюрприз. Песок путешествовал по опустевшим улицам. Арсений стоял на пороге этого огромного особняка с зажатой в руках сумкой, увлекаемой усилившимся ветром. Не видно было ровным счетом ничего. Респиратор плотно врезался во вспотевшее лицо, шарф трепал ветер, а песок, несмотря на плотно затянутые путы одежды, все же просачивался сквозь малейшие отверстия. Это могло означать только одно – буря началась, и он не успел вовремя добраться до дома. Обратно в особняк путь был закрыт, и до редакции было не добраться, так что выход оставался один – прорываться сквозь это буйство к дому и надеяться, что дорога отпечаталась в мозгу так четко, что можно будет двигаться по наитию.

Все помнилось четко и одновременно как-то отдаленно и чуждо. Нужно было пройти вперед два квартала, затем свернуть налево и, дойдя до самой окраины города, где проглядывает пустыня, продвигаться по кромке. Обойдя песчаные барханы, обратно через рыночную площадь, он попадал на нужную улицу. Времени рассуждать не было, и он отправился в путь. Первых два квартала удалось преодолеть. Ветер и песок, конечно, вносили затруднения, и не видно было ровным счетом ничего, но Арсений упорно продвигался вперед и ничто уже не могло его остановить, пока он не оказался у кромки пустыни.

Там происходило невообразимое – люди в сплошных масках на лицах что-то беспрестанно таскали и с ободряющими криками носились туда-сюда. Что именно они делали, понять было нельзя, но Арсений заметил, что четверо из них несли кредитную машину, а остальные подсоединяли провода к общегородской сети. Так вот как появляются здесь новые кварталы! Теперь все стало предельно ясно: во время бури создавались новые кварталы и чинились старые поломанные кредит-машины. Возможно, что и сама буря была творением рукотворным, поскольку предсказать, когда она появится в следующий раз, никто не мог.

Один из людей пристально наблюдал за городом в устройство, походящее на бинокль, но гораздо более громоздкое. Внимательно осмотрев дома, он наткнулся взглядом на Арсения, который прилег у песчаного наноса и заворожено наблюдал за тем, что происходило. Медленно и даже несколько пренебрежительно мужчина поднял руку и что-то резко прорычал в толпу. Тут же несколько человек отделились от общей группы и направились туда, где залег непрошеный гость. Можно было предположить, что намерения их были не слишком дружелюбными, и Арсений принял решение бежать, скрывшись в продолжавшихся завихрениях бури.

Удаляясь все глубже в лабиринт города, наш герой погружался в воспоминания, которые принадлежали вовсе не тому мальчику, который сейчас спешил домой, унося ноги от неизвестных преследователей. Ему вдруг вспомнился тот мир, где люди делали все только по своей воле, он жил там, он видел все это уже не раз. Его действительно звали Арсений, так было и так будет, а здесь он находится с определенной целью. Он должен что-то понять.

С этими мыслями, он юрко нырнул в подворотню и затаился. Несколько человек в сплошных масках с каким-то прибором прошли мимо, хотя на секунду и приостановились напротив подворотни. Видимо, это было устройство по поиску должников, которых разыскивали правоохранительные органы, и которое могло определять положение человека, вплоть до метра, но сейчас этому мешала буря, и сигнал был слабым. В голове преследуемого сложился маршрут, и он, поплотнее привязав сумку к телу, рывком проскочил улицу за спинами тех, кто за ним гнался. Кто они, выяснять не было ни времени, ни желания, а если не удастся скрыться, то не будет и возможности. Эти люди на секунду обернулись, но, видимо, из-за бури ничего не разглядели и продолжили пристально всматриваться в свой замысловатый прибор, от которого во все стороны отходили провода и антенны.

Песок уже успел набиться во все открытые щели и привел в негодность фильтры респиратора, так что Арсению стало тяжеловато дышать, но он упорно продолжал идти, заслоняясь рукой от ветра. Возникло ощущение, что его тело выросло, стало больше, объемнее и по улице шел уже не тот мальчик, которого все знали, а вполне взрослый мужчина, и сил у него хватит на что угодно. Еще два поворота, прямой участок без происшествий, и Арсений был у нужного дома, который уже не хотелось именовать своим. Он вошел, скинул плащ и респиратор.

Было тихо, пожалуй, даже слишком тихо. В доме не горел свет, а это могло означать только то, что его родители с сестрой остались у соседей, либо нечто похуже, о чем думать совсем не хотелось. Несмотря на то, что Арсений и сознавал теперь, что это вовсе не его родня, но привык он к ним сильно, и того, видимо, требовали условия нового мира. В дальней части дома мигала одна лампочка, но приближаться к ней почему-то не хотелось, мало ли какие кошмары могли там скрываться. Рывком Арсений взлетел на второй этаж, в свою комнату, уронив на ходу вазу с цветком, которая, кстати, ему никогда не нравилась. Он захлопнул дверь и зажег свет, опустив взгляд на окно, – то, что он искал, было на своем месте.

Хорек по имени Бо с недоумением разглядывал своего хозяина, который на редкость бесцеремонно выхватил его из клетки и поднял над головой.

– А ну говори, что знаешь, животное! – в агрессивно сатирическом тоне прошипел Арсений.

Странно или нет, но животное ему не ответило, а лишь выразило свое несогласие с его действиями, укусив за палец. Наш герой оставил в покое хорька и сунул палец в рот, что всегда и делал в таких ситуациях. Когда животное несколько успокоилось, оно не стало набрасываться на своего обидчика. Хорек забегал вокруг, будто намекая: «Наконец-то это ты! Этот мир мне очень не по нраву, давай уже отсюда, а?». «Я и сам бы рад» – угадывая ликование Бо, подумал Арсений, окончательно приходя в себя, но нужно что-то сделать, а вот что именно, он не знал. Давай подумаем – этот мир держится на кредитах, которые выдает неизвестно кто, и он же получает от этого баснословные прибыли. А люди работают на него, вовсе не подозревая о своем рабском положении, так как давно уже к этому привыкли. Поэтому они живут в этой жуткой пустыне и не могут ее покинуть. Втянутые в постоянные траты повседневности, они не могут расплатиться со своими долгами, а когда появляются дети, вынуждены брать кредиты уже на них, в результате дети, тоже попадают в долговую яму. Но это еще не все. Здесь фактически нет свободных людей, только прислужники системы, которые устанавливают аппараты, хоть и свободны. Но возможно, они такие же должники – на своем предприятии.

Как выяснилось, есть еще две касты – это подполье, которое также прислуживает, и богачи, которые зарабатывают вполне достаточно, но все равно при этом по уши в кредитах. Никто из них не свободен, хотя все поголовно думают иначе. «Так что, может, им всем помочь? – в порыве откровения Арсений внимательно посмотрел на хорька, который, не отводя взгляда, глядел ему в глаза. – Конечно же! Это элементарно! Чтобы кредиты не сковывали жизни людей, нужно, чтобы их перестали брать, но как этого добиться?

Так, рассуждать нужно последовательно, – если кредитные машины подключены к чему-либо, то провода, которые идут в пустыню, это именно то, что нужно. Они должны соединять все подобные города этого мира в единую базу данных, где есть информация о кредитах для каждого отдельного человека. Соответственно, если эту базу данных уничтожить, то сведений о кредитах не останется и у человечества появится шанс начать все заново, по крайней мере, здесь и сейчас.

Бо словно слегка улыбнулся и кивнул головой, но тут же насторожился. Как только мысль абсолютно оформилась, кто-то вынес дверь и ворвался вовнутрь. «Кажется, они не собираются допустить, чтобы этот мир развалился», подумал Арсений, а что это были именно те, в сплошных масках, он был уверен. Нужно было бежать, причем делать это очень быстро, раздумывать было нечего. Он разбил окно и выпрыгнул в бушующую стихию. Тут же из окна вдогонку раздались выстрелы:

– А они настроены агрессивно! – подумал Арсений и нырнул в ближайший проулок. Был только один способ уничтожить базу данных, слава богу, Арсений разбирался в электронике. Дело в том, что по одним проводам в город поступало электричество, а вот другие были проводами-носителями, по которым информация куда-то уходила. Можно было только гадать, куда именно, но Арсений надеялся, что именно в центральную базу данных. Так вот, в теории, если эти провода перемкнуть между собой, то тысячи вольт чистого электричества вместо информации ворвутся в базу данных, а такого потока энергии не выдержит ни один носитель. Но это было в теории, предстояло сначала добраться именно туда, откуда он недавно спасался бегством – туда, где устанавливали новую кредит-машину. Прямо в лапы к разыскивающему его неведомому врагу.

Арсений выглянул из-за угла и чуть было не схлопотал пулю, похоже это был снайпер с тепловым прицелом, что в целом усложняло задачу.

– Хорошо, однако, они обосновались! – подумал Арсений и повернулся. На той стороне улицы мелькнуло что-то знакомое – вязаная шапка скользнула вглубь двора, и, кажется, он знал этого человека. Осознание всего, что с ним произошло, еще не успело до конца накрыть нашего героя, и не все воспоминания вернулись, но он определенно знал его, и это показалось сейчас самым главным.

Путешественник тут же скользнул вслед за вязаной шапкой вглубь дворовых построек в неизвестном направлении. Арсений бежал, как мог, и то тут, то там замечал следы присутствия этого необычного странника, но, как ни старался, догнать его не мог. Вдруг неожиданно дома кончились, и он оказался стоящим наедине с пустыней. Песок скрипел на зубах, и дышать через шарф, которым он обмотался, становилось все труднее. Надо было с этим кончать.

Арсений обернулся и, всмотревшись через потоки песка в гладь пустыни, разглядел короба кабелей. Он побежал настолько быстро, насколько хватало сил. Рухнув на колени у одного из коробов, он изо всех сил рванул крышку, тут же со всех сторон до него донесся шум – к нему бежали люди. Причем бежали не только те, в сплошных масках, но и обычные горожане, будто послушные какому-то животному зову. Бездумно бежали и кричали что-то. Никто больше не стрелял, видимо боялись задеть провода, но времени все равно оставалось очень мало. Через несколько секунд они поравняются с Путешественником, и что они с ним сделают, было ясно.

Врезавшись пальцами в провода, Арсений рассек их и резким движением стал поочередно соединять. Было больно и не только физически, было жаль разрушать столь интересный и необычный мир, сколь бы он не был порочен, но другого выхода уже не было, и быть не могло. Это Путь, Арсений проходил его, и это был один из этапов.

Боковым зрением он отметил, что движение толпы словно замедлилось. Люди все так же бежали к нему, их движения были похожи на те, что бывают при замедленной съемке. Песок перестал двигаться вовсе и неподвижной массой завис в воздухе, не смея препятствовать происходящему. В порыве отчаянья один из тех, что были в сплошной маске, даже начал стрелять, но его пули, разрезая песок, летели слишком медленно, чтобы помешать нашему герою завершить начатое. В итоге, искра попала в нужный провод, и все вокруг стало мерцать – песок опал вниз, присыпав бегущих людей. Дома, будто песчаные замки, стали рушиться на глазах. Арсений встал, увлеченный этим зрелищем, и именно в этот момент пуля попала ему в плечо. Удар этой медленной пули был настолько силен, что Путешественника отбросило назад, и уже в своем собственном полете Арсений закрыл глаза и почувствовал, что проваливается в бездну.

Глава 6. Паутина

Арсений сел на кровати. Это было самое беспокойное его пробуждение ото сна. Или что бы то ни было. Тот мир никак не хотел выпускать его из своих объятий. Он посмотрел на руки, смотрел на них долго и внимательно – руки были его. Потом он пощупал пульс и несколько раз изо всей силы ущипнул себя за предплечье, боль была настоящая. Осмотревшись, он понял, что попал именно в свой мир, в реальность – все было до боли знакомым, его квартира, с застоявшимся запахом – его комната, с хаотичным творческим беспорядком, даже чувства были его собственные. Не идеальные, не внушенные, а его. Это не могло не радовать. Он встал и прошелся по комнате – суставы затекли и ныли, все так, как и должно быть. Все было правильно.

На стене по-прежнему висела пробковая доска с пришпиленными к ней бумажками, – все, что он пока знал о Пути и Путешествиях, интересно как отнесется к этой его прихоти Учитель? Он подошел и прикрепил еще одну бумажку, где было написано «Я дома».

Невозможно было как-то аргументировать этот поступок, но сейчас нужно было сделать именно так. Осмотревшись, наш герой отметил, что на этот раз все частички реальности были на месте, хотя голову конечно ясной назвать было нельзя. Затем он стал вспоминать, что с ним произошло, это было важно для того, чтобы сложить целостную картину.

Мир кредитов. Никогда бы не подумал, что это возможно, а тем более, что это может стать проблемой, но, видимо, так оно и было. Теперь он понимал, насколько это важно в том мире. Из кухни послышался приветливый писк, конечно, это был хорек. Ведь животное не было его выдумкой или прихотью. Бо существовал в реальности, в каждой реальности, где ему суждено было оказаться, и это было зацепкой. Арсений пришпандорил еще одну бумажку на стену, где написал про хорька. Что же еще? Таких зацепок нужно было набрать побольше, чтобы справляться с наступающими на него опасностями. Это был первый мир, где ему реально грозила гибель и она не была выдумкой. Старец сказал ему в прошлый раз, что прохождение Пути может стать проблематичным и даже привести к смерти, если не хуже. Но что могло быть хуже? Вопросов было больше, чем ответов, к тому же появились престранные сновидения, которые были гораздо реальнее обычной жизни и тянули в свои недра так сильно. Может навсегда? Значит, нужно будет каким-то образом научиться справляться еще и с этим.

Что дальше? Да, детально проанализировать, что нового он увидел, услышал или почувствовал, пока воспоминания были еще свежи, любую деталь, которая могла бы помочь в будущем. Арсений надолго задумался, не в силах вспомнить что-либо стоящее, но когда он уже фактически забросил свои попытки, его осенило и он резким движением поднял рукав футболки. Татуировка. Как он раньше не замечал ее?

Давным-давно, еще студентом, во время поездки на море он сделал себе глупое тату, которое осталось с ним на всю жизнь. Изображено было солнце, поднимающееся из-за моря, и китайскими иероглифами выведено несколько фраз. До недавнего времени он не знал, что они значат, но теперь присмотревшись во время Путешествия, мог прочесть то, что там написано: «Час, когда встает солнце». К слову сказать, сейчас это вовсе не показалось ему глупым, и еще одна бумажка заняла свое место на доске. Больше, к сожалению, ничего стоящего он придумать не смог и, забросив на время эту затею, направился на кухню – очень хотелось есть.

Увидев хозяина, Бо приветливо стал нарезать круги по клетке, видимо времени с момента отсутствия Арсения прошло не так много, как ему казалось, поскольку в клетке еще оставались еда и питье. Хотя, вполне возможно, что кто-то взял на себя обязанность подкармливать животное. Но кто бы это мог быть?

Путешественник еще никогда так не ждал появления своего старого Учителя. У него было столько вопросов, на которые он сам не в силах был найти ответа, правда, в разговорах с этим китайским хитрецом все становилось только запутаннее. Учитель очень не любил отвечать на вопросы прямо, а говорил все больше загадками, но это лучше, чем просто сидеть и с загадочным видом указывать пальцем на небо, или на доску, что не очень-то отличалось по сути.

Тем не менее, до вечера старец так и не объявился и, поиграв с хорьком, вычистив его клетку, Арсений лег спать в надежде на очередное чудо.

Ему снился сон, очень странный сон, не похожий ни на один, что запомнились ему из прошлой жизни. Это были какие-то не связанные между собой картинки, которые следовали одна за другой. Скорее, это было похоже на видение, а не на сновидение. Арсений не присутствовал и не существовал в этом сне вовсе, картинки попросту вели его за собой, из невнятной каши составляя единое целое. Он видел переплетение реальностей, будто бы оно было общим для всех – общая картина. Одна линия этой паутины прочно увязывалась с другой, а с какими-то и вовсе не пересекалась, и все это было как-то ощутимо связано с огромным опутанным шаром. Что это за шар, было не понять, может планета, а возможно и просто сотканный из каких-то нитей эллипсоид – сразу определить было невозможно.

Когда Путешественник пытался присмотреться к какой-либо из пульсирующих нитей, то видел лишь отрывок того, что происходило внутри, а в одной из них даже угадал знакомый мир Завода, но та нить была не слишком активна, и уже почти не пульсировала. Вместо нее, параллельно шару тянулась другая нить – новая и очень подвижная.

Потом картинки стали сменять друг друга с неимоверной скоростью – люди шли по делам или сидели на месте, некоторые из низ звали кого-то. Было множество такого, чего Арсений и вовсе не мог как-либо объяснить. Все менялось со скоростью, неподвластной сознанию, и вдруг резко остановилось. Посреди абсолютного ничто стоял молодой человек с глазами старика, он поднял взор и протянул руку, словно предлагая следовать за ним. Арсений попытался потянуться к этому незнакомцу, но не смог, так как не имел физической оболочки. От напряжения он сразу проснулся.

На постели сидел Китаец, и это стало такой неожиданностью, что Арсений даже подпрыгнул на месте. Старик ехидно улыбнулся.

– Как ты попал сюда? – спросил Путешественник.

– Взял на себя смелость изготовить ключ. Ну и хамоватые ключники в твоем времени! Хотя это был скорее акт вежливости, ты же знаешь, что я в них не нуждаюсь, но последнее время что-то подсел на эти земные привычки. Я ем, сплю и даже испытываю низменные желания, – он усмехнулся и ткнул пальцем в плечо Арсения, – ну если ты конечно понимаешь о чем я.

Воображение мигом нарисовало не вполне лицеприятную картину, и наш герой поежился, что вызвало припадок смеха у этого странного Учителя. Старик заковылял на кухню, опираясь на трость и продолжал:

– Ну и кому-то надо следить за твоим загнивающим подобием хозяйства, пока ты развлекаешься!

– Я развлекаюсь?! Да меня чуть не убили в последнем Путешествии, я и не думал, что это может быть так опасно!

Ехидное лицо седого старца выглянуло из кухни и препротивнейшим голосом изрекло: «А мы значит думали, что птичек кормить будем? Ми-ми-ми! – и, посерьезнев, добавил, – То ли еще будет».

Арсений мигом соскочил с кровати и ворвался в кухню.

– Что это значит? – резко спросил он и схватил учителя за плечо.

– Молодой человек, то, что вы делаете со стариком, не позволительно! – жалостливым тоном вымолвил он, а когда Арсений убрал руку с плеча, резким движением, которое никогда бы не вышло у старца, развернулся и треснул Путешественника тростью в живот.

– Что, не ожидал, да? – улыбнулся он.

– … Зачем?! – согнувшись, пролепетал ошарашенный Арсений.

– Затем, что я Учитель! И я учу! А как прикажешь еще научить такого увальня как ты? Я ударил тебя тростью, обидел? Какая досада. А в другом мире это мог быть мой двойник. Злобный старый карлик, к примеру, и ударил бы он тебя вовсе не тростью, а, предположим, катаной. Такой, с зазубринами, и потекла бы кровушка. Вот тут-то и пришел бы конец героическому эпосу…

– Я открою тебе секрет, – старик говорил тоном, не терпящим препирательств, – миры не хотят умирать. Миры живут, они живые, понимаешь, соловьиная твоя башка? Ты начал свой Путь с самых простых, уже почти неактивных копий реальности, поэтому они так легко сдались тебе на милость. Так всегда в начале Пути, а потом Путешественник расслабляется, становится тряпкой, думает, что и дальше все будет так легко, само собой падать в руки. Так уже случалось. – Старец замолчал и погрустнел.

– С кем случалось?

– Не важно! – резко перебил он и замахнулся тростью, – Сейчас не об этом! Так вот, о чем я говорил? Да, миры живые. И все, кто в них обитают, будут до последнего сопротивляться падению их реальности. Сначала они воспринимали тебя как часть своего мира, поскольку твоя копия живет в каждом из них, но чем дальше ты будешь погружаться в глубины Пути, тем скорее они будут опознавать тебя как врага №1 и церемониться, учти, не будут. Чем ужасней и подлее будет мир, тем более коварными будут его обитатели.

Он налил себе чашку кофе и сел за столик, дав Арсению время обдумать сказанное.

– Теперь я готов выслушать твои глупые вопросы, – произнес он демонстративно, с громким присвистом отпив кофе.

Арсений сел напротив и не мог вымолвить ни слова. У него было столько вопросов, но с чего начать? Да и все они после услышанного казались какими-то мелкими и не важными. Тем временем, старик допивал свой кофе.

– Ну, раз ты меня не хочешь осчастливить умным диалогом, я, пожалуй, пойду. Ты, я смотрю, доску завел, значит, и сам все додумаешь, ариведерчи!

– Стой! Погоди минутку! У меня куча вопросов, но я просто не знаю, с чего начать!

– Да ладно! Если нужного вопроса нет в голове, значит, его попросту пока не существует. Так вот… Ух ты, что это там, – произнес он вдруг и указал пальцем на входную дверь.

