Book: Демон-любовник



Демон-любовник

ДЕМОН-ЛЮБОВНИК, БОННИ ДИ И МАРИ ТРЭНОР

Демон-любовник

Серия: Сказочные Фантазии. Номер книги в серии: 2

В поисках богатого мужа для своей дочери отец Гвинет совершил опрометчивый поступок, похваставшись перед королевским наместником её магическими способностями. И теперь перед девушкой стоит невыполнимая задача: перепрясть к утру полную комнату соломы в золото или же им придётся проститься со своими жизнями. Гвинет была в отчаянии, пока облачённый в чёрное незнакомец не предложил ей решить все проблемы за небольшое вознаграждение. Всего один поцелуй.

Он вернулся на вторую ночь, а затем и на третью. С каждой новой чувственной встречей ставки становились всё выше. Вскоре он назвал свою последнюю цену её ребёнок. Слишком поздно девушка поняла, что заключила сделку с самим Князем Преисподней.

С того момента как он впервые коснулся её губ, Регнорак знал, что дитя Гвинет будет достойным наследником его княжества. Но с каждым прикосновением он жаждал большего. Он хотел сделать её королевой своего удивительно прекрасного мира. Он хотел, чтобы она осталась с ним. Но это означает, что придётся отдать в её руки самое мощное оружие - власть его имени…


Перевод: natasha2010, Galatea3010, Irlandia (1 глава ), Little_witch (с 10 главы)

Бета-ридеры: Tabitha, Galatea3010 , Nadusha

Вычитка: Somnia , Kaika (1 глава )

Обложка: Valeks_A


Пролог

- Твоё имя Чарльз? Оливер? Гарольд? - пульс Гвинет учащённо бился, она тряслась от страха, несмотря на то, что у неё на руках был главный козырь.

Её муж король Мидас, придворные и воины – все видели, как под удары грома в облаке чёрного дыма появился дьявол и в одно мгновение заморозил каждого из них. Люди замерли под действием магической силы, сгустившейся в воздухе.

- Нет, - злой голос дьявола разнёсся по всему залу, вызывая дрожь во всём теле и поднимая волосы на затылке.

Фигура, окутанная тьмой, выглядела угрожающе и напоминала огромное чёрное грозовое облако, сверкающее молниями в тронном зале. Гвинет захотелось откинуть капюшон и наконец увидеть его лицо.

- Брэндон? Сильвестер? Арчибальд? Джеймс?

Зачем она играла в эту опасную игру, когда жизнь её ребёнка была под угрозой? Она должна просто выплюнуть это ужасное имя, которое подслушал её шпион, и выиграть свободу для Бри.

Ведь демон из ада не мог нарушить соглашение? Конечно, он был связан своим словом.

- Нет. Ты готова признать, что должна мне заплатить? - прохладный голос исходил из тёмной глубины капюшона.

Гвинет медленно выдохнула, пытаясь успокоить учащённое сердцебиение. Радость от победы охватила ее, но королева сдерживалась, пытаясь скрыть самодовольную улыбку. Нет смысла злить врага.

- Возможно, твоё имя, - она сделала паузу и облизнула губы. – Румпельштильскин?

В комнате воцарилась мёртвая тишина. Бри заворочалась в своей колыбели и захныкала. Гвинет перевела взгляд от фигуры в капюшоне к мужу. Его испуганный пристальный взгляд был устремлен на незваного гостя.

Девушка знала, что назвала его имя правильно. У неё был свидетель, который видел, как демон кружил вокруг походного костра, потешаясь над её неспособностью угадать его забавное имя.

- Твоё имя Румпельштильскин? - повторила она.

Тёмное существо шагнуло вперёд, остановившись всего в нескольких шагах от неё и колыбели.

- Нет, ты ошиблась, - он потянулся за ребёнком.

На мгновение королева Гвинет застыла, не в силах осознать его ответ, затем бросилась между демоном и кроваткой. Она перехватила его руки, одетые в чёрные перчатки, до того, как они дотянулись до её драгоценной дочери.

Королева схватила Бри и прижала к груди слишком сильно, от возмущения младенец издал пронзительный крик.

- Ты лжешь! Я знаю, что это – твоё имя! Я не позволю забрать у меня ребёнка!

- Мадам, я никогда не лгу, и младенец теперь мой, - он придвинулся ближе.

Гвинет ощутила знакомый запах дыма и гари, который исходил от его одежды. Её замутило - желудок сжался от страха. Несмотря на это, она вспомнила несколько долгих, тёмных, таинственных ночей, когда он говорил с нею, и… ласкал её, в то время как она пряла солому в золото.

- Я никогда не причиню ей зла. Я хочу воспитать её как своё дитя, - его пальцы вцепились в одеяло ребёнка.

- Прочь, демон! Я никогда не позволю тебе забрать её, - Гвинет оттолкнула его руку.

- Я не стану отбирать ребёнка у матери, - сказал он, растягивая слова. - Ты всегда можешь пойти в преисподнюю вместе с нами, милая Гвинет, если сможешь отказаться от богатства и титула.

- Нет! - умолял Мидас.

Может быть, он волновался о них с Бри куда больше, чем она думала? Скорее всего, он боялся потерять источник своего богатства — ведь она пряла золотую нить благодаря мистическому существу, которое теперь требовало их ребёнка в качестве платы.

- Охрана, взять его! – завопил король, но тщетно. Никто в комнате, кроме Гвинет, не мог сдвинуться с места из-за действия заклятья.

Чёрная фигура нависла над королевой и ребёнком. Плащ демона, казалось, вздымался от невидимого ветра, и воздух вокруг них был заряжен, как от надвигающегося шторма.

Гвинет сжимала Бри и всматривалась в глубины капюшона, стараясь увидеть его глаза. Её взгляд молил о милосердии, но это больше походило на попытку рассмотреть дно колодца. Человек мог бы увидеть мерцание воды на дне, но под капюшоном демона было слишком темно.

- Пожалуйста, сэр, оставьте мою дочь в покое. Если вы пожелаете, я пойду с вами, но невинный ребёнок ничего плохого не сделал. Почему малышка должна расплачиваться за мою сделку с дьяволом?

- С дьяволом? – существо жестоко рассмеялось. - Ты думаешь, что я дьявол? Возможно. Но я не тот, кто готов променять своего ребёнка на груду золота.

- Я тоже. Это было ошибкой. Я пыталась спасти свою жизнь, - Гвинет хотела возразить и объяснить свои действия, но чувствовала, что оправдания его не тронут.

Она схватилась за мужское запястье, твёрдое и сильное, под чёрными перчатками — не бестелесный дух, а демон из плоти и крови, это королева знала точно. Она вглядывалась во тьму под капюшоном, пытаясь рассмотреть лицо, которое не могла видеть, и повторила своё предложение.

- Я пойду с тобой и сделаю всё, что ты захочешь! Всё, что тебе угодно! - она сделала ударение на словах с обещанием и услышала, как его дыхание сбилось. - Но, пожалуйста, оставь Бри.

Существо помедлило. Сердце Гвинет взлетело, словно птица. Следующий порыв ветра пронёсся по комнате, покружив вокруг них, и её мимолетная надежда разбилась вдребезги, сломав крылья.

- Я никогда не нарушаю соглашений. Я возьму ребёнка, как мы договорились. Тебе решать, идти с нами или нет.

На самом деле он не оставлял ей выбора. Конечно, она не расстанется со своей доченькой.

- Ну, тогда хорошо, - она опустила свою голову. - Пусть всё закончится.

- Не бойся. Перемещение продлится всего одно мгновение, – даже его голос, казалось, был пронизан полуночной тьмой.

Затем поднялся ураганный ветер, потрескивая энергией словно молниями. Волосы Гвинет встали дыбом. Она обняла Бри, прижимая к груди её тёплое и тяжёлое тельце, чувствуя молочный аромат дыхания, когда малышка закричала и забрыкалась.

Их окутала темнота. Действительно ли начался шторм или это демон укрыл их своим плащом? Гвинет не могла видеть. В глазах потемнело, и она почувствовала, что её тело подняли. Сильные руки крепко держали королеву. Демон нёс её сквозь пространство. Гвинет закрыла глаза и застонала. Из-за сильного давления воздуха она даже не могла открыть рот, чтобы закричать. Разве это не повредит лёгким Бри? О, Боже, что привело её к этому? Как она могла думать, что убежит от дьявола?!


Глава 1

Когда началась эта история, Гвинет счищала птичий помёт с заднего крыльца. Такое обычное занятие ознаменовало день, в который изменилась вся её жизнь.

Крапивники гнездились под самой крышей. У них появились птенцы, а девушка была слишком мягкосердечной, чтобы согнать их сейчас. В результате птицы гадили на перила крыльца каждый раз, когда летели в свои гнёзда или из них. Она не выносила беспорядка и каждый день вычищала площадку, хотя помимо этого у неё были и другие обязанности.

Её мать умерла, когда Гвинет была ещё маленькой девочкой. С тех пор она вела хозяйство в доме своего отца-мельника. Уборка, приготовление еды, работа в саду, дойка коз, иногда приём заказов на мельнице — эти занятия заполнили её жизнь. Она была всем довольна, хотя и мечталаделать всё то же самое, только в своём собственном доме с молодым, красивым мужем, который сидел бы за её столом и спал бы в её постели каждую ночь.

Но пока Гвинет грезила о любви и семье, отец строил иные планы на её счет и на свой тоже. Он хвастался дочерью любому, кто его слушал. Болтовня мельника о длинных золотистых волосах Гвинет, её глазах цвета лазури, красных, как лепестки роз, губах и гладкой белой коже смущали девушку до глубины души. Её красота была для него товаром. Ричард Миллер надумал найти ей богатого мужа, который обеспечит ему безбедную старость.

Слухи об очаровании дочери мельника распространились по всей стране. Мужчины приезжали посмотреть на неё, как будто она была призовой коровой, которую готовы были пустить с молотка.

- Вы видите, какая она труженица и прекрасная домохозяйка? – хвастался её отец, выставляя Гвинет в выгодном свете, пока она собирала яйца в курятнике.

Он даже приводил мужчин в дом, чтобы те смогли понаблюдать, как она шьёт в своей комнате.

- Её руки изящны, словно кувшинки. Смотрите, какие крошечные стежки она делает, когда берёт в руки иглу.

Гвинет боялась, что наступит день, когда отец приведёт потенциальных женихов в её спальню, чтобы показать, как она моется. «Вы только полюбуйтесь на этот прекрасный белый стан, тонкий словно тростинка», - представляла девушка, как он говорит это мужчинам, искоса наблюдавшим за нею.

Пока она на коленях отмывала белое пятно от помёта с половиц крыльца, её отец сморозил небывалую глупость.

Это случилось в тот день, когда в дом скромного мельника явился советник короля Мидаса, с единственной целью - посмотреть на девушку, слухи о которой достигли ушей самого правителя.

- Она здесь. - Гвинет услышала голос отца, прежде чем он вышел из-за угла дома. - Вы увидите, что она всё, что я обещал, и даже больше. Сам король потеряет дар речи, стоит ему увидеть красоту моей дочери.

Человек, одетый в синее пальто из парчи с красным ремнём через грудь, важно шагал рядом с её отцом. С хмурым видом он шёл через двор, избегая гусиного дерьма – птицы отравляли жизнь Гвинет – и остановился, не дойдя до крыльца.

- Приведите девочку ко мне. Я больше не сделаю ни шага по грязному двору.

Гвинет бросила свою щётку в ведро с мыльной водой и поднялась, вытирая руки о передник.

При виде девушки глаза у хорошо одетого мужчины расширились.

- Вы сказали правду, Миллер. Она столь же красива и изящна, как утверждают слухи.

Гвинет хотела убежать в дом и захлопнуть за собой дверь. Вместо этого она подошла к перилам крыльца и присела в реверансе.

- Принести Вам чего-нибудь выпить, сэр?

Он махнул рукой.

- Нет, мисс, в этом нет необходимости. Я видел достаточно. Мне пора. - Мужчина развернулся на пятках и направился в ту сторону, откуда пришёл.

- Подождите! Подождите, сэр! – закричал её отец. Отчаяние прозвучало в его голосе, и у неё внутри всё сжалось. - Я не сказал вам главного. Мало того, что моя дочь - превосходный повар, талантливая швея, прекрасная певица и замечательная красавица, но так же она может прясть солому в золото! – последние слова он буквально выкрикнул в след удаляющемуся королевскому советнику.

Мужчина резко остановился.

- Простите?

Качая головой, Миллер поспешил к нему.

- Это, правда, солома превращается в золото. Такой удивительный талант, который даже король никогда не видел. Такая женщина достойна стать женой правителя нашей страны. Разве вы не согласны со мной, сэр?

У Девушки перехватило дыхание. Её сердце на мгновение остановилось. Она сжала руку на груди. Отец сошёл с ума?! За такую дерзость его могли посадить в тюрьму. Мельницу бы закрыли и, возможно, саму Гвинет, вдобавок ко всему, тоже бросили бы в темницу. О чём он думал, сделав такое заявление?

Но советник медленно повернулся и уставился на отца девушки, как будто пытаясь решить, выслушать ли его или грубо обругать.

- Вы сказали золото? Это возмутительная ложь!

- Но это правда.

Глаза человека сузились. Он погладил свои густые усы и пристально поглядел на Гвинет, затем обвёл взглядом дом и двор.

- Если девочка действительно может прясть солому в золото, то почему вы живёте в этой лачуге? Покажите мне хотя бы часть золота.

- О! Видите ли, сэр, нужно правильно выбрать время. Полнолуние… И лишь один раз в восемнадцать лет. В пятый месяц года. Это то, что нам сказала волшебница, которая благословила Гвинет этим даром в день, когда она родилась. Вы видите, моя дочь - совершенно особая девочка. Вы можете представить её королю?

Гвинет закрыла глаза и с трудом сглотнула. «Пожалуйста, отец, сейчас же прекрати нести эту чушь, пока окончательно не погубил нас»».

- Вы уже сказали мне, что девочке восемнадцать лет. Сейчас пятый месяц года, и полная луна будет следующие три ночи, - заметил советник. - Если она действительно может всё то, о чём вы говорите, я возьму её в замок прямо сейчас и проверю сегодня же вечером, чтобы решить, достойна ли она стать женой короля.

Отец стоял к ней спиной, но она услышала, как он сглотнул, поскольку его поймали на лжи. Сердце Гвинет ушло в пятки. Если советник понял, что её отец сумасшедшей, возможно, он даст ей шанс доказать это?

Уставившись на девушку, гость направился к крыльцу, игнорируя помет гусей, на который он наступал своими лакированными ботинками.

- Это правда, мисс? Вы действительно можете превратить солому в золото?

- Я не знаю, сэр. - Она сказала правду, при этом пытаясь не выдать ложь своего отца, но и не усугубляя ситуацию. - Я никогда не пробовала делать это раньше.

Щёлкнув пальцами, он подозвал её, словно та была собакой.

- Идёмте. Я забираю вас к королю. Пусть он сам решит, проверять вас или нет. Вероятно, всё это – ерунда, но нужно быть уверенным до конца. К тому же нельзя позволить его величеству упустить такой шанс. Хотя я и рискую собственной головой.

Гвинет начала развязывать свой передник.

- Я должна переодеться. Я не могу отправиться на встречу с королем в таком неподобающем виде. - Она делала всё возможное, чтобы потянуть время. Возможно, они с отцом успеют тайком пробраться к другой двери и убежать.

- Это не важно. – Мужчина снова щёлкнул пальцами. - Пойдём, девочка.

Она спустилась по ступенькам и через двор поспешила к нему. За углом дома, она увидела великолепную карету, которая стояла на подъездном пути между домом и медленно крутящимся колесом мельницы. Позолоченный королевский герб украшал дверь экипажа.

Успокоившееся, было, сердце снова ухнуло вниз от ужаса, охватившего её. Она должна покончить с ложью и сказать мужчине, что это была глупая ошибка. Накажут ли тогда они отца и оставят её в покое? Сможет ли она с ним так поступить? Он был её отцом, независимо от того, насколько она иногда презирала его поведение. Что делать, если наказание будет хуже, чем штраф или тюрьма? Могут ли простого человека казнить за эту ложь?

Молчание, казалось, было её единственным выбором. Гвинет чувствовала, что губы были словно сшиты вместе. Вероятно, поэтому она не смогла отказать своему отцу. Девушка поехала в причудливой карете навстречу своей судьбе. Она испытывала такой страх, что стоило только открыть рот, и ее стошнило бы прямо на бархатную фиолетовую обивку.

Когда карета достигла дворца, девушке помогли выбраться из неё. Гвинет была очарована представшей перед ней картиной: внутренний двор был обложен каменной плиткой, декоративный мамонт на двери, внушительная передняя прихожая была заполнена доспехами и картинами. Её оставили ждать в большом позолоченном кресле в комнате, которая была, вероятно, размером с дом мельника.

Примерно через час вернулся советник.

- Прежде чем вы сможете встретиться с королём, вас следует соответственно одеть.

Он вызвал служанок, которые отвели её в спальню, нарядили в роскошное бледно-зелёное шёлковое платье и туфли с вышивкой. Они уложили её волосы, подрумянили щёки, одели на неё драгоценности, а затем отвели к советнику, чтобы тот мог сопроводить девушку в личные покои короля.

- Когда вы войдете в залу, склоните голову. Не обращайтесь к королю, пока он не заговорит с вами, и не приближайтесь к нему, пока он не подзовёт. Обязательно сделайте низкий реверанс и не поднимайте на него глаза. Вы сможете всё это запомнить, девочка?



- Да, сэр. - Она задержала дыхание, как только слуги открыли высокую, полированную дверь, и советник, взяв её под локоть, повёл вперёд. Всё, что она могла видеть, это свою собственную обувь на красочном ковре ручной работы под ногами и мелькавшие ботинки советника, шедшего рядом с ней.

Он сжал её локоть, и они остановились. Девушка чуть ли не умирала от желания поднять глаза и увидеть короля. Она слышала мягкий шорох королевских шагов по роскошному ковру, когда он подошёл и остановился перед ней. Должна ли она сделать реверанс сейчас или подождать, когда он поприветствует её первый. Гвинет не смогла вспомнить.

Рука в белой перчатке дотронулась и за подбородок подняла её лицо. Она встретила пристальный взгляд бледно-голубых глаз.

- Бог мой, она действительно красавица, не так ли? Но об этом даре. Ты действительно веришь в это, Уоллес?

- Я не знаю, ваше величество. Это кажется чрезвычайно подозрительным, но нет ничего плохого в том, чтобы проверить.

- Совершенно верно. - Король отпустил её подбородок и отошёл.

Она рисковала, рассматривая его прямой высокий лоб, светлые волосы, собранные в аккуратный хвостик длинное угловатое лицо, драгоценный камень, украшавший ворот его жакета — эффектный пустяк, но король мог носить то, что он любит.

Гвинет воспользовалась возможностью, чтобы сделать реверанс.

- Вы очень милая девушка, Гвинет, - король Мидас наконец обратился к ней. – Я надеюсь, что ваш отец говорит правду об этом волшебном благословении, или чем бы оно там ни было. Иначе, как бы мне не хотелось, я должен буду разъединить вашу золотистую головку со сливочно-белой шеей. Это скорее походило бы на обезглавливание лютика. Цветы созданы, чтобы ими наслаждались, а не убивали. А вы редкий и изящный экземпляр, которым я в будущем буду с удовольствием наслаждаться.

Гвинет понятия не имела, как ответить. Угроза, комплимент и наводящий на размышления комментарий - все объединилось. Она не знала, что сказать, поэтому промолчала.

- Вы что-нибудь хотели бы сказать, Лютик? – продолжал король. - Возможно, признание или приветствие.

Господи Боже, давал ли он ей шанс сказать правду и вернуть свою свободу? Должна ли она рассказать ему всё прямо сейчас и умолять сохранить свою жизнь и жизнь отца? Но что если это была уловка, и их всё равно казнят? Если бы она смогла продолжить этот разговор до конца, возможно, у отца появился бы шанс на спасение.

- Для меня большая честь встретиться с вами, Ваше Величество, - с трудом выдавила из себя девушка. Откашлявшись, она попробовала ещё раз. - Что касается утверждений о моей красоте или моих способностях, то я не могу рассуждать на эти темы, не показавшись тщеславной или гордой. Это другие говорят, что я красива, и только время покажет, оправдаю ли я ваши ожидания.

Вот оно. Вот что нужно было делать. Ни признания вины, ни подтверждения наличия способностей, которыми она не обладала.

- Я надеюсь в следующий раз поговорить с вами подольше, маленький Лютик. - Красивый король улыбнулся так, будто он никогда не угрожал убить её. – Пока же вам нужно пообедать, а в это время для вас приготовят комнату с соломой.

Солома. Гвинет сглотнула желчь, которая встала комом в горле. Она никогда не предполагала, что простое слово сможет посеять страх в её душе. Девушка снова сделала реверанс, прежде чем выйти из комнаты и оказаться подальше от королевской особы.

Как только за ней закрылась дверь, советник схватил её за руку и повёл вдоль коридора. Он привёл Гвинет в столовую, где на одном конце длинного стола были раставлены приборы для одной персоны.

После того как её усадили за стол, несколько слуг предложили ей лакомства на серебряной посуде, от которых она отказалась, несмотря на урчание в животе. Девушка была слишком взволнована, чтобы проглотить хоть кусочек.

- Вы должны съесть хоть что-то, - сказал советник. – Возможно, это будет последнее, что вы съедите.

Гвинет резко посмотрела на него. Он, должно быть, знает, что история её отца - ложь. Возможно, оба - он и король – решили посмеяться за её счёт. Это могло бы объяснить их хитрые взгляды и лукавые слова. Играют с ней, как кошка с мышкой перед тем, как съесть.

Она расправила плечи и вздёрнула подбородок.

- Я готова. Ведите меня в комнату, и мы узнаем, смогу ли я выполнить задачу, которую вы поставили передо мной.

Гвинет удалось сохранять храбрый вид, пока советник вёл её по коридору, а затем вниз по лестнице в подземные камеры. Она не выразила никаких эмоций, когда солдат открыл дверь и проводил её в комнату, настолько заполненную соломой, что пыль, витавшая в воздухе, заставила девушку задохнуться и зачихать. Гвинет прикусила нижнюю дрожащую губу в надежде сохранить лицо, рассматривая большую прялку, стоящую посреди тюков с соломой. Она не пролила ни слезинки, когда напоследок встретилась взглядом со Стюартом Уоллесом.

- Удачи, моя девочка. Я боюсь, что она тебе понадобится. – И прежде чем выйти из комнаты, он улыбнулся, как ей показалось, с небольшой долей сочувствия.

Дверь за ним захлопнулась. Раздался скрежет металла о металл, словно задвинули засов. Она была заперта в комнате без окон и надежды на спасение.

Гвинет подошла к прялке, коснулась острия веретена, затем крутанула колесо. Как только оно завращалось, деревянная ось заскрипела. Девушка подошла к одной из несвязанных кип и схватила пучок соломы.

Жёсткие жёлтые стебли упали на пол, проскользнув сквозь её пальцы. Отец Гвинет был таким дураком. Если человек и должен прясть золотую нить, то хотя бы из сена, а не из соломы. Сено было более гибким.

Смешная мысль заставила Гвинет рассмеяться. Она зажала рукой рот, чтобы удержать свой смех, но это не помогло. Она смеялась и смеялась, пока слёзы не побежали по щекам. Тогда она села на небольшой табурет, стоящий перед прялкой, и рыдала, пока не стало тесно в груди.

- О Боже, пожалуйста, Боже, я ничего не просила у тебя с той ночи, когда умерла моя мать. Ты не смог тогда её спасти. Можешь ли ты спасти меня сейчас? Пожалуйста, помоги мне. Сделай что-нибудь. Пошли мне чудо.

Не было никакого чуда. Откуда ему там взяться? Зачем Богу подтверждать наглую ложь её отца? Было не похоже, чтобы мельник давал это смехотворное обещание из-за банальной жадности.

Гвинет вытерла глаза рукавом чужого платья и выпрямилась. Сдаваться было не в её характере. Теперь, когда девушка выплакала всю безнадежность и отчаяние от того, что невозможно выполнить поставленную задачу, она решила действовать.

Гвинет встала, вытащила из связанного тюка солому и села, чтобы начать. Она проигнорировала ужасный шум, который издавала прялка, и попыталась сосредоточиться. Девушка попыталась призвать магию в свои дрожащие пальцы, чтобы сделать из безжизненной соломы золото. Она старалась молиться, пока вращалась прялка. Но никакая решимость не могла помочь сотворить невозможное. Время шло, и отчаяние снова захлестнуло её.

Гвинет не могла следить за временем. Казалось, она пробыла там много часов, бесполезно скручивая солому в более тонкую прядь под светом единственного фонаря. Руки и спина болели. Она представила себе солнце, восходящее на небосклоне. Последний восход солнца в её жизни, и она даже не увидит этого.

Слёзы жгли глаза. Паника нарастала, Гвинет встала и подбежала к двери, проверяя засовы на прочность. Безусловно, отсюда был выход. Почему она просто не призналась королю, что не может сделать этого? Они бы все равно убили её? По крайней мере, она избежала бы этого ужасного ожидания в течение всей ночи.

Дверь не сдвинулась с места, даже когда Гвинет забарабанила по ней кулаками и навалилась на неё всем телом. Она оставила это занятие, но чувствовала, что выход есть в одной из четырёх стен. Под её ищущими руками не появилось ни намёка на скрытую дверь. В отчаянии она начала перетаскивать солому по комнате, чтобы тщательно исследовать каждый дюйм каменного пола.

Выхода не обнаружилось. Гвинет всегда знала это. Ещё она всегда знала, что не существует никакой волшебной силы, которая превратила бы солому в золото.

- Я всегда принимала свою жизнь как нечто само собой разумеющееся, - шептала девушка, оседая на бесполезную солому. - Я никогда не понимала, насколько я хочу жить... Не только мои глупые мечты о красивом будущем с замечательным мужем, но даже ежедневная тяжелая работа. Я бы отдала что угодно, за возможность жить дальше.

Слёзы покатились вниз по щекам. Гвинет закрыла глаза, отдаваясь, наконец полному отчаянию, признавая поражение.

Громкий треск, похожий на гром, пронесся по всей комнате. Гвинет подскочила, её глаза резко распахнулись. Дым клубился вокруг неё, испуская мощное, сернистое зловоние. Удивленная, она всматривалась во мглу, пока наконец не смогла рассмотреть высокую мужскую фигуру в капюшоне.

Он стоял совершенно неподвижно. Его голос казался эхом, доносившимся из глубокой пещеры.

- Вы что-то сказали?


Глава 2

Удивительно, но Гвинет не чувствовала настоящего страха, быть может потому, что оказалась слишком потрясена, или чересчур слаба от пролитых слёз. Девушка осознавала, что ей следовало бояться той опасности, что витала вокруг тёмной фигуры в капюшоне, возникшей из дыма.

Но в основном она чувствовала облегчение.

- Существует выход! - сказала она.

- Выход есть всегда!– ответил ей посетитель. От его глубокого и низкого, почти замогильного голоса по спине побежали мурашки. - Это лишь вопрос времени. И нужно быть к этому готовой.

Он вышел из дымки и склонился к ней, протягивая руку, затянутую в чёрную длинную кожаную перчатку. Ошеломлённая, Гвинет протянула в ответ свою, прежде чем поняла что делает, и поднялась с пола. От него пахло землёй и дымом. Его рука, казалось, обжигала кожу, даже сквозь толщину перчатки. И всё же ощущение было довольно приятным. Возможно, потому что он дал ей надежду.

Она всматривалась в темноту его капюшона. Там в глубине блестели два огонька глаза, но больше ей ничего не удавалось разглядеть. Незнакомец стоял неподвижно и молча, не отпуская её руки. У девушки создавалось впечатление, что тот оценивает её. Никто и никогда не жаловался на её внешность.

Гвинет вздохнула.

- Я справлюсь, - сказала она пылко. - Не будете ли вы столь добры, чтобы помочь мне?

Он отпустил её руку, и осмотрел комнату, полностью заполненную соломой.

- В чём ваша проблема? - спросил он.

- Я заперта и не могу выйти отсюда. Утром король казнит меня.

Человек в капюшоне приблизился к ней.

- Он думает, что вы животное? Зачем король запер вас в комнате полной соломы?

Гвинет засмеялась, хотя считала, что уже на это не способна.

- Верьте этому или нет, но я, как предполагается, спряду всю эту солому в золото. Если нет — что просто очевидно — я должна буду умереть.

- Поэтому вы ищете выход - чтобы спасти свою жизнь?

- Да, и она будет трудна, - призналась девушка. – Мне придётся бежать и скрываться, возможно, попытаюсь укрыться в другой стране, но я – трудолюбива, и заплачу за свою дорогу.

- Трудолюбива, - повторил он, и Гвинет подумала, что мужчина изучает её позаимствованное платье и драгоценности. Он вновь потянулся и взял её руку, подняв грубую ладонь. Покраснев, она пыталась высвободиться. - Вы - женщина противоречий. К счастью, вы заинтриговали меня.

- Так вы покажете мне выход? - нетерпеливо спросила девушка.

- Я покажу вам выход, если вы того желаете. Но за определённую плату.

Я отдала бы всё, что угодно…

Она сглотнула.

- Я бы отдала вам это ожерелье и кольца, но они не мои. Это принадлежит королю.

- Мне не нужны ваши драгоценности.

- Тогда чего же вы хотите?

Человек в капюшоне переместился. Два мерцающих глаза пристально смотрели на неё. Ей показалось, что она видит блеск зубов и движение губ.

- Чтобы выйти на свободу и вернуться к прежней жизни, вы должны превратить всю солому в золото?

Гвинет открыла рот от удивления.

- Вы не можете сделать этого. Никто не может. Это лишь глупое хвастовство моего отца!

- Но если бы я смог, вы бы захотели этого?

- Это мой единственный выход? Подтвердить ложь?

- Вы можете придумать что-то иное?

- Я могла бы сбежать тем же способом, которым вы вошли.

- Вы бы не захотели оказаться там, откуда я пришёл.

- Я вынослива, - подчеркнула она нетерпеливо. - И проворна.

Он, казалось, размышлял над её желание пойти с ним, но внезапно покачал головой.

- В силу сложившихся обстоятельств я не могу взять вас с собой. Кроме того, неужели вас привлекает участь стать беглецом?

- Нет, - произнесла Гвинет, с неожиданной силой желая вновь вычищать помёт крапивника с крыльца своего отца. Её улыбка была неуверенной. - Правда, я сомневаюсь относительно вашей способности прясть солому в золото. Не представляю, как это можно сделать.

- Я покажу тебе. За… - вновь показался ряд белых зубов, - за поцелуй.

Она моргнула.

- Поцелуй?

- Поцелуй.

- Но я вас не знаю, – сказала Гвинет.

Он выдохнул, возможно, смеясь.

- Я предполагаю, что к тому времени, как вы спрядете солому в золото, вы узнаете меня достаточно хорошо, чтобы подарить поцелуй, который будет длиться всего несколько мгновений. Действительно ли это столь огромная цена, чтобы заплатить за вашу жизнь?

- Н-нет, - произнесла она.

- Тогда в чём дело? Разве вас не целовали прежде?

- Нет, - повторила девушка. - Я дала пощечину последнему мальчику, который попытался.

- Ну, вы можете ударить и меня, если захотите. Но всё же я настаиваю на поцелуе.

Гвинет осознала, что внезапное порхание бабочек в её животе было определенно приятным. Ей пришлось признать свою заинтересованность в поцелуе в общем, и в этом загадочном мужчине в частности. Возможно, девушка и была невинна на практике, но теорию знала хорошо.

- Просто поцелуй? - спросила она.

Капюшон незнакомца задрожал, словно он смеялся.

- Я не буду насиловать вас, если это то, что вы имеете в виду. Я прошу лишь поцелуй, - добавил мужчина, пытаясь развеять её дальнейшие опасения.

Тело Гвинет вспыхнуло. Она и не думала, что он имел в виду что-то ещё, но теперь, когда узнала об этом, то дала волю своему воображению. Его поцелуи на шеи, плечах, груди, которая стала необъяснимо болеть.

- Договорились? – спросил её посетитель.

Гвинет моргнула, чтобы рассеять нежелательные образы в своей голове, и глубоко вздохнула.

- Да, пожалуйста, - сказала она.

- Хорошо, - кивнул незнакомец. - Тогда возьмите хорошую охапку соломы и начинайте прясть.

- Сэр, я уже пробовала, - запротестовала она, разочарованная в этой бессмысленной работе.

Он вздохнул, и Гвинет ощутила более сильный аромат его специфического дымного запаха.

- Вам нечего терять, - напомнил он ей. – Я не потребую поцелуя, если солома не станет золотом.

Всякий раз, когда мужчина произносил слово «поцелуй», казалось, что у неё повышался сексуальный аппетит. Это было слишком незнакомо, чтобы признаться себе в чем-то подобном, и она думала, что, скорее всего, виной тому нервы. Как мог поцелуй взволновать её, когда жизнь всё ещё лежала на чаше весов?

Поэтому она покорно пошла и подняла охапку соломы, сев за прялку.

- Начинайте, - скомандовал он. - Не будьте слишком осторожной. У нас нет времени.

- Уже рассвет? - встревожено спросила девушка.

- Ещё нет, но скоро.

На этот раз колесо не скрипело, а крутилось, как будто это была шерсть. Солома прямо у неё на глазах превращалась в тонкую нить золота. Ошеломленная, Гвинет остановилась и коснулась её. Холодная и твердая. Она подняла свои глаза на фигуру, стоявшую за её плечом и улыбнулась.

Впервые, после того как он появился, реальность происходящего проскользнула в её измученный и воспалённый мозг. В эту комнату не было входа, девушка не могла уйти с ним. И если ей это не снится, то мужчина дал ей невероятную способность превращать солому в золото на прялке.

- Кто вы? - тихо спросила она. Что вы? Вежливость не позволяла ей, задать второй вопрос вслух, но незнакомец не ответил. Гвинет видела, как он лишь пошевелил губами под капюшоном. Ей ужасно захотелось увидеть его лицо, вместо дразнящих проблесков и крошечных затенённых очертаний.

- Продолжайте, - сказал незнакомец.

Она сидела среди растущей груды золотой нити. Колесо вращалось, в то время как девушка добавляла горстки соломы всё быстрее и быстрее. Казалось, для этого и не требовалось никакой аккуратности. Нужно было лишь плавно работать с прялкой, потому что именно это она и обещала делать. Странный человек, помогший ей в этом, наблюдал за девушкой, сидя на одной из оставшихся груд соломы. Он молчал, не помогая ей перетаскивать связки. Словно это должно было быть полностью её работой. Кроме волшебства, конечно. Забавная вещь - его тихое присутствие успокаивало её. Возможно, так казалось в сравнение с ужасным одиночеством и отчаянием в первые несколько часов в этой комнате.



Затем он заговорил.

- Как вас зовут? - его глубокий, тёмный голос поразил её, поэтому девушка сбилась с ритма и резко повернулась к нему.

- Гвинет, - она затаила дыхание, когда мужчина подтащил груду соломы к прялке. Это была последняя связка. Она даже и не мечтала об этом.

- Гвинет, - повторил он, как будто смакуя её имя на своём языке. Кажется, ему понравилась. Полы платья задели его ноги, когда девушка подобрала с пола солому. У него были красивые длинные ноги с мускулистыми бедрами, обтянутые тёмными элегантными брюками. Он также носил чёрные лакированные сапоги до колен. - Гвинет, почему вы надели драгоценности короля?

- Они одели меня как куклу для встречи с ним.

- Почему? - вновь спросил незнакомец.

Она села обратно на табурет и схватила горстку соломы. Её другая рука уже пряла.

- Предполагаю потому, что ему не нравится неопрятность.

- Действительно ли вы неопрятны без драгоценностей?

- Я так не думаю. Но моё платье — моё собственное платье — выглядит неопрятно.

- Вы не придворная дама.

Чужая одежда и драгоценности не делали её таковой. Она криво улыбнулась.

- Откуда вы знаете?

- Я наблюдаю. И за эти годы видел, а порой даже говорил с несколькими. Вы отличаетесь от них.

- Как? - она спросила любопытно. - Мой акцент? Мои руки? Мои манеры?

- Да.

Глупо было чувствовать себя леди. Гвинет схватила побольше соломы и продолжала быстро прясть.

- Отчасти, - добавил он. Его голос больше не звучал столь уверенно, что заставило её взглянуть на сокрытое тенями лицо. - Ваши манеры лучше, чем у них. И вы умны.

Она сделала недовольное лицо.

- Мой отец был уверен в этом. Он думал, что на мне женится богатый человек.

- А вы?

- Это уже не важно, - сказала Гвинет почти удивленно. Она улыбнулась. - Я предполагала, что находясь под угрозой смерти, изменю свои взгляды. Хотела, чтобы у меня были свой собственный дом, замечательный и красивый муж, любимый ребенок. И я бы не возражала против красивых платьев и драгоценностей. Да кто бы возражал?

- Так, ваша семья бедна? И отец решил разбогатеть за вас счет?

Она вспыхнула.

- Это не так. – Или так?

- И что вы будете делать теперь, когда выполнили задание короля?

Я выполнила! Я действительно сделала это! Почти…

Чувство эйфории заставило её улыбнуться человеку в капюшоне.

- Я, конечно, поцелую вас. - Как только слова слетели с её губ, Гвинет пожалела о них. Вспыхнув, она горячо добавила. - И когда я вернусь домой, то заставлю отца прекратить врать.

Девушка отодвинула от себя паутину золота и взяла последнюю солому.

- И, - добавила она, наблюдая как волокна, превращались в тонкую золотую нить, - я каждый день буду думать о вас с благодарностью. Спасибо, что были ко мне добры.

Он не ответил. Но Гвинет было всё равно. Это оказалось именно тем, что ей хотелось сказать, и шло от самого сердца. Поцелуй был его ценой, и она собиралась заплатить её, как с невероятным волнением, так и страхом. Но слова и пылкое чувство, скрывающееся за ними, делали её свободной.

Гвинет встала и подошла к нему. У неё создалось впечатление, что его глаза следили за ней, хотя она не могла их видеть. Когда девушка приблизилась, незнакомец вскинул голову. Ей показалось, что она увидела его губы, губы, которые будут целовать её, слегка разомкнутые в тени капюшона.

Всякий раз, когда он произносил слово «поцелуй», внутри неё что-то переворачивалось.

- Извините меня, - сказала она. - Это - последняя соломинка.

Мужчина стоял возле неё, и она ощутила на себе всю мощь его тела. Он находился слишком близко, не давая закончить работу. Его особый приятный земляной аромат, смешанный с дымом, достиг её носа, наполняя разум вопросами, на которых не находилось ответа, сделав желание увидеть его лицо невыносимым. Незнакомец должен был бы снять капюшон, чтобы поцеловать её.

Неожиданно, между её ног стало влажно, напомнив о неуловимых жарких мечтах и неисполненных желаниях. Возможно, когда он поцелует девушку, то коснется её тела… Но незнакомец обещал не… И даже через миллион лет она не призналась бы себе, что больше всего на свете жаждала его прикосновений в этом влажном, нежном местечке - между её бедрами.

- Я не такой уж добрый, - его резкие слова ворвались в её мысли, отвлекая — спасибо, Боже! — и она улыбнулась.

- Конечно же, вы такой, - тепло сказала она, и он, очевидно лишённый дара речи, отошёл в сторону, чтобы позволить ей собрать последнюю солому.

Когда она пряла, то почувствовала его приближение. Незнакомец двигался легко, со странным стремительным изяществом, а его шаги по каменном полу не были слышны. Плащ, окутавший большое загадочное тело, колыхался, но капюшон как всегда был неподвижен. Его столь близкое присутствие взволновало её, поскольку их дружеские отношения закончились. Чтобы скрыть это, она заговорила.

- Что насчёт вас? – настойчиво произнесла она. - Как ваше имя?

- Вы не смогли бы его произнести.

- Я могла бы попробовать. Откуда вы?

- Вы не поверили бы мне.

- Сегодня вечером я верю во всё. - Подобрав ещё немного соломы у его ног, она бросила на мужчину быстрый взгляд. Его глаза вспыхнули под капюшоном. - Как вы вошли сюда?

Он пренебрежительно вскинул руку.

- Вы назвали бы это волшебством.

- А как бы вы это назвали?

- Жизнью, - незнакомец, возможно, улыбался… Поощренная, она улыбнулась ему в ответ.

- Вы ангел?

На сей раз, она услышала, что он приглушённо засмеялся.

- Не то, чтобы. Я скорее буду демоном. Вы закончили?

Гвинет уставилась на пустой пол, сжимая свои мозолистые руки, и окровавленный из-за грубой соломой пальцы.

- Да, - сказала она шёпотом, и пристально посмотрела на него в удивление. - Да, я знаю. Я должна сделать это. Вы спасли мою жизнь.

Незнакомец протянул ей руку. Когда девушка вложила свои пальцы в его ладонь, то вся дрожала, возможно, от страха или облегчения. Она поднялась.

- Тогда позвольте мне взять свою плату.

Её желудок предательски скрутило, но Гвинет кивнула.

Рука мужчины легко прошлась от запястья к её левому плечу. Свободная же коснулась подбородка девушки. Она чувствовала прохладу его кожаной перчатки напротив своей горячей плоти.

- Закройте глаза, - прошептал он.

Гвинет так и поступила, хотя собиралась открыть их позже, чтобы увидеть его. Мягкая ткань капюшона дотронулась до её лица — мужчина всё ещё не снял его? Горячее дыхание коснулось её щек, губ, и затем стало ближе.

Его губы были тёплыми, неожиданно мягкими, пока ласкали её, потом он углубил поцелуй. Бабочки в её животе, казалось, летели на пламя. Его языки лизали плоть между её бедер, и это всего лишь от легкого прикосновения его рук в перчатках к плечу и подбородку девушки, он едва коснулся её рта.

Ей понравилось целоваться с ним. Радость заполнила её. Она расслабилась, позволяя себе капитулировать перед ним, его язык погружался всё глубже, побуждая её сильнее разомкнуть губы. Гвинет негромко застонала, поскольку незнакомец проскользнул между её зубов, словно пробуя на вкус. Огонь у неё внизу разгорался всё ярче.

Мужчина ласкал её рот с нежностью и невероятной заботой. Его язык двигался, словно приглашая к танцу. Она ответила ему, смело скользнув глубже, сплетаясь с ним. Это пробудило в ней ещё большее удовольствие. Гвинет растворилась в своём первом поцелуе.

Когда он отстранился, она не смогла подавить разочарованный вздох. Девушка вспомнила, что её глаза были всё ещё закрыты, и, спохватившись, открыла их. Два огонька света мерцали под капюшоном, когда незнакомец отпустил её. Его лицо было полностью сокрыто тенями. Но это уже казалось неважным. Сейчас имело значение только то, что он больше не целовал её, а она отчаянно желала этого.

Гвинет просунула руку под капюшон и коснулась его лица. Кожа оказалась тёплой и немного грубой от щетины. Его дыхание стало прерывистым и в тоже время тихим. Она хотела сказать, попросить ещё о поцелуе, но не могла подобрать слова. Вместо этого девушка молча приблизила лицо к капюшону, видя только заманчивые тени и полуприкрытые глаза, затем нашла его губы своими, и вздохнула от удовольствия.

Мгновение он стоял неподвижно, словно ошеломлённый её действиями. А потом всё изменилось. Одной рукой мужчина схватил девушку, притянув ближе, и она задохнулась, когда он завладел её ртом. Всё в нём казалось твёрдым - требовательные губы, грудь, прижатая к её затвердевшим соскам, мускулистые бёдра и напряжённый член, упирающийся ей в живот.

Возбуждение нарастало. В особенности, когда его рука прошлась вниз по спине, и захватила её ягодицы, прижав к достоинству мужчины ещё сильнее. Гвинет чувствовала, как напротив неё эта напряжённая плоть становится больше, и хотела зайти дальше. Незнакомец ласкал её бедра, талию, живот. Муки удовольствия нахлынули на неё. Застонав, девушка двинулась, дав ему возможность накрыть ладонью её возбуждённую грудь.

Приятные ощущения наполнили её. Не задумываясь, она шагнула в руки незнакомца, почувствовав, как его большой палец нежно обводит её напряжённый сосок.

Но как внезапно это началось, также внезапно же и закончилась. Он отстранился от неё, удерживая за плечи на вытянутых руках. Её припухшие от поцелуя губы почувствовали холод. От его прикосновений всё тело девушки била мелкая дрожь. Хотя она и слышала его частое дыхание, но разглядеть лица так и не могла.

Он заговорил.

- Вы заплати мне больше, чем мы договаривались.

- Это не было платой, - Гвинет не знала, что сказать. Стыдясь своего развратного поведения, она всё ещё желала большего.

- У меня такое чувство, что мы встретимся снова.

- Как я узнаю вас, если не вижу вашего лица?

- Это не имеет значения. Я узнаю вас. - Убрав руку с её плеча, он коснулся губ девушки одним пальцем и нежно провёл по ним. - Ваш поцелуй.

Незнакомец отошёл на несколько шагов. Раздался гром и появился столб дыма, из которого он тогда и появился. Всё рассеялось, и мужчина исчез.


Глава 3

Когда дверь открылась, дым уже успел полностью рассеяться. Гвинет резко повернулась к охраннику и управляющему Уоллесу, которые вошли в комнату с одинаковым выражением шока, застывшим на их лицах, увидев спутанную массу золотой нити рядом с прялкой, мерцающую на свету.

- У меня не было времени, чтобы смотать пряжу. К тому же, вы не дали мне катушек, - холодно произнесла Гвинет, вместо приветствия.

Она не смогла сдержать самодовольного удовлетворения, которое окутало теплом её сердце при виде их изумленного состояния.

- Попросите прийти сюда Его Величество, - приказал Уоллес охраннику. – Поспешите!

Гвинет положила руки на поясницу и потянулась. Теперь, когда таинственный гость ушёл, и её жизнь спасена, она ощутила последствия от работы прошлой ночью: кожа на ладонях была стёрта, от переноса связок соломы и сидения за прялкой ужасно болела спина.