Арсений резко обернулся и даже привстал со стула, но у двери ничего не оказалось, а когда он повернулся обратно, чтобы спросить, что там, за столом уже никого не было. Наш герой попался в детскую ловушку. Однако это не снимало вопроса, как же Учителю удается проделывать такие трюки. От этого стало совсем грустно.

Потом все завертелось своим чередом – повседневность есть повседневность. День шел за днем, сменяя ночь. Арсений осознал, что с таким ритмом жизни на прежнем месте работы ему не удержаться, и нашел себе работенку на дому. Это высвободило множество времени для изучения Пути и феномена Путешествий, и вскоре его квартирка стала похожа на антикварную лавку. Пробковая доска на стене полнилась новыми бумажками и протянутыми от них друг к другу нитями, все больше запутывая нашего героя и затягивая его в пучину непознанного. Обладая некоторыми преимуществами и знаниями, недоступными обывателю, он стал играть на бирже и на рынке ценных бумаг, что позволяло иметь необходимые средства для жизни, а больше пока было и не нужно. Памятуя о пройденном мире, он расплатился с кредитами и подметил, что очереди на их получение в банке стали поменьше, что было несомненным прогрессом. Видимо, люди задумались, и это позволяло надеяться, что делал он все это не зря.

Но кое-что, по-прежнему, не давало Арсению покоя – тот сон, он возвращался к нему снова и снова, но все заканчивалось одинаково. Незнакомый человек тянет к нему руку и зовет к себе, а наш герой, не имея физической оболочки, не может прийти на помощь и просыпается. Арсений понял – нужно тренироваться, ведь раньше это ему всегда помогало, может, поможет и на этот раз. Сначала он сформировал примерное тело во не, потом стал акцентировать внимание на лице, ногах и руках, а через несколько десятков неудачных попыток его усилия наконец увенчались успехом. Он мог прикоснуться к паутине, которая вдруг начинала вибрировать и издавать приятные музыкальные звуки, а потом, когда молодой человек с глазами старика протянул ему руку, Арсений шагнул навстречу и принял приглашение незнакомца. Но, как только их руки соприкоснулись, Путешественника стало тянуть в неизвестность. Разрозненные картинки поплыли вдаль и вскоре, ведомый неизвестным, Арсений погрузился в полную темноту.

***

Курсор непрерывно мигал в начале строчки. Спросонья видеть такую картину, честно сказать, не слишком приятно, но это уже кое-что значило. По крайней мере, это говорило о том, что Арсений уснул за компьютером, а это должно было стать намеком на то, что пора бы уже подкорректировать свой жизненный цикл. Хотя, что тут было корректировать?

Он работал за компьютером, и этим ничем не отличался от остальных, развлечения также предоставлял компьютер. Можно было повидать всех друзей в мгновение ока – позвонить им или организовать виртуальную конференцию и даже дотронуться как до живого человека. Арсенал средств для этого был поистине огромным: социальные сети, где можно было поделиться любыми впечатлениями и вступить в клубы по интересам, виртуальные чаты для знакомства и множество возможностей, чтобы сделать эти знакомства вполне реальными. К примеру, виртуальные костюмы с полным погружением, которые были сейчас у каждого – надеваешь такой костюм и можно поплавать в море, прыгнуть с парашютом, путешествовать, причем все чувства будут абсолютно реальны. Можно даже заниматься любовью, если, конечно, пожелаешь. Чувства оказываются даже ярче, ощущения усиливаются и нет никаких непредвиденных рисков. Все сейчас так живут, даже не надо выходить на улицу. Вся работа по обеспечению жизнедеятельности осуществляется машинами, а контролировать их можно и из дома, сидя за компьютером, что может быть проще? Еду и товары заказываешь в интернет-магазинах, а все остальное стало как-то не важно. Да и что приличному человеку делать на этой улице – там грязно, дороги уже давно не ремонтируют за ненадобностью. Все и так автоматизировано и не требует присутствия человека. Есть, конечно, какие-то низшие касты людей, которые чинят вышедшее из строя оборудование, но Арсений их ни разу не встречал, наверное потому что редко выходит на улицу.

Он влез на свою страничку в социальной сети «НаСвязи». Там было больше десятка сообщений и предложений, значит, все хорошо и кто-то о нем думает, хочет его слышать. Рейтинг так же зашкаливал, можно было расслабиться, он был в топе. Поболтав ни о чем с какой-то незнакомкой, он посетил несколько своих любимых сообществ и оставил там комментарии, теперь нужно было и поработать. Посетив принадлежащие ему интернет-магазины, он немного скорректировал цены по своему усмотрению и убедился, что прибыль капает на его счет. Потом зашел в терминал управления личным роботом – нормочасы для его работы были обязательны для ежедневного исполнения, и от этого никуда было ни деться. Нет, конечно, можно и откупиться, но это было слишком дорого, со своими скромными доходами Арсений не мог себе этого позволить, да и почти никто не мог.

Работа шла монотонно, механические руки робота, приводимые в движение командами Арсения, усердно собирали детали какого-то очередного интернет-устройства. Отлучаться от процесса запрещалось, и Арсений загрустил. Пытаясь хоть как-то скоротать время, он достал ноутбук и вошел в сеть, чтобы проверить входящую почту, этого могли не засечь и не выписать штраф.

В почте валялась куча спама, ненужных писем, но одно – важное. Увидев адрес отправителя, Арсений поначалу опешил – «Незнакомка4513», он уже который месяц пытался завязать с ней отношения. В письме, однако, было больше воды и пустой болтовни, но, с другой стороны, оно было, и это наш герой считал неимоверным прогрессом в их отношениях. Судорожно он стал соображать, что бы ей ответить и в какие группы по интересам пригласить. Намекнуть, что у них есть много общего, но тут к нему пришла идея.

Идея показалась какой-то инородной, чужой, но, тем не менее, не лишенной смысла, ведь никто так не поступал, и это могло выделить нашего героя из абсолютного большинства. Пригласить ее в ресторан, вот о чем подумал Арсений. Это показалось ему настолько безумным и привлекательным, что, не задумываясь, он написал ей об этом. А в ответ получил недоумевающий смайл и долгое молчание. Потом новое сообщение: «Это, конечно, странно, но я согласна! – Арсений чуть не выронил из рук ноутбук – фотографии этой девушки были настолько фееричными, а рассказ о себе таким глубоким, что он даже предположить не мог, что она согласится встретиться с таким как он, даже в виртуальности, а в реальном мире… – это показалось совсем уж чем-то фантастическим. Они договорились о встрече через час, и он забегал по дому в поисках подходящих вещей, что оказалось почти неразрешимой проблемой. Как уже говорилось, люди здесь редко выходили на улицу и Арсений не являлся исключением, так что гардероб его был не слишком богат и разнообразен, а чистых и опрятных вещей оказалось и того меньше, так что выбирать особенно не приходилось. Он натянул на себя все, что смог отыскать из разряда наиболее приличного, и вышел на улицу.

***

Как бы поточнее описать улицы этого города? Они были практически мертвыми из-за недостатка внимания к себе, остались одни и в одиночестве обветшали и осунулись. В асфальтовых дорогах не было проку, поскольку для роботов давно проложили тоннели, а люди путешествовали настолько редко, предпочитая прогуливаться пешком или ездить на монорельсовом транспорте, который полупустым тихо следовал по своему маршруту. Асфальт превратился в труху, да и за аллеями больше никто не следил. Раньше этим занимался отдельный департамент, но потом сами люди его и упразднили, чтобы не платить лишних денег за то, чего они даже не видят. Так что бесконтрольная растительность потихоньку захватывала улицы, это было немного страшно и странно, но сейчас Арсению показалось даже заманчивым и притягательным, наверное свою роль сыграло надвигающееся свидание.

Он решил прогуляться, до ресторана было несколько кварталов, так что за полчаса хода он достигнет цели, заодно и подышит свежим воздухом. Странно, но раньше такие мысли его не посещали. Мимо по тоннелям проносились роботы-курьеры, монотонно жужжал монорельс, а Арсений просто шел и наслаждался солнечным днем. Как можно было наслаждаться этой разрухой, спросите вы. Да, это было совсем не похоже на картинки виртуального города, в котором он жил в Сети, он с трудом узнавал улицы и даже собственный дом казался ему каким-то чужим. С такими размышлениями он и подошел к ресторану. Вынув телефон, он взглянул на время – прошел ровно час с того момента, когда они условились о встрече. Зайдя на ее страничку, он увидел статус «Сижу в ресторане, жду прекрасного принца. Да, завидуйте». Значит, она была на месте. Он вошел внутрь.

Ресторан, как водится, был полупустым. Сюда сейчас мало кто захаживал – легче было заказать доставку на дом и поесть в непринужденной атмосфере. В таких заведениях в основном посиживали стареющие семейные пары, которые сбежали от детей, чтобы провести в уединении часок-другой, да и те поголовно сидели с ноутбуками. Сейчас таких пар было две и они недоуменно посмотрели на вошедшего незнакомца, как бы вопрошая: что такой молодой человек здесь делает?

Кроме них за дальним столиком сидела девушка, но, как Арсений не пытался найти в ней сходство с аватаром в сети, сделать этого не удавалось. Другим было все – и форма носа, и овал лица, даже прическа, хоть она была старательно уложена, все же сказывалась многолетняя неряшливость, это было заметно. Наш герой, конечно, ожидал, что она будет несколько полновата, ведь из-за их образа жизни человек немного полнел, но такого объема талии он, признаться, не ожидал, просто не мог предвидеть.

Делать было нечего, и он направился к девушке, уставившейся в монитор ноутбука с ведущим к нему шнуром Всемирной Паутины. Она подняла глаза и улыбнулась немного кислой и не поставленной улыбкой, видно было, что так она делает нечасто. Арсений вежливо поздоровался и сел напротив, он даже не взял ноутбук, что скорее было неосознанно. Он его попросту забыл и теперь оказался наедине с этой, уставившейся в монитор своего компьютера, особой. Тут же ему пришло сообщение на мобильник: «Что будем заказывать?»

Арсений опешил. У него, конечно, не было опыта такого рода встреч в реальности и он не знал как себя вести, но такого поворота событий он вовсе не ожидал. Почему-то ему казалось, что на свидании нужно разговаривать не посредством электронных средств связи. То, что происходило на его глазах, буквально выбило из колеи.

Неожиданно закружилась голова, и он даже поднес руки к вискам. Наплывами стали возникать картинки – миры, множество миров сменяли друг друга, не давая Арсению открыть глаз, эта круговерть продолжалась некоторое время, а потом все замерло и из темноты выступил анфас молодого человека с глазами старца, который протянул руку из тьмы и вымолвил: «Помоги мне».

Арсений вскочил, опрокинув чашку кофе, что стояла на столике позади.

– Мне нужно в туалет, извини меня – сказал он и побежал к раковине.

Окатив себя холодной водой, он стал пристально изучать свое отражение в зеркале – все ли нормально? Нет, что-то явно было не так, он чувствовал это. Тут ему пришло сообщение на мобильный и он взглянул на экран. Сообщение гласило: «Нам нужно встретиться. Это срочно. „Клуб 12“. Друг».

Сообщение пришло от какого-то незнакомца, у которого на аватаре стоял вязаный шарф.

– Что за ерунда? – подумал Арсений, но отметил про себя, что этот шарф кажется ему подозрительно знакомым. Желания оставаться здесь у него не было, и он принял решение, что лучше уж узнать, в чем срочность у незнакомца, чем просидеть, уставившись в экраны со столь чужой девушкой. Он вышел из туалета и, не привлекая к себе внимания, пошел к выходу. Тем не менее, все посетители кафе, за исключением девушки, пристально наблюдали за его уходом. Это показалось каким-то синхронным и, несомненно, странным действием. Когда наш герой вышел из ресторана, то еще одно воспоминание захватило его – какой-то старый китаец, размахивая тростью, громко вещал: «Каждый раз ты будешь ощущать себя все раньше, но и они будут распознавать тебя раньше как врага №1, будь осторожен!»

Тряхнув головой, в панике Арсений побежал в сторону «Клуба 12». Теперь в голове была только одна мысль: кто он такой?

В клубе играла музыка – сейчас был вечер субботы, так что тут было очень много молодежи. Они слушали музыку, пили прохладительные напитки и танцевали, все как всегда. Только танцевали они на виртуальной площадке, сидя за компьютерами. Бесчисленные столы и хруст клавиатур с застывшими людьми. Арсения передернуло, теперь он точно знал, что так быть не должно, но почему? Тут же ему пришло сообщение: «Стол №36. Там безопасно».

Этот стол действительно оказался свободен, но вокруг не было знакомых лиц, только уставившиеся в монитор серые тени. На компьютере был открыт диалог, в котором уже было два участника. User36, – по всей видимости, сам компьютер и какой-то Вяз. Сразу же появилось сообщение:

– Вяз: «Рад приветствовать. Я рад, что ты пришел».

– User36: «Но кто ты?»

– Вяз: «Друг. Это все что тебе пока надо знать. Ты уже понял, что находишься не на своем месте?»

– User36: «Откуда ты можешь знать это?»

– Вяз: «Отлично, значит мы на верном пути. Я скажу тебе все, как есть – ты не в своем мире, и этот мир настроен недружелюбно. Я видел на камерах видео наблюдения, что они следят за тобой, будь осторожен».

– User36: «Но что им от меня надо? Кто я?»

– Вяз: «Ты тот, кто ты есть, и сам должен понять это. Тут я тебе не помощник, но я могу помочь вот чем. Ты здесь с определенной целью, Арсений Товстолуцкий. Он ждет тебя».

– User36: «Что?»

– Вяз: «Следуй за хорьком».

– User36: «Что? Ты говоришь невнятные вещи. Ты что, какой-то интернет-сумасшедший?»

– Вяз: «Просто следуй за Бо».

User – «Вяз» покинул чат.

Такого странного диалога с незнакомцем у Арсения никогда еще не было – что это был за человек, почему он столько знал о нем, и откуда, в конце концов, он узнал его выдуманную фамилию. Или эта фамилия вовсе не была выдуманной? Вопросов этот разговор оставил больше, чем дал ответов, да еще на этом проклятом компьютере ничего нельзя было открыть, кроме того диалога, где он теперь был один. Арсений осмотрелся: несколько человек пристально наблюдали за ним, но когда он взглянул на них, уставились в мониторы и сделали вид, что что-то пишут. Надо было выбираться отсюда, добраться до дома и там что-нибудь придумать, по крайней мере, обдумать все то, что произошло с ним за последний час.

Столько событий сразу с ним ни разу еще не случалось, а может случалось, но он попросту об этом не помнил. Арсений встал из-за компьютера и потихоньку стал двигаться к двери, а когда оказался около нее, то с силой распахнул и выбежал наружу. Оглянувшись, он увидел, что все пристально за ним наблюдают, а какой-то толстяк даже встал и пошел за ним. Неожиданно наш герой споткнулся обо что-то и, не рассчитав силы, рухнул на пищащий мягкий комок.

Из-под мышки высунулась разъяренная морда хорька и, немного помедлив, тяпнула его за палец.

– Ах ты дрянь! – воскликнул Арсений и, вскочив, схватился за палец.

Хорек тем временем злостно поизучав его, кажется, подобрел и приветливо забегал вокруг ноги. На боку у него были выстрижены две буквы – «БО». Так вот что это означало – следуй за хорьком, но как этот престранный незнакомец мог вообще знать, что этот хорек окажется здесь?

Тем временем, животное, затрусило по улице и скрылось в кустарнике.

– Постой! – завопил Арсений и бросился вслед за ним.

Погоня продолжалась несколько часов подряд – хорек то мчался с неимоверной скоростью, то скрывался за углом, Арсений несся за ним, боясь упустить из виду, а когда, окончательно выбился из сил и остановился, хорек сам вернулся к нему и показал дорогу. Вскоре они оказались у огромного здания из стекла и бетона, которое небоскребом высилось над всем остальным городом. Бо направился прямиком туда.

Постой, постой, ведь в серверный центр вход воспрещен! – попытался остановиться Арсений, но в ответ получил только неодобрительный взгляд животного. Подойдя вплотную к дверяи, тот скользнул в маленькую дверцу, предусмотренную, наверное. именно для него. Арсению ничего не оставалось, как последовать за ним.

Внутри охрана радостно поприветствовала зверя. Тут его, видимо, все знали, а на нашего героя все уставились с нескрываемым презрением. Хорек что-то пискнул, намекая на то, что этот человек с ним, и затрусил к лифту. Все так же неодобрительно посматривая на Арсения, охранник поправил автомат на плече и открыл проход. Арсений незамедлительно скользнул за животным в подъехавший лифт, вызванный охранником. Страж порядка напомнил: «Вам, похоже, на самый верх!» и нажал кнопку. Лифт сначала медленно, а потом с ощутимым ускорением помчался вверх.

***

Последний этаж представлял собой прозрачный атриум, вид из которого открывался просто великолепнейший. Внизу раскинулся застывший город, с магистралями мигающих габаритов, роботов и медленно ползущим поездам монорельса. На улицах бушевала растительность, и казалось, что если прислушаться, то можно услышать шелест листьев.

Это зрелище настолько захватило Арсения, что он не сразу приметил сидящего за столом мужчину в строгом приталенном костюме. Мужчина закинул ноги на огромный дубовый стол и, заложив руки за голову, пристально наблюдал за городом внизу. Хорек незамедлительно подбежал к этому странному субъекту и забрался к нему на колени, а тот, увидев его, очень обрадовался и потрепал по голове, лишь только потом заметил гостя.

– О, это ты! Какие замечательные новости, я столько ждал тебя. – Он встал со своего стула, выпрямился и протянул Арсению руку.

Путешественника словно передернуло, он вспомнил, кто это. Это был именно тот молодой человек с глазами старика, что тянулся к нему из снов, именно он просил о помощи. Не в силах сдержать наплыв чувств, он упал в стоящее неподалеку кресло.

– Вижу, что ты удивлен. Это нормально. Меня зовут Павел и я уже неоднократно встречался с тобой. Посылал людей проверить, пока не понял, что это вовсе не ты, а лишь болванка. Тогда я стал звать тебя в снах. Как умел, уж извини, но, видимо, мои старания увенчались успехом. Ты пока отходи, а я тем временем тебе немного расскажу о цели твоего визита.

Итак, как ты видишь, наш мир погряз в Паутине. Очень искусная Паутина, ее почти не видно и как это не прискорбно осознавать, создал ее я. С меня все началось. В стародавние времена, когда компьютеры были независимы друг от друга, а телефоны настолько громоздки, что унести их с собой не было никакой возможности, у меня возникла идея. А что если объединить все наши устройства в единую Сеть? По идее, это должно было сблизить людей, которые жили по разные стороны континентов, не могли свободно встречаться. Но это было в теории, а на практике все оказалось гораздо сложнее. Поначалу люди действительно договаривались в Сети о встрече, искали нужную информацию, скачивали интересующие их файлы, но потом все пошло наперекосяк.

Сеть стала жить своей собственной жизнью, стала развиваться сама по себе, появились социальные сети, где можно было встретиться с любым знакомым. Потом появились виртуальные костюмы, и уже ни для кого не было необходимости выходить на улицу. Зачем? Если можно увидеть человека, не выходя из дома, поговорить с ним, дотронуться до него, он живой… почти. Так Сеть стала Паутиной и, как первородный создатель, я стал ее хозяином, или, точнее, рабом.

Паутине стал нужен человек, который смог бы обеспечивать ее функциональность. Вечно. Она крадет волю людей, которые считают, что сами вольны делать, что хотят. За счет воли людей и живет Паутина. За счет этой воли она поддерживает мою жизнь, я не старею и не могу умереть, так случилось, что Паутина стала частью меня, а я стал частью Паутины. Вот она, полюбуйся.

С этими словами он нажал кнопку на пульте, активировав тем самым экраны атриума. Тут же по кристально чистому стеклу стали ползти подсвеченные зеленые линии, действительно похожие на Паутину. Эти линии шли к каждому дому, заходили в каждую квартиру и через интернет-шнуры проникали в сознание людей. Линии пульсировали, каждая из них являлась проводником и не трудно было догадаться, что именно текло по этим жилам.

– Но почему ты не пытался остановить ее? Почему не взорвать какое-нибудь хранилище данных, прервав связь компьютеров, – попытался рассуждать Арсений.

– Ты думаешь, я не пытался? Все оказалось не так-то просто, как это может показаться на первый взгляд. Осознав, что я могу это сделать, Паутина видоизменилась, теперь она в каждом компьютере, в каждом телефоне, на каждом съемном носителе. Она перехитрила меня, своего создателя, заточив здесь. Я даже пытался устроить электромагнитный взрыв, чтобы раз и навсегда отключить все приборы, но и тут меня постигла неудача – Паутина обзавелась собственной армией, приказы которой отдаются якобы от моего имени. Она убедила всех, что я помешался и теперь руководит от имени моего заместителя. Но я понял, как можно ее остановить. Есть один способ, и после того как я тебе все разъясню, у тебя будет очень немного времени на осуществление плана, – ты готов?

– Да, но что это за способ?

– Как я уже говорил, Паутина умна, она пользуется мозговыми ресурсами всего человечества, но у нее есть центр. Этот центр – я, мой мозг – он выдал идею по созданию Сети и только в нем живет ее рабочая копия. Соответственно, если этот центр отключить, Паутина потеряет возможность мыслить и станет обычными шнурами между компьютерами, которые утратят свою манящую привлекательность для обывателя. Выход один – ты должен убить меня, человек из другого мира, больше никто этого не сможет. За этим я тебя и звал. Теперь решение за тобой и принять его нужно быстро, потому что…

– Опрокидывай стол, скорее! – неожиданно закричал Павел и вскочил с места.

Тут же дверь лифта открылась и в комнату ворвалось несколько охранников с первого этажа. Без предупреждения они открыли огонь.

– Об этом я и говорил! – прошептал Павел, пригнувшись вместе с Арсением за крышкой стола, – она не может читать мои мысли, а вот то, что я говорю, слышит с помощью камер и отдавать без боя меня не станет, особенно теперь, когда знает, как она уязвима.

– Но почему они стреляют? Они же могут запросто задеть тебя и тем самым сделать мою работу.

– Все не так просто, – подмигнул хозяин Сети и встал в полный рост, – вот видишь, их пули не могут мне навредить, я как бы существую вне времени, но мне удалось отыскать только одну вещицу, которая может меня ранить. Это кинжал, что достался мне от отца, единственная реликвия, которая связывает меня нынешнего и того человека, что задумал Сеть. Он висит там, на стене. Действуй.

Он раскинул руки и пошел на охранников, попутно прихватив стул и начал беспрерывно наносить им удары. Не зная, что делать, охрана опешила и на несколько секунд прекратила огонь.

Этого оказалось достаточно, чтобы Арсений успел, не вполне осознавая, что делает, броситься к противоположной стене и вынуть из резных ножен блестящий клинок. Тут лифт открылся снова, из него выскочила новая партия охранников, один из них получил удар стулом, но остальные все же успели открыть огонь.

Арсений старался как можно быстрее прыгнуть и полетел к спасительному столу, но как бы не был он быстр, пуля все же задела его ногу. Кровь вместе с болью хлынула наружу, и он изо всех сил зажал рану. Охранники, видимо решив, что с ним покончено, опустив автоматы, пытались утихомирить не в меру разбушевавшегося босса, который, изрыгая ругательства, продолжал размахивать стулом.

У Арсения был всего один шанс, очередной лифт уже несся вверх, и с теми было уже не справиться. Опершись на кинжал, наш герой встал и, неистово метнувшись вперед, выбросил впереди себя оружие. Охранники ошарашено смотрели на этот бросок, не в силах уже что-либо предпринять, и даже отступили на один шаг. Клинок вошел четко между лопатками размахивающего стулом человека. Поначалу тот даже не понял, что произошло, но, обернувшись и увидев Арсения, догадался и улыбнулся. Изо рта повелителя Сети пошла струйка крови, глаза закатились и он упал, охрана тут же с яростными воплями схватилась за автоматы и открыла неприцельный огонь. Казалось, что им уже неважно, куда стрелять, они задевали друг друга и падали замертво, но плотность огня была огромна, что несколько пуль схватил и Арсений, когда бежал к столу. Из плеча стала хлестать кровь и где-то снизу, в спине, ужасно саднило. «Видимо, это конец», – подумал он. Потрогав рукой спину, он убедился, что кровь действительно течет.

– Какой бесславный конец… А ведь Учитель предупреждал. Может я и не разгадал загадку этого мира. Совершил ошибку? Кто теперь скажет…

Вдруг изо всех закутков этого мира послышались крики. Это кричали люди, обычные люди, которые осознали, что большая часть их жизни была убита на всякого рода ерунду и эти дни уже не вернуть. Кричали те, кто которые сейчас подошли к зеркалу и увидели, на кого они стали похожи, было слышно, как они выбрасывают мониторы из окон. В колонках компьютера, валяющегося теперь в углу, можно было различить затухающий электронный голос: «Не-е-е-е-ет!..»

Арсений очень устал, но он вдруг ощутил ни с чем не сравнимую радость от того, что эти люди наконец-то обрели себя, что у них есть будущее. Сейчас ему хотелось только одного – спать. Закрывая глаза, он краем глаза все же заметил, как поднявшийся вихрь оторвал одно из стекол атриума и унес прочь.

«Наверное, это ураган», – подумал он.

Глава 7. Шоу должно продолжаться?

Очень странно просыпаться после такого. Арсений лежал на кровати и прямым гипнотическим взглядом упирался в потолок, не в силах пошевелить ни одной из частей тела. В спине и плече до сих пор играли фантомные боли, ногу то и дело подергивало, а красные круги так и стояли перед глазами. Он уже было подумал, что это конец. Что тьма, навалившаяся на него вместе с непередаваемой усталостью, уже никогда не отступит, но, видимо, ошибался. Мысли все еще бились в голове, не давая покоя, но контроль над телом взять уже было сложнее, ни одна его часть не подчинялась.

В сущности, как еще должен чувствовать себя человек, которого только что чуть не прикончили в другом мире? Наверное, никто и не сможет этого сказать. Реальность тем временем волнами накатывала на Арсения. Сначала это была боль по всему телу, затем осознание того, что он чуть не погиб там. Далеко, в чужом мире он чуть было не оставил свою жизнь, не подарил ее неизвестно кому, ему вдруг стало грустно и он заплакал. Эмоции хлестали, переполняя его. Переполняя настолько, что хотелось рвать волосы на голове, но руки отказывались подчиняться.

Зачем все это? Зачем он идет по Пути, почему именно он? Вопросы мучили недвижимого человека, и некому было дать на них ответа, кроме него самого.

Тем временем ломота начинала понемногу отпускать, и он возвращался в свое исходное состояние. Сначала движение вернулось в руки, потом медленно и неуверенно зашевелились пальцы на ногах и все остальное тело. Путешественник встал и, медленно покачиваясь, направился на кухню, где сновал по клетке Бо. В остальном же обстановка в квартире была точно такой же, как и до его отбытия в очередное Путешествие. Все банки-склянки, да и сама пыль и даже мусор, все лежало там, где должно было. После нескольких шагов в районе груди резко кольнуло и ноги подкосились, по глазам пошла сизая пелена и Арсений еле успел схватиться за край стола, чтобы удержаться на ногах. Он дотронулся рукой до груди, сердце билось исправно, но было такое чувство, что нечто параллельное ему где-то далеко умирает и это настоящее, живое сердце не сможет функционировать в одиночестве.

Постепенно все пришло в норму, Арсений сварил себе кофе, налил его в чашку и стал размышлять. Все вроде было правильно, все находилось на своих местах, но что-то было не так, но он не мог понять, что именно. К тому же на стене появился портрет Учителя, что вообще вводило нашего героя в ступор. Неужели старец настолько тщеславен, что повесил в комнате Ученика свой портрет. Но и с этим портретом было что-то не так, если наклонить голову под разным углом или попросту совершить какое-либо телодвижение относительно него, то казалось, что старик на нем качает головой и хмурит брови, но это, скорее, было выдумкой самого Путешественника или последствием недавнего трудного пробуждения. Подумав об этом, Арсений вспомнил, что было в прошлый раз, когда он чуть не умер в другом мире, и стал досконально изучать стены.

Вскоре его усилия принесли свои плоды и он нашел недостающий кусочек на стыке стены и потолка, присмотревшись, можно было заметить, что этого кусочка попросту не существует, за его пределами зияла бесконечная дыра, от которой захватывало дух.

Вглядываясь в эту пустоту, Арсений чуть было не пропустил момент, когда другой кусок, неподалеку от первого, не отвалился и не рассыпался в пыль, ударившись об пол. Вот это уже было действительно странно. В прошлый раз, конечно, кусочков реальности может и не хватало, но теперь они попросту отваливались от стен и разбивались о доски пола. Присмотревшись, Арсений заметил, что это происходит повсеместно и с каждой секундой их становилось все больше и больше. Стало действительно страшно.

Арсений посмотрел на хорька, которого недавно принял за Бо, но это точно был другой зверь, и теперь как и прежде он попросту бегал но клетке кругами, как не слишком живая декорация. В смятении Путешественник выбежал в комнату и краем глаза заметил, что на портрете произошли некоторые изменения, неприметные с первого взгляда. Теперь китаец держал в руке свиток и внимательно в него вглядывался смотрел, но стоило повернуть голову и присмотреться, как портрет поменял положение и искоса взглянув в глаза Путешественника, указал пальцем на стол.

На столе горела лампа, и действительно лежал свиток, так похожий на тот, что в свое время Арсений изучал в Срединном мире. Символы на нем были начертаны китайскими иероглифами, так что прочесть их не представлялось возможным.

– Ну и что мне с этим делать? – сгоряча крикнул наш герой и обернулся.

Учитель на портрете пристально изучал манускрипт, но когда Арсений попытался приглядеться, то китаец с недоумением и даже слегка паникуя, смотрел вверх. Подняв глаза, Путешественник увидел, чему тот так удивлялся, но испытал другое чувство – страх.

Первобытный страх, который испытывал человек на заре времен, когда на него накатывала ночь. Страх сковал его и не давал оторвать взгляд от участка стены, который медленно оторвался из-под потолка и с тихим шелестом полетел вниз, а потом со всего маху разлетелся в пыль. За этим полуметровым куском зияла непроглядная тьма. Арсений оцепенел, его реальность разваливалась и теперь ничего уже было не поделать.

В надежде на чудо, он взглянул на портрет, на котором теперь был изображен разъяренный китаец, замахнувшийся палкой, но когда Арсений чуть двинул головой, то тот опять пристально изучал свиток. Собрав все оставшиеся силы и храбрость, наш герой пристально уставился в свиток, который лежал на столе, и через несколько секунд самая большая надпись сверху поплыла и стала видоизменяться. «Беги на крышу!» – гласила она и спорить с этим как-то не хотелось. Что было сил Арсений понесся к лестнице, параллельно наблюдая, как разваливается его Мир. Все большие куски отваливались от стен, а вместо окон кое-где образовывались зияющие черные дыры. Силы были уже на исходе, но, увидев это, у Арсения словно открылось второе дыхание и он стремглав проскочил два пролета и выбил ногой дверь на чердак.

С небом происходило то же самое, оно обращалось в пыль. Все вокруг обращалось в пыль и улетало вдаль, ведомое ветром. Выбежав на середину крыши, Арсений развернул манускрипт и стал пристально всматриваться в иероглифы. Кое-где в крыше уже зияли черные дыры.

Немного погодя, символы стали видоизменяться и один за другим принимать вид букв. Надпись гласила: «Времени на размышление нет, сейчас все зависит от того, доверяешь ли ты сам себе и поверишь ли глупому свитку. Реальность разваливается и это из-за того, что ты умираешь. Ты успел выскочить из Другого мира, но до конца перебраться в реальность, увы, сил не хватило. Твое сознание застряло на полпути. Теперь ты на перепутье, эдакое чистилище, если хочешь. Есть два варианта – ты либо остаешься там и погибаешь вместе с той реальностью, и это будет не больно, ты просто растворишься. И второй вариант – сейчас со всего маха ты прыгаешь вниз, твое тело погибает там, а сознание возвращается в реальность. Решай быстрее. Прыгай уже, у тебя мало времени!»

Манускрипт явно был написан Учителем и, взглянув на солнце Арсений мгновенно принял решение. На солнце зияла дыра. Разбежавшись и крича под нос ругательства, он с разбегу прыгнул с рассыпающейся крыши и полетел вниз.

***

Китаец прижимал судорожно дергающееся и хватающее ртом воздух тело Арсения к кровати. Это не слишком помогало, но хотя бы позволяло избежать увечий. Открывая и закрывая глаза, Арсений видел три мира одновременно – мир Паутины, где он умер, мир Сна, где он покончил с собой, сиганув с крыши, и мир реальный, где сейчас был близок к смерти. По крайней мере, его тело постоянно намекало ему на это – болело все, хотя внешних повреждений не было, лишь – синяки да ссадины, но он отчетливо чувствовал пулю внутри себя и то, что шея, скорее всего, сломана.

– Не двигайся, так будет лучше, – сказал, поглаживая его по голове, китаец, – не все проходят это испытание.

– Что это значит? – сквозь зубы процедил Арсений, – почему так все болит?

– Это фантомные боли, ты одновременно чувствуешь все, что с тобой могло произойти. Ну или произошло, это как посмотреть. С одной стороны, твой организм в полном порядке, но сознание помнит все, что произошло, помнит и не дает телу забыть.

– Но, но я же умер, это было так… так реально…

– Ты и умер в каком-то смысле. Ни мира, в котором ты был, ни тебя там больше нет, поэтому все так болезненно. На вот, выпей отвар, он должен немного помочь, – учитель протянул склянку от которой неприятно пахло тем самым зельем, что помогло в прошлый раз.

Он продолжал: «Когда мир оказывается сильнее тебя и ему удается доминировать, то есть ранить или даже почти убить Путешественника, то сознание попадает в мир Сна, чтобы хоть как-то прийти в себя. В твоем случае реальность разваливалась, потому что ты был при смерти и если бы ты не прыгнул, то сознание не вернулось бы в тело, а осталось в Срединном мире до скончания времен, скитаясь…

– А что случится, если меня убьют в Другом мире? Меня давно мучает этот вопрос, – перебил учителя Арсений.

– Это остается загадкой даже для меня… Никто не может сказать точно, потому что было всего несколько случаев…

– Как, значит кого-то все же убивали? И что с ними было потом?

Старец явно погрустнел от этого вопроса и попытался встать и пойти на кухню, но Арсений резко схватил его за руку, не дав уйти от ответа.

– Я бы не очень хотел говорить об этом. Нет, я бы совсем не стал говорить… Ну ладно, ты все равно, рано или поздно узнал бы об этом – один из погибших Путешественников был моим учеником. Поэтому я так долго не мог взять себе нового, поэтому я и не хотел вообще никого обучать. Это давняя история, прошло уже очень много времени.

– Но я должен знать, расскажи мне поподробней! – Арсений испытывал смешанные чувства от признания старца. С одной стороны, он негодовал, почему тот так долго не рассказывал ни о чем, с другой, был шокирован и немного напуган.

– Да нечего тут рассказывать, – резко вставил Учитель. – Один из миров попросту сломал его, не дал выбраться, а потом он исчез. Просто растворился в воздухе и все, когда я пришел в его дом, то никого там не было и больше я его никогда не видел. Нигде, ни в одном из параллельных миров вне Пути его нет, а на сам Путь мне дорога закрыта. Каждый проходит его лишь один раз, так что теперь можно только гадать, что с ним случилось, – С этими словами китаец встал и вышел на кухню и оттуда продолжал:

– Теперь тебе нужно лежать и поправляться, сознание придет в норму, ему попросту нужно время. Твое тело здорово, но дух подорван, а это лечит только время. Так что отдыхай и готовься, следующий этап Пути вряд ли будет легче предыдущих. На кухне все затихло и слышно было только как закипал кофе в турке.

Незаметно прошел месяц. Большую часть времени Арсений лежал в своей кровати и размышлял о том, что ему пришлось пережить и что еще предстояло. Чудесным образом холодильник оказался забит до отказа, так что первое время вопросов, что есть просто не возникало, а затем, когда состояние постепенно стало возвращаться в норму, потребность в общении взяла свое и в первый раз после всего, что произошло, он вышел в люди. Выглядел он, к слову сказать, не слишком презентабельно, нога все еще немного побаливала и он опирался на найденную в кладовке клюку. Наш герой сильно похудел и осунулся и все его вещи висели мешком: эдакий скелет с палкой, медленно бредущий по улице.

Но кое-что все же отличало его от обычных представителей нежити – это его улыбка, которая постоянно блуждала по лицу. Арсений так давно не был на улицах своего города. Не придуманных непонятно кем новых миров, а в настоящем, реальном мире, где теперь все стало немного по-другому. К примеру, на улицах стало больше народу, солнце светило все ярче и люди, облюбовав лавочки, упоенно общались друг с другом, не выпуская собеседника из поля зрения. Было заметно, что люди стали несколько добрее, учтивее и когда один из нх незадачливо наступил Путешественнику на ногу, то остановился и попросил прощения, чего раньше никогда не случалось.

В очереди в магазине Арсения пропустили вперед, что поначалу его несколько удивило, но потом, взглянув на себя в зеркало, он сразу понял, в чем дело. Как бы он теперь не подозревал этот мир в его не подлинности, но тощего старика с тростью он бы и сам пропустил без очереди, чтобы только не лицезреть его рядом с собой долгое время. Выглядел он действительно плачевно – его волосы, не мытые уже много времени, поредели, а кое-где их даже тронула седина, наверное из-за пережитого. Лицо было похоже на костяшку, на которой болтались темные очки. Борода, выросшая за это время, была настолько жидкой и неаккуратной, что долго смотреть на свое отражение без слез не получалось.

Он вернулся в квартиру, и взглянул на свою пробковую доску, в размышлениях над которой он провел последний месяц. Сев на стул напротив нее, он окинул взглядом всю складывающуюся картину, которая представляла собой десятки листочков, прикрепленных группами и связанных между собой разноцветными веревочками, что означало причину и следствие.

Итак, что он знал о Пути на данный момент? Путь проходит каждый Путешественник в самом начале, это как бы точка отсчета, старт для любого, кто избрал для себя эту дорогу. Путь неразрывно связан с реальностью и является ее отражением, но и события, происходящие в мирах Пути, также влияют на реальность, меняя ее в ту или иную сторону. Это и есть миссия Путешественника. Каждый мир – загадка, каждый мир нужно понять, принять и исправить и, только тогда Путь отпустит тебя дальше. Двигаясь по этапам Пути, начинаешь понимать, что с каждым разом начинаешь осознавать себя в этом мире все раньше, а обитатели пытаются помешать тебе сделать твое «грязное», с их точки зрения, дело. Именно из-за этого тот мир, в котором ты находишься, опасен – никто не хочет погибать, а целый мир тем более. Никто, конечно, не может сказать, что конкретно происходит с Путешественником, погибшим в мире Пути, но точно одно – ничего хорошего.

Поэтому Арсению нужна была помощь. Учитель, конечно, всеми силами пытался помочь своему незатейливому ученику, но, находясь в параллельном мире не так уж сложно отличить помощь от причуды новой реальности. Теперь нужно было решить, как помочь самому себе, и сделать это надо было так, чтобы ни коим образом не навредить своей миссии. Вглядываясь в причудливые переплетения линий на пробковой доске, он пытался найти хотя бы одну подсказку, но решение пришло само собой, как это всегда и бывает.

Когда наш герой отправился на кухню, чтобы поесть, то слегка ударился плечом о косяк двери и, чтобы убедиться, что его хрупкое тело в порядке, поднял рукав. Ушиб вроде бы не чувствовался, зато было нечто другое, о чем он давно уже успел забыть – татуировка. Да, та самая татуировка, с китайскими иероглифами, которую он сделал во времена шальной юности и иероглифы как и прежде ничего не означали. Арсений сосредоточился и присмотрелся к ним повнимательней, но чуда не произошло и они, так и остались обычными иероглифами, без смыслового значения. Но в других Мирах дело обстояло иначе. Там, если хорошенько сосредоточится на любой надписи, она становилась понятной, эдакий автоматический переводчик. Именно это и произошло, когда он вглядывался в манускрипт, загодя оставленный для него Учителем.

Но передавать самому себе письма в другую реальность почта пока не позволяла, так что выход оставался только один – татуировка. Да, нужно было оставить себе будущему подсказки и лучшего передатчика, чем собственное тело, было не найти. Зашифровать эти подсказки в другой язык, предположим, китайский, чтобы обитатели других миров не смогли распознать, что там написано, и дело сделано. Воодушевленный Арсений выбежал на улицу и, не успев даже накинуть куртку, полетел в тату-салон, попутно купив в библиотеке китайский разговорник.

В тату-салоне было ужасно накурено и почти не было света, кроме одной-единственной лампы над стулом татуировщика. Он оказался в лучших традициях в меру упитанным мужчиной в кожаных штанах и с закинутыми назад длинными вьющимися волосами, прихваченными какой-то тряпкой. Вокруг было множество различных фотографий татуировок – видимо, его шедевров. Тем не менее, просьбе Арсения тот удивился и долго смотрел на Путешественника округленными глазами, а затем переспросил:

– Вы точно уверены в том, что хотите сделать? Знаешь, что этого потом уже не свести. На всю жизнь!

Арсений уверенно кивнул головой, уселся в кресло и татуировщик, пожав плечами, взялся за свой инструмент. Наш герой не подумал, что на его истонченной голоданием коже это будет причинять такую боль. Боль была сильной и с каждой секундой только увеличивалась, поэтому, чтобы не закричать, Арсений вынужден был закрыть глаза и сжать зубы. Прошло еще несколько минут и только тогда он стал понимать, что боль стала нереальной. Арсений попытался открыть глаза, но было уже поздно. Его глаза остались закрытыми, а сознание, ведомое высшими силами, стало уноситься вдаль, сопровождаемое прикосновениями тату-машины.