- Как… как вы это сделали? – спросил мужчина, запинаясь, когда подошёл к одной из груд и начал перебирать пальцами тонкие нити золота.

Девушка подавила зевок.

- Я не знаю. Это – просто мой дар.

Отпустит ли король её теперь, когда она выполнила задание? Как только Гвинет снова увидит отца, то обязательно отругает его за опасное хвастовство, которое чуть не лишило их жизни. Слишком долго она молчала, стараясь быть послушной и воспитанной дочерью. Теперь пришло время решительно поговорить с ним обо всем: о похвальбе, и о том, как он выставлял её напоказ, словно девушка была просто красивой вещью.

- Ваш отец сказал правду. Не могу в это поверить, - продолжал удивляться управляющий, когда взял моток и взвесил его в руке. - Король будет очень доволен и вами, и мной.

Его голос, казалось, доносился издалека. В голове девушки не хватало ясности. Она была измучена бессонной ночью и сильным страхом за свою жизнь… Ей хотелось лечь на пол и уснуть… после посещения уборной, поскольку её мочевой пузырь готов был лопнуть.

- Теперь я могу пойти домой? - спросила Гвинет у Уоллеса.

- Это будет решать Его Величество. Но не думаю, что он позволит ускользнуть такому чуду, как вы.

Неловкое молчание повисло между девушкой и управляющим. Её сонливость как рукой сняло, нервы были на пределе. Конечно же, король не станет просить её повторить эту работу. Но вдруг? Тогда ей не избежать казни, ведь сама по себе Гвинет была абсолютно беспомощна. Могла ли она надеяться, что таинственный незнакомец снова придёт ей на помощь?

В ожидании короля минуты тянулись очень медленно. Пристальный взгляд девушки блуждал по грудам золота, которое вспыхивало в слабом свете фонаря. Она была удивлена, что это вообще возможно. Как этот человек в капюшоне смог помочь ей, и кто он такой? Ангел, как назвала его Гвинет, или демон, как утверждал он сам? Существо, которое обладает такой мощной магией, безусловно, больше, чем человек. Её щеки вспыхнули, когда она вспомнила его поцелуй и свою несдержанность, распутное желание просить о большем, а её губы до сих пор оставались припухшими. Возможно, это тоже было магией - он использовал какое-то заклинание, чтобы заставить тело девушки желать его.

Шум шагов по коридору прервал размышления Гвинет. Несколько мгновений спустя сам Король Мидас появился в дверном проёме. Его красивое лицо перекосилось в комичном удивлении: брови поползли вверх, рот широко раскрылся. Он не сказал ни слова, лишь вошёл в комнату и медленно двинулся вперёд, пристально оглядывая груду золота.

Обняв себя за плечи, Гвинет с беспокойством ждала вердикта. Наконец, Его Величество повернулся к ней и, неожиданно для всех, зааплодировал.

- Браво, Лютик. Вы - действительно чудо. Такая прекрасная, волшебная мастерица.

Он протянул ей руку, и девушка неохотно вложила в его ладонь свою. Король нагнулся и поцеловал тыльную сторону, затем легко пожал. Его руки были холодными и сухими, отдалённо напоминая ей змеиную кожу. Внезапно, Гвинет захотелось прервать это прикосновение.

- Вы заслужили отдых и обхождение, достойное принцессы. Мы встретимся немного позже, сегодня за обедом, и поговорим. А пока, пожалуйста, следуйте за Уоллесом, который покажет вам спальню, где вы сможете отдохнуть, и обеспечит вас всем, что пожелаете. - Наконец он выпустил её руку, и та безвольно опустилась.

- Я ценю ваше любезное предложение, Ваше Величество. Но мой отец ждёт меня дома. Будет ли мне позволено теперь вернуться к нему?

- Мы сможем обсудить всё за обедом, - уклонился он от ответа и махнул Уоллесу, чтобы тот сопроводил Гвинет из её золочёной тюрьмы.

Управляющий привёл девушку в спальню, где её ожидали служанки. Они раздели, искупали, помогли ей накинуть ночную рубашку и отправили спать, как беспомощного ребёнка. Она бы попробовала протестовать, если бы не оказалась настолько истощена, поэтому, приняв помощь посторонних людей, девушка даже почувствовала себя немного лучше. Гвинет никогда не знала такой роскоши, как богато украшенная, драпированная бархатом кровать, на которой ей надлежало спать. Она опустилась на матрац из гусиного пуха, и служанки наконец оставили её одну. Прежде чем за ними закрылась дверь, ей удалось заметить охрану, что стояла в коридоре. Девушка всё так же оставалась заключённой, как крапивник (1) в золотой клетке.

Несмотря на то, что Гвинет сильно устала, какое-то время сон к ней не шёл. Девушка вспоминала прошлый день и ночь: хвастовство отца, её страх перед поставленной задачей и, конечно, время, проведённое с таинственным незнакомцем в чёрном. Как он появился в комнате? Насколько был силён? Пришёл бы мужчина снова, позови она его?

Последняя мысль наполнила её резким желанием, поскольку она вообразила, как он появился возле кровати и начал изучать её тело, прикрытое лишь тонкой ночной сорочкой. Возможно, коснулся бы нежной кожи, скользнув рукой по ноге девушки, приподнимая тонкую ткань вверх. Гвинет затаила дыхание. Внутренняя часть её бёдер горела, как будто Демон действительно поглаживал их, а сокровенную плоть словно охватил огнь. Она сжала ноги вместе, пытаясь успокоить боль, но его образ заполнил разум и разжёг пожар.

Девушка представила себе, как мужчина, одетый во всё чёрное, ложится на кровать, накрыв стройную фигуру, смело лаская её руками в перчатках, хотя она и не была уверена, что такие вещи вообще допустимы. Гвинет не могла представить его лица или тела. Отчасти внутреннее желание в её фантазиях было вызвано таинственностью и опасным характером незнакомца. Он, безусловно, помог ей, но она сомневалась, что его можно отнести к «хорошим», не в традиционном понимании этого слова.

Фантазии девушки целиком сосредоточились на поцелуях… и поцелуях… и поцелуях. Давление его рта на её губы, извилистое скольжение языка, сильные руки, касающиеся её головы и спины - всё это она могла представить себе, словно подобное уже происходило с ней на самом деле. В мечтах Гвинет ладонь незнакомца ласкала её грудь, и, повторив это движение в действительности, она почувствовала набухший сосок и мягкую податливую плоть. Тело среагировало так, как если бы это он прикоснулся к ней.

Гвинет приподняла подол ночной рубашки и дотронулась до заветного холмика, почувствовав тепло руки. Девушка подразнила его пальцем, проведя между нежными складками, и ощутила, как они становятся влажными. Гвинет прикоснулась чуть выше, там, где находилось маленькое уплотнение, вызвавшее при касании невероятные ощущения. Каково это, когда прохладная рука в перчатке дотронется до неё там?

Девушка застонала и приподняла бёдра, продолжая прижимать ладонь к чувствительному местечку, в то же время пощипывая чувствительный сосок через ткань сорочки. Осторожные круговые движения по клитору и мечты о страстном любовнике довели её до экстаза, послав волны удовольствия по всему телу. Посыпались искры, словно в костёр подбросили сухое полено.

Тело девушки выгнулось дугой на кровати. Но как только она спустилась с вершины блаженства, то почти сразу испытала чувство неудовлетворенности. Гвинет хотелось большего, гораздо большего, чем эта незначительная ласка. Устав быть непорочной, девушка ощущала себя готовой узнать всё о том, как стать женщиной, и ей хотелось пройти через это с правильным мужчиной. Это было бы не какое-то волшебное существо или ночная фантазия, а реальный человек из плоти и крови, с которым она могла бы построить свою будущую жизнь.

Сексуальное напряжение немного спало, сменившись облегчением, и Гвинет наконец смогла подумать о том, что требовалось королю. Она предположила, что её ценность выросла после того, как он увидел груды золота. Неужели ей и впредь придётся прясть его из соломы? Её положение было всё ещё очень неустойчивым.

Тревожные мысли превратились в беспокойные сны, когда Гвинет наконец уснула.

Она очнулась оттого, что кто-то тряс её за плечо. Служанки вернулись, чтобы одеть девушку. Они расчесали и скрутили в узел её волосы, надели на неё изумруды, обули в атласные туфли и подвели к зеркалу, чтобы девушка могла полюбоваться собой. Она выглядела подобно королеве, и совершенно не походила на себя прежнюю.

Гвинет проводили вниз через несколько коридоров и лестничных пролётов в столовую, где король уже ожидал её. Девушка словно плыла отдельно от своего тела. Она присела в сдержанном, но глубоком реверансе перед Его Величеством прежде, чем занять своё место за столом.

- Вы изысканы, дорогая. Можно даже сказать царственны в своём изяществе и манерах, - похвалил её король Мидас.

Гвинет склонила свою голову, принимая комплимент.

- Ваше Величество, вы слишком добры. - Будет ли он теперь достаточно любезен, чтобы позволить ей уйти?

- Я надеюсь, что вы хорошо отдохнули и что девушки, приставленные к вам, смогли во всём угодить?

- Да, Ваше Величество. - Руки её были в перчатках - одна из служанок настояла на том, чтобы надеть их, скрывая огрубевшую кожу. Она подняла ложку и с особой тщательностью зачерпнула ею суп, делая небольшой глоток.

Гвинет взглянула на короля. Он же в свою очередь пристально смотрел на неё с выражением, которое напомнило ей о кошке, сидящей на крыльце и наблюдающей за гнездящимися крапивниками. Внезапно, горло сдавило, и девушка засомневалась, что сможет съесть что-то ещё, даже учитывая чувство голода.

- Гвинет. - Это был первый раз, когда Его Величество назвал её по имени. - Вы - очень красивая и талантливая женщина, несмотря на тот факт, что происходите не из благородной семьи. Я признаю, что заинтригован тем, что вы можете прясть солому в золото, но также очарован вашей внешностью и манерами.

- Спасибо, Ваше Величество. - Она не была уверена, какой ответ он ожидал, а этот казался более безопасным.

- Я хочу, чтобы вы стали моей женой.

Девушке стало плохо. Мечта её отца сбылась; как впрочем, и её собственная. Любая женщина на земле желала услышать эти слова, срывающиеся с губ монарха. Но почему же она чувствовала себя дурно?

Игнорируя её молчание, Мидас продолжил:

- Но прежде, чем я приму столь важное решение - взять вас в жены и сделать матерью своих наследников – мне следует быть абсолютно уверенным, что вы действительно достойны этой чести. - Он наклонился вперёд, встречаясь с ней взглядом. - Поэтому я приказал наполнить соломой ещё одну комнату. Я бы хотел, чтоб вы продемонстрировали свой дар ещё раз.

- О, Ваше Величество, - только и смогла прошептать девушка.

Он улыбнулся, его белые зубы блеснули в мерцании свечей.

- И на сей раз, вам доставили множество катушек, чтобы золотая нить не спуталась.


Глава 4

Гвинет снова оказалась в комнате полной соломы, отчаявшаяся и одинокая, но с лучиком надежды, которого не было прошлой ночью. Теперь она знала, что существует некто, способный помочь ей волшебным образом выполнить задачу. Но что же сделать, чтобы вызвать его?

Она стояла в центре комнаты, чихая, поскольку в воздухе витали частички соломы, щекоча её нос. Девушка обошла комнату от угла до угла. Как он вошёл в комнату? Может один из каменных блоков, из которых состояли стены и пол, сдвигался в сторону, предоставляя ему проход? И где в точности это место?

Она облизала губы и откашлялась.

- Сэр, - мягко позвала его Гвинет. - Я умоляю вас, придите ко мне снова. Мне нужна ваша помощь. Пожалуйста.

Не последовало никакого ответа. Лишь мёртвая тишина, которая была нарушена мимолётным шелестом, возможно мышей, привезённых вместе с одним из тюков соломы.

Девушка всплеснула руками

- Я не смогу сделать это в одиночку. Мне нужна ваша магия. Пожалуйста, я сделаю всё, что вы потребуете, только спасите меня ещё раз.

Опять тишина. Что если он не придёт сегодня? Теперь, когда король был убеждён, что она способна выполнить задачу, то мог расценить её отказ, как умышленное неповиновение, возможно, даже измену. Девушка постаралась бы убедить его, что её волшебная сила пропала, так как полная луна пятого месяца уменьшалась, и она не сможет прясть золото, пока не пройдёт ещё восемнадцать лет.

Гвинет зажмурилась, и из глаз по щекам покатились слёзы.

- Пожалуйста, мне нужна ваша помощь, - прошептала она.

- За этим вы и позвали меня, моя леди, – прошептал голос возле её уха, жаркое дыхание опалило шею. Девушка повернулась к нему, и её плечо натолкнулось на мускулистую грудь. Он стоял прямо позади неё, столь же твёрдый и неподвижный, как стена.

Мужчина протянул руку в перчатке к её лицу и одним пальцем поймал слезинку, которая скатилась по щеке.

- Алмаз, - пробормотал он. - Более красивый, чем это зелёное стекло, который вы носите на шее.

Гвинет невольно коснулась ожерелья, украшавшего её декольте…

- Вы здесь. - Всё, что она сумела произнести.

Мужчина слегка склонил голову в капюшоне.

- Ваше желание – я подчиняюсь, но, как и прежде, запрошу плату.

Что на этот раз? Её сердце заколотилась, поскольку девушка помнила восхитительный поцелуй прошлым вечером, его прикосновение, от которого почти остановилась дыхание, а кожа начала гореть.

- У меня есть это ожерелье. - Она перебирала холодные твёрдые драгоценные камни. – Хотя, я не знаю, как объясню королю его потерю.

- Тогда у вас на самом деле нет ожерелья, если оно принадлежит другому. - Он нежно провёл рукой от её плеча к запястью, и девушку бросило в жар. - Но у вас есть другие драгоценности, более стоящие, чем эти. Рубины. - Мужчина слегка, лишь кончиками пальцев, коснулся её губ. - Звёздные сапфиры. - Он указал на её голубые глаза. - И единственный драгоценный жемчуг.

Одной рукой в перчатке спаситель скользнул от лифа платья вниз, и положил свою ладонь на её чувствительную плоть, поверх юбок и шёлка. Он нажал пальцем на тот самый бутон, который она ласкала ранее, и тепло разошлось от чувствительной точки по всему телу.

Гвинет тяжело задышала.

В течение обжигающего момента, они стояли, забыв о времени, когда его рука прикасалась к её лону, но затем мужчина внезапно отстранился. Она ощутила жажду его прикосновений, отчего воздух вокруг неё заискрился от энергии.

Гвинет облизнула губы и сказала:

- Что я могу дать вам?

Мужчина осмотрел комнату.

- Сегодня много работы. - Это было правдой. Помещение оказалось заполнено почти вполовину больше, чем в прошлый раз. - В этот раз мне нужно нечто существеннее, чем поцелуй.

Её спокойствие резко перешло в страх и беспокойство.

- Насколько существеннее?

- Я хочу прикасаться к вам. Повсюду. И хочу, чтобы вы прикоснулись ко мне.

Её волнение усилилось. Тогда ему пришлось бы снять капюшон. Наконец она увидит его лицо. Но требование демона, как удар прошлось по ней. Он хотел видеть и трогать её тело — обнажённое. Гвинет никогда не стояла голой перед мужчиной.

Видя её колебание, мужчина добавил:

- Я не буду заниматься с вами сексом, и при этом не стану вынуждать вас делать то, от чего вы не получите удовольствия. За исключением вещей, необходимых для моего облегчения…

У девушки не было выбора, и глубоко внутри себя она хотела бы ощутить его прикосновения, и чтобы взгляд мужчины путешествовал по её телу. От одной мысли о нём Гвинет вновь охватила страсть.

- Хорошо. Я согласна.

- Тогда вы можете начать прясть. Я предполагаю, что вы поторопитесь, поскольку работы, которую надо сделать, много, а я хочу, чтобы осталось время и для меня.

Гвинет пристально посмотрела на большие тюки соломы и пустые катушки. Её пальцы опухли и кровоточили, несмотря на бальзам, которым одна из служанок натирала её руки. Задача, поставленная перед нею, казалась грандиозной, но, по крайней мере, теперь выполнимой.

Она сидела на табурете и наматывала нить на веретено, в то время как её нога нажимала на педаль, заставляя колесо вертеться волчком. Золото начало наматываться вокруг первой пустой катушки. Девушка наложила в свой подол соломы, и когда та заканчивалась, брала новую, ритмично и без остановки нажимая на педаль. Было невозможно увидеть, в какой миг солома обращалась в золото. Колесо становилось размытым пятном, прялка вращалась, и Гвинет бросила свои попытки увидеть момент изменения, принимая волшебство, поскольку сама позвала таинственного волшебника.

Она тихо напевала себе под нос и покачивалась в такт, ритмично надавливая на педаль. Всё это время Гвинет остро ощущала, что он наблюдает за ней.

- Тебе нравится прясть? - спросил внезапно мужчина.

- Когда я не делаю этого, чтобы спасти свою жизнь, то да.

- Что это за песня, которую ты напеваешь?

- Старая песнь прядения, одна из женщин в деревне научила меня. Это помогает мне держать ритм, таким образом, нити прядутся равномерно.

- Твоя мать не учила тебя?

- Нет. Она умерла, когда я была ребёнком.

- Понимаю. - Он подошёл и встал около неё, наблюдая за её руками, свои же держа за спиной. - И что же твой отец?

- Я верю, что он дал мне всё самое лучшее.

- То есть сделал призовым телёнком на рынке, - его тон был словно прокисшее молоко.

Девушка прекратила прясть и повернулась к нему, взглянув прямо в глаза:

- Мой отец любит меня. Он хочет для меня лучшего. Есть ли в этом какое-то зло?

- Когда он оставляет тебя на милость короля? Да.

Гвинет почти уронила свой табурет, когда резко поднялась, чтобы принести другой сноп соломы. Она вспотела, пока тянула тяжёлый груз мимо человека в тёмной одежде.

- При таком раскладе ты никогда не завершишь работу в срок, и времени на меня не останется, - отметил он. - Я помогу тебе закончить быстрее.

Его накидка шевельнулась, когда мужчина отвернулся от неё и начал перетаскивать солому. Он подавал ей пучки и менял катушки каждый раз, когда те оказывались заполнены золотом. Руки Гвинет взлетали, когда она вкладывала солому в прялку, её нога была размытым пятном, надавливая на педаль, и колесо вращалось так быстро, что у неё кружилась голова. Девушка была уверена, что это незнакомец увеличил скорость своей магией.

Намного быстрее, чем в предыдущий вечер, или ей так показалась, работа была закончена. Ряды катушек с золотой нитью лежали на полу. Лишь несколько оказались пусты, но в комнате не осталось соломы, только пыль и мусор.

Гвинет выпрямилась, она знала, что незнакомец стоит за её спиной. Его руки легли на плечи - такие тяжёлые и тёплые… Она разрывалась между желанием отстраниться и коснуться мужчины, и замурлыкала как кошка, когда он слегка помял ей плечи…

- Действительно ли ты готова заплатить мою цену? - Низкое урчание его голоса пробирало до самых костей, и это было приятно.

В ответ девушка поднялась с табурета и повернулась к нему. Она потёрла онемевшие и мозолистые пальцы, пытаясь восстановить их чувствительность. Её голова кружилась, как колесо прялки, занятая размышлениями о том, что он может с ней сделать.

Но то, как поступил незнакомец на самом деле, застало её врасплох. Демон подошёл к ней и взял за руки, повернув таким образом, чтобы он смог исследовать раны и опухшие пальцы. Спаситель склонил над ними голову, и она почувствовала тёплое, влажное дыхание, а затем мужчина поцеловал открытую ладонь. Её руки оказались скрыты в тени большого капюшона, но девушка чувствовала каждое прикосновение невидимых губ, когда они перемещались по коже, целуя каждый палец, каждую подушечку и даже запястье.

К тому времени, когда мужчина поднял голову, отпуская её руки, Гвинет не чувствовала боли. Она потёрла пальцы друг об друга, и ощутила, что порезы заживают.

- Как вы…? - Девушка замолчала. Приняв действительность такой, какая она есть, было нелепо удивляться простому исцелению, когда солома превращалась в золото. - Что дальше? - вместо этого спросила Гвинет.

Его нерешительность произвела на неё впечатление, что, возможно, теперь, когда настало время платы, её спаситель не был так уж уверен. Он коснулся ладонью в перчатке капюшона и, затаив дыхание, она была уверена, что мужчина отбросит его назад и покажет свое лицо.

Вместо этого демон опустил свою руку, слегка распахнув плащ, и разрешая ей мельком увидеть чёрную рубашку и брюки, достал длинный шарф — такого же цвета. Сначала девушка предположила, что мужчина свяжет им её запястья, но потом поняла, для чего он был нужен.

- Повернись, - приказал тайный гость, и Гвинет встала к нему спиной, снова ощущая присутствие мужчины позади себя. Она услышала шорох шёлка, а потом почувствовала холодный гладкий материал на лбу и глазах. Он завязал шарф на её затылке таким образом, что девушка не могла ничего увидеть.

Гвинет напряжённо вслушивалась в шум его движений, лёгкий шорох, тихое дыхание, стук ботинок, металлический звон… Что делал мужчина, снимал свою одежду? Частью соглашения было то, что она коснётся его, так же как он её.

- Это была долгая ночь. Ты, наверное, хочешь пить. Выпей это.

Она подскочила, когда его тёплые руки, наконец без перчаток, коснулись её, и он подал девушке бутыль. Не раздумывая, Гвинет поднесла его к губам и выпила. Холодная жидкость, тёкшая по горлу, в отличие от всего, что она вообще когда-либо пробовала, была кислой и сладкой одновременно, со странным металлическим привкусом. Один большой глоток утолил жажду полностью.

Затем, он забрал у неё сосуд, и его рука задержалась в лёгком прикосновении.

Только после этого Гвинет подумала о том, как неразумно было пить или есть что-то из потустороннего мира.

Неужели она только что сделала нечто, способное связать её с ним навсегда?

- Я хотел бы увидеть тебя обнажённой, - его голос был неровный, такой низкий и резкий, что едва можно было разобрать слова, - расстегни своё платье.

Гвинет почувствовало сухость во рту, хотя ожидала этого.

- Я не могу, - прошептала она.

- Ты обещала. Ты должна.

- Нет. Я подразумеваю, что не смогу сама. Служанки надевали на меня это платье. Все застёжки на спине, и я не могу их расстегнуть. - Она повернулась к нему спиной, и, потрясённая своим соблазнительным тоном, сказала: - Ты поможешь?

Молча, демон подошёл к ней и начал расстёгивать застёжки по порядку. Гвинет сосредоточилась на каждом прикосновении его рук к спине. Он пробормотал что-то на непонятном языке, когда наполовину справился с ними, и девушка подумала, что демон просто оторвёт оставшиеся.

Но мужчина терпеливо закончил, стянув тяжёлое платье вниз по её бёдрам и взяв девушку за локоть, чтобы помочь ей выйти из каскада юбок. Её телу стало легче без платья, хотя неприятный корсет всё ещё стягивал грудную клетку. Но руки девушки были свободны, от холода покрывшись гусиной кожей.

- Ты носишь слишком много одежды, - сказал он ей, когда принялся развязывать корсет. - Это не является здоровым или естественным.

- Это не мой выбор, - напомнила ему Гвинет. - Это не моя одежда, также как и вчерашнее платье. Эти маскарадные костюмы, драгоценности и обувь, даже предметы нижнего белья послал король. И это было мило с его стороны.

- Таким образом, тебе нравится твой новый наряд?

Нет, не очень, но девушка ему об этом не сказала. Возможно, если мужчина будет думать, что она под защитой короля, то станет с ней лучше обращаться.

- Его Величество планирует сделать меня своей невестой. Я предполагаю, что должна привыкнуть носить такие вещи.

Повисла долгая тишина, и его руки неподвижно держали ленты корсета, прежде чем продолжать ослаблять его.

- Это то, чего ты хочешь?

- Это понравилось бы моему отцу, - ответила она.

- Это понравилось бы тебе?

- Каждая девочка мечтает выйти замуж за богатого человека, обрести обеспеченное будущее и детей, - сказала Гвинет неопределённо. Он не должен был знать, что она боялась короля и находила его отвратительным человеком.

- Тогда ты должна, вероятно, получить то, о чём мечтаешь, - отметил незнакомец и продолжил раздевать девушку. Корсет был отброшен, оставив её свободной, грудь поднималась и опускалась в такт учащённому дыханию.

Затем он снял с неё сорочку, оставляя девушку абсолютно голой. Гвинет дрожала, но не от прохладного воздуха, а оттого, что стояла перед ним совершенно беспомощной. Это было так похоже на её порочные фантазии, как отец демонстрирует нагое тело девушки потенциальным женихам, ужасно и неправильно, но так возбуждающе.

Вновь повисла очень долгая пауза, и она стала предвкушать, что он в любой момент коснётся её груди, но мужчина не делал этого. В тишине девушка слышала его дыхание и своё сердцебиение, отдающееся в ушах. Из-за мучительного долгого ожидания Гвинет задрожала сильней.

- Тебе холодно? - Его голос поразил её.

- Нет. Я боюсь.

- Я не причиню тебе вреда. Я лишь хочу посмотреть на тебя… слегка коснуться. Это часть соглашения.

- Я согласна на это. - Она пыталась говорить прохладным и надменным тоном, как будто действительно была королевой. - Я не отказываюсь от своего слова.

Что заставляло его колебаться? Он, возможно, чувствовал себя виноватым, вот так используя её? Девушка, конечно, надеялась на это.

И затем его руки вернулись, ослабляя шнурки на её юбке и панталонах. За секунды они были сброшены, и Гвинет предстала перед ним абсолютно обнажённая. Ладони по бокам были сжаты в кулаки, чтобы не уступить своему естественному стремлению прикрыть от его взора грудь. Позволяя незнакомцу пристально разглядывать всё, что ему нравилось, и касаться всего, чего он желал. Соединение не было частью их соглашения, и он не станет насиловать её. Гвинет не знала, откуда взялась такая уверенность в этом.

Ещё одна длинная пауза, достаточно долгая для её тела, вспыхнувшего в ожидании его прикосновения. Для её напрягшегося соска, и лона, таявшего, как воск свечи. Для неё самой, чтобы оставить позор наготы позади и вместо этого отдаться странным острым ощущениям: гордость, волнение, возбуждение и страх - всё объединилось в одном опрометчивом поступке. Достаточно долгая, чтобы начать жаждать его прикосновений и тосковать по этому каждой частичкой своего тела.

Когда, наконец, он нежно прикоснулся к её животу, возбуждение Гвинет всколыхнулось - мышцы живота дёрнулись, а ноги задрожали. Она вздохнула, и сразу поняла, что на нём не было перчаток. Его плоть коснулась её плоти.

- Ты очень красива. - Речь мужчины казалась столь спокойной, что скорее напоминала шёпот в её голове, чем в ушах. - И яркая. Как солнечный свет. - Его рука ласкала волосы ниже завязанных глаз. Затем длинные пальцы обвели линию её челюсти, и он прикоснулся к ней губами. - Мягкая.

От его прикосновений ей стало жарко. Её естество стало влажным и начало требовательно сжиматься. Она соединила бёдра вместе, пытаясь обрести некоторое облегчение, пока незнакомец продолжал деликатно исследовать её тело.

Его тёплые руки спустились от горла к груди девушки, и приподнялись, осторожно охватывая мягкие полушария. Он коснулся подушечками больших пальцев её сосков, и Гвинет инстинктивно подалась к нему. Она хотела больше, чем эта неуловимая ласка. Девушка нуждалась в том, чтобы мужчина покатал и сжал тугой бутон, а затем взял его в рот. Где-то глубоко внутри неё, голос кричал, что подобная реакция была позорной, но Гвинет не могла отрицать, что её тело возбудилось от его прикосновений, и теперь требовало большего.

Нагнувшись, он начал касаться своими руками её боков, спускаясь к бёдрам. Его большие руки слегка обхватили её ягодицы, не касаясь интимных мест, но от этого она ещё сильнее вспыхнула. Незнакомец проследовал по всей длине её ног, до щиколоток. Она знала, что в эту минуту он должен стоять на коленях и попыталась представить себе его внушительную, почти угрожающую, тёмную фигуру смиренно склонившуюся перед ней. Мужчина дотронулся до её кожи, а потом заменил свои руки чем-то мягким, тёплым и влажным… Её сердце почти остановилась. Он целовал её ноги от икр к бёдрам, сначала одну, потом другую.

Демон отступил на мгновение, и девушка почувствовала, как он двинулся за её спину, потом обхватил ягодицы, и слегка раздвигая их. Её анус в тревоге сжался. Мужчина смотрел на неё, изучая столь интимную часть тела. Она знала это, так же, как о том, что небо - голубое. Настолько личное обнажение повергло её в шок, но через несколько минут, он отпустил ягодицы и его ладони скользнули по спине девушки.

Отбросив её волосы в сторону, незнакомец наклонился, чтобы поцеловать хрупкое плечо. Гвинет стояла совершенно неподвижно, закрыв глаза, хотя они и так были завязаны, чувствуя, как его губы мягко коснулись чувствительной кожи, и он вдохнул аромат её шеи. Другая волна жара прошла через неё. Тело девушки горело.

- Ты хочешь большего? - прошептал мужчина.

Она безмолвно кивнула, не зная точно, на что соглашается, но было уже всё равно.

Гвинет не видела, как он переместился, и внезапно его рот оказался у её груди, втягивая сосок.

Незнакомец потянул за него, и она застонала от сладкой боли. Прекрасная шелковая связь, словно нитка золота, возникла между её грудью и лоном. Другой поток масляной теплоты разлился между бёдер.

Его рот выпустил затвердевший сосок, и Гвинет придвинула другую грудь, требуя точно такой же ласки. Любезно, мужчина втянул и её, покатывая кончик во рту языком.

Она была бы счастлива, если бы он не останавливался, и демон сжал его ещё раз.

Затем он опять мучил её бездействием и тишиной, а девушка размышляла, где мужчина коснётся её в этот раз … и какой частью своего тела.

Демон отошёл от неё, она определила это по звуку его шагов, отдававшихся по каменному полу. Что он делает? Просто смотрит на её бледное уязвимое тело, или же собирается сделать нечто большее? Воображение пошло по тёмному пути, рассматривая возможности, о которых девичий девственный ум не должен был знать. Демон мог ущипнуть её, шлепнуть, или использовать кнут, ударив по груди или ягодицам - все эти образы возникли из неуловимых запретных мыслей, превращаясь в резкие яркие видения. Её желание бушевало, как костёр. Что с ней случилось?

Но её ночной посетитель не сделал ничего такого. Вместо этого, он вдруг упал перед нею на колени… Она уловила это мимолетное движение. Мужчина дотронулся рукой до её лона, раздвинул складки, девушка не сопротивлялась, когда он резко прижал рот к чувственному бутону.

Гвинет выкрикнула и дёрнулась от острых ощущений. Она невольно притянула его голову к своему естеству, удерживая мужчину за мягкие волосы. Капюшона не было, возможно, и одежды тоже… Но ей не хватило времени исследовать его лицо, потому что напряжение внутри неё вдруг задрожало и взорвалось. Её бедра выгнулись вперёд, а голова откинулась назад. Ноги подогнулись, но он схватил девушку за талию, не позволив упасть.

Один единственный поцелуй в клитор - это всё, что сделал незнакомец, что подтолкнуло её к краю.

Он помог ей опуститься на каменный пол, Гвинет послушно легла, не обращая внимания на оставшийся от соломы мусор, спутывающий волосы и прилипающий к влажному телу. Она застонала, выгнувшись всем телом ещё раз, поскольку сквозь неё проходили последние волны удовольствия.

Когда девушка пришла в себя, её радость сменилась беспокойством, поскольку она поняла, что пришло время выполнить свою часть сделки. Демон коснулся её, теперь она должна была прикоснуться к нему.

Гвинет приподнялась и захотела снять с глаз шарф.

- Нет, - его командный голос остановил её. - Ты не станешь смотреть на меня. Следуй за моим голосом.

Она двинулась к нему по полу, остановившись лишь тогда, когда её рука коснулась его обнажённого тела. Сидя на пятках, девушка ждала дальнейших указаний.

Он взял её ладонь и просто держал, ничего не предпринимая, казалось, прошло очень много времени, пока мужчина поглаживал своим большим пальцем её тыльную сторону. Девушка задавалась вопросом, куда незнакомец переместит её руку, и предположила, что это будет его член. Но когда он, наконец, коснулся её ладонью свого тела, она почувствовала твёрдые мускулы, это могла быть только его грудь. Гвинет чувствовала, что сердце мужчины бешено стучит под её рукой. Он был просто возбуждён или, возможно, тоже волновался? Нет. Тёмный и опасный дьявол, как он, мог нервничать?!

Но эта мысль придала ей храбрости. Гвинет смело начала исследовать его тело, пробегая ладонями по его груди к плечам, состоящим из твердых бицепсов. Какие рельефные мышцы! Она погладила его шею, чувствуя сухожилия и пульсирующую там вену. Девушка столкнулась с острой, как лезвие, челюстью и лёгкой щетиной на щеках. Незнакомец часто дышал, когда её руки прикасались к его лицу, изучая тонкие черты: нос и лоб, брови, скулы и линия челюсти - всё чувствовалась резко очерченным, но его губы оказались мягкими и тёплыми. Они раскрылись, когда она дотронулась до них. Гвинет задавалась вопросом, был ли он тем, кого можно считать красивым? Его черты казались даже нормальными: никаких неожиданных шишек или гноящихся прыщей. Никаких рожек на его голове, это она отметила, когда коснулась пальцами лба и провела ладонями по волосам на висках. Какого цвета его волосы? А глаза? Наверное, чёрные - девушка в этом не сомневалась.

Внезапно, он схватил её запястья и развёл руки.

- Достаточно. Прикоснись ко мне в другом месте.

- К твоим рукам или ногам? Всё-таки ты имеешь в виду руки? - Она улыбалась, дразня его, поражённая, что осмелилась на это. Гвинет догадывалась, какая часть его тела жаждет её прикосновений, но хотела услышать, как мужчина сам просит её об этом.

- Здесь, - сказал он грубо, сдвинув её руку вниз по своему животу - мягкие волосы, тёплая плоть - в запретную область ниже мужской талии. Он и там оказался обнажённым.

Гвинет затаила дыхание, когда демон сжал её руку вокруг чего-то толстого и твёрдого. Его член пульсировал в руке, как живое существо. Мужчина тихо застонал в ответ на её прикосновение. Внезапно она вспомнила кое-что и улыбнулась своим мыслям.

- Почему ты улыбаешься? - Его голос был резок. Возможно, он подумал, что девушка смеётся над ним?!

Она покачала головой.

- Мне очень жаль. Я переволновалась, и это напомнило мне кое-что.

- Что? – потребовал мужчина всё ещё недоверчиво.

- Когда я была ребенком, то любила котов, но боялась их хвостов. Когда они двигались и дергались словно змеи, я была уверена, что они - существа, отдельные от милых и приятных животных. Это напомнило мне об этом.

- Хвост кота?! - повторил он саркастически.

- Да. - Её почти настиг приступ смеха - она сидела совершенно голая, с завязанными глазами и его твёрдым членом в руке. Всё это казалось довольно забавным. Гвинет прикусила нижнюю губу, изо всех сил пытаясь не рассмеяться, и почувствовала, как его пенис начал уменьшаться.

- Я сожалею. Я не хотела, чтобы тебе было неудобно. - Почему она приносила извинения человеку, который потребовал очень интимные прикосновения в обмен на спасение её жизни? Девушка должна презирать его, но всё же уязвимость демона тронула её, и впервые она почувствовала изменение в равновесии сил. У него есть способности творить волшебство и право раздеть её догола, но Гвинет также имела над ним некоторый контроль - могла заставить его чувствовать себя неловко в буквальном смысле этого слова.

Вернув себе уверенность, она захотела понравиться и угодить ему. Девушка погладила шелковистую длину его члена, двигая большим пальцем по влажной головке. Гвинет изучала его от кончика до основания, ощущая дорожки вен. Он тихо вздохнул, и его член снова стал твёрдым. Она продолжала исследовать мужское достоинство, и нашла чувствительные мешочки, в которых находились твёрдые яички. Девушка перестала волноваться, поскольку была зачарована значительными отличиями в анатомии между мужчиной и женщиной.

Ей было жаль, что она не могла видеть его пенис, как впрочем, и всё сильное тело, а особенно лицо. Почему незнакомец настоял на завязанных глазах? Он был в шрамах и уродлив своей демонической внешностью, невыносимо скромен или просто хотел создать ауру таинственности, не позволяя ей видеть себя? Кто или что это за человек?

Девушка остановилась, но внезапно мужчина обхватил её руку, заставляя сильнее сжать член. Широкая ладонь лежала поверх её и двигалась с ней вверх-вниз.

Опыт Гвинет в сексе основывался только на увиденных кратких и пламенных совокуплениях домашних животных. Она не знала, что происходит между людьми, и была заинтригована, узнав, что движение кулака приносило тёмному незнакомцу большое удовольствие. Он тихо застонал и двинулся глубже в кольцо её пальцев.

Мужчина продолжал руководить, показывая, что ему нужно. Всё быстрее и быстрее, когда его низкие стоны стали громче. Звук этого желания и настоятельная потребность в нём возбудили Гвинет. Новая волна жара охватила девушку. Её лоно стало открытым и болезненно чувствительным, тоскуя почему-то большему, чем удовольствие, которое она уже получила. Ей хотелось быть заполненной, ощутить его в себе. Но это не являлось частью их соглашения, и Гвинет не стоило желать подобных вещей. Это казалось неправильным. Важно было сохранить девственность для своего мужа.

Жар разлился между пальцами девушки и его членом, когда она начала двигать по нему рукой всё быстрее. Демон застонал, и внезапно тёплая жидкость брызнула на тыльную сторону ладони и запястья. Он кончил. Гвинет заставила его прийти к финишной черте от прикосновения, которое казалось столь же волшебным, как и превращение соломы в золото. Хотя её лоно просило большего, она была довольна.

Мужчина убрал её руку со своего члена и, вытерев чистой тканью, положил ей на колени. Тут же, она ощутила, как связь между их телами оборвалась. Гвинет осталась одна в темноте, чувствуя себя брошенной. Послышался мягкий шорох. Она поняла, что демон одевается, и хотела добраться до своего платья, чтобы прикрыть нагое тело.

- Ты ещё здесь? - Девушка была готова снять шарф и увидеть его.

- Да. Держи глаза завязанными. - Низкий голос послышался слева от неё, когда он, возможно, надевал свои ботинки и плащ.

- Спасибо, что помог мне сегодня вечером, - сказала она, прикрывая одной рукой свою грудь, а другой - промежность. - Ты спас мою жизнь уже дважды.

- Король потребует от тебя большего?

- Мой отец сказал ему, что эта волшебная способность длится в течение полной луны пятого месяца каждые восемнадцать лет. Не знаю, почему именно это пришло ему в голову.

- Луна ещё не уменьшилась, - заметил он.

- Таким образом, завтра ночью я могу быть здесь снова. Ты придёшь?

- Возможно, я приду увидеть тебя вновь.

- Быть может, ты позволишь мне взглянуть на тебя в следующий раз, когда мы встретимся? - Гвинет ждала, но ответом ей стала лишь тишина, сопровождаемая звуком грома и знакомым ароматом серного дыма. Она стянула шарф с глаз, и оказалась совершенно одна в комнате, за исключением рядов позолоченных катушек и бесшумной прялки.

Он ушёл с большой поспешностью, так как, возможно, управляющий или даже сам король Мидас, прибудут сюда в любой момент. Гвинет одевалась с неловкой торопливостью, с трудом застегнув застежки на спине платья, потом посмотрела на чужеродную ткань в руке. Чёрный шелковый шарф тёк между её пальцами как вода, она свернула и спрятала его в глубокий вырез декольте, ей показалось, что это тёмный незнакомец - чужой, странный и непостижимый — касается её сердца.


Глава 5

- Я потрясён, - вновь сказал король. Первые три раза он произнёс это, когда с удивлением оглядывал комнату, наполненную золотыми нитями. Теперь он повторил всё в богато украшенном обеденном зале, где Гвинет снова ужинала с ним наедине, не считая услужливых безликих слуг, которые сновали туда и обратно. Она чувствовала любопытные взгляды на своём затылке, но когда оборачивалась, то их лица ровным счётом ничего не выражали. Один Бог знал, что думали о ней эти люди и какие слухи до них дошли.

Несомненно, король был очень счастлив, находясь рядом с ней.

- Я ошеломлён, - повторил он, ставя свой серебряный кубок. - За две ночи вы удвоили моё состояние. Думаю, что после третьей, только самые крупные королевства смогут соперничать со мной в богатстве. И то, у меня есть преимущество - через 18 лет вы снова сможете прясть золото. Я буду находиться тогда в самом расцвете своих сил.

Гвинет не сумела проглотить лакомство, которое, казалось, имело вкус пепла и обмана. И кислые нотки одержимости хозяина деньгами. Она вдруг заметила сходство между богатым королём и её бедным отцом. Впервые девушка осознала, что для них обоих окажется мало любого количества золота и власти.

Наконец, сумев заговорить, она неопределённо произнесла:

- Кто знает, что произойдёт через 18 лет?

- Совершенно верно. Но сегодня луна до сих пор полная, и поэтому вы наполните золотом ещё одну комнату.

Она знала, что так и произойдёт. Если бы не это, девушка была бы уже дома, выговаривая своему глупому родителю. И всё же, её сердце подпрыгнуло от его слов, потому что она снова могла увидеть тёмного незнакомца.

Гвинет знала, что должна чувствовать стыд оттого, что позволила ему сделать с собой, а себе с ним. Но правда состояла в том, что её кожа пылала от удовольствия всякий раз, когда она думала о его глазах, смотрящих на её обнажённое тело, о его губах на её «жемчужине». Мечтая о таком внезапном сокрушительном наслаждении, её лоно увлажнилось от воспоминаний.

Гвинет не представляла, возможно ли такое возбуждение, но в долгие бессонные дневные часы на своей постели, она грезила узнать больше, намного больше.

Конечно, это было невозможно. Демон, подобно её желаниям, являлся лишь грешной фантазией. Но реальность давила намного сильнее, чем грёзы, проступая в улыбке короля, сидевшего напротив.

- Знаете, вы очень красивы, Гвинет, - сказал он тихо. - Если сделаете это для меня ещё раз, если вы дадите мне ещё одну комнату, полную золота, я женюсь на вас.

Её замутило, она почувствовала подступившую к горлу желчь.

- Я сделаю вас королевой, - продолжал король, словно отсутствие её реакции означало отсутствие понимания. - Матерью своего наследника.

- Я не знаю, что сказать, - прошептала она отчаянно. - Я не подхожу для такой жизни...

- Вы научитесь, - сказал правитель, взмахнув одной рукой. Он откинулся назад с самодовольным удовлетворением. – Вы достаточно красивы и умны для этого. И, скажем прямо, я буду наслаждаться, демонстрируя вас придворным дамам, которые уже многие годы соперничают между собой за право быть моей фавориткой.

Сердце Гвинет упало.

- Этого достаточно, чтобы стать вашей женой? - Получилось чуть резковато, чем следовало, но она больше не заботилась об этом. К тому же, король, казалось, не обратил на это внимания.

- Подразнить ваших конкуренток? Нет. Помогла ваша красота. Меня привлекает в вас некая свежесть. Мне говорили, я склонен к быстрому пресыщению, но стану наслаждаться, пробуя вас. И, наконец, ваш великий дар, который, конечно, является решающим фактором.

- Конечно, - повторила она с горечью. Гвинет положила перед собой нож и пристально посмотрела на него. - Ваше Величество, золото - ваше. Вам не нужно жениться на мне, чтобы владеть им.

Отец убьёт её за такие слова. Произнося это, девушка осознала, что попытка отказаться от предложения была безумием. Она даже не знала, почему сделала это, ощущая, что всё это нечестно, неприятно и просто неправильно.

Король засмеялся.

- Конечно, я знаю. Но я должен на вас жениться, чтобы через 18 лет моё богатство увеличилось ещё больше.

- Я снова могу прийти к вам ... – в отчаянии начала она.

- Не будьте глупы. Я не могу допустить, чтобы кто-то другой, будь то простолюдин или король, мог влиять на ваш талант.

Кровь отлила от лица так быстро, что девушка почувствовала головокружение. Гвинет наконец осознала, что у она больше никогда не будет свободна, и теперь связана отцовским убеждением и своим обманом. Даже если король отпустит её, то однажды отыщет, ибо девушка была предназначена для создания богатства, а её внешность не интересовала его. Теперь никто не полюбит её за красоту. Как и сам правитель.

Она неуверенно посмотрела на него. Его глаза блестели на красивом лице. Можно было подумать, что это страсть, но Гвинет предположила, что это скорее жажда наживы. Может ли она изменить это?

- Я хочу увидеть, как вы превращаете солому в золото, - сказал король.

Воспоминания о тёмном человеке, смотрящем на её голое тело, затопили сознание и увлажнили панталоны девушки. Она передвинулась на стуле.

- Прошу прощения?

- Я хотел бы посмотреть, как вы прядёте. Хочу увидеть, как вам это удаётся.

- О, нет, - выпалила Гвинет. Если он окажется там, её демон не придёт, и не будет тогда никакого золота. Более того, если незнакомец не появится, она не сможет почувствовать восхитительный трепет от его ласк. Глупо было опасаться последнего.

- Это рутинная работа, и в любом случае, я чувствую, что ничего не получится, если кто-нибудь увидит превращение. Кроме того, Ваше Величество не должен прикасаться к магии. Я не знаю, откуда это исходит...

Впервые проблески страха отразились на самодовольном лице короля. Была ли это возможность сбежать от него? Он боялся, что её волшебство отрицательно повлияет на него?

Он внезапно встал, Гвинет тоже вскочила на ноги.

- Вы правы, - сказал он величественно. – Визит к вам во время работы был бы неуместен. Вы должны прийти ко мне утром с выполненной задачей.

Он протянул ей свою руку, и ей пришлось вложить свою ладонь в его и сделать глубокий реверанс.

Мужчина улыбнулся.