***

Мир открывал свои объятья, мир звал, мир приглашал за собой. Несмотря на то, что реклама новых миров – развлекательных торговых центров, площадей и арен уже порядком поднадоела, но представление часто было настолько ярким, что удержаться было почти невозможно.

Арсений задремал на стуле посреди одного из многочисленных кафе, и теперь не мог понять, где он находится и что вообще происходит. Разбудила его та самая реклама в огромнейшем торговом центре – рекламировали новую арену. Новое шоу.

«Самое кровавое шоу из всех, что вам доводилось видеть! Новая арена подарит вам неизгладимые впечатления. Новая арена! Новый мир! Новая жизнь! Шоу должно продолжаться! Каждое воскресенье!» Очередная ерунда, подумал Арсений, но, тем не менее, отметил, что надо бы сходить посмотреть. Тем временем, на разбудившем его мониторе стали транслировать очередное «мыльное» шоу и он с пренебрежением отвернулся. Центр отдыха вокруг него звал и открывал свои объятья, тут было все – развлечения, рестораны, магазины и букмекерские клубы, казино и бордели. «Все, что душе угодно» – гласила вывеска над входом в здание, и это было очень близко к истине. Вокруг бегали клоуны и лицедеи, развлекая детей, и только тогда Арсений заметил, что он сидит за детским столиком на маленьком оранжевом стуле, и это его немного раздосадовало. Он решил встать, и уже почти осуществил свой план, но вдруг что-то резко кольнуло в руку и он вынужден был схватиться за нее и присесть обратно.

– Да что же это такое! – воскликнул он, на что получил несколько неодобрительных замечаний окружающих, которые с упоением, не отрываясь, глядели на пляшущие на сцене фигурки актеров.

Почему-то стало больно и противно, даже немного затошнило и закружилась голова. Такие ощущения Арсений испытывал впервые и решил приписать это состояние болям в руке. Надо бы сходить к доктору, провериться. «Что-то со мной не так, а пока нужно добраться домой и поспать. Эти беспробудные гулянья только вред наносят организму», – подумал он.

Действительно, теперь и не припомнить ни дня без шоу, а началось это сравнительно недавно. «Абсолютная свобода, свобода выбирать!» – гласили предвыборные лозунги этого человека, он обещал все и, к слову сказать, выполнил все обещания, но, как хитрый джинн, не без заковырки. Человек в новом обществе ставился во главу угла – здравоохранение, образование, общественная жизнь – все это вышло на новый уровень и все были довольны. Всех все устраивало, правда, через несколько лет приелось и стало смертельно скучно, народ получил свой хлеб и теперь требовал зрелищ. Требовал их в полный голос, и как настоящий слуга своего народа правитель дал людям то, что они просили.

Поначалу шоу шло по телевидению раз в месяц, специально для него построили огромную арену и в лучших традициях Древнего Рима на ней проходили боксерские поединки, гонки на автомобилях, спортивные и интеллектуальные игры. Но народу и этого становилось мало – бокс перерос в бои без правил, а потом и в бои с оружием. Гонки из кольцевых стали гонками на выживание, а интеллектуальные зрелища и вовсе ушли в прошлое. Но людям и этого показалось мало. Они не могли остановиться в своих желаниях. Шоу становилось все больше, игры становились все более жестокими, пока наконец это не превратилось в еженедельное смертоубийство, больше похожее на постпанковский боевик об Апокалипсисе. Люди убивали, людей пытали и извращали, и это стало настолько привычным, что перестало восприниматься большинством как что-то несовместимое с жизнью разумного существа. Политика и общественная жизнь отошли на второй план и человек жил только ради одного – ради Шоу. Шоу каждое воскресенье! Работай усерднее, иначе ты станешь не просто зрителем, а участником шоу, на этом строилась вся мотивация.

К слову сказать, никто не верил в эти россказни, и люди, которых выгоняли с работы, находили себе новую. Но один вопрос все же мучил Арсения, так привыкшего к этим вечным шоу: откуда берутся актеры для этих кровавых зрелищ? По телевизору все так же продолжали твердить, что их растят специально для шоу, что они дети шоу, обычные клоны из ниоткуда, даже лишенные сознания, но в это слабо верилось. Никто никогда не говорил с ними, даже не видел вживую, но они же существовали, куда-то девались после шоу?

При этой мысли руку снова сильно кольнуло. «Да что же это такое!» – подумал Арсений и взглянул на рукав. На нем красовалась еле заметная капелька крови, с замиранием сердца он поднял рукав – там было два красных пятнышка, не предвещающие ничего хорошего. Будто бы какое-то невнятное заболевание поразило его в одночасье с побочным эффектом в виде экземы на теле.

Ночная улица обильно поливалась дождем, что сильно контрастировало с неоновыми рекламами различных шоу. Оглядевшись, Арсений решил не отправляться к доктору в столь поздний час и не вызывать его на дом, а попросту выспаться, на утро отправиться в клинику: утро вечера мудренее – вспомнилось ему. Ведь вполне возможно, что это всего лишь раздражение от его новой рубашки.

Он взял первое попавшееся такси и, вскоре, его квартира приветливыми объятьями распахнула свои двери. Как только Арсений вошел в комнату, тут же включился телевизор и зажглась постоянная рекламная иллюминация на стенах, это происходило автоматически. Рекламировали новое шоу и Арсений отметил, что теперь точно хочет на него попасть, во что бы то ни стало. Как же, это увидят все кроме него, а такого нельзя допустить. Сняв куртку и даже не особенно раздеваясь, он рухнул на кровать и почти мгновенно уснул – настолько он устал. Однако последнее, что он все-таки успел почувствовать, руку снова кольнуло – и как же это достало его за последний день!..

***

Ночь пролетела, словно одно мгновение, не было ни снов, ни тревоги, будто и самой ночи не было, а попросту свет сначала выключили, а потом включили. Не было также неожиданных болей в руке которые бы будили нашего героя посреди ночи и проснувшись, он с радостью отметил, что новых болячек не появилось, да и старые стали выглядеть не так пугающе. Теперь это было просто покраснение без крови, но сквозь красноту проступали какие-то синие жилки, так что к врачу идти все-таки придется.

Телевизор в квартире включался вместе с началом активности владельца, так что Арсений еще раз посмотрел рекламу нового шоу и, не имея особого выбора, переключил на очередную «мыльную» бредятину. Выключить телевизор было невозможно, это была стандартная индивидуальная функция каждой квартиры, каждого дома, каждого подъезда. Телевизоры были везде – они смотрели на тебя с витрин магазинов, сопровождали во время поездок в общественном транспорте, даже на рабочем месте позволялось содержать телевизоры, чтобы не отрываться от любимых телевизионных шоу. Техника транслировала – люди смотрели и шоу продолжалось. Шоу должно было продолжаться всегда.

Раньше Арсения это особенно не раздражало, у него было все как у всех остальных. Но несколько последних дней кардинально отличались от его былой жизни.

– Возможно это та самая болезнь, что проявлялась в виде кровавых пятен на руке, вернее, ее рецидивы, – подумал, он и пожал плечами, входя в кабинет врача, у которого зарегистрировался на прием перед выходом по индивидуальному интеркому.

Врач приветливо улыбнулся, усадил пациента в кресло и стал внимательно изучать предоставленную ему для осмотра руку. Светившийся улыбкой несколько минут назад он с задумчивым видом вышел из кабинета, бросив пациенту:

– Мне нужно проконсультироваться с коллегами и сделать снимки.

Арсений лишь пожал плечами и решил, что это стандартная процедура. Но когда в кабинет вошло несколько, а точнее, больше десятка «коллег» доктора, он был крайне озадачен. Они вполголоса совещались за его спиной, но как Арсений ни старался, не смог разобрать ни слова из их медицинских терминов и просто откинулся в кресле. После десятиминутного обсуждения, они по очереди стали выходить из кабинета, а лечащий врач сделал снимок и взял пробу крови.

– На этом пока все, – сказал он, – ничего страшного тут быть в принципе не может, но на всякий случай мы проведем анализы и сообщим вам результат. Пока вы свободны.

Последние слова доктора показались нашему герою немного странными и сказаны были несколько резковатым тоном, но потом врач приветливо улыбнулся и попрощался Арсений вышел из кабинета. Была суббота, а это означало только одно – наступало время шоу и все улицы уже раскрасились под стать этому событию. Повсюду висели флаги, баннеры и ходили продавцы билетов, больше похожие на делегации панков-лицедеев. Один из них подошел к Арсению и спросил:

– У вас уже есть билет на сегодняшнее шоу?

– Нет, я как раз собирался приобрести один для себя.

– Пожалуйста, – сказал паренек в кожаной одежде и дрожащей рукой протянул билет. – Распишитесь за покупку.

Арсения передернуло, нет вовсе не от вида паренька, он-то как раз был привычен, и не от того, что его руки тряслись, это тоже можно было понять. Но что-то внутри нашего героя взорвалось, когда он увидел на руке билетера вязаную черную перчатку с отрезанными пальцами. Она была до боли знакомой.

– Откуда это у тебя, – спросил Арсений, немного грубовато схватив паренька за руку.

Смутившись, тот ответил:

– Один мужчина в хостесе вяжет такие и раздает почти бесплатно.

– Хостес – что это? Где он расположен?

– Вам не захочется там быть, – с кривой улыбкой ответил парень, – люди избегают этих мест, а мы так называем место, где живут участники шоу. – С этими словами он вырвал руку и убежал, не оглядываясь.

Арсений почувствовал, что это очень важно, но почему? Невозможно было понять, и как только он начал напряженно думать, руку прошибла очередная волна боли. На этот раз она была более продолжительной и не отпускала несколько минут. Постояв так немного, он направился к арене, движение туда было перекрыто, но идти было всего несколько кварталов, так что на шоу он точно успевал, но надо ли ему туда – теперь это вызвало большие сомнения.

***

Шоу началось, и всевозможные фрики открыли шествие по кромке арены. Они шли по кругу с разных сторон навстречу друг другу, то сближаясь, то расходясь в какой-то о отрепетированной близости с агрессией, что иногда становилось страшно. Казалось, эти маргиналы порвут друг друга на куски еще до того, как шоу достигнет апогея, и от этого становилось грустно и одновременно страшно. Тем временем, шоу продолжалось и колонны отборных уродцев шествовали дальше, казалось, что этому не будет конца. Каждый из них был одет подобающе той дисциплине, в которой выступал, но наряды эти были вовсе не из обыденной жизни – это была рваная кожа или тряпка, которые сменялись аксессуарами, причем то тут, то там из этого ужасного, но гармоничного лицедейства ярким пятном выделялись вязаные части гардероба, что были на многих, если не на каждом из них. Это заставляло о чем-то вспомнить, но о чем? Сознание словно не пускало туда. Руку пронзила новая волна боли, и рукав окрасился в красный цвет, что не слишком резонировало с окружающей обстановкой.

Схватившись за руку, он все же не мог оторвать глаз от зрелища, которое разворачивалось совсем близко. Теперь посреди арены словно из-под земли поднялась сцена, это был самый центр шоу. Развлекательную программу начали танцы, столь же непривычные, но притягивающие взгляд полуголые девушки исполняли какие-то грязные танцы, в одеждах, еле прикрывающих их идеальные тела. Их прически были подняты вверх, а макияж, казалось, светится в темноте. Толпа взревела, зрители понимали, что шоу сейчас начнется и они станут частью его, его неотъемлемыми зрителями, хозяевами и одновременно рабами зрелища.

Руку пронзила очередная колющая боль, но оторваться теперь было просто невозможно и Арсений, зажав свободной рукой кровоточащее место, продолжал заворожено вглядываться в происходящее. Тем временем, из-под земли вылетели фаерщики и, приземлившись по четырем краям сцены, застыли словно в нерешительности. Толпа замолкла и с нетерпением уставилась в их сторону ожидая, что будет дальше. Тут же погремел оглушительный залп салюта, которого они и ожидали и под восторженные крики толпы стали дышать огнем, незаметно поднося ко рту бутылки с зажигательной смесью, закрепленные на рукаве их костюма. Делали они это так мастерски, что складывалось впечатление, что они и вовсе существа из другого мира, водившие дружбу с драконами. После этих трюков они выхватили оружие из специальных подставок и, дыша огнем в центр сцены, подожгли его. Девушки тем временем сгрудились посередине и изображали пленниц, за которых началось сражение на горящих мечах, а как только оно достигло своего апогея, пленницы достали паи и стали причудливо вращать их так, что зрителю казалось, будто вокруг них горящая клетка. Сражение тем временем подходило к концу, и на ногах осталось лишь двое. Неясно было, вправду ли они пере убивали друг друга, или это было частью представления, настолько мастерски реализованного, что отличить игру от реальности было невозможно.

Над ареной зазвучала вдохновляющая музыка, знаменующая, что сейчас наступит кульминация действа. Прожекторы, ранее выхватывающие разрозненные фигуры, теперь скрестили свои лучи в центре сцены. Девушки, крутя огненные шары над головами, разошлись, и теперь огненная клетка образовалась вокруг дерущихся финалистов. Они показали несколько приемов с переворотами в воздухе, а потом один из них сразил другого и точно к окончанию музыки упал на колено. Свет погас, осталось видна лишь полыхающая клетка вокруг него и огненный меч, который он воткнул поодаль. Теперь лишь этот свет освещал силуэт бойца.

Публика разразилась овациями, все свистели и рукоплескали. Арсений не мог не поддаться всеобщему порыву, он радовался как ребенок, он был счастлив в этот момент. Тут же прожекторы заработали вновь и осветили пьедестал над сценой, на который взошел мужчина, вероятно это был ведущий шоу. На нем был сиреневый смокинг и бабочка, однако прическа с этим одеянием никак не гармонировала, к тому же, на ногах были надеты кроссовки.

– Рад приветствовать вас! – начал он, – рад приветствовать вас на Шоу! Да, это то, чего вы ждали, это то, что вы хотели увидеть! И как всегда, у нас будет лишь один победитель, лишь один победитель, который уйдет домой с почестями, а остальные будут посрамлены. Здесь, на арене, сбываются все ваши потаенные желания, мы покажем вам то, чего еще нигде не было! Итак, смотрим! Смотрим и восхищаемся!

С этими словами он бросил микрофон в воздух, вокруг вспыхнули факелы, которые осветили площадки для соревнований. В этот миг руку пронзила очередная волна боли.

– Да что же это такое! – вслух простонал Арсений и поднял рукав.

Под этой непонятной болячкой все еще проступала запекшаяся кровь, но показались какие-то символы. Что это? Татуировка? Но откуда?

Он потер это место, стараясь отчистить от остатков крови и внимательно присмотрелся. Символы стали меняться прямо на глазах. Еле различимо, но все же на руке проступило: «Смотри вверх!».

Не сознавая, что делает, Арсений высунулся за ограждение и взглянул вверх, туда, где располагались ложи для вип-гостей. Он долго присматривался, пока случайный луч прожектора не выхватил сидящих. Арсений знал одного из них, да, конечно не узнать его было невозможно – вязаная шапочка в жару и черные перчатки без пальцев. Но кто он? Резким движением Арсений схватил соседа за плечо и требовательно указал пальцем на вип-ложу:

– Кто это?

– Да ладно, разве ты не узнал главного редактора шоу? – сказал тот и отсутствующим взглядом уперся в арену.

Но Арсений не знал главного редактора, не мог его знать, тогда откуда этот странный человек был ему знаком? Он попытался сосредоточиться на шоу, но резкая боль в руке опять не дала ему расслабиться.

Мысли теперь были вовсе не о действии, не о том, что происходило на арене, а о том, что происходило с ним самим. Заболевание, которому никто не мог поставить диагноз, и эти символы на руке… Как на его руке могло быть написано «Посмотри вверх»? Это невозможно.

Он снова поднял рукав и взглянул на то место, где еще недавно виднелась надпись, но там ничего не было. Не то чтобы там не было вовсе ничего – покраснение и синюшные, еле различимые символы там, конечно же, присутствовали, но никакой внятной фразы они не составляли. Но, как успел заметить Арсений, их стало чуть больше и появление новых, обрамленных кровавой каемкой, более не сопровождалось такой резкой и адской болью, как раньше. Наш герой попробовал поступить так, как делал раньше, когда бессмысленный набор символов превратился для него во вполне осознаваемые слова, и внимательно присмотрелся к руке. Несколько секунд ничего не происходило, но потом буквы слегка задвигались, зарябили и стали выстраиваться во вполне понятную цепочку, которая немного не вязалась с реальностью: «Если ты смог прочитать это, то, скорее всего, ты в чужом мире и должен быть осторожен…»

Надпись резко обрывалась на полуслове, но этого хватило, чтобы на Арсения накатило озарение. Будто кто-то отодвинул ширму, открыл дверь – да, это было неспроста так и нужно было выбираться из этого проклятого места, пока не началось самое ужасное действо. Не щадя никого вокруг, он стал расталкивать обывателей, чтобы протиснуться к проходу. Поначалу никто не противился ему, но, чем ближе он приближался к проходу наверх, тем сложнее было продвигаться вперед. Перед самым выходом его даже толкнули обратно, а когда, не удержавшись на ногах, он упал, облили каким-то сладким напитком и сказали несколько нелицеприятных слов, после чего все опять уставились на арену. Шоу продолжалось.

Арсений ползком, чтобы никто его не заметил, стал продвигаться к проходу, где-то внутри него зрела мысль, что нужно быть осторожнее, он взглянул на руку, где успело проступить еще несколько слов: «Тебя будут пытаться остановить, потому что этот мир живой, а его обитатели – его иммунная система, а ты – вирус…»

– Ну, об этом я как-то уже успел догадаться, спасибо, капитан очевидность! – буркнул он себе под нос.

Как только выход в фойе забрезжил перед глазами, два мордоворота преградили ему дорогу:

– До конца шоу выход закрыт, наслаждайтесь зрелищем! – угрожающе произнес один из них.

Арсений попытался прорваться сквозь их тела, заполнившие все пространство выхода, но получил достаточно болезненный удар в живот и вынужден был отступить.

– До конца Шоу выход закрыт, наслаждайтесь зрелищем! – слово в слово повторил второй, что показалось Арсению несколько странным.

Наш герой уже собирался капитулировать и пойти покорно досматривать шоу, когда сзади его окликнул знакомый голос.

– Арсений! Арс! Так вот ты где, а я тебя повсюду ищу, ребята, пропустите этого человека, он всего лишь собирался присоединиться к нас, в вип-ложу.

Это был тот самый человек в вязаной шапочке, которого представили как главного редактора шоу, он приветливо махнул рукой, и два мордоворота, переглянувшись, разошлись в стороны. Теперь у Арсения и вовсе не было выбора.

Вязьман, сверкнуло в голове имя, да, он точно знал этого человека. Они молча шли по полутемным коридорам арены, продвигаясь все выше и выше. Наш герой испытывал смешанные чувства, с одной стороны, он ненавидел это кровавое зрелище и прекрасно понимал, что он должен ненавидеть этого человека. С другой стороны, этот человек в нелепой вязаной шапочке казался каким-то близким, даже родным, будто бы и не было больше в этом мире другого такого человека.

– Иди спокойно и не оборачивайся, – вдруг произнес этот странный человек, – вижу, ты уже понял, что находишься в чужом мире. Вижу, что понял про татуировки, это замечательно.

После этого он замолчал и, не замедляя шага, прошел мимо вип-ложи, к которой они якобы направлялись. Сознание начало понемногу настраиваться на непривычный ритм, боль в руке, которая все не прекращалась, теперь сменялась яркими образами не об этом месте. Неожиданно возникло множество путаных и неправдоподобных мыслей о том, что этого человека он уже встречал раньше и… в другом мире. Как такое было возможно – в голове пока не укладывалось.

Арсений посмотрел на руку – там хитрое переплетение линий рисовало символами все больше иероглифов, неразличимых с первого взгляда. Он вытер кровавую каемку и внимательно всмотрелся, может там будет новая подсказка? «… никому не доверяй, кроме…» – он успел различить лишь эти слова, когда незнакомец заговорил вновь.

– Меня зовут Вязьман, я думаю, ты начинаешь вспоминать, что мы с тобой уже знакомы, но это было не здесь. Что говорят спасительные символы? – он улыбнулся. – Я думаю, что пока ты видишь лишь бессвязные сочетания слов, не более. Это все потому, что твоя татуировка еще не окончена. Может это даже к лучшему.

Внезапно мелькающие переплетения проходов стали словно уплывать вниз, Арсений потерял ощущение реальности, его голова закружилась и он еле удержался на ногах. Вязьман подхватил его, и с этим касанием нахлынула вторая волна воспоминаний. Его зовут Арсений Товстолуцкий и он Путешественник. Он здесь с целью… с целью помочь то ли себе, то ли всем этим людям. Какое-то не вполне четкое воспоминание, может из-за того, что он сам еще толком не определился.

– Где я? – спросил этот новый Арсений.

– Вот он, он и объявился! Здравствуй, дружище! Кажется еще вчера мы с тобой сидели у работающих мехов завода и ели бутерброды, а теперь вот спасаем целые миры, не так ли?

– Что это за место и что с моей рукой? – проигнорировал приветствие наш герой в основном из-за дикой дезориентации в пространстве.

– Поздравляю тебя, ты в первый раз полностью погрузился в мир Пути! Как тебе ощущения? Сейчас ты в мире Шоу. Здесь все развлекаются, смотрят представление, может ничего и не надо менять? Оцени.

Вязьман за шкирку подтащил Арсения к иллюминатору, из которого открывался вид на арену. На ней происходило нечто невообразимое, где шоу с клоунами и фейерверками перекликалось с кровавыми боями и не только… Арсений закрыл лицо руками и сел.

– По-моему ты начинаешь понимать, быстро же у тебя получилось, – продолжал Вязьман, – но с твоим полным погружением времени у нас не осталось вовсе. Они чувствуют тебя, чувствуют каждой клеточкой своего тела, что ты хочешь изменить, разрушить их привычный мир и они будут сопротивляться. Охрана уже идет за нами, нужно спешить.

– Тебя будут пытаться остановить, – промолвил Путешественник, – я уже читал это у себя на руке, но как я понимаю эти символы? Это же тарабарщина.

– Ну это как посмотреть. Тут все и сложно, и просто одновременно. Видишь ли – обман восприятия, так сказать: в реальном мире ты не знаешь китайского, но татуировка на этом языке – часть твоего тела и она проявляется во всех твоих проекциях. Дословно запомнить символ ты не можешь, поэтому Путь не изменяет его, но значение ты помнишь и если о-о-очень захотеть, то вспомнишь, что там написано. Хитро придумано, возможно мне не хватило именно этого…

– Что это значит? – удивленно спросил Арсений, – и почему я встречаю тебя в совершенно разных мирах Пути? Мне казалось на это способен только Бо, но его я нашел в Срединном мире, так кто ты? Тоже Путешественник?

– Об этом потом, они уже близко, слышишь топот?

И они побежали. Коридоры сменялись один другим, и Вязьман с легкостью преодолевал бесчисленные повороты, Арсений пытался не отставать, а этот необычный человек на бегу говорил:

– Видишь, я стал редактором шоу, самым главным человеком здесь, но даже я не могу его закончить. Я встал во главе и сам стал рабом системы, пытался из года в год замедлить распространение насилия в нем, но наш зритель требователен, а разрушить систему в которой сам живу, я, увы, не могу. Вот так, запертый здесь, я с грустью наблюдал, как люди вкушают плоды своих пороков. Прилипшие к экранам и уже не в силах от них оторваться и оглядеться вокруг, они смотрят, как истязают и убивают таких же, как они и свято верят в то, что это правильно. Это шоу и оно должно продолжаться, кажется, в этом мире уже ничего кроме него и не осталось. Мы придумываем шоу, обслуживаем шоу, работаем, чтобы туда попасть, а потом в исступлении, как истуканы, смотрим его и восхищаемся. – С этими словами он влетел в круглую, хорошо освещенную комнату и закрыл за собой железную дверь на засов.

– Я ждал тебя, ждал слишком долго, что перестал уже надеяться. Ты тот, кто сможет помочь. Я сделал эту комнату в катакомбах арены и установил здесь камеру, которая может транслировать на каждый телевизор в этом мире, на каждое мобильное устройство, и даже на экран арены. И если каждый человек в каждом доме увидит, услышит и сможет хоть на секунду задуматься о том, что есть другая жизнь, это и будет тем самым поворотным пунктом для их возрождения.

– Да, мы не замечаем ничего вокруг, пока нам об этом не скажут в «Новостях» по центральному телевидению. Не важно, говорят ли там правду или нет, – продолжил его монолог Арсений, – мы будем свято верить, что все хорошо, пока не появится человек, который скажет: «Стоп!». Который во всеуслышание покажет нам, что мы неправы, что есть другой путь, есть куда стремиться и хватит уже рассматривать цветные картинки.

– Вот этим человеком и должен стать ты. Сейчас, когда все люди прикованы к шоу, каждый из них услышит твои слова, но сделать это нужно быстро, – при этих словах несколько человек стали тарабанить в дверь.

Не давая Арсению опомниться, Вязьман зажег свет и направил камеру прямо на Путешественника.

– Камера, мотор! – произнес он и щелкнул переключателем.

Арсений встал – он понимал, что его изображение транслируется на каждый экран этого чужого ему мира и каждый человек сейчас внимательно вглядывается в его лицо. Это было страшно. Даже люди на арене отвлеклись от игрища и смотрели на этого одинокого человека на экране, да и сами участники с удовольствием прекратили свою бойню и ждали, когда же этот незнакомец заговорит. Арсений несколько раз пытался начать свой монолог, но вместо слов у него выходило нечленораздельное мычание. Наконец, пересилив нервную дрожь, он все же начал:

– Послушайте, люди, очнитесь! Что вы делаете с собой и со своей жизнью? Смотрите шоу! Да вы наверное шутите? Вы убиваете лучшие дни своей жизни у глупого телеэкрана, в поиске пустых развлечений в Интернете и ухахатываетесь глупости и неудаче других. То, что вы смотрите, настолько дико и порочно, что вы порой нервно щуритесь, отворачиваетесь, но все равно продолжаете смотреть и глупо хохотать. За этим беспросветным глядением в экран проходят года, люди уходят и приходят, а вы как были, так и остались около своих экранов, созерцая форменное ничто, пожирающее ваш мозг и ваше время. Не мне вам рассказывать, как быть и что делать, но просто оглянитесь вокруг, задумайтесь, что происходит и сделайте наконец что-нибудь со своей жизнью, а то под конец, обернувшись назад, вы не увидите ничего кроме, экрана…

Его речь была проста и откровенна, и чем больше он говорил, тем больше погружался в собственную речь. Вскоре он начал размахивать руками и что-то выкрикивать, доказывать и бить кулаком в ладонь. Это было захватывающе и проникновенно. Арсений потерял счет времени, и реальность ускользала от него. Когда он закончил и поднял глаза, на него все так же светила камера, но казалось, что кроме этого света ничего больше нет. Он обернулся вокруг и не обнаружил знакомой обстановки, лишь этот свет, который был и сверху, и снизу. Казалось, что он стоит прямо в воздухе. Желая проверить это, Арсений сделал шаг вперед и полетел вниз во всепоглощающее белое сияние и лишь последний укол резкой боли в руке напомнил о том, что он еще есть.

Глава 8. Волшебная таблетка

Солнце не спеша садилось на праздный дремлющий город. Его лучи лениво скользили по каждому, кто в этот час направлялся домой, по делам или просто гулял навстречу сумеркам. Люди как всегда спешили, стремились куда-то успеть, но что-то в этой картине незримо изменилось. То тут, то там прохожие улыбались друг другу, с лиц исчезло безразличие и пропал этот ужасный серый цвет из гардероба большинства прохожих. Все те же транспортные потоки сходились и расходились на улицах мегаполиса, но машины стали чистыми, а люди в них опрятнее и приветливее, пропускали друг друга на перекрестках и больше не хамили, наверное не было повода. С автомобилей и с улиц исчезли развешанные повсюду мобильные телевизоры, долбящие рекламу и всякую прочую дребедень. Люди больше не шли, уставившись невидящими глазами в экраны бесполезных пластмассовых ящиков, высматривая там истины, которых в них никогда не было. Они общались друг с другом – с тем, кто шел рядом или просто попался по дороге домой на остановке, и это было замечательно. Парни вели своих девушек под руку в бесчисленные кафе вокруг, и среди всех этих пар чувствовалось единение, не обремененное необходимостью искать что-либо. Все изменилось в этом новом мире, мир стал другим, и сейчас Арсений смотрел на него откуда-то с высоты, может из окна небоскреба, а возможно и попросту вися в воздухе. Что, однако, не могло не настораживать.

Неожиданный удар в плечо привел его в чувство.

– Готово, шеф!

Арсений по-прежнему находился в тату-салоне, распластанный в кресле среди задымленного сигаретным дымом антуража. Напротив него сидел бородатый татуировщик и тихо посмеивался: «Да, таких остолопов у меня еще отродясь не было. Пришел ко мне значит с бумажкой, полной неадекватных символов и говорит, рисуй, а сам – ась, и отрубился. Ну я, нарисовал как смог, вроде похоже, ты посмотри. Хотя даже если не понравится деньги я все равно возьму. Тут никакой гарантии, сам понимаешь».

Путешественник взглянул на свою руку, с которой заботливо была стерта сукровица. Рука сильно саднила, но символы, которые были там изображены, очень походили на те, что Арсений хотел изобразить. Он сосредоточился и внимательно стал смотреть на эту китайскую грамоту, но, как ни старался, закорючки так и оставались на месте, не меняя своего значения. Значит, он был дома, в реальном мире и его теория работала.

– Спасибо, – коротко бросил он и положил деньги на прилавок. – Сдачи не надо.

Он вышел и решил пройтись пешком по своему миру, по своей реальности, чтобы хоть на миг почувствовать себя настоящим и понаблюдать за теми изменениями, что произошли вокруг. Арсений не мог сказать, что это за видение пришло к нему после перехода от мира Шоу, но сейчас, совершая эту прогулку, он замечал то же самое. Правда, как это часто бывает в реальной жизни, изменения были менее выражены, чем в том видении, но различия «до» и «после» были заметны даже невооруженным взглядом. Наш герой улыбнулся лучезарной улыбкой и вздохнул полной грудью. Теперь он понимал, что все было не зря, все те которые в последнее время все больше стали казаться ему бесполезными, на самом деле приносят пользу, да еще какую! Удовлетворенный этими размышлениями, он улыбнулся проходящей мимо девушке, которая улыбнулась в ответ, но будто бы не ему вовсе. Пожав плечами, Арсений взял такси и направился домой. Ему предстояло проделать немалую работу – доска ждала его.

Дома было тихо и сумрачно, но не так, как после его ухода в тату-салон, а по-другому. Скорее, это походило на возвращение из отпуска из какого-нибудь длительного путешествия. Ощущение, что ты дома, но часть тебя все еще где-то там, далеко. Собственно, в случае с Арсением так оно и было. Он на секунду забежал на кухню, где Бо чуть не сошел с ума от радости, увидев своего хозяина, да и сам Путешественник успел соскучиться по этому шальному хорьку. Он насыпал в кормушку еды и в приступе чувств спросил: «Почему тебя не было в последнем мире? Совсем обленился, проказник!»

Открыв клетку, он потрепал хорька по холке и, посадив на плечо, направился к доске: нужно было столько всего записать, а затем столько всего осмыслить. Обязательно нужно было увидеть Учителя, к нему было так много вопросов. И одна догадка, страшная догадка, которую никак не хотелось ни опровергать ни подтверждать.

Теперь, после нескольких часов работы, картина Пути уже приобретала вполне осознанные линии на доске, правда, одна ниточка, пришпиленная кнопкой от начала к концу, все же заканчивалась вопросительным знаком. Где конец Пути? В чем его конечный смысл? И скоро ли он? На эти вопросы ответ мог дать лишь Учитель, но его не было, хотя обычно он сразу же сваливался, как снег на голову.

Сотворив себе бесхитростный обед, Арсений решил перебрать пока все факты в голове и постараться разложить их по полочкам. Что же такое Путь? Ясное дело, что прохождение по нему неразрывно влияет на реальность и каждый этап – это некая проблема, которую необходимо решить. Так же ему стало известно, что он не первый проходит этот Путь, есть и другие, причем не у всех это закончилось успешно, к примеру Вязьман – кто он? Почему встречается на каждом из этапов? Вопросы, вопросы… Эти две бумажки с вопросами Арсений приколол внизу доски, рядом с другими.

Минуты перерастали в часы, тянули за собой время, превращая день в ночь, но это никак не касалось Путешественника, который с отрешенным выражением лица сидел напротив своей доски и невидящим взглядом смотрел вперед. Он думал, пытался осознать и осмыслить все то, что с ним происходит, найти ответы на те вопросы, которые мучили его, не давая покоя. Арсений ясно осознавал, что сейчас ему никак нельзя было ложиться спать, чтобы не провалиться в очередной мир неподготовленным, ведь эти Путешествия были опасными, и теперь он отчетливо это понимал. Выпив несколько чашек кофе и доев все съестное из холодильника, он решил пойти прогуляться, сменить обстановку, так сказать, а то эти серые стены начинали давить, увлекая за собой в притягательный мир снов.

На улице было свежо и тихо, вечер уже давно зажег придорожные фонари и выгнал с улицы случайных прохожих, оставив только тех, кто сейчас должен был здесь находиться. Не без удовольствия Арсений отметил про себя, что подозрительных личностей, которые раньше алчно сновали по ночному городу, теперь стало значительно меньше. Да и сам город стал чище и приветливей, что не могло не радовать. Немного поразмыслив, он решил прогуляться к магазину не кратчайшим путем, а через парк, куда раньше вечером ни за что бы не сунулся, но теперь времена изменились. Город стал другим, да и наш герой уже был не тот, что прежде.

Прогуливаясь по темным аллеям, лишь изредка освещаемым светом припрятанных фонарей, Арсений так погрузился в свои мысли, что не сразу заметил – рядом с ним кто-то идет. Заметил это он лишь там, где дорога немного сузилась. Они шли через мост, раскинувшийся через парковый пруд, освещение здесь было ярче, да и народу прибавилось.

– Здравствуй, Ученик! – начал свой разговор старый китаец, будто бы сошедший с обложки какого-то философского трактата, – обо всем успел подумать?

– Здравствуйте, Учитель. Вопросов как всегда больше чем ответов…

– А когда-нибудь было иначе? В этом наверное и есть сущность бытия – искать ответы, искать себя. Если бы ты все знал наперед, в чем бы тогда был смысл? – При этом старик отпихнул своей тростью особо нахального голубя и скорчил яростную гримасу.

Арсений надолго задумался, казалось, что Учитель вовсе не подозревает глубины своих слов, просто произнося первые попавшиеся из них, которые на самом деле оказываются гораздо глубже, чем он сам предполагал. Они прошли до середины моста и оперлись на ограждение, отделяющее мост от водной глади. Арсений глубоко взглянул вдаль, на мелкую рябь воды и продолжал:

– Да, но мне кажется, что на мои вопросы даже вы не сможете дать ответа. Переходя из мира в мир и разгадывая загадки, я постоянно встречаю одного и того же человека. Сначала он был лишь призраком на моем пути и подсказывал верное направление, но потом я даже смог поговорить с ним. Знаешь что я об этом думаю? Миры Пути связаны с реальностью, но не друг с другом как я успел понять. Они образуются и набухают как опухоль над проблемами человечества, и чем дальше я иду, тем быстрее начинаю ощущать, что мир не настоящий, быстрее становлюсь собой, но еще до того, как я стал это понимать, этот человек помогал мне найти верный путь.

– Ну это может быть кто угодно, к примеру, проекция твоего сознания чтобы помочь тебе, или попросту какой-то глюк системы, – Старец говорил быстро в не свойственной ему манере, будто бы хотел убедить кого-то в своих словах. Однако по тому, как заблестели его глаза в свете фонаря, становилось понятно, что убедить он хотел лишь себя.

– Можно рассуждать и так, но если посудить, каждый мир индивидуален и повторяется в них лишь одно явление. Мой хорек – Бо, детище Срединного мира Путешествий и существо, живущее вне реальности, принявшее облик хорька лишь благодаря каким-то моим личным особенностям. Если взять это за отправную точку и даже поверить в то, что подсознание помогает мне достичь цели, то почему это один и тот же человек, причем в жизни мне ни разу не встречавшийся. Это мог быть кто угодно – Майкл Джордан, к примеру, или кролик Роджер, почему бы и нет? Причем, каждый раз другой персонаж, наиболее подходящий к миру в котором обитает. Так нет, почему-то это каждый раз какой-то мужик средних лет в вязаной шапочке?

– Как ты сказал? – глаза Учителя расширились.

– Ну почему бы этому персонажу не быть из моей личной исто…

– Нет, нет, нет! Шапочка, ты говорил про вязаную шапку! – старец отбросил свою трость и с не подобающей ему прытью уже тряс Арсения за плечи.

– Да, он в вязаной шапочке и перчатках, а что, это настолько важно?

– Нет, точнее, да. Не разговаривай с ним больше, он до беды тебя доведет, – старец крепко задумался, облокотившись на перила, и не говорил несколько минут, а затем продолжил:

– Есть у меня одна теория, но ее нужно проверить, прежде чем озвучивать, будь с ним там поосторожней, ох не нравится мне все это. А где моя трость?

– Но почему бы не сказать мне, чего остерегаться, я же ведь подвергаю свою жизнь опасности.

Не отвечая, Учитель воскликнул: «А, вот же она!» И пошел за своей тростью к краю моста, оставив Арсения стоять в неопределенности у ограждения, а когда наш герой обернулся, чтобы что-то спросить, того уже и след простыл. Да, этот старый хитрец всегда умел уходить по-английски, не прощаясь.

Так и не получив ответа на мучившие его вопросы, Арсений вернулся домой и стал заниматься повседневными делами. Но, как он ни старался, но поспать все же пришлось, причем обошлось все без происшествий. Спал он глубоко и не видел ровным счетом ничего, так что выспался отменно, но на утро почувствовал недомогание. Странно, как ни старался он упомнить все, что могло послужить тому причиной, но ничего в голову не приходило. Он выпил аспирин и лег в кровать, но с каждым часом становилось все хуже, пришлось даже вызывать врача. Пока наш герой ждал своего спасителя, температура подскочила до 39, и начался бред. С этими Путешествиями он стал ощущать себя каким-то супергероем, спасающим миры, и вовсе забыл, что такое болеть в реальном мире.

Вскоре в дверь позвонили, и на пороге стоял типичный врач в белом халате, с какой-то нелепой сумкой.

– Ну все ясно! – с порога сказал тот и вошел в квартиру, предусмотрительно отряхнув ноги, – я вас даже смотреть не буду, сейчас весь город этой ерундой болеет, но у меня есть одна таблеточка, она просто волшебная! Я даже с собой ее носить стал, чтобы больных по аптекам не гонять, уступлю по сходной цене, послезавтра будете как новенький. Но сейчас я вас все же послушаю, по регламенту положено.

С этими словами, доктор достал пачку лекарств и положил ее на стол, затем достал стетоскоп и четкими уверенными движениями стал крутить Арсения, приговаривая: «Дышите, не дышите». На этом осмотр был окончен и, забрав свою мзду, врач отправился восвояси, оставив Арсения наедине с пачкой лекарств. Недолго думая, наш герой сотворил себе бутерброд и, прикончив его, взял таблетку в руки и посмотрел на нее. В принципе, таблетка как таблетка, состоящая из двух частей и содержащая что-то внутри. Пожав плечами, Арсений одним глотком запил таблетку стаканом воды и лег на кровать…

Такого тяжелого перехода между мирами у него еще не было. Температура и бред давали о себе знать и невозможно было понять – в воображении ли отваливаются куски реальности или это происходит на самом деле? Все кружилось и мельтешило вокруг так, что Арсения чуть не стошнило, и в приступе полубезумия он вынужден был залезть под одеяло и невнятно бормотать: «Только бы это побыстрее закончилось!»

***

Очнулся он от того, что кто-то ткнул его пальцем в бок. Голова не болела и не кружилась, да и температура, по всей вероятности была в норме, так что оставался лишь один вопрос: «Где я?»

– Парень, ты бы это… не лежал тут посреди дороги, а то одет, вроде, нормально, а то мало чего… – произнес прохожий, который разбудил его толкнув носком ботинка в бок.

– Спасибо, – сказал Арсений, резко встал и отряхнулся.

Оказалось, что он лежал прямо посреди огромного проспекта, закрывшись руками и бормоча что-то невнятное. Как его не забрали в психушку в таком состоянии – это был вопрос, тем более, что одет он был, мягко говоря, странно. Какие-то мешковатые штаны коричневого цвета, державшиеся на его исхудалом теле разве что благодаря поясу-веревке, завязанному на тройной узел; непонятного вида вытянутая майка и рабочая накидка все того же грязно-коричневого цвета венчали его наряд.

Да и само место, где он находился, было не менее странным, чем его наряд. Огромный пешеходный проспект, в центре которого он сейчас стоял, разделял этот город на две части. С одной стороны стояли огромные дома-небоскребы, выполненные в каком-то неведомом стиле, округлой формы. Расширявшиеся к середине и прихваченные железными обручами, они неуловимо что-то напоминали. Люди с той стороны проспекта все были аккуратно одеты и куда-то спешили, в отличие от того места, где он сейчас находился. С этой стороны все были одеты примерно как и он сам, дома были простые и напоминали «хрущевки», а люди двигались медленно и неторопливо, будто бы идти им вовсе никуда не хотелось. Никакой преграды между двумя этими потоками не было, но незримая граница все же существовала, причем никто не стремился ее нарушить.