- Не бойтесь меня, маленький Лютик, - сказал он тихо. - Я буду хорошо к вам относиться, и вы получите такое богатство, о каком никогда не мечтали.

- А мой отец? – сдавленно произнесла она.

- Я позабочусь о нём, естественно. Возможно, он сможет работать на королевской мельнице, пока вы будете руководить королевской детской.

Он рассмеялся своей шутке, потом приподнял её лицо. Проведя большим пальцем по подбородку, король склонил к ней голову и запечатлел влажный поцелуй на её губах.

Казалось, она неожиданно невзлюбила целоваться. Руки чесались, чтобы дать мужчине пощёчину. К счастью, прежде чем девушка смогла потерять контроль, Его Величество отступил.

- Ну, - сказал он тихо, - я думаю, это будет хорошей сделкой. У вас такие сладкие губы, и со временем я подробно расскажу вам, что с ними делать... когда мы поженимся. А теперь идите и напрядите мне ещё больше золота.

После его слов в дверях появился Уоллес, как будто он скрывался там всё это время.

Гвинет вышла за дверь, не оглядываясь.

Уоллес сказал ей:

- Вы сделали всё правильно, очень хорошо для нас обоих. Ещё одна ночь, и мы все будем богаты - вы и я, так же как и король.

- А как же остальные жители? - произнесла Гвинет с внезапным отчаянием. Теперь ей придётся остаться во дворце. Девушка вдруг поняла, что люди, которых она знала всю жизнь, не должны жить в бедности.

- Процветание распространится на всю страну, - неопределённо сказал Уоллес. - Все выиграют от богатства короля.

Так ли это? Действительно ли она делает всё правильно? Или же девушка просто хочет, чтобы её совесть оказалась чиста перед будущей виной? Она сомневалась, что в этом вообще была её вина. Гвинет просто знала, что всё шло из рук вон плохо. И то, чего ей действительно хотелось, так это позвать своего демона. Но скоро девушке представится такая возможность. Когда она спускалась с Уоллесом по каменным ступеням в подземелье, сердце билось всё чаще и чаще.

В последнюю ночь демон не поцеловал её в губы. Несмотря на иные удовольствия, которые дал ей, Гвинет знала, что сегодня он должен это сделать, ведь это последняя ночь, и нет никаких гарантий, что она увидит его снова. Никогда больше не познает такого удовольствия. Девушка растратит свою жизнь в придворных заботах. Жизнь в неотразимой роскоши и богатстве, за которое она будет вечно приклоняться в благодарности.

Я выйду замуж за короля, и как королева буду заботиться о людях. Есть, конечно, много разных видов помощи… Но, во-первых, ох, во-первых, смогу ли я?

Её отчаянные бессвязные жалобы стихли, как только скрипнула дверь в уже знакомой комнате, снова открываясь. Там едва хватало места для неё - помещение оказалось полностью завалено соломой, оставался только маленький проход к прялке, которая была почти погребена под грудой сена.

- Удачи, - сказал Уоллес. - И я надеюсь, что когда вы вступите в свои права, то вспомните, что это я был тем, кто указал вам дорогу к новой жизни.

Нет, не вы. Мой демон сделал это!

К счастью, она сдержала себя. Дверь захлопнулась, и девушка осталась одна, глядя на сплошную стену из соломы. Ею овладел смех.

- Это смешно, - сказала она вслух. Повернувшись, Гвинет прислонилась спиной к соломе и закрыла глаза. Она думала о своих предыдущих двух ночах здесь, о тёмном человеке: поцелуй, его руки на её груди, на бедрах, экстаз от поцелуев клитора. Разгорячённое тело сжалось, выпуская море тёплой влаги из её страждущего лона. Ещё одна ночь с ним. А потом, потом я буду верной...

- Пожалуйста, - прошептала она. - Ты нужен мне. Я хочу тебя.

Он не мог слышать её. Девушка даже не была уверена, что слова предназначались ему. Но что-то шевельнулось в комнате. Мягкая ткань, похожая на плащ, задела её руку. Она почувствовала, что улыбается. Медленно Гвинет открыла глаза. И вот он здесь, достаточно близко, чтобы коснуться. Высокий, облачённый в чёрный балахон. Его знакомый, кружащийся в воздухе аромат, наполнил её ноздри, и в памяти всплыли моменты, где он насыщал её возрастающую страсть.

- Это ты, - сказала она, и протянула руку к его капюшону. Демон перехватил её запястье, но девушка уже дотронулась до тёплой грубой щеки. Безмолвно, Гвинет подняла лицо в тень его капюшона, приоткрыв губы. Она почувствовала дыхание мужчины до того, как её губы коснулись его. И когда их рты встретились и соединились, девушка утонула в ощущениях.

Она была неправа. Ей всё ещё нравилось целоваться, хотя казалось, он был демоном, а Гвинет, вероятно, грешницей.

Мужчина разомкнул губы, и его язык проник глубже, миновав её зубы. Она погладила щёку, скользнув к затылку, запутываясь в мягких волосах, которых касалась вчера ночью. Свободной рукой она нашла его ладонь в перчатке и положила на свою грудь, застонав при первом же прикосновении. Демон обхватил её и сжал, в то время как его большой палец начал поглаживать твёрдый сосок. Затем он перешёл к вырезу платья, чтобы коснуться обнажённой кожи. Девушка вновь застонала, когда ему это удалось.

Демон отстранился от её рта и быстро поднял голову, предупреждая взгляд Гвинет, пробиравшийся в темноту, скрывавшую его лицо. Но рука демона так и осталась на её груди, и он пристально смотрел на неё, как и она, наблюдая, как ладонь в чёрной перчатке ласкает бледно-мерцающую кожу, затвердевший сосок, розовый под беспощадным вниманием пальца. Волны блаженства побежали вниз от груди к лону Гвинет, концентрируясь там, пока её тело вспыхивало от растущего удовольствия.

Он хрипло сказал:

- Мы не договорились об оплате.

- Мне всё равно. Поцелуй меня.

Демон не сделал этого, двинувшись к стене из соломы.

- Ты хочешь превратить всё это в золото?

- Король так сказал.

- Что ты дашь мне за это...? - он замолчал, глубоко вздыхая.

- Всё, - отчаянно сказала Гвинет. - Всё что угодно. - Она прижалась к мускулистому телу, испытывая торжество - его член был твёрд, упираясь ей в живот.

- Король женится на мне из-за этой комнаты, полной золотых нитей, созданных тобою. Я потеряна, мой ангел, мой демон... Дай мне сегодня...

Он всё ещё сдерживал себя, противостоя её настойчивости.

- Всё? - повторил он.

Её тело горело. Она утонула в сети страсти и благодарности, а так же горя, потому что не знала, как выпутаться из неё. Гвинет чувствовала, что сегодня её ничто не остановит. Даже девственность, которую ей следовало сохранить для мужа. Королю было плевать на неё. Его интересовало только богатство и превосходство над соперниками, которое девушка могла ему дать. Её незнакомец, по крайней мере, желал её тело. Это было ясно с самого начала.

- Всё что угодно, - сказала она хрипло и, не торопясь, положила свою руку на его промежность.

Он издал звук, который был наполовину вздохом, наполовину стоном, и вдруг Гвинет оказалась прижата его телом к стене из соломы.

- Ты дашь мне свои губы. - Демон накрыл их в сокрушительном поцелуе, от которого у неё остановилось дыхание. - Твою восхитительную грудь… - Он опустил голову, и начал водить языком по соску, затем взял его полностью в рот и сжал губами.

Гвинет выгнулась и застонала в экстазе.

- Обе твои прелестные груди, - пробормотал мужчина, переходя к другому соску, его тело, прижатое к ней, пробуждало более глубокое желание, о котором девушка прежде не знала. Огонь, казалось, опалял лоно, расплавляя, открывая её для него. Когда он начал приподнимать тяжёлые юбки, она захныкала от волнения.

- И это? Своё возбуждение и лоно, ты дала бы мне тоже?

- Да, о, да, - девушка тяжело задышала и задрожала, поскольку его пальцы пробежались вверх и вниз по внутренней стороне её бедра и проникли внутрь.

- Влажно, очень влажно, - прошептал демон ей на ухо. - Ты очень страстная для девственницы.

— Разве это плохо? – спросила она, дрожа от его горячего дыхания на своей коже. Пальцы мужчины скользнули между складками её влагалища.

Он вздрогнул, вероятно, от смеха.

— Не для меня. Но будешь ли ты верна своему мужу?

— Когда он станет моим мужем, то да. Боже, помоги мне!

— Я не знаю, кого следует жалеть больше.

— Что это значит?

Мужчина дразнил её пальцем, скользнув внутрь, заставив девушку вскрикнуть от неожиданности и радости от этого чувственного вторжения.

- Я не знаю, — сказал демон. – Ты лишила меня рассудка, моей решимости, и всё, чего я хочу, это видеть, как ты кончаешь, пока мои пальцы движутся в тебе…

Его ладонь надавила на её лоно, а большой палец продолжал ласкать возбуждённый клитор, пока остальные скользили по нежным складкам, посылая искры удовольствия с каждым прикосновением, оставляя девушку беспомощной и податливой.

— Во мне должны быть не пальцы, — прошептала Гвинет, и он на мгновение замер. Она повернулась, чтобы увидеть лицо демона, но тот прикрыл его капюшоном. Медленно он наклонился к её шее, и девушка ощутила его обжигающие губы.

— Ты хочешь мой член? – спросил незнакомец, в поцелуе прикасаясь к влажной коже и вызывая взрыв дикой страсти. Его зубы слегка прикусили её, подталкивая к краю. – Ты хочешь, чтобы мой член оказался внутри тебя, доводя до оргазма?

— Да, — прошептала Гвинет, не в состоянии солгать. – Я знаю, что это неправильно, но я…

Другой палец присоединился к первому, и они оба погрузились глубже.

— О, Боже! – выдохнула она.

— Не Бог, конечно же, не Бог. Но, кажется, что мы хотим одного. Только…

Девушка нервно сглотнула, чувствуя кульминацию, это невероятное ощущение росло в ней всего лишь от движения его пальцев.

— Только что? – удалось выговорить ей.

Она царапалась, хватаясь за ткань плаща. Его большой палец постукивал по клитору, скользил по нему снова и снова, пока два других двигались внутри.

— Только это не моя цель, — прошептал демон, прижимая ладонь к её лону.

Оргазм обрушился на девушку как буря, дикий и столь интенсивный, что она ещё никогда не испытывала подобного.

Гвинет упала на него, и незнакомец удержал её, завершая своё удовольствие поцелуем. Беспомощная, она вцепилась в него, содрогаясь вокруг его пальцев, чувствуя такое удовольствие, которое, казалось, вышло за рамки её тела.

В волосах застряла солома, щекоча шею, покалывая подкосившиеся ноги. Гвинет постепенно приходила в себя, ощущая это. Демон достал из лифа платья девушки чёрную шёлковую повязку, которую она вновь спрятала туда, как только служанки одели её. Гвинет сама не понимала, зачем сделала это. Не то чтобы она действительно полагала, что он обнаружит её, но не могла сожалеть о случившемся. Девушка улыбнулась, удовлетворённая их близостью.

Глубоко внутри капюшона горели глаза демона. Крошечные капли, словно жемчужины, искрились в темноте, падая вниз, и только когда они коснулись её шеи, она поняла, что это влага.

Её счастье застыло перед натиском непонимания и сожаления. Гвинет ощущала его печаль, если это была она.

— Что это? – быстро пробормотала она. – Пожалуйста…

— Пора, — прервал он её. Его пальцы выскользнули из тела девушки, и та вздохнула от внезапного движения, дарящего яркое удовольствие её сверхчувствительному лону. – У нас сегодня много дел.

Юбка с шуршанием упала к её ногам на солому. Мужчина отступил, оставляя девушку в холоде и сильно взволнованной.

— Я еще не расплатилась с тобой? – спросила она.

Ответ мог дать освобождение от необъяснимой грусти. Возможно, он тоже признавал, что они больше никогда не встретятся. Ведь она сказала ему, что будет верной королю, когда тот станет её мужем. Что если, демон тоже сожалел по поводу разлуки – эта мысль одновременно вызывала озноб и согрела её.

— Нет, — ответил он. – Ты этого не сделала. Ты сказала, что оплатишь именно так, как я того захочу.

Его голос был странным, с лёгкой хрипотой после их близости, которая завершилась несколько минут назад, когда он бормотал горячие слова ей на ушко.

— Я так и сделаю, - сказала она.

Гвинет не знала, о чём он попросит, ведь демон сказал, что заняться с ней сексом - не его цель. Но какую бы сексуальную услугу он не потребовал, она была готова оплатить всё, для того, чтобы унять его печаль, подарить хоть один прекрасный момент удовольствия, как незнакомец сделал это для неё.

У них впереди было ещё несколько часов.

Мужчина стоял у колеса, не шевелясь. Гвинет опустила голову и ступила перед ним, чтобы присесть.

— Начинай, — сказал он, наклоняясь, чтобы отряхнуть солому с коленей.

Какое-то время они работали молча. Демон помогал ей, как и прежде, приносил солому, заменял полную катушку пустой.

— Как тебя зовут? - в один момент спросила она.

— Моё имя? Какое это имеет значение?

— Я ничего не знаю о тебе, даже твоего имени, кто или что ты такое. Я не знаю, где ты живёшь, как выглядишь…

— Ты и не должна.

— Я хотела бы, — проговорила Гвинет, откинувшись назад, чтобы позволить ему положить больше соломы на её колени. – Ты спас мою жизнь, дал мне такое богатство и роскошь, какие не являлись моему отцу даже в самых диких фантазиях. И более того, ты заставил меня…

— Заставил тебя что? – подсказал он, как будто с трудом мог ответить. Как будто действительно не хотел спрашивать об этом.

Гвинет смотрела сквозь сверкающие золотые нити, мелькающие перед её глазами.

— Ты заставил меня чувствовать то, что ещё не удавалось никому. Ты… прикасался ко мне.

Демон отступил от неё, потянув ближе следующий сноп соломы.

— Я больше не прикоснусь к тебе.

Её пораженный взгляд пересекся с его. Пустое колесо сделало очередной круг. Не прикоснёшься? Поспешно, девушка наклонилась, поднимая с пола пучок соломы.

— Ты заставляешь меня желать этого.

Демон повернулся, роняя тюки соломы на пол к её ногам.

— Как и ты меня. И всё же ты выйдешь замуж за короля. А я разобью твоё сердце.

Поражённая, она подумала, так ли это. Эти несколько дней были странными, ей удалось достигнуть высот счастья и глубины отчаяния, страха и безопасности. Днём девушка жила во дворце, а по ночам работала, стирая в кровь пальцы. И всё же в них присутствовало тёмное удовольствие.

С тех пор, как Гвинет попала сюда, то не ощущала потоков свежего воздуха и поцелуев солнечных лучей на своей коже. Она подозревала, что потеряла чувство реальности и меры. Но сейчас, это тёмное, неизвестное и магическое существо, которое давало ей силы прясть всё быстрее и быстрее, казалось главным из всех.

— Где ты живёшь? – спросила девушка.

— В темноте.

Она ждала, но демон больше ничего не сказал, просто перегнулся через неё, чтобы убрать золотые нити. Гвинет поймала дуновение его загадочного аромата, и всё тело объяло пламя от лёгкого прикосновения его руки к её плечу.

- У тебя есть семья, жена, дети?

- Нет.

- Ну, скажи, как тебя зовут? – спросила она умоляющим голосом.

- Пряди быстрее.

Так, в работе, прошло несколько часов, пока солома и золотые нити проходили сквозь её пальцы. Он в основном молчал, давая ей незнакомый ранее комфорт, а также возбуждение. Свою грусть она оставила на следующий день, Гвинет не хотела портить их последние часы. Вместо этого, девушка думала о том, что незнакомец попросит у неё, удивлённая той нежностью, что чувствовала в нём, когда они были близки.

Где-то демон был уязвим для неё, как и Гвинет для него. Ей хотелось подарить ему моменты наслаждения, как она сделала это прошлой ночью. Когда девушка начала прясть последний пучок соломы, её сердце стало биться чаще, так как она задалась вопросом, что будет дальше.

Гвинет почувствовала его пристальный взгляд на своём лице, тяжёлый и неподвижный. Она любила, когда он наблюдал за ней. Демон улыбнулся ей, хотя девушка не прекращала работы. Он приблизился к ней, и она почувствовала его прикосновение к своёму плечу, палец в перчатке прикоснулся к её подбородку и повернул лицо девушки к себе. По крайней мере, капюшон всё ещё скрывал его лицо.

Мужчина мягко коснулся рукой её губ. Она поцеловала перчатку и услышала звук, исходивший от него, как стон боли или беспокойства, но так слабо, что девушка не была уверена, что услышала его.

Он отпустил её и отошёл, встав перед ней.

- Ты хочешь узнать моё имя, - заметил он. – Но это не моя оплата.

- Я уже говорила, что оплачу.

Демон кивнул.

- Придёт время, и я скажу тебе.

У неё перехватило дыхание, а тело запылало от восхитительного ожидания.

- Скажи мне.

- Я хочу твоего первенца.

Её руки упали с колеса, на котором она пряла, и которое уже опустело. Она посмотрела на него, не зная, правильно ли расслышала.

- Что?

- Твоего первенца, - повторил он.

- У меня нет ребёнка!

- Я уверен, что будет, когда ты выйдешь замуж за короля. Ты должна будешь отдать ребёнка мне.

Гвинет закрыла рот, покачав головой, чтобы осмыслить то, что он сказал, может, его слова означали нечто другое.

- Ты это серьёзно? Совсем потерял рассудок?

Незнакомец пожал плечами.

- Конечно, серьёзно.

- Но… зачем тебе ребёнок? Мой ребёнок?

- У тебя будет хороший малыш. Сильный. Справедливый и честный. Как и ты.

- Я на это надеюсь, - сказала она решительно. – А если это когда-нибудь и произойдёт, он останется со мной.

- Ты обещала. Ты должна мне заплатить.

- Нет, я не должна. Это не та цена, которую хоть кто-то может заплатить. Это бесчеловечно!

- Я не человек, - отметил он.

- Я не буду платить!

- Ты должна, и я хочу отметить, что у меня есть средства, способные заставить тебя. Я приду за ребёнком. Твои последующие дети могут остаться с тобой.

Она всё ещё смотрела на спокойную суровую фигуру, и чувствовала, как мир наваливается на неё. Это был кошмар. Всё это было кошмаром. Гвинет не могла сомневаться в его власти, того, кто приходил и уходил сквозь твёрдый камень, кто даровал ей способность прясть золотую нить из соломы. За это он мог и собирался взять всё, что хотел от неё, и от любого другого. Даже короля.

- Пряди, - сказал незнакомец.

Она покорилась ему и продолжила работать, потому что не могла ничего сделать, чувствуя, как немеют руки. Гвинет не могла пошевелить ими, и всё же они двигались, поднимая солому и превращая её в золото, обеспечивая ей будущее.

- Ты обманул меня. Ты никогда не будешь спать со мной. – Девушка не хотела говорить вслух, но это был шёпот, суровый и обвинительный. И она больше винила в произошедшем себя, чем его.

Гвинет отдалась ему, предложила себя демону, в котором старалась разглядеть хотя бы частичку ангела, потому что нуждалась в помощи, и его таинственное тело вызывало в ней страсть.

- Нет, - согласился он. – Моя конечная цена определилась при первом поцелуе. Я попробовал твою душу и нахожу её… подходящей.

- Что я сделала? – прошептала она. - Боже, что я сделала?

Он пожал плечами.

- Ты, возможно, спасла два королевства.

Девушка попыталась проглотить слёзы, но они не прошли. Она больше не могла смотреть на солому, золото и демона.

- Нет, - умоляла она. – Если в тебе есть хоть что-то хорошее, не проси у меня этого.

- Мы уже всё оговорили. Ты должна заплатить.

- Пожалуйста! – бросила Гвинет, отчаянно прикрывая глаза шёлковым рукавом. – Что-нибудь ещё!

- Мне больше ничего не нужно.

Солома закончилась, колесо замедлилось и остановилось. Руки Гвинет упали на колени.

Демон пошевелился.

- Поскольку ты так беспокоишься, у тебя есть выбор, но ты должна всё сделать сама. Если ты узнаешь моё имя, когда я приду за ребёнком, то сможешь оставить малыша себе.

- Твоё имя? – Она посмотрела на него, разрываясь между надеждой и негодованием.

- Тебе интересно, так узнай его. У тебя есть, по крайней мере, десять месяцев.

Очередной выход из ситуации. Это именно то, что и впутало её в эту историю. Но она яростно уцепилась за его предложение. Насколько трудно это может оказаться?

С наиболее остростоящей проблемой стало немного легче, и её пытливый ум вернулся к спутнику, к тому, что они делали вместе, и что она предлагала ему. Он отвернулся от неё, готовый, как подумала девушка, исчезнуть.

- Мне стыдно, - прошептала Гвинет, прижимая ноющие руки к груди, как к талисману. – Я думала, что ты хочешь меня, хотела верить в это. И я накинулась на тебя, этот так бессмысленно.

Демон остановился, не оборачиваясь.

- Некоторые вещи мы делаем, потому что хотим. Другие - потому что должны. Нам не должно быть стыдно за это. Ни тебе, ни мне.

Он взглянул на неё через плечо, она могла видеть его глаза, горящие внутри капюшона.

- Ты должна жить. Мне нужен твой ребёнок. Остальное… остальное было лишь желанием, тёмным и сладким одновременно. И за всё это, мы оба должны заплатить.

И всё же ты выйдешь замуж за короля. А я разобью твоё сердце. Гвинет не понимала, не слушая его слов. Даже если девушке удастся спасти от него своего ребёнка, она чувствовала, что сердце уже разбито, а его части связаны вместе лишь её ненавистью к нему, и бьётся сквозь гнев от его обмана, и то, как он использовал её, что, несомненно, хуже поступка короля.

Она открыла рот, чтобы сказать ему об этом, но без предупреждения демон вспыхнул перед ней в густом сернистом дыме. Когда тот рассеялся, его уже не было, и дверь её золотой клетки открылась.


Глава 6

И это все. Те три удивительных дня и еще более удивительных ночи и привели Гвинет вместе с ребенком сквозь вихрь и непроглядную тьму в ужасающее логово демона.

Когда король и в третий раз увидел комнату полную золота, то обрадовался настолько, что женился на ней почти с неприличной поспешностью. Не успела Гвинет переступить порог дворца, как ее жизнь закружилась в круговороте портных и проектировщиков, отчаянно пытавшихся получить разрешение сшить ей одежду и белье, отремонтировать спальню и гостиные. Дворяне, которые презирали Гвинет с рождения, подобострастно целовали ей руки и при этом раздевали глазами. Придворные дамы смотрели на девушку с завистью и соперничали, чтобы стать ей подругами.

Отец Гвинет теперь руководил всеми королевскими мельницами. Он бросил пить, позволяя себе стопочку только по особым случаям, таким как свадьба, и хвастался всем, что его дочь - королева. И это все, что он мог сказать.

Гвинет сдержала обещания, данные самой себе в ночь, когда встретилась с демоном в третий раз. Она поддерживала отца, усердно выполняющего свои обязанности, и делала все, чтобы заставить короля обратить внимание на тяжелое положение бедных и больных. У Мидаса, надо признать, девушка имела небольшой успех, тем более что у нее родилась девочка. Но зачастую от министров и управляющих, наделенных королем властью, она могла добиться большей симпатии к народу. Это приносило некоторое удовлетворение, от которого ей становилось немного лучше, но не заполняло пустоту на душе. С момента рождения Бри Гвинет жила в страхе, что демон может вернуться.

Почти сразу она начала поиски, стремясь найти всех и каждого, у кого была хотя бы возможность познакомиться с ним. Все подземные камеры, включая и ту, в которой Гвинет познала его, служили для размещения заключенных. Она искала выживших злодеев и была рада найти тех, кто действительно сталкивался с ее таинственным темным демоном. Одному он помог бежать в обмен на коробку шелкопрядов. В назначенное время демон пришел к должнику, чтобы забрать обещанное. Так что Гвинет знала, он вернется за ее ребенком. Но ни заключенный, ни кто-либо другой не знал имени демона. Она слышала про мимолетные видения, про темную фигуру, которая таинственно появлялась и исчезала. Хотя те, кто рассказывал эти истории не желали вдаваться в подробности, опасаясь демона или его магии или того и другого. Созерцая процветание короля и всей страны, Гвинет почти отчаялась сохранить Бри, как однажды один из солдат, которых она отправила разузнать о демоне, вернулся с диковинным именем - Румпельштильскин. И она была так доверчива, так наивна. Солдат описал его, хотя сейчас Гвинет понимала, что, отправляя его на поиски, сама рассказала, как выглядит демон. Все что он сделал, это повторил ее же слова и назвал странное имя, чтобы получить награду - десять золотых.

Она должна была знать. Девушка не могла представить демона, танцующего вокруг костра и приговаривающего: «Королева никогда не победит в этой игре, Румпельштильцхен - мое имя». Вновь она ухватилась за соломинку.

Гвинет испугалась собственного истерического смеха, рвавшегося из горла и угрожавшего поглотить ее. Она не сомкнула глаз с того момента, как демон оставил ее в комнате, набитой золотыми нитями, и до его внезапного появления в тронном зале короля. Гвинет часто думала о своем таинственном незнакомце, ненавидя себя за это. Долгими одинокими ночами в большой роскошной кровати она мечтала о нем. Жаркие фантазии о полных чувственных губах и руках, которые доводили ее до оргазма снова и снова. Девушка знала, что таинственный незнакомец - грех, который она простила, потому что демон любил ее и дарил наслаждение. Иногда Гвинет просыпалась с мокрым от слез лицом, а нижняя часть тела и бедра были покрыты ее собственной сексуальной влагой.

Конечно, это было от неудовлетворенности. После зачатия Бри, король не часто навещал ее и даже, когда появлялся, она не получала удовольствия. В его прикосновениях не было нежности. Мужчина только брал и командовал, но ничего не давал взамен. И хотя Гвинет старалась угодить ему, она не понимала, что делать, и, в конце концов, прекратила попытки. Король презирал девушку за то, что она родила дочь, а не сына. И только сегодня утром Мидас посетил ее и потребовал возобновить ежемесячные встречи. В ответ она лишь молча кивнула. Венценосный супруг попросил сообщить благоприятное для зачатия время, в которое он станет посещать ее, пока у них не появится сын.

Сердце Гвинет было разбито. Не то чтобы она возражала против еще одного ребенка, хотя Бри отнимала всю ее любовь, девушка просто не хотела унижения от этого зачатия. Еще один грех.

Счастливый брак не может быть основан на обмане, не может существовать без любви. Ни она, ни король не питали друг к другу нежных чувств. И это тоже сыграло свою роль…

Гвинет кружилась по воздуху, и единственной надеждой на спасение были руки ее похитителя.

Когда мгновения свободного падения закончились, и ноги внезапно коснулись земли, Гвинет почувствовала жар и запах серы. Сухое тепло, как зимой из пылающего камина, не похожее на душное лето. Ее кожа мгновенно покрылась потом, в горле пересохло. Бри зашевелилась и закричала у нее на руках, пытаясь освободиться от одеяла.

- Ш-ш, малышка, ш-ш, - рассеянно ворковала Гвинет, покачивая ребенка.

Она вырвала руку из черных перчаток демона, прижала дочь к плечу и погладила по спине. Потом девушка посмотрела на фигуру в плаще: столько страха и горя он ей принес. "Не забывай про удовольствие", - услышала она его шепот.

- Куда ты привел нас? – спросила Гвинет властным тоном, она ведь была королевой.

- К себе домой. – Его голос казался глубоким и гулким, или до ее слуха донесся скрежет камней, трущихся друг о друга?

Девушка с тревогой осмотрелась. Они стояли в темной пещере, которая, вероятно, находилась глубоко под землей. Потолок был высоким и сводчатым, как в соборе. Сталактиты свисали с потолка зазубренной яркой бахромой, некоторые достигали своих двойников снизу - выступающих сталагмитов, росших толстыми корявыми столбами из каменного грунта. Огромное пространство было бы полностью погружено во мрак, если бы не жуткое свечение фосфора, и казалось, сияние исходит от некоторых минеральных образований. Рядом с местом, где они стояли, стремительным потоком неслась темная река, исчезая около каменистого пласта. Из-за него с громким шипением вырывалось красное пламя. Гвинет охватил страх, когда она представила огнедышащего дракона в следующей пещере. Ее и Бри должны были принести в жертву, чтобы успокоить жуткую подземную ящерицу-бога.

- Что ты собираешься делать с нами? – на этот раз ее властный голос дрожал, и она прижала орущую дочь крепче.

Демон остановился. Девушка чувствовала, что он смотрит на нее из глубины своего капюшона.

- Ты честно веришь, что я могу причинить вам вред?

Несмотря на панику, воспоминания об их трех ночах, которые были так давно, вспыхнули в ее голове, как пламя. Поцелуи, прикосновения, моменты чистого экстаза. Нет, он привел их сюда не для того, чтобы принести в жертву. И Гвинет не верила, что демон злодей, и причинит боль Бри.

- Нет, - ответила она, наконец. – Но что мы здесь делаем? – Девушка потеряла все королевское величие.

- Объясню в свое время. А сейчас пойдем. – Демон протянул руку, но она отказалась принять ее и пошла с ним рядом.

Он провел Гвинет через большую пустую пещеру. Столбы-скалы были как стволы деревьев в фантастическом лесу. Она с удивлением смотрела на мягко светящиеся кристаллы и их зыбкое отражение в реке, которая протекла вдоль дороги. Собравшись с мыслями, девушка оглянулась на то место, откуда они пришли, мысленно отметив каменную плиту с серебряными прожилками. Раз в этот подземный мир был вход, то существовал и выход. И если у нее появится хоть малейший шанс на побег, она хотела бы знать, где находится портал между мирами.

Ее сопровождающий скользил рядом с ней, как тень, но Гвинет внимательно изучала все вокруг, запоминая ориентиры. К сожалению, свисающие сталактиты выглядели одинаково. Девушка включила воображение, и нашелся камень, напоминающий орла с распростертыми крыльями. Он находился у входа в пещеру, поэтому Гвинет будет использовать его, чтобы найти выход из лабиринта туннелей, который, она полагала, был еще впереди.

Когда похититель завел ее за поворот к выходу из пещеры, девушка остановилась. Она застыла, шокированная миром, возникшим перед ней.

Пространство было гигантским, посередине него зияло огромное вырытое в земле отверстие. Вместо неба - скалистый свод, а под ним располагалось королевство, город, построенный полностью из камня. Огромные плиты возвышались на равном расстоянии друг от друга, и Гвинет поняла, что они служили фасадами зданий. В каменных стенах виднелись окна, светящиеся изнутри всеми цветами радуги. Сами дома были построены из полированных камней, которые впитывали свет из окружающего пространства и излучали его сверкающим блеском. Здания украшала искусная резьба.

Между домами пролегали узкие улицы, словно вены из мраморных камней цвета меди, серебра или золота. Круглый фонтан, казалось, созданный из изумрудов, распылял сверкающую чистую воду. Богато украшенный, он стоял во дворе группы зданий, что вероятно было зеленым городком, но без зелени. В этом странном, экзотическом мире не росли ни кустарники, ни деревья, ни трава. Кругом лишь кристаллы, минералы, горные породы.

Но там жили люди, невероятно белые, со светлыми волосами. Они ходили между домами и общественными зданиями. Пара задержалась, целуясь у фонтана. Мужчина подметал площадку у входа, наверное, в магазин. Ремесленник трудился, вырезая незнакомые символы на вывески. Продавцы с тележками прохаживались взад и вперед. Источником света, освещающим эти удивительные сцены, служило все вокруг. На неравных промежутках в скале существовали трещины, где металось пламя и клубился дьявольский дым розового света.

Гвинет ахнула, прижимая сонную хныкающую дочку к груди. Она и ее ребенок в аду. Их похититель действительно был демоном.

С того момента, как они приземлились в Элохиме, Регнорак украдкой бросал взгляды на королеву. Мужчина не знал, почему Гвинет отводила глаза, если все равно не могла видеть его лица под капюшоном, но и не желал, чтобы она узнала, что он следит за каждым ее жестом, за каждой сменой выражения лица. Демон не желал, чтобы девушка знала и как сильно заинтересовала его, и как сильно ему хотелось прикоснуться к ней.

Гвинет боялась его - это не стало для него неожиданностью. Было больно, когда она вздрогнула от его прикосновения, отказываясь от протянутой руки. Куда делась та благодарность, переполнявшая девушку, когда он выполнил все, в чем она нуждалась.

Теперь Гвинет была королевой и обладала всеми богатствами в верхнем мире. Только собственный ребенок не принадлежал ей. Малютка теперь была его, следовательно, и Гвинет тоже. Она останется во власти Регнорака до тех пор, пока девочка в Элохиме, а он никогда не отпустит ребенка. Бри станет наследницей его земель, и совсем не смешно, что она окажется выше короля.

Глаза Гвинет расширились, когда она увидела Элохим в первый раз. Демон осмотрел панораму города, раскинувшегося перед ним, и улыбнулся, гордясь изменениями, которые сотворил в своем мире. Он повел свой народ за собой: от жизни в примитивных жилищах к созданию этого огромного города. Он спроектировал лучшее освещение, свежий воздух, улучшил сточные воды и водопровод. Он открыл правительственные и судебные органы по всему королевству. Он перенял из верхнего мира больницы, библиотеки и другие полезные учреждения, улучшая их для своего народа. Все это Регнорак сделал благодаря своей силе воли, сражаясь против тех, кто не хотел отказываться от старых традиций.

- Это… - Она замолчала, онемев от страха.

- Это впечатляет, не правда ли? – спросил он с гордостью. Но мужчина не хотел, чтобы это чувство слышалось в его голосе, потому как напоминало земного короля, которого он ненавидел. – Люди упорно трудились, чтобы сделать город величественным.

- Мы в аду. – Гвинет еще раз посмотрела на картину впереди.

Ему понадобилось мгновение, чтобы понять, на лице девушки отразился не трепет или удивление, а неподдельный ужас, который словно заморозил ее с широко распахнутыми глазами и открытым ртом.

- Это ад, - повторила она, задыхаясь. – И он полон демонов.

Регнорак знал, что это значит. Он читал земные книги и понимал их концепцию. Люди считали, что подземный мир населяют ужасные уродливые существа, которые разрывают души тех, кто попадал туда после смерти. Такая глупость!

Он бы успокоил и утешил ее, полностью развеяв страхи, но был слишком зол и разочарован. Демон первым начал спускаться в город и, махнув рукой, скомандовал:

- Пошли.

Регнорак не смотрел, следовала ли она за ним. Это не то место, откуда девушка могла бы сбежать. Конечно же, она держалась рядом. От этой мысли он получал удовольствие: "Наконец-то она моя"! – и разочарование: "Она здесь, потому что я так захотел".

Лучше не рассматривать свои чувства слишком пристально. Гвинет здесь, и это все, что имело значение. Со временем она привыкнет к новой жизни. Привыкнет к нему, по-другому и быть не может.

Он не оглядывался назад, но прислушивался к ее шагам, как туфельки касались каменистой почвы. Малышка на руках устала плакать, и наконец замолчала. Регнорак предположил, что она уснула. Он должен больше узнать о том, как ухаживать за ребенком, хотя и чувствовал, что хорошо постарался, обустраивая детскую. Мужчина собрал там все, что только видел в человеческих жилищах или читал в книгах. Его золотая девушка не должна найти ничего плохого в комнате своего ребенка, и в спальне, которую подготовили для Гвинет на случай, если она придет с ними.

- Как мне называть тебя? – спросила она, останавливаясь рядом с ним. – Я думаю, ты можешь смело назвать свое имя.

- Здесь под землей мы не раскрываемся именами, - возразил он.

- Что? Тогда как вы обращаетесь друг к другу?

- У нас есть имена, которые мы придумываем для повседневного общения, но наше настоящее имя держится в тайне, и его узнают только те, кто заслужил на это право.

- Это смешно! Я о таком никогда не слышала.

Он остановился, повернулся и посмотрел на нее.

- Неужели в разных странах одни и те же обычаи? Нет. Ну, и здесь все по-другому. Имя - это власть. Мы им не бросаемся. – "Особенно моим", - подумал он, но не сказал вслух.

- О… – Ее голос звучал смиренно, и девушка опустила голову, понимая. Хотя, возможно, она не хотела встречаться с ним взглядом. "Не то, чтобы ей удастся увидеть мои глаза", - напомнил себе он. - "В какой-то момент все равно придется раскрыть себя".

- В таком случае, - продолжила Гвинет. - Как я могу называть тебя?

- Свартан, - ответил он. – Так зовут меня мои люди.

- Твои люди? Ты король?

Конечно, единственное, что произведет впечатление на эту женщину – намек на власть и богатство. Она с легкостью пала перед королем Мидасом, забыв о гордости и о том, как позорно этот человек с ней обращался, чтобы получить все, что тот мог ей предложить. Гвинет была не той женщиной, какой видел ее Регнорак в течение трех ночей, которые он должен был вычеркнуть из своей памяти. Отчаянно стремившаяся стать королевой, она оказалась поверхностна, как любая другая человеческая женщина.

Регнорак не стал отвечать, только пошел быстрее, ведя ее вдоль главной улицы. У каждого, мимо кого они проходили, был изумленный взгляд и отвисшая челюсть, жители не ожидали увидеть его спускающимся из верхнего мира по улицам Элохима. Ему следовало провести ее в замок окольными путями. Глупо выставлять напоказ Гвинет и ее ребенка, ведь он еще не готов объяснять свои намерения подданным.

Наконец, они добрались до его дома, который был не больше и не величественнее, чем любое здание в округе. Регнорак настоял на этом, когда строил его. Он хотел, чтобы его монархия была преуменьшена, чтобы они видели, как обычный человек из народа может работать на общее благо. Это то, во что он верил, и медленно шел к введению правосудия. Но на это уйдет некоторое время, потому что его люди не принимали ничего, кроме деспотичного правления, при котором жили в течение нескольких поколений, даже если их жизнь улучшилась благодаря изменениям.

- Это твой дворец? – спросила Гвинет, когда он положил руку на ручку и толкнул железные кованые двери.

Регнорак взглянул на девушку, проверяя, нет ли на ее лице презрения, но ни видом, ни голосом она не выдала своих мыслей. Гвинет последовала за ним в фойе, вглядываясь в ковер на полу, картины на стенах, освещаемые кристаллами в канделябрах. Демон гордился тем, что все вещи и украшения в его доме были изготовлены в Элохиме. Вопреки обычаям, ничего не было взято из верхнего мира для получения этой роскоши.

Как правило, Регнорак снимал свой плащ и перчатки после возращение в подземелье, но он нервничал и был не готов показать свое лицо Гвинет.

На мгновение демон остановился в коридоре, а затем двинулся вперед.

- Я покажу, где находится твоя комната, - сказал он через некоторое время.

Гвинет последовала за ним по лестнице на второй этаж в комнату, которую мужчина подготовил для нее и ребенка. Он поручил покрасить комнату в синий, под цвет ее глаз. Колыбель для дочери была сделана из золота, ее мягкая подстилка и покрывало - из шелка, произведенного прямо здесь в подземелье. Рядом стояла кровать, предназначенная для кормилицы, если бы Гвинет не пришла вместе с ними. Шкаф, комод, умывальник и зеркало завершали интерьер комнаты. Скорее всего, не столь изысканный, как она привыкла, но в целом он чувствовал, что в комнате создалась приятная атмосфера.

Мужчина снова ждал ее реакции. Он хотел, чтобы ей понравилось здесь. Но на лице Гвинет демон видел лишь тревогу и беспокойство. Ее лоб был наморщен, и она поглаживала спящего ребенка нервными движениями, выдающими ее волнение.

- Комната не подходит? – ему удалось задать свой вопрос сдержанным тоном, несмотря на укол разочарования, который пронзил его.

- Здесь нет окон. Нет солнечного света. Мы глубоко под землей. – Она напряженно посмотрела на него, как будто могла заглянуть в глаза. – Бри не сможет жить здесь, под землей, и я не смогу.

Она говорила с ним, как с дураком, не признававшим очевидных фактов, а ее отказ от его мира и всего, что он с такой тщательностью подготовил для нее, ранил подобно стальному клинку. Душевные страдания были признаком слабости, человеческие эмоции - не то, на что у него есть время или терпение.

- Боюсь, у тебя небольшой выбор в этом вопросе. Сделка была совершена. Ты сейчас здесь - здесь и останешься. Ты будешь хорошо обеспечена и станешь жить просто отлично.

С этими словами он вышел из комнаты, пока не сорвался и не начал кричать. Демон закрыл за собой дверь, тяжело дыша и успокаивая себя. Подобно оползню, на него обрушились неконтролируемые эмоции: гнев, беспокойство, сомнение, тревога, волнение, желание. Он так тщательно планировал этот день, но не задумывался, как именно будет обращаться с Гвинет, когда приведет ее сюда. Или с ребенком, если на то пошло.

Идея, которая казалась несравненной и совершенной, когда Рагнорак впервые о ней подумал, теперь выглядела невозможной и нелепой. Что он делает? Мужчина не мог держать женщину и ребенка, как птиц в золотой клетке. И конечно, не мог ожидать, что Гвинет полюбит его. Делая это, Регнорак выглядел не лучше, чем его предки, которые крали у людей, живших на земле, все, что хотели, и тем самым получили репутацию злодеев и звания «демон», «дьявол» или «гоблин» - все с отрицательным подтекстом. Но он был не в состоянии найти другой способ завоевать Гвинет и девочку, которую так отчаянно желал сделать наследницей. В любом случае стало слишком поздно. Как он сказал ей, дело было сделано.


Глава 7

Гвинет уставилась на холодную железную дверь, запершую девушку в каменной камере – ее спальне. И очевидно, демон знал, что с Бри придет и она. Свартан продумал все наперед, иначе в комнате рядом с колыбелью не стояла бы кровать большого размера. Каковы его мотивы? Что он хочет от нее?

Ребенок в ее руках становился тяжелее. Руки Гвинет сильно болели от того, что она так долго несла спящую Бри, но женщина не хотела опускать малышку в колыбель, расставаться с ней даже на мгновение в этой темной и страшной тюрьме.

Она ходила по комнате без окон от стены к стене, измеряя расстояние. Пол под ее ногами покрывал ковер с длинным ворсом, сотканный из синих и золотых завитков. Гвинет остановилась у колыбели, на самом деле, очень красивой, филигранно украшенной золотыми листьями и лозой. Женщина провела пальцем по узору и погладила шелковые покрывала, но пока не готовая положить туда Бри. Вместо этого Гвинет подошла к кровати с подобным, но более мелким узором из виноградных листьев на раме и соответствующим покрывалом. Она опустилась в изножии кровати и положила ребенка рядом с собой.

- Что же я сделала с нами, малышка? – прошептала она. – Как он намерен с нами поступить?

И даже сейчас, несмотря на свой страх, отчаяние и гнев на то, что демон обманул и заманил ее в ловушку, Гвинет не могла подавить вспышку желания, что пронзала ее, когда она пыталась разгадать его замыслы в отношении нее.

Девушка упала на кровать, широко раскинув руки, и уставилась в каменный потолок. Вес в тысячи тон земли давил ей на грудь, и дыхание становилось частым. Она чувствовала себя раздавленной при мысли о том, как глубоко под землей находятся она и Бри. Как ей сбежать? Как вернуться вместе с дочерью в мир свежего воздуха и света?

Гвинет должно быть уснула, потому что ее сознание вырвалось на поверхность из кошмара, в котором страшные черные звери гнались за ней по извилистым коридорам. Прижавшись, Бри шевелилась и хныкала, протягивая к ней крошечные ручки.

Против всех возражений мужа и прислуги, утверждавших, что это не по-королевски, Гвинет настояла, что будет сама кормить ребенка грудью. Теперь молоко, вытекающее из ее груди, пропитало сорочку и лиф платья. Она села и расшнуровала корсет и нижнее белье, освобождая свои груди, затем подняла Бри с кровати и прижала к себе. Детский маленький, словно бутон розы, ротик прижался к ее набухшему соску, беззубо прикусывая и потягивая.

Гвинет смотрела в совершенно синие глаза дочери, пока она энергично сосала и пила, чтобы наесться. Ее ум вновь начал метаться по лабиринту мыслей, одолевавших девушку со всех сторон. Зачем Свартану понадобилась Бри? Неужели он разыскал и помог Гвинет, только чтобы забрать ребенка? Был ли это действительно ад, а его обитатели - демонами? Что если Свартан сам дьявол? И самое главное, как ей сбежать вместе с Бри?

Возможно, было бы лучше сделать вид, что она сдается, а не бороться с ним. Если он посчитает, что она приняла свою судьбу, то будет охранять ее не столь строго, и тогда… Что тогда? Даже если она сможет найти дорогу обратно из пещеры, откуда они пришли, как ей открыть портал между двумя мирами?

Отчаяние переполняло ее, и слезы текли по щекам, падая на лоб Бри, и заставляя малышку моргать. Гвинет нетерпеливо провела рукой по своему влажному лицу. Слезами горю не поможешь.

Бри оторвалась от груди, струйка молока вытекла из ее рта. Она протянула полную ручку к лицу матери. Гвинет наклонилась, чтобы поймать крошечные пальчики ртом, а затем отпустила их с громких звуком. Хлопок Бри нашла увлекательным. Глаза ребенка заискрились восторгом, и она рассмеялась.

Гвинет подняла дочку к своему плечу и похлопала по спинке, пока та не срыгнула, а затем переложила на другую сторону. Вторая грудь была также переполнена и болела. Гвинет предложила сосок и поморщилась, когда Бри взяла его, но как только молоко стало убывать, боль начала проходить.

- Хорошо, что дальше, девочка? – спросила она у ребенка. – Сможем ли мы быть храбрыми и извлечь пользу в своем новом доме? Возможно, мама сможет умаслить господина Дьявола, и он образумится и позволит нам уйти свободно.