Получалось, что Арсений стоял ровно посередине этого странного мира точно на незримой разделительной полосе, которая отделяла людей одной части города от другой. Вывески вокруг пестрили различными надписями, причем даже на глаз можно было определить, что по ту сторону язык отличался. Присмотревшись, Арсений стал понимать, о чем вещала реклама и, несмотря на явное различие языков, говорилось в рекламных проспектах одно и то же: «Таблетка счастья»; «Таблетка Х»; «Решение всех твоих проблем давно изобретено!». Все остальные надписи были в том же духе, будто-бы здешние обитатели ни о чем другом не думали.

Наш герой тряхнул головой, все-таки это очень непривычное чувство, когда сразу ощущаешь себя в другом мире. И хотя жар и все остальные симптомы его болезни прошли, Арсений все же ощущал себя не слишком комфортно. Отметим, что обитатели этого странного места пока не высказывали никаких недружелюбных настроений, они просто шли по своим делам, не обращая на него никакого внимания. Был в этом новом состоянии ощущения себя и один несомненный минус – он не понимал ровным счетом ничего из того, что происходит вокруг. Раньше, когда он попадал в один из миров Пути, он не до конца понимал, что находится именно там, но четко знал, как все устроено, теперь же все казалось ему новым и чужим. Это был мир-загадка в полном смысле этого слова. Нужно было выяснить, что здесь не так, а потом уже пытаться это исправить.

Так же несомненным минусом можно было считать то, что здесь у Арсения не было никакого жилища, не было ни пропитания, ни денег в карманах, и неизвестно, как долго он мог здесь задержаться. Так что нужно было искать помощи со стороны. Хорек Бо, хоть он, конечно же, был тоже здесь, помочь вряд ли сможет, хотя, если призадуматься, в некоторых мирах он и вовсе не появлялся. Так что оставался лишь один субъект, который хоть и теоретически, но мог наставить на путь истинный – Вязьман.

Фигура крайне странная и противоречивая, он не делал Арсению ничего плохого, даже зачастую помогал разрушить миры, в которых сам и обитал, но зачем он все это делал? Какова его цель? И почему, как только речь зашла о нем китаец так резко ушел от темы разговора, предупредив только, что следует опасаться? Ответ, наверное, мог дать лишь сам Вязьман, поэтому нужно было отыскать его как можно скорее. Но как найти человека в огромном мегаполисе? Вопрос стоял даже шире – как найти человека в целом мире! Кто он здесь? Что делает? Чем зарабатывает? Возможно он обычный рабочий завода, как это было в одном из миров или редактор на телевидении, он может быть где угодно. Но одно было схожим в его местах пребывания – он тесно связан с той проблемой, что таит в себе мир Пути.

На этом и стоило сосредоточиться – что-то здесь было не так, это чувствовалось каждой клеточкой тела. Только вот что? Реклама повсюду говорила о какой-то таблетке – наверное с этого и стоило начать. Может это какие-то биологические добавки или еще что, надо было выяснить в ближайшей аптеке. Второе напрашивалось само собой – почему по одну сторону этого города люди такие неопрятные и их одеяния пестрят разнообразием, а с другой стороны зализанные и идеальные, но все одинаковые, словно манекены.

Размышляя об этом, Арсений отправился в путь, а так как куда ему идти он не знал, то пошел прямо вглубь катакомб этой пестрящей разнообразием части города. Мимо него тянулись какие-то несуразные дома в стиле постмодерн, вперемежку с частным сектором эпохи Ренессанса, казалось, что тут и вовсе нет ничего одинакового, так ярко и празднично все было.

Чем дальше от «разделительной полосы» он удалялся, тем больше разнообразного люда попадалось на пути. Это были бродячие поэты, художники и акробаты, которые то тут, то там показывали свои импровизированные представления. У одной из таких групп был хорек, который при виде Арсения радостно спрыгнул с рук хозяйки и побежал к нему навстречу. Как только тот приблизился, и Арсений радостно закричал: «Бо!», протянув руку, чтобы дотронуться до него, тот сморщил мордочку, оглянулся и трусцой засеменил обратно, так и оставив Путешественника стоять в глупой позе посреди дороги.

Видимо, в этих местах были привычны к такому поведению или же это вовсе тут было нормой, но на странного человека, приветствовавшего хорька, никто не обратил внимания. Наверное, в столь странном месте это случается, – подумал про себя Арсений, в любом случае, как ни крути, он не видел в этом проблемы.

Да, место, конечно, было странным. Конечно, тут обитали необычные люди. Пожалуй, и с архитектурой они немного перемудрили, но… Это было вполне обычное место, которое можно отыскать в анклавах городов, если очень постараться. В таких местах обычно собираются люди творчества, или отринутые обществом изгои. Городу нужны такие места, как ни крути, а тут просто дело приняло слишком серьезный оборот.

Тем не менее, чувствовалось, что что-то все-таки здесь не так, и проявлялось это в деталях. К примеру, здесь не было никаких научных достижений последних столетий – будто бы попал в начало XX века. Вокруг не ездили автомобили, в витринах магазинов не видно было огромных плазменных телевизоров и казалось, что даже электричество и свет есть далеко не везде, но… Повсюду была реклама. Огромными уродливыми щитами и плазменными панелями она заполонила собой торцы домов вокруг, уродуя нетронутую красоту города. Еще больше уродовали город надписи: «Магазины продажи лекарственных средств и ТАБЛЕТКИ». Причем написано именно так: не «таблеток», а «таблетки», что очень смутило Арсения. И это, заметьте, были не аптеки, а именно магазины. Как можно владеть таким огромным магазином, построенным будто бы с использованием всех нано-технологий, и перепутать написание слова в названии?

Наверное, в этом и таилась загадка и, не мудрствуя лукаво, наш герой открыл дверь. Точнее, потянулся к ней, а дверь сама отворилась внутрь и приятный женский голос сказал: «Добро пожаловать!»

Голос был, конечно же, робота, но внутри Арсения встретила прелестного вида девушка в строгом сером костюме. А чтобы как-то разнообразить свой облик, на шею она повязала красную косынку.

– Чего изволите? Купить лекарств или все же решились на Таблетку? – своим убаюкивающим и обворожительным голосом произнесла она.

– А что это за таблетка, напомните? Это не о ней ли идет речь на вывеске снаружи?

Девушка зазывно засмеялась и уже с нескрываемым удивлением спросила:

– Ты действительно ничего не знаешь о Таблетке? Таблетке от всех бед, секрет истинного счастья?

– Я не из этих мест, издалека. Если честно, даже о ней не слышал, – озадаченно почесал голову Арсений.

– О, тогда садись поудобнее, я тебе все расскажу. Девушка приобняла Путешественника за талию и мягко, но уверенно повела прямиком на кожаный диван напротив стеллажей с лекарствами, она говорила и голос ее слегка убаюкивал. Арсений не мог оторвать от нее глаз, настолько красивой она казалась. Девушка продолжала: «Уже давно разработан секрет истинного счастья, избавления от всех бед, это таблетка, дарующая полное душевное спокойствие и равновесие, таблетка, позволяющая человеку перейти на ту сторону гигаполиса. Я даже и не знала, что вне гигаполиса есть еще что-то, и как в ваших местах, наверное, безумно красиво?

– Да, там очень красиво, – мечтательно ответил Арсений, не отрывая взгляда от девушки, уже непроизвольно он поглаживал ее волосы и любовался линиями ее фигуры, она была словно из сказки, срисована с самых потаенных фантазий. Наш герой так замечтался, что забыл думать о цели своего визита в этот магазин, но взял себя в руки и продолжал: «Так что, я должен купить эту таблетку и все станет сразу хорошо? Как, кстати, она называется?»

– Нет-нет! Покупать ничего не нужно, – она засмеялась, – вы точно не из этих мест, теперь я убеждена в этом. Жизнь гигаполиса настолько изобильна, что еда и кров предоставлены каждому желающему, с этой стороны люди и вовсе не работают. Первая Таблетка так же предоставляется бесплатно, чтобы вы попробовали, как хорошо жить с той стороны и как хорошо жить с Таблеткой, а потом ее просто нужно принимать раз в неделю. Она предоставляется бесплатно на любом рабочем месте с той стороны. Таблетка, кстати, называется «Ничто».

– Как же так, если вы утверждаете, что она такая чудодейственная, то почему сами ее не принимаете? Как, кстати, вас зовут?..

– Катя, – девушка зарделась, но не смутилась и продолжила, – Как же! Конечно принимаю, просто работаю здесь, а живу по ту сторону, там спокойнее.

– Так значит, если я приму эту вашу таблетку, мы сможем встретиться с той стороны, предположим завтра вечером? – уже совершенно обо всем позабыв, проронил Путешественник.

– Конечно! Я буду очень рада, человек не из наших мест такая редкость!

Она взяла салфетку и что-то на ней незаметно написала, а потом положила на нее таблетку непонятного коричневого цвета и подвинула. Арсений сунул записку в карман, положил таблетку в рот и запил стаканом воды. Глупо улыбнувшись, он стал медленно опадать на диван и последнее, что он запомнил, девушка все так же приветливо сказала: «Добро пожаловать!»

***

Очнулся Арсений в яркой комнате, сидящим в каком-то облупленном кресле. Он осмотрел себя – внешне никаких повреждений, да и внутри ничего особенного он не чувствовал. Путешественник на миг задумался и в растерянности стал осматривать свои руки, попеременно трогая их и щипая. Ничего.

Это ничего было каким-то абсолютным и непререкаемым, наконец Арсений понял, что он чувствует – он чувствовал Ничто. Это ничто было всеобъемлющим, и наполняло его до краев, заставляя с непривычки ежиться на стуле, но это было приятно. Можно сказать несказанно приятно – здесь и сейчас ничего не имело значения, ни одна часть тела не болела, а мозг был чист и свеж, он будто бы парил в воздухе от неожиданной легкости и ничто не намекало, что нужно возвращаться обратно. Он находился в огромной комнате, заполненной людьми, и один из них, видимо, главный, сидел на возвышении, немного впереди самого Арсения. Перед ним на дубовом столе лежала исполинского вида печать.

Этот несуразный напудренный субъект в парике сначала пристально глядел на Путешественника, уже облаченного чьими-то заботливыми руками в аккуратный серый костюм и причесанного до состояния заправского мафиози. Уж не та ли девушка его переодевала, мечтательно задумался Арсений, но тут же моментально ему стало все равно и он продолжил процедуру самокопания, уставившись на нежданного судью в белом парике.

Тем временем тот начал произносить какую-то приветственную речь на непонятном языке. Сначала Арсению было все равно, что тот говорит, это даже его забавляло, но через некоторое время стало все же интересно, и он сосредоточился. Через некоторое время он стал все отчетливо понимать: «… новоиспеченному члену нашей коммуны рады предоставить все права и привилегии населения части города, употребляющей таблетку «Ничто» (о, славятся дни ее изобретателя! ), и поместить его в центр адаптации. Теперь у тебя нет имени, прошлого и будущего, ты такая же часть коммуны, как и все остальные. Ты волен делать что угодно, с одним-единственным условием – употреблять Таблетку раз в неделю. Теперь мы помещаем тебя в адаптационный центр, до полной синхронизации с остальным населением». С этими словами этот странного вида индивид взял огромную печать со стола и изо всей силы грохнул ей по какому-то документу, который находился у него на столе.

– Позвольте… – попытался что-то уточнить Арсений, но ему быстро стало все равно, он откинулся на спинку стула и махнул рукой. Вскоре он и вовсе так расслабился, что глаза стали невольно закрываться и комната, забитая незнакомыми ему людьми, стала уходить куда-то вдаль, уступая место безразличным ярким сновидениям.

Проснулся наш герой в совершенно ином не знакомом ему месте. Он лежал на кушетке и его руки были привязаны к подлокотникам какими-то незамысловатыми путами. Осмотревшись, он понял, что находится в больничной палате, но на вид она показалась какой-то странной – приличный ремонт и достойная обстановка: будто бы находишься у себя дома, за одним исключением: ты привязан к больничной койке. Не хотелось ни есть, ни спать, ни чего-то еще, ничего не болело, голова была такая ясная и казалось, чтобы постичь все тайны мироздания, достаточно приложить одно малюсенькое усилие, но делать этого так же не хотелось. Очень странное состояние покоя и ничего… Немного погодя, в дверь постучали.

Это вошел человек в белом халате, с какими-то документами в руках, но Арсений смотрел в окно, наслаждался видом и ему было лень даже взглянуть в сторону этого человека. Недолго думая, тот начал свой будничный осмотр: он ощупывал и вертел в разные стороны безвольное тело Арсения, пару раз его руки даже прикасались к открытым участкам кожи, создавая впечатление, что на них надето что-то мягкое и колючее.

– Так-с…, сложный случай, – сказал этот человек до боли знакомым голосом, вызвав мгновенный интерес у Путешественника.

– Вязь…, – начал было говорить Арсений, но запнулся на полуслове, ему показалось, что никакого смысла в том, что он скажет, нет. Тем не менее, приложив неимоверные усилия, он повернул голову. Напротив стоял знакомый человек в вязаной шапочке и улыбался, наш герой попытался улыбнуться в ответ, но ничего путного из этого не вышло.

– Не беспокойся, – продолжал тот, – это самая сложная стадия для всех – привыкание. Препарат, который ты принял, очень сильно действует на людей, причем они сами убедили себя, что действует хорошо, что им это нравится, и ничего кроме этого препарата им не нужно. «Таблетка Х», «Таблетка „Ничто“», приняв ее, ты становишься совершенно другим человеком, вопрос, кстати, остается, а человек ли ты теперь?

Ты не чувствуешь боли, не чувствуешь слабости, не боишься, и начинает казаться, что ты и есть хозяин положения, хозяин мира. Понемногу ты начинаешь забывать, что это все иллюзия – действие препарата. Изо дня в день ты забываешь, перестаешь замечать, что из жизни ушла радость, ушел смех и страсть, нет никаких увлечений, остался только препарат. Он управляет тобой, делая из твоей жизни и из тебя самого – Ничто!

– Арсения Товстолуцкого больше не существует, они сами тебе это сказали, ведь так? Ты такой же как все и не стоит рыпаться, – он засмеялся, – ГЕНИАЛЬНО! Разве тебя не удивило, что в этом мире никто не нападает на тебя, не смотрит подозрительно и не строит козней, чтобы ты не смог выполнить миссию? Они придумали хитрее. Сделают тебя частью системы, и со временем ты забудешь, кто ты и зачем здесь, но они не учли одного – что здесь есть я! Меня списали со счетов, думали, что я ассимилировался, ан нет, просчитались. Я помогу тебе, ты должен сделать то, что не смог сделать я в свое время, но об этом позже. Первые несколько дней препарат слишком силен, чтобы ты смог осознать все, что происходит. Так что наслаждайся абсолютным Ничто! Я найду тебя.

С этими словами он ушел, оставив Арсения с его мыслями, которые быстро угасли, опустив в омут бесконечности, позволив купаться во всеобъемлющем абсолюте пустоты.

На следующий день стало немного полегче, а к полудню даже пришел лысеющий санитар и отвязал Арсения от кровати. Пациента накормили, хотя есть совсем не хотелось, и выпустили в общий зал на прогулку. Общий зал уже точно походил на больницу, причем больницу с определенным направлением лечения заболеваний. Иначе говоря – психушку. Многие здешние «пациенты» просто сидели в кресле и смотрели в одну точку, но были и другие, кто ходил кругами или циклически врезался в стену с глупой улыбкой на лице.

– Кто это? – осилил спросить Арсений у сопровождавшего его санитара.

– Неудачные случаи, не обращай внимания. У каждого препарата есть побочные эффекты, но у тебя-то все хорошо прошло, завтра уже выпишут.

Никак не отреагировав на слова сопровождающего, Путешественник сел в кресло и стал смотреть в окно на улицу, так прошел весь день. Санитар не соврал, и на следующий день, покормив с утра больничным завтраком. Арсения отпустили, а одевшись в свои безупречно отглаженные вещи, он не без удовольствия обнаружил в кармане рубашки салфетку с номером телефона и подписью «Катя, аптека». Это была она, но бурный наплыв чувств, накрывший сразу с головой нашего героя, вдруг схлынул, как с берега уходит волна прибоя. Это было странно, но и об этом задумываться не хотелось.

При выходе из клиники каждому вручали инструкцию по поведению в новом обществе. Ничего особенно интересного там не было, но было два обязательных пункта. Первый – встать на биржу труда и второй – посетить выданное по каталогу жилище. Этим и предстояло заняться.

Биржа труда оказалась огромным зданием, выполненным в виде таблетки, к слову сказать, в этой части города все здания страдали этим, на каждом здании красовалась реклама той самой Таблетки. Реклама здесь отличалась особыми гигантскими размерами, что казалось, по крайней мере, странным, ведь люди здесь уже приняли препарат, зачем его так навязчиво рекламировать? Пожав плечами, Арсений вошел внутрь и взял квиток в очереди. Он был четвертым, немного, однако, людей ищут здесь работу. Сев в удобное кресло, он ознакомился со списком профессий. Как гласила инструкция, выбрать можно было любую, что показалось несколько странным: как можно работать, к примеру физиком-ядерщиком без специального образования? Тем не менее, Арсений подобрал себе должность в отделе рекламы, и когда подошла его очередь, его сразу же утвердили. Было странно, но лишь в течение нескольких секунд, потом стало все равно. Ему отдали ключи от его новой квартиры и одну Таблетку, поскольку выходить на работу нужно было только через неделю.

Квартира оказалась вполне комфортной, на 50– м этаже одного из местных небоскребов. Немного помедлив, Путешественник достал из кармана бумажку и набрал номер, ответили почти сразу, женский голос прощебетал:

– Ало, слушаю вас.

– Арсений, мы познакомились в магазине.

– А, чужестранец? Не думала, что позвонишь, сегодня вечером я свободна.

– К сожалению, не знаю, куда тебя здесь можно пригласить…

– Ничего страшного, я тебе все покажу, встречаемся на главной площади, скажем в семь, хоть ее-то ты найдешь?

– Буду стараться изо всех сил!

Не тратя особого времени, она положила трубку, разговор получился какой-то сухой, не такой, каким он должен был быть в представлении Арсения. Но и это чувство быстро отпустило, заменив себя ощущением усталости, времени было много и наш герой решил выспаться, заведя, конечно, будильник. Уснул он почти мгновенно.

***

Без пяти семь Арсений стоял на площади, и в его руках был букет цветов, отыскать который в этих бетонных джунглях оказалось непросто, пришлось даже переходить этот нелепый проспект с невидимой разделительной полосой и взять его на той стороне, где все смотрели на него не слишком дружелюбно. Однако другого выхода не было. Он был в той же одежде, что ему выдали в больнице и стоял он почти в гордом одиночестве. Очень удивляло то, что он не испытывал почти никаких чувств, не было того волнения, когда ждешь свидания, не было и того неясного покалывания в руках и ногах, ничего. Поначалу это смущало, но потом Путешественник забыл и думать об этом. Он так погрузился в себя, что даже не заметил, как к нему подошел человек и встал рядом.

– Не оборачивайся, – сказал он все тем же знакомым и родным голосом.

– Я вроде знаю тебя, но как не силюсь, не могу достоверно вспомнить, – ответил Арсений.

– Да, это нормально. Таблетка сначала стирает прошлое, потом принимается за будущее, а на десерт оставляет настоящее. Потом ты растворяешься и становишься частью массы и твоего «Я» больше не существует. Посмотри вокруг – тебя не смутило, что тут нет детей? Никто не ждет на площади с букетом цветов, никто не провожает своих возлюбленных вечером до дома. Все словно роботы – вкалывают и жрут проклятые таблетки!

– А как же вторая часть города? Там же все по-другому. Если тут все плохо, то почему люди не переходят туда, вроде никто этого не запрещает?

– Ты что, и в самом деле не понимаешь, зачем нужна та часть города? Кучка вольных людей, которые целыми днями ничего не делают, а их еще, ко всему прочему, содержат на казенные деньги и бесплатно кормят? Задумайся…

– Дети! – осенило Арсения, – здесь нет детей, значит, если притока населения не будет, то эта часть города со временем просто вымрет. Но почему, если эта Таблетка так уродует жизнь людей, они не переметнутся туда?

– Хм… Вопрос сложный, но ответить на него так просто, – почесал подбородок Вязьман, – а почему ты здесь, а не там? Почему встречаешь девушку своей мечты на площади города, где даже нет ни одного ресторана, только пункты приема пищи? Нет парков, аллей с лавочками и прочей романтики. Ты вообще много думал под действием Таблетки?

– Действительно, эту Таблетку они употребляют постоянно, даже не понимая, что она делает.

– Так, уже теплее. И последний вопрос: «Слышал ли ты об интоксикации, тебе кто-нибудь сказал об этом, когда продавали Таблетку? Нет, вот видишь. Тех, кто живет по обе стороны этого невидимого разделительного барьера, все устраивает, причем всех. Никто и не пытается перейти барьер, ведь они делают то, что им хочется. Так они думают, заметь, это единственный мир, где нет никакого сопротивления, идеальная система! Теперь вопрос, захочешь ли ты ее разрушить?