Возможно, на этот раз ей удалось бы добиться большего. Возможно, она смогла бы соблазнить его своим телом, предложить себя в обмен на свободу Бри? В конце концов, у нее все еще оставалось несколько рычагов воздействия на него. Ее сексуальная капитуляция перед ним не входила в условия сделки. Если бы он хотел ее, то постарался бы получить. Возможно, у нее получится шаг за шагом привести демона к новому соглашению, вызвав столь сильное желание, что у него не останется выбора, кроме как заплатить любою цену.

Послышался тихий стук в дверь, а затем она открылась. Бледная, седая женщина в черном платье и белом переднике стояла на пороге. Она бросила быстрый взгляд на Гвинет и сразу же поклонилась.

- Мадам, его высочество просит вашего присутствия на обеде. Я провожу вас в столовую. – Она подняла голову и посмотрела на Бри, которая еще сосала грудь матери. - Если вам надо переодеться, здесь есть полный шкаф платьев. Я помогу вам сделать прическу, если захотите, и присмотрю за ребенком, пока вы будете обедать.

Последнее, что Гвинет хотела сделать, так это оставить дочь на попечение совершенно незнакомой женщины, особенно такой странной, как эта. Она слышала раньше, что эти существа - или люди – кем бы они ни были, могли проглотить Бри или причинить боль как-то иначе. Однако то, что задумал Свартан для ее дочери, вероятно значительнее, чем это.

И вот она положила Бри, уже довольно заснувшую у нее на груди, в золотую колыбель и позволила бледной женщине показать платья, которые висели в шкафу. Она выбрала наугад, только бы снять свою мокрую и неудобную одежду, которая вскоре начнет пахнуть кислым молоком, и замерла. Хотя ткань в ее ладонях оказалась роскошным тонким шелком, платье было скучного коричневого цвета, а разрез скромным и непривлекательным. Если она хочет предстать перед Свартаном желанной, чтобы соблазнить его на другую сделку, то ей нужно что-то гораздо более заманчивое.

Вместо коричневого платья она взяла восхитительное золотисто-желтое творение с низким вырезом. Она надеялась, что оно напомнит ему о ночах, проведенных вместе, когда солома превращалась в золото.

Бледная женщина кивнула, как будто довольная, и подняла руку, чтобы расшнуровать мокрое платье Гвинет, но та сразу отстранилась.

- Я справлюсь, - сказала она холодно.

Женщина снова бесстрастно склонила голову и отступила. Гвинет сняла свой старый наряд и одела свежее, чистое белье и золотое шелковое платье. Тем временем служанка подошла к колыбели и посмотрела на ребенка.

Гвинет настороженно наблюдала за ней.

- Какая прекрасная у нее кожа, - ласково сказала женщина. – Такая нежная, розовая и сияющая, как… у вас.

Когда женщина улыбнулась спящему ребенку, девушка поняла, что она не столь стара, как показалось сначала. На самом деле, ей не намного больше, чем Гвинет. Просто белые волосы ввели ее в заблуждение. Все люди здесь, казалось, выглядели так. Без сомнения, и Свартан тоже.

- И у меня есть малышка, - призналась женщина. – Ей чуть больше года. – Она внезапно посмотрела на Гвинет, поймав на себе ее взгляд. Служанка была бледной, с глазами настолько бесцветными, что их выражение не читалось. – Вы знаете, он не навредит вашему ребенку. Никто из нас не будет делать такие вещи.

Гвинет почувствовала большое облегчение. Не столько утешительные слова бледной женщины, - которые лишь подтвердили то, во что она итак уже верила, - сколько признание, что у нее есть собственный ребенок, сделал женщину и ее людей менее похожими на демонов, да и весь этот мир стал выглядеть значительно менее страшным.

Она плотно натянула шнуровку на платье и завязала аккуратным бантиком.

- Что он хочет от моего ребенка?

Но, казалось, женщина закончила откровенничать. Она отвела свой выцветший взгляд в сторону.

- Он все объяснит сам. Ничего плохого для нее или для вас. Должна ли я помочь вам с вашими волосами?

- Не надо, я уже справилась, - сказала Гвинет, проводя щеткой по волосам несколько раз.

После ее слов женщина подошла к двери, открыла ее и крикнула чье-то имя. Гвинет собрала свои волосы в узел на макушке и взглянула на дочь.

- Я ее покормила. Не будите ее до моего возращения. Если ей не понадобится смена…

- Я все сделаю, - сказала женщина сухо. – Это Карнак. Он проводит вас к королю.

Худощавый стройный мужчина в ярко-красном бархате с длинными белыми волосами поклонился ей. Гвинет склонила голову в ответ. Ее осенило: вряд ли она найдет друзей в этом мире, но и новые враги ей ни к чему.

- Могу ли я узнать ваше имя? – спросила она у женщины.

- Агнет. Я экономка у короля.

- Благодарю вас за заботу о Бр…

- Тише, не говорите ее имя, - воскликнула Агнет. – Вы едва меня знаете. Я с удовольствием поухаживаю за ребенком до вашего возвращения. Идите!

Не зная, посмеется ли экономка над ней или нет, она, преисполнившись достоинством, выплыла в коридор вслед за напыщенным Карнаком. Он зашагал рядом с ней.

- Сегодня вечером король отобедает с вами наедине, - сказал он. – Но я надеюсь получить удовольствие от знакомства с вами завтра.

- Спасибо, - сказала она тихо, потому что с трудом сконцентрировала свое внимание на нем, а не на его потрясающе яркой одежды.

Поняв, что молчание затянулось, девушка подняла взгляд и встретилась с его бледными, почти белыми глазами, смотрящими на нее.

- Ты любуешься моим костюмом. Правда, он великолепен?

- Великолепен как раз то слово, которое я искала.

Карнак усмехнулся.

- У меня есть еще и оранжевый. Я все пытаюсь заинтересовать Свартана чем-то более ярким, но он соглашается лишь на мрачный черный цвет. Посмотрим, если и вы не сможете сделать его более…

- Великолепным? – предположила она, и Карнак рассмеялся.

Он ничуть не походил на демона.

- Чем вы занимаетесь? – спросила она с любопытством.

- Я организовываю и подготавливаю, - ответил мужчина величественно.

- Общественные мероприятия, - рискнула Гвинет.

- Н-нет. Вопросы государственной важности: вентиляция, еда, освещение, канализация и заседания суда.

Удивившись, Гвинет посмотрела на него более внимательно. По его легкомысленной одежде и разговору она никогда не разглядела бы в нем серьезного, да что там, высокопоставленного чиновника. Но блеск в его странных светлых глазах сказал ей, что он знал об этом. Об интеллекте свидетельствовал и его высокий гордый лоб. А вдруг в последние месяцы, как она превратилась в королеву, ее наблюдения стали слишком поверхностны?

Выходит, она не заглядывала глубже? Разве не так Гвинет была обманута демоном, Свартаном, в первый раз?

- Я также имею честь, - сказал Карнак, - входить в число друзей короля.

Это он хвастался или предупреждал? Или просто информировал? Хотя вряд ли, скорее всего, последнее.

- Вот мы и пришли.

Красивым движением он распахнул дверь слева и поклонился ей, позволяя войти.

Сердце Гвинет стучало как барабан. Она чувствовала, как будто берет жизнь в свои руки, входя сюда и оставаясь наедине с демоном. Часть ее хотела остаться с забавным и симпатичным Карнаком. Но если девушка намерена когда-нибудь выбраться отсюда, если намерена вызволить Бри из тьмы подземелья, ей необходимо поговорить со Свартаном.

Глубоко вздохнув, Гвинет вплыла в комнату подобно королеве, зная, как это сделать.

Демон стоял спиной к ней около огромного темного каменного камина, глядя на мерцающий огонь. Его локоть опирался на красиво высеченный выступ на стене. На нем не было капюшона и плаща, но она узнала бы его где угодно по совершенно черной одежде, по его позе, прямой, неподвижной, полной достоинства.

Но его волосы не были белыми, как у всех. Это оказался цвет вороного крыла, черный и гладкий, и они были слегка подкручены как раз над воротником. Пока Гвинет безмолвно удивлялась его внешнему виду, он обернулся.


Глава 8

Рука Гвинет медленно поднялась к горлу. Она чуть не забыла, что надо дышать.

Ах, да, это был ее демон. Волосы цвета воронова крыла и белая кожа, туго обтянувшая высокие, скульптурные скулы на мрачном лице. Не было ничего даже отдаленно бесцветного в этом могущественном существе. Скорее, нечто драматическое в контрасте света и тьмы, нечто, бесспорно, красивое в суровом, гордом, высокомерном лице.

Он слегка поклонился и направился к ней.

Паника возросла подобно приливу. Ах, Боже мой, не удивительно, что он был королем. Никто не посмеет ослушаться этого человека, этого демона… Как она могла даже думать, что способна его обмануть и заставить выпустить их с Бри? Каждый его дюйм, каждое уверенное, изящное движение высокого, подтянутого тела излучало чистую мощь. Даже без маски в его броне не было никакой очевидной щели. Не было даже намека на мягкость, способного дать ей надежду.

Когда он остановился перед ней и повелительно протянул руку, она поняла, что очарована его жестокими неотразимыми глазами. Не белые или даже светло-серые. Они напоминали блестящий черный обсидиан, такие же глубокие и бездонные, как ночное небо.

Со вздохом потери женщина проглотила свою тоску – по надземному миру, по нему, она уже не знала, по чему именно – и заставила себя вложить руку в протянутую ладонь. Его пальцы, длинные, тонкие и белые, сомкнувшиеся на ее запястье, оказались удивительно теплыми. Гвинет вздрогнула, когда ее охватили воспоминания, что эти же руки касались самых интимных мест, вызывая дурманящее удовольствие, которого она больше не знала с тех пор. Его взгляд не отрывался от ее лица. Королева почувствовала, как будто он пронзил ее душу, как будто это был самый важный момент в ее жизни. Все же, когда демон заговорил своим глубоким, почти замогильным голосом, его слова казались успокаивающе светскими.

- Ты должно быть проголодалась. Пожалуйста, присаживайся. Ешь.

Попытавшись взять себя в руки, Гвинет начала осматривать окружающую обстановку, которую полностью затмевала яркость присутствия хозяина. Хоть и не столь огромная как королевская столовая Мидаса, эта располагалась в довольно большой и удобной комнате. На окрашенных в белый цвет стенах висели картины пирующих. Длинный стол, за которым могло сидеть человек двадцать, был накрыт на двоих: одно место во главе стола, другое - с правой стороны. Несколько блюд для непринужденного, дружеского ужина уже стояли на столе. Гвинет узнала запахи рыбы и птицы, лука, зелени и овощей. Как и все здесь, столовая пропиталась дымным, земляным запахом, который она связывала со Свартаном, это мешало определить аппетитные запахи еды.

Женщина позволила провести себя к столу, где Свартан отодвинул стул с правой стороны и, дождавшись, пока она сядет, прошел к своему месту во главе стола. Все это было сделано без слов и прикосновений, что стало облегчением для нее. Гвинет не думала, что сможет вынести малейший физический контакт. Гнев и страх, которые она чувствовала к нему, были все еще смешаны в памяти с предыдущей позорной капитуляцией его сексуальным домогательствам, со всем, чем демон заставлял ее наслаждаться.

Но она не могла думать об этом сейчас. Бри была важнее, чем все ее страхи, вместе взятые. Гвинет должна сосредоточиться на жизненно важной задаче - освободить свою дочь от демона.

Ее первое впечатление от этой трапезы, - если сравнить с обедами, проведенными с другим королем, который намеревался получить над ней контроль, - начало исчезать, когда Свартан молча помог наложить небольшие порции с каждого блюда ей в тарелку. Она использовала это время, чтобы привести мысли в порядок, успокоиться и подготовиться понять, какие возможности могла найти.

Чтобы получить больше времени на размышления, она сразу же положила кусочек рыбы в рот и была ошеломлена в который раз, ее взгляд взлетел к Свартану.

- Как вкусно!

Ему было приятно - как ее удивление, так и одобрение. Женщина поняла это, поймав краткий, торжествующий блеск в его поразительных темных глазах, прежде чем его веки опустились и черные ресницы коснулись белой кожи щек. Более того, он следил за ее реакцией. Как будто это имело для него значение.

Заинтригованная, она проглотила нежную вкусную рыбу и наколола на вилку деликатес из овощей.

- Откуда это? – спросила она. – Сверху?

- Отсюда. Рыбу легко поймать. Она водится в нескольких подземных ручьях и реках. У нас всегда был богатый выбор грибов. Овощи мы начали выращивать недавно. Нам необходимо создать искусственное солнце, но кое-что удается вырастить и так. Это делает питание более разнообразным, поскольку торговать с нашим миром не всегда легко.

- Почему?

Он пожал плечами и налил ей в стакан немного белого вина.

- Наши предки крали у ваших. У ваших людей есть причины не доверять и бояться нас.

Она посмотрела на него с любопытством.

- Но вы торгуете. Так вы получили шелковичных червей и прочие вещи.

Мужчина сделал глоток вина, посмотрев на нее поверх своего стакана.

- Ты наводила справки.

- Миллион. По статистике, все они не могли быть ложными.

- Румпельштильцхен, - он издевательски рассмеялся. – Откуда ты взяла это имя?

- От жадного солдата. И мое собственное отчаяние убедило меня поверить, - сказала Гвинет с горечью. Испугавшись, что выдаст слишком многое, тогда как ей нужно было усыпить его бдительность, она поспешно сменила тактику.

- Должно быть, тебе очень трудно внедрять здесь новшества из верхнего мира.

Он поставил стакан и потянулся за вилкой.

- В любой стране трудно двигаться вперед.

Она нахмурилась, наблюдая, как он кладет еду между крепкими, белыми зубами и жует. Без предупреждения, ее тело начало возбуждаться от воспоминаний его рта на ней, на ее груди, на клиторе…

«Одумайся, Гвинет!»

- Почему бы тебе просто не переехать наверх? – спросила она немного резко.

Демон моргнул.

- Зачем мне это?

Она посмотрела в его оживившиеся глаза.

- Ты не хочешь, - удивилась она. – Тебе здесь нравится.

- Не стоит удивляться так громко. Ваш мир - чужой для меня, но я не отрицаю, что жизнь там имеет свои привлекательные стороны. Взгляни на некоторые плюсы в моем мире, и ты увидишь, это не такое плохое место для жизни.

Гвинет проглотила сомнения вместе с грибами, приправленными чесноком. Она ждала удобного момента, чтобы начать другую тему для разговора. Но в отличие от Мидаса, Свартан не считал необходимым заполнять все паузы звуком собственного голоса. Молчание затягивалось, угрожая сокрушить ее вновь тяжестью невыполнимой задачи.

- Благодарю тебя за платье, - пробормотала она. – Очень красивый цвет.

Его губы скривились.

- Я думал, ты такое и хотела.

Женщина встретила его презрительный взгляд с вызовом.

- Потому что оно золотое? Думаешь, меня волнует только золото?

- Поправьте меня, если ошибаюсь, но у меня сложилось впечатление, что за него ты продала своего ребенка.

- Я продала ее за свою жизнь! – воскликнула Гвинет, бросив свою вилку. – Боже, как все неправильно. Ты обманул меня и знаешь, что это так.

- Ты сама себя обманула. Отчаянно желая связать себя с богатым и могущественным, но нелюбимым, человеком, ты с тем же отчаянием хотела вкусить запретный плод желания другого мужчины. Ваши люди говорят, на чужой каравай рот не разевай. Я тоже так считаю.

Гвинет вскочила на ноги.

- Как ты смеешь!

- Как смею что? – Он сидел в кресле, рассматривая ее с ленивой усмешкой. – Вопрос в твоих мотивах? Не хочешь, чтобы тебе напоминали о постыдном влечении?

Разъяренная, Гвинет пыталась успокоить частое дыхание, отказываясь сдаться напору его многозначительного взгляда. Но именно его глаза, в которых что-то вспыхнуло, скользнули на мгновение вниз к ее полуобнаженной груди, так бурно поднимающейся и опускающейся.

Наконец-то Гвинет нашла щель в его броне. Она была уже тогда, в тронном зале Мидаса, когда женщина предложила себя вместо Бри. Она была там, в мимолетном блеске его глаз. И теперь, когда королева наблюдала за Свартаном, не участилось ли и его дыхание тоже? Возможно, для него это не имело значения или он скрывает свои чувства. Все же выражение его глаз слишком тщательно завуалировано, а слабая улыбка на губах чересчур натянута и насмешлива. Демон не хотел, чтобы она догадалась.

«Вот ты и попался».

Благодаря догадке, ее гнев мгновенно исчез. Вздохнув, она пренебрежительно махнула рукой и снова села.

- Это не имеет значения. Как ты сказал однажды, некоторые вещи мы делаем, потому что должны, другие - потому что хотим.

Он кивнул немного настороженно, как будто сомневаясь в ее внезапной капитуляции. «Хорошо. Пусть удивляется, немного напряжения не помешает…»

План, что возник в ее голове, был слишком возмутительным, чтобы перейти к нему сразу, но, безусловно, заслуживал некоторого времени на размышления…

Сохраняя на лице спокойствие, Гвинет ела молча.

Это был хороший ужин, не слишком богатый или плотный и не слишком большой по количеству блюд. Воспитание в бедности требовало очистить тарелку, и, переехав жить во дворец Мидаса, Гвинет постоянно чувствовала себя словно нафаршированной. Только со временем она научилась оставлять на тарелке то, что не хотела есть, при этом женщина ненавидела отходы, считая их преступлением против бедных и голодающих. Здесь не было отходов. Свартан оценил ее аппетит в точности, и хотя он вежливо предложил добавки, не настаивал, когда она отказалась. Вместо этого он взял ее и свою тарелки и переставил их на другой конец стола, заменив их прекрасными блюдами из стекла, в которые ложечкой положил нечто белое и воздушное.

Наблюдая за ним, Гвинет нарушила молчание.

- Ты мне говорил, что у тебя нет жены и детей. У тебя есть семья?

Мужчина пожал плечами.

- Несколько двоюродных братьев и сводный брат, которого я никогда не видел. Зачем?

- Ты дружишь с ними? По крайней мере, со своими родственниками?

- Мы в хороших отношениях теперь, когда они примирились с тем, что меня не сместить. На самом деле я зашел так далеко, что можно сказать, они лояльны.

- Это дружба? – поинтересовалась она. – Или страх?

- Не имеет значения.

Гвинет моргнула.

- Не имеет?

- Не в Элохиме.

- Элохим? Так вы называете свое царство? Никогда не думала, что у этого места будет название… - подняв ложку, она вернулась к своим вопросам. – А как насчет женщин? Почему ты не женат?

- В этом нет необходимости. У меня есть наследник.

- Кто?

Он улыбнулся и взял ложечку.

- Бри.

Гвинет закрыла рот. Слепо вцепившись в свою ложку, она сказала:

- Но свой ребенок предпочтительнее?

- Я гибрид и не могу иметь собственного ребенка.

Она подумает об этом позже. Хотя демон говорил ровно и бесстрастно, Гвинет не смогла предотвратить приступ сострадания к его бездетности. Она решительно подавила свою жалость. «Ну, моего ребенкаты не получишь».

- Может, у тебя есть куртизанки? Любовницы?

- Я не монах, - признался он.

Конечно, нет. Даже в своей невиновности Гвинет узнала прикосновения опытного человека. Волнение свело ее пальцы. Если она ошиблась…

- И все же, - отметила женщина, зачерпывая ложечкой немного десерта, - твое поведение со мной в прошлом году не было похоже на сексуально удовлетворенного человека. – Она сомкнула губы на ложке. – Ммм…

«Ах, Боже мой, что я делаю? Что я знаю? Он рассмеется мне в лицо и будет прав…»

Он не рассмеялся. Гвинет боялась посмотреть, но и другие чувства были обострены в ожидании его реакции. Никаких признаков смеха, лишь напряженное молчание, потрескивающее в воздухе между ними. И женщина могла поклясться, его взгляд был прикован к ее рту, потому как она ела десерт с преднамеренной чувственностью.

Мужчина тихо пробормотал:

- Секс не может быть больше – или меньше, – чем секс.

От этой грубости кровь прилила к ее лицу. Гвинет была совершенно уверена, фраза, брошенная Свартаном, была намеренна, и это придало ей храбрости, чтобы наконец посмотреть на него. Он сидел в кресле, насмешливо глядя на нее. Все же женщина могла поклясться, небольшой румянец окрасил бледные щеки демона. Если его дыхание и не участилось, то, тем не менее, он застыл в ожидании, в этой абсолютной неподвижности читалось напряжение.

- Тогда, - сказала она невинно, - местные куртизанки тебя не удовлетворяют? Тебе нужен дополнительный… стимул для твоих любовных встреч?

- У тебя есть предложение?

- На самом деле, да. Этот десерт действительно великолепен. Такой сладкий, и так освежает. Что это?

- Боюсь, тебе придется спросить повара. Это традиционный рецепт, но я не знаю, что в него входит.

Изысканно она поднесла ко рту еще немного десерта. Его глаза следили за движением ее губ, языка. И Гвинет была уверена, что победа за ней. И все же он не торопил, не просил подробностей.

«Черт. Не беда, демон не сможет одолеть их. Здесь я могу позволить себе быть великодушной… или нет?»

- Придумала другую игру? Другую сделку между мной и тобой? – Его глаза удерживали ее взгляд, подобно неподвижному небу в солнечный, безветренный день.

«О, Боже, я не могу этого сделать… Бри, думай о Бри».

- Ну же, - сказал он невозмутимо.

- Я дам тебе еще три ночи, - сказала Гвинет, не обращая внимания на растущий жар смущения в теле. Только не влечение, не сейчас, как это еще возможно? – Я готова щедро поделиться с тобой своим телом, экспериментировать с любыми наслаждениями, которые ты захочешь изучить. Но если в это время ты испытаешь оргазм, Бри и я должны получить свободу.

Не двигаясь, демон глубоко заглянул в ее глаза. Казалось, он даже не дышал. «Я зашла слишком далеко. Теперь он будет смеяться мне в лицо».

Его полные губы раскрылись.

- А если я устою перед твоими прелестями и сохраню контроль над собой?

- Мы останемся здесь, и ты никогда не коснешься меня.

Одно долгое мгновение он удерживал ее взгляд.

- Во всем мире худшего для тебя не придумать. Ни свободы, ни секса. С другой стороны, если тебе не удастся довести меня до оргазма за три ночи, то вряд ли я захочу прикоснуться к тебе вновь.

Он пытался унизить ее, заставить отступить. Размышления помогли ей отвлечься, хотя она не могла остановить жар, заливающий лицо, и возмущенное сопротивление каждого мускула.

- Боишься сразиться еще раз? – парировала Гвинет. – Потому что не держишь всех карт?

Его взгляд упал, как будто что-то рассматривая.

«Боже, что я делаю? У меня нет навыков, чтобы угодить опытному человеку, не говоря уже об опытном демоне! Кроме того, мы уже в его распоряжении. Зачем ему заключать такую сделку? Но я его знаю и все делаю правильно. У меня есть воображение. Более того, он хочет меня. Я знаю, он согласится…»

Взгляд мужчины вернулся к ней. Улыбка играла на его губах, проникая в жесткие, темные глаза.

- Хорошо. Я удивлен. Но у меня есть несколько условий, прежде чем я соглашусь на эту сделку.

- Назови их сейчас, чтобы я могла подумать над ними, - сказала Гвинет, уже наученная горьким опытом прошлых ошибок с этим существом.

Блеск его глаз подтвердил это.

- Очень хорошо. Два условия. Во-первых, ограничение по времени. В каждом случае у тебя будет два часа, в течение которых… ах… ты будешь делать нечто очень плохое.

Гвинет кивнула. Два часа - это больше, чем обычно Мидас проводил с ней за один раз. Она была почти уверена, что это было больше, чем сам демон потратил на близость с ней, даже во вторую ночь, хотя, конечно, у нее не нашлось доказательств…

- Но, - добавила она с оправданной подозрительностью, – ты не имеешь права на любой вид сексуального удовлетворения непосредственно перед тем, как начнутся наши два часа.

Его губы дрогнули. Она определенно забавляла его. Покраснев, Гвинет все же подняла голову в неповиновении. Но это было нелегко. Свартан всегда подавлял своим могучим телосложением, даже когда был в таинственном плаще и капюшоне. Теперь же с его драматическими черными волосами и бледной кожей, пристальным взглядом насмешливых темных глаз он был и вовсе огромен. Она не могла не знать о его впечатляющих размерах, о широте сильной груди и плеч, о мускулистых руках под черными рукавами шелковой рубашки. Гвинет дотронулась до его тела, такого теплого, твердого и гладкого, чувствуя, как перекатываются мышцы и сухожилия под ее ищущей рукой.

Она с трудом сглотнула, отчаянно пытаясь сосредоточить свои мысли на сделке. Если он обманет ее снова…

- Как долго твое «непосредственно»? – уточнил он.

- Двадцать четыре часа, - ответила она поспешно и с облегчением.

Если повезет, это уточнение сделает невозможным секс сегодня вечером, и пусть Гвинет отчаянно хотела вырваться на свободу, она была не готова для сексуального контакта с ним. Ей нужно время, чтобы подумать, подготовиться, собрать силы для мужества сделать то, что она должна.

- Ты жесткий переговорщик, - отметил демон.

Его голос и взгляд оставались спокойными, и все же она не могла избавиться от мысли, что он все-таки смеется над ней.

- От тебя я приму это как комплемент, - возразила Гвинет.

Демон склонил голову, будто это он и подразумевал.

- Я принимаю двадцать четыре часа.

- Тогда я принимаю двухчасовое ограничение времени. Какое твое второе условие?

Потянувшись вперед, он поднял свой стакан и сделал глоток вина, показывая, что размышляет. Но Гвинет было не обмануть. Она знала, что демон уже придумал его.

- Я выбираю ночи.

- Что? – потеряла она самообладание.

- Я выбираю, какую ночь мы сможем провести вместе. – Его бесстрастное лицо ничего не выражало.

- Нет, - сказала Гвинет резко. – Ты можешь растянуть сделку на несколько месяцев или на года. Я не буду ждать так долго, чтобы получить возможность вернуть своего ребенка.

Черные ресницы опустились на его бледные щеки и почти сразу поднялись. Опять он склонил голову.

- Тогда мы может установить некоторые временные ограничения для сделки. Какой срок будет приемлем для тебя? Три месяца? Два?

- Один, - ответила она быстро.

«Черт, почему я не сказала неделю?» И все же ей нужно время, чтобы подготовиться, как следует. Взглянув на него, можно было понять, что для него это оказалось не простым решением. Ради Бри она может подождать один месяц.

Месяц в аду…

Демон сказал:

- Тогда по рукам.

Серьезно он протянул правую руку. Сердце Гвинет забилось в груди так громко, что его стук должен был взбудоражить весь подземный мир. В один ужасный момент ей показалось, что она заключает еще одну сделку с неземным, несомненно, нечестивым существом. И какую сделку!

Но это было необходимо. Гвинет была побеждена и попала сюда, по крайней мере, отчасти из-за ее собственных желаний. Пусть на этот раз она одержит над демоном верх.

Медленно, королева пожала протянутую руку, чувствуя твердость, теплоту мужских пальцев. Молния поднялась по ее венам даже теперь, когда она знала, каков он. «То ли я делаю? - подумала Гвинет боязливо. – Вообще, знаю ли я, что делать?»

Но сделка состоялась.

Демон позволил ее руке выскользнуть и улыбнулся:

- Я выбираю сегодняшний вечер.


Глава 9

Мидас вышагивал взад-вперед под тревожным взглядом Уоллеса по комнате и разгневано задавал вопросы. Он знал, что слишком взбешен, чтобы мыслить трезво. Король был в ярости, отказываясь верить в нечто более могущественное, чем он сам. Его золото-прядильщицу жену похитил обманщик, маг, шарлатан, который заплатит за это жизнью. Как только идиоты Мидаса найдут ублюдка.

- Да, сир, - еще раз заверил его Уоллес. - Мы обыскали всю страну, но ее и след простыл. – Управляющий сделал глубокий вдох и поспешно добавил: – Ваше величество, мы не можем спуститься в волшебное королевство…

- Волшебное королевство? – сплюнул Мидас, топнув от ярости ногой. – Что за вздор ты несешь? Идиотская мистификация и дешевые трюки не делают его волшебником!

- Конечно, нет, ваше величество, - ответил Уоллес так поспешно, что Мидас вновь разозлился и обрушился на него со всем гневом, а также страхом, в котором отказывался признаваться даже себе.

- Что с тобой? Не ты ли когда-то говорил, что я несу полную и абсолютную чушь?

Уоллес задрожал на месте.

- Нет, ваше величество, - сумел выговорить он.

Король насмешливо спросил:

- Боишься остаться без места и потерять семью?

- Да, ваше величество, - правдиво ответил Уоллес.

Король скривил губы.

- Не удивляйся, но ты прав. Я несу полную ерунду. – Он стукнул кулаком по лбу. – Черт возьми, я не могу вгонять придворных в паралич. Это ведь под силу только волшебнику? Там, где он исчез вместе с Гвинет, не оставив и следа, нет земного пути…

И теперь, когда он произнес эти слова, впервые признал саму возможность существования чего-то магического, множество воспоминаний пронеслись у него в голове. Страшные сказки, которые рассказывали его няньки, когда он был еще ребенком, суеверные слова прислуги, отгонявшие зло, которые он слышал краем уха, но игнорировал на протяжении всей своей комфортной, защищенной жизни. Правитель должен был обратить на это больше внимания. Но опять же, именно для этого он держал слуг.

- Что ты знаешь об эльфах и демонах, Уоллес?

- Ничего, увы, кроме тех историй, которые знают все, но образованные люди в них не верят. По крайней мере, до сих пор не верили, пока мы ни увидели…

- Это, ведь, правда? – спросил Мидас. Всего несколько минут назад он громогласно все отрицал, а сейчас не вполне понимал достоверность этих историй. – Существуют волшебные королевства. И под нами есть другой мир, мир тьмы и магии. Он утащил ее туда, и я должен пойти следом.

Что же пришло ему на ум? Болтовня слуг… Все перемешалось в памяти, скрывая нечто более важное и существенное, чем другие обрывки воспоминаний.

Уоллес прервал его попытки вспомнить.

- Он сказал, что не обидит ребенка.

- Я имел в виду Гвинет, - отрезал Мидас. Он забарабанил пальцами по спинке дивана. – Как мне узнать? Как мне узнать, есть ли под нами волшебное королевство?

Именно в этот момент туманный образ умирающего отца всплыв в его голове. Старый король с белой бородой был очень слаб и бредил на смертном одре. Он держал его за руку и шептал на ухо бессмыслицу, будто у него в молодости была связь с принцессой демонов.

Мидас не хотел находиться там. Его заставили пойти к умирающему отцу, поэтому он был угрюм и обижен. Безумный бред родителя не поднял настроение. Конечно, тогда он не вслушивался в шепот короля, потому что не верил, что все это происходило на самом деле. Но что, если его отец действительно знал нечто важное?

- Уоллес, - медленно сказал он, - ты ведь служил у моего отца?

- У меня была эта честь.

- Он когда-нибудь говорил с тобой о своем романе с принцессой-демоном?

- Конечно, нет, - сказал Уоллес, явно оскорбленный таким неприличным предположением, затем, поколебавшись мгновение, добавил: - Хотя было дело. До женитьбы. Когда я был молод, старший придворный рассказывал о какой-то таинственной женщине, которая родила во дворце, а затем исчезла вместе с ребенком. Или ее сослали. Ходили противоречивые слухи, что произошло, но ни ее, ни сына больше здесь не видели.

- Сын, - повторил Мидас.

Да, старик упоминал сына, свободного брата Мидаса, который в один прекрасный день должен был стать правителем подземного королевства… По прошествии десяти лет он еле вспомнил безумные слова умирающего отца.

Возбуждение начало сменяться беспомощным гневом. Он двигался в правильном направлении, он был уверен в этом!

- С кем он был, когда встретил эту таинственную девушку?

Уоллес пожал плечами:

- Один. Он гулял по ночам в одиночку. В молодости ваш отец был очень своенравным, и никто не мог остановить или сопровождать его, – ответил он быстро и виновато улыбнулся. – Возможно, слуги верили в волшебную принцессу. Но ходили разговоры, что она была низкого происхождения. Конечно, король и речи не заводил о браке, а ребенка так и не признал. Возможно, этот мальчик был даже не от него.

- Вряд ли, - сказал Мидас. – Иначе почему он родился здесь? Ступай, Уоллес, и разыщи старых слуг. Выясни, может быть, кто-то знает больше. Может быть, кто-то видел ее. Может быть, кто-то знает, где находится волшебное королевство, а затем мы вернем нашу королеву.

- И принцессу, - напомнил ему Уоллес.

Мидас отмахнулся от него. Он не возражал против возвращения младенца, но золото-прядильщица жена ему была нужнее.

Когда Уоллес отправился выполнять приказ, Мидас опустился на кровать и провел рукой по глазам, словно отгородившись от действительности, ему будет легче вернуться в ту далекую ночь, которую он едва мог вспомнить, когда его старик наконец умер и сделал его королем. Что тот говорил о ребенке?

Глупый старый дурак шептал очень тихо, а его дыхание было ужасно вонючим, в жесткой бороде запутались руки, он продолжал болтать о…

- Однажды он тоже станет королем, знаешь… зеркало у тебя… Король демонов… если он будет достаточно сильным, чтобы вырвать власть из рук воюющих группировок, которые живут там.

Да, он был уверен, что правильно вспомнил эти слова. А потом… не настаивал ли старый король, что однажды Мидасу может понадобиться помощь этого короля демонов? Кажется, в ответ он тогда громко рассмеялся и попытался вырваться. От скуки он даже притворился, что слушает. Однако слова старого дурака прервали мечты Мидаса о том, что он будет могущественнее и богаче любого монарха в истории.

Но у него существовала причина чувствовать благодарность за проникновенный характер этих слов: Мидас был уверен, что сейчас именно они необходимы ему. Он нуждался в помощи этого демона-брата, если тот действительно существовал. Только как найти его в аду?

- Просто произнеси его имя, - прошептал старый король, а затем вцепился в Мидаса подобно личу и притянул к своим побелевшим, уже отмеченным смертью, губам. – Произнеси его имя, и он придет, его имя…

Что же за имя прошептал ему на ухо старик?

Проклятье, он не мог вспомнить. Даже записки не осталось. Мидас сомневался, что раньше слышал его. Он был слишком занят, желая, чтобы старый чудак поскорее умер. Откуда ему было знать, что это не бред, а правда, что под землей действительно находилось волшебное королевство, или что однажды ему понадобиться призвать брата-демона, чтобы получить от него помощь?

Мидас выругался. Если бы он тогда обратил внимание на имя.

Если бы его тупая корова-жена не отказалась от собственного ребенка. Проклятье, если бы она не была настолько глупа, чтобы заключать сделку с демонами, если он правильно понял их разговор. Если бы она не была так испугана или замкнута или что-то еще. Если бы не скрывала сведения и не выдумывала настоящее имя.

Какое же имя назвал его отец?

Одно точно: не Румпел-чертов-штильцхен.


Глава 10

- Ты любишь своего мужа? – спросил Рагнорак. Он не хотел задавать этот вопрос, по крайней мере, не в лоб, но тот сам сорвался с языка, когда мужчина закрыл дверь в спальню и понял, что девушка дрожит. Она была не настолько сильной, как казалось, и все же он надеялся, что та не предана королю. Что заставило его прийти к такому мнению?

Она покачала головой, отходя от Демона.

– Нет. Как и он меня.

- И все же ты безрассудно возвращаешься к нему.

Женщина искривила губы в улыбке, но, по крайней мере, искренней.

– Нет, не к нему. К свежему воздуху и солнечному свету. И к свободе. Я не хочу возвращаться к королю.

Такой ответ удивил его.

– Он - твой муж. – Неужели Рагнорак действительно сказал это? Сейчас он походил на ханжу, что было смешно после сделки, которую с ней заключил.

- Ненадолго. Я разведусь с ним.

Демон прищурился.

– А он позволит?

- Позволит, если я скажу, что золото было обманом. Он тебя видел. Он поверит мне. Король обязан был уже давно понять, что я не пряду.

- Что же ты станешь делать? – спросил Рагнорак с несвойственным ему интересом.

- Я заберу Бри – ты, должно быть, заметил, что он не похож на любящего отца – мы будем жить в домике, где на крыше гнездо крапивника и помет на крыльце. И в этот раз мне нравится такая судьба, потому что у меня есть Бри и я знаю альтернативу этому.

- Ты уже обо все подумала. А следующее, что ты поймешь - я оказал тебе услугу.

Она посмотрела на него удивленно и испуганно, и в ее голосе прозвучало что-то, похожее на иронию:

- Это не так!

Гвинет сразу отвела взгляд, но Рагнорак сократил расстояние между ними и протянул руку. Хотя она вздрогнула, он не отступил, просто взял за подбородок и повернул ее лицо к себе. Демон прочитал отчаянную храбрость в глазах женщины, решительность слабо пробивалась сквозь страх.

Так не должно быть…

Ему понравилось вести с ней переговоры. Наблюдать, как краски сходят и вновь появляются на ее красивом загорелом лице, когда она приняла эту оскорбительную сделку, было соблазнительным. Внушение некоего страха казалось малой ценой, если вернуться к месяцам его душевных страданий. И все же теперь, когда она стояла перед ним, делая все возможное, чтобы скрыть страх, он ему не нравился. Рагнорак хотел властвовать над ней. Но, несмотря на его планы и все сделанное, его не волновало, кто окажется победителем в этом нелепом соревновании, пока у него есть время дотянуться до ее сердца первым.

Не отводя взгляда, Гвинет закусила губу, словно пыталась скрыть дрожь.

Тот первый поцелуй в подземелье Мидаса был настоящим. Если жадность оказала на нее пагубное влияние – в чем он сейчас сомневался – то вред оказался поверхностным. В любом случае ему было все равно. Боль возникла вновь, в тот самый момент, когда Демон увидел ее в тронном зале Мидаса. И он был вынужден признаться в этом самому себе. Хотя сексуальное напряжение оставалось велико, но существовало что-то более глубокое, притягивающее к ней.

Рагнорак не хотел, чтобы Гвинет чувствовала себя неверной женой, соблазняя его. Он не хотел, чтобы она боялась его. Это заставляло чувствовать себя насильником, кем он и являлся в те ночи.

- Мы скрепим нашу сделку поцелуем, - сказал он мягко, и сделал это прежде, чем она успела возразить. Но мужчина целовал нежно, ласково, поглаживая ее взволнованный рот и не слишком глубоко вторгаясь в него. Ее губы были нектаром, сладкие и мягкие, такими, какими он помнил их. Демон почувствовал ее удивление и отстранился прежде, чем соблазн углубить поцелуй не накрыл его с головой.

- А сейчас наши два часа пошли.

Рагнорак небрежно отодвинулся от нее, заметив, как она моргнула, и начал рассматривать свою комнату – стол, за которым он обычно работал всю ночь или в предрассветный час, был завален высокими и аккуратными кипами бумаг, мягкий ковер под ногами, прекрасные картины с пейзажами Элохима на стенах – Пурпурные Пещеры, Луч Света, Огненный Бассейн.

Демон опустился на свою огромную кровать, застеленную чистыми белыми шелковыми простынями, и развалился на ней, наблюдая за Гвинет. Он опустил голову на руку, ожидая, когда женщина приблизится к нему.

Она так и сделала, медленно. Жилка пульсировала на ее горле. Неуверенность, даже страх, остались, но Рагнорак надеялся, что в этом присутствовало и немного возбуждения. Аккуратно проникающий свет, лившийся с другой стороны комнаты, играл с золотом на ее платье, ошеломляя его великолепием тонких нитей и мягкостью; податливое тело подрагивало от страсти в его объятиях.

Но ей будет сложно сопротивляться, если он позволит своим воспоминаниям вырваться на свободу. Выкинув их из головы, Рагнорак наблюдал, как Гвинет забирается на кровать, и долгое время смотрит на его пах.

Отчасти, начинать было страшно. Отчасти, он подозревал, что она могла сразу заметить, что с ним творил ее взгляд. От такой близости, член Разнорака стал расти и твердеть. Ладно, все нормально. Никто бы не сказал, что он не мог возбудиться. Кажется, впереди ждали два часа сладкой пытки.

Не одарив таким же долгим взглядом его лицо, Гвинет потянулась к пуговицам рубашки и начала расстегивать их, одну за другой.

Он произнес:

- По законам Элохима, если муж или жена объявляет о разводе три раза перед свидетелем, то их брак расторгается.

Остановившись на последней пуговице, женщина задержалась на мгновение перед тем, как взглянуть на Рагнорака.

- Тогда я развожусь с Мидасом.

Она скользнула рукой в его брюки, коснувшись пальцами еще скрытого, но очень чувствительного члена.

- Я развожусь с Мидасом.

Ловко ее пальцы отодвинули нижнее белье, и Рагнорак понял, что затаил дыхание.

- Я развожусь с Мидасом.

Ладонь обхватила его член, и Демон едва не застонал от болезненного удовольствия. Мужчина так долго жаждал ее прикосновения, и теперь боялся, что проиграл пари. Гвинет слегка наклонилась вперед, позволяя ему увидеть свои красивые тяжелые груди в золотом платье, и высвободила его член.

- Тогда ты свободная женщина, - сказал Рагнорак. – Поэтому сделай все возможное, чтобы заставить меня кончить.

Гвинет погладила его, и мужчина тут же понял, что совершил огромную ошибку, потребовав выполнения их соглашения сегодня. Он уже отчаянно жаждал ее. Было бы разумнее подождать несколько дней, и убедиться, что удалось перебороть ужаснейшее из своих желаний самостоятельно, перед тем, как позволить ей сделать это. Не говоря уже о том, что если Рагнорак намерен завоевать любовь Гвинет, то должен был, по крайней мере, дать ей ночь отдыха и время, чтобы привыкнуть к резкой перемене в жизни. Слишком глупо с его стороны сразу же торопиться с объятиями и поцелуями, которые погубили его. Как только ее предложение сорвалось с губ, кровь прилила прямо к члену, и это говорило само за себя. Теперь Рагнорак должен контролировать проклятую «штуку», пока та не подвела его в тяжело завоеванном будущем.

Простой взгляд на ее руку, обхватывающую бледный член, вызвал вспышку похоти, прошедшую сквозь него. Он и представить не мог, насколько хорошо это будет. Он сконцентрировался на дыхании – вдох-выдох - чтобы замедлить быстрый ток крови по венам. Мужчина сосредоточился на Гвинет, на форме ее лица, на структуре волос, на меняющих цвет глазах, чтобы отвлечься от реакции своего тела.

Ее глаза выглядели такими синими, как ляпис-лазурные водоемы в усыпанных аметистами Пурпурных Пещерах. Ярко-голубые камни были именно тем, что придавало прозрачной воде водоемов удивительный цвет. Ледяная вода - отличная тема, чтобы отвлечься прямо сейчас, когда рука Гвинет двигалась вверх-вниз по его члену в робкой ласке. Рагнорак беспокойно поерзал, пытаясь оттянуть удовольствие, что было, конечно, невозможным.

Он изучал небольшую морщинку между ее бровями. Гвинет действовала неуверенно. С уколом ревности мужчина задумался о ее опыте с мужем - мужчиной, который, казалось, не сильно заботил ее. Ну, они произвели на свет ребенка, поэтому у них точно был секс. Раскаленная добела молния ударила в него от этой мысленной картинки. Ему не понравилась идея, что его золотая девочка была с кем-то еще, кроме него. Последние полтора года знание о том, что она с Мидасом, обжигало кожу, но сейчас Гвинет принадлежала ему и останется таковой, даже если придется отрезать свой член, чтобы не кончить... хотя это будет считаться поражением в достижении цели обладать ею.

От этой мысли Рагнорак улыбнулся.

Гвинет взглянула на него, и ее морщинка стала глубже:

- Я насмешила тебя?

- Ничего, просто мимолетная мысль. Молю продолжай.

Обиделась ли она? Ее нижняя губа немного выпятилась, и Рагнорак страстно желал прикусить ее. Он слегка ранил чувства женщины, возможно, даже заставил засомневаться в способности возбудить его. Отлично. Вывести ее из равновесия и вызвать сомнения в себе – вот, что ему необходимо. Если бы она поняла, что мужчина у нее в руках, Рагнорак никогда бы не сумел пройти через этот вечер.

- Ты отлично справляешься, - как бы непринужденно заверил он почти скучающим голосом, который не выдал его внутреннего волнения.

- Действительно.

Ее рука перестала двигаться на его члене, затем Гвинет отпустила его, и развернулась спиной. Той же рукой беспокойно проведя по своей груди, она дернула шнуровку корсажа.

- Возможно, сначала ты предпочел бы иной метод возбуждения.

Гвинет встала с кровати и начала раздеваться.

Рагнорак сглотнул и сжал челюсть. Кажется, будет намного труднее, чем он предполагал. Мужчина рисковал потерять все: и Гвинет, и своего наследника, - ради чего? Несколько ночей удовольствия, которые на самом деле будут пыткой, потому что он не мог кончить. Какую смешную, глупую ставку сделал Демон! Он мог бы завоевать доверие Гвинет и, возможно, ее любовь с течением времени, мило беседуя и соблазняя ее до тех пор, пока она не стала бы рада, что он привез ее в это подземное королевство. Теперь же мужчина оказался в такой ловушке, которая гарантировала ему, что он потеряет Гвинет даже, если победит сам, или если она останется здесь при условии, что Рагнорак больше никогда не притронется к ней.

Он хотел закрыть глаза, отказываясь наблюдать за ее медленным раздеванием, но не мог заставить себя отвести взгляд, когда Гвинет осторожно обнажала свое тело. Обнажился изгиб ее плеч, а затем и руки. Белые ленты корсета развязались и раскрыли полные холмики грудей. Тонкие голубые вены выделялись на мраморно-сливочной коже. Ее соски были темными и напряженными.

Грудь выглядела иначе, чем в последний раз, когда Рагнорак видел ее, и он внезапно понял почему. Гвинет кормила ребенка. Осознание этого было как пощечина, разорвавшая туман похоти. Она была матерью. Женщина лелеяла жизнь, которую он грозил забрать у нее. Как она могла когда-либо чувствовать к нему что-то кроме ужаса и отвращения?

Момент рыскания прошел, уступая место прежней похоти, когда она скинула нижнюю юбку, обнажая колыбель бедер и треугольник рыжих волос.

Рагнорака обдало новой волной возбуждения, его член поднялся сам собой от вида ее полных, розовых, половых губ. Если бы член умел кричать, то он бы выкрикнул:

- Хочу. Внутрь. Сейчас.

Спокойно, малыш. Рагнорак взглянул на песочные часы около постели, которые поставил здесь по желанию Гвинет. Здесь, в этом месте без солнца и луны, время измерялось по-другому. Его течение основывалось на внутреннем чувстве природных циклов земли, своего рода глубокого пульсирующем гравитационном поле, которое Элохим чувствовал каждой клеткой. Рагнораку на самом деле не стоило смотреть на падение песчинок, чтобы понять, что у них есть еще полтора часа.

Гвинет проследила за его взглядом на песочные часы, но решила не спешить, медленно подойдя обратно к кровати. Если он и заставил ее сомневаться в технике или способности доставить ему удовольствие, она не выдала своего опасения, когда села перед ним на край кровати. Гвинет старалась снять с него ботинки. Рагнорак сам опустил брюки, а она расстегнула рубашку. Мужчина наклонился вперед, позволяя ей снять ее до того, как снова лечь на подушки. К несчастью, ее грудь оказалась на уровне его глаз, и вид тугих сосков и пухлых полушарий заставил тяжело сглотнуть.

Гвинет должно быть заметила его конвульсивный глоток, потому что наклонилась вперед, и ее груди оказались в сантиметре от его лица.

- Попробуй, - приказала она глухим гортанным шепотом.

Его губы послушно разомкнулись, и она направила к ним свою грудь. Рагнорак взял в рот тугой сосок и сильно потянул. Теплая мягкость наполнило рот, а на языке расплылась сладость. Он сглотнул. Молоко. Святые небеса, он пил! Это не то, к чему мужчина был готов или чего ожидал. Но осознание того, что он пил ее живительную жидкость казалось шокирующе эротичным. Рагнорак втянул сильнее.

Скользя одно рукой по тонкой талии, он удерживал ее, пока другая рука ласкала тяжелые полушарии, ощущая их вес и форму, и влагу, которая текла из сосков.

Рагнорак остановился, вырываясь из ловушки ее дыхания, и посмотрел женщине в лицо.

- Ты… Тебе сейчас нужно кормить ребенка? Я не подумал об этом, пока мы не начали.

Гвинет взглянула на него. Ее глаза сейчас были цвета темного индиго, с расширенными зрачками и выражали голода. Его успокоило, что и она сама была возбуждена.

- С Бри ничего не случится. Я кормила ее до обеда.

Бри, его наследница. Рагнорак не воспринимал ребенка, как крошечное существо со своей собственной жизнью. Все его внимание сосредоточилось на том, чтобы выиграть малышку и ее мать. Он не рассматривал потребностей девочки, считая ее в роли питомца для Агнет. Теперь, впервые в жизни, он осознал, что ребенок связан с ним. Девочка была настоящей. Живой, и полностью зависела от других. Рагнорак едва успел рассмотреть ее, но был уверен, что займется этим с завтрашнего дня.

Взглянув на другую грудь Гвинет, Рагнорак бессознательно облизал губы:

- Но ты… течешь. Разве это ничего не значит?

- Иногда это случается, когда я возбуждена, а не только когда нужно кормить Бри. – Она улыбнулась. – Прямо сейчас я похожа на фонтан.

Рагнорак наклонил голову, принимая ее объяснения и признание, что женщина возбуждена, а затем взял в рот ее вторую грудь. Посасывая тепло и сладость, Рагнорак одновременно игрался с ее свободным соском и ласкал второй рукой изгиб бедер, ощущая шелковистость кожи.

Гвинет запустила пальцы в его волосы, удерживая голову мужчины около своей груди, а второй - провела дорожку от его плеча вниз к груди, животу и паху

Еще раз ее пальцы обвились вокруг эрекции и потянули.

С хрипом Рагнорак оторвался от ее груди и сжал зубы, подавляя нарастающее желание поддаться страсти. Он чувствовал себя юнцом, готовым кончить от одной мысли о женщине. Что произошло с его способностью контролировать себя? Гвинет опутывала его прикосновениями, заставляющими потерять голову. Первобытное желание погрузить в нее свой член затопило разум.

Когда Гвинет двинулась вниз по его телу, покрывая поцелуями путь от груди до живота, Рагнорак рассматривал золотые волосы, скрывающие ее лицо. Такие яркие. Такие солнечные. Не то, чтобы он видел солнце воочию. Его вид не мог выносить ярких лучей. Мягкий шелковистый локон двигался по коже, осторожно щекоча ее, заставляя мышцы живота сокращаться.

Гвинет нетерпеливо перекинула волосы через плечо, и Рагнорак смог увидеть ее милое личико, когда она приблизилась ртом к кончику его члена.

Мужчина прикусил губу и затаил дыхание.

Она взглянула на него, и их взгляды встретились, женщина сдвинула крайнюю плоть и обхватила губами покрасневшую головку.

Рагнорак застонал и толкнулся ей навстречу.

Контроль. У Гвинет он был, а Рагнорак терял его с каждым движением ее руки и прикосновением языка. И сейчас она глубоко втянула член в рот. Его головка уперлась в заднюю стенку горла, и женщина застонала, вибрация от этого звука прошла по чувствительной плоти. Ему казалось, что пах пылает в огне. Его яички напряглись.

Рагнорак дрожал от необходимости кончить, а ведь она только начала. Он никак не продержится еще час. Если мужчина не мог выдержать оральные ласки, как ему удастся справиться, если она решит оседлать его и заскользить бархатным лоном по члену?

Демон протянул руку и коснулся ее головы, сцепляя пальцы вокруг гладких прохладных прядей.

Ее кожа была горячей, Гвинет двигалась вверх-вниз, посасывая член.

Стоит отпустить, и она уйдет, напомнил себе Рагнорак. Несколько часов – ничто, по сравнению с теми драгоценными минутами обладания самыми дорогими для сердца существами – женой и собственным ребенком.

Внушение немного помогло. Совсем немного. Теперь Гвинет обхватила ладонями его мошонку, лаская каменно-твердые яички и дразня пальчиком местечко рядом с анусом. Мышечное колечко сжалось в ожидании прикосновения. Но она не зашла так глубоко.

Внезапно Рагнорак вцепился в ее волосы и оттолкнул женщину от себя.

- Достаточно!

Он не был грубым, не тянул ее за волосы, просто нежно оттолкнул. Расторгнул ли мужчина сделку, не позволив ей закончить свою работу? Ему было все равно.

Единственный путь к победе: заставить Гвинет сконцентрироваться на своем удовольствии, своем теле, а не на его. Все зависело от самоконтроля. Поэтому Рагнорак притянулся ее к себе и перевернул на спину.

Он был сверху, его член настойчиво искал вход, когда Рагнорак поцеловал Гвинет.

Пылко и глубоко он исследовал ее рот, сохранивший вкус обеденного вина и чего-то, не поддающегося четкому определению, что принадлежало лишь ей одной. Рагнорак не был новичком по части поцелуев, но с ней выходило совсем по-другому – ново и удивительно. Чем отличалась эта женщина, которую он едва знал, так возбудив его? Был ли он поверхностным, как Мидас, просто охваченный ее красотой? Нет, здесь что-то другое. Какое-то непередаваемое чувство тянуло к ней.

После нескольких минут глубокого поцелуя, Рагнорак оставил ее рот и двинулся вниз по горлу, упиваясь драгоценным солоноватым вкусом впадинки между ключицами. Он поцеловал ее груди, потершись носом, но проигнорировав соски, и опустился ниже. Живот женщины был упругим, но, все еще выпуклым после беременности. Рагнорак опустил свой язык вглубь пупка, и мышцы вздрогнули.

Он развел руками ее бедра, прижав Гвинет к кровати, и скользнул мимо лона, одаривая жадными поцелуями мягкое местечко соединения ее ног и живота. Рагнорак опустился еще ниже. Сейчас он был между бедер женщины, щекоча внутреннюю поверхность языком.

Гвинет застонала и поерзала под его руками и ртом. Всплеск триумфа прокатился сквозь него.

Он снова контролировал себя. Конечно, его член был твердым как гематит, когда Рагнорак прижался к матрасу, хотя тот и сочился смазкой, мужчина не кончил.

Тем не менее, он удостоверится, что Гвинет получит свое удовольствие.

Рагнорак ласково провел языком вверх по ее внутренним складкам, собирая мускусный сок. Гвинет извивалась под ним. Он выбрал момент, чтобы просто взглянуть на соблазнительную порозовевшую плоть, приоткрытую для него. Потом мужчина приблизил голову и лизнул кончиком языка клитор.

Теперь Гвинет не просто заерзала, она судорожно дернулась.

Рагнорак отстранился, давая ей время осознать сильное удовольствие, которое он мог ей дать. Демон снова начал целовать гладкую внутреннюю поверхность бедер, проведя дорожку из поцелуев до обратной стороны коленей. Да, он сможет сдерживаться все оставшееся им время. Дразня Гвинет, подводя ее к грани оргазма, а потом отступая. В это мужчина был мастером.

И вот, Рагнорак начал свою пытку. Он ласкал ее клитор, пока она не задрожала, потом отпустил, вызывая чувственный всхлип из ее горла. Мужчина вошел в нее пальцами, проверяя напряженность влагалища медленными толчками. Когда Гвинет почувствовала ритм, Рагнорак остановился и двинулся дальше. Он прикусил ее набухшие порозовевшие губы, совсем слегка, чтобы женщина почувствовала достаточно боли, которая заставит ее задыхаться и дрожать. Затем лизнул мягкую плоть, облегчая боль своим языком.

Снова назад к клитору. Он водил языком вокруг ее набухшего бутона, а потом неожиданно укусил. Гвинет вскрикнула, приподнимая бедра над кроватью. Рагнорак взял ее ягодицы, крепко удерживая их, настойчиво облизывая клитор, пока не смог с уверенностью сказать, что Гвинет оказалась на грани.

Он снова оставил ее, балансирующую на грани пропасти. Мужчина опустил лицо ниже, скользя языком по нежной плоти и упиваясь соками. Его бедный страдающий член вовсю сочился смазкой. Рагнорак потерся о шелковистые простыни, стараясь успокоить себя небольшим трением, но не сильно. Время истекало, и скоро верхняя часть песочных часов опустеет. Он отвлек Гвинет от ее цели, сделал такой разгоряченной, что она потеряла счет времени.

Рагнорак снова вернулся к ее клитору. Быстрый взгляд на часы уверил его, что уже можно заставить женщину кончить. Он обхватил ее бедра и снова вернулся к работе. Ее кожа стала влажной под его руками, мышцы напряглись. Рагнорак даст ей облегчение, которое она страстно желала.

Гвинет закусила губу и дернулась под ним, когда он возобновил ласки. Рагнорак почувствовал прилив сил, доведя ее до грани, еще раз подтолкнув к краю и подарив оргазм. Гвинет кончила, издав чудесный крик, полный восторга. Звук взволновал его и наполнил чувством гордости. Рагнорак парил в небесах.

Он напряг бедра, сильнее упершись членом в матрас, и держа свой рот на клиторе, пока не почувствовал последнюю судорогу, прошедшую сквозь нее. Только тогда мужчина оторвался от Гвинет, сделав паузу, чтобы вытереть рот о ее бедро.

Он рассматривал выражение экстаза на красивом лице – открытом, уязвимом и живом.

Рагнорак дал ей это. Этого он хотел для нее всегда. Искренняя радость. Он страшился чувства, когда она откроет глаза и снова посмотрит на него со страхом и недоверием, но Демон не мог винить ее за это. Он заработал этот страх и подозрительность.

Рагнорак приподнялся, облокотившись на руку, и по-прежнему смотрел на ее лицо. Как он и предполагал, Гвинет открыла глаза, и ее лицо снова стало непроницаемым, как дом с закрытыми окнами.

Радость погасла, и настороженность вернулась.

Ее взгляд упал на песочные часы, в которых уже давно упали последние крупинки песка. Потом Гвинет посмотрела на Рагнорака. На лице отразилось отчаяние.

- Ты обманул меня.

- Нет.

Тот факт, что он сказал чистую правду, не убрал чувство вины. Гвинет сама позволила себя отвлечься. Это была ее ошибка, но все равно он чувствовал себя преступником. Теперь это не имело значения.

- Действительно, - уныло согласилась Гвинет. – Я была дурой.

- У тебя есть еще две попытки, - напомнил ей Рагнорак, пытаясь успокоить. – Удачи тебе в следующий раз.

Гвинет прищурила глаза и поднялась с кровати, чтобы собрать одежду. Она оделась меньше чем за минуту.

- Могу я вернуться в свою комнату?

Рагнорак тоже поднялся и позвонил в колокольчик, вызвав Карнака.

- Я сожалею, что все получилось не так, как ты хотела.

Мужчина слышал свой холодный отстраненный голос, но не мог ничего сделать, чтобы смягчить его. Не удивительно, что Гвинет ненавидела его. Он был таким же доступным, как кусок мрамора.

Рагнорак накинул халат и стоял в молчании, скрестив руки, пока не пришел Карнак, чтобы проводить Гвинет в комнату.

- Увидимся завтра за завтраком, и я объясню тебе о своих намерениях относительно тебя и твоей дочери.

Гвинет отрывисто кивнула, не обременяя себя ответом, и развернулась, последовав за Карнаком в свою комнату.

Как только за ними захлопнулась дверь, Рагнорак рухнул на кровать. Он откинулся, позволив халату распахнуться. До того, как их шаги затихли, мужчина взял член в руку и потер его, доводя себя до оргазма грубыми движениями. Это заняло всего пару минут, и он оказался не удовлетворен тем, что все произошло так быстро.

Напряженность ушла, но желание осталось неизменным, вращаясь в нем как водоворот. Рагнорак испытывал необходимость завоевать ее, и в две предстоящие встречи отчаянно надеялся пройти через такую же сессию, не кончив.

Демон вытер сперму с живота, и так и лежал, закрыв глаза рукой. Худшее заключалось в том, что, даже выиграв пари, он не завоюет Гвинет. За следующие несколько дней мужчина должен убедить ее, что он - добрый, достойный и благородный человек, а не демон. Но как сделать это, когда он сам не был в себе уверен?


Глава 11

Гвинет не удалось заставить своего похитителя кончить. Теперь оставалось только два шанса. Что с ней случилось? Трудно ли довести мужчину до оргазма? Она очень легко справлялась с Мидасом.

Каждый раз, когда они ложились вместе, он кончал очень быстро, испытывая оргазм до того, как она понимала, что все закончилось.

Пока Карнак провожал Гвинет обратно в комнату, ее тело все еще излучало энергию от испытанного удовольствия, а остаточные искры наслаждения ловили свет, как грани драгоценного камня. Проблема заключалась в том, что она позволила Свартону сосредоточиться на ее собственном удовольствии. Позволила перехватить контроль, перевернуть ее на спину и довести до восхитительного оргазма. Женщина не повторит этой ошибки снова.

В следующий раз она будет контролировать ситуацию, даже если для достижения цели ей придется привязать его к постели.

- Вы провели замечательный вечер, госпожа? – Бледные глаза Карнака мигнули, в уголках рта образовались морщинки, и Гвинет захотела стереть эту улыбку с его лица.

Высоко держа голову, она произнесла своим практически ледяным королевским тоном:

- Был мой вечер замечательным или нет – тебя не касается.

- Разумеется, госпожа. - Он сделал паузу, а потом добавил: - Я спросил, потому что стараюсь, чтобы ваше пребывание здесь было комфортным. Вероятно, очень трудно привыкнуть к тому, что у вас забрали все, что вы знали, и поселили в таком странном месте. Но Его Величество – хороший человек, мудрый и справедливый король, хотя, как правило, обладает скверным характером. Я верю, что если вы дадите ему возможность показать светлую сторону, то и жизнь здесь покажется вам счастливой.

Гвинет не ответила, хотя слушала внимательно.

Карнак прошел вместе с ней еще пару шагов, прежде чем возобновил разговор:

- Хозяин похож на грубый камень. Он просто нуждается в огранке, после которой засияет.

И снова Гвинет поразмыслила над его словами, но заговорила о другом:

- Вы говорите на том же языке, что и люди на земле? Я заметила, вывески над магазинами написаны иностранными символами. Наверняка у вас есть родной язык.

- Естественно.

Карнак произнес скоропалительный поток слов, похожий на звук камешков, падающих по гранитной плитке. Язык был грубым, гортанным и звучал гневно. Он продолжил на более мягких тонах:

- Мы достаточно контактировали с внешним миром, чтобы бегло разговаривать на вашем языке. Практически все поколения высшего класса приняли ваш язык как свой собственный. Только низшие говорят на языке Элохима. Вот мы и пришли, госпожа. Я проводил вас в целости и сохранности.

Карнак остановился перед дверью, усыпанной сапфирами.

- Благодарю.

В комнате Агнет пыталась успокоить закапризничавшего ребенка. Она укачивала Бри, напевая мелодию. Гвинет на секунду замерла от песни, которая отличалась от всех известных ей баллад или колыбельных. Подъем и падение нот было настолько экзотичным и незнакомым, словно эти подземные жители изобрели совершенно другой музыкальный уровень.

Агнет повернулась к ней и улыбнулась, напевая вполголоса:

- Вот и мамочка, моя прелесть.

- Долго ли она плакала?

Гвинет поспешила через комнату и взяла ребенка из рук служанки. Она сгорала со стыда и чувствовала себя подлой за то, что так легко сдалась своему похитителю, предаваясь экстазу, когда Бри плакала. В те краткие минуты мысли о малышке, как и обо всем остальном, вылетели из головы. Все это время Гвинет сосредотачивалась на том, чтобы Свартон достиг оргазма. Что она за мать, что за человек?

- Не долго. Не волнуйтесь. Детки плачут, и им нисколько это не вредит.

Агнет провела по светлым волосам Бри своей бледной рукой.

- Поверьте, у меня двое старших детей и один младенец, и ни один из них не пострадал, ожидая еды.

Гвинет ослабила платье, которое недавно украсила кружевами, и освободила грудь.

- Я только что поменяла ей пеленки, - добавила Агнет. – Еще что-нибудь, прежде чем я пожелаю вам спокойной ночи, госпожа?

- Разве уже ночь? Как вы отличаете день от ночи?

Гвинет села на стул рядом с кроватью – отделанной кованым железом, а не деревом – с ребенком у груди, и взглянула на экономку.

- Здесь так много того, что я хочу узнать. Возможно, ты сможешь ответить на несколько моих вопросов.

Агнет задумалась, поджав губы.

- Я, безусловно, могу понять ваше смятение от того, что у вас забрали все, что было привычно, и привели в незнакомый мир, и помогу вам перестроиться. Но ответы на некоторые вопросы вы можете получить только от хозяина. Вы должны спросить у него обо всем, что хотите знать, завтра. Сегодня… был важный для вас день, и я предлагаю отдохнуть. Спокойной ночи, госпожа.

Сказав это, Агнет вышла.

Гвинет осталась одна в тихой комнате, и только треск огня в камине и причмокивание Бри нарушали тишину. Она посмотрела на свое милое дитя и потерла пальцем ее мягкую щечку. Бри потянулась и схватила его.

- В следующий раз я сделаю лучше, обещаю, - поклялась женщина. – Ребенок не может жить под землей. Я освобожу тебя отсюда, даже если это будет последнее, что сделаю.

Когда Гвинет проснулась, не имея понятия, сколько проспала и который сейчас час. Как можно определить время в комнате без окон, куда не проникают солнечные лучи? Ее тело было расслабленным и податливым, таким отдохнувшим, каким не чувствовало себя уже давно.

За все время беременности и после родов Гвинет не могла думать ни о чем, кроме надвигающейся для Бри опасности. Все это, в сочетании с необходимостью держать произошедшее в секрете от мужа, отнимало последние силы. Слуги в тайне уходили и приходили в ее покои с донесениями о неудачных поисках человека, похожего на Свартана, и с каждым новым днем она беспокоилась все больше.

Честно говоря, наступило облегчение, когда худшее произошло, особенно, когда ситуация не приняла такой ужасающий оборот, какой могла бы. У нее не отняли Бри. Они по-прежнему оставались вместе, и Гвинет все еще могла получить долгожданную свободу. Она не чувствовала такого страха, который испытала, увидев комнату, наполненную соломой, из которой надо было прясть золото.

Все-таки Свартан оставался благородным человеком… или демоном. Он не заберет свои слова обратно. Гвинет честно верила, что мужчина освободит их с малышкой, если она выполнит свою часть сделки сполна.

Теперь, полностью отдохнувшая, Гвинет чувствовала себя более веселой и уверенной в том, что справится с задачей. Так, как он крикнул «достаточно» и оттолкнул ее от своего члена прошлой ночью, было несомненным доказательством того, что женщина практически добилась своей цели.

Следующий раз она не станет отвлекаться. А между тем, постарается узнать как можно больше о мире, в котором очутилась. В случае если ей не удастся достичь успеха, возможно, какие-нибудь незначительные детали помогут найти другой выход отсюда.

Из колыбели донесся тихий булькающий звук. Бри уже крепко спала по ночам и не будила Гвинет для ночного кормления, как в первые дни после рождения. Груди налились и пульсировали. Она достала Бри из кроватки, поменяла ей пеленки, после села на стул и приспустила свою ночную рубашку, чтобы покормить ребенка.

Женщина напевала тихую колыбельную и укачивала младенца. Она являлась несравненной певицей, что было еще одной выдумкой отца, но мелодия выходила правильной, рассказывая о светлячках и ночных бабочках, которые летали летними вечерами.

Тихий стук в дверь прервал песню. Гвинет сказала «войдите», надеясь снова увидеть Агнет, и застыла, заметив стоящего в дверях Свартана. Каждой своей частичкой он был таким же господствующим и привлекающим внимание, каким предстал прошлой ночью. Контраст между бледной кожей и волосами цвета воронового крыла был поразительным, а глаза казались огненными углями, окаймленными черными, как сажа, ресницами. Сегодня на Свартане были темные бриджи, жилет и отполированные черные сапоги, что не удивляло, но его рубашка оказалась насыщенного цвета красного вина.

На минуту они оба замерли, Гвинет смотрела на него, а его взгляд застыл на ребенке, прижатом к ее груди. Затем Свартан медленно пересек комнату, направляясь к ним.

Он заставил женщину занервничать, возвышаясь над ней. После вчерашней невероятной близости, как она могла по-прежнему чувствовать себя неловко рядом с ним? Гвинет отказалась позволить ему понять, что он пугает ее.

Она подняла голову вверх, к его лицу, и увидела, что Свартан смотрит на Бри. Сначала его глаза были широко открыты. Выражение… трепет ли... смягчило суровые черты лица.

Свартан потянулся рукой, словно хотел дотронуться до бешено размахивающей ручки Бри, но потом отдернул ладонь.

Он стоял, наблюдая еще пару минут, пока кожа Гвинет не вспыхнула румянцем:

- Она очень маленькая, - в конце концов, произнес Свартан.

- Разумеется. Она же младенец.

- Я не очень часто сталкивался с детьми и не представлял, что она такая маленькая.

После этих слов внимание Бри было, наконец-то, оторвано от ее главной цели – выпить столько, сколько она сможет – проникновенным глубоким голосом Свартана. Она оторвалась от соска Гвинет и посмотрела на него немигающим взглядом. «Взгляд мудрой совы», как называла его Гвинет.

- Привет, - произнес Демон.

Бри фыркнула и вернулась к еде.

- Как часто ее следует кормить?

- Как только она родилась – каждые два часа. Теперь реже.

Гвинет гадала, представляет ли он, сколько лет Бри. Он ждал пять месяцев перед тем, как прислать анонимное требование с датой, когда придет, чтобы забрать ее. Если уж на то пошло, как он вообще узнал, что у нее родился ребенок? Конечно, это было известно всему королевству, но Свартан же обитал в своем подземном логове?

- Могла бы ты оставить ее ненадолго, чтобы совершить экскурсию по дому и прилежащей территории? Агнет присмотрит за ней.

Свартан сделал паузу, потом добавил:

- Или мы можем взять ее с нами.

- Я бы предпочла взять Бри с собой. Я не в восторге от нянек и кормилиц, присматривающих за моей собственной дочерью.

Свартан склонил голову.

- Хорошо. Мы позавтракаем до нашей экскурсии. Возможно, позже я также смогу показать тебе окрестности города.

Гвинет смело освободила вторую грудь и перенесла к ней Бри, вполне осознавая, что Свартану трудно оторвать от нее взгляд. Хорошо. Она подготовит его для второго раунда в течение дня, поддразнивая, насмехаясь и выставляя свое тело при каждой возможности. Сегодня ночью он не окажется лучше нее.

Гвинет снова взглянула на него и приподняла бровь.

- Будешь ли ты так любезен, дать мне минутку переодеться? Я еще не готова спуститься к завтраку.

- Конечно, я подожду снаружи.

Неужели его высокомерный тон дал слабину?

Свартан поклонился и развернулся к двери, военная точность поворота нарушилась из-за того, что каблук сапога заскользил по полу.

Гвинет улыбнулась, когда за ним закрылась дверь, и посмотрела на Бри.

- Эта межволевая борьба еще не закончилась.

Завтрак оказался таким же вкусным, как и обед, хотя специи и сочетания продуктов были для Гвинет непривычными. Она подумала об изобретательности, которую проявил Свартан, чтобы прокормить население подземного мира, и очень удивилась, что он со всем справляется.

Женщина рассматривала красную клубнику, какую ела и всегда.

- Что ели твои люди до того, как начали выращивать овощи и фрукты?

- Рыбу, коренья и разные виды лишайников. Наш рацион был примитивным.

Свартан потягивал воду из стакана, но ничего не ел:

- Мы не такие, как вы. Наша физиология немного отлична от вашей, нам не требуется много, чтобы поддерживать свое существование, поэтому обычно мы не едим так же часто, как люди на поверхности. Но, несмотря на это, наслаждаемся большим количеством ароматов. Я признаю, что обожаю персики. Именно таким я представляю вкус солнца

Он улыбнулся, и сердце Гвинет забилось чаще от суровой красоты его лица.

- Получается, ты никогда не чувствовал солнечное тепло? Что произойдет, если ты попадешь под его лучи?

- Лучи обжигают и ослепляют, поэтому жители Элохима выходят в верхний мир только по ночам.

Свартан посмотрел на свою бледную ладонь:

- Являясь гибридом, я могу находиться в полдень в тенистых лесах. Я видел солнце, но, тем не менее, не могу стоять под ним на открытом лугу.

Гвинет посмотрела на его руку с длинными пальцами, и дрожь наслаждения защекотала живот от мысли, что эти пальцы доставили ей удовольствие прошлой ночью. Как странно сидеть сейчас напротив него, болтать, словно ничего не случилось. И как странно представлять себе жизнь в тени и мраке, избегая солнечных лучей.

Гвинет обвела взглядом комнату, которая освещалась точно так же, как и прошлой ночью – никакого света сквозь окна, возвещающего о начале нового дня. Только яичница говорила, что сейчас завтрак, а не обед. Есть ли у них подземные птицы?

Бри заерзала на ее коленях, хныкая и размахивая ручками. Гвинет положила вилку и притянула младенца к плечу, гладя по спине.

- Ты уверена, что не хочешь, чтобы Агнет присмотрела за ребенком?

- Нет, спасибо. Я справлюсь.

Она уже проходила через это, Мидас хорошо показал ей, что не по-королевски гулять вокруг замка с ребенком, посаженным в переносную сумку-колыбель спереди.

Свартан в знак согласия кивнул.

- Она драгоценна. Могу понять, почему ты не хочешь упускать ее из вида.

Вот возможность:

- И очевидно дорога тебе. Ты говорил, что тебе нужен наследник, но почему мой ребенок? Почему не какой-нибудь другой из твоего королевства. Здесь, вероятно, тысячи слуг, которые были бы рады подарить своему ребенку лучшую жизнь. Или сироты? Здесь нет сирот, нуждающихся в опеке?

Свартан не ответил. Он отвел взгляд, когда поднялся из-за стола:

- Пойдем. Сейчас мы прогуляемся.

И с его отказом отвечать завтрак закончился.

Экскурсия по дому была короткой. Дом оказался просторным и огромным, но не дворцом, подходящим королю. Мебель была обита металлом: железом, медью, золотом или серебром, и инкрустирована драгоценными камнями, которые заставили бы Мидаса пускать слюни от желания. Гвинет понимала, что здесь, в подземном мире, ценность металлов и драгоценных камней была не выше ценности дерева, мрамора и гранита наверху. Шелковые подушки и ковры, вероятно, стоили дороже, потому что материал, из которого они сделаны, встречался редко.

Без ремня, который поддерживал спящую Бри, ее тело было довольно тяжелым. Через некоторое время Гвинет переложила младенца на другую руку.

Свартан остановился. Подняв голову, он всего мгновение изучал их:

- Я могу понести ребенка.

Демон не спросил, не попросил. А заявил.

Уверенность, прозвучавшая в его голосе, возмутила Гвинет. Она с вызовом посмотрела на него, и он ответил ей тем же.

Свартан протянул руки.

- Я буду осторожен. Ты должна верить мне.

Неохотно Гвинет передала ему Бри.

- Поддерживай ее шею и спинку. Прижимай ближе к себе, и ради Бога, не урони.

Свартан взял Бри в свои сильные руки.

- Я все никак не могу решить, считаешь ли ты меня грубым или глупым.

Гвинет неуверенно взглянула на него. Хотя он не улыбался, у нее сложилось впечатление, что мужчина шутит. Были ли шутки в тех жарких таинственных ночах прядения? Что-то вроде… Ей бы скорее понравился его невозмутимый юмор, если бы она ранее не обнаружила жестокий обман.

Гвинет открыла было рот, чтобы возразить, но поняла, что Свартан не обращает на нее внимание. Его слова были отвлеченными, почти не подразумевая под собой никакой главной мысли. Он смотрел на Бри, которая вздохнула и пошевелилась, словно ощущая смену защищающих ее рук. Хотя он держал малышку довольно неловко, как любой непривыкший обнимать крохотных младенцев, его хватка была осторожной, а выражение лица удивленным и любопытным. Как у ученого, который открыл особенно необычный образец.

Без предупреждения, его рот растянулся в улыбке, осветившей глаза и лицо.

- Я никогда не представлял, что ребенок может оказаться таким прекрасным, - отметил Свартан. – Как она может быть такой крохотной и, в тоже время, так сильно похожей на тебя?

Гвинет моргнула:

- Это комплимент?

Улыбка исчезла. Его черные ресницы опустились, как защитная вуаль.

- Для Бри, - сказал он, и прошел через весь зал к выходу.

Слуга поклонился, когда они выходили, и закрыл за ними дверь.

- Сюда. Сначала я покажу тебе новое здание трибунала, потому что мне надо зайти туда.

Свартан шел очень быстро, и Гвинет пришлось поспешить, чтобы идти с ним в ногу. Она бы не беспокоилась, если бы он не нес Бри. Когда женщина бежала за ним, словно щенок, увиливающий от бледных занятых людей, чтобы сохранить мужчину в поле зрения, прилив возмущения захлестнул ее. Демон делал так сознательно, чтобы унизить ее, возможно даже, чтобы отделить от Бри.

Он так неожиданно остановился, что Гвинет налетела на него.

- Извини, - резко произнес Свартан, - Я привык ходить один.

Таким образом, ее гнев и капризное упрямство получили беспочвенную основу. Гвинет молча пошла рядом с ним, чувствуя себя мрачной и беспомощной. По крайней мере, такими медленными темпами она могла рассмотреть окружающих ее бледных людей, их свободные легкие одеяния, людей, которые не носят сложные и многослойные одежды, модные в ее мире, даже среди бедных.

Гвинет предположила, что здесь слишком жарко. От духоты женщина чувствовало свое платье, предположительно придуманное самим Свартаном для того, чтобы она выделялась как белая ворона. Конечно, Гвинет встречала множество взглядов, в основном любопытные, но были и совсем ошеломленные.

Разумеется, она шла с королем, тем не менее, не такой официальный выход по стандартам Мидаса. И этот король нес ее дитя.

- Они знают? – выпалила Гвинет.

- Прошу прощения?

- Твои люди. Они знают, какие виды ты имеешь на мою дочь?

Свартан колебался.

- Большинство людей – нет, – в конце концов, сказал он. – Я обсудил это с одним-двумя моими ближайшими советниками, например, Карнаком, с которым ты уже познакомилась. Но большинство людей ничего не знают о тебе и малышке. В один прекрасный день я планирую представить их Бри официально. Может быть, на ее первый день рождения, может быть, раньше.

Свартан посмотрел на Гвинет.

- Мы можем обсудить это. Тебе лучше знать, когда Бри сможет вынести шум и давление толпы.

Гвинет снова почувствовала, что сжала челюсти. Свартан, похоже, оказывал сильное влияние на нее.

- Ты беспокоишься о восхищенной толпе, когда она лишена свежего воздуха?

Он нахмурился:

- Воздух совершенно чистый. На самом деле, он пахнет намного слаще, чем твой.

Неохотно, Гвинет вынуждена была признать это. Воздух, возможно, казался немного жарковат, но его хватало, и женщина не могла обнаружить ни одного из неприятных запахов, которые присутствуют на переполненных улицах.

- Как ты это делаешь? – спросила она с любопытством.

Свартан пожал плечами.

- Хорошая вентиляция. У нас есть система воздуховодов за скалой, через которую свежий воздух сверху попадает сюда и которая фильтрует старый.

- Это потребовало определенной работы, - сказала Гвинет, удивленно оглядываясь. Она находила это место странным: все неправильные формы и причудливые тропинки вели вверх, над зданиями и опоясывали их. Но, в своем роде, все было гениально и странно красиво с переливающимися драгоценными камнями, инкрустированными в твердь гранита. Огромная работа эстетики и техники.

- Нет, - внезапно ответил Свартан. – Самое трудное – планирование, но только стоило начать, и работа пошла быстро. Каждый, от инженера до рабочих, принимал участие.

Гвинет взглянула на него:

- Ты за это отвечаешь? – спросила она, по возможности нейтрально.

- Я упрямый, - сказал Свартан, сконцентрировавшись на ребенке, потому что Бри неожиданно начала извиваться в руках. – Я настоял на том, что это возможно сделать, и мы нашли способ. Ты носишь Бри так все время? У тебя нет чего-то вроде коляски?

- Есть, для прогулок, - ответила Гвинет, слегка обескураженная сменой темы разговора. – Ей нравится двигаться. Это ее успокаивает, когда она капризничает.

Свартан кивнул.

- Я отправлю к тебе кого-нибудь во второй половине дня, кто станет исполнять твои требования. Это наш ежедневный рынок.

Когда Гвинет отвлеклась на инстинктивную решимость отказаться от его предложения, то обнаружила, что смотрит на ряд красочных палаток, где продавали все: от драгоценностей до рыбы. Брелоки-коробочки из чистого золота, усыпанные изумрудами и сапфирами, бесчисленные виды грибов, тюки всех возможных цветов, рабочие сапоги и сандалии с одним узким ремешком для крепления, пояса и рабочие сумки, яркие ленточки, банки и горшки, очки, вазы, посуда фантастических форм и необычных размеров, инструменты и плоды, которые Гвинет узнала, и которые никогда не видела раньше.

- Большая часть всего, что ты видишь, производится здесь же, - сказал Свартан чересчур небрежно, и Гвинет поняла, что он хотел обратить на это ее внимание.

- Кроме палатки в конце, в которой продаются товары, поставляемые верхним миром. Когда я стал королем, все было по-другому. Один ларек наших товаров, двенадцать – их. Теперь исследуются те богатства, которые доступны нам здесь.

Он менял ход вещей, с неохотой признала она. Свартан сделал жизнь своих подданных лучше.

- Как долго ты уже правишь? – спросил она.

Он слегка улыбнулся:

- Неофициально, с шестнадцати лет. На самом деле – с двадцати.

- Пока не стал совершеннолетним, ты носил титул регента?

- Не совсем. Достаточно странно, хотя в королевстве суровое самодержавие, люди могут проголосовать за правителя, которого предпочитают.

- Выборы короля?

- Точно. Королем, выбранным из одной из семей королевской крови. Я победил, когда умер мой дед, но если точно, с тех пор многие были против. Я - гибрид, и мне было тогда всего шестнадцать, многие боялись, что мной будут управлять беспринципные люди. Я боролся, чтобы удержать трон и усмирить соперников. Потом мне пришлось сражаться, чтобы держать этих вышеупомянутых беспринципных людей, желающих власти, подальше от себя.

Свартан говорил легко и со сдержанным юмором, и, тем не менее, Гвинет мельком увидела крупинку боли тех лет, прежде чем он выиграл силой и стальной решимостью, но она считала, что скорее своей гениальностью, которая уже тогда должно была гореть в нем.

Шокированная направлением своих мыслей, Гвинет перевела свой взгляд от него и увидела даму, направляющуюся к ним через рынок. Она улыбалась, прекрасно одетая в свободное темно-синее платье, украшенное бриллиантами. В ушах, на запястьях и лодыжках висели золотые кольца. Даже ее зубы блестели. Исходя из того, что несколько слуг шли за ней, неся в руках пакеты с покупками, Гвинет решила, что женщина – дворянка.

- Какая встреча, Ваше Величество! – весело произнесла она в шутливом реверансе. Свартан решил остановиться.

- Неужели это ребенка вы сжимаете в своих сильных руках?

- Да, - ответил Свартан, бросив быстрый взгляд на Бри, которая мгновенно смягчила его беспокойное лицо. – Это действительно ребенок.

Женщина, явно не обращая внимания на его сарказм, произнесла:

- Боже! Она ваша?

Взгляд Свартан застыл на ней. Гвинет затаила дыхание. «Не смей… Не смей заявлять права на нее…»

Хотя, почему ее волнует, что он скажет? Демон уже предъявил права на ее дочь, назвав своей наследницей. Какая разница, если эта красивая жительница ада поверит в то, что Свартан – отец ребенка Гвинет?

Но, к ее удивлению, женщина покраснела и посмотрела со страхом в своих больших бледных глазах. Конечно. Каждый должен знать, что гибриды не могут иметь детей, и женщина только что обратила на это внимание. Не удивительно, что она выглядит окаменевшей. По крайней мере, Гвинет была застрахована от оскорблений.

«Оскорбления? Ты - его любовница. Свартан вытворял с тобой такие вещи, которые и близко не делал твой муж».

Боже, что это творится с ней?

«Это сделало меня матерью, борющейся за своего ребенка».

Женщина неловко засмеялась, но Свартан, как ни в чем не бывало, лишь сказал:

- Леди Кандара, Леди Гвинет и ее дочь. Прости нас, Кандара, но у меня назначена встреча.

Хотя та немедленно отступила назад с улыбкой, взгляд, который она бросила на Гвинет, был таким пронзительным, что заставил ее задуматься. По некоторым причинам, ей не понравилась эта мысль, и у Гвинет хватило гнева язвительно добавить:

- Правильно ли я понимаю, что Кандара является одной из тех милых дам, которые должны быть уверены в том, что ты не превратишься в монаха.

Свартан не смотрел на нее, когда они спускались по горной тропе к главным рабочим зданиям в самом низу. Однако слабая улыбка искривила его полные губы:

- Напротив, Кандара предлагала пожениться.

- Она любит тебя? – выпалила Гвинет. Она пыталась поверить, что напряжена только потому, что это поможет обрести свободу. Пусть здесь, Свартан - единственный, кто у нее есть, но как только женщина могла ревновать.

- Она бы с удовольствием стала королевой. Какая жалость, что никогда ею не будет. Что ты думаешь о форме этого здания? С расстояния?

Озадаченная еще одной сменой темы разговора, Гвинет поняла, что рассматривает новое здание в конце дороги. Оно было большим, больше, чем дом Свартана и выполненным в классических формах. Хотя, построенное в скале с более прямыми линиями, производило впечатление пространства и величия. Несмотря на рабочих на канатах и лестницах повсюду, Гвинет поняла, что здание построено только чтобы впечатлить.

Она подвела итог:

- Мне нравится здание. Оно отличается, и, тем не менее, сохраняет характерные черты всех ваших строений.

Ее ответ заставил Свартана улыбнуться. Почувствовав это, Гвинет встретилась с ним взглядом и с удивлением заметила, что ее слова действительно были важны для него. Свартан жаждал ее одобрения. Возможно, только потому, что она была из другого мира.

«И королева в придачу, Боже помоги ей».

Свартан продолжил идти в молчании. Когда они подошли к строению ближе, знакомая фигура замаячила впереди, чтобы поприветствовать их.

- Мы снова встретились, - лучезарно улыбнулся Карнак, сегодня одетый во все фиолетовое. Теперь, когда Гвинет была в лучшем состоянии, чтобы замечать детали, она поняла, что его костюм пошит из легкого шелка, со свободными брюками, которые смотрелись комфортнее, чем жесткие бриджи и тяжелые вельветовые пальто в ее собственном мире.

На самом деле, было обидно, что они больше подходили для летнего дня на поверхности, но суд по этикету никогда не позволит этой форме одежды распространиться. В своем многослойном платье, несмотря на тонкий материал, Гвинет чувствовала себя непривлекательной и потной.

Карнак рассматривал Бри на руках у Свартана.

- Что за прекрасный младенец, - воскликнул он. – Посмотрите на его кожу…

- Ее кожу, - сказал Свартан и Гвинет одновременно. Карнак насмешливо смотрел на них, пока Демон не прочистил горло и поспешно повернулся к женщине, передав ей младенца.

- Ей надо поменять пеленки? – с удивлением спросила Гвинет.

- Не имею понятия, - признался Свартан. – Но я не могу взять ее с собой на строительную площадку. Подожди рядом с Карнаком. Я быстро.

Потрясенная его заботой, Гвинет взяла Бри и наблюдала за Свартаном, направившимся к главному зданию. Несколько мужчин собрались, чтобы встретить его.

Осознав, что бледные внимательные глаза Карнака устремлены на нее, Гвинет громко спросила:

- Следовательно, это здание трибунала? Для чего оно?

- Встречи трибунала. Часть государственного правительства.

- Что делает трибунал? Что это такое?

Карнак подумал:

- Мы все еще стараемся это выяснить. Для нас это новая идея, учреждение для обсуждения с королем и принятия законов, место для дискуссий и первоначальных изменений в правительстве. Народ выбирает представителя от своего лица.

- Как парламент? – сказала Гвинет, поняв. – Но Свартан говорил, что король подобен самодержцу.

- Так и было, до Свартана, - сухо сказал Карнак, и, когда он встретился с ней взглядом, добавил к своему удовольствию: - Свартан видит многое, находящееся за пределами нашего понимания. Он осуществляет свои планы, и они нам нравятся. Существует и противостояние этому, но Свартан верит, что это прекратит войны фракций, разгоревшиеся вокруг его права на престол. Он хочет сделать право наследования власти узаконенным.

- Так и будет? – слабо спросила Гвинет.

- Зная Свартана, думаю, что да. – Его взгляд переключился на спящую Бри. – Особенно, если его преемник последует его примеру.

- Так вот почему он…

Гвинет осеклась, но в этом не было нужды. Карнаку, по-видимому, известен каждый нюанс ее похищения. И тот сам был, по-видимому, не из тех, кто ходит вокруг да около.

- Хочет наследника. Да, - решительно ответил он. – Для осуществления всех своих планов. Есть те, кто желал бы вернуть старые порядки, есть те, кто позволяет некоторым жадным семьям разорить собственные гнезда, и те, кто входят в число этих семей.

Гвинет поняла, что медленно кивает. Свартан уже направлялся обратно.

Карнак сказал:

- Я только что объяснял вашей даме фантастическую идею с трибуналом.

- Не слушай его, - посоветовал Свартан. – Карнак, также как и я, сильно верит в эту идею. Приглашаю тебя на ужин сегодня вечером, - настойчиво добавил он улыбающемуся человеку в фиолетовом.

- Как я могу отказаться от столь любезного приглашения?

- Карнак?

- Ваше Величество?

- Перед этим поменяй наряд.

Тот засмеялся и продолжил свой путь.

- И так, - пробормотал Свартан, забрав Бри назад без разрешения. Судя по отсутствию звуков, малышка была не против, чтобы ее держал этот незнакомый мужчина.

- Что ты думаешь о трибунале? Ты веришь, что он будет работать?

- Я знаю, что он есть в некоторых странах.

- А в твоей?

- На самом деле, нет. У Мидаса есть Совет, но он просто подтверждает все, что тот не предложит.

- Кто говорит с народом? – потребовал Свартан.

- Никто. Пока у них не будет доброжелательного лорда.

Свартан задумчиво кивнул:

- Такое же впечатление получил и я. Твои люди счастливы?

- Большинство… не очень. Ничего не делается, чтобы улучшить их жизнь.

Гвинет осознала, что рассказывает о незначительных изменениях, которых сама добилась за те несколько месяцев своего правления, и о том, что эти изменения сделали для тяжелой жизни людей. Но она поспешила сказать, что это не шло ни в какое сравнение с его огромными начинаниями.

Однако когда Гвинет решила посмотреть ему в глаза, в них не было ни капли осуждения. Наоборот, они оказались неожиданно теплы.

- Ты должна рассказать мне, - сказал Свартан, - если что-либо не устраивает тебе в моем королевстве. Очень легко потерять перспективу, и я буду обдумывать твои предложения.

- Да? – Гвинет внимательно изучила выражение его лица в поисках того, что он издевается над ней, но ничего не обнаружила.

- Да. – Улыбка мелькнула и пропала. – Неужели в это трудно поверить? Неужели Мидас не восхищался твоим реформаторским рвением?

- Вообще-то, - поспешно сказала Гвинет, – было лучше, если он не знал об этом. Он не… человек из народа.

- А я? Гибрид и возродитель традиций?

- Я не знаю, – честно ответила Гвинет. Потом добавила: - В смысле твоей заботы о людях, то да.

Это было правдой. Его непохожесть на других, высокомерная уверенность в собственной правоте, не имел значения, за исключением одного важного факта. Свартан заслужил быть королем. Даже она видела это.

Чего он не имел права делать – это похоронить заживо ее и Бри под землей до конца их дней, даже если Свартан предлагал для малышки всю королевскую власть, которую Мидас никогда не вручит своей дочери.


Глава 12

Хоть ей и не хотелось этого признавать, день Гвинет выдался неожиданно увлекательным.

Она не только заметила проблеск глубокомысленного и пытливого ума Свартана, но и посмотрела по-новому на его странную, но далеко не непривлекательную страну. Ей показали живописные места, которые еще вчера шокировали бы ее, но сегодня, глазами Демона и его людей, женщина увидела, что в пейзажах действительно есть своя странная и удивительная красота.

Во второй половине дня они вернулись во дворец, и он откланялся без объяснения причин.

После того, как Гвинет накормила и переодела Бри, ей подали ланч, во время которого Агнет попросила разрешения привести своих детей, и после две женщины наблюдали, как играли их малыши. Старшие дети Агнет хорошо ладили с младшими, особенно с Бри, поэтому вскоре Гвинет полностью успокоилась.

Только когда подошел час обеда, ее беспокойство вернулось. Свартан не намекнул ей о следующей ночи сексуальной пытки, но, как было видно вчера, он любил удивлять ее. Мужчина мог просто сделать это снова, заявившись сегодня ночью. Но какую бы он не выбрал, Гвинет всегда следовало быть готовой.

Поэтому, оставшись наедине с Бри, пока та лежала на кровати, гукала и играла с позаимствованной погремушкой, Гвинет разорвала свою старую нижнюю юбку на прочные тонкие полоски, думая об их следующей встрече.

Без сомнения, на этот раз она не потеряет над собой контроль.

Однако детальное планирование не к месту разгорячило ее.

Тело Гвинет не могло забыть удовольствия, которое он вызывал в ней ранее, и мысль, что его обнаженное тело подчиняется ей, не могла не возбуждать. Женщина решительно поговорила сама с собой, пока переодевалась к обеду, поскольку, если она не могла контролировать свое тело в его отсутствие, то у нее не останется никаких шансов в физическом обнаженном присутствии Свартана. Но Гвинет с такой легкостью представляла, как двигается на его длинном твердом члене… Стоп! Это он должен кончить, а не ты!

Женщина даже подпрыгнула, когда в дверь постучали. Боясь, что это Свартан, она пригладила волосы и вскинула голову перед тем, как небрежно пригласить войти. Это была всего лишь Агнет со слугой (сегодня даже не Карнак), чтобы пригласить ее в столовую. Как будто Гвинет не могла вспомнить, где та расположена. Каждая комната, каждый коридор дома, в котором женщина когда-либо была или просто проходила мимо, врезались в память.

Ее сердце колотилось, когда она спускалась по каменным ступеням и шла по коридорам за слугой. Сегодняшний обед должен был стать еще большим испытанием, чем вчерашний, из-за встречи лицом к лицу с гостями и Свартаном; она не знала, как он себя поведет, прикажет ли вернуться в его комнату в их присутствии или нет.

Слуга открыл двери в столовую, и Гвинет услышала такой редкий смех Свартана, на его лице играла широкая улыбка. У нее засосало под ложечкой, боль, неестественное желание, которому не было названия. Но когда Гвинет вошла в комнату, Свартан, Карнак и женщина повернулись к ней, и усмешка исчез с лица Демона. Он подошел к ней, вежливо поклонившись, как прошлой ночью, и представил жене Карнака, которую звали Гузель. Полная противоположность своему мужу, худому и жизнерадостному, женщина была полноватая и спокойная. У нее были дружелюбные умные глаза и рот, который не закрывался от проницательных вопросов, без вульгарного любопытства.

Гвинет дала ей презумпцию невиновности, потому что, как и Карнак, Гузель заставила ее засмеяться. На самом деле вечер пролетел в остроумных и увлекательных разговорах, которые охватывали много тем, в которых Гвинет могла участвовать, включая литературу ее родной страны.

- У вас здесь есть такие книги? – удивленно спросила она.

- Множество, - сказал Карнак удивленно. – На самом деле, совершенно…

- Мы должны узнать друг о друге еще так много вещей, – перебил Свартан, и когда его взгляд встретился с ее, он мягко добавил: - Или нет?

Гвинет бросило в жар. Смысл был очевиден, и что еще хуже, его значение не ускользнуло от Гузель или Карнака.

- Конечно, - холодно ответила Гвинет. Свартан откинулся на спинку стула, одаряя ее слабой улыбкой, блуждающей на дразнящих и хищных губах. Его настроение изменилось, или, возможно, мужчина перестал притворяться добродушным хозяином. В любом случае, его лицо все выдавало, поэтому он мог не одевать снова рясу с капюшоном.

- Давай изменим порядок, – предложил Свартан. – Спроси у меня, что хочешь.

Его провокационный взгляд и насмешливый голос призывали ее спросить о том, что она действительно хотела знать.

Что заставит тебя кончить?

Ладно, это игра была не для публики.

- Во-первых, что я хочу знать прямо сейчас, - спокойно сказала Гвинет, - так это, когда мне будет уместно удалиться. Я очень устала, и скоро проснется моя дочь.

Краем глаза Гвинет увидела, как брови Гузель взлетели по направлению к мужу. Выражение лица Свартана, тем не менее, осталось безучастным. Только легкое движение одного пальца вокруг ножки бокала показывало, что ее слова беспокоили его.

Свартан отодвинул фужер и встал одним рывком.

- Как пожелаешь. Я провожу тебя.

- Это не обязательно, - произнесла Гвинет с внезапной паникой.

- И все-таки, - сказал Свартан, направляясь к двери.

- Ужин закончен? – радостно спросил Карнак. – Спокойной ночи, моя леди, Ваше Величество…

Гвинет едва пожелала необходимое по этикету «спокойной ночи» супружеской паре, с которой познакомилась, как пронеслась мимо Свартана и выскочила за дверь в каменный коридор. Не смотря по сторонам, женщина проплыла впереди него с высоко поднятой головой, а на ее лице замерло самое грозное выражение. Оно прятало глубокое чувство паники, поднимающееся тяжелой волной, чтобы поглотить ее.

Свартан собирался выбрать эту ночь. Его нападки гарантировали это. То, что он пошел вместе с ней, убрало всякие сомнения. Гвинет не могла сделать ничего большего, как внести ясность, что сегодня она не хочет близости, надеясь, что ее холодность поможет. Несмотря на расплывчатые мысли и планы, женщина действительно была не готова. Но предательский ручеек влаги тек из влагалища. Образ его прекрасного, бледного, обнаженного тела плясал у нее перед глазами.

Гвинет пошла даже быстрее, и к тому времени как достигла двери в свою спальню, Свартан остался далеко позади.

Сделав глубокий вздох для отваги, она посмотрела на него.

- Кажется, я должна сказать тебе, что не буду заниматься никакими сексуальными играми перед дочерью. Наша сделка не должно проникнуть внутрь этой комнаты.

Свартан склонил голову:

- Как пожелаешь.

Снова ее паруса лишились ветра. Мгновение Гвинет колебалась, ожидая, что Свартан прикажет идти в его комнату. Потом она положила руку на дверную защелку.

- У меня есть просьба, – сказал Демон.

Глаза Гвинет закрылись. Вот оно. Порви оковы и воспользуйся воображением. Вы сможете уехать отсюда к утру.

- Хорошо, - сказала Гвинет, так монотонно, как смогла.

- Гвинет, - произнес Свартан с укором, его голос стал неожиданно мягким. – Ты все еще не узнала ничего обо мне? Ты даже не услышала мою просьбу, а уже соглашаешься. Снова.

- Я согласилась с ней прошлой ночью, - прошептала Гвинет. Поскольку она была сердитой, напуганной и неуверенной, то не смогла предотвратить вспышку волнения, которая заставила затвердеть соски и танцевала в животе.

Свартан сказал:

- Ты согласилась на сделку прошлой ночью. Это просьба, которую ты вправе отклонить.

Гвинет удивленно посмотрела на его лицо, всматриваясь в глаза:

- Ты насмехаешься надо мной.

- Нет, - замешкался Свартан. – Правда, внизу я немного поддразнивал тебя, просто чтобы посмотреть на твою реакцию. У меня есть оправдание на это. Я просто хотел спросить тебя… - Он быстро вздохнул: - …могу ли я пожелать «спокойной ночи» Бри.

Гвинет закрыла рот. Отказ уже был готов сорваться с губ, но неловкая серьезность, появившаяся на его лице, и слова потерялись. Свартан хотел этого. Просьба никак не затрагивала Гвинет или их доминирующие игры. Это касалось Бри.

- Хорошо, - внезапно произнесла женщина, открыла щеколду и шагнула в комнату.

Агнет с готовностью поднялась со стула и поспешно подошла к ним.

- Бри все еще спит, - пробормотала она. – Настоящее золотце.

- Спасибо, Агнет.

Служанка склонилась в реверансе, улыбнулась им обоим и ушла. Только Богу известно, что та подумала, когда увидела здесь короля.

Гвинет стала у колыбели, рассматривая спящую дочь. Молоко начало капать из ее ноющих грудей. Хотя женщина не услышала, как подошел Свартан, он оказался с другой стороны кроватки.

Медленно Гвинет перевела взгляд с младенца на своего похитителя.

Как и раньше, у него на губах играла слабая улыбка, выражение глаз становилось мягче, когда он наблюдал за спящим ребенком. Свартан протянул руку и, легче, чем прикосновение крылышка бабочки, провел пальцем по мягкой шелковистой щечке младенца. Его улыбка стала хитрой, и он отдернул руку.

Свартан уже подарил Бри столько любви, сколько не дарил ей Мидас с самого ее рождения. Без предупреждения демон поднял глаза и поймал взгляд Гвинет. На мгновение все замерло. Потом Бри сделала огромный вздох так, что все ее маленькое тело вздрогнуло, зевнула и потянулась. Ее личико сморщилось, выделив пару маленьких морщинок, которые служили знаком, что она сейчас закричит.

- Что это с ней? – с тревогой спросил Свартан.

Гвинет засмеялась:

- Она проголодалась.

Женщина наклонилась и взяла Бри, что предотвратило крик, хотя, только на мгновение.

- Итак, ты покормишь ее, а потом сможешь отдохнуть? И она будет спать до самого утра?

- Да. Я надеюсь на это.

Свартан кивнул:

- Тебя что-нибудь надо? Воды, например?

Гвинет бросила взгляд на стакан и кувшин у кресла кормящей матери:

- Спасибо. Кажется, Агнет уже позаботилась об этом.

- Разумеется, - сказал Свартан, собравшись уходить. – Спокойной ночи.

Женщина чуть не окликнула его, хотя почему и зачем не знала. В любом случае нетерпение ребенка отвлекло ее, и к тому времени как Гвинет села в кресло, твердо прижав Бри к груди, Свартан закрыл за собой дверь. Но она поняла, что с недоумением смотрит на закрытую дверь. По каким-то причинам Гвинет почувствовала себя до смешного уязвленной.

Рагнорак вернулся в обеденную комнату с желанием напиться самому.

Тем не менее, Карнак все еще сидел за столом, вращая вино в бокале. Рагнорак налил себе свежую порцию напитка и опрокинул ее, после чего налил снова и начал мерить шагами комнату.

- Я вижу, - сказал Карнак.

- Что ты видишь? – бросил через плечо Рагнорак.

- Я вижу, что вы не имеете понятия о том, что вытворяете с этой девушкой.

- Я знаю точно, что делаю с этой девушкой. Она та, кто когда-то была королевой своего собственного мира и однажды будет королевой моего.

Наступила короткая пауза. Потом Карнак решительно заявил:

- Не то, чтобы вы сбивали ее с толку своими непонятными сменами настроения или попытками вылечить ухаживаниями, как частью ваших убогих игр.

Рагнорак опустился в кресло и откинул голову назад, на стену, украшенную изумрудами, с глухим стуком:

- Так я начинал. Так я собираюсь закончить.

- Неужели ребенок станет значить для вас меньше, если у вас не будет его матери?

Рагнорак позволил улыбке появиться на губах.

- Вот в чем загвоздка, друг мой. Мне не нужно одно без другого. Я заключил еще одну сделку и, возможно, мне придется отпустить их. Или жить в аду без возможности дотронуться до нее. Что может быть хуже? Чтобы избежать этого, я должен выиграть пари.

Несколько секунд он смотрел на своего старого друга, потом допил остаток вина и опустил бокал:

- У меня нет шансов, не так ли?

Карнак одарил его кривой усмешкой:

- Я не знаю. Вы завораживаете Гвинет и одновременно раздражаете. Возможно, это только начало. Конечно, она неравнодушна к вам. Если вы хотите мое мнение – и даже, если не хотите – думаю, что Гвинет сильная, честная, страстная и замечательная женщина, которая заслуживает большего, чем похищение и хитрые сделки.

- Я знаю. Я всегда знал. Я слишком… разгорячился. Нужно все сделать правильно.

- Есть еще одно препятствие. Ваша королева уже замужем за другим королем.

- Она развелась с ним.

Карнак моргнул:

- Вы заставили ее сделать это?

- Нет. Она знает, что не должна была выходить за него замуж. Он жадный, материалистичный и совершенно эгоистичный придурок. - Рагнорак схватил бокал и кинул его в Карнака. - И он, к тому же, мой любимый сводный брат.


Глава 13

Это была самая странная неделя за всю жизнь Гвинет. Для нее уже практически стало нормой вставать и ложиться спать в постоянной темноте, есть странную, но зачастую вкусную еду подземного мира и гулять среди бледнокожих обитателей ада так, словно они были нормальными людьми.

Она больше не считала их демонами. И даже ее похитителя, который проявлял столь дикий противоречивый характер. Гвинет никогда не знала, когда увидит его. Свартан выбирал свободные моменты из своего под завязку забитого расписания только для того, чтобы посмотреть, как играет Бри, или взять их обеих показать то, что, как он думал, сможет их заинтересовать. Еще были вечерние трапезы, на которых она была обязана присутствовать - наедине ли, как в первый вечер, или в компании - Свартан намеренно вселял сексуальное напряжение.

Гвинет научилась справляться с этим, невинно улыбаясь или наслаждаясь едой с вызывающей медлительностью, что заставляло мужчину ерзать на месте. В его руках находились не все козыри. Он хотел ее. Это было понятно по выпуклости у него в штанах, которую тот никогда не мог скрыть. И все же неделя прошла без упоминания об их сделке.

Вместо этого, оставляя Бри с Агнет и ее детьми на час, он брал Гвинет с собой прогуляться по скалам и горным рекам. Вдали от города женщина чувствовала, что может снять обувь и чулки, и приподняв, закрепить свою юбку вокруг талии, как делала с детства. Свартан, гибкий как хищник, прокладывал путь, ныряя через водопады, прыгая в потоки и скользя по опасным скалам. Это казалось очень по-детски, и Гвинет понимала, что все время смеется от удивления. Когда в последнее время она так веселилась?

Мысль отвлекла ее, и женщина оступилась, когда прыгала. Ее руки замолотили по воздуху, а ноги пытались устоять на скале, и она начала падать.

Свартан прыгнул назад, чтобы поймать Гвинет, падая вместе с ней, и пролетев еще немного, она оказалась под мужчиной, глубоко дыша, глядя на его восхитительное лицо. Глаза Свартана были такими темными, в них мерцали отблески похоти, перемежающиеся с отражением потока. Живот Гвинет скрутило. Ее сердце билось так быстро, как у птицы. Вес Свартана давил на нее, но присутствовало что-то страстно сладкое и опасно интересное. Между своих разведенных ног женщина могла чувствовать, как твердеет его член.

Несколько минут они лежали совершенно неподвижно. Потом мужчина отвел взгляд и посмотрел на ее губы и щеки, ее горло и груди. Перенеся свой вес на локоть, он медленно приподнял свою руку, положив на левую грудь Гвинет.

Горячее удовольствие прошло от кончиков ее пальцев до лона. Сосок затвердел под его ладонью, и Свартан начал медленно, очень осторожно его потирать. Каждое крошечное движение вызывало изысканные отклики, от которых женщина задыхалась. Его взгляд вернулся к ней, наблюдая за реакцией, и Гвинет, или слишком ошеломленная или слишком удивленная, смотрела на него. Она знала, что должна отвести взгляд, но, тем не менее, сомневалась. Его рука так уютно лежала у нее на груди, твердая длина члена около пульсирующего лона казалась чересчур замечательной, чтобы от всего отказаться.

Преднамеренно, Свартан запустил руку под ворот ее платья и снова начал поглаживать обнаженную кожу, потирая сосок, легко скользя вдоль него снова и снова.

Гвинет разомкнула дрожащие губы, чтобы сказать что-нибудь, что разобьет заклинание желания, под влиянием которого она так быстро тонула, но не смогла. Поскольку Свартан просто опустил свою голову и захватил ее рот, следя, чтобы ритм поцелуя соответствовал движениям нежной руки.

Женщина бесконтрольно выгнулась под ним. Очень медленно и очень легко Свартан начал тереться членом о Гвинет, пока целовал и ласкал ее грудь. Звук водопада и шумного потока заполнили уши. Сладкие землистые запахи свежей воды перекрыли теплый, особый аромат, который ассоциировался у нее со Свартаном. Это походило на рефлекс. Единственный намек на этот запах и все ее тело, казалось, готово было расплавиться.

Наконец, поцелуй закончился. Слабая улыбка играла на его губах и в глазах, но Свартан так ничего и не сказал.

Осторожно он убрал свою руку от ее груди и ослабил давление на Гвинет до того, как поднялся на ноги и протянул руку, помогая женщине встать.

Озадаченно, Гвинет приняла предложение. Она гадала: может они пойдут в какую-нибудь пещеру, или другое более подходящее место, где Свартан потребует свои вторые два часа.

«Нет, он не может», подумала она в панике. «У меня нет того, что нужно!»

Но Свартан ничего не потребовал, просто перепрыгивая с камня на камень, возвращаясь обратно, пока они не нашли свою сброшенную ранее одежду и обувь. Затем он спросил мнение Гвинет о трибунале и внимательно выслушал женщину, прежде чем они вернулись назад во дворец, и он оставил ее.

Однако в этот вечер они ужинали одни. Гвинет с трудом могла есть из-за сильного и быстрого сердцебиения. Она была уверена, что «это» произойдет сегодня вечером, и приветствовала неизбежное с чем-то большим, чем просто желанием свободы. Сейчас Гвинет была готова для него, чтобы заработать свободу для дочери, и, конечно, немного дикого сексуального удовольствия для себя.

Когда трапеза закончилась, Свартан поднялся, взял дрожащую руку женщины в свою ладонь и повел в ее собственную спальню, где, как обычно, прикоснулся к щеке Бри, пожелав спокойной ночи. После чего он просто поцеловал руку Гвинет и удалился. Оставляя ее среди запутанных и сложных эмоций, которые разрывали женщину на части.

Рагнорак побеждал. Он чувствовал это. Ее тело жаждало его сильнее, чем прежде. И Гвинет могла видеть, что он - не демон, что тяжело работает для своих людей, и ее это восхищало.

Более того, Рагнорак увидел, что ее глаза загорелись не только из чувства соперничества, когда он внезапно оказался сверху. Вчерашний поцелуй без какого-либо сексуального подтекста не причинил его плану никакого вреда.

С мыслями об этом мужчина быстро справился со своими утренними заботами и направился в ее спальню. Он предложит ей расторгнуть сделку и вступить с ним в брак, а также половину царства, и все его сердце, которое всегда принадлежало ей, начиная с первого поцелуя в комнате, заполненной золотыми нитями.

Рагнорак постучал в дверь, но не дождался ответа перед тем, как войти.

Гвинет не услышала его. Она стояла у противоположной стены. Ее тело покачивалось. Женщина держала Бри у плеча, словно укачивала ее; малышка улыбнулась Свартану, узнав его. Его сердце замерло до того, как Гвинет услышала его шаги и в тревоге обернулась. Он увидел, почему она тряслась.

Все ее тело сотрясалось от сильных безмолвных рыданий. Свидетельства этому текли по щекам женщины, падая на волосы и губы, текли по шее и рукам, которые удерживали дочь.

Свартан пораженно уставился на Гвинет.

Она прошептала:

- Здесь нет окон. Нет дверей наружу. Нет неба, нет солнца. Свартан, мы умираем здесь…

Он не смог больше выносить этого. Мужчина развернулся и вышел, прислонившись к закрытой двери. Он знал, что Гвинет будет оплакивать свой мир, но не ожидал, что это затронет ее так глубоко.

Это было естественно. Но она не умирала. Младенец даже улыбался. И Гвинет на самом деле не была несчастна. Свартан мог поклясться, что еще вчера ее это не тревожило. Она просто соскучилась по дому. Возможно, есть что-то, что он мог сделать, чтобы облегчить ей жизнь.

Выпрямившись, Свартан открыл дверь и нашел Гвинет, расхаживающую по комнате со спящей Бри. Когда она с вызовом посмотрела на него, ее лицо стало сухим, но немного испуганным.

- Пошли со мной, - нежно сказал он, и Гвинет так удивилась, что послушалась без возражений.

Свартан привел ее в свою библиотеку, наиболее ценное владение, потому что в ней хранились лучшие книги, о которых он узнал из двух культур.

- Смотри, - сказал мужчина, достав с полки большой том по ботанике и открыв на картинке, изображающей разные виды лесных цветов. - На этой стороне все книги на твоем языке. Искусство, естественные науки, литература. Ты можешь читать их, когда захочешь.

Женщина сглотнула, переведя взгляд с книг на его лицо, потом снова на большой, покрытый кожей том по ботанике. Словно не сумев ничего с собой поделать, она убрала руку со спины Бри и дотронулась до нарисованного цветка кончиками пальцев.

- Я не показывал книги раньше, потому что думал, что они только усилят твою тоску по дому, - признался Свартан. – Но, возможно, они наоборот помогут.

Гвинет нахмурилась, глядя на него:

- Ты думаешь, что книги – замена? Единственное, чем ты можешь помочь, так это отпустить нас.

Каждое слово было как кинжал в сердце. Свартан посмеялся над мыслью о своей легкой победе, которую представлял всего лишь пару минут назад. Гвинет было невозможно победить. Он никогда и близко не подходил к победе.

Свартан тихо сказал:

- Это не часть сделки.

И развернувшись, оставил Гвинет наедине с книгами.

Мидас смотрел в напряженное и безобразное лицо человека, закованного по рукам и ногам. Он мог сказать по пустому взгляду старых глаз глупца, что они вытащили из него всю необходимую информацию. Его лихорадочный престарелый мозг уже больше не выдаст сведений об отце Мидаса и чистой любви его молодости, как не пытай.

Бросив раздраженный взгляд, Мидас отошел назад и сложил руки на груди:

- Ладно. Отпустите его.

- Вы имеете в виду позволить ему уйти из замка или из этих оков? Вернуть ли мне его обратно в подземелье для дальнейших допросов?

Уоллас был сторонником точных указаний.

- Я имел в виду отпустить его. Верните его туда, откуда взяли. Он знает о моем давно потерянном брате не более чем любой другой.

Или его смешном имени!

- Мне нужно подумать об этом в более творческом направлении.

Мидас находил своего слугу хорошим слушателем. Он никогда не перебивал и всегда соглашался. Это не мешало королю мыслить вслух при своем доверенном лице.

- Мне нужно бросить попытки найти старых рабочих, которые ничего не знают, или этот так называемый подземный мир, где могу услышать какие-нибудь новости о Гвинет. Я, возможно, никогда не вспомню или не узнаю имени моего сводного брата, но это не значит, что не найду другого способа добиться цели.

- Абсолютно, сир.

Уоллас качнул головой и жестом приказал охране освободить человека с позорного столба. Мужчина упал на кучу ветоши на полу, тогда пара стражей подняла и унесла его из подземелья.

Мидас продолжил:

- Отправь солдат, шпионов и слуг, чтобы они изучили страну вдоль и поперек в поисках существа с любыми намеками на принадлежность подземному миру. Гоблины, эльфы, демоны и просто люди – кем бы ни являлись эти существа – мне нужен, по крайней мере, один для допроса. Ты меня понял?

- Да, Ваше Величество.

- Как дополнительный стимул, я дам мешочек золота первому, кто приведет ко мне нужного человека. И, Уоллас?

- Да, сир?

- Как дополнительный стимул лично для тебя: если ты организуешь эту кампанию и приведешь подозреваемого в течение недели, я не уволю тебя и не отдам твою работу кому-то помоложе и поумнее. Как это звучит?

- Очень щедро, Ваше Величество. Спасибо.

Слуга кланялся все дорогу до двери, а потом оставил Мидаса одного.

Король посмотрел на окровавленный позорный столб, гадая, каково это: быть привязанным по рукам и ногам, пока кто-то избивает кнутом твою обнаженную спину или кулаками стирает с твоего лица глупую послушную улыбку. Без сомнения, очень болезненно.

Но невозможно выжать информацию из неправильного сорта людей. Сосредоточив поиски в новом направлении, в конце концов, у него будут нужные результаты.

Потом он вернет кровную невесту и ребенка, даже, если ему придется возглавить армию и напасть на подземный мир.


Глава 14

- Ты очень влиятельный человек. Не отрицаю этого. Ты можешь приказывать стихиям превращать солому в золото и заставлять скалы распадаться и соединяться вновь. Все это я говорю за тем, чтобы показать, что в определенных ситуациях ты не настолько сильный как думаешь. Есть вещи, с которыми не справиться даже тебе.

- Я могу справиться с одним крошечным младенцем на пару часов.

Свартан перегнулся через перила кроватки Бри как большая нависшая горгулья, и позволил ребенку ухватиться за его палец.

- Нет. Я серьезно считаю, что не сможешь. Ни тогда, когда Бри начинает плакать. От нее твои уши начнут кровоточить, и у тебя нет груди, чтобы успокоить ее.

Гвинет держала в руках чистые белоснежные пеленки.

- Но ты не боишься оставлять ее с Агнет.

- Агнет – мать. Она знает, что делать.

- Я смогу научиться, если позволишь.

- Сейчас ты просто дуешься, что не очень привлекательно.

Гвинет спрятала улыбку. Когда их отношения изменились из «похититель-жертва» до этого легкого удивительного добродушного подшучивания? И, если точно, сколько дней прошло с тех пор, как она и Бри попали сюда? Здесь было очень легко потерять счет времени.

Свартан выпрямился, нахмурившись:

- Замечательно. Ты уходишь обедать с дамами и оставляешь Агнет нянькой. Не то чтобы у меня, как правило, не было своей работы.

- Твоя работа очень трудная. - Гвинет убрала пеленки и подошла к нему, положив свою руку на его. - Тебе нужно найти время и для себя. Или для меня.

Ее намерения были очевидны, но женщина устала ждать, что он потребует свой второй раз. Она устала находиться в подземном мире, и не важно, насколько щедрым было обслуживание или добр хозяин и его подданные. Неужели Свартан планировал ждать до двух последних дней указанного месяца? Ладно, у нее больше не осталось терпения ждать.

- Что если вместо моего обеда с леди Кандарой, я проведу время с тобой? - Гвинет провела рукой по его обнаженному накаченному предплечью. - Я считаю, это будет гораздо приятнее для нас обоих. Хочу попробовать пару вещей…

Она осеклась и отодвинулась от Свартана, оставляя недосказанность, что те «вещи» - самые эротические запретные и чувственные действия, какие он только мог представить.

Мужчина облизнул губы:

- Ты хочешь начать очередную попытку прямо сейчас?

- Если чувствуешь, что не готов, мы можем подождать.

Гвинет пожала плечами, давая понять, что сомневается в его способностях сдержаться в этот раз, и не важно, сколько времени она даст ему на подготовку. Женщина подошла ближе, ее тело находилось в паре дюймов от его - сквозь легкую одежду она ощущала исходящий от него жар.

Переведя взгляд на бугорок в его штанах, Гвинет прошептала:

- Я не позволю тебе так легко победить.

- Сударыня, вы слишком высокого мнения о своих чарах. Заверяю вас: чтобы ни было у вас на уме, я могу этому противостоять.

Гвинет кивнула:

- Тогда давай удалимся в твою комнату и все выясним.

- Замечательно.

Свартан с вызовом встретил ее взгляд, чтобы заставить женщину почувствовать себя неуютно. Но она знала его лучше. Мужчина не мог поколебать ее уверенность, как бы ни пытался.

Кроме того, в этот раз Гвинет была во всеоружии. Она подошла к ящику комода, где прятала под нижним бельем длинную разорванную на лоскуты нижнюю юбку.

Свартан смотрел, как женщина укладывает импровизированные веревки в сумку. Она наблюдала за ним краем глаза, оценивая реакцию. Если мужчина и был впечатлен ее изобретательностью и возбужден идеей связывания, то не показал этого.

Пришла Агнет, чтобы взять на себя заботу о Бри. Когда они вышли из комнаты, малышка находилась в ее руках, пытаясь дотянуться до усеянной зеркальными вставками погремушки, которую служанка держала вне досягаемости. Гвинет решила, что именно так она будет действовать со Свартаном сегодня. Будет дразнить и мучить его, как когда-то делал он, подводя к оргазму снова и снова, пока легкое прикосновение перышка не заставит его кончить.

Ее тело пылало и трепетало одновременно, и Гвинет была благодарна, что не станет сдерживать оргазм. Ее лоно уже таяло, как воск, жидкость текла по бедрам от простой мысли о Свартане, закованном в цепи – или в импровизированные узлы, как в данном случае.

Его комната, которую Гвинет не видела с ночи своего поражения, была тускло освещена, и выглядела очень по-мужски, с аккуратно расставленной мебелью. Кровать сильно отличалась от той, что стояла у Мидаса - слишком мягкой. Кроватные столбики покрывал резной камень насыщенного черного цвета, отливавший непередаваемым зеленым и фиолетовым.

Белое покрывало сменили на насыщенное сиреневое. Гвинет откинула его, обнаружив такие же темно-сливовые простыни. Она начала привязывать веревки к кроватным столбикам, как бы между прочим бросив Свартану:

- Ты можешь раздеться и лечь.

Гвинет взглянула на него, удостоверившись, что тот повиновался, и ее сердце забилось еще быстрее, когда она увидела, что по ее команде мужчина снял рубашку. Его голова склонилась, когда он расстегивал пуговицы, и челка черных волос упала на лоб, закрывая глаза. Ее рукам не терпелось отбросить их назад, почувствовать шелковистые пряди между пальцами, а потом провести ладонью по лицу.

Гвинет сосредоточилась на веревках. Конечно, Свартан мог порвать их достаточно легко, если бы действительно захотел, но сама идея засчитывалась.

- Как ты хочешь меня? Лицом к тебе или от тебя?

От глубокого голоса по ее телу прошла вибрирующая дрожь. Эти слова казались покорными, но голос всегда звучал требовательно.

Хотя Гвинет все эти дни - недели? – и придумывала стратегию, вопрос загнал ее в тупик.

Она выбрала лицом к себе. Стороной, где находился его член. Что могла сделать женщина со спиной мужчины? Гвинет попыталась представить захватывающие идеи, пославшие через тело теплые мерцающие волны.

- Ты можешь лечь на спину, - холодно проинформировала она, как если бы он совершенно ее не интересовал. - Но сначала я завяжу тебе глаза.

Женщина взяла черный шелковый шарф, который хранила после их встречи в стоге золота. Если Свартан и удивился, увидев его, то не показал.

Гвинет вспомнила ночь, когда завязала глаза темным шелком, и Свартан изучал ее обнаженное тело, касаясь его. Она чувствовала себя уязвимой, голой, в то же время сильной, когда поняла, что вспыхнула от его прерывистого дыхания и тихих стонов. Теперь настала ее очередь контролировать ослепленного - отсутствие зрения делало Свартана еще чувствительнее.

Демон развернулся и немного согнул колени, чтобы Гвинет смогла дотянуться и завязать ему глаза. После этого она подвела его к кровати, хотя, возможно, он нашел бы туда путь самостоятельно. Мужчина присел на край, а потом лег на спину.

Женщина смотрела на контраст его бледной кожи с насыщенными фиолетовыми простынями. Свартан выглядел агрессивно из-за широких плеч и длинных ног, мускулистой груди и больших рук.

Вскоре он будет привязан и беспомощен. Ее сердце забилось быстрее при этой мысли. Ей нравилась идея полного обладания этим сильным командующим мужчиной.

Хватит фантазировать. Она ничего не сделала за прошедшие дни. Теперь пришло время воплотить мечты в реальность. Двигаясь к изголовью кровати, Гвинет взяла его руку и высоко подняла. Она привязала широкое запястье концом веревки, уже прикрепленной к кровати. Как хорошо, что у Свартана было такое большое ложе, позволяющее растянуть его так, как женщина и задумывала.

Гвинет проделала тоже с другой стороны перед тем, как отступить и насладиться видом его рук, вытянутых над головой и крепко привязанных. Перейдя ниже, она привязала его лодыжки, слегка раздвинув ноги. Сухожилия рук и ног мужчины были красиво очерчены. Его член поднимался над темными волосками, а тяжелые напряженные яички тянулись к низу. Свартан, конечно же, был возбужден.

Гвинет изучала каждую черту его тела: темные волосы, рассыпанные по животу, ногам и подмышками, резко очерченная челюсть и подбородок, нос, выступающий ниже черной повязки, скрывающей глаза, плоская грудь с крошечными сосками. Женщина оставила его ждать первого прикосновения, из опыта зная, что ожидание - большая часть игры.

Его губы разомкнулись, и он выдохнул. Длинные пальцы сомкнулись в кулак, а мышцы рук стали рельефными. Свартан заерзал, проверяя насколько ограниченны возможности в такой позиции. Пускай попробует пережить следующую пару часов без оргазма.

Она подошла к кровати, наклонилась над ним и стала облизывать правый сосок. Его чувствительность настолько возросла, что он задохнулся, как если бы Гвинет обожгла его раскаленным железом. Она легко прикусила кончик соска, и спина мужчины выгнулась. Реакция на прикосновения проникла и в ее собственное тело - соски задрожали, а молоко уже угрожало закапать, хотя Гвинет кормила Бри совсем недавно. Жар между ног... она даже не хотела думать о нем. Самым лучшим было сосредоточиться на задаче.

После того как женщина облизала один сосок, то перешла к другому. Свартан ожидал минимум облизывания и покусывания - но Гвинет дала ему нечто совершенно другое. Она сильно ущипнула сосок и скрутила почти со злобой. Мужчина зашипел и взбрыкнулся под ее беспощадными пальцами. Гвинет отпустила, заменив пальцы ртом и успокаивая его мягким посасыванием. Тем временем женщина царапнула ногтями по его животу, от груди к паху. Ее ладонь уткнулась в напряженный член. Она оцарапала и его, бедра мужчины тут же приподнялись над кроватью так высоко, как могли.

Гвинет отступила, оставляя его тонуть в ощущениях. Она встала и перешла к подножию кровати, наблюдая, как его грудь то поднимается, то опускается от частого дыхания, а пальцы то сжимаются, то разжимаются. Его член дрожал, и Гвинет гадала, сможет ли он кончить от одной стимуляции.

Она, легко касаясь, провела кончиками пальцев от ступни до пальцев его ног. Свартан дернулся, натянув путы.

Самодельные веревки растянулись, но не достаточно, так как были хорошо сплетены. Гвинет забралась на кровать между разведенных ног мужчины и опустила голову. Она провела волосами вверх по одной его ноге, позволяя кончикам щекотать кожу от лодыжек до бедра. Бедный Свартан застонал.

Женщина изящно свесила волосы на его член, украшая эрекцию роскошными шелковистыми прядями. Сделав то же самое и с яичками, дразня нежной игривостью. Но наслаждение лучше всего сочеталось с небольшой болью, поэтому вскоре она предприняла игривую пытку, пробуя нечто немного грубее.

Гвинет снова встала с кровати, перешла к изголовью и наклонилась, целуя Свартана в губы. Он поднял голову от подушки, углубляя поцелуй, его язык скользнул дальше в поисках ее языка, но женщина вырвалась, оставив его ни с чем, и подошла к камину, где светились красным горячие угли.

В подземном мире редко использовались свечи, после того как освещение получали из странных кристаллов или масляных фонарей, но Гвинет попросила Агнет достать пару, утверждая, что свет пламени заставит ее почувствовать себя как дома. Женщина достала из кармана четырехдюймовый конусообразный обломок, быстро сняла платье, а потом зажгла фитиль от углей в камине.

Гвинет смотрела, как желтое пламя затанцевало, а потом стало ровным. Воск таял, капельками стекая по пальцам, практически обжигая. Женщина тайком играла с ним у себя в комнате, и знала, что для Свартана это будет достаточно болезненно, но не мучительно.

Вернувшись к кровати, она поднесла свечу достаточно близко к его груди, чтобы мужчина смог почувствовать тепло, но не капая воском... пока. Его ноздри раздулись, когда он вдохнул запах и понял, что Гвинет собирается сделать.

- Только не подпали паховые волосы, пожалуйста, - прошептал он с легкой улыбкой.

- Я мечтаю навредить тебе не больше, чем просто доставить удовольствие.

Женщина совсем чуть-чуть наклонила свечу, и крошечная капля воска упала на его грудь чуть выше левого соска.

Свартан, стиснув зубы, нахмурился, или, по крайней мере, Гвинет так показалось. Трудно было сказать, так как часть его лица скрывал шарф. Мужчина плотно стиснул зубы и подготовился к следующей "атаке".

Гвинет смотрела, как воск застывает бледно-красным пятном, создавая довольно милые узоры на белой коже Свартана. Женщина провела линию от груди вниз по животу, и капли растеклись по обеим сторонам его тела, застывая. В этот момент у мужчины вырвался приглушенный стон.

Гвинет перешла чуть ниже. Воск на его пенисе - это слишком? Слишком ли чувствительна кожа? Цель этого эксперимента - возбуждение. Она не хотела навредить ему, ведь тогда не сможет заняться сексом чуть позже.

- Скажи мне, если боли будет слишком много, - прошептала Гвинет, а потом наклонила свечу снова, позволив одной капле упасть на член. Но та сползла прямо вниз к основанию, оставляя за собой шипящий след.

Свартан выругался на родном языке. По крайней мере, она предположила, что он ругался, но язык звучал настолько грубо, что, возможно, он хвалил ее технику и просил еще. Гвинет решила прислушаться к предостережениям и оставить область половых органов нетронутой. Она двинулась ниже и плеснула немного воска на его бедра, получая очередной волнующий прогиб и проклятия. Но горящая свеча быстро становилась слишком короткой, подбираясь к ее руке, поэтому Гвинет закончила игру, задув ее.

- Бедняжка. Очень больно? - спросила она, бдительно счистив каждую капельку воска с его тела, и исследую порозовевшую кожу.

- Нет, - процедил Свартан сквозь стиснутые зубы. - Не слишком.

- Давай посмотрим, смогу ли я успокоить твою боль хоть немного.

Вернувшись к отброшенному платью, Гвинет вытащила последний козырь из своего кармана — маленький пузырек душистой мази, также от Агнет.

Она открыла и наклонила бутылек, наливая полную ладонь, потом устроилась на кровати около Свартана и начала массировать его плечи и грудь. Женщина была осторожна, когда перешла к легким ожогам на груди и животе; ее движения были успокаивающими и нежными. Когда Гвинет достигла члена, то схватила его и поцеловала мягкую головку, двигая рукой вниз-вверх. Она дразнила языком самый кончик, а затем взяла глубоко, грубо посасывая, пока он не толкнулся в заднюю часть ее горла.

Женщина отпустила Свартана и начала массировать его плоть экзотическим душистым маслом. Член был красивый, блестящий от смазки и налившийся от притока крови. Она терла вниз-вверх длинными рывками, и очень скоро мужчина выругался снова. Его челюсть была так сжата, что Гвинет боялась, что кость может треснуть от напряжения.

Свартан схватил ее самодельные веревки, и мышцы рук напряглись. Пальцы его ног согнулись, а мускулы напоминали железо.

«Он не сможет противостоять этому. Я собираюсь победить»! Сердце Гвинет вспорхнуло птицей, взлетающей в небо. Хотя в тот же самый момент темное тяжелое чувство охватило ее сердце. Она хотела свободы для себя и дочери, но тогда ей станет не хватать этого ужасного монстра, который держал ее пленницей, демона, который играл жизнями людей. Как такое было возможно?

Гвинет постаралась не думать об этом. Следовало сосредоточиться на достижении цели — его оргазме. Она довела Свартана достаточно далеко своей рукой; теперь пришло время оседлать этого коня и пересечь финишную черту.

Женщина выпустила скользкий член, и мужчина разочарованно заворчал. Она сползала по нему, приставила кончик к своему ноющему влажному лону, и ввела внутрь, и, сидя вертикально, очень медленно устроилась сверху, поглощая его в свои горячие глубины. Гвинет уперлась руками в его гладкую грудь, почти полностью поднимая свое тело с твердого члена, затем снова опускаясь вниз.

Поднимаясь и опускаясь на нем, она подвела его близко к краю оргазма. Женщина сжала внутренние мышцы вокруг него, держа в твердой хватке своего тела, казалось, чувствуя каждую частичку этого крепкого напряженного члена. Гвинет резко опустилась, садясь на него до самого основания. Это замечательное ощущение - иметь его внутри - наполнило ее полностью.

Гвинет наклонилась вперед, изменяя угол своих толчков. Ее грудь опустилась, задевая его лицо, и он слепо начал искать сосок, втягивая тот в рот. Свартан пил из ее груди, занимаясь с ней любовью — или она занималась с ним любовью с тех пор, как была наверху и все контролировала? — его рот привлекал ее твердыми рывками, которые посылали сладкую боль вниз лона.

Если бы это было возможно, ее тело сжало бы его еще сильнее, словно Гвинет растворяла себя в нем и слилась с ним воедино. Волнительный трепет в животе, увеличивающийся с момента, как она вошла в комнату, резко возрос. Словно множество разных видов птиц собрались в одну огромную стаю, а затем внезапно взметнулись вверх могучей волной, уносящей ее с собой.

Гвинет летала. Она вскрикнула и откинула голову, выгибая шею. Полная грудь отнялась от его рта. Ее тело билось об него с силой штормовых ударов по скале. Действительно ли Свартан был непроницаем для ее яростного дождя? Как он мог не присоединиться к ней в экстазе? Гвинет открыла глаза и посмотрела на него вниз. Он был близок, так близок…

Его глаза были зажмурены, а тело стало твердым, словно его наказывали вместо того, чтобы принести удовольствие. Просто немного дольше. Немного дольше. Гвинет двигала своим скользким лоном вверх и вниз. Она была такой влажной от оргазма, что ее соки покрыли тело мужчины.

«Это как прядение», подумала Гвинет. Она усилила напор, наклоняясь ближе и добавляя нежные слова, будто напевая прядильную мелодию.

- Кончи сейчас. Позволь этому случиться. Это - то, что ты хочешь, в чем нуждаешься. Не борись с этим. Признай то, в чем нуждаешься. Кончай. Кончай. Кончай.

Он издал странно-приглушенный звук, разражаясь еще большим количеством тех грубо-звучащих иностранных слов. И внезапно Гвинет захотела, чтобы он кончил каждой клеточкой своего существа, не только из-за пари, хотя знание этого никогда не покидало ее, но потому что хотела видеть его лицо, когда мужчина переступит черту.

- Кончай, возлюбленный, кончай. Пожалуйста, кончи ради меня.

Гвинет успокаивающе заговорила и ускорила темп своих толчков.

Потом, когда она была уверена, что победила, когда могла поклясться, что чувствовала, что его член увеличился, готовый к финалу, Свартан завопил:

- Достаточно! Твое время вышло!

Гвинет была настолько полна решимости и сосредоточена на их телах, двигающихся в унисон, что моргнула от удивления таким резким завершением. Ее взгляд метнулся к песочным часам на тумбочке, которые, по ее настоянию, поворачивались каждый раз, как они входили в комнату.

Конечно же, он был прав. Верхняя часть сосуда опустела, а основание оказалось полно белых зерен песка.

Отчаяние пронеслось через нее. Как возможно, что она так ужасно просчиталась? Если бы женщина только потратила немного меньше времени на воске или массаже, то у нее был бы шанс привести его к оргазму. Он почти кончил. Одно или еще два толчка бедер даже теперь и мужчина бы…

Гвинет не могла сопротивляться этой мысли.

- Я сказал: достаточно. Отведенное время истекло. Если я кончу сейчас, это не изменит нашу сделку. Ты все еще проигрываешь.

Его голос был так же резок как угловатое лицо без следа человека, которого, как она думала, начинала узнавать.

Гвинет поднялась, слезая с его члена. Массивная тяжелая плоть со шлепком упала на его живота. Она была красно-фиолетовой и блестящей. Член медленно сочился, оставляя небольшую белую лужицу на его коже.

Женщина вскочила с кровати и поспешно подняла с пола платье.

- Развяжи меня, - потребовал Свартан грубо.

Игнорируя его, Гвинет оделась и засунула ноги в шлепанцы, двинувшись к двери.

- Я сказал, развяжи меня! - взревел он.

- Сожалею, но это не часть сделки. Мои два часа закончились.

Гвинет улыбнулась в горьком удовлетворении, когда за ней закрылась дверь.


Глава 15

Будь проклята чертова сделка! О чем он думал, заключая ее, когда она гарантировала его проигрыш независимо от всего? Рагнорак серьезно просчитался, надеясь влюбить в себя Гвинет - глупый, глупый план. Ее единственная мысль - спасение, а единственное чувство к нему - отвращение. Даже когда женщина двигалась на нем, стремясь к собственному оргазму, то представляла, как покинет его.

Она никогда не полюбила бы Демона, неважно, как сильно он любил ее. Рагнорак навсегда остался бы препятствием на пути к свободе для нее и ее дочери. Эти мысли накрыли его угнетающей волной, когда он освободился от пут и сорвал повязку с глаз.

Теперь Свартан понимал это, что делало невозможным снова увидеться с ней. Несколько дней прошли после их второго секса, и Рагнорак был не в состоянии заставить себя навестить Гвинет или Бри. Он понятия не имел, находились ли они в доме или на территории, в то время как сам мужчина занимался своими обычными делами. Это дало ему возможность почувствовать, каково вернуться к уединенной жизни. Чрезвычайно неприятной.

В прошлом Карнак часто предлагал то одну, то другую вдову в качестве потенциальной жены, всеми силами намекая, что пришло время найти кого-нибудь с ребенком, чтобы она стала его королевой. Рагнорак был готов встречаться с женщинами, предлагаемыми советником и его женой, но не нашел никого, кто бы привлекал его. Любой брак будет фиктивным, и Рагнорак просто не был еще к этому готов.

Он отложил решение, вполне честно заявив, что слишком занят. Мужчина посвятил себя обустройству города и правительству, и вынес тему на обсуждение жен и наследников… до тех пор, пока чисто случайно не встретил Гвинет.

Красивая золотоволосая женщина перевернула его мир вверх дном и изменила жизнь. Теперь она собиралась снова оставить мужчину в одиночестве, и он никогда, никогда не сможет забыть ее.

Еще один раз вместе. Последнее занятие любовью — если можно было бы так назвать, когда женщина, вовлеченная в секс, вообще не чувствовала любви — а затем он потеряет ее и дорогую ему Бри, которая становилась для него все более и более значимой. Не было ничего, что он мог бы с этим сделать. Даже выиграй сделку, Рагнорак понял только теперь, что не мог заключить в подземную тюрьму эти две яркие души навечно.

Он должен отпустить их.

Но, возможно, Рагнорак мог предпринять последнюю попытку убедить Гвинет остаться с ним и научиться любить этот мир как свой собственный. Он должен был, по крайней мере, попробовать.

Чтобы иметь хоть мизерные шансы на успех, ему требовалось увидеть ее. Отбросив бумаги, на которых никак не мог сконцентрироваться, он вскочил на ноги. Пришло время закончить эту глупую игру, полную полуправд и замыслов. Ему следовало стать с ней честным, сказать все, что накопилось на сердце, и попросить прощения, так же, как и понимания. Вдруг Гвинет увидела бы в нем человека, возможно, испорченного, но, вероятно, достойного уважения? Любовь же могла появиться и так?

Не терпящий отлагательств после недели ухода от проблемы, Рагнорак шагнул к двери, открывая ее так быстро, что кулаки, собиравшиеся постучать с другой стороны, врезались ему в грудь.

Торопливые небольшие кулаки Гвинет.

Его сердце пропустило удар. «Она пришла ко мне», подумал он со страхом. Но его триумф продлился всего мгновение, поскольку красивое лицо, смотревшее на него, отражало горе. Гвинет надела только длинную ночную рубашку, о которой вообще или забыла, или не волновалась в спешке. Ее пальцы сжали его пиджак, будто спасательный круг.

- Пожалуйста, Свартан! Я умоляю тебя! Я сделаю все, что угодно, если ты просто вылечишь ее!

- Вылечу кого?

Потрясенный мукой женщины, Свартан взял ее руки в свои, чтобы успокоить, мягко отнимая от своего пальто.

- Бри! - закричала Гвинет, словно он должен был знать.

Сердце судорожно сжалось.

- Бри? Что с ней?

- Я не знаю! - сказала Гвинет в отчаянии. Она тащила его за руку, убеждая, пока они шли по извилистому коридору в направлении ее собственной комнаты.

Женщина настойчиво добавила:

- Я никогда не видела ее такой, болезненной и беспокойной. Ты должен ее вылечить.

- Я? - Удивление, так же как страх, сделало его голос резким, и Гвинет явно приняла это за упирательство.

- Я знаю, ты заботишься о ней, - прошептала она. Неконтролируемые слезы текли вниз по лицу. Свартан сомневался, что женщина даже заметила, что его страх за ребенка все возрастал. - Пожалуйста, не вымещай на ней свой гнев на меня…

- Я бы никогда так не поступил.

Казалось, что-то в тех словах зацепило ее. Впервые Гвинет посмотрела на него больше с надеждой, чем с отчаянием:

- Тогда ты поможешь ей?

Рагнорак провел свободной рукой по волосам:

- Если смогу…

К тому времени они оказались у двери в ее спальню, и женщина забежала внутрь, все еще таща его за собой.

Агнет спокойно встала у колыбели, когда Гвинет устремилась к ребенку.

Боясь того, что может увидеть, Рагнорак последовал за ней.

Ребенок не плакал. Но на ее прекрасном маленьком личике было два ярко-красных пятнышка на каждой щечке. Бри ерзала от неудобства, словно пытаясь высвободиться из-под одеял, крутя головой из стороны в сторону. Ее дыхание казалось неустойчивым и хриплым.

Гвинет наклонилась ко лбу ребенка.

- Чувствуешь? - скомандовала она. - У нее температура.

Кожа Бри несомненно была опасно горяча и суха. Ее личико морщилось. Она попыталась заплакать, но вместо этого сделала паузу, чтобы просто вздохнуть. Рагнорак чувствовал, как защемило грудь.

- Ты спасешь ее? - потребовала Гвинет.

Мужчина хмуро посмотрел на нее:

- Что заставило тебя думать, что я смогу?

Глаза, которые он видел мрачными и наполненными страстью, сейчас не выражали ничего. У Гвинет не осталось ни желания, ни возможности бороться. Свартан увидел проблеск страха и злости, недоверие, что он действительно откажет ее просьбе.

Женщина ответила:

- Ты самое могущественное существо, которое я когда-либо встречала или о котором слышала. Ты можешь превращать солому в золото, мгновенно перемещаться между мирами сквозь неприступные скалы. Разумеется, ты можешь вылечить одного больного ребенка!

- Гвинет, - беспомощно начал Рагнорак. Казалось невозможным объяснить, что дарованные ему силы не делали его всемогущим существом, подобным богу. Он увидел себя ее глазами и, возможно, впервые за всю жизнь, боялся обмануть чьи-либо ожидания. Рагнорак глубоко вдохнул: - Те силы - часть моей королевской крови. Это сила, а не магия. Я и стихии, мы похожи. Я могу заставить их превратить солому в золото, сжимать воздух для перемещений, менять местами скалы и землю, чтобы пройти сквозь них. Это то, о чем я даже не задумываюсь, но никогда не лечил больного ребенка. Мы здесь не болеем.

Гвинет недоверчиво нахмурилась, смотря на Агнет для подтверждения:

- Что, никогда?

Рагнорак покачал головой, его взгляд вернулся к Бри.

- Получается, у вас нет врачей? Если ты не можешь помочь ей, тогда никто не поможет?

Он снова покачал головой, видя краем глаза, что Гвинет провела по лицу малышки кончиком пальца от отчаяния:

- Она может умереть, Свартан.

Слова получились шепотом, режущим по сердцу.

«Я убил ее», оцепенело подумал Свартан. «Ничего не зная, я привел ее сюда. Это место не естественно для нее. Гвинет для жизни нужен свежий воздух и солнечный свет. Я же принес темноту и смерть. Если Бри умрет, Гвинет тоже...»

- Мы не дадим ей умереть, - сквозь зубы выдавил Свартан. Подойдя к кроватке, он убрал одеяла и бросил их на пол. Потом начал расстегивать одежду малышки.

- Что ты делаешь? - задала вопрос Гвинет, со страхом хватая его руку.

- Она очень горячая! Жар убивает ее. Поэтому мы должно охладить Бри. Агнет, достань немного свежей холодной воды.

- Но... - Разрываясь между традиционным лечением и потребностью хоть что-то сделать, Гвинет уставилась на него, пока Агнет поспешила выйти: - Ты действительно думаешь, что это поможет?

- На нынешней стадии я не думаю, что повредит.

Женщина кивнула и взяла ребенка. К тому времени, как Агнет вернулась с маленькой ванночкой, наполненной водой, Бри раздели. Без вопросов Гвинет встала на колени и опустила малышку в прохладную чистую воду. От потрясения Бри заплакала, но женщина продолжила обливать ее тельце, легонько брызгая на лицо и голову.

"Я сделал это", продолжил думать Рагнорак. "Я заразил ее". Заставляя себя говорить, он произнес:

- Когда Бри станет лучше, мы вернем ее назад.

- Назад? - неосознанно повторила Гвинет.

- На поверхность. В ее собственный мир. Я никогда не думал, что Элохим заразит Бри.

Наступило молчание. Гвинет смотрела на него через плечо необычно чистым взглядом, хотя выражение лица было непонятным.

- Дети болеют, - сказала она. - Мы пытаемся облегчить им болезнь. Иногда это срабатывает.

Был ли это путь к освобождению? Но Свартан знал, что это не оправдывало его. Когда Гвинет повернулась назад к ребенку, Агнет дотронулась до ее плеча.

- В старые времена, - сказала домоправительница, - мы болели. Или так рассказывают предания.

- Это просто истории.

- Возможно. Но в историях рассказывается, что жили короли, которые излечивали болезни.

- Пропаганда собственных интересов, - нетерпеливо воскликнул Рагнорак, - Распространяешь информацию с помощью моих предков.

- Возможно, - снова сказала Агнет.

Взгляд Гвинет сфокусировался на ней:

- Хочешь сказать, что Свартан может вылечить Бри?

Та пожала плечами:

- Я говорю, что существует вероятность, стоящая того, чтобы попытаться.

Гвинет ничего не ответила, просто вернув взгляд к Бри. Рагнорак подошел ближе. Возможно, это было всего лишь его воображение, но показалось, ребенок начал дышать легче. Ее глаза оставались закрыты.

- Думаю, жар спал, - сказала Гвинет. – Она успокоилась.

- Мы не должны допустить повышение температуры, - ответил Рагнорак. - Болезнь не исчезнет с водой в ванночке. Одень ее во что-нибудь легкое, и мы вернем ее назад.

Неожиданно глаза Гвинет наполнились слезами:

- Спасибо тебе, - прошептала она. Не глядя, женщина взяла протянутое Агнет полотенце и достала Бри из воды, свободно укутывая в мягкую ткань.

Гвинет остановилась.

- Все еще нужен доктор... Как ты сказал, болезнь не исчезнет от одного купания.

Возможно, она не исчезнет и с переездом из Элохима.

Глубоко вздохнув, она протянула ребенка Рагнораку:

- Пожалуйста. Вылечи ее.

Мужчина открыл-закрыл рот. Он перевел взгляд с ее напряженных, внезапно доверчивых глаз к решительному взгляду Агнет.

- Все равно терять нечего, - сказала служанка.

Свартан медленно взял Бри на руки. Ее веки, затрепетав, поднялись, словно это разбудило малышку. На мгновение она доверчиво заглянула ему в глаза отражением маминых глаз.

В горле Рагнорака появился ком. «Я бы отдал мир, свою жизнь, чтобы защитить тебя...» С этой эмоцией желание исцелить малышку возросло настолько, что превратилось в нужду, необходимость. Положа руку на ее маленькую грудь, мужчина почувствовал частое биение сердечка, неровную работу легких. Он задышал с ней, их сердцебиения слились в одно. Казалось, Рагнорак чувствовал внутренние органы Бри, его разум желал собрать всю силу и чувства, способные уничтожить чужеродную болезнь в маленьком тельце, жар - из крови. Он ощущал все ее раздражающее болезненное неудобство, пытаясь вобрать его в себя, освободить малышку.

Бри перестала дышать.

Встряхнувшись, Рагнорак пришел в себя, с ужасом одернувшись от некой незнакомой и неконтролируемой силы, которой подверг малышку. С криком отчаяния и потери он едва не бросил Бри на руки Гвинет, отчаянно пытаясь оказаться подальше от ребенка. Крик женщины вторил его собственному, а испытываемое им горе оказалось настолько глубоким, что лишь через несколько секунд Рагнорак осознал, что ее голос выражал радость и облегчение.

Ошеломленно глянув на мать и ребенка, мужчина сосредоточил внимание на заплаканном лице Гвинет. Она улыбалась.

- Я чувствую это, - прошептала женщина. - Она исцелена. Я знала, что ты мог, знала, что сделаешь...

- Игра воображения, - хрипло произнес Рагнорак. - Я ничего не сделал, лишь пожелал.

Агнет прикоснулась к ребенку и улыбнулась.

- Бри снова нормально дышит. И я вижу лишь небольшой признак жара. Даже цвет кожи возвращается к нормальному - прелестному золотистому оттенку.

Служанка тихо покинула комнату, оставив Рагнорака и Гвинет одних, в изумлении смотрящих на Бри. Являлся ли он тому причиной или нет, но малышка, казалось, выглядела гораздо лучше. Она даже заснула на руках матери. Гвинет, дрожа, положила ее в колыбельку и машинальными движениями сменила пеленку. Закончив и проигнорировав одежду, она просто накрыла ребенка одеяльцем.

Горло Рагнорака отпустило. Ему казалось, что он сейчас разрыдается, но вместо этого мужчина произнес слова, больше похожие на мучительный шепот:

- Мне жаль. Мне так жаль.

Гвинет выпрямилась, глядя на него с истинным непониманием.

- Что именно? Ты исцелил ее. Я убеждена, что ты спас ее жизнь, и никогда не забуду этого, Свартан, никогда.

- Рагнорак, - вырвался сдавленный шепот.

- Что?

Он не мог вынести нежности в ее взгляде, который не только прощал его, но и сиял благодарностью.

Демон отшатнулся от Гвинет, грубо произнеся:

- Рагнорак. Мое настоящее имя Рагнорак. И естественно, мы оба понимаем, что в первую очередь, именно я подверг ее болезни.

Он не знал, почему напомнил ей это. Гвинет и сама очень скоро все поймет, когда пройдет первый порыв облегчения, и она снова сможет здраво мыслить. Но сейчас Рагнораку была необходима честность, даже если он едва мог вынести эмоции, разрывающие его на части. Ему следовало уйти отсюда. Пятиминутное одиночество, а затем он вернет их обратно...

Мужчину поглотило горе, борющееся с чувством вины и облегчением, а нежность оказалась настолько проникновенной, что добралась до самой его сущности. Когда Гвинет прикоснулась к нему, Демон удивился, пытаясь отдалиться от нее, но она последовала за ним, в замешательстве вглядываясь в его лицо.

Голубые глаза женщины были огромными и прекрасными. Свартан не знал, как сможет вынести ее уход, но понимал, что не удержит здесь. Ему никогда не следовало забирать сюда Гвинет или ребенка.

Она подняла руку и провела кончиками пальцев по его щеке, и Рагнорак осознал, что та влажная от слез, которые он неосознанно пролил.

- Свартан, - прошептала Гвинет. - Рагнорак...

Его имя на ее губах пронзило душу мужчины, наполняя восторгом и отчаянием.

- Мой демон... Ты плакал однажды, в ночь заключения нашей сделки. Как я могла забыть это?

- Знал, что не должен, и все же плакал. Я никогда не раскисал. Забудь это, Гвинет. Я сделаю все правильно.

Женщина улыбнулась, заставив его затаить дыхание.

- Ты уже все сделал правильно, подарил мне жизнь Бри.

Рагнорак воскликнул почти сердито:

- Неужели ты и правда не понимаешь? Я тот, кто почти забрал ее у тебя! А тебя забрал у нее! Ты должна понять...

- Я понимаю. Теперь я все понимаю, - прошептала Гвинет, приподнимаясь на цыпочки и целуя Свартана в губы быстрым нежным опустошающим поцелуем.

Он закрыл глаза.

- Гвинет, ты убиваешь меня. Разве ты не знаешь, как сильно я люблю тебя?

Ее дыхание коснулось его губ.

- Как сильно?

- Сильнее своей жизни, сильнее своего королевства. Так сильно, что лучше не прикасаться ко мне сейчас.

Гвинет усыпала его губы поцелуями, заставляя замолчать. Она обвила руками его шею, потянув голову вниз, и Рагнорак снова ахнул в попытке освободиться. Безуспешно. Его руки вместо того чтобы оттолкнуть женщину, притянули ее еще ближе, сжимая так, словно не отпустят никогда.

Гвинет сделала крошечный вздох, ее язык скользнул между его приоткрытых губ, и Рагнорак проиграл. Он завладел ее ртом, и с каждым страстным откликом женщины, брал больше, погружаясь в блаженную агонию желания, любви и потери, которые Гвинет воплощала в себе сейчас.

- Ты сделаешь это? - Рагнорак отстранился от нее и заглянул женщине в глаза. - Ты подаришь мне эту третью последнюю ночь? Перед тем, как я верну вас домой?

- Я с радостью подарю тебе ее. - Голос Гвинет дрожал. - Я хочу этого, мой Рагнорак, мой демон. Я всегда хотела тебя...

Он предпринял последнее усилие, пытаясь оказаться сильнее этого, потому что знал, возбуждение и чистые инстинкты поглотят их с головой. Рагнорак понимал, что эта милая упрямая женщина в его объятиях, вероятно, не полюбит его, когда проснется. Но ее напряженные соски потирались о его грудь, рот целовал со страстью, язык дразнил и приводил в восторг. Гвинет толкалась и терлась об эрекцию мужчины, едва не подводя его к точке невозврата.

Застонав, Рагнорак оторвался от ее рта.

- Бри, - вымолвил он, - мы не можем оставить Бри.

- Мы и не оставим. Займемся любовью здесь. Малышка спит, а я узнаю, когда она проснется.

Ее приоткрытые губы были красными и припухшими от поцелуя, глаза сияли. Золотистые локоны обрамляли лицо и спадали на плечи. Гвинет никогда еще не была для него настолько прекрасной.

- Ты такая красивая, - прошептал Рагнорак. - Моя золотая девочка.

Он прикоснулся к волосам Гвинет, следуя за локоном к ее полуобнаженному плечу.

- Ты как золото, которое мы тогда пряли. Как солнечный свет. Ты сжигаешь меня дотла и одновременно воскресаешь.

Ее гладкая кожа была теплой, подрагивающей под его пальцами, когда Рагнорак скользнул руками под бретельки ночной рубашки Гвинет, опуская ее до локтей и освобождая чудесные груди.

Он поцеловал ее шею, ключицу. Женщина откинула голову с такой готовностью, что Рагнорак не мог усомниться в ее возбуждении или наслаждении. Он нежно обхватил тяжелую грудь, наслаждаясь ощущением твердого напряженного соска под своим большим пальцем. Стон Гвинет напоминал музыку, побуждающую его наклонить голову и взять другой сосок в рот.

Она отпустила его волосы из своей хватки и убрала руки с шеи, так, чтобы ночная рубашка упала на пол. Рагнорак выпрямился посмотреть на нее, полностью обнаженную. Вершинка груди блестела от его влаги, а ее собственная - стекала по разведенным бедрам. Демон никогда не видел ничего столь возбуждающего, как эта красивая обнаженная женщина, так отчаянно нуждающаяся в его объятии, что ее лоно стало настолько влажным.

Он потянулся вниз, запуская руку между нежных бедер, и Гвинет затаила дыхание. Рагнорак окунулся рукой в ее влагу, затерявшись в опьяняющем тепле лона, найдя набухший бугорок наслаждения и поглаживая его до тех пор, пока женщина не застонала.

Она дернула пиджак Рагнорака, потянув тот с плеч. Сбросив ненужную ткань, мужчина больше не мог ждать - поднял Гвинет на руки и зашагал к кровати, которую поставил здесь специально для нее целую вечность тому назад.

Когда Демон опустил ее среди подушек, женщина расстегнула его рубашку, скользнув горячими нетерпеливыми ладонями под нее, прикасаясь к обнаженной груди. С такой страстью они расстались с одеждой всего за мгновение, даже с учетом того, что ее рот отвлекался на его соски, дразня и покусывая их. Когда Рагнорак расположился над ней так, что тело и ноющий член оказались между ног женщины, Гвинет уже извивалась под ним, ее глаза стали теплыми, затуманенными и просящими. Заключив ее лицо в ладони, он поцеловал долго и глубоко, наслаждаясь мгновенным страстным откликом женщины, двигаясь ласкающими руками вниз по чувствительной коже.

Гвинет провела пальцами вверх и вниз по его спине, заставляя сильное тело выгнуться, и каким-то образом, прежде чем Рагнорак это осознал, головка члена вошла в ее лоно, горячее и пульсирующее, сжавшееся вокруг него. Женщина со стоном толкнулась бедрами вверх, вбирая плоть глубже в свою приветствующую влажность. Рагнорак не мог ничего с собой поделать, лишь толкаться внутрь, погружаясь до основания. Ее стон удовольствия заполнил комнату. Гвинет улыбнулась ему, порочно и счастливо, и он замер, впервые в своей жизни наслаждаясь моментом чистого нетронутого счастья.

Это не могло продолжаться вечно. Трагедия разлуки приближалась, но Рагнорак цеплялся за воспоминание, потому что знал, в это мгновение Гвинет любила его.

Она приподнялась и поцеловала его. Мужчина начал двигаться внутри нее медленными нежными толчками. Он никогда не делал этого раньше, не занимался с ней любовью, борясь с подступающим оргазмом, изучая ее лишь для того, чтобы доставить удовольствие. Член Рагнорака быстро обнаружил местечко, больше всего доставляющее ей наслаждение, и с того момента, с каждым толчком и нежным вращающим движением бедер, мужчина направлял его туда. Наградой были не только ее стоны и крики удовольствия, но и более мощные тиски внутренних мышц, сжимающие и ласкающие его плоть.

Затерявшись в блаженном мире, в котором существовали лишь они двое, Рагнорак скользил вперед и назад в ее тугом влажном лоне, приводящем его в восторг. Не существовало битвы за контроль, лишь они двое, двигающиеся и извивающиеся, подходящие к безумному освобождению. Ногти Гвинет вонзились в его ягодицы, когда она подталкивала мужчину, отчаянно пытаясь увеличить темп, чтобы достичь абсолютного наслаждения. Демон нарастил темп, отчаянно цепляясь за остатки заботы и нежности, толкаясь в нее еще жестче и быстрее.

- Рагнорак, - прошептала она. - О, Рагнорак, я...

Как и он. Когда Гвинет задрожала, испугав мужчину громким криком, сорвавшимся с ее восхитительных губ, он, наконец, позволил всему случиться. Тремя дикими отчаянными толчками он присоединился к ее оргазму, выпуская в нее семя взрывом удовольствия, настолько сильного, что сотрясло все тело.

Нервные окончания до самых кончиков пальцев ощущали волны наслаждения. А после этого, тело Гвинет дернулось под ним, вокруг него, и она вскрикнула в блаженстве.

Возможно, мужчина даже на секунду потерял сознание, а когда пришел в чувство, к нему, по крайней мере, вернулось достаточно заботы, чтобы переместить свой вес с тела Гвинет. Однако она вцепилась в него, перевернувшись так, что они легли на бок, лицом к лицу, а его член по-прежнему оставался глубоко в ней.

Гвинет улыбнулась ему с таким нежным озорством, что сильно бьющееся сердце Рагнорака сделало в груди кульбит.

- Ты проиграл, - вскрикнула она. - Наконец-то, ты проиграл!

Он улыбнулся в ответ и поцеловал ее:

- Нет.


Глава 16

- Несомненно, король должен был отослать ее, как только родился ребенок. Понимаете, ему следовало жениться, и отвратительный подземный житель едва ли был кстати.

- Вне сомнения.

Мидас кивнул своему слуге, который не слишком вежливо толкнул престарелую морщинистую старуху в кресло. Поначалу король думал, что они, в самом деле, откопали эту старуху на самом дне земли. Даже не стоило пытать ее; в любом случае с него хватило лживых речей, вытянутых у людей во время пыток, которые были готовы сказать что угодно, лишь бы прекратить боль.

Но что-то беспокоило его в этой старой женщине. Мидас начал сомневаться: не встречал ли он ее прежде.

Во всяком случае, она действительно не создавала впечатления старой дворцовой служанки. Мидас, как ни странно, почувствовал, что верит ей, когда старуха заявила, что помнит демонессу и ее дитя.

- Почему же Гвинет оказалась не той кандидатурой? - спросил он.

Старуха презрительно ответила:

- Девка из волшебного королевства? Она могла бы заявить права на всю королевскую власть, но все мы знаем, кто она на самом деле.

- Хммм. Ее подумывают отослать назад?

- Она не против этого, – сказала старуха, хихикнув. – Тем не менее, вы должны были слышать о ее стараниях убедить короля уйти с ней. Она говорила ему, что в ее королевстве он найдет невероятные богатства, о которых даже не мечтал. Несомненно, она заявляла, что в ее мире они будут ходить по золоту и самоцветам, которые мы так ценим. Утверждала, что девушки делают ожерелья из каменей больших, чем в королевской казне. Это же очевидно!

Мидас выпрямился. Он даже перестал барабанить пальцами:

- Очевидно?

Старуха пожала плечами:

- Неужели вы были настолько наивным, что поверили ей?

- Ты бы не поверила?

- Значит вы, все-таки, поверили? - усмехнулась ведьма.

- А король? - возразил Мидас.

- Неизвестно, но девку и ее дитя увели еще до утра.

- Интересно...

Его разум блуждал далеко, за границами текущей проблемы возвращения Гвинет, обдумывая перспективу нового королевства, полного сокровищ. Если бы он мог отобрать его у своего сводного брата. Если бы он мог найти его.

- Так ты знаешь имя ребенка этой женщины?

Старуха подняла брови.

- Свартан, - сказала она. - Она назвала его Свартаном. Безбожное нечеловеческое имя.

Мидас улыбнулся.

- Никогда не скидывай со счетов старух и уродов, - сказал он, ни к кому в частности не обращаясь. Затем встал и, повысив голос, требовательно произнес:

- Свартан! Я призываю тебя! Приди ко мне немедленно!

***

Гвинет удерживала свою голову так, чтобы было удобно смотреть на своего странного необыкновенного любовника, играющего ее пальцами на своей широкой сильной груди.

- Ты думаешь, что победил? - поддразнила она. - Я знаю, мы не следили за временем, но еще не могло пройти двух часов.

- Раньше я мог только терять, - сказал Свартан. - Ты или ушла бы от меня, или сторонилась бы. Сегодня вечером я мог только победить.

- Потому что изменил правила игры?

- Потому что не играл.

Ее сердце екнуло, а горло сжалось.

- И я тоже, - прошептала Гвинет. Именно сейчас все казалось таким правильным. Неожиданная жуткая болезнь Бри и, возможно, более внезапное выздоровление поставили все на свои места. Гвинет не спала с ним из благодарности, тем не менее, за многое из случившегося она была в долгу перед ним. Свартан - мужчина; странный, неотразимый, извращенный мужчина, который допустил ошибку и сожалел об этом. Мужчина, который – Гвинет могла поклясться – полюбил ее раньше, чем признался. Он даже доверил ей свое истинное имя и всю ту власть, которую оно давало. Он сказал, что отпустит их. Теперь Гвинет поняла – хотя должна была понять давно – что тоже его любит.

Она всегда ощущала это чувство, зарождающееся, но мощное даже в те первые вечера прядения соломы в золото, когда он целовал, возбуждал и удовлетворял ее. Нуждаясь в нем, Гвинет вышла замуж за короля, но никогда не переставала хотеть Демона, даже когда ужасно на него злилась.

Сейчас она получила желаемое. Свартан любил Гвинет, подарив ей такой экстаз, о котором она никогда не знала и не представляла. Женщина заставила его, наконец-то, кончить, и до сих пор могла чувствовать сперму у себя внутри, стекающую по полутвердому члену, который все еще находился у нее во влагалище.

Опустив голову, она с наслаждением поцеловала Свартана в губы. Потом, чувствуя, что член дернулся и еще немного вырос внутри, Гвинет толкнула мужчину на спину и уселась на нем верхом.

- Итак, если мы не играем, то, что теперь? - затаив дыхание спросила она.

В мгновение ока Свартан поменялся с ней местами и полностью перенес вес на локти.

- Теперь у нас больше времени, чем те жалкие два часа, - сказал он и ускользнул от нее, прокладывая дорожку поцелуев от грудей до живота. Остановившись только затем, чтобы раздвинуть ей бедра, мужчина продолжил свой путь, дразня Гвинет поцелуями повсюду, кроме ее лона.

Он произнес:

- В самый первый раз я точно таким же способом заставил тебя кончить.

Затем мужчина сильным чувственным поцелуем впился в ее нижние губы, вырывая у Гвинет стон.

- Но, кажется, я теряю хватку.

- Нет, - выдохнула она. - Просто я многому научилась. От тебя.

- Получается, что сейчас я должен довести тебя до оргазма?

- Если тебе не трудно...

Мягко смеясь, Свартан лизнул ее клитор, и Гвинет, не сдержавшись, сжала его голову ладонями. Она позволила бедрам двигаться самим по себе, упиваясь ритмом поцелуев, доставляющих ей удовольствие. Когда мужчина пустил в ход пальцы, напряжение возросло. Свартан стал посасывать клитор, легко ударяя тот языком, одновременно двигая рукой вперед-назад у нее во влажном влагалище, Гвинет начала постепенно подходить к точке наслаждения... кончив единственной долгой и резкой волной, которая, как ей казалось, никогда не остановится.

Только когда все закончилось, Свартан, поднялся на колени, с улыбкой, больше похожей на волчий оскал, тыльной стороной ладони стер со своего лица остатки ее влаги и вошел в нее своим разгоряченным жестким членом. Гвинет приветствовала его с измученным урчанием.

- Еще раз, - сказал мужчина и тяжело задвигался в ней. Она не думала, что у нее не получится. Женщина сосредоточилась на его удовольствии, толкаясь вперед, чтобы встретить каждый удар, сжимая и дразня член своими все еще трепещущими внутренними мышцами. Она могла чувствовать его быстро растущее наслаждение, натяжение тяжелых яиц, когда они жадно ударялись о нее. Ее собственный оргазм рос одновременно с его. Какой-то инстинкт толкнул женщину приподняться вперед, обхватить шею мужчины и поцеловать его; открыв рот и задыхаясь, кончая, сжимая и трясясь в судорогах удовольствия.

В конце концов, разорвав поцелуй, Гвинет уткнулась ему в плечо, улыбаясь.

- Я люблю тебя, Рагнорак.

Он приподнялся очень тихо, словно от шока. Неужели мужчина действительно этого не знал? Но когда Гвинет попыталась взглянуть на него, тот удержал ее голову на своем плече. Его тело судорожно подергивалось, и она гадала: не кончит ли он снова.

Рагнорак что-то пробормотал. Должно быть: "я никогда не ощущал такого счастья". Гвинет надеялась, что так и есть. Она отчаянно хотела подарить ему любое счастье, какого он только достоин.

Наконец, мужчина поднял голову и поцеловал ее долгим сладким поцелуем.

- Гвинет...

Бри засопела, и обе их головы, как одна, повернулись в ее сторону. Гвинет не пришлось просить его сдвинуться. Рагнорак немедленно отстранился и, даже через свое беспокойство, женщина приняла спазм удовольствия, возникший, когда член вышел из нее. Нагая, Гвинет вскочила с кровати и подошла к кроватке.

Бри улыбнулась ей и откинула одеяльце.

Женщина засмеялась и взяла малышку на руки. Сразу же та начала тыкаться в плечо Гвинет, ища молоко.

- С ней все в порядке? - спросил Рагнорак.

- Да. Просто проголодалась. Жар практически спал.

Гвинет слегка укутала головку девочки и перенесла ее на кровать. Там она замешкалась:

- Ты не возражаешь, если я покормлю ее здесь?

Мужчина медленно покачал головой. Едва заметная любопытно-печальная улыбка заиграла у него на губах:

- Не против. Наоборот, я бы хотел этого.

Гвинет снова уселась на кровати и, пока Рагнорак наблюдал, расположила Бри у груди. Спустя секунду его рука дотронулась до ее плеча, аккуратно и заботливо окружая обоих, и счастье женщины стало полным.

***

- Идиот, - проворчал Мидас, вспугнув старуху своим присутствием. - Это не может быть его имя!

Или он настолько сумасшедший, вообразив, что может призвать этого сказочного брата из некоего волшебного подземного мира, произнеся его имя? Или имя было не то, или он забыл, как правильно его использовать. Имя "Свартан" уж точно не работало. Не более чем "Румпельштильцхен" у глупой Гвинет.

Но, когда за шаркающей старухой закрылась дверь, Мидас вновь был уверен, что прав. Память, расшатанная речами старой ведьмы, восстановилась. Он снова увидел своего больного старого отца, хватающегося за него, мямлящего абсурдные слова, тогда ничего незначащие, но сейчас имеющие значение.

- Просто скажи его имя. Скажи его имя, и ему придется прийти. Его имя...

Не Свартан, нет! Но Мидас практически зацепился! Почти...

- Назови его по имени, и он придет. Его имя... Рагнорак!

- Да! Попался! - прошептал Мидас.

Подпрыгивая, он прошел в середину комнаты.

- Рагнорак, брат мой, я взываю к тебе! Явись немедленно!


Глава 17

Когда Рагнорак, стоявший позади, исчез, эхо крика Гвинет врезалось ему в уши. Внутренняя сила, позволявшая ему двигать скалы и сжимать воздух, теперь не поддавалась контролю. Он кружился сквозь пространство против своей воли, перекувыркнувшись в воздухе и приземлившись на твердый каменный пол. Рагнорак неловко поднялся на трясущиеся ноги и столкнулся со своим призывающим.

Мидас, облаченный в золото и с богатым ожерельем из драгоценностей в золотой оправе, стоял перед ним; монарх до мозга костей. Но посмотрев ему в глаза, Рагнорак увидел, что король безвольный, испорченный, жестокий и, по всем пунктам, недобрый. Он не заслуживал того, чтобы править, и, естественно, не заслуживал такой жены, как Гвинет, и такой дочери, как Бри.

Рагнорак не мог отказаться явиться, но это не означало, что ему следовало принять поражение и подчиняться этому человеку, как какой-то джинн из бутылки. Он - независимый король, правитель целого подземного мира. Демон выпрямился, понимая, что обнажен до пояса, и был бы счастлив, успей надеть панталоны перед тем, как его так внезапно вытащили из собственной постели.

- Ты назвал мое имя... брат?

Рагнорак смотрел на Мидаса тяжелым взглядом.

Тот нервно взглянул на стражу, стоящую неподалеку и приказал:

- Схватить его!

Двое солдат покорно приблизились к Рагнораку, но мужчина небрежно выставил вперед руку, заморозив воздух и остановив их. Демон стоял внутри невидимого щита, который создал сам, точно так, когда явился предъявлять свои права на Гвинет.

- Ты обладаешь властью призывать меня, Мидас, но не можешь сделать из меня пленника. Наш отец попросил мою мать подарить этот дар - связать нас - в надежде, что я окажу тебе помощь, если она тебе когда-нибудь действительно понадобится. Мать любезно исполнила эту просьбу, вложив силу призыва в мое имя. Но его можно использовать только единожды. Ты больше не сможешь призвать меня. - Последняя фраза была ложью, но Мидасу не следовало об этом знать. - Чего же ты от меня хочешь?

- Верни мою жену! Ее держит в заточении в твоем королевстве какой-то демон. Найди ее. Верни мне ее и мою дочь.

Неужели Мидас не знал, что именно он забрал Гвинет? Рагнорак изучал его лицо и взвешивал свои возможности. Он, в любом случае, хотел вернуть Бри и Гвинет, но не к этому недостойному человеку. Каким-то образом ему требовалось обезопасить их свободу от Мидаса, удостоверившись, что, наконец-таки, Гвинет и Бри заживут счастливо.

- Я могу помочь тебе в твоей просьбе, но я здесь не для того, чтобы служить тебе. Это переговоры.

- Я не играю в игры, пока не уверен, что точно выиграю, - решительно ответил Мидас. - Королю не нужны переговоры. Он просто берет.

- Он ведет переговоры с монархом другого королевства, пока не пожелает спровоцировать войну, - выплюнул Рагнорак и посмотрел настолько угрожающе, насколько смог; что было немаловажно. На самом деле, он не планировал разжигать конфликт между нижним и верхним мирами, потратив слишком много сил, чтобы унять вражду между ними. Но опять-таки, незнанием Мидаса можно было манипулировать.

- Как я уже говорил, я могу вернуть твоих жену и ребенка, - продолжил Рагнорак. - Но чувствую, что есть вещи, которые ты находишь более значимыми. В моем королевстве в избытке можно найти минералы и камни, которые ты, несомненно, считаешь ценными. - Он указал на богатое ожерелье на шее Мидаса. - Золото - дешевка, как считают мои люди. Оно едва ли имеет для нас цену.

- Ты предполагаешь, что я продам моих обожаемых жену и дочь за драгоценности и золото? Какой человек так поступит?

- Человек, который любит женщину только тогда, когда она может прясть из соломы золото. Сейчас я говорю тебе - Гвинет не способна на это. Я выполнил это задание. У женщины нет особенных сил свыше тех, которые уже есть.

- Ты лжешь. Это ты забрал ее и хочешь оставить себе!

- Нет. Я хочу, чтобы она была свободна, и готов выторговать ее.

Эта мысль вспыхнула у него в голове, способ успокоить Мидаса, пока он продумывает, как обезопасить Гвинет.

- Какого рода сделка? У меня есть королевство, которое балансирует на краю финансового кризиса. Мне необходима огромная мотивация, чтобы обменять свою желанную семью на богатство для моей страны.

Рагнорак сложил руки на груди и уставился на своего сводного брата.

- Твои люди будут восхищаться тобой за такое благородное самопожертвование в их интересах, - холодно ответил он. - Сколько тебе нужно, чтобы развестись с Гвинет – кое-кто, между прочим, уже развел вас согласно нашим законам - лишить тебя отцовских прав на Бри и позволить им покинуть дворец и безбедно жить в их собственном доме?

Поняв, что у него есть нечто, что Рагнорак желает получить, Мидас решил вернуть хоть небольшую часть потерянной напускной храбрости. Он шагнул к нему - каблуки стукнули по каменным плитам - и остановился только тогда, когда наткнулся на невидимый барьер. Стоя в нескольких шагах от него, Мидас посмотрел на Рагнорака:

- Неужели ты любишь эту шлюху? Как удивительно. Можно ли понять вас, демонов, которые стремятся к свету нашего мира? Ты не принадлежишь этому миру, и никто отсюда не принадлежит твоему.

Рагнорак начал терять терпение. Он хотел заключить сделку и забыть про нее, хотел полностью освободить Гвинет от себя и попытаться улизнуть, чтобы залечивать свои раны.

- Я знаю, - произнес он сквозь сжатые зубы.

- Итак, твои предложения.

Он практически видел, как двигаются колесики в голове Мидаса, когда тот думал, сколько может выиграть с этой сделки. Тогда Рагнорак понял: не важно, сколько бушелей (1) с бриллиантами, изумрудами, сапфирами, рубинами или фунтами золота и серебра он даст, Мидасу все равно будет казаться мало. И Свартан никогда не сможет чувствовать уверенность, что Гвинет и Бри действительно живут в безопасности.

- Это будет долговременное соглашение, - предложил Демон. - Я верну Гвинет и Бри в замок и наполню одну кладовую золотом. Через месяц мое доверенное лицо проверит их благополучие. Если он одобрит их жизнь, я наполню кладовую снова, а после стану навещать их ежегодно. Если они будут жить в безопасности, спокойствии и довольстве, то я начну наполнять комнату металлами или драгоценными каменьями на твое усмотрение.

- Что случится, если кто-то из них заболеет не по моей вине?

Рагнорак улыбнулся; Мидас чувствовал, как эта улыбка заставляет кровь стыть в жилах и трястись от страха.

- Ты должен надеяться, что они останутся в добром здравии... и счастье. Так мы заключаем сделку?

Мидас немного помолчал, выискивая лазейку, путь, означающий немного больше, чем великодушное предложение.

- Мое терпение заканчивается, - прогремел Рагнорак, наклоняясь к Мидасу. - И если я сейчас уйду, то ничего не отдам. Тогда останется единственный способ, которым ты сможешь забрать Гвинет или золото - это масштабная война между нашими расами. Поверь мне. Ты не захочешь увидеть мой гнев.

Рагнорак послал мощную волну из руки, которая со щелчком разнесла каминную каменную полку; кусочки щебня и пыли разлетелись по комнате.

- Да. Все в порядке. Это сделка, - быстро согласился Мидас. - Ежегодные поставки золота, и я оставлю женщину в покое.

- Отлично!

Рагнорак уничтожил щит вокруг себя и шагнул к сводному брату обменяться рукопожатием, а потом выпустил мощную волну, которая соединила воздух с камнем, и исчез с оглушительным хлопком.

***

Гвинет ходила по комнате взад-вперед с Бри на руках, поглаживая ее по спине с тех пор, как Рагнорак необъяснимо исчез.

Она ощутила беспокойство, когда он испарился, оставив вместо себя лишь воздух, и не забрав их с собой. Почему мужчина покинул их так неожиданно? Гвинет не могла поверить, что Рагнорак так поступил по собственной воле. Некая сила отобрала его у нее - но куда и вернется ли он?

В конце концов, женщина не могла больше находиться в одиночестве и собиралась отправиться на поиски Карнака и объяснить ситуацию. Возможно, у него или Агнет возникнет догадка, куда исчез их повелитель. Гвинет положила заснувшую девочку в кроватку и повернулась к выходу из комнаты. В этот момент Рагнорак появился из ниоткуда со свистом, который заставил заколебаться воздух, словно от сквозняка.

Он стоял в центре спальни - больше не грозная фигура в смертельно-черном, а полуголый и ранимый человек. Его маска исчезла, и теперь Гвинет знала, какой он на самом деле со своими сильными и слабыми сторонами. Рагнорак - повелитель, заботящийся о своем народе и неутомимо работающий для лучшей жизни. Его королевская власть, временами, делала его немного заносчивым, но под этим скрывалась неуверенность в себе и умении править. Он остро переживал из-за своего нечистокровного происхождения и чувствовал себя изгоем даже среди собственного народа. Мужчина был вспыльчивым, одиноким, храбрым, необщительным, могущественным и неуверенным. Рагнорак сочетал в себе столько всего, но, что было самым важным - он принадлежал ей.

Гвинет бросилась к нему, обхватила руками, касаясь щекой мощной груди и слушая сильное сердцебиение:

- Что случилось?

- Меня вызывали.

Безрадостный смешок вырвался у Рагнорака из груди. Он позволил Гвинет так постоять немного, а потом обнял за плечи и отстранил.

Женщина посмотрела ему в глаза:

- Кто?

- Родственник. - Он встретился с ее взглядом, потом посмотрел на Бри, спящую в колыбельке. - Есть кое-что, о чем я тебе не рассказал. Думаю, не могу больше это откладывать.

Ее руки обнимали его за талию, и Гвинет прильнула ближе:

- Расскажи.

- Как я говорил, мне нужен наследник, потому что я не могу иметь детей из-за своей смешанной крови. Мой человеческий отец - король Гордиа.

Рагнорак замолчал, ожидая, пока она поймет важность услышанного.

Спустя мгновение оцепенелый разум Гвинет сопоставил факты:

- Король Гордиа, отец Мидаса? Ты сводный брат Мидаса.

Рагнорак кивнул:

- Мое имя исполнено призывающей силой, вот почему я никогда не говорю его. Но каким-то образом Мидас узнал его и вызывал меня прямо сейчас.

Живот Гвинет скрутило, когда она пыталась разобраться в услышанном.

- Твое имя позволяет ему контролировать тебя? Ты обязан отзываться на призыв?

Рагнорак помолчал, перед тем как ответить:

- Что-то вроде того. Во всяком случае, мы заключили сделку. Я верну тебя и Бри, но Мидас разведется с тобой, поэтому ты можешь жить так, как захочешь - в конце концов, ни муж и ни отец не будут тебя контролировать.

Он мягко улыбнулся, поскольку ожидал от нее благодарности.

- Ты "вернешь нас", вот так просто? Как имущество или вещи, которыми попользовался и теперь возвращаешь?

Очень быстро гнев сменился болью, закипающей внутри. Рагнорак стоял, предлагая ей свободу, как подарок, но рассматривая, как вещь, которую передвигал с места на место по желанию.

- Ты недовольна?

Его улыбка в уголках рта ослабла.

- Ты не спросил у меня. Ты рассказал мне об этом и ожидал, что я приду от этого в восторг?

Гвинет убрала руки с его талии и положила на широкую грудь.

- Ты же этого хотела. Для своего здоровья и здоровья Бри; вы не можете жить под землей; и ты сказала, что не хотела возвращаться к Мидасу.

Рагнорак давно перестал улыбаться и стоял нахмурившись.

- Не хочу. Но еще я не хочу, чтобы ты решал за меня.

Он нахмурился сильнее, и выглядел пугающе, как когда был одет в черное.

- Это не стоило обсуждения. Это самое лучшее для тебя и ребенка, и соглашение подписано. Ты вернешься в верхний мир, которому принадлежишь.

Гвинет хотела продолжить спор, отказаться уходить и напомнить ему, что они не так давно признались друг другу в любви. Но она также знала, что Рагнорак прав. Этот мир не предназначен для нее или Бри. Боясь сделать неверный шаг, женщина начала искать другой выход, но Рагнорак не дал ей шанса подумать.

- Наша сделка разорвана. Вы уходите немедленно. Возьми ребенка на руки, чтобы я мог отправить вас назад. - Его голос был тверд, как гранит.

Рагнорак поднял свою рубашку, брошенную на пол, и надел, потом натянул брюки и обулся.

Гвинет не произнесла ни слова, когда взяла Бри на руки из колыбельки и прижала к себе. Ее мир закружился, хотя Рагнорак еще не послал их через круговорот. Желание свободы для дочери боролось с желанием остаться связанной узами любви. Сама Гвинет могла остаться жить в подземном мире всю свою оставшуюся жизнь, жертвуя солнцем, небом и свежим воздухом, лишь бы быть со своим любовником, но ей следовало думать и о Бри. Прямо сейчас Рагнорак снова казался холоден, как незнакомец - незнакомец, который отталкивал ее своим жестоким безразличием.

Мужчина стоял перед ней, снова одетый в черное, сказав ледяным вежливым голосом:

- Я извиняюсь за все беды, что причинил тебе. Хочу, чтобы ты знала, я наслаждался твоим обществом, и буду скучать по тебе и Бри, но все к лучшему, и уверен, ты согласишься с этим.

Прежде чем Гвинет смогла возразить, достучаться до него или просто сформулировать мысль, он исчез - или, скорее всего, это она летела сквозь пространство. Рагнорак даже не взял ее за руку. Женщина и не знала, что он может пронести сквозь миры без своего непосредственного участия.

Гвинет почувствовал толчок, когда ее ноги коснулись твердой поверхности. Она сжала Бри сильнее, ища равновесия. Ребенок издал вопль раздражения.

Женщина огляделась и поняла, что находится в саду замка. Стояла ночь. Луна светила в небе, а легкий ветер ласкал лицо, обдувая волосы. Гвинет подняла голову и глубоко втянула первый глоток свежего воздуха, который не ощущала неделями. Пахло свободой... и тюремным приговором. Она вернулась туда, куда хотела, но без своего возлюбленного демона.

Женщина больше никогда снова не увидит Рагнорака.

По тому, как он себя вел, можно было подумать, что его ничего не волнует.


Глава 18

Рагнорак поднял бутылку и отпил. Ему уже давно надоело наливать вино в бокал.

В чем же заключался смысл?

В том, что следовало одеться, хотя он не планировал покидать комнату?

Или в жизни, из которой разом ушел весь свет?

Рагнорак знал, что вел себя как слабый, несчастный, бесполезный, всеми покинутый, жалкий ублюдок, но, держащий спину прямо, но слишком истощенный, чтобы что-то решить. По крайней мере, никто не мог упрекнуть его за невыполнение своих обязанностей касательно Элохима. Правитель своевременно закончил все свои задачи, встретился с различными комитетами и подписал официальные документы. Если теперь мужчина решил сдаться и напиться, то это было его личное дело.

Рагнорак громко рыгнул и сделал еще глоток.

Раздался резкий стук в дверь его покоев, и Карнак зашел до того, как хозяин успел рявкнуть "уходи".

Его слуга, секретарь, друг встал перед ним, и Рагнорак поднял на него свои мутные глаза:

- Что?

- Допрыгались, и это тогда, когда вы, наоборот, должны собраться.

По-видимому, Карнак теперь выполнял роль совести или, возможно, его мамы.

- Вот как? - протянул Рагнорак и упал на спинку кресла, отпив еще глоток.

- Да, - заявил слуга категорически, пинком отбросив пустую бутылку и скинув на пол грязное белье, освобождая стул, чтобы сесть.

- Если вы не разрешаете слугам его постирать, то, по крайней мере, уберите в какое-то одно место.

- Мне нравится все, как есть.

- Люди начинают беспокоиться. Ваш народ смотрит на вас. Ваша уверенность - их уверенность, и если они начнут сомневаться в вашей способности руководить...

Рагнорак сердито взглянул:

- Почему кто-то должен сомневаться? Я не избегаю своих обязанностей или обязательств. О чем они могут сплетничать?

Карнак поджал губы, на мгновение прижав к ним сцепленные пальцы перед тем, как ответить:

- Понимаю, что вы испытываете. Перед тем, как жениться на Гузель, в молодости я влюбился в женщину не своего круга. Словно у меня никогда никого не было, - он понизил голос, - даже моей любимой Гузель. Я бы отдал жизнь за ту женщину, стал бы тем, кем она хотела меня видеть. Но это было невозможно.

Он замолчал и подождал какой-нибудь реакции. Рагнорак сделал еще глоток.

- Дело в том, что тогда я верил, что больше никогда не оправлюсь, никогда не полюблю снова. Но я нашел другую женщину, такую же бесценную. Моя любовь к Гузель разгоралась медленно, но неуклонно, и теперь это больше, чем пламя, которое я когда-то чувствовал в юности.

Карнак сделал еще одну паузу, а затем добавил:

- Свартан, вы найдете другую женщину. На этот раз поищите из себе подобных. Очень многие могут стать прекрасными женами и достойными королевами.

Рагнорак швырнул бутылку через всю комнату, где она врезалась в стену и разбила зеркало, упавшее на пол тысячами осколков.

- Мне не нужна другая. Мне нужна она! - взревел он.

Карнак посмотрел на разбитое зеркало и снова на друга:

- В таком случае, ты должен найти способ заполучить ее.

- Я не могу! Ни Гвинет, ни ребенок не смогут выжить здесь. Мне пришлось их отпустить.

Слуга вздохнул и забарабанил пальцами по подлокотнику кресла:

- Звучит, как если бы вы все тщательно обдумали и не нашли никакого решения. Хм. Удивительно, что человек с вашей изобретательностью не может разобраться с проблемой. Небольшой компромисс, кое в чем уступить, я полагаю, окажется уместен. - Он пожал плечами и поднялся на ноги: - Замечательно. Уверен, что вам лучше знать.

Рагнорак недовольно заворчал на его второсортные саркастические замечания. Он очень страдал и заслуживал сочувствия, а не легкомысленных замечаний.

- Я бросил ее, потому что люблю. Я подарил ей шанс жить нормальной счастливой жизнью. Разве это не героично с моей стороны?

- Конечно, если вы хотите быть героем-одиночкой. Все что я говорю: или выкинь Гвинет из мыслей и двигайся дальше, или найди способ быть с ней. Но это безделье действительно трогательное... ваше Величество. - Карнак растягивал слова, позволяя себе вольность, но не переходя черту.

Дверь за ним захлопнулась, и больше ненужная бутылка врезалась в нее.

Рагнорак выплюнул проклятие, прежде чем упал обратно на стул. Карнак не знал о другой стороне сделки. Золото, предоставляемое Мидасу, обеспечивало уверенность, что этот человек никогда не попытается вторгнуться в подземный мир. Если Рагнорак нарушит сделку, забрав Гвинет обратно, жадный человек может использовать это в качестве предлога, чтобы уничтожить мир между народами и попробовать получить еще большее богатство.

Он приложил ладонь ко лбу, пытаясь облегчить боль, но давление не уменьшилось.

Рагнорак ненавидел, когда Карнак указывал на очевидное. Конечно, он не мог сидеть здесь вечность. Ему следовало встать и двигаться дальше, независимо от того, насколько измученным чувствовал себя мужчина. Работы всегда было много, люди нуждались в нем, в своем лидере во всех отношениях. Если бы Рагнорак не знал Гвинет и Бри, то бы полностью посвятил себя работе, вместо того, чтобы неустанно стремиться сделать Элохим лучшим местом. Никакой слабости. Не задумываясь. Никаких больше стремлений к невозможному. Он мог жить без любви. Ему же это удавалось в течение многих лет.

Поднявшись с кресла, мужчина начал собирать с пола осколки стекла.

***

Гвинет опустилась на крыльцо своего домика, на очищенные от птичьего помета половицы.

Она взглянула на красногрудых корольков, гнездящихся в углу под навесом. Они же из дома ее отца? Они последовали за ней?

Девушка нахмурилась и цокнула языком:

- Живите где-нибудь в другом месте, глупые птицы, или, по крайней мере, прекратите гадить на мой пол!

Бри взвизгнула рядом в колыбели; эти звуки напоминали птичьи трели. Гвинет кинула щетку в ведро с мыльной водой и поднялась, вытирая руки о фартук. Она подошла к кроватке и улыбнулась дочери:

- Тебе нравятся озорные птички?

Бри улыбнулась почти беззубой улыбкой, быстро замахав в воздухе ручками. Гвинет не могла устоять перед ее обаянием и подхватила малышку на руки, танцуя с ребенком, пока та не хихикнула, зафыркав.

Гвинет держала ее на плече, похлопывая по спинке и негромко напевая, пока оглядывала двор перед своим домом, украшенный солнцем и тенями лесных деревьев, окружавших поляну. Это то, чего она хотела - свою свободу и свободу Бри, прожить жизнь без человеческого вмешательства.

Благодаря сделке между Рагнораком и Мидасом, детали которой до сих пор оставались неясны, все, о чем она мечтала, сбылось, и Гвинет была довольна, когда подняла Бри на руки и осмотрела свои владения. Но она не могла сказать, что счастлива.

Чего-то не хватало... кого-то... только щемящая пустота в сердце, где он был раньше. В течение дня, пока Гвинет находила себе занятия, ухаживая за домом, за животными и, конечно, за Бри, все казалось не так страшно. Но по ночам, лежа одна в постели, она скучала по Рагнораку с болезненной тоской, ощущая, что это действительно может ее убить. Гвинет едва удавалось заснуть, но не выкинуть его из головы: руки на ее теле, губы на ее губах, и твердое давление глубоко внутри нее.

Женщина считала, что их чувства взаимны, но Рагнорак с такой легкостью бросил ее. Что если она никогда не была для него ничем большим, как временной страстью? Вероятно, теперь он нашел женщину своего вида и почти полностью забыл о существовании Гвинет.

Движение в густой тени под соснами привлекло ее внимание. Ярко-алая вспышка, словно только что взлетел маленький кардинал. У женщины перехватило дыхание, когда она узнала Карнака; его серебряные волосы ниспадали на спину, маня ее в лес.

Она положила Бри в кроватку, не обращая внимания на требовательные крики малышки, и спустилась по лестнице, подходя к нему.

- Что вы здесь делаете?

Это звучало как обвинение, а не вежливое приветствие, но Гвинет не могла скрыть удивления в голосе. Она никак не ожидала увидеть жителя подземного мира снова.

Карнак улыбнулся и поклонился:

- Я - доверенное лицо Свартана, проверяющий вашего уровня жизни.

- Я в порядке, - ответила Гвинет рассеянно. - Но что вы здесь делаете? Я думала, что никто из Элохима, не может находиться на солнце.

Он махнул рукой в сторону сосен:

- Я не могу, поэтому и стою в тени деревьев, просто не хотел приходить ночью и мешать вам. У вас все хорошо? Мидас выполнил свое обещание и нашел вам дом. Он развелся с вами и отказался от прав на ребенка?

- Да, - кивнула Гвинет. - Хотя я не уверена почему. Что Ра... Свартан обещал ему взамен?

Мужчина покачал головой:

- Я не уверен, но догадываюсь, - Карнак посмотрел на нее своими бледными глазами, - что бы он ни сделал, это только из-за любви к вам. Вы не должны сомневаться. Он лишь хочет, чтобы вы обе чувствовали себя в безопасности.

- Да, но...

Ей больше нечего было добавить, разговор становился слишком личным.

Карнак колебался, потом резко выпалил:

- Свартан страдает. Он медленно превращается в камень, становится таким же холодным и далеким, каким когда-то был, до встречи с вами. Как его друг, я не могу стоять и смотреть на это. Я хотел, чтобы вы знали.

Гвинет следовало почувствовать себя дурно. Вместо этого от этих новостей сквозь нее стрелою прошло счастье.

Ему было не все равно. Это хладнокровие, когда он сказал ей "до свидания" оказалось наигранным. Шагнув вперед, Гвинет сжала руку Карнака:

- Благодарю вас. Я рада, что вы мне сказали.

Он кивнул в знак согласия.

- Что вы теперь собираетесь с этим делать?

***

Гвинет подошла к воротам дворца с некоторым трепетом. Она бы не вернулась сюда, так как ее бывший муж позволил ей уйти, но перед ней стояла задача освободить Рагнорака от сводного брата. Кроме того, если ей повезет, она также убедит своего упрямого демона-любовника, что есть надежда на их совместное будущее.

Гвинет на время оставила Бри с соседкой, и теперь поднималась по мощеной дороге к замку. Женщина отметила, что ворота теперь стали золотыми.

Она уже догадывалась, что именно золото Рагнорак дал за ее свободу. Новые ворота только усилили подозрение.

Привратники, одетые в дорогие золотые одежды, сразу узнали ее и поклонились, словно она по-прежнему была королевой. Двери открылись, приглашая ее во внутренний двор, а затем и в замок.

Один из лакеев бросился за Уолласом, чтобы предупредить о неожиданном прибытии бывшей королевы.

Когда Гвинет дошла до тронного зала Мидаса, ее встретил слуга и задержал, вежливо поклонившись.

- Мадам, его светлость сейчас занят. Может быть, вы смогли бы навестить его позже или в более интимной обстановке.

Он взял ее за локоть и попытался увести из комнаты, но Гвинет стряхнула его руку и шагнула вперед:

- Прочь с моего пути, Уоллас. Я увижусь с ним прямо сейчас.

Охранники поклонились и открыли перед ней дверь, как их и учили. Гвинет зашла в почти пустой тронный зал и заметила Мидаса, развалившегося на бриллиантах и рубинах, инкрустированных в трон. Красивые женщины сидели на подушках по обе стороны от него, а одна стояла на коленях между его ног, посасывая член. Никаких деловых встреч сегодня не проводилось, и Гвинет понимала, вечеринка и не думала заканчиваться.

Она знала, что землевладельцам и их арендаторам, ремесленникам или представителям среднего класса не предоставлялось никаких налоговых льгот, несмотря ни на какие драгоценности, передаваемые Мидасу Рагнораком. Чувствуя небольшую вину, Гвинет молилась, что ее подозрения верны, и Мидас соблазнится идеей получить большее богатство.

Увидев Гвинет, Мидас выпрямился, оттолкнул женщину в сторону, и засунул член в штаны, поднимаясь с трона. Затем он махнул рукой, и наложницы поспешно вышли из комнаты.

- Зачем ты сюда пришла? - спросил он, глядя на Гвинет мутными красно-черными глаза. - Я же оставил тебя в покое.

Гвинет остановилась в центре комнаты и холодно на него посмотрела.

- Как гражданин этой страны, я пришла искать справедливости. Мне нужен суд.

Мидас бросил взгляд:

- У тебя нет прав, и тебе повезло, что ты так легко отделалась, когда лгала королю о своих магических способностях. Это измена. Я мог бы тебя казнить.

"Играешь с огнем", - предупредил внутренний голос, и Гвинет нервно сглотнула подступивший к горлу комок, но решила стоять до конца. Она должна быть аккуратна с приманкой, чтобы убедить его, что тоже хочет получить выгоду.

- Все люди видели, что ты не ценил свою дочь и меня. Мне нужен большой дом и слуги, чтобы ухаживать за малышкой. Это меньшее, что ты можешь сделать для нас. Однако я не хочу, чтобы ты... - Гвинет окинула взглядом роскошною обстановку. - ... отделался так легко. У меня есть предложение, пари, которое, я надеюсь, ты примешь.

- Пари? - рассмеялся Мидас. - Не смеши. Тебе нечего мне предложить.

- Но у твоего брата нашлось. Я знаю, что он платит тебе за мою свободу. Если я расскажу тебе, как утроить эту сумму, сможешь ли ты дать мне то, что я прошу? Большой дом - всего с двумя дополнительными комнатами - и слугу. По сравнению с тем, что ты получаешь, это лишь капля в море.

Гвинет помолчала, наблюдая, как алчный блеск растет в его налитых кровью глазах, потом добавила дополнительный опасный крючок:

- Кроме того, если ты выигрываешь пари, я буду в полном твоем распоряжении целый месяц, делай со мной что хочешь.

Гвинет знала Мидаса слишком хорошо. Когда она была его законной женой, он проявлял мало интереса сексуально удовлетворить ее, скорее владел как рабыней, которая по его прихоти будила в нем желание. Мидас будет унижать и оскорблять ее, чтобы все компенсировать.

- Я весь во внимании. - Мидас наклонился вперед, вцепившись в подлокотники трона.

Гвинет глубоко вздохнула. Теперь, когда момент настал, она почти боялась озвучить свой план. Что если Рагнорак откажется участвовать, или не сможет ответить на задаваемые вопросы? Что если, несмотря на то, что она, якобы, примет сторону Мидаса из-за просьбы о большом доме, он заподозрит нечто вроде сговора, и пойдет на попятную?

- Я позову повелителя Демонов здесь и сейчас, и задам три вопроса. Если он не сможет ответить на вопросы, я, как уговаривалось, отдамся тебе. Если сможет - предыдущая сделка, которую вы заключили, будет считаться недействительной. Ты не сможешь больше получать богатства из подземного мира, но еще ты должен будешь оставить меня и Бри в покое.

Мидас нахмурился:

- Ты выбираешь вопросы? И ты решаешь, будут ли ответы верными или ошибочными? Разве это справедливо?

- Три вопроса, на которые ты согласишься, и ответы на них будут записаны и спрятаны в опечатанном ящике. - Она жестом указала на роскошную комнату. - Вы уже богаты, ваше Величество. Вам нечего терять, но есть шанс получить больше.

Мидас положил подбородок на руку и постучал пальцами по губам, размышляя об услышанном. Гвинет была уверена, что взяла правильную "ноту". Мидас любил, когда люди замечали и восхищались его богатством. Единственный просчет - он так увлекся тратами, что и не заметил, как мало у него осталось.

Мидас посмотрел на Гвинет:

- Утроить богатство, и ты с ребенком вернешься на месяц во дворец.

- Нет. Только я.

Гвинет никогда бы не стала использовать дочь как вещь для торга, даже точно зная, что выиграет пари. - И мы получаем дом и слугу.

Мидас поднял руку:

- Очень хорошо. А сейчас, что касается вопросов...

Гвинет озвучила три вопроса, и, подумав о каждом из них, Мидас усмехнулся:

- Никто не может ответить на такую чушь. Только первый имеет ответ. Я согласен, потому что остальные вопросы такие глупые. Уверен, он не ответит.

Спасибо Господи за то, что разжег жадность человека, которая затмила его разум и занизила мнение о ее уме. Удивительно, что Мидас согласился принять ее вопросы, но, очевидно, она подбиралась к нему аккуратно, и теперь следовало затянуть сети.

Когда ответы Гвинет были заперты в ящике, настало время встретиться с человеком, который знал ее лучше, чем кто-либо на этой земле... или под землей. Гвинет не произносила его имя вслух с тех пор, как покинула Элохим, хотя думала об этом достаточно часто. Теперь она молилась, чтобы призывающая сила сработала.

- Рагнорак, ты нужен мне, - мягко прошептала Гвинет.

Воздух зашипел и, с треском грома, появился Рагнорак.


Глава 19

Он услышал, как ему на ухо шепнули его имя, словно тихую ласку, и Рагнорак мгновенно понял, кто это. Гвинет нуждалась в нем. Возможно, она была в опасности. Или Мидас передумал и бросил ее в одно из своих подземелий, чтобы наказать за ложь с золотым прядением. Или просто потому, что она скучала по Рагнораку. Какой бы ни была причина, он не мог отказать ей в зове... и не стал бы, даже зная как это сделать. И как магнит тянет к стали, так и он не мог устоять перед Гвинет, хотя рок, огонь, пространство и время само по себе могло их разлучить.

Рагнорак появился в тронном зале дворца - к счастью, на этот раз одетый - увидев Мидаса, его управляющего, несколько охранников и Гвинет. Женщина была одета в небесно-голубое платье, что делало ее потрясающие глаза еще ярче, а волосы более золотистыми, чем когда-либо. На мгновение Демон закрылся от мыслей всех остальных людей в комнате и сосредоточился исключительно на ней. Она улыбнулась ему, и его кровь забурлила по венам как расплавленная лава.

- Ты пришел.

Он и забыл, каким музыкальным и сладким был ее голос.

- Конечно, - поклонился Рагнорак. - Что вам нужно от меня, миледи?

Гвинет свирепо посмотрел ему в глаза, как будто желая, чтобы он понял, что это она предложила условия новой сделки.

- Милорд Свартан, я не удовлетворена тем, что вам пришлось пожертвовать своими королевскими ресурсами для того, чтобы сохранить мою свободу. Я предложила правителю Мидасу поспорить на те возможности, которые обещали вы, а в случае выигрыша получить еще большие.

Рагнорак нахмурился и посмотрел на брата, уверенный, что именно он подбил Гвинет на это.

- Я доволен условиями сделки.

- Я не довольна, - с напором заявила женщина, шагнув к нему: - Я не хочу, чтобы за мою свободу платили, или она мне совсем не нужна.

- Что вы предлагаете, мадам?

- Вы ответите на три вопроса, ответы на которые лежат в закрытой коробке у Уоллеса. - Гвинет указала на слугу. - Если ответите правильно, то Мидас избавит вас от вашей обязанности, подпишет постоянный мирный договор между верхним и нижним мирами, и напишет обязательное обещание, что Бри и я свободны навсегда.

- Что будет, если я отвечу неправильно? - Рагнорак уже отвергал этот план. - Что тогда потребует Мидас?

Спускаясь по ступеням с возвышения, на котором стоял трон, король, наконец, заговорил:

- Ты будешь поставлять золото трижды в год, а Гвинет вернется в замок.

- Нет, - Рагнорак решительно покачал головой. - Я настаиваю на предыдущей сделке, которую мы заключили. Ответ - нет.

- Свартан, - Гвинет произнесла его имя резко, мгновенно привлекая к себе внимание. - Ты должен согласиться. Я полностью уверена в твоей способности ответить на вопросы правильно. Я ручаюсь головой.

- Слишком опасно. Я бы не стал тобой рисковать, - заявил он.

- Это мой риск. На самом деле, - Гвинет прищурила глаза и медленно проговорила: - я предложила это пари. Ты когда-то обещал, что я могу потребовать любое богатство твоего царства. Теперь я требую, чтобы ты выполнил это обещание, в случае если проиграешь пари, чего не случится.

- Гвинет, ты безрассудна. - Рагнорак шагнул к ней и остановился, взяв за руки и слегка встряхнув. - В этом пари нет смысла. Я рад каждый год отдавать Мидасу немного золота, зная, что вы в безопасности.

- Есть еще одна причина. - Ее голос теперь был спокоен, и то, что она собиралась сказать, предназначалось только для его ушей. - Принять пари и доказать, что ты знаешь меня так хорошо, как никто другой. Нам суждено быть вместе, Рагнорак, и после того как ты ответишь на эти очень простые вопросы, мы найдем способ быть вместе. Больше никаких попыток оттолкнуть меня для моего же благополучия, словно я ребенок. - Ее глаза отливали ярко-синим лазуритом, когда Гвинет смотрела на него. - Единое целое. Мужчина и женщина, муж и жена. Мы сможем найти общий язык и жить долго и счастливо. Я настаиваю на этом.

В тот момент Рагнорак понял, что Гвинет гораздо сильнее его, даже со всеми его перемещениями скал и воздуха. Она была богиней, а он - ее покорным слугой. Но мужчине не следовало этому радоваться.

Рагнорак нахмурился:

- Хорошо. Задавай свои вопросы.

Мидас хлопнул в ладоши:

- Отлично. По рукам. Начинаем.

Гвинет положила ладони на юбку, скромно сложив их против своего лобка, и задала самый нескромный вопрос:

- Что быстро доводит меня до оргазма?

Множество воспоминаний промелькнуло в голове Рагнорака: женщина, откинувшая голову назад; ее нежная обнаженная шея; лицо искажено в экстазе; влагалище покраснело и блестит перед ним; бедра двигаются; тело, выгибается; ее крики, когда она достигает своей цели. Гвинет оказалась абсолютно права. Это был легкий вопрос. Он удивился, что Мидас согласился на него.

Король фыркнул:

- Я даю тебе право ответить первым, Рагнорак. Ответ настолько очевиден.

Демон заговорил, предлагая ответ:

- Мой язык на твоем клиторе. - В случае если ее ответ был более общим, Рагнорак добавил: - Оральный секс.

- Неправильно! - завопил от восторга Мидас. - Каждый человек знает, что женщины хотят только одного в постели. Член. Это так просто. Не могу поверить, что ты это пропустил. Прочитай ответ вслух, Уоллес.

- Да, - согласилась Гвинет: - Сломай печать и читай ответ после каждого вопроса, а не жди до конца. Пусть не будет никаких недоразумений или суждений, о том, что здесь говорится.

Уоллес нервно сглотнул, когда открыл ящик и вытащил бумагу. По застывшему выражению его лица, Рагнорак догадался - человек уже знает правильный ответ, что кое-что говорило о его мастерстве в спальне.

Дворецкий откашлялся, прежде чем, заикаясь, ответить:

- Ответ... оральный с-секс.

- Что? Дай взглянуть? - Мидас подбежал и выхватил бумагу из рук Уоллеса. Прочитав, он нахмурился: - Смешно!

- Ваше Высочество, верните бумаги Уоллесу, - смело потребовала Гвинет.- Это справедливое состязание. Никакой лжи или обмана с обеих сторон.

Мидас помрачнел еще больше, но отдал листок.

- Следующий мой вопрос таков, - продолжила Гвинет, - что самое ценное между мужчиной и женщиной?

- Ха! Не так легко, да, мой сводный брат? - Король торжествовал. - Кто знает, что женщина считает важным? Это может быть что угодно; их мысли настолько иррациональны.

Рагнорак согласился. Мидас был прав в том, что вопрос оказался немного сложнее, чем предыдущий. Потом он вспомнил, как мирно лежал с Гвинет после секса и просто дышал, когда они смотрели друг другу в глаза. Он вспомнил долгие разговоры и споры - у них были минуты веселья, и минуты беспокойства за состояние Бри, когда ребенок боролся за каждый вздох.

Вспомнив те моменты, Рагнорак сделал вполне очевидный вывод:

- Близкие отношения.

После его ответа наступила абсолютная тишина. Выражения, появившиеся у Мидаса и у Уоллеса на лицах, так же, как у охранников, слоняющихся возле дверей, были комичными в своих сомнениях. Рагнорак немного улыбнулся, особенно когда увидел искорки в глазах Гвинет, дающие понять, что ответ правильный.

Нервный страх, сдавивший горло, и заставивший сердце биться чаще, ушел, когда Рагнорак понял, что ему нечего бояться. Он не мог проиграть это пари. Гвинет специально задавала те вопросы, в которых нельзя было ошибиться - но он не знал ее плана до конца.

В первый раз Рагнорак начал верить, что существует надежда на их совместное будущее. Гвинет была права. Они могли найти общий язык, способ сделать свои миры подходящими друг для друга.

Когда Уоллес прочитал ответ “близкие отношения”, Мидас топнул ногой.

- Догадался! Но ты не знаешь ответ на последний вопрос. Даже если бы она говорила об этом раньше, ты не вспомнишь такую глупую деталь. Никто не знает!

На этот раз король говорил не так уверено, и посмотрел на охранника у двери.

Видя вероятность двойного разрешения пари, Рагнорак невзначай придвинулся к Гвинет ближе, чтобы иметь возможность схватить ее за руку и взять с собой, если дела пойдут плохо. Охранники не могли прикоснуться к нему, но Мидас мог приказать им забрать женщину и использовать ту как инструмент контроля.

- Мой последний вопрос глупый, но простой. - Гвинет улыбнулась, и Рагнорак понял, что выиграл: - Какой мой любимый вид птиц?

Ее смех, когда она описывала свой непрерывный бой с птицами, которые жили под крышей отцовского дома, прозвучал в его голове. Он слышал ее смех, но не мог вспомнить название птиц. Горлицы? Воробьи? Дрозды? Дятлы? Его ладони начали потеть, и Рагнорак прижал кулаки к бокам. Гвинет следовало знать, что он нечасто встречался с птицами, прожив всю жизнь под землей.

Когда он посмотрел ей в глаза, улыбка Гвинет не дрогнула. Она доверилась ему, верила, что он хранил все детали, каждую минуту разговора так же, как и каждый поцелуй. И снова женщина оказалась права. Рагнорак погрузился глубже в свои воспоминания. Он закрыл глаза, и вновь услышал разговор, когда они шли к Фиолетовым Пещерам.

«Единственная вещь, по которой я скучаю, а я не могу поверить, что когда-нибудь скучала бы по ним», - сказала Гвинет, - «это ужасные птицы, которые оставляли помет на веранде дома. Я не знаю, сколько часов провела, отмывая полы». - Она рассмеялась. – «Даже если и так, я скучаю по тем красногрудым королькам, и их раздражительным трелям; такие немузыкальные птицы. Но они крошечные и очаровательные; они вили гнездо каждую весну; за этим процессом было забавно наблюдать».

- Корольки, - почти прокричал Рагнорак: - Красногрудые корольки - твои любимые птицы.

Гвинет сияла, пока Уоллес читал слабым голосом:

- Корольки - правильный ответ, ваше Величество.

Мидас взвыл от ярости. Его лицо стало ярко-красным, и превратилось в ужасную маску ярости. Он топал ногами, словно двухлетний ребенок, бился в истерике и кричал:

- Это несправедливо. Он знал ответы!

- Вы согласились на вопросы, - спокойно ответила Гвинет. - Пари было справедливым, и требования являются обязательными. Никаких больше богатств из нижнего мира, чтобы разбрасывать их направо и налево, и никаких дальнейших встреч с нами.

- Стража! - закричал король, и люди в униформе кинулись вперед.

Рагнорак потянулся к руке Гвинет, готовый исчезнуть, но помедлил. Человек, который нарушил сделку, человек с характером, как у Мидаса, никогда не сдастся просто так. За Гвинет и Бри начнут охотиться. Элохиму будут угрожать. Люди верхнего мира продолжат страдать, пока Мидас сохранит свою власть. Настало время устранить проблему.

Рагнорак подошел к сводному брату, взял его за руку и крепко пожал ее.

- Сделка выполнена. Соглашение расторгнуто. Истина и справедливость раскрыты.

Это было простое заклинание, но очень эффективное. Пока Мидас продолжал топать ногами, Демон вцепился в его руку и направил энергию в каминные плиты пола. В безумной ярости и, казалось бы, не замечая перемен в воздухе, король продолжал стучать каблуками по камню, который начал трещать и расплываться.

Взглядом Рагнорак дал понять охранником, чтобы они упали на пол, если хотят выжить, и те послушались. Слуги в комнате стали безмолвными свидетелями гибели короля, но они, казалось, были готов выбежать за дверь, если возникнет необходимость.

Рагнорак вернулся к Мидасу. Он был ни судьей, ни палачом, а всего лишь проводником, поддерживающим баланс сил вселенной, готовый наградить короля судьбой, которую тот заслужил. Рагнорак отпустил руку и смотрел, как Мидас зло выругался и крикнул стражникам выполнить его приказ, продолжая подпрыгивать, как сумасшедший. С каждым ударом камни под его ногами рассыпались все больше, и вдруг - полностью исчезли. Открылась яма. В глубине горели оранжевые языки пламени, которые Рагнорак считал расплавленной лавой у ядра земли, но знал, что жители земли воспринимали ее как пламя ада. Конечно, не помешает, чтобы у людей оставался страх перед подземным миром.

Пробудившись от своей безумной ярости, Мидас попятился, но было уже слишком поздно. Торнадо начало затягивать его вниз. На долю секунды Мидас встретился взглядом с Рагнораком.

- Демон! - закричал он и, слова растаяли длинным тонким воплем, когда он провалился под землю.


Эпилог

Гвинет вышла на солнечный свет, держа Бри. Прогуливаясь по террасе, она пристально вглядывалась в цветущие около дворца сады, распростертые вдали на холмах. Деревья уже оделись в свои теплые осенние цвета, сверкая в лучах утреннего солнца красным и золотым. Ветер играл ее волосами, щекотал щеки. Все напоминало ей о радости свежего воздуха и солнечного света.

Что-то с негромким шорохом приземлилась у ее ног - крошечная птица села на дорожку. Бри засмеялась.

Гвинет взглянула вверх и увидела, как с крыши дворца взлетает пара корольков.

- Даже здесь, - пробормотала она, при этом улыбнувшись. Ее сердце пело, потому что сегодня, наконец, он придет за ней.

Было еще несколько вещей, которые следовало выполнить прежде, чем уехать.

- Пошли, моя маленькая королева, - сказала Гвинет, уткнувшись в волосы Бри. - Пора подготовиться к встрече с папой, пока я выполняю свой последний долг.

Конечно не последний. Просто последний в этом полугодии. Возвращаясь обратно, она увидела горничную, подметающую углы гостиной.

- Не забудь подмести и помыть террасу, хорошо? - спросила Гвинет обеспокоенно.

Служанка забеспокоилась:

- Хорошо, миледи. Эти маленькие шалуны снова прилетали?

Гвинет рассмеялась:

- Только один маленький шалун. Но я знаю, что они вернутся. Спасибо, Мария. Я знаю, что вернувшись, найду все в полном порядке.

- Мы будем скучать по вас, моя госпожа, - пробормотала девушка, снова вернувшись к работе.

Гвинет грустно улыбнулась. Ей будет очень не хватать этой жизни. За последние несколько месяцев все изменилось. И не только в этом дворце, где все стало намного ярче, с убранными тяжелыми шторами, открытыми нараспашку дверями и окнами - все для комфортной жизни Бри - менее гнетуще, чем в недобрые старые времена короля Мидаса. Вся страна, казалось, посветлела от этого. Торговля снова начала процветать. Урожай был хорошим. Безработица шла на убыль. Никто не голодал. Даже больные и обездоленные находились на попечении за счет продажи чрезмерного богатства Мидаса, слегка дополненного сокровищами из подземного мира.

Гвинет гордилась тем, чего они сумели здесь достичь. Она и король Элохима во имя королевы Бри.

Отдав дочь в заботливые руки нянечки, женщина поспешила в совещательную комнату.

Еще одно заседание, еще один час, а потом Рагнорак будет здесь. Волнение возрастало, как всякий раз, когда она думала о нем. Гвинет скучала по его объятиям, его сильной требовательной любви, его присутствию. Он отсутствовал слишком долго. Хотя это было закреплено официально: полгода под землей, полгода здесь, но ему пришлось задержаться в Элохиме на неделю, участвуя в собраниях - разлука была невыносимой.

Члены Совета уже собрались в комнате и встали, когда вошла королева.

- Прошу садиться, - сразу сказала она. Гвинет взглянула на знакомые лица с чувством, близким к любви. Даже Уоллес, оставивший позади свой постоянный страх, оказался способным администратором. Здесь сидели мужчины, избираемые парламентом - королевство Бри взяло эту идею из царства Рагнорака - как своего рода связующий элемент - пока она не станет совершеннолетней. В большинстве своем, эти люди пришли к ней после смерти Мидаса, предлагая Бри корону, несмотря на ее пол, а ее матери - регентство. Для этого пришлось изменить закон, и жизнь в королевстве стала более стабильной, о чем Гвинет могла только мечтать шесть месяцев назад. Теперь в свое отсутствие она доверяла этим людям управление страной.

Удовлетворенно кивнув, женщина села и приступила делу.

Меньше чем через час, они пришли к выводу, что все необходимое уже обсудили и согласовали.

Немного растерявшись, Гвинет поднялась.

- Кажется, больше не о чем разговаривать, кроме как поблагодарить вас за ваш труд и лояльность по отношению к моей дочери. Мне искренне приятно видеть, как это королевство, наконец, начинает процветать. И вы сыграли в этом значительную роль.

Грендон, носивший титул премьер-министра, тоже встал и поклонился.

- Да, - признал он. - Приятно осознавать, что мы были правы относительно вашего регентства. Не стану отрицать, шесть месяцев назад мы рискнули, предоставив вам, миледи, права вывести нас из хаоса, созданного покойным королем, но теперь мы свободны. Мы помним то хорошее, что вы успели сделать тайно, как королева, и поэтому и пришли к вам. Но я не боюсь признать, что наш оптимизм был отчасти отчаянием.

Грендон криво улыбнулся:

- Чуть больше полугода назад парламент просил меня передать королю Свартану нашу самую искреннюю благодарность за существенную помощь в стабилизации и развитии страны. Мы осознаем - и благодарны - что ваше регентство проходило совместно.

О, да, они долго преодолевали страх перед королем демонов. Он не исчез и сейчас, но его тщательно скрывали из уважения и восхищения.

- Я передам ваши добрые слова королю, - серьезно произнесла Гвинет. - А теперь...

Резкий треск прервал ее, запах дыма и серы защекотал ноздри, и ее сердце подпрыгнуло.

Рагнорак, одетый в черное, как в самый первый раз, хотя и без маски, вышел из дыма.

Гвинет бросилась к нему. Они должны были встретиться неофициально в своих покоях, но, увидев его здесь и сейчас, Гвинет никак не могла сдержать себя, медленно протягивая руку для поцелуя. Задвигались стулья, когда члены Совета встали и поклонились, но она не заметила их вежливости. Рагнорак крепко удерживали женщину, и она почувствовала упругую выпуклость у него в штанах, прижавшуюся к ее животу.

- Я скучал, - выдохнул он ей в губы. Его поцелуй был быстрым и жестким, прежде чем он отступил и повернулся к Совету. Почти с удивлением, Гвинет увидела рядом Карнака. Этот вопрос они тоже обсудили.

- Господа, вы уже знакомы с моим министром, лордом Карнаком. Как было оговорено ранее, он здесь, чтобы сделать все, что в его силах и ответить на любые срочные вопросы. Он может добраться до вас незамедлительно, так что когда леди Гвинет и я уйдем с королевой, обращайтесь к нему. Мы сможем вернуться в любое время, когда потребуется.

Его слова звучали таким же предупреждением, как и ободрением, и члены Совета понимали это. Неважно, насколько между ними сложились доверительные отношения, позиции Бри все еще не были устойчивыми, особенно во время длительного отсутствия. Но Гвинет не замечала шаркающих ног или потупленных виноватых глаз. Она верила, что Совет и Парламент будут делать все возможное, чтобы выполнить свою работу.

- А теперь, - сказал ей на ухо Рагнорак, - пора идти домой.

В его голосе прозвучал скрытый смысл, и Гвинет задрожала от предвкушения.

Няня Бри очень старалась не заплакать, когда они исчезли. Хотя ребенок поцеловал ее, она улыбнулась и помахала на прощанье с несвойственной ей юной твердостью, когда Рагнорак пронес семью сквозь вихрь к Элохиму.

Они прибыли не во дворец, а в подземные пещеры, в которых появились при первом визите в подземное царство. Гвинет заморгала от изумления.

- Почему сюда? - спросила она. Если бы не присутствие Бри, женщина бы заподозрила его любовные намерения. Это отражалось в горящих глазах мужчины, в сжатых нежных пальцах на ее руке.

Но Рагнорак пожал плечами:

- Возможно, чтобы извиниться. За первый раз. Тогда я хотел ослепить тебя своим миром и его отличием от твоего. Я никогда не думал, что это потрясет тебя.

- Но не теперь, - сказала Гвинет, почти удивившись прозвучавшей правде. - Я испугалась и была слишком зла, чтобы увидеть такую красоту. Но научилась этому за те несколько недель, проведенных с тобой.

Его рука скользнула вверх к ее плечу.

- Значит, ты согласилась жить здесь полгода не только, чтобы порадовать меня?

Гвинет потерлась щекой о его ладонь:

- Нет, - призналась она. - Я не была здесь с тех пор, как ты отослал меня подальше, но... связываю этот мир с тобой... - она бросила на него лукавый взгляд: - ...и с любовью.

У него перехватило дыхание.

- Я сделаю все возможное, чтобы оправдать твои надежды. Сразу после того, как мы останемся наедине.

- Тогда лучше сразу сказать тебе новости о Бри.

- Что за новости?

Его взгляд быстро переметнулся с нее на ребенка, который потянулся к нему, схватив ручками и широко улыбаясь. Обычно Гвинет бы с радостью оставила ее в руках Рагнорака, но на этот раз она отвернулась от него, и опустила малышку на каменистую почву.

- Отойди на три шага, - приказал Гвинет, и когда мужчина повиновался, прошептала на ухо Бри: "Иди к папе". Девочка протянула к нему руки. Женщина отпустила ее, и малышка направилась к Рагнораку маленькими непредсказуемыми и не слишком последовательными шажками.

Демон подхватил ее на руки, слегка подкидывая вверх и говоря, какой умной она стала.

- Я пропустил это! - воскликнул он. - Одна неделя, и я пропустил ее первые шаги!

- Это было ужасное время, - сочувственно согласилась Гвинет, когда дочь обняла его. - Но ты все еще только второй человек, узнавший об этом. Даже ее нянечка не знает. Я сохранила это для тебя.

Глаза Рагнорака смягчились, но что он собирался ответить, осталось загадкой, поскольку Агнет и трое слуг из дворца появились справа от пещеры. К удивлению Гвинет, Агнет подбежала к ней, схватила руку и прижала ту к губам, потом отступила, широко улыбаясь. Словно была слишком рада, чтобы говорить об этом.

Гвинет почувствовала, что сама улыбается в ответ, но, прежде чем смогла заговорить, Рагнорак сказал:

- Я попросил их встретить нас здесь, и отвести Бри во дворец. Мы скоро присоединимся к ней.

С сомнением Гвинет протянула дочь, гадая, как та отреагирует на незнакомку. В конце концов, было маловероятно, что она помнила Агнет. Но так или нет, Бри, казалось, очень заинтересовало лицо Агнет и ее яркое ожерелье, и, когда Рагнорак сказал, что они скоро увидятся, та просто кивнула, переключив внимание на своего нового друга.

Слегка обиженная быстрой привязанностью дочери, Гвинет пожала плечами, наблюдая, как свита исчезает в красочном каменном проходе. Бри даже помахала ей, а женщина кивнула в ответ.

- С ней все будет хорошо, - сказал Рагнорак с тревогой в голосе. - Мы решили, что ее болезнь, вероятно, была вызвана не нашей атмосферой.

- Я согласна. Она могла заболеть в любом месте. Это доказал насморк в прошлом месяце, и я счастлива, когда ты рядом, чтобы ее вылечить. Думаю, ей здесь нравится. - Гвинет взглянула на Рагнорака: - Куда мы идем?

- Вперед, - ответил Рагнорак. Он взял ее за руку, и они продолжили прогулку.

- Я была здесь раньше, - сказала женщина, когда он, наконец, остановился. Выше находился водопад, и вода неслась клокочущими потоками, падая на дно пещеры.

Рагнорак присел на том самом месте, где когда-то соблазнил ее, и ничего не дал взамен. Его длинные чуткие пальцы коснулись скалы, и мужчина устремил свой взгляд на крошечные горки и долины.

- Здесь, - сказал Рагнорак, - я впервые подумал, что, может быть, я позволю тебе выиграть. Раньше, еще мальчишкой, я приходил сюда подумать и помечтать в тишине и покое. Иногда представлял себе, что приведу сюда женщину, особенную женщину, которую полюблю, а она действительно полюбит меня, а не мою власть.

Он быстро улыбнулся:

- Я, как ты заметила, такой же жалкий, как и все мужчины.

- Ты не прав. - Гвинет опустилась на колени перед ним. - Нет никакого преступления в одиночестве. Я не верила тебе, когда ты привез меня сюда в первый раз, но уже тогда любила.

Рагнорак прикоснулся к ее щеке:

- В самом деле? Мы даже не занимались любовью. Не здесь.

Гвинет сглотнула, когда тепло затопило ее тело.

- Что-то подсказывает мне, что это скоро изменится, - сказала она хрипло, и потянулась, чтобы поцеловать его.

При первом касании губ, между ними вспыхнуло желание. Стоя на коленях, Рагнорак потянул вверх ее юбки без всяких предисловий. И все же, это не показалось грубым. Все выглядело самой естественной в мире вещью - его удивительно ласковая рука должна была скользить вверх по ее обнаженному бедру к ноющему жаждущему лону. Окунув пальцы в ее влагу, Рагнорак издал стон, что было больше, чем просто половина победы.

- Тогда ты тоже жаждала меня.

Гвинет прыснула от смеха против его губ. Его пальцы скользнули между их телами, Демон по-прежнему не разрывал поцелуя. Его рука оставила лоно, чтобы выпустить на свободу член, и Гвинет отстранилась, чтобы посмотреть, как мужчина водит своим большой твердой плотью между ее бедер.

Она снова застонала, когда тот скользнул между нежными складками. Он двигался по клитору, и наслаждение пронеслось вспышкой молнии. Затем член вошел в нее, и Рагнорак вздохнул, будто вернулся домой. Он застыл, не двигаясь, наконец погрузившись в нее, мужчина больше не торопился, словно обретя все время в этом мире. Рагнорак снова поцеловал Гвинет и начал ее раздевать.

- А что, если кто-то пройдет мимо? - прошептала она около его губ.

- Плевать. Нашей любви никто не помешает.

- Тогда нам лучше поторопиться, - умоляла Гвинет, когда его большой палец медленно пощипывал ее обнаженный сосок, слегка покручивая его.

Рагнорак наклонился ближе, глубоко целуя. Женщина непроизвольно потянулась вперед, и его ладонь накрыла ее лоно, оставаясь там, когда внутри пульсировал неподвижный член, а рука и рот скользили по ее груди.

- Поторопиться? - повторил он, останавливаясь, чтобы облизать ее напряженные возбужденные груди. - Только тогда, когда я сам этого захочу. - Рагнорак взял обе ее руки, вскинув их над головой, и только потом начал двигаться с мучительной медлительностью: - Хочу тебя, голую и беспомощную, в моей власти.

- Ты опозоришь меня перед твоим народом? - выдохнула Гвинет.

Рагнорак поднял голову и серьезно посмотрел на нее:

- Тебе стыдно?

Он помолчал. И хотя ее тело требовало секса, она оказала ему любезность и задумалась.

Сдавленный смех вырвался из горла женщины:

- Нет, - призналась Гвинет. - И, кроме того, я не верю, что ты оставил все на волю случая. Пути закрыты, не так ли?

Мужчина улыбнулся и с четкой целью опустил Гвинет на спину. Он навис над ней, темный, ужасающий, но очень далекий от того, чтобы напугать ее. Любовь превратилась в желание, в силу, от которой хотелось плакать, смеяться и кричать одновременно. Женщина удовлетворилась тем, что обвила руками его шею.

Рагнорак произнес:

- Ты, кажется, тоже знаешь меня слишком хорошо. Как тебе - я буду делать так постоянно, если ты угадаешь, где скрывается реальность, а где - фантазия?

- Просто сделай что-то большее, - прошептала Гвинет, поддаваясь удовольствию, когда он задвигался чаще. - И тогда мы сможем... пойти домой и все будет... хорошо.

- Хорошо, мы сможем вернуться домой, - согласился Рагнорак и, запыхавшись, остановился, чтобы ударить членом ее пульсирующий клитор. Женщина издала стон и изогнулась, обнимая его. - Сегодня вечером у меня есть что-то особенное для тебя.

Сама мысль о том, чтобы получить нечто помимо изысканного удовольствия, заставила Гвинет кончить.

- О, Рагнорак, - выдохнула она со сладчайшим вызовом. - О, мой демон, кончай!



home | my bookshelf | | Демон-любовник |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 3.2 из 5



Оцените эту книгу