– Почему нет?

– А вот и причина, – с этими словами Вязьман как-то легко и непринужденно исчез в неизвестном направлении когда Арсений повернул голову.

– С кем это ты разговаривал? – спросила та самая причина, которую звали Катей.

– Да ни с кем, – ответил Путешественник, и как-то буднично вручил букет.

Девушка даже обмякла от неожиданности, но букет взяла, тем не менее, уточнив: «Не стоило, конечно…»

Те чувства, что обуревали его в магазине, когда он впервые принял Таблетку, на секунду накатили с силой цунами, но тут же отхлынули, заменившись привычным созерцанием. Было странно, а после разговора с Вязьманом, еще и немного страшно. Но этот страх испарился через несколько секунд.

Они пошли в какое-то обычное заведение и сели за столик, девушка, казалось, очень стесняется подаренного букета, да и все, кто смотрел в их сторону, были явно удивлены, пожалуй, даже несколько обеспокоенны.

– Ты очень необычный, чужестранец, в наших краях не принято делать подарки, – сказала она и слегка зарделась.

В эту секунду Арсений был готов на все, чтобы снять действие Таблетки, и чтобы ее никогда не надо было принимать ни ей, ни ему. Девушка, казалось, тоже почувствовала это, но действие препарата накатило на обоих и вновь воцарилось молчание.

– А ты давно принимаешь Таблетку? – спросил Арсений, этот вопрос действительно занимал его.

– Не очень, если честно, мне предложили попробовать на мое восемнадцатилетие. Всем предлагают, а потом я не смогла отказаться. Уже где-то полтора года.

– А не думала прекратить? Что тебя так привлекает в ней?

– Я пошла работать в магазин на ту сторону, чтобы быть ближе к родным, но со временем их не стало и я перестала к чему-либо стремиться, а Таблетка убивает боль, это мне и нужно.

– Но как же, в этом мире столько всего интересного! – и Арсений рассказал ей о далеких мирах, в которых побывал, о странах и континентах, с горечью осознавая, что она этого никогда не увидит. Несколько раз в ее глазах были заметны искорки интереса, но затем она бездумно кивала головой в такт словам, казалось, вскоре она и вовсе перестала верить тому, что рассказывал наш герой. В этот момент Арсений твердо решил, что не примет больше ни одной Таблетки, что попытается вытащить девушку на ту сторону. И…

Что И? Внезапно на него накатила волна осознания, прошла уже почти неделя с того момента, как он принял первую Таблетку и действие препарата начинало потихоньку угасать. Он понял, нет, он конечно всегда знал это, но теперь осознал настолько ясно, что находится вовсе не в своем мире, а таблетка, девушка и само здешнее мироздание лишь мимолетная шутка Пути. Мир, которого никогда не существовало и не будет существовать. Стало грустно, но тут же действие Таблетки накатило вновь и сознание выровнялось. Арсений стал думать – может все-таки есть способ спасти девушку, спасти ее в прямом смысле, ведь если он разрушит этот мир, она погибнет вместе с ним. Что же было делать? В нерешительности он встал с места:

– Я на минутку!

Арсений зашел в туалет, встал напротив зеркала и взглянул на себя. Дорогой опрятный костюм, зализанная прическа, но под ней мертвенно-бледное лицо со щеками-впадинами, видимо, так же эффект Таблетки. Внезапно он почувствовал приступ тошноты и его вырвало, а по телу прошла резкая дрожь, болью отдававшаяся во всем теле. Его часы, которые выдали еще в реабилитационном центре, бешено вопили и вибрировали, чего он не замечал ранее, видимо, это продолжалось уже давно. Он взглянул на них, там горело время и предупреждение: «Уровень эндотоксинов крайне низок, примите Таблетку». Неизвестно, откуда пришло осознание, что если он сейчас примет лекарство, то все опять станет хорошо. Наш герой достал Таблетку из кармана и взглянул на нее. Обычная коричневая штука, что от нее может случиться плохого?

Его снова вырвало и, не осознавая того, что с ним, он побрел к умывальникам, чтобы запить Таблетку. Он знал, если ее проглотить, все сразу станет на свои места, тошнота исчезнет. Арсений уже почти поднес Таблетку ко рту, когда дверь резко распахнулась, и в комнату влетел человек, незамедлительно ударивший Путешественника в челюсть. Таблетка выпала из трясущихся пальцев и упала на пол, Вязьман тут же подобрал ее.

– Отдай ее мне, она моя! – не своим голосом закричал Арсений.

– Я знаю, как нам поступить, чтобы все разрешилось, – сказал Вязьман и уверенным жестом сломал Таблетку. Затем он высыпал ее содержимое в раковину и открыл кран.

– Не-е-ет! – скулил невменяемый Арсений, – мое спасение, верни ее! Трясущимися руками он стал пытаться достать частички препарата из щелей водосброса, засовывая затем пальцы себе в рот. Тут его снова вывернуло.

– А никто не говорил, что будет просто! Вот она, ее величество интоксикация, не каждый в здравом уме это выдержит, а ты говоришь про местных обитателей, которые считают, что так все и должно быть.

Арсений заплакал, действие лекарства отходило на второй план и казалось, что ничего другого не остается. Однако постепенно ясные мысли стали приходить в эту одурманенную голову. Нужно было во что бы то ни стало уничтожить эту Таблетку, это не должно было дальше продолжаться, оставалось одно.

– Мы можем спасти девушку? – все еще всхлипывая, спросил он.

– К сожалению, нет, даже если каким-то непостижимым образом мы ее спасем, она все же останется в этом мире, ты ее никогда больше не увидишь. Или ты сам останешься в мире Пути и ни когда не увидишь реальности. Решать только тебе, я в свое время сделал выбор…

– Что это значит? Я подозревал, что с тобой не все так просто.

– Об этом мы поговорим позже, но если ты решил довести дело до конца, то поторопись. Нам нужно успеть до второй волны интоксикации, я не хотел бы, чтобы ты знал, что это такое. Первый этап – избавление физическое, второй – избавление от действия препарата на психическом уровне. Все те эмоции, которые с помощью Таблетки на время отступили, навалятся на тебя разом, а это, мягко говоря, не слишком приятно. В некоторых случаях смертельно.

Арсений уже принял решение, и от этого слезы стали душить его еще сильнее. Он только что избавился от диктатуры «Ничто» в своей жизни и теперь чувствовал все то, что хотел чувствовать к этой девушке. И то, что ему предстояло сделать, угнетало его все сильнее, он начинал себя ненавидеть.

Однако он достаточно быстро нашел выход. Если проблема в Таблетке, она должна исчезнуть, вместе с ней должна исчезнуть и сама проблема. Но вопросы все же оставались, картина вырисовывалась какая-то незавершенная.

– Но постой секундочку. Таблетка же существует не просто так, правильно? Кто-то же должен за этим стоять, для какой-то цели было оболванено столько населения?

– Ты как всегда прав, ухмыльнулся довольный Вязьман. – Я наблюдаю ситуацию с самого ее зарождения и сначала все было именно так, как ты говоришь. Были создатели, и они хотели обогатиться за счет бесплатной рабочей силы, которая в прямом смысле тащила им за Таблетку все, что было. Потом создалось общество, которое заработало в автономном режиме, Они уже имели все, что хотели, и им стало скучно. Раз можно было разработать Таблетку, дарующую «Ничто», значит можно придумать Таблетку, приносящую «Абсолютное счастье». Этим они и занялись, и вскоре у них получилось. Но если у тебя есть «Абсолютное счастье», то земные проблемы отходят на второй план. Сначала ты забываешь мыться, потом принимать пищу, а в конце концов двигаться и дышать.

– Так что, они все умерли? И теперь автоматические фабрики производят Таблетку, следят, чтобы все работало и прогоняют цикл круг за кругом, совершенно без всякого смысла?

– Похоже, что так, и разрушив фабрику, ты разрушишь этот миропорядок, я подозревал это, но предпочел услышать от тебя подтверждение. Теперь нужно спешить, обитатели уже учуяли угрозу, а столь отлаженный механизм не будет медлить.

– Только выйдем через черный ход, не хочу чтобы Катя увидела меня в таком состоянии.

Вязьман хмыкнул и подхватил нашего горе-влюбленного под мышки. Идти было сложно и каждый шаг отдавался болью в суставах, будто бы из них вынули столь необходимые сухожилия и амортизирующую прослойку.

– Но где мы возьмем столько взрывчатки, фабрика наверняка огромная!

– Я же говорил тебе, что давно уже сам до всего додумался, но не могу я уничтожить мир в одиночку, не могу, и все тут. Я заложил взрывчатку, но нажать кнопку должен ты, иначе мир останется на месте, а я погибну.

– Но кто же ты такой?! И почему я постоянно тебя встречаю, хотя ты погибаешь в каждом из миров?

– Такова уж моя участь, и я сам ее выбрал. Личный Ад, если хочешь, искупление грехов прошлого. Я видел, во что превратилось ваше поколение и это отчасти моя вина, но об этом позже, мы уже почти на месте.

– Ты каждый раз говоришь одно и то же! Но я хочу знать, хочу знать, почему старый китаец предупреждал, чтобы я опасался тебя? – После этих слов Арсения, Вязьман на секунду приостановился и внимательно взглянул ему в глаза.

– Тебя наставляет Линь?

– Он ни разу не называл своего имени, но откуда вы знаете друг друга?

– Это не так важно, пусть он сам тебе все расскажет. Думаю, он пока только догадывается о том, кто я такой, так что передай ему привет от Вяза, он сразу же все поймет. – С этими словами они рухнули в кусты, где непостижимым образом оказалась красная кнопка, от которой вдаль, к огромному зданию фабрики тянулись провода. «Таблетка Х» – гласила надпись на крыше. Так вот оно что! Арсений вновь начал сомневаться. Сомнения терзали его, не давая пошевелиться, столько всего надо учесть и обдумать, хотя что тут думать, если решение уже принято. Неожиданно новый приступ тошноты заставил его на секунду отвернуться.

– Чего ты медлишь? Скоро тебя накроет вторая волна интоксикации, и тогда несколько дней ты вовсе ничего не сможешь делать. После этих слов на фабрике завыла сирена.

– Ну вот, они нас обнаружили, а разве ты не помнишь, как на тебя реагируют жители миров, которые ты пришел разрушить. Выбора теперь нет, – либо ты нажимаешь на эту злосчастную кнопку, либо нам конец! Второго шанса не будет! Давай уже!

Раздалось несколько выстрелов и очередь прошла чуть выше, срезав несколько веток куста. Залаяли собаки и крики стали отчетливей, выбора действительно не осталось и, скрепя сердце, Арсений изо всей силы всадил кнопку. Взрыва не последовало.

– Что? – округлившимися глазами воскликнул он.

– Стой, провод! – заорал Вязьман, один из проводов оказался перебит и болтался. Он схватил оба конца и прижал друг к другу. – Нет времени соединять, жми три раза!

Три глухих нажатия отдались грохотом вдалеке. Ярко-красное пламя взвилось вверх, оставив за собой блики, которые стали расползаться по всему небу, втягивая в себя все вокруг. Арсений ощутил, что его также тянет вверх, но от земли он не отрывался. Будто бы тело его было не подвержено этому движению, а вытягивало в никуда что-то внутри него. Еще секунду, и он полетел, оставив внизу свое тело и лежащего неподвижно Вязьмана. Земля все удалялась и удалялась, его сознание уплывало за пределы Вселенной. Вскоре стало темно. Просто темно и ничего вокруг.

Глава 9. Потерянное поколение

Когда Арсений очнулся утром в своей кровати, болезнь как рукой сняло – возможно в этом приняла непосредственное участие та самая таблетка, прописанная доктором, или миры Пути оказывали на организм такое благотворное воздействие, но чувствовал он себя вполне сносно. Тем не менее, события его последнего Путешествия сильно задели за живое и почти весь день он только тем и занимался, что сокрушался по этому поводу; из чего, как само собой разумеющееся, вылезла депрессия. Он погубил очередной мир, сколько их он уже разрушил? Для чего это все? Почему те миры менее реальны чем настоящий?

И девушка… Все его мысли неизменно упирались в эту особу – он убил ее, сознательно убил свою любовь. Хоть и выдуманную, и в другом мире, и не совсем настоящую, это было неважно. Путешественник тщетно пытался заставить себя откреститься от этих мыслей, убедить себя в том, что если бы он не сделал этого, то застрял бы там навсегда и что тогда бы с ним случилось – неизвестно. Или все же известно?

Может, поступи он так, и се встало бы на свои места. Возможно, в прошлом кто-то уже так сделал и теперь расплачивается за свой выбор тем, что заперт во всех мирах Пути одновременно. Наблюдает уже много-много лет, к чему привел его выбор. Вязьман?! Но это лишь догадки и предположения, и лишь один человек сможет рассказать историю в деталях – Учитель. Нужно лишь дождаться его и назвать его настоящее имя. Тогда, наверное, все встанет на свои места.

Несколько дней ничего особенного не происходило – Арсений валялся в кровати целыми днями и смотрел в потолок, может это было последствием болезни, а может побочным действием реалий последнего мира. Хандра, апатия захватили его и не желали отпускать, он перестал видеть смысл в чем бы то ни было, замкнувшись в четырех стенах своей квартиры. После прохождения миров все, чем он занимал свое свободное время ранее, перестало иметь смысл. Он выбросил телевизор и с презрением включал компьютер, только для того, чтобы посмотреть в Интернете интересующую его информацию. Но он много читал и, сидя напротив испещренной разноплановыми листками пробковой доски, размышлял над природой Пути.

Было ясно, что Путешественников в этом мире можно пересчитать по пальцам и, поэтому Путь проходили всего несколько человек. По всей вероятности, эти миры, как гнойные отростки, появляются в том случае, если какая-то проблема человечества не находит своего разрешения на протяжении долгого времени, а этот мир, базирующийся на проблеме, лишь укрепляет ее, делая чем-то само собой разумеющимся. Путешественник, когда находит решение проблемы, следуя дорогой Пути, непроизвольно разрушает эту устоявшуюся связь, и люди могут взглянуть на обыденность с другой стороны. Задуматься.

С другой стороны, это ничего не значило. Казалось, будто бы действие Таблетки счастья из последнего мира никак не отпускало и волны пофигизма все больше накрывали юного Путешественника. Он прекрасно осознавал, что проблемы больше нет, но, с другой стороны, не понимал, куда ему дальше двигаться. А что если это конец? Все проблемы Пути решены, а что дальше? Нет вектора движения, следовательно Арсений останется один в добровольной изоляции, а все новые и новые проблемы будут терзать общество, или вернутся старые, старое всегда охотней возвращается.

Прерывая мысли, в дверь постучали и Арсений, нехотя закутавшись в плед, поплелся открывать дверь, за которой увидел все так же насмешливо улыбающегося китайца. Тот, не ожидая приглашения, отоддвинул хозяина квартиры тростью и проследовал на кухню.

– Ну и как твои успехи, о великий Путешественник, – произнес он и противно хмыкнул, – кофе будешь?

– Да вроде все нормально, мучает меня один вопрос…

– Вопросы, вопросы, – ворчал Учитель проходя через комнату, – одни вопросы у тебя, тьфу! Нет, ну досочку ты конечно интересную завел, помогает? – С этими словами он скрылся в кухне и оттуда полились бряцающие звуки – Учитель готовил кофе.

Этот старик очень нравился Арсению, не в том смысле, что как-то неожиданно в нем проснулись «голубоватые» чувства, а совершенно по-другому, по-отечески нравился. Скорее всего, именно это ощущение подходило к тому, что он испытывал к этому неожиданному провожатому по своей неправильной жизни. Такого человека как Учитель надо было еще поискать – наглый и самоуверенный, он шел напролом и, казалось, что ничто не может его остановить, но одно неверно сказанное слово могло обидеть его очень надолго и вовсе переубедить что-либо делать. Он появлялся и исчезал когда хотел и вообще неизвестно чем он занимался все то время, что был вне стен этой комнаты. Арсений основательно задумался и понял, как мало он знает об Учителе. Фактически ничего, он долго медлил, но потом все же изрек:

– Линь… – это ведь твое имя, верно?

Гроханье на кухне мгновенно прекратилось, но через секунду раздался звук разбившегося стакана:

– Ты не мог этого узнать…

– Еще как мог, мало того, я могу передать тебе привет от человека, которого ты уже давно ищешь, только пообещай мне, что не растворишься в воздухе после этого.

Из-за дверного проема медленно высунулось лицо Учителя, на котором одновременно отразились испуг, удивление и неподдельный интерес. Кожа его была бледна, как лист бумаги. Он изрек:

– Думаю, это я смогу тебе это обещать, давай, удиви меня!

– Тебе настоятельно просил передать привет человек по имени Вяз. Мало того, я долго размышлял над этим персонажем и сейчас скажу что думаю, а ты ответишь, только честно, что сам думаешь по этому поводу.

– Договорились… – с этими словами учитель грузно опустился на ближайший стул, что с его худющим телосложением было сделать крайне сложно.

– Итак, я думаю, что когда-то давно был один Путешественник, которого звали Вяз, он долго стремился постичь эту науку и в конце концов это ему удалось. Он открыл дверь в Срединный мир и попал на дорогу Пути, но выбраться по каким-то причинам не смог. И теперь этот грустный герой заперт во всех мирах Пути одновременно – ему не выбраться оттуда, так как в реальности тело его давно погибло, но сознание живет и, как я понял, пытается что-то изменить к лучшему, правда, пока безуспешно. И теперь, желая поддержать следующего Путешественника, он помогает решать загадки и уничтожать миры, чтобы искупить свою вину, что ли. И погибает в каждом мире, как бы в наказание за свой поступок. Ну как, далек ли я от истины?

Китайца после сказанного Арсением будто подменили. Он сидел на стуле и смотрел в одну точку, ничего не говоря и не шевелясь: он ушел в себя, или далеко в путешествие по иным мирам. По прошествии нескольких минут тело его дрогнуло и он внимательно посмотрел на Арсения.

– Так, почти так… Но, то, что ты сказал, всего лишь теория, а я могу лишь добавить в нее свои предположения. Итак, если все что ты говорил – правда, а не игра твоего воображения, помноженная на видоизменения Пути, то получается, что встретил ты моего прошлого Ученика. Да, это было, и последствия, которые повлекло за собой, ты разгребаешь сам уже давно, твоя реальность, какой ты ее знаешь, была создана именно этими действиями. Вяз не прошел Пути, не закрыл за собой дверь и проблемы, которые он должен был помочь миру решить, так и остались висеть в воздухе. Они никуда не делись и целое поколение было вынужденно жить, не понимая, почему вокруг все так, как есть. Нужно понять, что из себя представляет Путь. Ты понял многое, твоя доска тому доказательство, но не понял одного: Путь – это прежде всего твои внутренние проблемы, которые именно тебе необходимо решить прежде чем ты станешь полноправным Путешественником. Это, безусловно, помогает реальности, поскольку часть твоих проблем – они общие для всех, но если не получится преодолеть последнюю ступень, ты так и останешься блуждать тенью по лабиринтам Пути. Сам понимаешь, что проблема до конца не изучена, так что все это лишь предположение, не более. Тебя ждет последняя ступень.

– И что же меня ждет на последней ступени?

– Этого сказать не сможет никто. – Старец был предельно серьезен, он не юлил и не балагурил как обычно, а это могло означать только одно – Арсений коснулся действительно важной для него темы. Тем не менее, слегка помедлив, он продолжал. – Ты должен быть осторожен: последняя ступень – это самая сложная загадка. Никто не будет пытаться тебя убить или остановить, поскольку сам мир Последней ступени находится у тебя в голове и попав туда, тебе еще предстоит понять в чем состоит загадка. Не знаю, будет ли там Вяз, но если вдруг окажется, расспроси его обо всем поподробнее, где я умудрился совершить ошибку в его обучении, что я сделал не так. Это очень важно не только для меня, но и для тебя, поскольку если твои рассуждения верны, ты его больше никогда не увидишь. Да, чуть не забыл, там будет очень тяжело, захочется поскорее убежать, у всех так бывает. Но ты должен помнить, обязан, что там будет дверь и она будет открыта, ты должен найти ее, прежде чем уходить, понять, что это именно та дверь и, закрыть ее. Это важно! Пожалуй, самое важное! Не забудь об этом, умоляю тебя!

– Хорошо, я постараюсь. Очень постараюсь, к сожалению, записать не получится… А как я попаду в мир Последней ступени? Так же как и всегда – нужно просто ждать или что-то будет по-другому?

– В последний мир Пути Учитель лично отправляет Путешественника, когда сочтет, что тот готов. Всему, чему мог, я научил тебя, но основную часть ты освоил самостоятельно, так и должно быть, человек сам должен познавать то, что ему действительно интересно, это, похоже, и была моя ошибка в прошлых обучениях. Я рассказывал все, что знал и умел, а мой ученик воспринял все это на веру и попал в ловушку, каким же я был глупцом!..

Линь схватился обеими руками за голову и стал исступленно бормотать что-то себе под нос. Арсению стало интересно, о чем же так сокрушается Учитель и он инстинктивно приблизился, чтобы слышать четче. Тут же старец резко поднял голову и взглянул Путешественнику прямо в глаза, он бормотал что-то на непонятном языке и со стороны это было похоже на то, что он произносит заклинание. Тон его повышался, и чем дальше продвигалось действие, тем более это походило на песнопение в палате сумасшедшего. Он судорожно поднял руки вверх и стал активно размахивать тростью в воздухе. Проделав это, он резко швырнул трость в угол комнаты и схватил Арсения за голову. Это было так неожиданно, что тот замер словно загипнотизированный, не шевелясь и вслушиваясь в то, что сейчас бормотал Учитель. Тем временем, тот оторвал одну руку от головы Арсения и занес ее как меч с выставленным вперед указательным пальцем. Немного помедлив и сказав еще несколько слов, видимо завершающих тираду, он резким движением ткнул пальцем прямо в лоб ученика.

Было ощущение, что палец пронзил голову Арсения насквозь и вышел с другой стороны. Проверить этого он никак не мог, поскольку голова была надежно зафиксирована и все, что он видел, это рука Учителя, которая входила прямо ему в лоб. Не было того ощущения, при котором он ранее покидал реальность и переносился в другой мир, теперь он чувствовал, что сознание просто угасает и Арсений все глубже и глубже погружался в себя. Потом его вдруг охватила дикая паника, уж очень это было похоже на падение в никуда, которое изредка испытываешь перед сном. Он судорожно замахал руками и даже что-то пытался кричать, но ни его тело, ни голосовые связки не хотели подчиняться.

– Успокойся, – только и сказал учитель, и черная волна накрыла Арсения с головой.

***

Серый вечер неспешно спускался на провинциальный город, один из многих в этой стране, в этом мире. Всем давно было известно, что города здесь одинаковые и нет особой разницы, где жить, нет разницы, где пролегает твой путь и куда идешь. Где-то посередине малоэтажной застройки сейчас находился дом, на несколько этажей возвышающийся над всеми остальными. Именно на этом, особо не выделяющемся строении, и обнаружил себя Арсений, когда открыл глаза. Он был на крыше, обычной плоской крыше, которые раньше так любили крыть рубероидом, и сидел он в удобном кресле, а рядом стояло точно такое же, но сейчас оно пустовало. Никого не было вокруг и что еще более странно, на крышу не было входа, соответственно, с нее не было выхода.

Немного помедлив, Путешественник встал со своего временного пристанища и направился к облупленному краю, увенчанному нелепой ржавой оградой, которая никак не могла защитить от падения. Подойдя к ней вплотную и перегнувшись, он наконец увидел, что же происходит внизу. Там шли люди.

Мириады людей разного возраста брели в никуда, сосредоточенно глядя себе под ноги. Многие из них были опутаны проводами электронных устройств для прослушивания музыки, кто-то с беспроводной гарнитурой в ухе, а кто-то и вовсе без ничего, как притулившаяся в этом безмолвном шествии облезлая овечка. По ходу этого беспорядочного движения были расставлены знаки, указывающие, куда нужно идти и расставленные таким образом, что человек двигался по странно изогнутому кругу. Люди были одеты в невнятные серые одежды и хотя предметы гардероба чем-то отличались друг от друга, в целом все это выглядело как однородная серая масса, перетекающая из одного состояния в другое, ничуть при этом не изменяясь.

– Так что, именно это и есть у меня в голове? – задал вопрос в никуда Арсений.

Было немного странно, но из ниоткуда, а точнее сзади слева он услышал ответ на свой вопрос.

– Да, так оно и есть, а что ты думал – у тебя в голове растут цветочки и прыгают кролики? Это еще не самый плохой вариант, поверь мне, – ответил ему все тот же знакомый спокойный голос.

Арсений резко повернулся, неизвестно откуда на этой плоской крыше без входа и выхода появился Вязьман и в руках он держал хорька по имени Бо, спокойно поглаживая его по шерстке. Животное умиротворенно посапывало, а тот, кто его держал, – продолжал свой монолог.

– У каждого из нас свои тараканы в голове и каждый же из нас борется с ними, кто как может. У кого-то получается лучше, у кого-то хуже. Одни выбирают мирное сосуществование со своими внутренними противоречиями, другие всю жизнь пытаются перебороть и заглушить их. Доказать всем остальным, да и себе самому, что они выше всех этих предрассудков. Вот так и рождается личность – пытаясь избавиться от этого гнетущего чувства страха внутри, ты все больше и больше теряешь свое «я», будто начинаешь ходить по кругу, не правда ли? Теряя свое истинное «я», ты приобретаешь некоторое подобие оболочки – маску, которую показываешь на публике, а вернувшись домой, и вовсе не знаешь, кто ты. У тебя никогда не было таких ощущений?

Арсений только сейчас начал понимать, что и раньше задумывался об этом, но не придавал особого значения. Гнал эти мысли прочь и бежал дальше, надеясь, что разгадка ждет его за следующим поворотом, у знака, который он сам для себя поставил. Немного помедлив, он сказал:

– Возможно, это и так, не стану отрицать, но здесь, на крыше, таится ни одна загадка, я ведь прав. Почему ты в моей голове? Как это возможно, мне нужно знать. Я хочу знать!

– Да тут все взаимосвязано, мой друг, – Вязьман отошел от самого края, где они стояли до этого и сел в специально приготовленное для него кресло, которое казалось каким-то очень родным своей потертостью и торчащими во все стороны нитками, – я не зря завел этот разговор именно здесь и сейчас, на этой крыше, посреди движущихся в никуда масс. И я хочу признаться, это не только твоя проблема, но и моя тоже, точнее, она была моей но стала и твоей. Все действительно сложно объяснить, сколько всего должно было сложиться, чтобы человек со схожими мне комплексами и проблемами попал на колею Пути. Во времена былые, когда я еще был телом, а не бесплотным воспоминанием, я также проходил Путь. Меня научили всему, всем опасностям, которые были на пути и я успешно дошел до самой последней ступени и тут кое-что понял. Понял, что сколько бы ты книжек не прочел и сколь бы талантлив не был твой Учитель, все равно в конце тебе придется столкнуться с самим собой – итог всегда одинаков.

Каждый из нас, рано или поздно, остается наедине с самим собой и здесь главное не сойти с ума, когда поймешь кто ты на самом деле. Когда начнешь без купюр признавать свое несовершенство, вот тогда и становится грустно, а грусть ведет к апатии и не хочется больше ничего, даже существовать. Так оно и происходит. Так оно и произошло.

– Получается, что ты сам, по своей воле, остался здесь? – Арсений смотрел на этого странного попутчика и пытался хоть как-то осознать все сказанное.

– Не совсем так, но очень похоже. То, что ты видел внизу – это не просто какие-то нелюди, идущие в никуда, присмотрись к ним, и ты узнаешь каждого из них. Каждый из них – частица тебя, знакомый, друг, сосед – это те люди, которых ты когда-либо знал, встречал. Они – целое поколение, которое живет рядом с тобой, и если ты еще не заметил, они немного заплутали.

– Да, я подметил, что они идут кругами, но почему?

– Ты перескакиваешь, сначала нужно разобраться, как они связаны с тобой, а потом – почему куда-то идут. Все они, как и ты, в определенный период своей жизни столкнутся с собой, но, в отличие от Путешественников, у них очень мало шансов осознать, что что-то не так. Они продолжают движение по своей жизни потому, что вовсе остановиться для них кажется диким и неправильным. Так и кидаются от знака к знаку, которые специально для них и поставили, причем уже давно. У целого поколения нет никакой цели, им попросту некуда идти, нет философии, смысла, идеалов, к которым можно стремиться, вот они и ходят кругами. Все еще не понял, при чем здесь ты?

– Начинаю догадываться. Но неужели я должен стать этим идеалом и почему именно я?

– Ты не совсем прав, друг мой, я бы больше сказал – ты лукавишь, – Вязьман хитро прищурил глаз, – Ну, во первых, стоит понять, что ты ничего не должен, должен ты можешь быть деньги банку или соседу. И вовсе тебя никто не заставляет становиться идеалом, что за пошлость! Намажься еще позолотой и вскарабкайся на постамент, чтобы все на тебя глазели и преклонялись, неужели тебе хочется стать очередным бесполезным знаком-указателем на пути их движения?

– А что же тогда?

– Неужели не догадываешься? У тебя есть возможность стать проводником, направить этих несчастных на путь истинный, показать им дорогу и намекнуть, но лишь намекнуть на то, что они, возможно, заплутали. А люди потом сами поймут, догадаются, люди любят поразмыслить, если им дать волю. И знаешь, что они поймут? Именно то, чего не понимаешь пока ты! Что нужно перестать задавать себе вопрос – почему именно я, и сделать наконец уже что-нибудь. Но чтобы провернуть такое, нужно сделать самый сложный шаг – понять и принять себя, помириться с собой и уже потом действовать, сделать то, чего в свое время не получилось у меня…

– Неужели это так сложно? Ведь у тебя было время и, похоже, ты понял, что именно нужно делать, так в чем же здесь подвох? Если не получилось у тебя, почему должно получиться у меня?

– Да, я многое понял, но понял слишком поздно, к сожалению, на этом этапе времени немного, ты, похоже, не знаешь, но Путешественник на последнем этапе, как бы это помягче сказать, – перерождается.

– Как-то зловеще звучит. Я что, умру?

– Нет, это не совсем так. Подобрать слова к процессу Путешествий крайне сложно, но если за определенное время твое сознание не вернется в тело, то жизнедеятельность организма прекратится. А само сознание, как видишь, будет жить, но только в рамках Пути. Хотя, честно скажу – я здесь один и компания мне конечно, не повредит. – Он издевательски хмыкнул и поднял хорька вверх, – хотя теперь у меня есть он.

Арсений немного запаниковал от таких слов, Учитель не обмолвился ни словом о том, что может произойти, хотя старец и так был с прибабахом и от него можно было ожидать чего угодно, но такого предположить не мог даже он. Немного постояв, словно в ступоре, он наконец продолжил:

– И что же мне теперь делать? Ты поможешь мне?

– Да ты сам подумай, чем я теперь уже могу помочь? Да и помощника ты нашел непутевого, из того, кто смог этого сделать. Но одну подсказку я тебе все же дам, не знаю, поможет это или нет, у всех происходит по-своему. Смотри, если обернуться и приглядеться, с крыши нет выхода, а как можно помочь кому-либо, не слезая с крыши? Подумай над этим, а я пока пойду. – И с этими словами, не дожидаясь ответа, он положил хорька в кресло и с разбегу сиганул вниз.

Арсений со всех ног понесся к тому краю, где только что спрыгнул Вязьман, но, взглянув вниз, увидел лишь идущие вдаль человеческие массы.

– Да что же это такое?! – Терпеть не могу эти выкрутасы Путешественников, – неужели и я стану таким? – Возмутился Арсений. – Да, или же не стану…

Он судорожно стал искать выход с крыши, для начала обежал ее по периметру, надеясь увидеть пожарную лестницу или что-то подобное, затем прошаркал ногами все стыки рубероида, ища замаскированный люк, но потом остановился как вкопанный. Осознание того, что что-то он делает не так, свалилось так резко, что он чуть не упал. Было всего два варианта развития событий – либо он находит этот мифический выход с крыши, либо остается тут навсегда, а в таком случае он предпочел бы просто сброситься с крыши, а не бродить призраком, изо дня в день наблюдая за последствиями своего раздолбайства.

Одна мысль все же посетила его, и за неимением чего-либо другого, он решил ухватиться за нее. Вязьман сказал, что не смог понять себя в свое время и тем самым провалил задание. Так может быть выход с крыши не на самой крыше? Может, этот выход внутри него самого?

Он опустился в потрепанное кресло, закрыл глаза и четырьмя пальцами уперся в виски. Мысли судорожно бегали в его голове, не желая складываться в общую картину. Сначала он думал о своем детстве и юности, пытаясь найти там причину, но после осознал, что это все не то. Затем очень долго размышлял обо всякой ерунде вроде мелких обид, которые давно уже пора было забыть. И за всей этой горой ненужной информации он чуть не пропустил свалившееся на него озарение.

– Я же у себя в голове! А у меня в голове должны быть мои правила! – он представил себе, что находится внизу, а вовсе не на крыше, что просто сидит в кресле у придорожного знака и открыл глаза.

Мимо, закутавшись в свои мысли и в одежду, мерно следовали люди. Они настолько были погружены в свои проблемы, что вовсе не замечали ничего вокруг. Кто-то копался в мобильном телефоне или планшетнике, кто-то слушал музыку в наушниках, объединяло их лишь одно. Им всем было наплевать друг на друга.

Арсений встал и, несмотря на четко обозначенное направление движения людского потока, пошел в другую сторону. Сначала его никто не замечал, потом стали махать руками, намекая, что он идет не туда и мешает движению, а после и вовсе стали толкать. Это продолжалось до тех пор, пока он не дошел до знака. Подойдя к нему, он уверенно выдернул его из держателя. Теперь это мое, – произнес он, и все, кто хотят, могут пойти за мной. Я могу показать вам другой путь! Он уверенно пошел в пустой переулок, подняв знак над головой. Большинство людей, которые его услышали, остановились, а какая-то парочка даже неуверенно поплелась за ним, испуганно озираясь по сторонам и махая руками товарищам, предлагая идти с ними. Немного посомневавшись, из строя вышли еще несколько человек и последовали за ними.

Арсений уже перестал обращать внимание на то, как один за другим у него прибавлялось последователей. Он судорожно сжимал в руках дорожный знак, пока не понял, что тот ему уже не нужен. Тогда он бросил его в какое-то темное ответвление – где что-то зазывно звякнуло. Он обернулся.

Это была дверь, причем та самая дверь, Путешественник почему-то это точно знал. Дверь была открыта и из нее неприятно сквозило и слышались какие-то невнятные шорохи и бормотание. Арсений остановился, но его последователи, не обращая на это ни малейшего внимания, продолжили свой путь без знаков. Только вперед. Он посмотрел на все прибывающие ряды захваченных этим действием людей, которые теперь стали чуть ближе друг к другу. Цель их сплотила. Но у Путешественника была теперь своя цель и он только сейчас стал понимать это, ему нужно было идти, оставаться здесь ему точно не хотелось. Немного помедлив, он сделал шаг к двери.

Оказалось, что подойти к двери было неимоверно сложно, мешало все – от ветра в лицо до непонятных чужих мыслей, что делать этого не стоит, но Арсений шел вперед, невзирая ни на что. Эта дверь должна быть закрыта, вопрос только в том, входить ему в нее или нет – это еще предстояло решить. Преодолев несколько десятков шагов, он достиг ручки и совершенно вымотанный, оперся на нее всем телом. Дверь начала закрываться и именно в этот момент Путешественник понял, что ему делать. Он не может остаться здесь, не должен, это не его мир, как и все остальные, и поэтому он будет по ту сторону двери, насколько бы сложным это не оказалось. Собрав последние силы в кулак, он прыгнул в темноту, одной рукой крепко ухватившись за ручку с другой стороны, чтобы закрыть за собой дверь…

Потом была темнота и мерзкое, скользкое ощущение погружения куда-то.

Глава 10. Вместо эпилога

Сизый полукруг солнца медленно и лениво спускался на город, обволакивая своими лучами его сонных от жары обитателей. Эти люди, те, кто чуть раньше, ничего не подозревая, просто шли по домам, к магазинам и многочисленным ресторанам, по каким-то своим делам, в один момент вдруг резко остановились. Все замерло, и стороннему наблюдателю могло показаться, что весь мир сейчас не движется. Продолжалось это всего долю секунды и, понятное дело, никто из участников действия даже не заметил произошедшего. Более того, никто не приметил и перемен, которые произошли вокруг, для них все осталось таким же как и раньше. Тем не менее, если бы читателю удалось на секунду отвлечься от злободневных проблем и оглянуться вокруг, то он обратил бы внимание на то, что трава стала чуть-чуть зеленее, а воздух немного чище, и как будто перестала кровоточить та рана, что пыталась затянуться на протяжении многих поколений.

Тем временем из неприметной двери на крыше здания вышел человек. Конечно, есть множество причин, в силу которых человек может забраться на крышу – к примеру, поправить телевизионную антенну или устранить давнишнюю течь. Все бы так, но именно этот человек пришел сюда не за этим, и это подтверждал тот факт, что в дверь он не входил, он только из нее вышел. Был он здесь, собственно говоря, по одной очень важной причине, так как считал, что должен быть именно здесь, к тому же с крыши огромного многоэтажного дома открывался очень неплохой вид.

Наш герой изменился, это был уже не тот щупленький работник офиса, что прежде. Видно было, что у него за плечами есть много такого, во что обывателю даже и не поверится, но мы-то с вами знаем, что все происходило на самом деле. Знаем мы и то, почему на его изрядно подкачанных руках теперь красовались невнятные иероглифы. И почему его замутненный взор лениво скользил с объекта на объект – это все ему было неважно, важной осталась лишь одна цель, которую он успел обрести во время странствий.

Теперь он стал настоящим Путешественником.

***

Немного помедлив и осмотревшись вокруг, чтобы убедиться что он находится действительно в реальности, Арсений подошел к краю крыши и стал пристально наблюдать за происходящим. Улицы были наполнены шумом и радостью, что было крайне странным для вечера буднего дня. Внизу резвились дети у работающих фонтанов и по аллеям гуляли парочки влюбленных. Да и просто прохожие, которые почему-то именно сегодня решили выйти и подышать свежим воздухом на улицы города, который неожиданно стал чуть роднее и ближе. С улиц исчезла надоевшая реклама, и дворники отдирали последние вирусные объявления со столбов, а магазины, вместо громоздких рекламных стендов выставили на улицу горшки с цветами.

– Значит, у тебя получилось, – послышался сзади знакомый насмешливый голос, – я не сомневался.

– Да ладно заливать! – В той же манере ответил Арсений.

– Да, Ученик превосходит Учиеля в искусстве сарказма! – улыбнулся старец, теперь он общался не снисходительно, как раньше, а как с равным себе, – и что теперь?

– Если честно, не знаю, о, Учитель, но точно понял только одно. Мне больше не нужны советы относительно моей жизни, не нужны ни от кого. Я сам разберусь, что мне делать. Мне надоело следовать четкому плану, надоело зависеть от кого-то, я понял, о чем мечтал и теперь намерен осуществить все, попутно помогая всем тем, кто запутался на этом сложном пути.

– План хорош, не зря в том кафе я выбрал тебя. Я рад, рады и люди, это самый достойный путь Путешественника, из всех возможных, а Вязьман… забудь про него. Я знаю, что это тебя гложет, но это не в твоих силах. Никто из нас не может помочь ему. Будет сложно, но вскоре ты сам поймешь, что так проще и правильней.

– Я все больше поражаюсь вашей проницательности, Учитель…

– Это не проницательность, – резко перебил его Линь, – есть еще много того, что тебе нужно будет узнать о возможностях Путешественника, но одно я тебе могу сказать точно. Теперь я тебе больше не Учитель, а ты мне не Ученик, этот этап пройден и мы теперь равны. Я буду помогать тебе, но иногда сам буду ждать помощи. Жизнь Путешественника полна приключений, но полна и опасностей, к этому должен тебя был подготовить Путь.

– Будем надеяться, что все можно решить, что есть еще куда стремиться…

– Это, наверное, самое главное, ведь если считаешь, что достиг вершины, то больше не идешь вперед, а потихоньку скатываешься вниз. Ладно, сейчас я оставлю тебя, сейчас тебе есть о чем подумать самому, без наставлений старого безумца. До скорых встреч Путешественник, да будут подвластны тебе все дороги.

Арсений кивнул и даже не стал поворачиваться, так как знал, что старца уже и след простыл, как это было всегда. Сейчас он был занят другим, он вспоминал, какой сложный путь ему пришлось пройти и думал, сколько всего еще ждет впереди. Все теперь виделось по-другому – то, в чем раньше попросту не было смысла, приобрело особое значение, а некоторые важные ранее безделушки потеряли в весе. И главное…

Главное, что он успел понять за эти месяцы, это то, что нет ничего перманентного, все зыбко. Неустойчив тот мир, в котором мы находимся, и те пути, которые ты выбираешь изо дня в день, могут привести вовсе не туда, куда надеялся, уверен он остался только в одном – ему нужно продолжать движение во что бы то ни стало, и с этими мыслями он прыгнул на край крыши. Быстро и безо всяких колебаний он взглянул на свою руку и сосредоточился на символах: «Будь осторожен…» – начали меняться буквы.

– Так я и думал, – зачем-то вслух сказал Арсений и посмотрел вдаль, – я сразу приметил этот неправильный сизый оттенок на солнце.

С этими словами, он сделал шаг вперед, ведь вскоре он должен проснуться совсем в другом мире.


home | my bookshelf | | Путь |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу