Book: Zамарашка



Алина Кускова

Zамарашка

Название: Zамарашка

Автор: Кускова Алина

Жанр: фэнтези

Издательство: СамИздат

Страниц: 288

Год: 2014

Формат: fb2

АННОТАЦИЯ

«…По закону подлости первой на лестницу выскочила не Светка, а ее соседка – вредная бабка с замашками вдовствующей императрицы, глубоко обиженной жизнью и царствующим наследником, и принялась на меня орать как потерпевшая. – Извините, – сказала я, стремясь мирно угомонить старушку. Но та продолжала изрыгать яд на меня, на Светку, которая, вот зараза, так и не открыла дверь, на все наше поколение в целом. – Сейчас же возьми тряпку и помой лестницу, негодница! Мало того, что ты оставила несчастное животное без еды и воды, так еще нагадила в подъезде! – Я?! Да что вы такое говорите? Это ваша ненормальная кошка гадит, где попало, и бросается под ноги нормальным людям! Не буду я ничего вам мыть! И вообще это противозаконно содержать животных на лестничных клетках! Они предназначены для другого! – Для другого?! Для другого?! – злобствовала старая ведьма. – Ах ты, мерзавка, ах ты… замарашка! Я вот тебе покажу! Я тебе такое устрою, мало не покажется! Она бы набросилась на меня с кулаками…»

– Ваше Величество, как вам эта?

– Несомненно, есть определенные достоинства, но…

– Хорошо. Тогда посмотрите на эту кандидатуру!

– Эта лучше. Гораздо лучше. Но сможет ли она…

– У меня много вариантов, Ваше Величество. Взгляните сюда.

– Миледи, вы меня восхищаете. Эта – то, что нужно! Но не слишком ли она…

– Ваше Величество, внешняя хрупкость лишь оболочка ее дерзкой бунтующей души. Поверьте, она может перевернуть мир. Я уверена, что это именно она!

– Вы так полагаете? Хорошо, пусть будет эта.

День 1. Меня зовут Талия. И я живу в семейке Адамс

Черные кошки – страшное зло! Особенно вредные и слишком черные. В темноте подъезда их совершенно не видно, и поэтому они бросаются под ноги с активностью самоубийц. Только страдает тот, чьи ноги оказались в погибельной близости. Перепрыгивая кошку, я задела резиновый коврик, откуда с грохотом и звоном посыпались вниз по лестнице миски с водой и едой. А я впечаталась в Светкину дверь боксерской грушей, отскочившей от точного удара. По закону подлости первой на лестницу выскочила не Светка, а ее соседка – вредная бабка с замашками вдовствующей императрицы, глубоко обиженной жизнью и царствующим наследником, и принялась на меня орать как потерпевшая.

– Извините, – сказала я, стремясь мирно угомонить старушку.

Но та продолжала изрыгать яд на меня, на Светку, которая, вот зараза, так и не открыла дверь, на все наше поколение в целом.

– Сейчас же возьми тряпку и помой лестницу, негодница! Мало того, что ты оставила несчастное животное без еды и воды, так еще нагадила в подъезде!

– Я?! Да что вы такое говорите? Это ваша ненормальная кошка гадит, где попало, и бросается под ноги нормальным людям! Не буду я ничего вам мыть! И вообще это противозаконно содержать животных на лестничных клетках! Они предназначены для другого!

– Для другого?! Для другого?! – злобствовала старая ведьма. – Ах ты, мерзавка, ах ты… замарашка! Я вот тебе покажу! Я тебе такое устрою, мало не покажется!

Она бы набросилась на меня с кулаками, но подруга наконец-то распахнула дверь и показалась на пороге в своем привычно заспанном виде. В отпуске она вела ночной образ жизни, готовясь стать звездой подиума, для чего ей было необходимо сбросить десять килограммов живого веса.

– Че тут у вас? – Светка протерла глаза и зевнула.

– А-а-а-а, – взвилась бабка, переключив внимание с меня на нее. – Еще одна! Я требую прекратить ночные оргии и дать жильцам нашего подъезда спокойно отдыхать перед трудовыми буднями!

– Вы-то где трудитесь? – хмыкнула Светка, запуская меня в квартиру-убежище, – варите приворотные зелья что ли? Служите секретаршей в аду? Читаете лекции в террариуме? Гадюшницам есть чему у вас поучиться…

– Ах ты, мерзавка! – начала старуха.

Светка захлопнула дверь, показав ей язык.

– Старая дура, – в сердцах сказала она, проходя в комнату. – Достала своими придирками. Не обращай на нее внимания, Наташ. Свари нам кофейку, я быстро!

Мы договорились идти в кино на фильм про Золушку, название которого начиналось с заглавной латинской зэт. Но Светка, репетировавшая всю ночь умопомрачительную походку под громкие вскрики любимой группы, разумеется, проспала. Она явно перепутала день с ночью и ночь с днем. Так что пока она собиралась, я успела сварить кофе, выпить его и дождаться такси, на общественном транспорте в кинотеатр мы уже не успевали.

Впрочем, мы все равно опоздали.

Пробрались в темный зал, когда фильм уже шел, и сели на пустующие места. Светка сначала поныла, что мы не успели купить попкорна, а затем пристроилась на моем плече и…сладко заснула. Я честно досмотрела фильм до финала с ноющим от неудобного положения плечом, и вздохнула с облегчением, когда в зале зажегся свет.

Мамадорогая!

Это был не тот зал.

Это вообще был другой зал! И Светки рядом не было. А вот обстановочка очень уж походила на ту, которая была в сказке. Что это такое? Придумали какое-то очередное 5D? Спроецировали меня в непонятно куда? О! И я в непонятно чем!

Я поправила складки серого замызганного платьица, топорщившегося у самых пяток, на манер подруги потерла глаза, закрыла их и открыла. Ничего не изменилось. Довольно просторное светлое помещение с плитами, висящими сковородками, кастрюлями, вениками сушеной травы и связками лука. С ведром и шваброй в углу. Что за намек?! Я ничего не поняла. Бросилась к распахнутому окну, и в мой нос ударил ядреный аромат роз, растущих у дома. Я подняла глаза наверх – двухэтажный особняк в старинном стиле с претензией на оригинальность. Чудненько! И что все это значит?!

– Ты помыла на кухне пол, Замарашка?! Почему он не блестит? Натри паркет в моей спальне!

В помещение ввалилась толстая особа в огромном старинном платье эпохи непонятно кого с недовольной физиономией учительницы старших классов, измученной выходками молодой поросли.

– Что у нас на завтрак? – масса оброк и рюш подкатила к стоявшей на плите кастрюле, тетка заглянула внутрь. – Манная каша. Какое убожество! Ладно, иди разбуди детей и накрывай на стол! Что ты застыла как статуя Его Величества, не в суе будь упомянуто его венценосное имя. Шагай в спальни!

Ладно, решила я, посмотрю, что будет дальше. Пойду, разбужу детей, мне не трудно. Судя по всему, это две девчонки, такие же толстые и вредные как их мамаша. Возможно, проснусь сама, если только это дурной сон.

Я поднялась на второй этаж, словно знала, куда идти, и толкнула первую дверь.

Спальня, точно. Только слишком черная, мрачная и полупустая, ничего лишнего. Девица явно с готическими наклонностями. Яркое пятно – на противоположной от кровати стене портрет молодой особы со вздернутым носиком и неестественно голубыми глазами. Хозяйка спальни что ли? Я бросила взгляд на кровать со спящей девицей и подошла к портрету. Блондинка усмехнулась как Мона Лиза и продолжила флегматично взирать на бытие. Вряд ли хозяйка, решила я, заметив на ее белокурых волосах королевскую тиару. Будь хозяйка королевой, я бы манную кашу не варила. А я варила?! Да я никогда в жизни не варила манную кашу! Я даже не знаю ее ингредиентов.

– Так, хватить дрыхнуть, – я решила не фамильярничать. – Вставай давай, маманька зовет кашу лопать!

И властным рывком откинула одеяло.

– Мамадорогая!

Передо мной предстало мускулистое поджарое тело довольно привлекательного парня.

– Спокойно, – сказала я самой себе, закрывая тело одеялом, – это глюк. Это всего лишь глюк.

Подождала немного и откинула одеяло снова.

Парень никуда не делся, он только открыл глаза и смотрел на меня с нескрываемым удивлением.

– Ты кто?

Голос у него приятный, только грубоватый. Лицо довольно открытое, шея с кадыком, грудь как грудь с редкой растительностью, живота нет, эт хорошо, м-да… одежды совсем на нем нет, эт плохо…

Он отобрал у меня одеяло и накрылся им до пояса.

– Кто ты? Новая служанка? Так какого черта ты лезешь в мою постель?!

– Я не лезу! – возмущению моему не было предела. – Я тебя бужу! По приказу твоей маменьки, наверное.

– Наверное?! – он прищурился и принялся меня разглядывать так пристально, словно сомневался в моей адекватности.

– Короче, – сказала я намеренно грубо, чтобы как-то выйти из этого затруднительного положения. – Вставай и на кухню чапай. Кушать подано, садись жрать, пожалуйста!

Повернулась и вышла.

За дверью выдохнула и схватилась за раскрасневшееся лицо. Еще одной такой сцены я не выдержу, достаточно и того, что теперь обо мне подумает этот кретин. Впрочем, почему же кретин? Милый парнишка на первый взгляд. Кто ожидает в следующей комнате? И вообще, сколько у тетки таких великовозрастных деток? С другой стороны, чего мне стесняться? Я не сама сюда к ним напросилась, это они предприняли немыслимые действия, чтобы вовлечь невинную девушку в жуткие приключения! Манку им вари, понимаешь! Буди их, понимаешь!

Я толкнула дверь и вошла… в розовую комнату. Вздохнула облегченно, здесь-то меня не ждет сюрприз. Портретов было не меньше десятка, все они изображали мужчин разного возраста, но одного социального положения – довольно состоятельного. Понятно, девчонка хочет выскочить замуж по большой и чистой любви, но за обеспеченного мужика. А ничего мужики, есть на кого полюбоваться, особенно тот, в короне очень хорош. Наверняка, девица в него метит своими амурными стрелами.

Я не смогла удержаться и подошла к туалетному столику. Сколько всяческих безделушек! Потом зайду и рассмотрю обязательно. О, здесь есть зеркало! Очень приятно, главное, вовремя. Я подмигнула своему отражению, держись, мол, а что остается делать? Главное, что я это я, и ни в кого не переместилась, а то, что дом другой, так это ерунда. Что-нибудь придумаю!

Розовый балдахин скрывал от меня лицо спящей красавицы. Несомненно, красавицы, раз у нее такой братик привлекательный. Но лебезить перед ними не буду! Я приподняла одеяло на всякий случай и увидела розовые штаны. Ну, хоть здесь все понятно.

– Бымс! – я поддела пальчиком резинку шелковых штанишек. – Это тебя что ли нужно разбудить, детка?!

Детка открыла глаза и ошеломленно почесала небритый подбородок.

Я пулей вылетела из этого розового помешательства!

И столкнулась с пожилым дядькой довольно хозяйской наружности.

– Ваши?! – мой голос переходил на визг, когда я тыкала ему в сторону спален.

Дядька озадаченно кивнул.

– При-з-знавайтесь, – прошептала я, едва сдерживая злость, – сколько у вас еще детей?!

– Милочка, умоляю вас, не здесь, – он схватил меня за локоть и потащил вниз. – Откуда вам стали известны такие пикантные подробности моей личной жизни?!

Я посмотрела на его перекошенное страхом лицо и поняла, что попала в точку.

– Уверяю вас это сплетни, досужие вымыслы, разве только…но я не уверен, что это мой ребенок…Прошу вас, молчите. Жена сживет меня со свету!

– Договорились, – хмыкнула я с видом, будто мне известна вся его подноготная. – Я молчу, а вы…вы…

– Всяческая поддержка с моей стороны вам обеспечена!

– Ага, я как раз об этом и хотела сказать. Я молчу – вы поддерживаете.

– Клянусь тещей! – вдохновенно сказал отец парней.

– А кто у вас теща? – я заподозрила подвох.

– Старая ведьма, – его лицо перекосилось.

Я сразу поняла, кого он имеет в виду! Бедный, она досталась ему в тещи, какой кошмар.

– Но пассаран!

– О чем это вы?

– Она не пройдет, в смысле, что у нее ничего не выйдет!

– Замарашка! Замарашка! Где ты?! Что ты делаешь, бездельница?! Накрывай на стол!

– О, достойная дочь своей матери, – хмыкнула я.

Хозяин обреченно закивал, соглашаясь со мной.

Когда вся семейка, состоящая из отца, матери и двух парней, собралась за столом, меня представили.

– Наша бедная родственница из дальней провинции, – бросила тетка, указав на меня толстым пальцем. – Будет помогать по хозяйству. Мальчики! Я прошу никаких эксцессов в ее сторону…

– Не волнуйтесь, – хмыкнула я, раскладывая кашу по тарелкам, – лишних телодвижений я не допущу. Пусть даже не мечтают.

Тетка возмущенно вздохнула, мальчики загоготали, дядька смущенно протер салфеткой лоб.

– А она мне нравится, – сказал «розовый».

– Довольно мила, х-м, – выдавил хозяин.

– Есть в ней дебильная непосредственность, – согласился с ними «черный».

Понятненько, кто будет моим врагом номер два!

Итак, я попала в семейку Адамс! То есть в семейку Грэм, но в моем случае это ничего не меняло, за исключением того, что семейством предусматривалась моя эксплуатация в качестве рабыни-прислуги. Уж за какие провинности сослали из дальней провинции бедную родственницу, которую я по злой иронии судьбы замещала, в этот ад, не знаю. Но вляпалась она крепко, я, то есть. За день, который пролетел незаметно, я узнала, что отец семейства работает королевским лесничим, мамаша занимается тем, что собирает и передает сплетни, старший сын служит в военной королевской академии, а младший прикидывается полным придурком, чтобы там не служить. И все они добрые милые люди, когда спят лицом к стенке. Кроме того, я стала смутно подозревать, что являюсь побочной дочерью любвеобильного папаши. За что, собственно, меня и приняли в семью. Вслух этот печальный для госпожи Грэм факт никто не подтверждал, но догадаться было нетрудно. Она относилась ко мне так, как относятся дамы ее возраста к девушкам моих лет только в двух случаях: или те их невестки, или падчерицы. Третьего не дано. Так как ее великовозрастные мальчики пока еще были холостяками, полностью подтверждался второй вариант.

Я не просто так сделала акцент на слове «пока». Мальчики, х-м, вот въелось это определение с легкой руки мачехи… Парни наверняка пользовались бешеным успехом у девчонок! Оба высокие, мускулистые, поджарые как племенные жеребцы, с правильными чертами лиц и приятным чувством юмора. Я бы такими братьями гордилась! Впрочем, они и были моими братьями. Я все еще не могла свыкнуться с мыслью, что попала в другой мир. Конечно, у каждого из них были свои тараканы.

Старший Бониэль, я решила называть его Боней, походил на юного солдафона, из которого лепили бравого генерала. Это его комната была декорирована серыми тонами с присущим всем истинным холостякам минимализмом. Я мимоходом поинтересовалась единственным изображением, украшавшим стену, на что получила ответ заткнуться и не лезть не в свои дела.

Но младший брат, Миканиэль, я решила называть его Микки, объяснил, что это портрет местной принцессы, которая вот-вот должна выйти замуж.

Принцессы?! Я обомлела от такой несправедливости! В нормальной сказке для замарашки был приготовлен принц! Принц! А не принцесса! Я ж не розовая, хоть розовый цвет очень люблю. Но не на себе потому, что реакция окружающих на меня становится снисходительно-жалостливой. Я ж как и принцесса, тоже блондинка.

Микки меня понял, он сказал, что не понимает страсти брата к безмозглой красавице с огромным приданным. Вот его интересуют исключительно умные мужики. Я хмыкнула, вспомнив про портреты в его комнате. И, разумеется, не стала его разоблачать, хоть сразу поняла, что никакой он не «голубой», а только прикидывается. На этот счет меня провести нельзя! Его заинтересованный взгляд за столом, когда он не сдержался, говорил о многом. Конкретно о том, что его оживляют симпатичные провинциальные девицы с вредным характером. С Микки мы подружились.

Большую часть дня я провела в его комнате, рассматривая многочисленные пузырьки и флаконы. Духи пахли божественно, таких волшебных ароматов я еще не встречала! Помада была сделала из масла лепестков роз, и ее хотелось съесть. Как приятно должно быть целоваться, когда губы тронуты таким замечательным средством! Нужно будет попробовать. В смысле… да в обоих смыслах, чего уж там. Пудра поражала разнообразием цветов, ее можно было использовать как тени. Тушью для ресниц служила пыльца древесного цветка с труднопроизносимым названием. Все это богатство стоило немалых денег, и было приобретено с целью излечить мальчика от внезапного приступа Божьей немилости. Так здесь называлась склонность к однополым людям. Мальчик пользовался косметикой как попало! Я не сдержалась и показала ему, что с чем следует делать.

Мы сидели и, хихикая, наносили друг другу помаду на губы, когда раздался визг мачехи:

– Замарашка! Обед!

Пришлось прерывать приятную процедуру и спускаться вниз, в столовую.

Особняк был большим, комнат двадцать, по десять на каждом этаже. Плюс к этому парочка гектаров ухоженной земли, на которой росли сад, чернели пашни, и начинался лес. Дом располагался, как я поняла, на окраине столицы, чтобы королевскому лесничему было удобно добираться до угодий. Чуть поодаль от жилого помещения располагалась конюшня, где держали рысаков, изредка напоминающих о себе звонким задиристым ржанием. Собак не было, и кошек тоже, с чем мне несказанно повезло. В кустах роз пели соловьи. Мне хватало птах в качестве домашних питомцев, я подумала о том, что буду их подкармливать, насыпая зерно на подоконник кухни.



В столовой за столом восседала мачеха и недовольно косилась на дверь кухни.

– Здрасьте, – пробурчала я, смутно догадываясь о самом наихудшем, – обед тоже мой?!

– Что у нас на обед, Замарашка? – чопорно поинтересовалась та.

– Манная каша!

Я вспомнила про остатки в кастрюле.

Мачеха перекривилась и приготовилась сказать мне гадость, как за моей спиной раздался спокойный голос Микки:

– Отлично, неси, Талия. Я люблю манную кашу!

Отец семейства со старшим сыном отсутствовали по служебной необходимости. Мачеха половину дня провела у приятельницы, уж лучше бы она там осталась заночевать. Так нет же, приперлась и начала требовать еду. С таким весом есть нужно одни розовые лепестки, да и те покажутся слишком калорийными.

Пока я разогревала манку, только представьте себе это – микроволновки у них не было, в столовой шел диалог матери с сыном.

– Миканиэль, мальчик мой, как ты себя чувствуешь?!

– Прекрасно, ма.

– Что ты делал в мое отсутствие, дорогой?

– Страдал.

– Какой кошмар! Ах, бедный мальчик. Ты страдал из-за того, что подхватил такой ужасный недуг! Ничего сегодня придет доктор Томпаз, он просто волшебник. Госпожа Струве говорит, что он лечит саму принцессу!

– От чего, ма? От недостатка ума? Это бесполезно.

– Как далеко зашла твоя болезнь!

– Болезнь здесь не при чем! Принцесса идиотка. На последнем приеме она додумалась надеть красные туфли под зеленое платье, сочетая все это с желтыми волосами. Она выглядела как клоун. В таком виде нужно бросаться под кареты, останавливая их движение!

– Мальчик мой, а ведь вы с братом могли претендовать на ее руку и сердце! Если бы не все эти заморские женихи. Отчего у Нашего Величества мания выдать замуж принцессу за иноземного принца? Будто в королевстве своих женихов не хватает. Кстати, доктор Томпаз и короля лечит.

– Это говорит лишь о том, что или доктор плох, или болезни их Величеств неисцелимы. Гонор и дурь не лечатся!

– Какой пассаж! Миканиэль, говори тише, нас могут услышать чужие уши.

– Да ладно, чего уж там, мои уши уже ваши, – хмыкнула я и поставила на стол блюда с кашей. – Чай греть?

Мачеха поджала тонкие губы и утвердительно кивнула. Когда я ушла на кухню, она заявила Микки, что у меня ужасные манеры. Тот сказал, что ей придется терпеть, и что лично для него это приятное разнообразие. Я хмыкнула. Интересно, когда надоест терпеть, куда она меня отошлет? В дальнюю провинцию! Какой кошмар – я подумала ее словами. Что-то больше никуда перемещаться не хочется. И с мыслями об этом заварила приличный напиток.

– Замарашка, сегодня вечером мы приглашены на прием в резиденцию герцога Эдберга. Можешь отдохнуть. Но перед отдыхом…

– Знаю, знаю: вымой, натри, перестели, постирай, погладь, и еще что-то там про семь розовых кустов.

– Ну, ты сама все знаешь, – фыркнула та и поднялась. – А сейчас подготовь мое платье. Я еще не выбрала какое…

– Пойдем, ма, я тебе подскажу.

– Дорогой Миканиэль, это вредно для твоего здоровья. Попробуй лучше подержать в руках рапиру!

– Ма, ты же знаешь, у меня на оружие аллергия.

– Тогда почитай военные мемуары, мальчик.

– Ма… Хорошо, пойду посмотрю, где они у меня валяются.

Мы с мачехой отправились в ее апартаменты. Комнат в ее ведении оказалось три, все большие и просторные: спальня, гостиная и гардероб. Под гардероб была отведена целая комната! Я такой роскоши еще нигде не видела. В этом шкафу можно было потеряться! Леди Грэм и терялась. Она не помнила, где и что висит. И это притом, что одела меня как оборванку! Да в сравнении с ее великолепием мое платье походило на половую тряпку. Обидно! Плохо быть бедной родственницей. Но хорошо быть хитрой бедной родственницей.

– Леди Грэм, вы будете бесподобно выглядеть в синем!

– Это королевский синий, Замарашка. Его любит сам король.

– Вам безумно идет все королевское.

– Ты так думаешь? – она приложила синее платье к себе и покрутилась перед большим зеркалом в пол. – А как тебе черное бархатное?

Ага, тетке не хватало женского общения. Это хорошо, что у нее мальчики, а не девочки. С тремя фуриями я бы не справилась, виват Золушке.

– Черное вас определенно стройнит. А белое делает моложе.

– Какое убожество, она думает, что еще что-то соображает!

– Предполагаю, – я пожала плечами. – Мне-то тяжело судить при таком наряде. Честно говоря, стыдно. Выскочу вот я на улицу, когда мимо дома семейства Грэм будет проезжать король или иноземные принцы…

– Зачем тебе выскакивать?! – испугалась мачеха.

– За хлебом! Не на такси же в булочную ездить. И спросит Его Величество, мол, девушка, кто ты…

– Если Его Величество спросит, нужно будет обязательно присесть, наклонить голову и сказать, что ты Талия Грэм! Какой ужас! Грэм! Придется тебе выбрать что-нибудь приличное.

И она принялась копаться. Вот так не напомнишь, ничего не получишь.

Я получила розовое платье в оборочку. Розовое в оборочку с доброй дюжиной рюш!

– Оно уже вышло из моды, – поморщилась я.

– Носи, Замарашка, и радуйся, – изрекла мачеха и сунула еще мне на руки синий королевский ворох. – Погладь!

Честно говоря, я с нетерпением ждала вечера, когда все исчезнут из этого дома. По логике вещей дальше должна была появиться добрая фея, чтобы ввести меня в курс дела и начать помогать материально и морально. Но пока фея задерживалась, я прошла на кухню, нашла гладильные принадлежности и принялась выглаживать наряд мачехи. Утюг, между прочим, постоянно приходилось нагревать над очагом, та еще заморочка.

В один прекрасный момент из открытого окна донесся стук копыт, скрип колес, я выглянула и увидела проезжающую карету. Зрелище неописуемое! Красота неземная! Как же я понимала Золушку, радовавшуюся тыкве! Вот мне бы такую же …

Пока я любовалась на чужой экипаж, запахло паленым.

– Замарашка, где мое платье?! Мы спешим!

Я кинулась к столу, и о ужас. Забыла горячий утюг на ткани. Но у меня дома утюг приличный, он отключается, если несколько секунд находится без движения. Здесь такая техника на грани фантастики! Дыра зияла предположительно чуть ниже задницы. Выслушивать ор мачехи не хотелось, гладить еще одно платье тоже. Я перегнулась через подоконник и нарвала веточек роз. Безжалостно втыкая их в ткань, задрапировала дырку, а еще одну розочку прицепила на лиф. Получилась вполне симпатичная композиция. Она обещала продержаться долго, если постоянно не вертеть задом.

Платье я понесла с чувством выполненного долга. Даже помогла мачехе одеться, тем самым отвлекая ее внимание от тыловых розочек. Цветок на лифе ей не понравился.

– Какое мещанство, – сказал она, вдыхая его аромат. Оторвала и выбросила.

Вот стерва, я так старалась. Это она еще не видела букетик сзади. Его никто не увидел, мачеха набросила плащ на голые плечи и направилась к сыну.

Микки выглядел отлично, ему очень шел сшитый по фигуре бархатный костюм лилового цвета. Он не надел розовый! Это лишь подтверждало мою теорию о его притворстве – лишний раз показывать свою сексуальную ориентацию он не собирался.

– На месте принцессы я бы в тебя влюбилась, – я шепнула ему на ухо.

– Будь ты на месте принцессы, – подмигнул мне Микки, – я бы на тебе женился.

Мы, несомненно, нравились друг другу.

Я пожелала приятной поездки и закрыла за ними дверь.

Все! Полная свобода! Эй, фея, где ты?!

Пока она носилась неизвестно где, я привела в порядок подаренное мне платье. Если весь мой гардероб будет состоять только из этих двух нарядов, розовое придется носить по праздникам. Я прошла в комнату мачехи, где перед зеркалом постаралась затянуть поглубже корсет, чтобы ее пятидесятый размер сошелся на сорок четвертом. Благодаря этому платье сузилось в талии, а подол расширился и количество рюш стало бессчетным. Я походила на пирожное со взбитыми сливками… Эх, пирожное бы сейчас! А то что за жизнь такая, только каша и каша. Кстати, а что у меня будет на ужин? И куда фея запропастилась? Может быть, она появляется на свежем воздухе?

Я вышла в сад и принялась гулять, пытаясь распознать растения. Но мои познания начинались зеленым луком, а заканчивались мятой, которую ни с чем нельзя перепутать, так что растения, как я сделала вывод, в саду были экзотические. Но вообще-то сад мне нравился, я даже съела пару ягод с куста, кислых, еще незрелых. Больше не стала, боясь расстройства желудка.

Из сада я постепенно переместилась в лес. Наступали сумерки, стояла приятная тишина, благоухали цветы, пели птицы, выл рожок охотника…

Стоп. Охотника? Они что, здесь охотятся? Вот первобытные люди! Что же я гуляю так далеко от дома? Мамадорогая, в какую сторону бежать?! Я еще раз явственно и совсем близко услышала звуки рога и выстрелов, подняла подол розового платья и понеслась назад, перепрыгивая низкорослый кустарник как заправская прыгунья с шестом. А я была без шеста! Только за это меня можно было отправить на сочинскую олимпиаду! Краем глаза с одной стороны заметила, что рядом несется и прыгает еще кто-то! Какие-то кролики. С другой стороны спасались бегством кабан с лисой. Впереди бежали совсем мелкие зверюшки, суслики, наверное. И их пришлось еще перепрыгивать. Всем ведь хочется жить! Убила бы, если бы встретила охотника, устроившего весь этот переполох с забегом на короткую дистанцию!

Дистанция и впрямь оказалась короткой, потому что я выскочила на поляну, преодолела ее одним прыжком и упала на мужчину с ружьем, выступившего из-за дерева. Он со мной упал на землянику, и в этот момент выстрелило ружье, словно запоздавший стартовый пистолет. Я закричала и попыталась спрятаться в его кожаном камзоле.

Через минуту меня встряхнули и поставили в вертикальное положение.

– Откуда она взялась? Из-за нее я упустил кабана!

Стоявший передо мной мужчина потрясал воображение. Высокий стройный брюнет с холодными карими глазами и надменной усмешкой, немного искривившей правильные до невозможности черты красивого лица, смотрел поверх моей головы. А я беззастенчиво пялилась на него, стараясь опередить, какое чувство испытала, когда лежала на нем сверху.

– Кто вы, леди? – властным голосом поинтересовался мужчина.

– Что случилось, Ваше Величество?! – к нам бежали люди.

– Ваше Величество? – обомлела я. – Вот так сходила за хлебушком!

Но постаралась взять себя в руки и вспомнить, что мне мачеха советовала делать при встрече с королями.

– Наташа Архипова, студентка экономического факультета…А приседать обязательно, а то я не знаю как?

Глаза короля расширились от удивления и, как ни странно, потеплели.

– Совершенно не обязательно, если вы носите титул принцессы или герцогини.

– Тогда я, пожалуй, присяду.

Я присела и склонила голову.

– Как вы сказали, вас зовут?

– Ната…Талия. Меня зовут Талия. И я живу в семейке Адамс…в семействе Грэм. Заходите, Ваше Величество, когда выдастся свободная минутка. Это где-то рядом.

– Вы заблудились, леди Грэм? Грэм. Грэм…

– Вероятно, – зашептал королю какой-то толстяк, – это дочка нашего, точнее, вашего, Ваше Величество, лесничего.

– Насколько я осведомлен, – прищурился король, вспоминая, – у него два сына. Один, правда, м-да… Но не мог же он за столь короткий срок превратиться в довольно привлекательную девушку!

Упс. А я в его глазах довольно привлекательная! Ваше Величество, надеюсь, вы холостяк.

– Я его дальняя родственница. Из провинции. Из очень приличной провинции, очень приличная девушка. То, что я свалилась на вас, Ваше Величество, чистая случайность.

– Понятно, – хмыкнул он, явно теряя ко мне интерес. – Вы здесь просто бегали на перегонки с сусликами.

Ах, так?!

– Суслики, между прочим, тоже люди! – выдала я сгоряча. – И жить хотят!

– Вам жалко сусликов?! – искренне поразился король.

– И кабана тоже. Он же не виноват в том, что вам приспичило пострелять! Стреляли бы по бутылкам.

– Леди Грэм, – возмутился толстяк, испуганно вставая передо мной, – вы непозволительно дерзки…

– Ничего страшного, – усмехнулся король, – это даже забавно. По каким бутылкам вы советуете мне стрелять, леди?

– По пустым, конечно же! Только это нужно делать на пустыре потому, что осколки разлетаются на порядочное расстояние. Но если у вас в королевстве тяжелое финансовое положение и пустые бутылки вы сдаете…

– В моем королевстве нет тяжелого финансового положения! – высокомерно заявил король и поднял подбородок. – Проводите девушку до дома и отдайте в руки родителей!

– Их нет, – сказала я, боясь, что примутся искать моих родственников, чтобы передать меня как ценный приз из рук в руки.

Вот достанется мне тогда от мачехи! Нет, она тетка не совсем злобная, но шумит много.

– Как это нет? – вновь задержался король.

– Я сирота. Круглая.

– Хорошо, леди, – нахмурился король, – я провожу вас лично!

– Спасибо за честь, Ваше Величество, – я испугалась еще больше. – Но я сама найду обратную дорогу!

Присела перед ним, вскочила и понеслась в сторону. Мало ли что! С одной стороны приятно, когда тебя провожает до дома сам король, с другой стороны это сущее наказание. Там ведь действительно никого нет! Тогда он точно пошлет за мачехой…Нет, после дыры на подоле ее видеть категорически не хотелось!

– Куда?! – закричали мне вслед, – там самая гуща!

Я резко свернула в сторону и побежала обратно. Проскочила мимо изумленного короля, мимо его людей, мимо поляны и буквально одним махом оказалась в саду. Только здесь, оглянувшись назад, убедилась, что меня никто не кинулся догонять, облегченно вздохнула.

Какая подстава! Вместо феи встретить Его Величество! Интересно, он сразу вышлет меня в дальнюю провинцию или даст еще один шанс показать приличные манеры? Показалось, он обиделся на то, что я могла предположить худшее об экономическом состоянии вверенной ему страны. Но какой же он красавец! Только холодный как лед, я не слышала стука сердца, когда пряталась в его камзоле.

С такими растрепанными чувствами я зашла в дом и поднялась на второй этаж в комнату Микки, чтобы посмотреться в зеркало и привести себя в порядок. Зеркало действительно отразило симпатичную блондинку, не испорченную хорошими манерами и приличным воспитанием. Теперь придется молиться всем богам, чтобы это приключение не стало достоянием гласности. Как говорит мой папаша, иначе мачеха сживет меня со света. Наверняка по ее мнению, я вела себя с королем дурно. Вряд ли она примет оправдание, что я свалилась на него случайно, а потом еще убежала от него от страха. Может быть, не нужно было убегать? Может быть, у нас с ним любовь с первого взгляда? Б-р-р-р, у него был такой холодный взгляд. Может, со второго? Второй был равнодушный. Но чем-то я его зацепила, раз он согласился сам проводить меня до дома! Зря я убежала! Вдруг бы эти проводы переросли в романтическое свидание?

Мое настроение улучшилось, я начала себе напевать и закружилась по комнате. Подолом случайно задела толстую книгу, она глухо свалилась на пол, и я нагнулась, чтобы ее поднять. Книга лежала раскрытой на одной из последних страниц, там был изображен портрет короля в полупрофиль. Феноменально правильные черты, словно кто-то отмерял их миллиметровым лекало! О правящем короле говорилось, что он прекрасный военачальник, глубоко чтящий боевые традиции королевства. Дальше шли даты столкновений с враждующими соседями, напротив каждой извещалось о победе короля Теобора III.Странно, решила я, он не показался мне воинствующим. То, что он любит охотиться и стрелять по бутылкам, мало говорило о его ратных подвигах. Придется поверить книге на слово.

Вторая страница сразила меня наповал. На ней была изображена девушка, с такими же правильными как у короля чертами лица. Ее можно было бы назвать оглушительной красавицей, если бы не надменно поджатые губы и бесчувственные глаза. Жгучая брюнетка нисколько не походила на принцессу! Но она звалась принцессой Эделер враждующего с королем клана. В книге говорилось о том, что три года назад Его Величество заключил выгодную политическую сделку с непримиримым соседом, попросив у того руки его старшей дочери. С тех пор они считаются женихом и невестой и готовятся выбрать дату бракосочетания. Принцесса Эделер воинственна как ее отец, как жених, как сестры и безумно любит охотиться.

Три года! Они ждут три года для того, чтобы узаконить свои отношения или уже живут гражданским браком? Настроение испортилось. Ради чего злодейке-судьбе нужно было знакомить меня с королем, если он уже обручен и вообще! Вообще, король полный флегмат! Зато во мне бурлило возмущение. Я в порыве злости даже спустилась на кухню и заварила себе чай, нашла какие-то печенюшки и принялась ужинать, рассуждая о том, куда подевалась фея, заманившая меня в эту дерьмовую сказку.

Путем быстрых логических умозаключений я пришла к выводу, что фей здесь никаких нет. Втянутой в это бесперспективное бытие я оказалась благодаря старухе – Светкиной соседке. Светка, тебе-то хорошо, ты сейчас дома дрыхнешь, и ничего тебя не заботит, кроме лишнего веса!

Если бы я знала, что старуха сделала со Светкой, то обрадовалась собственной участи.



Но узнала я о Светкиной беде чуть позже.

Зато моя уже была на пороге.

– Замарашка! Негодная девчонка! Дрянь ты разэтакая! Ты зачем опозорила меня перед благородными людьми?!

– Ну вот, начинается! Эх, Ваше Величество, не умеете вы держать язык за зубами.

Я вздохнула и пошла на встречу семейки Грэм, вернувшейся с приема.

Папочка только зыркнул на меня недовольными глазами и быстро юркнул в свои комнаты. Старший братик Боня сказал: «Гы-гы-гы» и отмаршировал наверх. Микки подмигнул мне и возвел глаза к потолку. Зато мачеха орала, не останавливаясь.

– Негодяйка! Мошенница! Ты за это заплатишь! Я согласилась тебя взять только из жалости!

Микки помог матери снять плащ, она повернулась ко мне задом…

Разумеется, престарелая красотка крутила задом! Разве я могла в этом сомневаться? Да еще как! Так что мои цветочки отлетели, оставаясь украшать апартаменты герцога. Вместо них в дыре белели кружевные панталоны хозяйки.

– Под синее платье, – глубокомысленно заметил Микки, – следует надевать синее белье, ма. Или черное, – задумчиво добавил он. – Нужно попытаться соединить эти цвета…

– Негодный мальчишка! Как ты смеешь указывать матери?!

– Я всего лишь хотел подсказать удачное сочетание, ма, – он пожал плечами.

– Негодная девчонка, – вспомнила про меня мачеха, – собирай свои манатки и отправляйся обратно!

– Куда? – на всякий случай уточнила я. Вдруг, обратно это домой, откуда меня так безжалостно выдернули.

– В свою глухомань-тьмутаракань! – визжала мачеха.

В своем мире я жила в столице. Понятно, мне крупно не повезло.

– Значит, вы злитесь на меня из-за платья? – уточнила я.

– А-а-а-а, – та округлила и без того круглые глазищи, – ты еще что-то испоганила?!

Хи, я чуть не сказала, что испоганила отношения семьи с королем. Всего лишь.

– Я не вымола, не натерла, не постирала и еще что-то там про семь розовых кустов.

Ну да, я левая и вредная, а не зачем было меня перемещать.

– Какая наглость! Хулю-хулю… – от злости она зашлась, – хулюганка!

И в этот момент в дверь постучали.

Леди Грэм отскочила от нее как ужаленная. Хмурый Микки сам открыл непрошенным гостям. Их было трое, одеты они были как придворные короля, повстречавшиеся мне на охоте. Микки тут же помрачнел, мачеха обомлела, а пришедшие решительно прошли в гостиную и потребовали позвать королевского лесничего. За папашей отправилась я потому, что леди Грэм хоть и прошла за господами, но бухнулась в кресло, словно ее не держали ноги, и начала что-то беззвучно говорить, открывая и закрывая рот. Папаша Грэм нежданным визитерам чрезмерно удивился и принялся извиняться за то, что сегодняшняя охота короля была испорчена не по его вине. Он в это время отсутствовал, так как загонял для короля дичь. Бедняга, сейчас ему скажут, кто испортил охоту короля! Я тяжело вздохнула, готовясь, по меньшей мере, к препровождению в тюрьму.

– Его Величество король Теобор Третий, – торжественно начал один из гостей, доставая откуда-то белый лист бумаги с каллиграфическим почерком, – изволит пригласить сэра Оттовильда-Карлхом Грэм с семьей на Ежегодный Королевский бал!

– Премного благодарны, – наконец-то произнесла мачеха и выпрямила спину. – Какая прелесть! Давно пора познакомить мальчиков с принцессой.

– Премного благодарны, – засуетился папаша, – мы обязательно воспользуемся королевским приглашением!

– Замарашка, – надменно потребовала мачеха, – принеси нам шампанского! И скройся с глаз, негодница, – добавила она шепотом.

– Его Величество изволил сделать саморучно постскриптум, – продолжил глашатый. – Присутствие на балу леди Грэм обязательно!

– Ну, конечно же, я приду, – улыбаясь, поправила прожженное платье мачеха.

– Присутствие леди Талии Грэм обязательно! – уточнил придворный.

Немая сцена.

Учись жить у меня, Золушка!

День 2. Хочешь заинтересовать мужчину – удиви его

Следующее утро встретило меня сначала визгливым голосом мачехи, затем…Х-м, над этим стоило бы хорошенько задуматься, но я была сонная, и мне было элементарно лень. Тем не менее, утро встретило меня на кухне полной кастрюлей манной каши! Я сняла крышку для того, чтобы в этом убедиться, и убедилась. Кастрюля сама варила кашу. В детстве я читала сказку про волшебный горшочек, но не думала, что он существует на самом деле. Но какая злая ирония судьбы! Нет, чтобы горшок варил омаров и лангустов, ладно, на крайний случай, вареную колбасу, так нет же – прет из него манка и прет. А мне-то что делать?! Все королевство ею кормить?

Мачеха недовольно повела носом, инспектируя вверенную мне кухню.

– Манная?!

– Угу, – угукнула я. – Очень полезно для здоровья! Мало калорий и много питательных веществ.

– Чего мало?

– Того, что способствует увеличению веса.

– От нее разве худеют?! – изумилась мачеха и сунула нос глубже.

– Если каждое утро, – я немного подумала и добавила, – день и ночь есть эту гадос… замечательную кашу, то через месяц будешь как тростинка.

Соврала на чистом глазу. А что мне оставалось делать?

– Тростинка? – она скептически посмотрела на меня. Ну, да, я-то худая. – И ты ее ешь?

Я кивнула. Как будто у меня есть выбор. Нет, могу, конечно, еще яичницу пожарить.

– Какая гадость, – поморщилась мачеха и вздохнула. – Разве только что от нее худеют…

Я облегченно вздохнула, мысленно с ней соглашаясь.

Неизвестно, как долго здесь еще находиться, а повар из меня тот еще. Если каждое утро будет встречать меня кастрюлей с манной кашей, то с этим придется как-то жить. Я-то смирюсь, не привередливая, а вот как же остальные члены этой веселой дружной семейки? Повезло еще, что удалось быстро уговорить мачеху.

– От этой еды бравеют! – я плюхнула черпак варева в тарелку Бони.

Семейство расселось за столом и мрачно взирало на нас с кашей.

– Чего делают?! – опешил тот.

Пришлось срочно искать синоним этого случайного слова.

– Бравеют, мужественеют, матереют…

– Храбреют, – подсказал мне Микки.

Славный парень! Он всегда меня поддерживает. Жаль, что нельзя с ним немного пофлиртовать, братик все-таки, хоть только по отцу.

– И красивеют, – хихикнула я, – наполняя его тарелку.

– Какой кошмар! – заявила мачеха. – Замарашка, разве ты не знаешь, что обслуживать следует по старшинству?!

Ох уж эти условности. Конечно, я не знаю ничего этого, в королевских академиях не обучалась. Но тут же исправилась, подала завтрак сначала папаше, затем ей. Себе накладывать не стала, сделала вид, что поем на кухне, как распоследняя прислуга. Сама подумала, что перекушу где-нибудь в кафешке, когда вырвусь из дома. Только следует прояснить мою финансовую состоятельность.

– Э-э-э-э-э, а как на счет карманных денег, господин Грэм?

– Зачем они тебе? – встряла мачеха.

– Прикуплю что-нибудь для бала.

Воспоминание о том, что меня придется вывозить в свет, испортило ей настроение и начисто отбило аппетит. С такими темпами она точно похудеет!

Папаша Грэм наоборот такой перспективе обрадовался, понадеявшись на то, что я смогу устроить свою личную жизнь с каким-нибудь дворянином средней руки. Мачеха возмутилась, сказав, что для средней руки понадобится среднее приданое, а у меня его вообще нет. Лучше меня выдать за королевского повара, чтоб в молодой семье хоть кто-то умел готовить…И бла-бла-бла, бла-бла-бла, бла-бла-бла.

Приплыли, я бесприданница. Обидно!

Ну что за сказка такая дерьмовая! Ни принца, ни феи, ни средств к существованию. Даже мачеха и та не злодейка! Все не как у людей.

И только я отчаялась, как в дверь постучали.

Звонков у них не было в помине, стучали кольцом-ручкой так, что подпрыгивали половицы второго этажа. Это говорило о том, что заявилась важная персона.

Важная персона оказалась прыщавым ядреным крепышом-засланцем, посланцем, то есть, он церемонно протянул мне свиток и слинял. Я выглянула через порог и огляделась – он исчез в никуда. Ладно, с этим тоже придется как-то жить, волшебство тут иногда случается. Я решила, что не стану усугублять и отдам послание папаше, мало ли что там король приказывает. Вполне возможно, что тому, кто вскроет королевскую печать – снести голову с плеч. Мне моя еще понадобится пироженку жевать.

Папаша Грэм раскрыл свиток и зачитал послание.

Нет, дела явно пошли на лад. Меня приказали доставить ровно в полдень во дворец для обучения танцам и певческому мастерству в целях подготовки к балу. Главное, что воодушевило папашу – обучение бесплатное.

Сопровождать меня поручили Микки, девицы тут в одиночестве по улицам не бродили, это было неприлично. Но кто бы раньше мне об этом сказал! С другой стороны, тогда я бы сидела дома и не встретила короля. А он не пригласил бы меня на бал.

Дожидаться полдня мы с Микки не стали. До дворца путь был неблизкий, карету мне мачеха не дала. Микки привел двух лошадей и предложил выбирать.

Я никогда не думала о том, как это страшно – сидеть на лошади, свесив ноги на одну сторону и мысленно молить высшие силы о пощаде. Я такая молодая, мне еще рано умирать под копытами резвого необузданного коня… Но я попыталась взять себя в руки, вспомнив, как мы со Светкой ходили в цирк, и там в перерыве фотографировались возле дрессированных животных. За десятку мужик предложил мне залезть на верблюда и сфоткаться на этом корабле пустыни. Светка завопила от радости, что у нас будут такие ценные кадры, которые мы выставим в «Контакте», и что стоят они всего лишь десятку. Так что я резво залезла на лежащего верблюда…А потом он со мной поднялся на высоту второго этажа, и тогда уже мужик потребовал три сотни за то, чтобы меня с него снять. Фотографии, кстати, вышли ужасные, на всех у меня был крайне ущербный вид. То ли последних сотен было жалко, то ли сидеть на такой высоте было страшно, уже и не помню. Только снимали меня с верблюда всем цирком, то еще представление я дала.

Перед Микки орать дурным голосом, что мне страшно и никаких денег не жалко, но скинь, гад, хоть десятку, я не стала. Сидела, словно проглотила шпагу Бониэля, и мысленно прощалась со своими лучшими годами жизни. Но, честно говоря, потом втянулась и как-то приспособилась к лошади, которая едва поплелась по улице. Только Микки слушала через слово, он рассказывал о наших соседях. Смотрела, как классно он держится в седле, и решала, сколько мне понадобится моральных и физических сил, чтобы этому научиться. Тогда можно сфоткаться и в социальных сетях распространить свой восхитительный образ отважной наездницы.

Перед одним из особняков с высокой кованой решеткой-забором Микки остановился. Мне чудом удалось сдержать лошадь и встать с ним рядом. Он обратился к прохожему, какому-то слуге с корзиной свежих фруктов, с вопросом, кто теперь поселился в доме сгинувшей ведьмы. У меня мороз процарапал по коже.

Слуга оказался разговорчивым малым и рассказал, что в доме поселилась девица, больная сонизмом. Большую часть дня она спит, ночью спит напропалую, и вообще это ее единственное занятие, и таким оно останется до тех пор, пока ее кто-то не расколдует. Но лезть в дом ведьмы никому не охота, так что спать девице и спать века вечные.

– А, – вспомнила я очередную сказку, – девице нужен принц!

– А кому он не нужен, леди, – хмыкнул слуга, поклонился нам и побежал дальше.

– Да уж, – вздохнула я, мне бы он тоже пригодился. – Но девицу жаль. Бестолковые люди, не знают, что нужно подойти к ней и поцеловать в губы! Тогда она проснется и…

– И? – заинтересовался Микки, с ухмылкой глядя на меня. – И что будет?

– И тогда будет свадьба, – вспомнила я хеппи-энд.

– Свадьба?! – Микки расхохотался. – То есть, если я буду столь милосерден, что зайду разбудить девицу, то, после того, как она проснется, мне придется на ней жениться?!

– Что-то вроде того.

– Ха! Тогда я туда ни ногой. И думается мне, что девице придется проспать всю свою бессознательную жизнь. Дураков, готовых жениться на ком попало, не найдется.

– Может, она очень хорошая!

– А если нет?

Несомненно, логика во всем этом была железная – чисто мужская. Я порадовалась, что не знаю ту несчастную, которая наказана таким ужасным образом.

– Поцелуй, – рассуждал Микки, – подразумевает просто поцелуй. А вы, девушки, считаете его первым шагом к браку. Мужчина, когда целует любимую девушку, поверь мне, Талия, думает не о браке. А уж тем более, если он целует девушку не любимую!

– А как же любовь?! – кипятилась я. – Разве нельзя влюбиться с первого взгляда и сразу понять, что ты хочешь с ней в загс?!

Мы проспорили о любви с первого взгляда до самого замка.

А потом я замерла в немом восхищении. Сколько раз я хотела съездить в Европу и посмотреть на подобное великолепие, но каждый раз почему-то оказывалась на дешевом курорте! И вот моя мечта сбылась: я стою у подножия замка и любуюсь его величественными строениями, башенками, мостами, бойницами-окнами, замысловатой формой крыш, загогулинами горгулий над входом.

– Как красиво, – прошептала я, не в силах отвести взгляд. – Везет же тем, кто там живет.

– Ничего особенного, – пожал плечами Микки, – обыкновенный королевский замок. Он открыт для посетителей по понедельникам с трех до половины четвертого дня, плата за вход символическая – один золотой.

– У меня нет золотого, и разве за полчаса можно все осмотреть?!

– Если задастся целью и приезжать сюда каждый понедельник… Некоторые так и делают, за счет чего полнится государственная казна. Наше Величество довольно предприимчивый правитель.

– Ваше имя! – гаркнул стоящий у ворот стражник и уставился в толстую здоровенную книгу.

– Леди Талия и сэр Миканиэль Грэм, – отрапортовал Микки. – По приглашению короля обучаться вокалу и танцам.

Стражник поискал нашу фамилию, видимо, запись действительно там имелась, и нас пропустили во внутренний двор. Микки спешился и помог мне слезть с лошади. Возле нас тут же материализовался охранник, который повел к боковому входу в апартаменты. Ладно, ничего, когда-нибудь меня примут и через главные двери. В моем положении сейчас следует хоть за что-то зацепиться. И я зацепилась за руку Микки, так, на всякий случай.

– Как ты поешь? – прошептал он, пока мы шли по прохладным коридорам замка.

– Отвратительно, – честно призналась я. Чего уж скрывать? – Когда пою, жутко фальшивлю. Я и не танцую. Эти обстоятельства, надеюсь, не сыграют со мной злую шутку? Все-таки хочется попрыгать на балу.

– Все гораздо хуже, чем я предполагал, – задумался он.

– Но меня же собираются учить! А я прилежная ученица, в школе была почти хорошисткой. Зараза химичка поставила в аттестат трояк за то, что за мной бегал ее сыночек, а я его продинамила.

– Ты учила алхимию?! – искренне поразился Микки.

– А толку-то? Ничего не помню, кроме формулы воды. Ну, еще знаю аббревиатуру золота…

– Вот видишь, еще не все потеряно. Понимаешь, Талия, тебе придется постараться и показать все, на что ты способна. Королю будут докладывать об успехах учениц, он потребует отчета за потраченные средства.

– Какой-то он все-таки мелочный, – поморщилась я.

– Т-ш-ш-ш.

Мы остановились перед залой в ожидании приглашения. В приоткрытую дверь я увидела, что она просторная и довольно светлая. Хорошо, уговорил, буду стараться не по мере возможности, а изо всех сил. Мне необходимо попасть на бал! Не знаю почему, но чувствую, что приглашение получила на за красивые глазки. А вдруг именно из-за них?! Было бы хорошо, а то у меня ни слуха нет, ни голоса. Зато есть опыт!

На первом курсе меня из-за внешних данных взяли солисткой в нашу университетскую группу. За отсутствием полного присутствия я стояла на сцене и лишь открывала рот. Правда, я умудрялась не попадать под фонограмму пять концертов подряд, так что моя артистическая карьера завершилась довольно быстро. Зато кое-чему я успела научиться – держать публику в напряжении: попадет или не попадет. С моего рта глаз не сводили!

– Леди и сэр Грэм.

Нас пригласили. Я переступила через порог и первое, что увидела – роскошные наряды двух других учениц! А на мне розовые рюши и кисейный чепец. Какой кошмар, как сказала бы моя мачеха. Я перевела взгляд на учителя, тонконогого плясуна, стоящего в изможденной позе со страдальчески изогнутыми ладонями, словно его били палкой по рукам. Кто знает, может, из-за таких учениц как я и били. Я еще не осведомлена полностью о порядках в этом королевстве. Он не внушал доверия, слишком неестественным было его набеленное маска-лицо.

– Леди Грэм, приятно познакомиться, я сэр Гарвард. Эти леди – сестры Брэмс. Проходите сюда, дорогая, – он пригласил меня к роялю.

Микки прошел дальше и занял места в зрительной части зала, больше похожего на ученический класс, а не на нормальную комнату замка. В центре стоял большой белый рояль. Вокруг него чинно расставили несколько стульев, на которых восседали разряженные рыжие девицы, хихикающие, глядя на Микки. На их фоне даже солнце казалось рыжим, оно нещадно светило из окон, пытаясь дополнить сиянием совершенство интерьера.

– Что вы нам исполните сегодня, леди Талия?

Снова-здорово! Не успела войти – и сразу приговор! Фонограмка-то есть? Я могу рот пооткрывать.

– Романс. Слова неизвестного, а автора музыки я забыла, – брякнула я. – «Не уходи, побудь со мною!»

– Я не уйду, – отозвался Микки, – не волнуйся.

– «Я так давно тебя ждала». Это слова романса.

– О, великолепно, – обрадовался раньше времени сэр Гарвард. – Начнем, садитесь за инструмент.

– Нет уж, лучше вы садитесь, сэр, я постою.

– Отчего же мне садиться? Будьте так любезны, леди, сядьте сами.

– Вы старше, – упрямилась я, – вам и сидеть! Меня учили место старшим уступать.

– В этом есть разумное зерно, но…

– Никаких «но», я запрограммирована на вежливость.

– Что вы говорите!

– Она несет какую-то чушь, – возмутились сестры-рыжухи и злорадно усмехнулись.

Понятно, конкурентки. Я повернулась к ним лицом, к маэстро задом и толкнула его локтем в живот.

Приятно иметь дело с интеллигентом, он даже не пикнул, согнувшись пополам и упав на стул. Один ноль в мою пользу.

– Начинайте, – важно сказала я ему. – Сейчас я тоже начну. Разомнусь только. А-а-а-а-а-а-а! О-о-о-о-о-о! Распевка у меня такая.

Микки сидел в лучах солнца и улыбался, чем ободрил меня.

– У-у-у-у-у-у! Сырые яйца есть?

Маэстро испуганно покрутил головой, кладя пальцы на клавиши.

– А свежие пирожные? Они очень хороши для голоса.

Тот кивнул. Я попросила, чтобы принесли дюжину пирожных. Сестры злобно зашушукались. Но маэстро позвал слугу, передал мое пожелание, и тот скрылся с утвердительным кивком. Милые люди! Все у них запросто.

– Начинайте, леди, – отмахнулся сэр Гарвард, – не тяните.

– Не уходи-и-и-и-и, – завыла я как можно старательнее. – Не тянуть не могу, романс тягучий… Не уходи-и-и-и-и! Аккомпанируйте, маэстро, не сидите сычом! Не уходи-и-и-и, побудь со мною-ю-ю-ю! Я та-а-а-ак давно-о-о-о…

– Что у вас здесь происходит, господа? Кто мучает несчастное животное?!

– …Тебя жда-а-ала-а-а-а! – старательно довывела я руладу и оглянулась.

Разуется, я ожидала увидеть поднос со слугой, вернее, его с ним, лучше обоих вместе с пирожными. Но дверь распахнул другой мужчина! Не такой привлекательный как король, а король, несомненно, самый красивый мужчина, которого я встречала на картинках женских журналов, но тоже сдержанно-брутальный.

– …Здесь так отрадно-о-о-о, так све-е-етло-о-о-о! – проорала я на автомате, не сводя с него взгляда.

– Ваше Высочество! – вскочил сэр Гарвард, – простите, что мы вас побеспокоили!

Высочество?! Ага! Принц все-таки есть! И если к нему хорошо приглядеться, не обращая внимания на недостатки, то он такой обалденный, мамадорогая.

– …Я поцелуями покрою уста-а-а-а-а и очи-и-и и-и-и…

Да, я хотела обратить на себя его внимание! Две дурынды, приветствуя, чуть не бросились ему на шею.

– Леди? – склонил он на бок свою голову с безупречной волной каштановых кудрей и уставился на меня немигающим взглядом пронзительных карих глаз.

– …И-и-и чело-о-о-о-о, – доорала я и закрыла рот.

– Не понял, – прищурился он, едва растягивая уголки губ.

Разумеется, я бы тоже посмеялась над своим нелепым розовым платьем.

– И чело, – охотно повторила я, пытаясь взять себя в руки. Иногда мне это с успехом удавалось. Например, при общении с королем. – Я поцелуями покрою… и чело тоже.

Свет померк в комнате, видно, солнце закрыла туча или я готовилась к тому, чтобы лишиться чувств. Хоть никогда не делала этого раньше. Девицы прыснули от смеха, маэстро схватился за сердце, Микки поднялся и пошел к нам, Его высочество выпрямился и попытался найти выход из затруднительного положения. Еще бы! Не успел войти в комнату, как одна сумасшедшая заявила, что собирается покрыть его поцелуями. Я бы на его месте возмутилась. А на своем позволила бы поцеловать пару раз, просто так, из чистого спортивного интереса. Кстати, об интересе. Интересно, он холостяк?!

– Миканиэль Грэм!

– Герцог Эдберг!

Микки в очередной раз меня поддержал. Он кинулся между мной и герцогом…он всего лишь герцог, как жаль…заслонил меня собой и принялся трясти руку милорда. Они начали разговаривать, как лучшие друзья, а я вспомнила, что семейство Грэм вчера ездило на прием к этому бруталу. Ах, знала бы, что он почти принц, попросилась бы с ними и плевать на эти розовые рюши. Я выглянула из-за плеча Микки и улыбнулась герцогу. Мне показалось, что я сделала это довольно игриво. Вообще, я умею флиртовать с мужчинами, только до этих дней мне не приходилось этого делать с коронованными и титулованными особами, но жизнь движется вперед, пора расти по карьерной лестнице.

Герцога Эдберга перекосило.

– Не могу слышать, как фальшивят, – заявил он довольно бесцеремонно, – от этого у меня начинают болеть зубы!

Его привлекательность померкла в моих глазах. Он всего лишь герцог! А мнит о себе, будто целый король! Я спряталась за спину Микки и принялась бурно дышать, соображая, какую бы гадость сказать этому нахалу, посмевшему меня обвинить в некомпетентности. Этот романс – моя фишка! В баре-караоке, куда мы ходим со Светкой, все плачут, когда я его пою! Конечно, я не дура и понимаю, что у меня не ангельский голос, но я столько старания вкладываю в исполнение, что пронимаю до истерик.

– …А это моя родственника леди Талия Грэм!

Микки повернулся и выставил меня вперед себя.

– Она приехала из дальней провинции. Вчера у нее состоялась аудиенция с Его Величеством, после чего леди Талия получила приглашение на бал в качестве избранной гостьи.

В глазах герцога я увидела неподдельный интерес. Поздно, парнишка, поздно. И волосы у него слишком волнистые, и глаза слишком карие, и фигура слишком спортивная… О, да в нем масса недостатков!

– Избранная гостья? – прошептал герцог, пронзая меня взглядом-рентгеном. – Что же в таком случае она делает здесь?

– Поет, милорд, – засуетился маэстро. – Когда вы вошли, милорд, леди Грэм как раз исполняла романс неизвестного композитора на слова неизвестного автора «Не уходи, побудь со мною».

– Композитор известен, только я забыла его имя.

– У нее нет голоса, слуха и памяти, – восхищенно, как мне показалось, произнес герцог, обойдя вокруг меня. – Нет вкуса, стиля, чувства меры… Миканиэль, этот укор по твоей части!

– Милорд, вы же понимаете, наша матушка довольно прижимиста…

– Значит, – герцог подошел ко мне вплотную, двумя пальцами поднял мой подбородок и посмотрел сверху вниз. – Значит, она бесприданница! Подходит по всем параметрам, – прошептал он.

Мне показалось, что сейчас он меня точно поцелует! Я могла дать голову на отсечение, что он собирался меня поцеловать! И я ничего не понимала.

– Та-ли-я, – протяжно произнес мое имя герцог, не сводя глаз с моих губ. – Довольно странное имя… Но вам оно подходит!

Он мгновенно отпустил меня, отойдя на несколько шагов к двери, я чуть не свалилась.

– Я помешал вашему уроку, – он церемонно кивнул, – удаляюсь. Миканиэль! Нам нужно встретиться! Приезжай ко мне, как только освободишься. Можешь захватить с собой это розовое недоразумение в кисейном чепце.

Что?! Нет, каков наглец! Не целует, так еще и обзывается! Что-то я совсем размякла…

– А это еще что такое?! – удивился на пороге герцог, завидев слугу с подносом пирожных.

– Распевка для леди Грэм, – торжественно объявил слуга.

– Однако-о-о. Она может съесть слона!

Я возмущенно фыркнула.

– Ваше высочество, Ваше высочество, – заверещали сестры-рыжухи, кидаясь на Эдберга, – передайте от нас поклоны миледи герцогине!

Естественно, имеется герцогиня, в наличие одна штука под названием «жена герцога». Кто бы мог подумать иначе?! Честно говоря, я надеялась… да что уж теперь вспоминать.

От встречи остался неприятный осадок. После ухода герцога я плюхнулась в кресло и всем своим видом показала, что больше к роялю не подойду. Маэстро взялся за сестер. Те пищали еще хуже меня, но на их зов никто не прибежал. Это радовало. Огорчило то, когда сэр Гарвард поинтересовался знанием азов музыкальной грамоты, я ответила, что нот тринадцать. Это мое любимое число, обычно в пятницу тринадцатого мне чертовски везет. Конечно, я была растеряна и несколько подавлена. Зато сестры торжествовали!

– Старшая Сусли-Кадаржбетта, младшая Энни-Кадаржбетта, обе Брэмс, тоже наши дальние родственницы. – Микки рассказывал мне свою родословную. Мою, наверное, тоже, только об этом мы не говорили вслух. И без того было ясно, что я внебрачный ребенок нашего папаши. – Довольно странно, что только вас троих собрали для занятий вокалом и танцами. Не могу понять причину.

– Герцог ее знает, – хмыкнула я, – он сказал, что я подхожу по всем параметрам. А к чему подхожу? Микки, слушай, я действительно жутко пела?

– Ну что ты, Талия, у тебя изумительный голос…

– Только не ври!

– Отвратительно. Ты пела отвратительно. Слишком надрывно и громко. Если ты так же танцуешь…

Что я ему могла сказать?! Что современные танцы подразумевают истеричные подергивания в разные стороны? А на выпускном балу в школе не стали включать вальс в программу потому, что его никто не умел танцевать? Некоторые девочки научились исполнять танец живота только ради того, чтобы от него избавиться. Как-то у нас не принято прилюдно выделывать па под музыку.

– Ладно, – сказал Микки, пожимая мне руку, – вечером придешь ко мне в комнату, я тебя научу прилично двигаться.

Знал бы он, как неприлично можно было перевести его фразу в нашем мире!

Я хихикнула.

– Рад, что поднял тебе настроение, – прошептал Микки.

– Господин Грэм, – возмутился маэстро, – вы нам мешаете!

– Прошу прощения, – кивнул Микки, поднимаясь. – Я дождусь тебя, только не здесь.

Он ушел, а я осталась на растерзание Суслику и дебелой Энни, как я назвала сестер-родственниц. Неужели между нами есть что-то общее? Судя по внешнему виду, ничего общего не может быть. Но что-то есть, раз мы втроем повышаем квалификацию. Микки прав, здесь кроется какая-то загадка. С другой стороны, король прижимист, как моя мачеха, зачем ему тратить средства на обучение остальных девиц? А на нас зачем? Нужно будет выяснить.

Впрочем, учебой назвать наш урок было не правильно. Форменное издевательство, вот что это было. Маэстро заставил нас рисовать на разлинованной тетради нотные закорючки, я пролила чернила и испачкала свое единственное выходное платье. Мачеха сживет меня со свету! Если только я не задрапирую пятно розочкой. Нет, ну какая несправедливость! Одно единственное платье! Худшее наказание для девушки придумать сложно.

Раздосадованная этим обстоятельством я вышла из зала, махнув напоследок учителю носовым платком, найденным в кармане платья. Пока я решала, отчаиваться мне или нет, а танцы я точно завтра не осилю и также опозорюсь, мне встретился Его высочество. Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что он специально стоял в соседнем зале, чтобы дождаться завершения занятий. И то, что он разговаривал с Микки, не в счет. Ну, может же нормальная девушка немного помечтать?

Я замедлила шаг и принялась его пристально разглядывать. Чем он мне мог понравиться? Ведь явно не красавец. Атлетическим телосложением. Его словно лепили для музея античных произведений искусства. Отдаленное сходство с Аполлоном, несомненно, есть: только тот раздет, а этот в камзоле и штанах. О высокие сапоги-ботфорты при его каждом жесте бьется шпага. Какие воинственные здесь мужчины, кроме моего братика Микки. Ну, еще и маэстро слишком хлипкий на вид, его можно одним плевком перебить. Так, еще мне понравились глаза герцога Эдберга. Они такие, такие, такие… Ужас, какие. Словно он видел меня насквозь. Такому мужчине будет очень тяжело врать! А приукрасить обстоятельства я иногда могу. И голос у него приятный, бархатный, обволакивающий, многообещающий…Стоп! Ни к чему хорошему это не приведет. С женатиками я не связываюсь, на женатиков у меня табу, какие бы золотые горы они мне не сулили.

– …Герцогиня пожелала выбрать для Сумеречной гостиной фиолетовую гамму. Я надеюсь на тебя, Микки. У тебя отменный вкус, отмечающий малейшие нюансы…

Герцогиня! Наверняка вредная и замкнутая особа, только такие выбирают фиолетовый цвет – цвет злодеяния и черной магии. Б-р-р-р, не поеду к ним в гости, пусть Микки завезет меня домой.

– Талия, – обрадовался Микки, – мы с Его высочеством решили тебя дождаться!

– Очень мило с вашей стороны, – поморщилась я.

– Тоже зуб разболелся, леди Грэм? – участливо озаботился герцог.

– Челюсть свело от вашего сладкого вида, – буркнула я, шествуя вперед.

– Леди Грэм!

Фиг тебе, не стану оборачиваться.

– Леди Грэм!

Он еще напоминает мне о певческом провале!

– Леди Грэм, в той стороне спальни короля!

Ну и что, я мастерски достаю мужчин из постели… Короля?!

Я резко развернулась и пошла обратно.

– Как себя чувствует миледи герцогиня? – бросила я, проходя мимо Эдберга.

– Замечательно, – с удивлением ответил тот. – Прошлой ночью у нее была лишь бессонница.

– Надеюсь, при этом она не выла на луну? Терпеть не могу, когда воют…на луну. У меня от этого голова болит.

– Талия, – обомлел Микки, – что ты такое говоришь?

– Правду. Ой, смотрите, какая комната прикольная! Здесь можно спрятаться и заниматься чем-то интимным-интимным…М-да.

– Это проходной гостевой будуар, – надменно пояснил герцог.

– Нет, точно, я найду пару золотых для того, чтобы погулять в этом замке…

– Я готов провести для вас экскурс в историю королевства.

Конечно, это он из вежливости предложил, я нисколько не сомневалась. С таким провожатым можно на край света уйти и не вернуться! Только я еще последние мозги не растеряла от его харизматичного образа. Не найду лишние монеты, так завтра спрячусь в будуаре, а когда все разойдутся, погуляю по замку бесплатно! Вот только Микки нужно будет услать, чтобы он меня не дожидался. Прилично одной девушке ходить по улицам или неприлично, дело третье. Женское любопытство – в первую очередь.

Мы вышли из гулких коридоров замка во двор, стражники открыли перед нами двери. Микки что-то сказал, и нам подвели лошадей. Рядом стояла великолепная карета с гербом, на котором был изображен лев, державший в когтистой лапе сокола, их обрамляли шпаги и огненные стрелы. Кони, запряженные в карету, казались огнедышащими скакунами-мустангами по сравнению с нашими клячами. Слуга церемонно открыл дверцу кареты, спустил лесенку и поклонился.

– Прошу вас, леди Грэм!

Эдберг протянул мне руку.

Как же! Ага. Сейчас все брошу и полезу в эту расчудесную колесницу, чтобы составить чете герцогов приятную компанию на вечер. Замарашка в пятнистых розовых оборках – наилучший собеседник для высокородных господ. Чтобы они лишний раз посмеялись надо мной!

– Ни за что, – сказала я, отворачиваясь от кареты.

– Не понял, – протянул герцог.

Какая дурацкая привычка тянуть слова! Чего тут может быть непонятного – девушка тебя не хочет! Неужели, такому благородному отказывают в первый раз?

– Талия, – встревожился Микки, – с тобой все в порядке? Или разболелась голова?

О, спасибо, милый братик.

– Разболелась голова, – пробурчала я и схватилась за поводья своей кобылы. – Тпр-р-р-у! Стой, парнокопытная!

Следующее действо должно было стать таким: я легко и небрежно прыгаю в седло, на ходу оправляя длиннющие юбки, сверкаю изумительной стройностью ножек в замарашковых башмаках и пускаюсь с лошадью в благородный галоп. Но как только я подняла ногу, сразу поняла, что ничего из вышеописанного не получится. И табуреточка, поданная слугой, не поможет. Легко и грациозно вскочить на лошадь я не смогу при всем своем желании, ибо не обучена этому, и лошадь вблизи сегодня видела первый раз в жизни.

– Вы передумали, леди Грэм? – по-своему истолковал мое замешательство Эдберг.

В его голосе я услышала ехидство и превосходство.

– Нет, – сказала я, и дабы не усугублять причиненный себе моральный ущерб, взяла поводья и повела лошадь прочь с королевского двора. – Я решила прогуляться! Сегодня отличная погода!

И в это время раздался удар грома, и на меня обрушился ливень. Я могла заплакать от досады, что в этом королевстве у меня ничего не получается, дождь бы смыл следы этой минуты слабости. В любом случае никто бы ничего не заметил потому, что я сразу промокла до нитки. Но я не стала лить лишнюю воду, сжала поводья в кулак и продолжила свое траурное шествие.

– Леди Грэм! – крикнул Эдберг.

Хочешь заинтересовать мужчину – удиви его.

Я обернулась, выдавила из себя улыбку и сказала:

– А я обожаю дождь! Я обожаю гулять в дождь! И еще люблю бегать по лужам!

И пошла дальше, не оглядываясь.

– Слушай, сестричка, у тебя отличная фигурка. Ты специально вымокла, чтобы показать ее герцогу?

– Микки, зря догнал, ты можешь меня не сопровождать. Скачи домой, я скоро буду.

– Скоро?! Тебе придется топать долго. Мозоли натрешь, не сможешь сегодня вечером учиться танцам.

– А ты меня, правда, научишь?!

– Я же обещал.

– Какой ты у меня хороший, – я бросилась к нему на шею и поцеловала.

– Телячьи нежности, – наигранно скривился он, – но целовать тебя приятно. Ты сделала это ради того, чтобы герцог приревновал? Тогда промахнулась, сестренка. Вспомни мое амплуа.

– Ты мой брат, – я взяла его за руку и крепко ее пожала, – и я поцеловала тебя от чистого сердца. И ты обыкновенный, Микки. То есть, ты совершенно необыкновенный, не будь ты моим братом, я бы в тебя влюбилась. Да, ты обыкновенный, но это я никому не скажу.

– Разбалтывать чужие секреты нехорошо. Но я тебе один выболтаю. Тобою очень заинтересовался герцог.

– А как же герцогиня?!

– Безусловно, она существенная преграда на пути вашего счастья, – хмыкнул Микки. – Но нет такой помехи, которую нельзя убрать.

У нас говорят также: жена не стена, можно подвинуть.

И я все-таки обернулась.

Эдберг стоял на ступеньках кареты и не сводил с нас пристального взгляда.

Через десять минут, когда нас можно было выжимать, Микки помог мне залезть на лошадь, и мы более-менее благополучно добрались до дома. Дом встретил меня верещанием мачехи:

– Замарашка, что у нас на ужин?!

Странная тетка, пошла бы на кухню и в кастрюлю посмотрела.

– То, что осталось от завтрака, тетушка! – проорала я ей, только зайдя в прихожую, вспомнив свои вокальные данные.

– Какая наглость! – ответила она мне через весь дом, – где это видано, чтобы так хамили!

– Теперь я понимаю, почему ты не пела, а кричала, – вздохнул Микки. – Приобрела дурную привычку. Ма, я хочу манной каши! – прокричал он, после чего повернулся ко мне. – Талия, а нельзя ли действительно приготовить чего-нибудь повкуснее?

И знаете что? Неожиданно мне захотелось приготовить чего-нибудь вкусненького. Ведь к пирожным я даже не прикоснулась, после слов герцога кусок в горло не полез. Я переоделась в серое платье, повесила розовые рюши сушиться в своей комнате, и пошла на кухню. Открыла там погреб и начала ревизию продуктов.

– Салат студенческий!

Хорошо поставленным голосом торжественно произнесла я сакраментальную фразу и плюхнула на стол перед семейкой Грэм салатницу с крупно порезанными овощами из найденной мною в погребе бочки. Следом пошли грибочки, я щедро посыпала их чесноком. За ними на столе материализовалась вареная картошка – да, я потрудилась на славу.

– Еще бы селедочки, – улыбнулась я этому изобилию. – Но я нашла мясо!

В погребе висела здоровенная вяленая нога незнакомого мне животного. Пахла она замечательно, так что я порезала ее на ломти и подала на ужин.

– Какое свинство, – поморщилась мачеха, тыкая вилкой в ногу, – окорок еще не дозрел.

– Соленое сырым не бывает, тетушка, – важно сообщила я и положила вредной даме пару жирных кусков. – Обожраться! То есть, обкушаться можно.

Бониэль усмехнулся, глядя на все это великолепие, подмигнул мне и принялся наполнять свою тарелку. Папаша Грэм ел все подряд, думается, он даже не замечал вкуса глотаемых блюд, озабоченный чем-то неприятным. Наверное, расходами на меня. Миканиэль начал со студенческого салата, заявив, что всегда предпочитал есть соленые помидоры растерзанными на мелкие кусочки, а ему их подавали целиком. Мачеха опять возмутилась в традиционном стиле.

– Не хотите, – я схватила ее блюдо за край, – наложу манной каши.

– Не-е-ет! – взвизгнула она, вцепившись в другой край. – Я съем эту гадость!

– Зачем же себя насиловать, – я тянула блюдо к себе, – если в горло не лезет!

– Не твое дело, Замарашка! Кашу ешь сама! И худей.

Никакого понимания диетического вопроса у этой мазохистки. Я оставила ее в покое, пошла на кухню и наложила себе здоровенную тарелку снеди. Как же они жили до меня? То есть, до того, как я слазила в погреб?

– Какой ужас, жжет! Жжет! Дайте воды! Немыслимое количество перца! Я больше не в силах терпеть ее жуткую готовку и отвратительные манеры! – донеслось до меня из столовой.

Ну, ну, хмыкнула я. Никуда не денешься, тетушка, теперь меня обратно в глухую провинцию отправлять нельзя – я выбранная королем гостья. Это вчера я тряслась и боялась, сегодня все изменилось к лучшему! Правда, если прикинуть, что из этого всего лучшего я смогла ухудшить, станет грустно. Но кто не совершал ошибок?! Пусть кинут в него камень!

После ужина, когда семейство разбежалось по комнатам, я поднялась к Микки.

Честно говоря, я думала, что у них очень сложные танцы, но все оказалось намного проще. Выучить все тринадцать, ах, какое все-таки славное число, я не смогла. Но пару осилила.

– Значит так, – сказала я, повторяя урок, – мы становимся напротив друг друга, и ты подаешь мне руку.

Обычно я выскакивала первой на партнера, удивляя его буйной энергией.

– Церемонно подаю, ты так же неторопливо даешь свою! А не суешь ладонь, одновременно задирая ногу, чтобы тут же начать прыгать!

Микки нервничал, ученица из меня была на троечку. А кто ему говорил, что будет легко?! В моем мире ритмичные оптимистические танцы, а здесь сплошные медленные выкрутасы под музыку. Кстати, музыки у нас не было, Микки напевал мелодии и делал это изумительно. Вот у кого был и слух и голос! Танцевать с ним было очень приятно.

– Знаешь ли, Талия, – задумчиво произнес он, когда наши занятия затянулись за полночь. – Ты не должна привыкать ко мне как к партнеру по танцам. Я постараюсь сделать все невозможное, чтобы не поехать на этот бал. Это тяжело, ведь герцог Эдберг мой приятель, мы вместе ходили в королевскую приходскую школу. Ма выбила место для меня, благодаря своим связям. И он хочет меня там видеть. Но, полагаю, большей частью из-за тебя, дорогая. Скорее всего, тебя будет сопровождать Бониэль.

– Ты не хочешь ехать на бал из-за девушек, которые начнут липнуть к тебе как мухи на мед?

– Все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, – прищурился он. – Не знаю, нужно ли тебе это говорить…

– Нужно! Конечно, нужно! Иначе я не усну.

– Хорошо. На ежегодном балу король создает пары.

– Какие еще пары?

– Брачные. Наш правитель самодур, его сестра – самодура. Ты должна это знать, Талия, чтобы их опасаться.

– А внешне они очень красивые, – мечтательно вздохнула я, не придавая особого значения предупреждению Миканиэля. Подумаешь, пары… Здорово, кому-то повезет выскочить замуж.

– Красота обманчива, – пожал плечами Микки и взял меня за талию. – Ты обещала показать, как у вас танцуют вальс.

– Хи, вряд ли у меня получится хорошо, но в общих чертах мы делаем так…

У них этот танец назывался каэлья. Как все-таки тесен вальсирующий мир!

День 3. Держите карманы шире, лапша выдается по тонне на одно ухо

– Это тебя надо разбудить, детка?!

Громовой раскат раздался возле самого моего уха, и тут же одеяло совершило переворот над моим телом. Я открыла глаза и увидела перед собой розовощекую деваху с веснушками и мясистым носом.

– Госпидя, какая немощь, – она скривила толстые, словно накаченные силиконом, губищи. – Приличному булочнику ущипнуть не за что. Даром что мордашка смазливая, а так везде один убыток. Как ты только кастрюлю поднимала? И зачем ты столько манной каши наварила? И когда успела только, спала ведь, как убитая…

– Ты кто? – озвучила я возникший вопрос.

– Коза в манто! Вставай, помогать мне будешь. Леди Грэм приказала! Ты ее ослушаться можешь, а я не могу, у меня первый день сегодня рабочий. Мне себя с хорошей стороны показать нужно. И если ты мне в этом не поможешь, – она прищурила и без того узкие серые глазки.

– И что? – я демонстративно перевернулась на другой бок.

Она мне угрожает! Не на такую напала.

– Тогда я на тебя ведро ледяной колодезной воды вылью.

И она показала нехилым пальцем на стоявшую у дверей емкость.

Ну и манеры! Ух, да я в такой бочке утону!

– Так бы сразу и сказала, что ты дубль-Замарашка, номер два.

– Это кто тут Замарашка?! – она положила руки на круглые бока. – Я Эммануэль-Лори-Оттава!

– Эммануэль? – я не поверила. – Честное слово?!

Девушка с таким именем ассоциировалась у меня исключительно с родительской эротикой. Как-то в детстве я нашла за туалетным бачком кассету с фильмом, позвала подруг, и мы его посмотрели… Ну, сегодня это не так интересно рассказывать, а вот тогда смотреть было очень любопытно. В глазах девчонок я сразу выросла в старшеклассницу.

– А че мне врать? Никакого резона. Короче, детка, я пошла без ведра. Если опять спать заляжешь – вернусь, окачу.

Вот такой должна быть настоящая мачеха!

– Эммануэль, а ты не родственница леди Грэм?

– Не-а. Я родственница Плуто, слуги милорда герцога.

Она так гордо это сказала, словно хвасталась родством с королем.

Дела мои явно налаживались.

Итак, на третий день пребывания в семействе Грэм меня освободили от готовки, ибо давиться манной кашей больше не могли. В мои обязанности теперь входило открывать и закрывать дверь, смахивать пыль и заниматься побегушками. Жаль, я только вошла во вкус готовки и опять собиралась порадовать домочадцев студенческим салатом с красным перцем.

Как ни странно, на этот раз меня посадили за стол и покормили овсянкой вместе с остальными членами благословенной семейки. Я постаралась вести себя как истинная леди. Главное, учил меня Микки, не спешить, даже если спина уже в огне, и пламя подбирается к мозгам.

– Миканиэль, сын мой, – торжественно начала мачеха, и я догадалась, что ничего хорошего Микки ждать не приходится. – Сегодня придет доктор Томпаз!

– Какая радость, – в тон ей ответил Микки, заметно помрачнев.

– Он обещал принести новые снадобья, созданные лучшими магами королевства!

– Это те, от которых у сэра Струве началась эротомания? – закашлялся папаша Грэм. – И он набрасывался на всех дам подряд, не давая прохода даже болезненным старушкам?

– Фи, какая развращенность! Разумеется, другие снадобья, но, возможно, с тем же эффектом. Миканиэль, дорогой, мы же должны что-то с этим делать!

– Зачем, ма? Мне и так неплохо живется.

– Микки, мальчик мой, ты можешь составить блестящую партию. Принцесса пока еще не замужем! И не смей говорить о ее дурных наклонностях. Она ангел, как Его величество и Ее высочество. К тому же скоро бал! Бониэль, ты готовишься к нему?

– Разумеется, маман, я уже наточил свою шпагу.

– Мальчик мой, ты будешь там флиртовать с девушками, а не сражаться!

– Он наточил шпагу для того, чтобы откупоривать ею бутылки с шампанским, – смеясь, вставил Микки.

– Хочу на это посмотреть, – не сдержалась я.

– Какой вздор, – вздохнула мачеха, глядя на меня. – Придется подбирать Замарашке гардероб. Она же не может выглядеть замарашкой.

– Да уж, – хмыкнула я, – только хрустальные туфельки я не обую. В них бегать неудобно.

– О чем это ты, Замарашка?

Вот заладила – Замарашка да Замарашка!

– Знаете что, леди Грэм, – гордо заявила я, сделав паузу. – Мне не нравится имя Замарашка. Оно не мое! Меня зовут Наташа…Талия.

– О, о, какой пассаж, у нее прорезался голос.

– Он прорезался у меня еще вчера, Миканиэль этому свидетель. И милорд герцог.

Я специально добавила второго, зная, как трепетно мачеха относится к титулованным особам.

– Милорд герцог?! Микки, дорогой, что же ты не рассказал о вашей встрече?!

Она сменила тему, но я была довольна тем, что взбунтовалась. Сколько можно терпеть, ведь я не золушка какая-то там. Я гораздо изворотливее и умнее.

После завтрака я зашла в мачехе, и та выбрала для меня платье неземной красоты. В том смысле, что краше в гроб кладут. Землисто-серый атлас с немыслимыми рюшами, ну, это у них мода такая, я почти смирилась, и стоячим воротником а-ля рассыпанная колода карт. Задуматься над тем, а было ли это сейчас модно или мачеха презентовала мне очередную старинку, я не успела. Она выставила нас с платьем из своих апартаментов, наказав справляться собственными силами. Жадина! Выйду замуж за венценосную особу, я ей это припомню.

Корсета на платье не было, завязок тоже никаких. К тому же оно было велико мне на десяток размеров! Я переоделась у себя и зашла в комнату Микки, чтобы показать ему весь ужас создавшегося положения и посмотреть в зеркало на свое убожество. Как ни странно, платье мне шло. Его мраморный цвет выгодно оттенял мои чуть розовые щеки и прелестную перекошенность недовольного лица. Вертясь перед зеркалом, я решила, что во мне, несомненно, есть что-то аристократическое – худоба и бледность, наверное, – так что я могу смело претендовать на титулованного мужчину.

– Восхитительно, – пробормотал Микки, приблизившись ко мне. – Шикарный вид.

Он встал со мной рядом, обнял за талию и посмотрел в зеркало.

– Так гораздо лучше, – внезапно произнес он.

– Как жаль, – выдохнула я, – что тебе нельзя крутить романы с девочками! Особенно сегодня.

– Я о твоем платье, – нахмурился он. – На талии слишком много лишней материи, ее следует убрать. Жаль, что у нас нет времени на перекрой туалета.

Я прихватила рукой ткань, спрятав лишнее за спиной, позволив своей талии показать всю ее тонкость и звонкость, и задумалась.

– Прищепки есть?

– Зачем? – удивился Микки.

– Мне нужны прищепки и плащ. Жди меня внизу, через пять минут я спущусь.

Я кинулась на задний двор, где сушилось белье, постиранное трудолюбивой Эммануэль, и отколола шесть прищепок под ее недовольное брюзжание. Затем побежала в апартаменты мачехи и заявила, что порядочной девушке, приглашенной самим королем, неприлично выезжать в свет без плаща. Мачеха скривилась, но плащ дала. Я повертела его в руках, пытаясь понять, в чем его проблема, раз он ей не нужен. Внешне плащ был вполне обычным, ярко-алым, бархатным. Разбираться в нюансах было некогда, я поспешила к себе и начала превращение замарашки в красавицу.

Когда Микки сказал про лишнюю материю на талии, я вспомнила наши со Светкой походы по вещевым рынкам. О, это отдельная история, вдаваться в подробности не стану, но один достойный внимания эпизод расскажу. У какой-то витрины Светке понравился сарафанчик. Честно говоря, ничего особенного в нем не было, но она вцепилась в него супер клеем. Мы с продавцом еле оторвали.

– Девушка, – вещала тетка Светке, – он вам будет велик!

– Да что вы такое говорите, – возмущалась та. – У меня есть глаза, я вижу, что он как раз на меня. Снимите его с манекена, я хочу примерить!

Тетке было элементарно лень раздевать манекен, и она просто повернула его к нам тылом. Понравившийся сарафан на спине был заколот прищепками, что делало его фасон неотразимо стильным и фигуристым. И его пятидесятый размер смотрелся сороковым! Сейчас я проделывала то же самое – закалывала мраморное платье на спине прищепками. Получилось довольно прилично. Я накинула поверх платья плащ…Почему все-таки мачеха беспрекословно его отдала?… Оставалось не показывать никому свой тыл и блистать красотой и хрупкостью фигуры. Помнится, у Дюма в «Трех мушкетерах» был забавный похожий эпизод с перевязью Портоса. Но разве можно было сравнивать мои мозги и мозги литературного персонажа!

Я была уверена, что не попаду в глупую ситуацию. К тому же на улице резко похолодало, словно природа сговорилась со мной действовать заодно.

– Блеск! – поразился Микки, встретивший меня у дверей.

– А то, – удовлетворенно хмыкнула я, чинно вышагивая ему навстречу.

– Ты волшебница? – прищурился он.

– Нет, только учусь.

– Освободишься, дай мне урок волшебного превращения платья за пять минут. Кстати, у нас есть время решить еще одну твою проблему.

И Микки показал на разношенные башмаки, с которыми я практически сроднилась. Все же в удобной обуви есть свои преимущества.

Оставив дом с чистой совестью на попечение Эммануэль, мы с Микки, который рассчитывал опоздать на встречу с доктором, отправились во дворец продолжать мое обучение танцам и вокалу. Вскочить на лошадь в этот раз мне удалось без особых проблем, если не считать того, что я заехала пяткой по лбу несчастному конюху, помогавшему мне в этом нелегком деле.

По пути мы съездили в обувную лавку. Я волновалась, откуда у Микки деньги на туфельки, но в лавке вели общий счет на семейку Грэм. Этим нужно было воспользоваться!

Товара в лавке было много. От пола до потолка стояли стеллажи с обувью, занимавшие все свободное пространство помещения. Сапоги мне не понравились, женские они делать не умели, а мужские выглядели как ботфорты. Я решила, что как-нибудь забегу и куплю две пары для нас с подругой. Не возвращаться же домой с пустыми руками! А вот туфельки манили приятным разнообразием.

Перемерив кучу разнокалиберной обуви, я вздохнула. Не подходило ничего! Ничего! Представляете?! Нет, с размером все было в порядке, мой тридцать шестой вовсе не Золушкин тридцать третий. Но! Моя нога была гораздо уже предлагаемой обуви.

– Седьмая полнота, – твердила я продавцу, тщедушному старику с седой бородой и усами. – В итальянском бутике я мерила туфли с этой полнотой, и они мне подходили! Нет ли у вас поуже?!

Старик молча разводил руками, и я горестно смотрела на бархатные, атласные, кожаные туфельки с розочками и пряжками, с каблучками-рюмочками и тоненькими шпильками.

– Нет ли чего-то особенного, сэр Пикфорд? – нахмурился Микки, помогавший мне переобуваться. – Я вам буду очень признателен. Моей сестре необходима новая пара туфель!

Я сидела на мягком удобном пуфике в дорогом магазине, красивый парень сидел на корточках рядом и нежно держал мою ногу, прижимая к своей груди, старик суетился, подыскивая новые пары, я могла купить себе любую… Светка бы обзавидовалась! А я чуть не рыдала.

– Какой пассаж, – как бы сказала моя мачеха.

– Есть спецзаказ для двора Его величества, – пробормотал Пикфорд довольно растерянно. – Мне думается, пара подойдет вашей сестре. Но…

– Несите! – приказал Микки. – За тройную цену.

– Матушка тебя убьет, – прошептала я, восхищенная его поступком.

– Она меня любит и простит, – хмыкнул он.

Мачеха на самом деле была не такая страшная и опасная, какой хотела бы казаться.

Пикфорд принес из соседней с общим залом комнаты картонную коробку глубокого синего цвета, всю усыпанную мелкими белыми лилиями, и со вздохом протянул мне.

Я схватила коробку, раскрыла ее и…

– Хрустальные туфли!

Разочаровалась.

Вы представляете, как ходить в стекле?! Я не представляла!

Микки аккуратно обул меня и поставил на ноги.

– Они разобьются, если я сделаю шаг?

– Рискни.

Я рискнула. Шагнула вперед, назад, покрутилась, прошлась от зеркала до зеркала. Туфли за счет серой бархатной подкладки мягко облегали ноги и казались легкими, словно были из ткани. Каблук-рюмочка, розочки, изумительный блеск, ко всему прочему, они пришлись впору – деваться было некуда. Когда я шла, слышала за собой особенный хрустальный звон. О, это намного интереснее ароматного шлейфа духов!

– Поставки из страны Оз? – поинтересовалась я у Пикфорда.

– Из королевства Хрустальных Гор, – он пожал плечами.

– Там есть рудники с особым сортом, – подхватил меня Микки под руку, – я тебе потом расскажу. Это особый хрусталь, он не бьется. Надеюсь, двор Его величества подождет следующую партию.

– Вам будет это дорого стоить, Миканиэль, – прищурился старик.

– Ничего, счастье сестры дороже.

Когда мы вышли, я его поцеловала! По-сестрински. Не в засос. Но в губы. Мне показалось, что ему было приятно.

В новых туфлях я стала гораздо легче. Вообще показалось, что я летаю. Я легко запрыгнула на лошадь сама и выпрямила спину. Королевишна чего уж там! Везите меня к королю!

Но во дворце меня ждал полный облом.

Когда мы прошли пропускной пункт, поднялись наверх, зал для занятий оказался заперт. Микки сверил часы с королевскими курантами, время совпадало. Иногда Его величество, как рассказал братик, приказывал передвигать стрелки часов. Делал он это в тех случаях, когда ему было выгодно. Хотел продлить охоту или увеличить трудовые будни – безжалостно вращал стрелки. Что-то типа нашего летнего и зимнего времени, только в более уродливом воплощении.

Сегодня время шло своим чередом, но меня поражало отсутствие сестер Брэмс и опоздание сэра Гарварда. Нам пришлось топать в присутственный зал, чтобы найти учителя. Он был там! Разговаривал с герцогом Эдбергом, подобострастно заглядывая тому в глаза. Я прошла через толпу придворных, льстиво раскланивавшихся мне вслед, остановилась возле сладкой парочки и мстительно толкнула локтем в спину Гарварда. Микки захихикал позади, придав мне уверенности.

– Что все это значит, сэр Гарвард?! – возмутилась я, не удостаивая взглядом герцога.

– Леди Грэм?! – удивился Эдберг. – Миканиэль! Дружище, рад тебя видеть!

Меня, значит, не рад.

– Леди Грэм, что вы себе позволяете? – возмутился Гарвард. Но я не дала ему времени возмущаться рядом с титулованной особой и отвела к окнам, где народа было меньше. – Где ваши приличные манеры? Где девичья скромность?!

– Дома забыла! Так же как и вы то, что час назад должны были меня учить вокалу и танцам.

– Леди Грэм, – Гарварда перекосило от радости. – Его величество решил, что вы великолепно подготовлены и никаких занятий вам больше не требуется!

– Что?!

– То, что вы слышали, леди Грэм!

– Ничего не понимаю, – прошептала я, отпуская рукав сэра Гарварда, который до этого довольно крепко держала, опасаясь, что тот вырвется на свободу.

– А вам ничего понимать и не нужно, – довольно сообщил учитель. – У вас по всем предметам двойки! Вы отвратительно поете, голубушка, и еще хуже танцуете.

– Меня отчислили за неуспеваемость?!

– Напротив. Своей неординарностью вы понравились королю, и он сократил количество уроков.

– Король на мне сэкономил?!

Поистине не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

– И что же я буду делать на балу?!

– Все то, что выделывали на глазах Его высочества герцога!

Самодовольный болван! И он был моим учителем?! Ничему хорошему он меня не научил, а наверняка содрал с короля немыслимую плату за урок.

– За сим с нижайшим почтением, – скривился учитель и быстро скрылся в толпе.

Я ничего не понимала. Получалось, что мое образование вполне устраивало короля. То есть, его фактическое отсутствие. Но откуда он узнал, что я ничего не умею? Ясно, братец сообщил. Не мой, а его, герцог Эдберг собственной персоной. Тот много чего вчера видел. Представляю, как он ржал, когда рассказывал королю о моем романсе! А потом они ржали вдвоем! Впрочем, неприлично думать об особах королевской крови как о жеребцах. Хотя, Эдберг породистый норовистый жеребец, так и бьет копытом возле меня! И чего ему только нужно?

– Леди Талия, сегодня вы восхитительны.

– Спасибо, милорд.

– Миканиэль, я повторяю свое приглашение на ужин. Надеюсь, тебе составит компанию эта прекрасная дама в пурпурном плаще.

– Я не ем после шести, – пробурчала я, чувствуя, что начинаю оттаивать после его комплиментов.

– Не вижу проблемы, – хмыкнул герцог. – Я договорюсь с королем, и шесть часов вечера никогда больше не настанет!

Ох уж эта вседозволенность! Тоже наверняка начинали с демократии.

– У вас новое платье, дорогая Талия, – смерил меня быстрым взглядом Эдберг. – И плащ…

Ему явно чем-то не понравился мой плащ.

– И туфли! – я кокетливо выставила вперед ножку в хрустале.

– Такие туфли носит принцесса, – довольно прохладно сказал герцог. – И, леди Грэм, снимите плащ.

– Ни за что. Мне холодно. И вообще я не собиралась здесь задерживаться…

Но задержаться мне пришлось потому, что в присутственную залу вышла принцесса. То самое белокурое создание, чей портрет украшал стену одного из моих братьев. Это была эфемерная дива с голубыми глазками и пухлыми губками, мечта мужчин всего мира. Я перевела взгляд на Микки, он хмурился.

– Лаурина! – позвал ее герцог, – позволь представить тебе моих друзей – брата и сестру Грэм.

Воздушное облако в голубых шелках подплыло к нам и скривило милую радостную рожицу, выразив искреннюю симпатию Миканиэлю. Меня принцесса не замечала в упор. Да и ладно, не очень-то и хотелось.

– Ваше высочество, на улице холодно.

К принцессе подошла пожилая дама и накинула ей на плечи…мой красный плащ.

Так вот в чем подвох! Плащ был не мой, их было два.

– Видишь, Микки, – кивнул герцог. – Королевской семье катастрофически не хватает собственного портного.

– Стилиста, – подсказала я более приемлемый для Микки вариант.

Голубая в красном принцесса уставилась на меня удивленно и обиженно, словно я отняла у нее любимую игрушку. Она выпятила нижнюю губу, та задрожала… А она еще не видела моих хрустальных туфелек!

– Снимите плащ, леди Талия, – прошептал мне Эдберг.

– Ни за что!

– К чему такое ослиное упрямство? Извини, дорогая Лаурина, мы вынуждены отойти на минуту…

Он обнял меня за талию и повлек прочь из зала.

– Господи, какая же вы костлявая! А на первый взгляд и не подумаешь…

А нечего хвататься за мои прищепки! За меня, то есть.

Эдберг остановился только на улице, вытащив меня из дворца через парковую дверь.

– Где вы взяли этот чертов плащ?! – прошипел он гневно.

– У мачехи!

– Леди Грэм не могла вам его дать, она знала, что такой же презентован принцессе королем Уильямом!

– А ей как он достался?!

– Сэр Грэм выстрелом остановил бегущего на нашего гостя кабана.

– И что теперь?

– Вы должны повесить этот плащ на дальней вешалке и больше к нему не притрагиваться! Чтобы не досаждать своим видом королевской особе, у которой красный цвет любимый.

– Ну да, каждый дурачок любит красный клочок.

– Что вы сказали?!

– Это не я сказала, это народная пословица.

– Надеюсь, его выпороли?

– Кого?

– Народ! За такие пословицы. И вам не мешало бы дать хорошую взбучку, леди Талия. Вы своенравная взбалмошная особа, готовая…

Внезапно герцог отступил от меня на пару шагов и потрясенно договорил:

– …готовая перевернуть мир.

– Да, я такая, – я выставила вперед ногу в хрустальной туфельке и несколько раз постучала ею по камням площадки. – И вообще я не виновата, что ваш гость король как-его-там притащил с собой вместо приличных подарков одинаковые плащи и принялся раздаривать их всем подряд! В порядочных государствах так не делается. Королям и президентам дарится эксклюзив! У меня плащ, между прочим, единст… любимый! Этот плащ!

– Как я мог забыть, – расстроено бросил герцог. – Не волнуйтесь, леди Талия. Завтра я все улажу.

– А я и не волнуюсь.

– Вот и хорошо.

– Замечательно просто!

– Вы можете промолчать?!

Несносные существа, эти мужчины. Они мнят себя лучшей половиной человечества. А если мужчина красив и богат, знатен и знаменит, то предела его произволу не видно в обозримом пространстве. И все рядом с ними – молчите, несчастные. Трепещите и внимайте его правильным речам.

– Снимите плащ, я вам сказал, – герцог встал рядом со мной и досадливо дернул мой бархат.

К нам шествовала принцесса со свитой. Разумеется, она была в красном плаще!

– Может быть, мне вообще перед вами раздеться полностью?!

Герцог ошеломленно уставился на меня немигающим взглядом.

– Шутка, – на всякий случай сказала я. – А там ваша племянница.

– Талия…

– Что, Ваше высочество?

– Ничего.

– Вот и поговорили, – вздохнула я.

Принцесса подошла к нам и взяла герцога Эдберга под руку, разлучая нашу прекрасную пару. Я молча проводила их взглядом, а потом ко мне подошел Микки.

– Я посоветовал ей приглядеться к черному цвету, блондинкам он идет. Но принцесса заявила, что не хочет раньше времени одевать вдовьи наряды. Она сказала, что черный ей понадобится после того, как ты выйдешь замуж.

– Я?!

– Странное заявление, – наморщил лоб Микки.

– А когда? А за кого конкретно, она не уточняла?!

– Сестренка, успокойся. Она глупа… А она не так глупа, как я думал…

– Ты что, в нее влюбился?

– Глупости. Я не смогу любить девушку, надевающую красный плащ поверх голубого платья.

– Вот и хорошо.

Знала бы я, что все плохо! Плохо потому, что, во-первых, прекратили уроки, во-вторых, я не понравилась принцессе.

– Пойдем отсюда, – я взяла Микки под руку и поцокала в сторону ворот.

Хрустальные туфельки переливчато зазвенели…

С принцессой мы обернулись одновременно. Я столкнулась с ее ненавидящим взглядом.

Нажила себе еще одного врага. Вот не везет-то.

Поездка во дворец и очередной отказ ужинать с герцогом меня доконали. Мужик что, не понимает, что его не хотят видеть?! Настаивает и настаивает. Конечно, судя по моей комплекции можно домыслить, что я год питалась одной манкой. И кто-то может испытывать жгучее желание меня накормить до отвала для того, чтобы я влезла в мачехино платье без прищепок, так, чтоб оно по швам трещало. Но представляю физиономию герцогини, не к ужину она будь помянута. Я ж девушка прямая, флиртовать исподтишка не умею. Как начну, так начну, редко меня кто сможет остановить. А герцог очень даже привлекательный мужчина, породистый, весь в короля. Только проще и гораздо интереснее. Нет, мне нельзя в него влюбляться! Конечно, я его хочу видеть. Но не за ужином.

Лучше бы я хотела узнать, зачем вся эта каша с перемещением заварилась! Если сделать первые мысленные наброски, получалось следующее. Готовить я не умею, значит, не для того, чтобы семейка Грэм набрала с моей помощью лишние килограммы. Служанка из меня никудышная потому, что я ленива. Сажать семь розовых кустов и перебирать пшено ни за что не стану без серьезной побудительной причины. Одного приказа мачехи для меня явно недостаточно. Вот если бы появилась фея и сказала:

– Наталия, если ты переберешь два мешка пшена, то конец света в отдельно взятом мире не состоится!

Тогда бы я задумалась над грядущей перспективой. Пшено и конец света, одно другого стоит.

В качестве невесты для своих братьев я тоже не гожусь, инцест и все такое, любому дураку ясно, что дело темное. Значит, я должна кого-нибудь спасти. Кого? Вот в чем вопрос. Вокруг меня живут и благоденствуют прекрасные люди, в полной гармонии друг с другом решая мелкие домашние проблемы. От чего их спасать? Правильно, не от чего. Тогда остается одно. Меня забросили в это королевство для диверсии!

Какие здесь девушки? Благовоспитанные, сдержанные, обученные танцам и пению, скромные, начитанные и т. д и т. п. Какая я? Противоположная! Разумеется, книги я читаю, особенно люблю фэнтезю про попаданцев. Но на этом наше сходство заканчивается. Кто-то, эх, знать бы точно – кто, решил запустить ложку дегтя, меня то есть, в бочку меда, в это королевство. Возникает резонный вопрос – зачем. Ответить? Пожалуйста! Для того чтобы все здесь испортить. Мной. Вот до чего додумалась! Следуя законам жанра, должно получаться ровно наоборот. Может быть, я не такая плохая, какой кажусь на первый взгляд?

– Эммануэль, – я зашла на кухню и взяла большие ножницы из стола, – шить умеешь?

– Не-а, – ответила дебелая служанка, помешивая что-то в огромной сковороде.

– Вкусно пахнет!

– А то. Эт тебе не манка.

– Вкусно пахнет моей манкой! Вот она, кастрюлька, варит и варит. А что за бурду ты готовишь?

– Бараньи ребрышки в томатно-чесночном соусе.

– Гадость какая, – я подавилась слюной.

– Тогда я тебе кашу положу.

– Ты что?! Только попробуй!

Вот деревня! Никакой обходительности с господами!

– Талия, ты прищепки бы отдала. Нехорошо постиранное белье без прищепок оставлять, – покачала она головой. – Вот доктор Томпаз сегодня, когда к нам шел, в хозяйкиных панталонах запутался. Слетели они с веревки ему прямо на шляпу. Стыдоба!

– Доктор Томпаз? Уже пришел? Что же ты сразу не сказала?! Пойду, посмотрю на этого эротомана!

Я схватила со стола вазу с фруктами и понесла ее впереди себя. Ладно, с платьем позже разберусь. Сейчас главное оказать посильную помощь Микки. Кстати, а не за этим ли меня сюда переместили?!

Доктор Томпаз представлял из себя нашего учителя географии. Во всяком случае, сходство между ними было поразительное! Оба высокие, худющие, сутулые, хмурые, небритые и недовольные окружающим миром. И голоса у них схожи! Я вспомнила как наяву:

– Архипова, иди к карте и покажи Оттаву. И не смотри на свою подругу Кольцову! Не оторву, Архипова, нужно показать, а город…на каком континенте?

– На самом дальнем, Семен Семенович.

– Вот и показывай!

– Показывайте язык, любезный друг Миканиэль, – доктор Томпаз восседал напротив Микки и старательно лез ему в душу. В горло, то есть.

Рядом с Микки сидела мачеха и с упоением смотрела на эскулапа, словно тот был готов сотворить с ее сыном чудо. Бедняжка, ее стоило пожалеть, чудес на свете не бывает. Не считая исключительных крайностей. Но это был не тот случай.

Микки сидел с обреченным видом и послушно открывал рот.

– Яблоки, персики, перезрелая слива? – я поставила вазу и радостно как последняя идиотка улыбнулась.

По моим наблюдениям, если хочешь расположить людей к себе, прикинься идиотом.

– Кто перезрелый? – отвлекся от разглядывания рта доктор.

– Слива! – торжественно произнесла я, подходя к нему ближе. – По секрету скажу вам, что конкретно ее брать не рекомендую.

– Почему, голубушка? – доктор снял пенсне, протер его и снова водрузил на нос.

– От нее пучит.

– Кого?

Кто из нас идиот?

– Будет вас, если вы ее возьмете.

– Скушайте яблочко, дорогой доктор, – встряла мачеха, недовольно кивая мне в сторону дверей.

Я сделала вид, что не поняла ее намека.

– А от яблок урчит в животе.

– Неужели? – уставился на меня доктор. – А персики? Какой вред организму наносят эти, безобидные на первый взгляд, плоды?

– От персиков развивается аллергия. В запущенных случаях возможен отек Квинке.

– Тогда зачем вы принесли эти фрукты мне?!

– Сдуру.

– Что вы говорите? Какой интересный экземпляр! Голубушка, откройте рот и покажите язык!

И доктор Томпаз отвлекся на меня. Я подмигнула Микки, тот зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться, и подмигнул мне.

– Доктор! – возмутилась мачеха, когда тот уже вовсю считал мои пломбы. – Вы пришли для того, чтобы разобраться с моим сыном! А не со служанкой!

– Я не служанка, доктор, она преувеличивает. Я избранная гостья короля. Напоминаю, если некоторые об этом забыли!

– Изумительно, поразительно, – недоумевал эскулап.

– Что там еще такого? – недовольно пробрюзжала мачеха.

– В том-то и дело, что ничего особенного! Кроме зубов…

– О да, – вздохнула та, – девица действительно довольно зубаста. Какой кошмар!

– Совершенно обыкновенный язык, – отвлекся от созерцания моего рта доктор.

– Не может быть, – возразила мачеха, поморщившись. – Он должен быть у нее слишком длинным!

Они меня заинтриговали.

– А какой должен быть язык?

– Бледно розовым у здорового человека, – принялся охотно мне объяснять доктор. Его хмурый вид исчез, уступив место благодушному настроению. – У психически нездорового – от темно красного до синего…Вот как у господина Миканиэля…

– Синий язык?! – искренне удивилась я.

Миканиэль с удовольствием мне его продемонстрировал.

Черника! Я сразу догадалась, что он набрал горсть черники в лесу и съел ее перед приходом доктора. Когда я сорвала королю охоту, видела чернику под ногами.

– Запущенный случай, – согласилась я с доктором. – На грани бешенства.

– Какой ужас! Умоляю вас, доктор, спасите моего сына!

– Я пытаюсь, госпожа Грэм, пытаюсь. Я знаю, что Его величеству нужны солдаты, воины без страха и вредных привычек. Чем больше воинов, тем лучше….Леди, – он обратился ко мне, – с вами мы продолжим в другой раз.

– Свободна, Талия, – отмахнулась от меня мачеха.

Я пожала плечами, показывая Микки, мол, сделала все, что могла. Он развел руками. Мы понимали друг друга без слов.

– Любезный Миканиэль, ответьте на мои вопросы…

Я вышла из комнаты, но дверь оставила чуть приоткрытой. Подслушивать нехорошо? Еще хуже – оставаться в неведении!

– …Вы по-прежнему испытываете неприязнь к противоположному полу?

Микки огорченно кивнул.

– И даже …м-да…Какое впечатление на вас производит наша несравненная принцесса?

– Отвратительное!

– Какой вздор!

– Чес слово, ма. Я видел ее сегодня. Она напялила поверх голубого платья красный плащ. Тот самый, который вы дали Талии! Видели бы вы ее злую физиономию, ма.

– Принцесса видела плащ Талии?! Какой кошмар! Мне плохо! Доктора! Доктора!

– Я здесь. Нюхните соли и держите себя в руках, леди. Все не так катастрофично. Ваш сын всего лишь испытывает неприязнь к девицам. Но у него нет влечения к мужчинам, и это говорит о том…

– О чем?! – воскликнули в один голос мачеха с Микки.

– О том, что он может с чистой совестью вступать в армию Его величества. Понимаете, неприязнь к девицам это юношеские комплексы…

На расстроенного вердиктом доктора Микки было больно смотреть.

– Он испытывает! – прокричала я и вошла.

– Талия? Какое невежество! Выйди вон!

– Постойте, леди Грэм. Что вы сказали, голубушка?

– Микки, прости меня, но я вынуждена признаться. Он испытывает симпатию…

– К кому?! – теперь хором поинтересовались все трое, резко наклонившись в мою сторону.

Я даже отступила на шаг.

– К коронованной особе! – выпала я.

– Что вы говорите?! – обомлел доктор.

– Все мы испытываем симпатию к коронованным особам, – возразила мачеха, расслабленно откинувшись в своем кресле. – Это обычное дело.

– Да, это обычная практика, – согласился с ней доктор.

Микки внимательно посмотрел на меня, требуя продолжения.

– Но… но не все коронованные особы симпатизирует нам!

– Что на это скажите, леди Грэм? – заинтересовался доктор.

– Какие глупости! Разумеется, они нам не должны симпатизировать. Кто они и кто мы…

– А коронованная особа симпатизирует Микки!

– Принцесса?! – обрадовалась мачеха.

– Нет! – радостно сообщила я. – Ее родственник! Мы сегодня были во дворце и я своими глазами видела… Ах, господин доктор, разве я могу об этом говорить?

– Да, да, голубушка, лучше молчите, – тяжело вздохнул эскулап. – Что-то в этом роде я предполагал. Все эти воинственные закидоны…прощу прощения, леди Грэм…мания величия, страсть к захвату новых земель, подражание великому Александру… А ведь тот был…х-м…вернее, не был…да уж…

Я сделала короля голубым! Поздравьте меня срочно, а то на рассвете мне отрубят голову. А что еще делать бедной девушке, поставленной в такое щекотливое положение? Но я оставила себе лазейку – сказала про родственника. А им может быть, кто угодно. Если покопаться в родословных королевства, то родственников у принцессы отыщется сотня, не меньше. Так что король здесь совершенно не при чем, но пусть доктор с мачехой так думают.

– И что же теперь делать, доктор?! – заломила та руки.

– Принимать удар судьбы с достоинством, – посоветовал ей тот. И спохватился. – Миканиэль, эта юная особа говорит правду?

Юная особа! Какой милашка доктор. Чмоки-чмоки в его худые щеки.

– Чистую правду, увы, – удрученно вздохнул Микки, опуская голову и пряча улыбку.

– Доктор, – возопила мачеха, – а есть ли какое средство против этого?!

Гильотина, чуть не сказала я.

Доктор развел руками. И тут я не выдержала:

– Не волнуйтесь, леди Грэм, – ах, какой у меня ангельский голосок. – Такое у мужчин бывает, со временем рассосется.

– Рассосется?! Какая гадость!

– А вы о чем подумали? – невинно поинтересовалась я. – Вообще-то я про болезнь.

Наблюдать мачехину истерику я не стала, пожала плечами и ушла, закрыв за собой дверь. Все, Миканиэль официально признан негодным к военным действиям! Я спасла его от крупных неприятностей, возможно, от гибели. Может быть, в этом моя миссия? Конечно, Бониэля тоже жалко, король, судя по признанию доктора, тот еще захватчик, но Боня вряд ли станет прикрываться несуществующей голубизной. К тому же у него висит портрет принцессы, и все знают, насколько сильно она ему нравится. Каждому – свое, как сказал великий Ницше, и я с ним сейчас согласна. Наверное, я жестокая.

Может быть, нужно было снова вернуться в зал, чтобы крикнуть о том, что болезнь Микки заразная?! Что Бониэль уже страдает от повышенной любвеобильности к коронованной особе мужского пола, а принцесса всего лишь прикрытие?! Представляю, как был бы мне благодарен старший братик. Перед таким признанием нужно найти укромное местечко на всю оставшуюся жизнь. Возможно, именно это меня сдержало. Кстати, я довольно сдержанная молодая особа. Вам так еще не кажется?

Могла бы такого наговорить! Держите карманы шире, лапша выдается по тонне на одно ухо.

– Я тебе очень благодарен! – пылко начал свою приветственную речь Микки, заглянувший ко мне в комнату после ухода доктора. – Спасибо, Талия!

– На здоровье, – хмыкнула я. – Пользуйтесь моей простотой, которая хуже воровства.

– А что ты делаешь?!

– Не видишь разве? Кромсаю мачехино платье. В этом доме никто не умеет шить! Такое ощущение, что в королевстве тоже.

– А ты умеешь? – он прищурился и взял у меня ножницы.

– А то. В школе заставляли фартук шить и прихватку для чайника.

– И как успехи?

– Преподаватель по труду не отличил одно от другого. Ну, понимаешь, на фартуке был карман, а прихватка сама как карман, а фартук маленький…Честно говоря, я перепутала выкройки и прифигачила карман на прихватку. Тройку он мне поставил за труды. Сейчас думаю, за что такая несправедливость?! Прихватка была фриковой! Прикинь, с карманом! Туда можно было класть спички и прятать мелочь. Нет, мелочь бы высыпалась… А что ты делаешь?

– Исправляю то, что ты…

– Накосячила, да? Я так и знала! Это мое первое и последнее платье. Ну, не считая этого дерюжного и розового. Поплакать что ли? Слушай, Микки, а почему твоя маменька такая жадная?

– Понимаешь, Талия, есть такой термин – сытое сознание. Так вот у нее сознание вечно голодающего. Папаша Грэм взял мою мать в жены из разорившейся семьи. И теперь на протяжении всей жизни она боится вновь разориться.

– Надо же! А я думала, что было наоборот! И в сказке лесничий женится на богатом приданом своей жены.

– В какой сказке?

– А, проехали. Долго рассказывать. Но когда-нибудь расскажу. Что с платьем-то?

– Все будет в порядке, сестренка. Завтра сметаю и отстрочу.

– Что?! Ты умеешь шить?!

– А то.

– А почему завтра?

– Сегодня я иду на ужин к герцогу. Помнишь, он нас приглашал? Все еще отказываешься?

– Микки, сам пойми, мне не в чем идти!

– Я так ему и передам. Про твою уважительную причину.

– Передай, – улыбнулась я, довольная своим отказом. – Микки, – сказала я ему напоследок, – не помню, я тебе говорила спасибо за хрустальные туфельки?

– Говорила.

– Еще раз говорю! Прикольные шузы.

Он встал и пошел к двери.

– Микки, я говорила, что влюбилась бы в тебя?

– Говорила, – рассмеялся он. – Но об этом забудь. Вспомни про коронованную особу!

– Ну да, – хихикнула я, – куда мне с ней тягаться.

День 4. Луна в Раке или Фантазии больного воображения

Всю ночь я не сомкнула глаз. Во-первых, мачеха загоняла меня с мелкими поручениями. Во-вторых, вечером приехала соседка, важная особа с тремя кудельками на вытянутой лошадиной башке, и я должна была сидеть в гостиной и составлять им компанию. Все бы ничего, только перед этим мачеха взяла с меня слово, что я буду молчать. Я и молчала, раз обещала. Даже когда тетка обращалась ко мне с вопросами, мычала нечто невразумительное в ответ.

– Она у вас что, глухонемая? – радовалась соседка.

Чужое горе – соседям счастье. Ага! Точно-точно.

– Что вы, что вы, – взмахивала пухлыми руками мачеха. – Она весьма скромная молодая особа!

Зачем вводить соседей в заблуждение?! А когда я заговорю, что она скажет?

– Какая-то она у вас тощая. Такое впечатление создается, что у нее живот прилип к позвоночнику.

– Какой пассаж! Ох, дорогая моя, у нынешней молодежи это называется талией. Ее кстати, так и зовут. Милочка, познакомься с леди Эшлией.

– Бу-бу-бу-бу-бу…

Сама лишится дара речи, вредная маразматичка, похожая на сивого мерина! Но и мачеха хороша, припомню я ей эту экзекуцию.

Тетка ушла от нас в чрезвычайно хорошем настроении. Она увидела то, что хотела – девица, избранная королем, дура дурой. Дальше она домыслила, что монарх на балу разочаруется моими умственными и внешними данными и предпочтет мне ее дочерей. Я их не видела, но, судя по матушке, бальную залу придется расширять сразу по всему периметру, если те вздумают во время танца покрутить задом.

Фантазерка престарелая! Я и сама люблю пофантазировать, у меня Луна в Раке. Я родилась 13 числа, этим днем правила Луна. Как я это узнала? Очень просто. Набрала в поисковике свой день рождения с годом и зашла на астрологический сайт, где вся эта хрень, то есть, замечательные выкладки, висят в свободном доступе. Читала про себя и поражалась – откуда про меня все чужим людям известно.

А лунатики, знаете, какие выдумщики? У меня воображение вообще зашкаливает. Вот вернулся Микки от герцога, передал от него большой и пламенный привет, так я сразу нафантазировала – герцог в меня влюбился. Жить без меня не может! Думает каждую минуту, да что там минуту, каждую секунду мой навязчивый образ у него перед глазами.

Я увязалась следом за Микки с невинными расспросами:

– А не страдал ли Эдберг отсутствием аппетита? Не покрывала ли его красивое лицо печальная бледность? Не сводил ли он взгляда с входной двери? Не вздрагивал при каждом звонке телефона?

Зря я про телефон сказала, пришлось объяснять Микки, что это такое. Он очень поразился тому, насколько моя отдаленная провинция продвинута в техническом оснащении, и обозвал меня фантазеркой. Я рассмеялась и рассказала, как ковры летают, и кареты сами ездят. Бедный парень, он ничему не поверил, никакой фантазии у человека. Видно, у него Солнце в Деве.

– Нет, – сказал Микки, – Эдберг ел с аппетитом, улыбка не сходила с его румяного довольного лица, на двери он вообще не смотрел потому, что сидел к ним спиной. Единственное, он слишком быстро покинул своих гостей, оставив их развлекаться самостоятельно.

Далее Микки выразил предположение, что герцог отправился к даме на свидание, слишком уж загадочный был у него вид. Нет, Микки все же фантазер. Какая дама, если есть герцогиня? Но факт удручающий. Из-за него, собственно, я и не спала всю ночь.

Ворочалась, мучаясь одним и тем же вопросом, за что мне все это, и переживала, что поговорить и посоветоваться не с кем. Микки, безусловно, отличный малый, но не могу же я ему открыть истинное положение вещей? Или могу? Куда запропастилась сказочная фея?! Я пробовала ее тихонько позвать, но на мой зов пришел Микки. Я не стала ему открывать дверь, мало ли что, вдруг не сдержусь, кинусь ему на шею и…

А вы что подумали? Ай-яй-яй, я приличная девушка, исполняющая роль Золушки, а Микки не принц.

…и расплачусь, рассказывая невероятную историю перемещения.

Этим я могу разрушить дальнейшие планы свои и чужие. Меня объявят сумасшедшей, поместят в спец. учреждение закрытого типа и навесят ярлык. Я против навешивания ярлыков! Я за свободу передвижения и личности.

Двигаться в постели было крайне неудобно, я встала и прошла к распахнутому окну. Звездная ночь окутывала меня через тонкую материю сорочки, ласково холодя тело, кровь, сердце, душу. Душу можно холодить? Не знаю, но я успокаивалась, глядя на блестящие звезды, плотно заполнившие черную простыню неба. Где-то в другом мире на них сейчас смотрит Светка! Мы видим с ней одно и тоже, ничего не зная друг о друге.

Но Светка далеко, кто знает, какие звезды в нашем мире! Я лично знаю только созвездие Большой Медведицы, с трудом могу найти полярную звезду… Эх, Семен Семенович! Он у нас после географии преподавал астрономию.

А если на эти звезды сейчас смотрит Эдберг?

Эта фантазия мне понравилась больше других. Я домечтала, как он трепетно вздыхает, держится за сердце и вспоминает мои костлявые прелести… А потом идет и ложится в постель к герцогине?! Нет, герцогиню опустим. Тьфу на нее. Оставим меня и его наедине со звездами. Это так красиво и романтично!

Фантазии больного воображения, честно говоря. Но что поделать с Луной в Раке?

Утром я поднялась к обеду. Эммануэль, вот зараза, не разбудила меня к завтраку, хотя прекрасно понимала, как я люблю творожные оладьи! Я протерла глаза и прислушалась. Дом, что вымер? Или все домочадцы прошлой ночью таращились на звезды и вздыхали о принце, как и я? Но Бониэль должен был спать как убитый, он влюблен в принцессу. А, забыла, у него занятия в военной школе, папаша на работе, маман…куда делась мачеха? Почему я не слышу ее призывного вопля про замарашку? Микки, золотой братик, наверняка не стал меня будить из сострадания. Мне столько пришлось вынести за последнее время!

Я привела себя в порядок и вышла из комнаты. Остановилась и прислушалась опять, боясь за свои уши. При таких условиях существования, они могут вытянуться в длину. Не знали, что уши растут всю жизнь вместе с человеком? А я знала и беспокоилась потому, что мне слишком часто приходилось напрягать слух. И все ради собственной безопасности.

Внизу в гостиной раздавался противный голос мачехи. Ей изредка вторил спокойный голос Микки. Не ругаются, это хорошо. Мачеха дома, это плохо. Ну, ничего, мне не привыкать. Я на цыпочках прошла на кухню и потребовала у возившейся там Эммануэль еды.

– Шла бы лучше к хозяйке, – заложив руки на бока, загадочно произнесла та.

– Слушай, сексбомба, – разозлилась я, хватая оставшийся творожник с блюда, – я тоже могу посылать далеко и надолго. Вот высыплю всю плошку соли в готовый борщ, тебе мало не покажется!

– Талия, ты что? – обиделась служанка. – Какой клоп тебя укусил?

– Бешенный, так и знай.

– Сама ты бешенная, – фыркнула она. – И не знаю, чего герцог в тебе нашел!

– Так-так, – я проглотила творожник и принялась заваривать себе кофе. – С этого места поподробней, дорогая Эммануэль.

– С какого места?

– С герцогского.

– А-а-а, это.

– Рассказывай, рассказывай, не стесняйся.

– А что рассказывать? Сходи к хозяйке и все сама узнаешь.

Я обомлела, одновременно проливая кипяток на стол.

– Что делаешь, непутевая, – испугалась Эммануэль. – Дай, я тебе сама налью.

– Не нужно, – я отвела ее руку и поставила чайник на плиту. – Потом. Все потом. Значит, герцог сделал мне предложение руки и сердца?!

– Что?!

– Нет?

– Не знаю.

– Ну, ты же об этом говорила!

– Я?!

– Ты!

– Когда?

– Только что!

– Талия, у тебя жар.

– Шутка, герцог женат, – нашлась я. – Но в каждой шутке есть доля правды. Ладно, наливай мне кофе.

– Герцог женат?!

– Эммануэль, ты меня сегодня достала. Правда, нельзя же быть такой навязчивой.

– Я навязчивая?

– Ну, не я же.

– Кухня моя!

– Ну и сиди в ней, – я пожала плечами. – А я пойду, поздороваюсь с родственниками.

– Давно пора, – пробурчала Эммануэль, занимаясь готовкой для меня пенного напитка.

– С корицей кофе, – кинула я ей и царственно удалилась.

– Ага! Щаз-з-з!

СелО, что с нее взять? Дурные манеры и упертое воспитание. Кого-то она мне напоминает (

О-о-о-о! Только этого мне не хватало! Я открыла дверь и поморщилась. Диваны в гостиной были завалены коробками, бумажными пакетами и шмотьем. Среди всего этого безобразия возилась покрасневшая от усердия мачеха, распаковывавшая новинки, а в кресле сидел Микки, флегматично взирающий на нее.

– Не, ма, бирюзовый атлас не подойдет к огуречному парчовому кафтану. Не сочетаемые оттенки, давят на вкус и опошляют стиль…

– Какой вздор! – мотала головой мачеха, прикладывая к себе платье из нежной бирюзы.

– Ма, возьмите лучше ягодный плащ или белую шляпку с павлиньими перьями.

– Какое убожество, – поморщилась мачеха, беря в руки белую шляпку.

Очень милую, между прочим, шляпку. Блондинкам бы она пошла, а вот мачехам – вряд ли. Здесь я с Микки не соглашусь.

– Разве что, – задумчиво покрутила мачеха шляпку, – нацепить на нее три нитки жемчуга и парочку живых роз…

– Лишнее, ма. Перья играют сами по себе… Талия! Добрый день, сестренка!

– Миканиэль, прекрати, она тебе не сестра, – возмутилась мачеха.

– Тогда мы можем пожениться? – усмехнулся он.

– Только через мой труп!

Будущие свекрови во всех мирах одинаковы.

– И вам тоже доброго дня, – улыбнулась я.

Приятно начинать день не с ругани со служанкой, а с милого предложения о замужестве, хоть оно шло от брата, «страдающего» голубизной. К тому же сегодня оно уже второе, и оба не претендуют на достоверность. Хотя, как знать…

– Талия, дорогуша, – начала мачеха, поднимаясь с дивана и заламывая себе руки.

Ну, я образно говорю про заламывание. Обычно она ломала себе ладони, с хрустом, когда волновалась.

– Хрясь… Талия, дорогуша…Хрясь…Я должна…хрясь….тебе сказать…хрясь…

Уж лучше бы молчала, мазохистка.

– Убрать все это тряпье в вашу гардеробную? – домыслила я.

– Талия, это твое.

– Что ты сказал, Микки?

– Талия, это твои наряды.

– Мои? Все двадцать? И белая шляпка?

– Да. Вся дюжина.

– Точно?

– Пересчитано мной и ма.

– Я не в этом смысле, но и это число приятно. Точно все мое? И эта чудесная белая шляпка?

– И далась она ей! – возмутилась мачеха.

– Почти все. Один предмет туалета может оставить себе старшая дама в доме. Так принято.

– Понятно, Микки. Это шутка такая, да?

– Нет.

– Да нет?

– Дорогуша! Эти наряды изволил прислать тебе сам милорд герцог Эдберг! Он снизошел до тебя со своих высот и позволил себе…

– Такую дерзость, – домыслила я. – Я не приму его подачек!

– А белую шляпку? – прищурился Микки.

– И шляпку… тоже. Хотя… Она же могла потеряться во время пересылки. Нет?

– Нет. Или все или ничего.

– Тогда нет.

– Ты что сумасшедшая?! – заорала на меня мачеха.

– Да, укушенная бешенным клопом.

– Кем?! У нас нет недостойных насекомых!

– Правда? – искренне удивилась я, стараясь перевести разговор на другую тему. – А какие, позвольте вас спросить, у нас есть достойные насекомые?

– Не позволю, – взвизгнула мачеха. – Сейчас же садись за письмо и пиши благодарственный ответ Его высочеству! Или нет. Я сама его напишу, а ты подпишешь.

– Кровью, – невозмутимо сказала я.

– Что?! Подпишешь кровью?

– Да потому, что сделаю это только через свой труп!

– Дорогие дамы, слишком много трупов на сегодня, – Микки встал и принялся нас разнимать, мы бросились друг на друга и были готовы подраться. – Право же, ссора на пустом месте из-за пустяка.

– Место не пустое, а полное тряпья, – поморщилась я.

– И вложенные герцогом в него средства вовсе не пустяк! – орала мачеха.

– Вот и забирайте его подарочек себе!

– И забрала бы! Забрала бы! Забрала!

– Ма не может принять подарок герцога, это ее скомпрометирует, – пояснил Микки.

– А я, значит, могу?! Меня, значит, компрометировать можно?!

– Дура! Негодяйка! Замарашка! Что о себе вообразила?! Отказывать герцогу!

И мачеха, ловко извернувшись, со всей силы наскочила каблуком на мою ступню в домашней тапочке.

– Аа-а-а-а! – взвыла я от боли, считая звезды уже в собственных глазах. – Так не честно! Я не могу с вами драться! Вы же престарелая!

– Я?! – обомлела мачеха и остановилась. – Я? Престарелая?

– Она шутит, ма. Талия, извинись.

– У меня наметились новые морщины?! Что с моими носогубными складками? Глаза впали? – мачеха испугалась так, что я почувствовала себя палачом, занесшим меч над грудным ребенком.

– Талия, извинись, – зашипел на меня Микки.

– Извините, сдуру вырвалось, – вздохнула я. – Вы молоды и свежи как сухофрукт.

– Какая наглость! Она еще смеет кидаться в меня сомнительными комплиментами!

Теперь я знала ее больной мозоль, топчась на своей нездоровой ноге.

– Какой ужас, – мачеха прошла к дивану и завалилась на него, держась за голову. – Я умираю. Я стара для того, чтобы жить.

Ну вот. Умеют же некоторые делать другим больно, а затем изображать из себя убитую невинность.

– Я извинилась. Между прочим, вы мне на ногу прыгнули… и вообще…

– Сейчас вернется Отто, скажите ему, что в последнюю минуту я думала о нем!

Папаша Грэм? Только его не хватало.

Мачеха уронила руку…хрясь… она ударилась ладонью об пол. Та закатила глаза и застонала. Тот еще театр с профессиональными актерами. Микки сел в кресло и принялся смотреть на меня с укором.

Сейчас вернется папаша, грустно подумала я, придется ему объяснять, почему я не принимаю подарок герцога. Неужели у них честные девушки такая редкость?! Неужели непонятно, что если я приму подарок, то мне придется стать его любовницей? Могла бы стать невестой, но он женат. Или так только я одна считаю? Или у них на каждом шагу бедным девицам состоятельные красавцы подкидывают гардероб? Как будто я сплю и вижу, чтобы избавиться от этой белой замечательной шляпки с павлиньими перьями! А я не сплю?

Ущипнула себя для проверки.

Не спала.

– Талия, – вкрадчиво под стоны мачехи принялся говорить Микки. – Ты ничем не обязана герцогу. Эдберг сделал широкий жест, даря тебе все это. Я понимаю твою ущемленную гордость. Но и ты пойми, отказываться от подарка нельзя. Это может обидеть принца…

– …И он перестанет считаться с нашей семьей, – простонала мачеха, беря меня не мытьем, так катаньем. – А это отразится на детях! У меня два мальчика на выданье-е-е-е…

– И одна девочка-а-а-а-а, – внезапно, после паузы простонала она.

– Какая девочка? – изумилась я.

– Какой кошмар! Она еще издевается! А-а-а-а…О-о-о-о-о…

– Хорошо, – сказала я.

– Согласилась?! – обрадовалась мачеха, вскакивая.

Микки склонил голову на бок, стараясь спокойно выслушать мой монолог. Я не сомневалась в том, что он меня прекрасно понимал. Принять подарок от герцога – быть ему обязанной. А быть кому-то обязанной я не хотела. В приличной сказке бедной Золушке все подарки делала добрая фея. Кто в этой герцог? Добрый Фей? Все с ног на голову!

– Хорошо, я приму этот подарок с одним условием.

– С каким?! Талия, я не приму дерзких условий! – возмутилась мачеха.

– Мое условие такое. Нарядов двенадцать? Двенадцать. Делим их с вами пополам!

– Не поняла…

– А что тут непонятно? Вам понравилось бирюзовое платье? Берите его себе! Миканиэлю приглянулась белая шляпка? Забирай, брат, мне не жалко!

– Мне белая шляпка? А что, это идея.

– Какое коварство! Бирюзовое платье мне безнадежно мало!

– Госпожа Грэм, – хмыкнула я, – берите себе все, что хотите! Тогда и я возьму.

– Какой пассаж, – наморщила лоб мачеха. – Мальчик мой, что делать?

– Брать, ма, иначе она ничего не возьмет.

– Так и сделаю, – кивнула я.

Дальнейшее действо напоминало дележ гуманитарной помощи для беженцев Уганды. Мы сидели втроем посредине зала, на полу, среди вороха вещей и делили, что кому достанется. Микки настолько втянулся в игру, что забылся, и я поняла, он старался для меня. Во всяком случае, все, что мне хоть чуточку понравилось, он забрал себе. Смешно. И приятно. Мачеха оказалась той еще шопоголичкой. Представляю, как бы опустели наши магазины, окажись в них эта тряпичница!

И пусть только герцог скажет, что я ему чем-то обязана. Троих обязанных он не хочет получить взамен одной? Я ему не Золушка. Я гораздо хуже. Да и он не фея.

С одной стороны, герцог меня унизил своим подарком. Фактически он выразил мнение о том, что я выгляжу отвратительно. Прискорбно, если это касалось не только моего гардероба. Понимаю, что на вкус и цвет, как говорится, друзей нет. И допускаю, что герцогу нравятся девушки с изюминками, например, веснушчатые, кривые, хромые или горбатые. Ведь такое бывает сплошь и рядом! Мужчины настолько избаловались, что начинают тянуться к эксклюзиву. С другой стороны, я и есть та самая изюминка: как никак переместилась из более приличного мира, обладаю усовершенствованными знаниями, могу дать совет практически по любому вопросу…Да? Ну, да. Знаю, как развести огонь при помощи лупы и лучины, если в кармане не окажется спичек. Для этого, вроде, еще нужно солнце… О, насчет знаний я поторопилась говорить. И вообще при встрече с Эдбергом лучше молчать! А то еще подумает, что облагодетельствовал нищенку, и я счастлива как последняя идиотка.

Мы ехали к герцогу. Откладывать очередной визит, как сказал Микки, было просто неприлично. Так нагло игнорировать особу королевской крови, настаивающую на аудиенции, у них было не принято. И больничный взять не представлялось никакой возможности, да и доктор у них малость того… Лошадь подо мной нервничала потому, что немного нервничала я. Но по дороге к резиденции Эдбергов мы с ней кое-как смогли договориться. Правда, я едва успела затормозить перед военизированным шествием по центральной улице города.

– Тпр-р-р-ру-у-у-у, блохастая! – ласково сказала я кобыле, вспоминая, как с лошадьми обращался дед, когда я в детстве гостила в деревне.

Как я поняла, король проводил репетицию парада. Он ехал впереди своего войска на белом скакуне и выгодно отличался белым костюмом от черноты своих воинов. Мрачные, решительные, словно опоенные великой победой не на жизнь, а на смерть, всадники неслись с развевающимися знаменами и выкрикивали что-то патриотическое. Знакомство с копытами их коней могло закончиться довольно печально. У нас подобным образом по городу проезжал правительственный кортеж – зазевалась Марь Петровна, прощай, дорогая, земля тебе пухом.

– Что это? Парад? – поморщилась я, глотая пыль из под копыт войска.

– Его величество готовится к войне, – небрежно бросил Микки с недовольным видом.

– С кем?

– Сам еще не знает. Но очень хочет узнать.

– Ой, Бониэль! Смотри, там наш Боня! Можно я чепчик вверх подброшу?! Боня! Боня! – и я замахала белой шляпкой с павлиньими перьями.

Король обернулся и улыбнулся мне. Я помахала рукой и ему, мне не жалко, я девушка добрая. Если сегодня не сдержусь и поссорюсь с герцогом, то у меня в друзьях останется сам король. Кто против нас с Его величеством? То-то. Учись, Золушка, закулисным интригам.

– Какой красавец, – искренне восхитилась я, когда кавалькада промчалась дальше.

– Шляпу надень, – пробурчал Микки и проехал вперед.

– Ревнуешь?!

– Еще чего!

– Ну и правильно, я ведь о белом коне говорила. Разве можно сравнивать тебя с жеребцом?! Хи, сравнение в его пользу, он же жеребец… Тебе не смешно? Ну, это наш, девичий, юмор.

– В том, что ты увидела, – внезапно спешился Микки, – нет ничего смешного. Война не всегда заканчивается победой.

Он взял своего коня под уздцы и повел рядом. Моя кобыла словно поняла, как нужно действовать, тоже начала едва передвигать ноги. Слезать я не стала, забираться на нее опять – себе дороже.

– Да знаю я все о войнах! Знаю…

– Остановись, – предупредил меня Микки и взял и мою лошадь под уздцы. – Их нужно привязать к дереву. Останешься в седле?

Я кивнула, ничего толком не понимая. Зачем меня привязывать к дереву?

– Крепче держись. Кони привычные, но все может быть.

Все может быть? Я догадалась, что он меня к чему-то готовил, но говорил загадками. Впрочем, разгадка наступила довольно быстро.

Сначала показался серый ковш экскаватора, с воем он приволок за собой зеленую бронированную башню с зубцами, потоптался растопырками для подъемного крана, затем взмахнул пятнистыми вертолетами… После этого зажглись два прожектора, ослепившие меня как яркий солнечный свет. Я отвела взгляд в сторону и увидела там полсотни пеших воинов, едва удерживающих на канатах чудо техники, посмотрела в другую сторону – еще одна половина сотни с канатами. Прикольно. Как только они помещаются на этой улице? Хорошо, что это не тупик. Занимательное зрелище – сотня в городе и посредине дракон. Дракон? Дракон?! Глюки! Фантазии больной на голову замарашки! Держите меня, сотни, я боюсь!

Зеленое чудовище медленно переступало огромными лапами, пытаясь расправить крылья, затянутые сеткой, и взлететь. Бедненький, чувствовалось, что летать ему было гораздо удобнее. Это как меня заставить переправляться пешком по воде, да я и плавать-то не умею. Ковш-пасть раскрывалась от усердия, с которым он переступал вперед, и оттуда изредка вырывалось красно-синее пламя. М-да, а я хотела рассказать им, как получить огонь посредством лучины. Наивная современная девушка. Не солнце нужно, а дракон! В количество одна штука и сотня помощников.

Кони испугались и исступленно заржали. Микки похлопал их по вздыбленным гривам, прекращая попытки взлететь вместе с деревом и мной подальше от дракона. Я обхватила свою кобылу за шею и принялась ее уговаривать не бояться, чтобы не пугать еще больше меня. Микки подошел к моей лошади и закрыл шоры, она сразу успокоилась. Его конь больше не переживал, слушаясь своего хозяина. Микки, как я поняла, ничего не боялся. Из него получился бы отличный воин: умный и бесстрашный. Но он пацифист, и, наверное, это хорошо. Зато Боня восхитительно смотрелся в воинственном образе! После его бравого вида я нашла военных парней довольно сексуальными. Но стала думать о короле, чтобы не отвлекаться на дракона. Чудовище проходило-проползало-еле-двигалось как раз напротив нас, метрах в пятидесяти, не больше.

– Гу-у-у-у-у! – заревел дракон, заметив нас.

На улице было еще несколько пеших путников, но те разбежались по подворотням, как мыши по щелям.

– Ну что же ты, Талия? – иронично прищурился Микки. – Стала в один тон со своей новой шляпкой. Помаши и ему в знак глубокого уважения.

– Не буду, – обиделась я.

– Почему?

– Сожрет потому что!

– Глупая, за семнадцать лет так и не научилась разбираться во врагах. Этот не сожрет, а тот проглотит вместе с хрустальными туфельками, ты и не заметишь.

Я не стала спорить и уточнять свой возраст. Тот, этот, сейчас мне было все рано. Быстрей бы все закончилось.

– Почему глашатые не оповещают народ о параде стратегических вооружений?! – искренне возмутилась я. – У нас, когда празднуют и по площадям катают ядерное оружие, заранее приглашают народ на торжество и предоставляют выбор отсидеться по домам!

– Потому что Его величество изволит проводить смотр воинов, когда ему заблагорассудится. Народ знает, что сначала несутся всадники, а затем для устрашения тащат дракона. Но странная у вас провинция. Выходит, о народе думают.

– Выходит. И еще как.

– Хочешь вернуться обратно?

– Конечно! То есть… ну, ты меня понимаешь…Родина и все такое.

– Талия, дорогая, – он взял меня за руку и крепко пожал ладонь. – Я даю тебе слово, что помогу!

– Гу-у-у-у-у!

– Пошел прочь, гунявый! – прикрикнула я на дракона.

Рукопожатие придало мне смелости и отважной глупости одновременно. Но странная мысль пронеслась в моей голове. Микки знал что-то неприятное, касающееся меня. И это он связывал с королем. Если учесть недоброжелательное отношение к правителю, его позиция ясна. О, кстати, Миканиэль – оппозиционер, как же я не догадалась раньше! Интересно, сколько их, мятежных душ, протестующих против военного вмешательства? Конечно, война это плохо, но было бы забавно посмотреть на дракона в действии.

Я стала храброй, когда он исчез из поля зрения.

Зато через десять минут показалась усадьба герцога.

Резиденция располагалась в зеленых насаждениях, величественно стремясь из них красной крышей к небесам. Узорчатые ворота перед нами распахнули два парня, одетые в одинаковые костюмы а-ля золушкины пажи. Как потом я увидела, все слуги герцога были так странно обряжены. А ведь у него неплохой вкус, судя по присланным платьям. Видимо, мальчиков-пажей обожает герцогиня. У каждого свои причуды.

Мы проехали по тенистой аллее к крыльцу замка, такого коттеджа из брусчатки с башенками, и спешились. Очередной паж помог мне спрыгнуть с лошади. Сделала я это легко и грациозно, но никто моего мастерства не заметил. Микки в это время отвернулся, кого-то приветствуя.

Я спрыгнула и тоже посмотрела в сторону цветущего сада. Оттуда к нам шла высокая стройная женщина, затянутая в черное шелковое платье-футляр. Ее темные волосы были убраны в причудливую прическу, унизанную золотыми иглами-шпажками. Мраморной бледности лицо не выражало никаких эмоций, плотно сжимались и без того тонкие губы. Герцогиня!

– Ваше высочество! – склонился перед ней Микки.

Пажи вытянулись в струнку. Я остолбенела. Да она роковая красавица! Холеная, породистая, знающая себе цену тетка. С такой ни за что не справиться легкомысленной блондинке, обремененной нищетой и незавидным положением в обществе. Ха, но король мне сегодня улыбнулся! Может быть, начать считать знаки его внимания, чтобы стало чуточку легче существовать рядом с этой снежной королевой в черном?

– …Она глухонемая?

– Что вы, миледи… Талия, очнись. Поражена вашим величием, миледи.

– Что? Я? О, да!

– Талия? Странное имя. Где-то я уже его слышала.

– Видимо, милорд герцог его упоминал, – нафантазировала я. И на всякий случай добавила, – мельком, в разговоре.

– Возможно, – сухо заметила дама и взмахнула рукой, предлагая нам следовать за нею в дом.

– Лошадок покормите, – сказала я тихо пажу. – Нам еще обратно ехать.

Паж кивнул, а герцогиня обернулась.

Мне показалось или на самом деле ее тонкие губы растянулись в дьявольскую усмешку?

И тут же наотмашь ударило видение, вводя сознание в необъяснимое состояние. Я стою в подвенечном платье рядом с каким-то воином, и священник называет нас супругами. Мне хочется взглянуть в глаза молодожену, я силюсь это сделать, но он упорно отворачивает лицо. А когда священник перестает бормотать, резко поворачивается ко мне и целует. Я опять не успеваю увидеть его лица, и мне кажется, что я целуюсь со смертью.

Тьфу-тьфу. Не приведи судьба. Я очнулась и покрутила пуговицу на плаще. Говорят, это помогает от дурного глаза. Но от такого как у герцогини вряд ли поможет простая пуговица. В этом я убедилась, когда переступила порог. Герцогиня обернулась, пристально посмотрела на меня, что-то прошептала себе под нос, и я запнулась за подол собственного платья.

Весело раскинув руки, открыв рот и округлив глаза, растянулась перед…герцогом.

Закон подлости существует не только в отдельно взятом мире. Он – повсюду! Это состояние Вселенной, посылающей таким образом импульсы негатива, чтобы наглядно показать, что такое удары судьбы.

Я ударилась лбом об каменный пол!

– Пиз-ц! – вырвалось у меня от боли и головокружения.

Вообще-то я девушка скромная и воспитанная. Но если меня довести, перестаю себя контролировать, и тогда из подсознания выплывает жизненный опыт, накопленный в общении с соседями и друзьями. И родственниками…М-да.

Пока лежу ничком на холодном полу возле сапог самого привлекательного мужчины королевства, сделаю небольшое отступление, чтобы было понятнее.

Отступление, которое можно не читать, но, прочитав, улыбнуться.

Моя бабушка живет в другом городе, и я иногда заезжаю ее проведать. Бабуля говорит, что она плохо видящая и плохо слышащая. Но это половина проблемы, вторая – бабуля панически боится воров-мошенников и из-за них никому не доверяет. Позвонить, чтобы предупредить о своем приезде, я не могу. У бабули десяток наших бывших мобильных телефонов – каждый раз, покупая себе новый, старый мы отсылаем ей. Но она их не слышит, а виброзвонок считает неприличным изобретением человечества. Бабуля пользуется мобильниками только тогда, когда это бывает нужно ей, поэтому каждый мой визит сопровождается неприятностями.

В последний раз я решила заехать к родному человеку после работы. Сразу не получилось, заскочила к ней на последней электричке, добравшись на последнем автобусе, буквально втиснувшись в последнюю дверь, на последние деньги. Перед домофоном у подъезда зависла, ожидая услышать любимый скрипучий голос прародительницы.

– Хто там? – спросила моя бабушка напряженно.

Еще бы! Я бы тоже так спросила в первом часу ночи.

И между нами произошел похожий на этот диалог. Пересказываю вкратце, обычно он дольше раз в десять.

– Бабуля, дорогая, любименькая, это я, твоя внучка Красная шапочка! Приехала к тебе в гости с корзиной пирожков.

– Хто? Хто? Серый волк?

– Нет, бабушка, это я, Красная шапочка!

– Не слышу. Повторите по слогам. Се-рый в-о-л-к?

– Ша-поч-ка! Крас-ная!

– Не вижу. Встань, волчище, под окна!

– Бабуля, ты че? Там же темень!

– А-а-а-а, боишься, подлец и негодяй! Правильно делаешь.

– Бабуля! Это не подлец! И не негодяй! Это я, Красная шапка! Твоя любимая внучка!

– Не слышу, не вижу и не верю!

– Ага! Все-таки слышишь! Пусти Красную шапку, любимую внучку, говорю!

– Ступай прочь в ночь, нечисть криминальная!

Хорошенькое дело – ступай в ночь! Куда?! Кроме бабули у меня в этом городе нет никого. А первая электричка завтра утром.

– Ах, так?! – закричала я на весь двор. – Да что за жизнь у меня такая! Да что за бабка у меня такая! Да что это все за полный пи…

И от души выдала крайне неприличную нецензурную реплику.

– Это моя внучка! Наташка, ты! – обрадовалась бабуля. – Что ж сразу-то не сказала?!

– Что она произнесла? – процедила герцогиня в то время, когда пажи помогали мне подниматься.

– Пардон сказала, – выдохнула я, обретая твердыню под ногами. – Полный пардон, говорю. Извините означает по-французски. Я этим языком, можно сказать, хорошо владею.

– Владеете языком? – нахмурилась герцогиня. – Хорошо дразнитесь что ли?

– Герцогиня, – произнес герцог с легкой усмешкой в мой адрес, – не заставляйте гостей стоять у порога. Рад видеть вас, леди Талия! Рад тебе, Микки!

– А они не стоят, они предпочитают лежать, – хмыкнула герцогиня, повернулась к нам спиной и вышла.

На что намекала, черная гадина?! Не очень-то и хотелось общаться с врединой!

– Леди Талия, – Эдберг подхватил меня под руку и повел в залу, – сейчас мы поставим вам пару примочек на лоб, и вы забудете об этом болезненном недоразумении.

Наивный! Никогда об этом не забуду. Ни одна нормальная девушка в здравом уме и при полном рассудке не забудет, как свалилась к ногам брутального красавца, который потом начал за ней ухаживать. Ах, отчего только в прямом смысле, а не в переносном?!

Меня усадили в глубокое кресло, пажи принесли отвары с марлей, герцог принялся сам прикладывать мокрую марлю мне на лоб. Божественное ощущение!

– Где еще болит, леди Талия? – заботливо интересовался он, держа руку на моем лбе.

Хотелось сказать, что не в порядке сердце, почки, легкие, и селезенка отказывается выполнять предназначенные функции, одуревая от флюидов, валом накативших на меня от его умопомрачительной харизмы.

– Здесь еще, – я ткнула наугад пальцем в щеку, чуть не проткнув ее маникюром.

Эдберг легким касанием провел пальцами по моей щеке, так нежно, что я затаила дыхание. И меня взяли в плен фантазии…По-моему, я теряла сознание. Для того чтобы не потеряться полностью, я принялась вспоминать, когда в последний раз так сильно влюблялась в мужчину. Никогда! То есть влюблялась я сильно в одного мальчика, это было в мой первый приход в детский сад. Меня привела туда мама, насильно, не считаясь с моим трехлетним мироощущением. Я принялась рыдать и причитать о том, какая я несчастная, всеми брошенная, а он подошел, обнял меня и погладил по голове. Мальчика звали Колей, фамилию я забыла. У меня на фамилии плохая память. Зато в памяти осталось его сострадание…

Стоп! Здесь идентичный случай. Получается, что мне в детстве не хватало ласки?! И в более зрелом возрасте я готова влюбиться в того, кто приласкает меня и погладит по голове?! Похоже, я начинаю комплексовать. Что делать? Что делать?! И начинаю паниковать. Как плохо!

Я очнулась от грустных размышлений и резко вскочила с кресла. Но Его высочество, откуда только взялось такое стремление опекать бедную девушку, все еще стоял склоненным надо мной. Мы звонко ударились лбами, и я рухнула обратно.

– Дьявол! – выругался герцог Эдберг, хватаясь за ушибленное место.

– Дьяволица, – поправила его вошедшая к нам в комнату герцогиня. – С внешностью ангела. То, что нам нужно. Выпейте этого отвара, деточка, и все пройдет.

В руках она держала бокал с отравой. Что еще она могла туда налить, кроме яда?! Во всяком случае, на ее месте я бы поступила также, увидев, как супруг оказывает знаки внимания смазливой девчонке. Я бы еще и супруга из ревности притравила. О-го-го, да я действительно чертовка. Полная противоположность Золушки, не к слову будь помянута эта забитая родственниками и жизнью особа.

– Не буду пить, – поморщилась я. Жить-то хочется.

– Она начинает мне нравиться, – ядовито улыбнулась герцогиня. – Выпей или тебя все равно заставят!

Грубый ледяной голос хозяйки замка вызвал у мужчин удивление. Они переглянулись друг с другом, Эдберг небрежно пожал плечами.

– Скоро бал, – исправилась герцогиня, снижая тональность. – Вы должны выглядеть превосходно, леди Талия.

– Да уж, – пробормотал герцог, глядя на меня. – Нужно выпить, Талия. Матушка отлично готовит отвары из целебных трав. Они поднимают на ноги даже мертвого.

Ладно, решила я, раз его матушка приготовила, выпью. Протянула руку, взяла бокал из рук герцогини и выпила.

– Благодарю. Передайте мою благодарность вашей матушке, Ваше высочество.

– Можете обращаться ко мне без титулов, – улыбнулся Эдберг. – А благодарность передайте сами. – И он кивнул на герцогиню.

Я застыла в немом удивлении. Матушка?! Какой пассаж! Как бы сказала моя мачеха.

– Леди, – услышала я шепот, – отдайте бокал.

– Что? – я повернулась к пажу, который безуспешно пытался забрать у меня из рук пустую посуду.

– Отдайте, пожалуйста, – умолял он меня, – я должен его унести.

– Да забери! Мне-то он зачем… Герцогиня…О-о-о, герцог… Герцогиня…

Меня заклинило. Я не знала, что следует говорить в таких случаях. И тогда мне на выручку пришел Микки. Он говорил и говорил, что-то даже от моего имени, я лишь кивала. А сама думала о том, на сколько лет выглядит мать Эдберга. Проведя небольшой сравнительный анализ, я решила, что она выглядит на тридцать. Или тридцать пять, все это при условии вмешательства пластической хирургии. Фантастика! Как она умудрилась сохранить молодость и свежесть… Как-как. Да она колдунья! Я сразу это поняла, лишь только герцогиня на меня посмотрела. С одной стороны, это хорошо – герцог холостяк. С другой – ничего хорошего! Колдунья в качестве свекрови?! Уж лучше дракону на обед! Ужас. Выбор у меня, однако, между злом и чудовищем. Никому такого не пожелаешь.

– Что с вами, голубушка? – прохладно поинтересовалась она.

– Голова болит. Я, пожалуй, домой поеду.

– Талия…

– Что, Миканиэль?

– Ты плохо себя чувствуешь?

– Ужасно!

– Отвар не помог? – встревожился Эдберг, явно не желавший отпускать меня обратно.

– Помог, – не соврала я и соврала дальше. – Только теперь в сон клонит.

– Неужели? – прищурилась герцогиня, изучая мое красное от смущения лицо. – Я сон-траву туда не клала.

– Наверное, Ваше высочество, – выразила предположение я, – другие компоненты смешались и образовали гремучую смесь. Знаете Кровавую Мэри?

– Родственницу баронессы Струве? Мэри Обиртель?

– Нет, «Кровавая Мэри» – коктейль. Это когда томатный сок смешивают с водкой, скажу я вам, выпивка еще та! Валит с ног после пары стаканов. А, казалось, бы сама невинность – сок и водка… М-да.

– Да уж, – процедил Эдберг.

– Х-м, – выдавил из себя Микки.

– Она склонна к попойкам? – поморщилась герцогиня.

– Мне пора! – заявила я, вскочила и побежала к двери. – Прошу не беспокоиться, выход я найду сама!

– Талия, лошади…

– Спасибо, Микки, я пешком прогуляюсь. Чтобы голову освежить!

– Леди Талия! Э…

Это неприлично. Знаю, знаю. И чудовищ не боюсь, куда хуже сегодняшняя встреча с герцогиней! Что теперь они обо мне подумают?! С одной стороны – наплевать, с другой…

Ну, почему я все испортила?!

Нет, зачем мне это все навязали?! Хочу вернуться домой, в свой город, в свою квартирку, на свой милый диванчик! Буду лежать на нем и читать романчики, сплетничать со Светкой и динамить парней… Ах, какая жизнь у меня была без королей и принцев! Хочу вернуться! Я хочу вернуться! Магические силы, перенесшие меня сюда, верните обратно!

Я выскочила из замка, напугав карауливших вход пажей чуть ли не до обморока. Они никак не ожидали, что взбалмошная девица уже через десять минут прекратит аудиенцию, которую дожидаются месяцами. Как два испуганных зайца они отскочили в кусты, а я полетела вдоль аллеи к выезду из резиденции.

Полетела! Ведь правда полетела так, что хрустальные туфельки едва касались земли, настолько быстро я перебирала ногами в прыжках. И ни одна из них не соскочила. И ни натерла, хоть бежала я километра два, если не больше. Остановилась, решив перевести дух, запыхавшись, возле какого-то особняка с запущенной территорией. Когда пригляделась, вспомнила. О нем рассказывал прохожий, там спит непробудным сном одна несчастная девица. Одна-оденешенька. Уж ей-то, наверняка, хуже, чем мне.

Если нужно успокоиться и примириться с действительностью, то лучшего средства нет, чем посмотреть на того, кто несчастен более тебя. Я отдохнула и зашла во двор. Особняк высился посреди некошеной травы почти с мой рост, пришлось пробираться через заросли, прокладывая тропинку собой и любопытством. Мне жизненно требовалась смена обстановки и впечатлений! И раз уж ноги сами привели меня сюда, то меня не остановит запертая дверь.

Дверь была приоткрытой. Я заглянула в сумрачную прохладу и прокричала на всякий случай. Никто не ответил, тогда я зашла. По темному коридору, прямому и довольно широкому пришла к светлому залу, заставленному старинной как у мачехи и герцога мебелью. Все поверхности, блестевшие у них, здесь были покрыты пылью. Я чихнула. Прислушалась к собственному эху и чихнула снова. Тишина. И тогда я решила найти спальню.

Что мною двигало? Интуиция? Отвага? Любопытство?

Спальню я нашла быстро. Среди закрытых комнат, ее двери виднелись сразу, распахнутые, приглашающие всех желающих. Я переступила порог и увидела спящую красавицу. Даже не думала, что окажусь сразу в двух сказках!

Девушка лежала в постели с балдахином, обложенная кучей подушек и тихо сопела.

– Эй! – сказала я, медленно приближаясь к ней. – Привет! Как дела?

– Хреново, – ответила я сама себе за нее, подойдя ближе. – У нормальных людей бессонница, а у меня запойный сон.

– Бедняжка, – вздохнула я, с волнением заглядывая ей в лицо. – Я бы нашла тебе принца, но хочу вернуться. Вот решила заглянуть к тебе напоследок. Жизнь тут у вас не сахарная вата. Никакие фантазии не помогают продержаться в суровой реальности…

Девушка, как мне показалось, вздохнула. Я решила, что будет прикольно, если ее разбужу.

– Вставай что ли, Светка. Чего, не выспалась? Светка? Светка?! Светка! А-а-а-а-а!

Я орала громко, но она все равно не проснулась. Когда сорвала голос, я поняла, что шутки кончились. И никуда мне из этого мира не деться. Теперь уж точно, пока не разбужу Кольцову.

Ночь с четвертого дня на пятый. Очередь за поцелуями (кто не любит целоваться, может не читать)

В сказке про Спящую красавицу злодействовала колдунья, которую где-то и чем-то обделили. Я выросла из того возраста, когда слушала истории с открытым ртом, и забыла, в чем там дело. Отлично помнила только финал – красавицу целует принц, после чего сразу берет ее в жены. В детстве такое завершение любви с первого взгляда казалось мне вполне логичным. Сейчас я смотрела на слащавый финал довольно скептически.

Щаз-з-з-з! После первого поцелуя они больше не женятся! Их в загс можно затащить только по залету и то при помощи многочисленной армии родственников, стремящихся ограничить свободу любимым чадам и быстрей получить от детей потомство.

И что после всего этого делать с современной Спящей красавицей?!

Сказка про Золушку при моем непосредственном участии также преобразилась до неузнаваемости. Теперь еще одна! Поймать бы ту сказочницу, которая нас в них запихнула, и поговорить с ней на чистоту! Чего она добивается? Что от нас хочет? Неужели, это та Светкина соседка – ведьма, задумавшая отомстить нам таким жутким способом?! За что?! Мы ангелы во плоти! Черт раздери ее задницу!

Папаша Грэм подтвердил, что его теща ведьма, но так все мужики говорят. Спроси, кто у тебя теща, каждый ответит – злобная фурия. Если это она, то где ее искать? А искать придется, я не знаю, что со Светкой делать. И с самой собой! Чем дольше я здесь торчу, тем больше влюбляюсь в принца. В принца?! Извините, милорд, но вам придется поцеловать мою подругу. Ради дружбы я готова пожертвовать влюбленностью. Честно говоря, я полагаю, что после поцелуя отношения до загса можно не доводить. Эдберг поцелует Светку и спрячется, та очнется, и я ей чего-нибудь наплету. Фантазии мне не занимать.

Единственная проблема – Светка всегда спит как убитая. Это в ней заложено генетически. Но я убедилась, что она дышит, тормошила ее часа два. Безрезультатно. Вернулась домой и принялась ходить из угла в угол, решая тяжелую задачу для моего утомленного сказочным миром разума. Микки вернулся поздно вечером, я не стала спускаться, чтобы не возбудить подозрение у мачехи. Пусть думает, что ее сын мне не интересен! А то еще станет следить и поломает мне планы на ночь. О, да. На ночь у меня были большие планы. С Миканиэлем в главной роли. Без него мне не справиться.

Пока я не нашла ведьму и не приперла ее к стенке, решила действовать проверенным методом, вдруг подействует. Я дождалась двух часов ночи, оделась в белое платье с наименьшим числом оборок и рюш, заколола волосы на макушке, нацепила на голову шелковый чулок…

О, чулки в волшебном мире это отдельная тема. Как-нибудь я расскажу о них. Самое смешное, что черных не бывает. Они не додумались их покрасить в приличный цвет!

…нацепила белый шелковый чулок, дышать через который было дольно тяжело, и пошла к Миканиэлю. Если меня кто-то из домочадцев встретит в темном коридоре, примет за приведение…

Как знала!

В это время, закончив все дела на кухне, вот работящая прислуга-то попалась, к себе возвращалась Эммануэль. Легко прыгая толстенной фигурой по хлипкой лестнице, она напевала что-то бодрое себе под нос, когда увидела меня. Голос ее оборвался на полуфразе, а глаза округлились как блюдца, которые она перед этим мыла. Рот открылся для крика, а кончик носа задергался в нервном перенапряжении. Руки державшие перила, медленно разжались, и сексбомба грузно скатилась вниз. Одновременно она начала орать.

– Тише! – поморщилась я, оглядываясь по сторонам. – Офигела что ли?!

– Ты хто?! – поднимаясь на ноги, держась за стенку, поинтересовалась кухарка с многоговорящим именем.

– Коза в манто, – припомнила я ее шутку.

– Талия! – обрадовалась дуреха.

Нормально, да? Стоит только представиться, как сразу узнают! Я коза в манто?! Обидеться что ли…

– А куда…

– Туда, – я опередила ее, стараясь сбить с толку. – Откуда не возвращаются.

– К герцогине?! – обомлела Эммануэль.

Ага, подозреваемая номер один – герцогиня. Вполне пойдет на роль ведьмы, ведьма она и есть. Нужно будет проверить при случае эту версию.

– А хозяйка знает, что ты шастаешь по ночам? Сейчас я ее разбужу!

– Эмма, знаешь что?

– Что?

– Сейчас я раскрою тебе тайну. Страшную. Б-р-р-р.

– Ну-ну, – хмыкнула она, совсем оправившись от мелкого потрясения в прямом и переносном смысле.

– Я лунатик! Полная луна притягивает меня, заставляя совершать невообразимые поступки. К примеру, я могу зайти в твою комнату и…

– И?

– И слегка придушить тебя спящую. И мне за это ничего не будет. Лунатизм это болезнь.

– Я буду закрываться.

– Когда-нибудь забудешь повернуть защелку и…

– И?!

– Я за себя не отвечаю! Мы, лунатики, такие.

– А что нужно сделать, чтобы ты не заходила ко мне?

– Дать мне пройти и не беспокоить никого!

– Ладно, ладно, – кухарка подобрала подол юбки и пробежала мимо меня наверх. – Сумасшедшая! Вот послали высшие силы наказание бедной леди Грэм…

Когда она с причитаниями скрылась, я сняла чулок. Бесполезно, в нем я вполне узнаваема. С другой стороны, до комнаты Миканиэля рукой подать, и самое неприятное, как я наделялась, уже случилось.

Розовое безумство встретило меня довольно прохладно, Микки спал с открытым окном. В свете луны, играющей бликами, его лицо казалось прекрасным и изумительно красивым. Я немного полюбовалась совершенством природы и шумно вздохнула. Не хватает еще того, чтобы и он испугался и упал с кровати. Правда, в отличие от Эммануэль он вряд ли закричит. Интересно, что делает мужчина, когда в его комнате оказывается скромная, наивная девушка? Впрочем, глупый вопрос. Я уже оказывалась в его комнате, и ничего такого между нами не произошло. А я хотела бы? Еще один интересный вопрос.

С одной стороны, он мне нравится как мужчина. С другой стороны, он якобы мой брат. Ну, я попала! Честно говоря, после этого попадания я пришла к выводу, что Вселенная несовершенна. Нельзя поселять такое количество привлекательных мужчин в одном городе небольшого королевства! Король, герцог, Миканиэль, Бониэль…Список можно продолжать. Кстати, они все чем-то похожи. Неуловимое сходство, которое я поймала. На досуге нужно будет над этим подумать.

Я еще долго могла стоять истуканом и любоваться на Миканиэля, но меня ждала Светка. Собственно, она пребывала в своем амплуа – беззаботно дрыхла. Только на этот раз ее сон мешал мне спокойно жить.

Я еще раз шумно вздохнула, намереваясь разбудить Микки, и добилась своего. Он открыл глаза.

– Привет, – сказала ему я, расплываясь в улыбке. – Как дела?

– Судя по всему, плохо, – ответил он и протер глаза. – Какого черта…

Никогда еще мне не приходилось поднимать мужчину посредине ночи. Как это делают добропорядочные леди, я не знала. Уж какая есть. Бужу, как могу. Пусть благодарит, что под одеяло, как в первый раз, не заглядываю, а то ведь так и тянет потянуть за краешек. Хороший каламбурчик получился – тянет потянуть.

– Репка ты моя ненаглядная, – хихикнула я.

– Маманя кашу жрать зовет?

– Не-а. Ночью еда не предусмотрена.

– А что предусмотрено?

– Поцелуй.

– Значит так, Талия. Давай договоримся раз и навсегда, между нами ничего быть не может. Я понимаю, ты догадалась, как я к тебе отношусь на самом деле, но лучше сдерживать чувства…

– Ты о чем?! – всполошилась я.

– А ты не догадалась? – прищурился Микки.

– О чем я должна была догадаться?

– Проскакали галопом! Ближе к делу. Зачем пришла?

– Действительно, Микки, времени мало. Нужно еще и герцога поднять!

– Он тоже в этом участвует? – поморщился Микки.

– А как же! Он же принц! Без него никак.

– Понятно. Отвернись что ли. Впрочем, я тебя не стесняюсь. Если начнешь на меня нападать, учти, я сразу сдам незыблемые позиции. И будет очень плохо.

– Кому?

– Всем.

Я отвернулась, продолжая улыбаться. Вот она, слабая человеческая натура! Подруга в опасности, практически на краю гибели, а меня распирает от хорошего настроения. Так в любви мне еще не признавались! Какая романтика! Восторг!

Микки вскочил с постели и принялся одеваться. Я повернулась к нему в тот момент, когда он стоял в штанах с голым торсом и собирался надевать рубашку. Как в голливудских фильмах, прожектор луны заботливо осветил восхитительные изгибы его довольно рельефного тела. Я удивилась. Он качает мускулы. Зачем? И где тогда прячет гири? Но спросила о другом, более волнующем моменте.

– Ты что-то говорил про чувства…

– Пришла поговорить об этом? – иронично усмехнулся он, застегивая рубашку на пуговицы.

– Ну, да, – я постаралась выглядеть беззаботно. – Как ты отнесешься к тому, чтобы поцеловать незнакомую девушку?

– С тобой я знаком. Подходи ближе, провокаторша, так и быть, я тебя поцелую.

Как назло, захотелось с ним целоваться. Страстно, трепетно и пылко одновременно, теряя гордость, последние мозги и совесть. Еле сдержалась! Вот провокатор.

– Не со мной.

– С другими не стану.

– Микки! Даже если я очень попрошу?!

– Талия, только вообрази, что произошло. Ты вламываешься ночью в комнату холостого мужчины… х-м…ты уже об этом догадалась…да, нормального мужчины. Стаскиваешь его с постели и предлагаешь целоваться! Что может подумать любой нормальный мужчина?

– Что?

– Что ты предлагаешь ему себя!

– О! Я предлагаю свою подругу!

– Эммануэль?! – в ужасе упал в кресло Микки.

– Обижаешь, – насупилась я. – Но сходство между ними есть. Но тебе не обязательно на нее смотреть! Можешь с закрытыми глазами попробовать…

– С закрытыми глазами целовать неизвестно кого? А если ты подсунешь мне короля? С тебя станется. Герцога же ты собираешься будить.

– Короля? – задумалась я и вздохнула. – Вдруг и его придется. Он целоваться-то хоть умеет?

– О, небо! Дайте мне силы, чтобы не убить ее! Собираешься создать очередь за поцелуями?! Куртизанка! В кого такая уродилась, братья порядочные мужики…

– Микки, гениальная идея! Нужно объявить награду за поцелуй и собрать всех мужчин королевства…

– Нужно вызвать доктора Томпаза и напоить тебя успокоительным. Что творится в твоей голове?!

Он подошел ко мне и поднял подбородок, пытаясь рассмотреть лицо в лунном сумраке. Романтика! Романтика, а Светка, бедная спит беспробудным сном… Фиг с ней, со Светкой… Проспала несколько суток, еще часик проспит, ничего с ней не будет, она фартовая… А его губы так близко…Интересно, как он целуется… Интересно, в кого я влюблена – в Микки или в Эдберга…

– Все ясно, – заявил Микки, отходя от меня на безопасное расстояние. – Побочное явление отвара, приготовленного герцогиней, повышенное либидо.

– Всего лишь?!

– А ты хотела что-то иное?

– Нет!

– Нет?

– Да, нет!

– Когда ты закончишь изъясняться загадками?

– Когда ты перестанешь отвлекать меня всякими глупостями. Пойдем со мной, я по пути все расскажу.

Расстроенная таким обломом, ведь мог бы и поцеловать, я решительно шагнула за порог его комнаты. Прислушалась, в доме стояла тишина. Мне сказочно везло, если можно так выразить мои ощущения в ту темную ночь.

Микки вышел на улицу с факелом в руке. Пламя колыхалось от слабого ветра, пугая прятавшихся в кустах роз птиц. По ночам здесь поют соловьи, заливистой трелью так, что закладывает уши. Я обернулась и посмотрела на темные окна. Не хотелось бы, чтобы кто-то нас увидел и позвал. Я бы скомпрометировала себя на всю оставшуюся жизнь…

О, я уже начинаю думать как здешние барышни?! Ассимилируюсь в сказочном королевстве? А если начну, как Светка, спать целыми днями и ночами? Тьфу-тьфу.

– Перестань плеваться! И говори, что ты задумала?

Вдаваться в подробности нашего с подругой перемещения я не стала. Зачем забивать голову Миканиэля фантазиями? Этого не может быть потому, что не может быть никогда. Но с другой стороны, он живет в королевстве, где привыкли к ведьмам и драконам. Так что должен осознавать суровую действительность целиком и полностью. Я рассказала, что вчера случайно забрела в заброшенный особняк, совершенно случайно поднялась на второй этаж в спальню и неожиданно, чес слово, неожиданно, обнаружила спящую девицу. Она оказалась моей лучшей подругой! И я не знаю, кто ее заколдовал и почему, но расколдовать придется мне потому, как девице этой, по имени Светка, надеяться больше не на кого…

– Понятно, еще одна непутевая девица из отдаленной провинции, – хмыкнул Микки, когда мы пошли по улице в сторону особняка. – Ты уже говорила мне про поцелуй и женитьбу. Тебе напомнить, что я отказался?

– Тебе не обязательно на ней жениться, – схватилась я за последнюю соломинку. – Только поцелуй!

Рассуждения Миканиэля о том, что он не намерен целовать всех подряд только ради того, чтобы разбудить, я пропустила мимо ушей. Он уже шел со мной! Этого было достаточно. Значит, верил и собирался делать так, как я просила. А эта напускная бравада свойственна всем мужчинам, ею они пытаются отгородиться от женщин, чтобы держать нас на безопасном расстоянии.

Кованая решетка оказалась запертой на несколько заржавевших замков. Нам пришлось обходить двор и искать лазейку с тыла. Я держала факел, пока Микки обшаривал кусты, поражаясь, каким образом вчера мне удалось пробраться в дом. Я и сама не знала, ноги несли, как запрограммированные. После основательных мучений и копаний в колючих кустах он нашел проход, куда сам поместился с трудом, я еле влезла, а Светка бы застряла точно. Когда Микки ее разбудит, нужно будет заранее предусмотреть пути отступления.

Платье разорвалось на подоле и украсилось множеством соцветий репейника.

– Королева сорняков, – улыбнулся Микки и прошел вперед.

Еще один комплимент! Все-таки надо бы их записывать, жаль, что под рукой нет мобильника. Прежде мне никогда столько приятных слов не говорили.

Двери особняка тоже были заперты. Как я вчера попала в дом? Словно кто-то меня вел после желания все бросить и вернуться в свой спокойный мир. Вот, дескать, убедись, Архипова, обратного пути тебе нет или ты предательница.

Микки собрался лезть через окно, предварительно разбив его кулаком, завернутым в шляпу. Осколки глухо посыпались в высокую траву, так что шума как такового не было. Только скорый звук разбитого стекла и тишина. Микки осторожно вытащил осколки, залез в окно и исчез в темноте особняка. Он должен был открыть мне дверь. Я убеждала его, что тоже могу забраться в окно, но он настоял на своем. Храбрый малый! Я бы побоялась… Странно, вчера я ничего не боялась. Точно, снадобье герцогини было необычным!

Я стояла и ждала, а мысли в голове носились жуткие. Вспомнились фильмы-ужасники про придурков, которые специально разбредаются по разным углам, чтобы нечистой силе было с ними легче справиться. Когда я была готова забираться в окно следом за Микки, щелкнула задняя дверь. Она открылась, и Микки позвал меня внутрь.

Спальню, где храпела Кольцова, мы нашли по звуку. Я не помнила, какая это была комната. Зашли туда и замерли у порога. Светку освещала тонкая лучина в стеклянном колпаке, стоявшая на прикроватном столике. Моя дорогая подружка лежала на боку, сладко посапывала, изредка перемежая сопение с храпом, и довольно чмокала пухлыми губами.

– Я должен это сделать? – поморщился Микки.

– Очень тебя прошу!

– Ладно.

Микки подошел к Светке и тронул ее за плечо. Никакой реакции. Он потряс ее. Бесполезно.

– Может быть, есть другое средство?

– Какое? Я знаю только про это.

– Ладно.

Микки обошел кровать дважды, прежде чем наклониться над Светкой.

– Только не переживай, если не получится, – сказал он, поглядев на меня.

– Ну, да, – я передернула плечами, – в сказке заколдованную спящую красавицу будит принц.

– Эдберга тащить сюда?! Немыслимо!

– Тогда попробуй сам ее разбудить. Пожалуйста, Микки.

Светка радостно булькнула что-то поразительно похожее на «спасибо». Я чуть не заплакала. Миканиэль наклонился и быстро ее поцеловал.

– Ничего, – разочарованно протянула я. – Ты не от души это сделал! Вы, мужики, ничего не делаете от чистого сердца! Поцелуй ее еще раз!

– Не от души?! – взревел Микки. – Еще раз? Ладно!

И поцеловал Светку более страстно.

– Ничего, – вздохнула я разочарованно. – Ты ей параллелен.

– В кого она была влюблена? – нахмурился Микки, начиная шагами мерить комнату.

– Думаешь, это сработает?! В этого, как его там… в Дэймона!

– Кто он? Дворянин? Торговец? Военный?

– Вампир.

– Кто?!

– Нет, на самом деле он актер, который играет в американском сериале вампира. Только я забыла его фамилию, ты же знаешь, у меня с этим делом напряженно…

– Актеришка. Ладно, как его найти?

– Не знаю. Он вообще в другом измерении живет.

– Хорошо, возьмем наше. Что собираешься делать? Я же знаю, на мне ты не остановишься.

– Микки, только ты не сердись, пожалуйста…

– Пай-девочка! Ты ли это?!

– Я, я. Я собираюсь вместе с тобой пойти и разбудить герцога…

– Эдберга?! Я так и знал!

– Раз ты знал, очень хорошо. Меньше станешь сопротивляться.

– Ты представила, как мы это сделаем? Припремся ночью, перелезем через ворота, постучим в дом, скажем слугам, что пришли к Его высочеству по важному делу, переполошим весь дом, разбудим герцогиню…

– Нет, ее не надо будить! Только герцога и лучше через окно.

– Замечательно! Проберемся как воры к его окнам, кинем камешек в стекло, когда принц проснется, попросим его спуститься и отправиться черти куда, чтобы подарить поцелуй неизвестно кому.

– Да-да! Так и надо сделать.

– Он примет нас за сумасшедших!

– О, Микки, у тебя уже дурная слава, а мне бояться нечего. Сам видишь, – я показала ему на Светку, – тяжелый случай, запойный сон. Без принца не обойтись.

– В таком виде, – недовольно поглядел на меня Микки, – ты принцу на глаза не покажешься!

Я понимала, что видок у меня еще тот, но не могла возвращаться для переодевания. Что мне втемяшилось в голову, когда я надевала белое платье?! Нужно было натянуть черное, но оно в облипочку, сшито каким-то идиотом, ведь ногу в нем по-человечески не задрать… Ясно, что истинные леди ноги в платьях не задирают, но мне-то надо.

Но Микки нашел выход. Вот что значит, когда мужчина в душе настоящий дизайнер!

– В каждом богатом доме есть гардеробная для слуг. Наверняка и в этом есть одежда для пажей. Ты небольшая и хрупкая, как мальчик…

Это считать комплиментом или нет? С одной стороны, обидно…

Мы прошли на третий этаж, в мансарду под крышу. Похожую на длинный коридор с маленькими оконцами и множеством дверей в комнатушки. Одна из них действительно оказалась гардеробной, набитая практически одинаковыми черными камзолами, черными штанишками и белыми рубашками с жутким жабо. Я нашла свой размер и переоделась, Микки добавил к моему образу куцую черную шляпу с гусиным пером. Жуть! Я бы такую ни за что не надела. В приличных сказках пажи носили береты! Но пришлось перетерпеть издевательство над стилем, костюм пажа с высокими сапогами мне безумно шел. Я покрутилась перед зеркалом до тех пор, пока комната не задымилась от факела, и вздохнула. Жаль, что так нельзя появляться на улицах днем. Все-таки брюки незаменимая вещь для девчонок, которые живут полноценной жизнью с приключениями, перемещениями, флиртом и риском для жизни собственных подруг.

Кстати, пора бы вспомнить о Светке!

– Так какой у тебя план? – спросила я у Микки, когда мы вышли из заколдованного особняка и отправились в сторону резиденции Эдбергов.

– У меня?!

– Ну, не у меня же. Я бы не стала долго думать, пробралась внутрь, забралась на самое высокое дерево и посмотрела в окна. Возле замка много высоких деревьев.

– Ты кошка?

– В детстве я была хулиганкой. Лазила по деревьям и бросала в окна соседских девчонок, которые играли в моей песочнице, жаб и дохлых кротов.

– Надеюсь, с того времени ты изменилась.

– О, да! Жаб я теперь сама стала бояться. Они такие холодные на ощупь и противные! А лазить по деревьям это как кататься на велосипеде – один раз научился и запомнил на всю жизнь.

– Что такое велосипед?

Дорога была длинной, и я успела рассказать Микки, что такое два колеса, соединенные между собой непонятно для меня чем. Он ничего толком не понял и снова решил, что я нафантазировала. Вернусь, точно займусь самообразованием! И разберусь с устройством велосипеда.

Мы остановились перед запертыми воротами. Огромные решетчатые металлические створки крепко держались друг за друга при помощи пудового замка. Микки принял решение лезть через каменный забор. Нам на радость камни были естественные, не обработанные на супер станках, неровные, с выступами, так что сапоги цеплялись за них надежно. В костюме пажа ноги задирались с большим успехом. Я подумала, что после этого ночного предприятия заныкаю его для себя. Мало ли что еще придется в нем делать, я почти неузнаваема в черном с белым жабо.

– Вот эти окна – спальня Эдберга. Какой у тебя план, Талия?

Микки притушил факел, кругом стояла такая темнота, что я невольно испугалась. Куда лезу?! А если Эдберг не такой душка, каким старался мне показаться? К тому же любой мужчина бывает зол как голодный пес, когда его будят. А если он разозлится до такой степени, что прикажет снести мою безмозглую голову? Я сильно рискую, забрасывая камень в его окно! Но делаю это не ради того, чтобы еще раз поглядеть в его карие бездонные глаза. Ради Светки я фактически стою одной ногой на помосте с гильотиной.

– Бдзынь! – камень чуть не разбил стекло.

– Ры-р-р-ры-р-р-р-ры! – послышался раскатистый рык рядом с нами.

– Герцог проснулся, – вздрогнула я. – Как странно он ругается спросонья!

– Это не герцог, – успел только ответить Микки, как я сама поняла, что это рычало чудовище.

Оно летело прямо на меня, огромное, страшное, с выпученными, горящими красным цветом ужаса глазами, с оскаленной пастью и вздыбленной шерстью. Черной или пегой, было темно, разглядеть толком я ничего не успела. Только испугалась, когда оно прыгнуло на меня и повалило на траву. А потом стало зализывать до смерти!

– Цер! Цер! Цер, стоять! – прокричал Микки. – Талия, лежать и не двигаться!

Нормально, да?! Меня зализывают, а я должна не шевелиться?! Это что, новое изобретение человечества – устрашающая пытка слюной?!

– Кто здесь?! – из темноты раздался властный голос герцога.

– Ваше высочество, это Миканиэль Грэм!

– Миканиэль?!

Интересно, герцог очень обрадуется, увидев меня под своей собакой? Какая никакая, а все-таки леди, черт меня забери из этого скандального происшествия!

– Миканиэль, что ты здесь делаешь? – голос Эдберга приближался неумолимо быстро. – Кого поймал мой верный пес? Странно, обычно он равнодушен к пажам. А-а-а-а-а…

Ну вот! Такой же приторно ядовитый голос, как у его матушки. Увидел меня, значитцо.

– А-а-а-а, леди Грэм?! Приятной вам…х-м…ночи! Удобно ли устроились на моей траве? Букашки за шиворот не лезут?

– Не смеют без вашего разрешения, милорд. Тьфу…отвяжись, слюнявая скотина! Извините, милорд, это я не вам… Тьфу…

– Нет, какова нахалка?! – возмутился Эдберг, прикрикивая на собаку. – Цер, ко мне!

– Это я нахалка? – в свою очередь возмутилась я, вместо того, чтобы вздохнуть полной грудью – с нее наконец-то сняли собачьи лапы. – Как будто это я специально бросилась на вашу собаку, подмяла ее под себя и принялась истошно лизать!

– А что вы делаете ночью в моем саду, леди?! – Эдберг схватил меня за руку и рывком поднял на ноги.

– Ваше высочество, она со мной! – храбро вступился Микки.

– Что я делаю?! Порчу свой макияж! А знаете, сколько стоит ланкомовская помада?! Правда, ее я оставила дома… Между прочим, я пришла для того, чтобы поблагодарить вас за щедрый тряпичный дар, в прошлый раз это получилось довольно скомкано.

– Однако вы предпочли менее достойное одеяние, – он с вызовом кивнул на мой костюм.

– Ваше высочество, это моя вина, – попытался прервать нашу милую перепалку Микки.

– В таком виде удобно лазить через заборы! Присланные вами платья для таких целей не годятся.

– Разумеется, – отчеканил Эдберг, вставая так близко ко мне, что я ощущала его дыхание на своей щеке. – Мои платья для приличных леди, которые по ночам сидят дома…

– Значит, я не приличная?! А если мне очень надо?!

– Что вам понадобилось ночью в моем саду?!

– Милорд, леди, – в очередной раз встрял Микки, – прошу вас, не ссорьтесь.

– Мы не ссоримся! – бросил ему Эдберг, не сводя с меня глаз.

– Конечно, – хмыкнула я, – мы всего лишь выясняем отношения.

– Р-р-р-гав!

– Желательно, выяснить их без посторонних, – мотнула я головой в сторону домашнего зверя.

– Как бы не так, – хмыкнул Эдберг. – Неизвестно, на что вы способны без свидетелей! Что вы делали ночью в моем саду?! Про благодарность больше не врите.

– У-у-у-у, какой вы предсказуемый, Ваше высочество! Что делала, что делала… Искала то, за чем пришла.

– И за чем вы пришли?!

– За вами!

– За мной?! – опешил герцог.

– Вот он, момент истины, – трагическим тоном произнес Микки. – Талия, извинись перед Его высочеством, и пойдем прочь. Полезем обратно, то есть…Через забор, чтобы не беспокоить Ваше высочество.

– Нет! – вскричал Эдберг. – Подождите! И для чего я вам понадобился, леди Грэм?

Я отступила на шаг. Если скажу правду, неизвестно, как он отреагирует. Во всяком случае, его собака еле сдерживается, чтобы опять не наброситься на беззащитную девушку.

– Для чего, Талия?! – он навис надо мной карающей неизбежностью.

– Для поцелуя, – вырвалось у меня. Язык – враг мой.

– Поцелуя?!

О, мужики! Неужели так тяжело допетрить, что я предлагаю целоваться не с собой?! Что они о себе возомнили?

– Понимаете, Ваше высочество, – принялась я оправдываться, – у меня есть хорошая знакомая, очень приличная молодая леди. Так вот она попала в сказку… попала в крайне затруднительное положение. Ее, понимаете ли, заколдовали. И теперь бедняжка целыми днями спит. И для того, чтобы ее поднять на ноги и заставить двигаться, нужен поцелуй принца. Обычный чмок, честное слово! Вам не придется особенно напрягаться! Нагнетесь и чмокните Кольцову в губы…Только и всего!

– Не правда, – мотнул головой Микки, – если она очнется, на ней придется жениться.

– Это действительно так? – холодно кивнул Эдберг.

– Так было в сказке! Но у нас-то…фиг кто знает, что у нас…у нас-то бытие! А оно, как всем известно, определяет сознание.

– Значит, прецедент уже был?

– Был, Ваше высочество.

– Вам, Талия, можно просто Рудольф. С кем?

– Со Спящей красавицей, Рудольф.

– Ее имя, фамилия, род, титул?

– Просто Принцесса. Шарль Перро о ней рассказывал. Не слышали про такого, Рудольф? Жаль. Остальное не помню. У меня на фамилии…

– У нее на фамилии память плохая, – кивнул Микки. – Просто никудышная. Она и свою-то не помнит.

– Еще чего! Я Архипова!

– Я же говорил, – хмыкнул Микки. – На самом деле она Грэм.

– Ну, да, – согласилась я. – И Грэм тоже. Так вы согласны, Рудольф?

Какое у него красивое имя, его так приятно смаковать на губах.

– На что?

– Как на что?! На поцелуй!

– С вами – да, с вашей знакомой – нет.

У меня чуть слезы не брызнули из глаз. И это после того, как я тут перед ним метала жемчуг! Но возвращаться обратно без принца было невозможно. Так Кольцову я не могла подвести.

– Ладно, – сказала я, – тогда соглашайтесь на эти два.

– Микки, – герцог кивнул на собаку, – забери Цербера и отойди с ним к конюшне! Мы будем торговаться наедине… Итак, Талия, сколько своих поцелуев вы отдадите за один мой?

Наглец! В другой раз я ему бы так ответила… Выбора у меня не было.

– Один на один.

– Пять на один.

– Два и один.

– Четыре ваших и один мой вашей знакомой…

Через пару минут мы сошлись на два против одного. А что оставалось делать?!

– Один прямо сейчас, – заявил Эдберг, привлекая меня к себе.

– Это неприлично!

– Неприлично являться к мужчине под окна спальни среди ночи и предлагать поцелуй, Тали, дорогая. Если бы не ваш брат, клянусь небом, вы бы отсюда больше не вышли…

Разумеется, речь о женитьбе не шла! Развратник, бабник, кретин…Ах, и я та еще флиртушка… Целовался принц бесподобно. Судя по всему, практика у него имелась обширная. Все последствия были, как по заказу: кружилась голова, подкашивались ноги, руки не желали отпускать его шею, мой нос конфузливо утыкался ему в грудь. Стыдоба! Куда катится мир? А ведь в нашем я была порядочной девушкой и с первыми попавшимися принцами не целовалась. Только со своими парнями после третьего свидания! Кольцова должна быть счастлива как припадочная, если Рудольф ее так поцелует.

– Сойдет, – я оторвала саму себя от Эдберга и тряхнула распущенными волосами. – Нужно найти мою шляпу, она упала…

– Вы слишком сильно задирали голову, Тали, получая неземное удовольствие.

– Я?!

– Ну, не я же.

– Не вы?!

– Я не то собирался сказать…

– Ладно, проехали.

– Вернее, поехали! – он словно смутился, устремился вперед, не глядя.

В последнюю секунду взял меня за руку и повел к конюшне. Там стоял, подпирая вход, Микки. Мне стало неудобно, словно я изменила любимому парню. Но герцог усугубил ситуацию, решив, что мне нужно ехать с ним на одном коне. Передвигаться пешком Его высочество не умело. Это не стало для меня новостью, наши «короли» тоже не ездят на метро. Микки оседлал второго коня, и мы поехали.

Я подскакивала в седле в железных объятиях Эдберга, дыхание которого щекотало мою макушку, и думала над тем, что будет, когда проснется Светка. Если Эдберг согласится на ней жениться, я буду рада. Честно-честно. А если нет? Предлагать ему вместе с ней и себя?! Он-то будет доволен сладкой парочкой, вот только я моногамна с детства. Мне никогда сразу не нравились два мальчика. Сколько их всего было, не помню, но они следовали в строгой очередности – один за другим. До того мига, как я попала сюда. Сейчас мне нравятся Микки и Рудольф. Где фея?! Вот вредина! Спряталась вместо того, чтобы помочь разобраться запутавшейся Замарашке.

…Было забавно наблюдать, как Эдберг лезет в нашу щель, оставляя рядом с ней привязанных коней. Как затем он пробирается по темному коридору – факел-то мы погасили и благополучно забыли в его саду. Как он останавливается перед кроватью со спящей Кольцовой. Как луна верноподданнически освещает ее дрыхнущую физиономию.

– Значит, один чмок? – прищурился он, глядя на меня. – И больше ничего?

– Не торгуйтесь, Ваше высочество, – хмыкнула я. – Аванс уплачен.

– Рудольф. Я разрешил вам, Тали, обращаться ко мне без титулов. Это высокая честь. Как и то, что я сейчас сделаю.

Он наклонился и посмотрел на Светку.

– Микки, дружище, ты тоже во все это веришь?

– Полагаю, люди говорят правду, – сухо ответил Микки.

– А что они говорят?

– Раньше в этом особняке жила колдунья. Она покинула его, оставив после себя неизвестную девушку, больную сонизмом. Лечение одно – поцелуй.

– Ага! – хитро усмехнулся Эдберг. – Значит, ты ее тоже целовал! Хорошо. Смотрите, Тали, я делаю это.

– Да уж быстрее, Рудольф, светает уже.

Он наклонился еще ниже и поцеловал Светку.

Когда я расскажу Кольцовой, кто ее целовал, она мне ни за что не поверит!

– Ну?! – я пригляделась к ее лицу – никаких изменений.

– Не сработало, – тяжело вздохнул Микки.

– Странно, – нахмурился Эдберг. – Мой поцелуй разбудит мертвого!

Прости, прости, прости, Светочка Кольцова! Но сейчас я ликовала, глядя на эту сцену. Никогда еще не видела гордого и заносчивого принца таким растерянным и недоумевающим. Только ради этого стоило с ним поцеловаться!

– Попробуйте еще раз, – посоветовала ему я. – Вложите больше чувств и экспрессии. В случае со мной вы, Рудольф, были холодны как лед.

– Вы тренировались? – изумился Микки.

– Только ради подруги.

– Это дьявол знает, что такое! – возмутился Эдберг и снова поцеловал Светку.

На этот раз дольше и чувственней.

– Или он не принц или средство другое, – пробормотала я, мысленно решая уравнение с двумя неизвестными.

Смотреть на то, как Эдберг целует Кольцову в третий раз, у меня не было сил от смеха. Я зажала рот рукой и выбежала из спальни. Прислонилась к стене и подождала мужчин. Они вышли очень озабоченные, переговариваясь друг с другом.

– …объявим поголовное присутствие, установим очередность…

– Да! Гениально…

– Озвучим ценность пробуждения…к примеру – мешок золотых…

– Здорово. И пусть каждый целует…

– Разумеется, дружище! Ее поцелует каждый мужчина в королевстве.

О-о-о-о-о, как все, однако закрутилось! Кольцова, обалдеть! Ты спишь и не знаешь, что тебя перецелует все королевство!

Когда она проснется, надеюсь, меня не убьет.

День 6. (Пятый я благополучно проспала из-за бессонной ночи четвертого) Неестествознание, таблица алхимических элементов и строение нечеловеческого организма

Герцог Эдберг развернул целую операцию по спасению отдельно взятой Спящей красавицы. В королевстве был опубликован и зачитан на каждом перекрестке Указ о том, что все мужчины детородного возраста обязаны явиться в особняк временно отсутствующей некой мадам Гранье Даутшер и подняться по мраморной лестнице наверх в умывальную комнату. После необходимых гигиенических процедур им вменялось в обязанность зайти в спальню и поцеловать спящую племянницу мадам. Тому, кто ее разбудит, герцог обещал три мешка золота! Была бы я меркантильной, сама бы пошла целовать Кольцову. Но у меня были другие дела.

Семейка Грэм спешно готовилась к балу.

Между делом я бегала к особняку и проверяла, как продвигается очередь из разнокалиберных мужчин, и не знала, радоваться мне по этому поводу или огорчаться. Светка бы радовалась, что желающих с ней целоваться так много. И огорчалась бы, что не каждый готов пойти с ней под венец. Об этом в Указе ничего не было сказано. Я не стала его опротестовывать по одной простой причине – пусть сначала Светка проснется, потом мы с ней решим, что делать с тем, кто ее разбудил. Он-то никуда не денется – придет за тремя мешками, тут-то мы и припрем его к стенке возможной беременностью. Сказочные мужики наивные – верят всему, что написано пером. К тому же моя подруга очень даже ничего по сравнению с сестрами Брэмс. А те, по слухам, должны были вот-вот выйти замуж.

Вообще, пары создавались на ежегодных балах. Король сам определял, кого с кем соединять. Он устанавливал в главной бальной зале шахматную доску с живыми фигурами и передвигал их до тех пор, пока не находил разумное, на его взгляд, решение. Глупость неимоверная! Я собиралась эту партию пропустить, заныкаться куда-нибудь в уголок и тихо пересидеть в гордом одиночестве. Обо всем этом мне рассказал Микки.

Он еще немного дулся на то, что мы с герцогом целовались. Но я уверяла, что делала это исключительно в благотворительных целях, чему он сам был свидетель. Микки поверил.

Он не собирался на бал, но я твердила, что именно его мне будет там не хватать, что было как никогда верно.

Тем временем Бониэль готовился к какой-то военной операции. Он усердно посещал занятия в военной академии, а в свободное время дома начищал шпаги и ружья. За столом как-то Боня проговорился, что король готовит свою армию к очередной победоносной войне. С кем? Оставалось открыто. Зато все знали, что ловили второго дракона, повадившегося есть сочную траву на богатых королевских лугах. Папаша Грэм, как лесничий, был задействован на полную катушку. Мачеха стонала, что не переживет, если дракон сожрет ее ненаглядного Отто. Микки утверждал, что драконы – безобидные травоядные существа. Их единственным достоинством было умение поджигать укрепление противника одним жаром из пасти. И то лишь после того, как их на это действо натаскивали ловкие дрессировщики.

Если я раньше рассчитывала, что найду фею и покину это королевство сразу после бала, то сейчас не была в этом уверена. Кольцову оставить я не могла. Она без меня погибнет, когда проснется! Если не проснется, то погибнет непременно. В успех предприятия, задуманного герцогом, честно говоря, я не особенно верила. С другой стороны, в сказке принц разбудил принцессу. Светка явно не благородного происхождения, значит, ее может разбудить какой-нибудь босяк. И здесь следует быть осторожной. Она на радостях кинется за него замуж, а после будет жалеть, что выскочила сдуру не за принца. Ну, как мы обычно делаем в нашем мире. Только у нас есть развод, а здесь его нет. Вышла замуж раз и навсегда! Настоящая тирания для женщин.

С герцогом я не виделась целые сутки! Даже как-то соскучилась, вспоминала его пораженное несостоявшимся пробуждением лицо и хихикала. Но смеяться перестала, когда в дом принесли письмо с указанием обязательно принять бальный наряд с драгоценностями, пожалованный Его высочеством леди Талии Грэм в качестве спонсорской помощи и в благодарность за содеянное. Понятно было, что за поцелуй! Микки потребовал, чтобы наряд немедленно вернули обратно герцогу. Мачеха воспротивилась категорически. Я флегматично приняла коробку и закинула ее под кровать. Подумаешь! Приказал принять! Приняла. И что? Вот надену на бал костюмчик пажа, мало им не покажется. Я же не благородная дама, могу делать то, что мне вздумается.

Ох, как же я, оказывается, ошибалась!

Господин Струве пришел перед обедом, когда Эммануэль пригласила всех на суп из черепашьих лапок. Я такую гадость никогда не ела, бедные Ниндзя! Мачеха приняла его с распростертыми объятиями, повела с ним интеллигентную беседу о том, как тяжело живется дамам высшего света, вынужденных принимать в своем доме не пойми кого. Господин Струве слегка опешил, затем покраснел, надул и без того пухлую физиономию с тонкой полоской редких усиков, блеснул лысиной, отражая солнечный свет, после чего закашлял. Мачеха многозначительно кивнула в мою сторону и возвела глаза к потолку. Господин Струве явно обрадовался, крепко пожал ее руку со словами «Мужайтесь, дорогая» и принялся поедать суп с таким аппетитом, словно его кормили единственный раз в жизни, и наесться нужно было на всю оставшуюся ее беспросветную часть.

Пришлось высидеть с ними за столом добрую половину обеда, мешая ложкой мутную жижу с неприятным запахом. Правда, следующее блюдо получилось у Эммануэль вкусным – телячьи отбивные под луковым соусом. Здесь уже я показала, что мне нужно отъесться на всю жизнь. Глядя на меня, господин Струве крякал и бормотал что-то непонятное. Наверное, сожалел, что к своему преклонному возрасту потерял много зубов, и жевать ему мясо больше нечем.

Микки сидел с нами задумчивый и скучный. Если раньше он веселил шутками и сглаживал разговор, то сейчас вообще не принимал участие в беседе. После сладкого я кивнула ему в сторону дверей, следовало сбегать и проверить Светку. Мало ли чего там случится, я должна быть рядом с подругой в тяжелую минуту ее возвращения к действительности. Ведь это такой удар – очнуться в чужой кровати среди толпы незнакомых мужиков. Кольцова, конечно, не Синий чулок, но не до такой степени демократичная в межполовых отношениях. А рядом ни феи, ни волшебницы, ни одного доброго человека! Этим самаритянином стану я.

Наскоро проглотив яблочное суфле, я извинилась и встала.

– Куда ты, милочка? – встревожилась мачеха.

– Пойду прогуляюсь!

– Какой кошмар! Ты же понимаешь, дорогуша, что одной появляться на улице тебе нельзя.

– Микки, ты проводишь меня?

– Микки сейчас будет занят, Талия.

– Чем это интересно?

– Какая бестолочь! Разумеется, беседой с господином Струве.

Тот кивнул с многозначительным видом и пробубнил:

– Вам тоже желательно остаться, леди Талия Грэм.

– Ладно, – я не стала с ними спорить. – Начинайте без меня!

– Ты куда?! – не унималась мачеха.

– Пойду смотреть, что мне прислал герцог в розовой коробке! Что, нельзя?

– Какая досада! Можно, разумеется. Но сейчас же вернись.

Отчего им так приспичило со мной поговорить?

Я знала, что господин Струве – супруг госпожи Струве. Логично? А то! А госпожа Струве в этом королевстве престарелая светская львица, претендующая на роль всезнайки. Так что, в общем и целом, их положение было ясно, и меня оба супруга не интересовали. Я накинула свой алый плащ и вышла на улицу. Конечно, наплевала на законы королевства, по которым приличным девушкам нельзя было появляться на улице без сопровождения. Но у меня болела душа за подругу. Я раздваивалась: одна Наташка хотела разогнать длинную очередь за золотом, другая еще надеялась, авось что-то получится.

Мужчины были разного возраста: юноши, зрелые мужики и даже те, кто уже одной ногой стоял в могиле. Бедная Светка! Через что нам с ней приходится пройти, чтобы избавить ее от чар! Они переминались с ноги на ногу, медленно продвигаясь друг за другом, спорили, выдвигали свои версии случившегося, мечтали вслух о сказочном богатстве за пробуждение, просто молчали и двигались к заветной цели. С обратной стороны особняка выходили те, кто все надежды потерял. Самые пронырливые из них пытались снова встать в очередь за поцелуем, но бдительная стража отметала помеченные фиолетовой краской лбы и гнала прочь. Среди вытянувшегося на всю улицу живого потока виднелись вооруженные воины, рискнувшие оставить боевые утехи ради мешков золота.

Их-то и заметила проезжавшая мимо всадница с горделивой посадкой в седле стройного тела, обтянутого черной кожаной амазонкой. Она вскинула на воинов фиолетово-сливовые глазищи и ударила хлыстом одного из всадников, скакавших рядом. Ее идеальной формы лицо с правильными чертами перекосилось явным недовольством и неприкрытой злобой. В толпе зашептались:

– Принцесса, принцесса, сама… Что сейчас будет…

Принцесса? Но Лаурину я видела, она другая… Другая!

Это невеста короля принцесса Эделер. Амазонка какая-то, честное слово. Натянутая как стрела, готовая вырваться из лука, и также смертоносно разящая цель. Мне стало не по себе от одного ее вида. Воинствующая фурия! Когда она подъехала ближе, я заметила, что она вся была увешана оружием. Я остановилась позади нее и прижалась к ограде, собираясь проследить за ее дальнейшими действиями.

Отъехавший всадник быстро вернулся.

– Ваше величество, – начал он.

Вот это да! Они еще не поженились, а к ней уже обращаются как к королеве. Не слишком ли она самоуверенна? Мордой по батарее не водили? Ну, это я образно.

– Ваше величество, толпа организована указом короля. Герцог Эдберг придумал новое развлечение, он будит поцелуем заколдованную девицу.

Эделер скривила губы, словно это ее собирались перецеловать все мужчины королевства.

– Герцога пора женить, чтобы он не маялся дурью, – процедила она сквозь зубы и направила коня прямо во двор особняка.

А что, не такая она злючка, есть в ней что-то привлекательное и человеческое. Главное, она мыслит правильно, как нормальная женщина. Эдберга пора женить! Я двумя руками за это.

Все посторонились, пропуская ее. Я пробежала следом за эскортом, надеясь затеряться среди толпы. Все-таки в ней были женщины, некоторые мужчины привели своих жен, чтобы после пробуждения их не заставили вторично жениться. Но зря я надеялась спрятаться в красном плаще! Свою порцию ненависти я получила от принцессы, лишь только попалась ей на глаза на широкой лестнице. Она поднялась на второй этаж, а я шла внизу. Эделер ничего не сказала, зато красноречивым было ее лицо, привыкшее отображать ненависть. Но она меня не знала! И сразу возненавидела?

Наверняка увидела соперницу в борьбе за короля. А что? Мало ли что бывает перед свадьбой. Нет, я хорошая девушка, только не нужно меня трогать и так на меня смотреть!

Эделер процедила проклятье и скрылась в спальне Светки Кольцовой.

Я испугалась, что она сделает с ней что-нибудь, и поспешила наверх. Картина, которую я застала, пробившись через слуг принцессы, заполнивших помещение, неприятно завораживала. Будущая королева склонилась над лицом моей спящей подруги и всматривалась в его каждую клеточку. Точеный нос Эделер принюхивался к запахам, подрагивая как звериный, тонкие губы кривились в недоброй усмешке, мне отчего-то показалось, что сейчас из ее рта покажется язык с раздвоенным жалом, и она укусит Светку ядовитым поцелуем.

– Кре-е-епко, – прошептала она, наконец-то поднимая голову. – Крепкое колдовство. Крепкий сон! К чему ее будить, господа? Пусть над этим трудится герцог.

Настроение принцессы резко улучшилось. Она выпрямилась, выхватила из-за пояса пистолет с длинным дулом и, не глядя, выстрелила в скульптуру амурчика, украшавшего узел балдахина над кроватью. Амурчик рассыпался звонкими осколками по полу.

Зачем она это сделала?! Поставила свою метку?

Принцесса развернулась так резко, что я не успела отскочить за угол. Я чувствовала, что нельзя попадаться ей на глаза, но ничего не успела предпринять.

– Кто это? – она хлыстом подняла мой подбородок.

– Кто вы, леди? – поинтересовался у меня ее спутник.

– Талия Грэм, – выдавила я, едва сдерживая себя от злости.

Я тоже умею выделываться и портить людям настроение! Но не стреляю при этом в спальнях и не тычу хлыстом в лицо. А если я выйду замуж за герцога, то стану ее сестрой по родству?! Какой ужас, как бы сказала мачеха. Нужно будет подумать, прежде чем принимать предложение от Его высочества. Все-таки в моем случае придется выйти замуж не только за него, но и за всех его придурочных родственников.

– Не знаю такую, – потеряла ко мне интерес принцесса.

– Я избранная королем гостья!

Вот зачем меня понесло?!

Она обернулась. Теперь по холодной маске на лице невозможно было определить, насколько разозлило ее мое заявление.

– Я сама найду ей пару, – бросила принцесса и вышла из спальни.

За ней поспешила вооруженная, как и она – до зубов, свита.

Итак, я нарвалась в очередной раз. Сколько раз говорила самой себе, что не следует путаться под ногами особ королевской крови! От них одни неприятности простым девушкам, не обремененным титулами и богатым приданным. За этот королевский жест – хлыстом поднимать подбородок – я ее фактически возненавидела. Выросшая среди демократических принципов построения отношений, я бесилась от этого беспредела. Но одно радовало – Светке она зла не причинила. Моя подруга продолжала безмятежно спать среди застопорившейся очереди на поцелуй.

– Хватит! – прокричала я. – Достаточно на сегодня!

Пажи герцога засуетились, пытаясь меня оттеснить от процесса. Но я стояла на своем. Каким-то десятым чувством после прихода принцессы я поняла, что все это бесполезно. Тот, кто разбудит Свету, не придет потому, что пришла та, которая ее околдовала. И она еще раз убедилась, что колдовство крепкое.

– Принцесса Эделер настоящая колдунья, – заявила я пришедшему за мной Микки.

– Не может быть, она невеста короля.

– Она и его околдовала!

– Конечно, – усмехнулся Микки. – Любовь и есть колдовство.

– Ты видел, какие у нее жуткие глазищи?!

– Зато в остальном она обычная девушка, склонная к военным игрищам. На этом интересе они с королем сошлись.

Пажи знали Микки и послушались моего настоятельного приказа прекратить издеваться над спящей красавицей. Микки пообещал переговорить с герцогом. По его подсчетам Светку поцеловало сегодня больше трех сотен мужчин, и их поцелуи оказались недейственными.

Мы спускались с Микки по лестнице вниз, когда я запнулась. Он не успел меня удержать, я свалилась кубарем вниз, больно ударяясь об мраморный пол всем телом. В этой сказке у меня сплошные увечья! Хорошо, что не потеряла сознание! Я поднималась сама, когда увидела, что взял со ступенек Микки.

– Принцесса обронила.

Он держал в руках небольшой мешочек с тяжелым содержимым. Холстина мешочка была расписана королевскими гербами соседней страны. Микки помог мне подняться, после чего мы развязали мешочек и посмотрели. Там были золотые монеты!

– Она потеряла свои деньги, – прикинул Микки. – Нужно вернуть.

– Это моему хозяину!

Мы не успели опомниться, как мимо пробежал черноглазый мальчишка и выхватил кошелек из рук Микки. Через мгновение он затерялся в покидавшей особняк толпе. Мы побежали следом, но не смогли его догнать.

– И что это было? – пожал плечами Микки. – Воришка!

– Нет, – дошло наконец-то до меня. – Это не вор. Принцесса кому-то заплатила за Светку.

– Заплатила?!

Я не стала убеждать Микки дальше. Во всяком случае, мне было очевидно, Эделер заплатила исполнителю. Значит, колдунья не она, а еще кто-то. Интересно, у меня получится убедить герцога переловить всех мальчишек в королевстве?

Я запуталась вконец! Перебрала все возможные варианты, прикинула все имеющиеся у меня в памяти факты. Все были виноваты, все находились под подозрением: мачеха, герцогиня, принцесса Эделер, принцесса Лаурина, сестры Брэмс, даже Эммануэль… Наверняка, и госпожа Струве, которую я в глаза не видела, входила в эту компанию. Дамы меня явно не любили. Мужчины – наоборот! Королю я понравилась, герцог немножко влюбился, Микки… Впрочем, он брат и все такое, не считается. Но королевских особ сбрасывать со счетов нельзя.

– Тебя зовет матушка, – сказал Микки, проводив меня к дому. – У нее появилось какое-то дело. Я развлек беседой гостя, пришла твоя очередь.

– У меня отвратительное настроение, – призналась я. – Посидим в саду?

– Не могу, я должен увидеться с Эдбергом.

– Без меня?

– На этот раз без тебя.

Замечательно! Микки начал меня ревновать к будущему супругу! Ну, это я так решила… Может быть, мне хоть кто-то поможет? Подумала я, глядя вслед уходящему брату.

Я не собиралась идти и веселить разглагольствованиями господина Струве, пусть за всех отдувается мачеха. Это ее гость, а не мой. Села на скамейке под яблоней, подняла с травы спелое яблоко и принялась натирать его до блеска подолом платья. Одного из тех, что дарил Эдберг. Славный мужчина! Приятно целуется…

– Лучше помой фрукт горячей водой, – раздался грустный голос рядом со мной.

Я подняла голову и увидела прекрасную девушку в шелковом платье цвета лаванды с огромным стоячим кружевным воротником. Она как никто походила на сказочную принцессу, настоящую, ту, в которую влюбляются принцы с первого взгляда. Высокая, тонкая, бледная, с короной на голове, под которую собраны изумительного цвета белоснежные волосы. Нет, не седые, а именно – белоснежные. Только рваная челка упрямо выбивалась из общей гармонии, нависая дугой над высоким лбом. Виденье чистой красоты, как сказал поэт. Я невольно залюбовалась незнакомкой, притормозив сознание.

Девушка вздохнула и… взлетела на ветку яблони, присев на нее с легкостью летнего облачка.

– Привет, Архипова, – сказала она довольно обыденно и принялась рыться в складках своего изумительного платья. – Как дела? – достала пачку, вытащила оттуда сигарету и прикурила от щелчка собственных пальцев.

– Офигеть! – восхитилась я.

– А, – махнула она изящной рукой, – я так и знала, что у тебя все будет офигенно. Понимаешь, времени совсем нет. То одно, то другое. Вчера пересдавала неестествознание, сегодня с утра учила таблицу алхимических элементов, завтра начну зубрить строение нечеловеческого организма. Ты хоть представляешь, сколько костей в скелете дракона?!

– Нет, – честно призналась я.

– Несколько тысяч!

– Не может быть, – качнула я головой, начиная подозревать, что разговариваю с сумасшедшей.

– Или несколько сотен. Вот, забыла, – расстроилась она. – Придется зубрить с самого начала.

Она затянулась и выпустила дым колечками.

– Выпить хочешь?

– Я?!

– Ну, да, чтобы расслабиться. Вот только не нужно изумляться, Архипова, будто бы никогда не пила алкоголь. Вспомни последний День рождения твоей подруги.

Я вспомнила, Светку бросил очередной перец, и в тот день мы…

– Наливай.

– А что есть? – небрежно поинтересовалась незнакомка, знакомая с пятнами моей биографии.

– Где?

– У тебя. Виски? Ром? Слушай, Архипова, я люблю сладенькую Ксю-Ксю. Признаюсь, частенько отпиваю по глоточку у звезд, когда они этого не видят. Шикарная вещь! А какой аромат клубники…

– У меня ничего нет. Я здесь вообще гол как сокол. Гола как сокола… голиха как соколиха…Как бы лучше объяснить…Короче, я тут бедная родственница!

– А-а-а, замуж еще не вышла?

– За кого?

– А за кого бы ты хотела?

– Я? Наверное, за короля…

– Никаких проблем, – она снова выпустила дым колечками. – За короля, так за короля. Что еще желаешь? Только так, чтобы заморачиваться не пришлось. Сама понимаешь, совмещать учебу с личной жизнью тягостно. Нарисовался тут у меня один чертенок, прикинь, вылитый Патиссон из «Сумерек»…

– Ты вообще кто? – задала я идиотский вопрос.

– Фея, – небрежно пожала плечами легкомысленное облачное создание.

– Фея? Фея?! Фея! Ты моя фея?!

– Чего орать-то как потерпевшая? Да, я твоя фея. Немного опоздала, но еще успею выполнить два твоих желания.

– Каких это?

– Замуж это раз, расколдовать подругу это два. Третье уже выполнила…

– Какое?!

– Что ты повторяешь, как запрограммированная на тупость? Третье желание… твое третье желание… Вот невезуха, забыла. Но какое-то было. Только я не помню. У меня на желания, знаешь, какая память плохая?

– Представляю, – зловеще пробормотала я, решая, что мне сделать с этой двоечницей, озабоченной Патиссоном. – Значит, ты моя фея, которая должна опекать и помогать?!

– Слушай, детка, ты сама отлично справляешься! Мачеху отбрила, с королем познакомилась, хрустальные туфельки купила. Тыкву за тобой герцог пришлет, он же и платье подарит. Я-то зачем нужна? Современные Замарашки обставляют средневековых Золушек в два счета. Эмансипация, Архипова.

– Действительно, зачем ты мне нужна, – усомнилась я, ободренная собственным успехом. – Зачем-то ты мне нужна? Не так ли?

– Вот так всегда! – фея затушила сигарету и переместилась ко мне на скамейку. – Вредничаешь? Ломаться будешь? Выставлять немыслимые условия?

– Из-за чего?

– Из-за своей подписи.

– Кровью?

– Сдурела что ли? Это сказка!

– А что мне нужно подписать? Договор с нечистой силой? Продать душу?

– Слушай, Архипова, ты тут, вижу, насмотрелась всяких ужастиков. Расслабься и получай удовольствие. А потом подпиши мою летнюю практику.

– Что?

– История с Замарашкой – моя летняя практика. Нужно было переместить вредную девицу с ужасным характером и сразиться с темными силами. Я тебя переместила…

– А силы как же?

– Еще не определилась с ними, некогда. Я же говорила: неестествознание, таблица алхимических элементов, строение нечеловеческого организма, зачет по Замарашке …

– Знаю, знаю. Вот сдашь хвосты, и сразимся. А потом я подпишу.

– Вредина!

– Сама такую переместила!

– Честно говоря, я не особенно старалась. Кто-то помог из добрых нелюдей.

– Кто?!

– Если бы я знала! В аудиториях столько существ на пересдаче толкается! Тебе какая разница? Готовься к балу и радуйся предстоящему замужеству.

– А если я захочу обратно?

– Вот оно, третье желание! – обрадовалась фея. – Я-то помнила, что оно какое-то дурацкое.

– Нормальное желание нормальной девушки.

– Нормальные девушки, скажу я тебе, Архипова, королей-мужей не бросают.

– Слушай… как тебя хоть зовут?

– Альдагира. Можно просто Алькой, так прикольнее.

– Слушай, Алька, что-то на счет короля я переборщила. Может быть, мне замуж за принца выскочить? А точно Миканиэль Грэм мой брат? Он тоже сгодится.

– Не, нельзя. Смена желания произойдет за счет другого. Тогда убираем вернуться или расколдовать подругу.

– Так нечестно! Вернуться хочу оставить и Светку расколдовать. Ее-то за что?! Она чья практика?

Фея пожала плечами.

– Опять нелюди помогли?

– Ох, Архипова, не ори. Чем твоей подруге плохо? Ее охраняет дюжина пажей, она дрыхнет целыми днями, как и мечтала.

– Она об этом мечтала?! – изумилась я.

– Вот видишь, как ты плохо знаешь свою Кольцову. Воспользуйся шансом, ты попала в волшебную страну.

Я расстроилась. Чего не ожидала, так этого. Слышала старую песню про волшебника-недоучку, но чтобы со мной он начал контактировать, представить не могла в самом жутком образе! Правда, внешне фея выглядела восхитительно, все, как того требует наше человеческое сознание, было при ней. А вот ее характер был похлеще моего! К тому же она была с хвостами. Фея с хвостами, подумать только! Кому сказать, не поверят. Только со мной могло подобное произойти, только со мной.

– Зачем все это?! – я едва сдерживала слезы.

– Только не нужно сырости, Архипова. Все элементарно просто. Ты не знаешь, для чего нужны плохие девочки? Для того чтобы хорошие мальчики дрались. Слушай, передавай привет Дракоше, он такой прикольный! А, ну, да, не знаешь еще, что его встретишь…

– О-о-о-о! – затянула я, испугавшись перспективе оказаться носом у пасти дракона.

– Спокойно, Архипова! А как же любовь?!

– Любовь? – оторопела я.

– Ну, да, – кивнула фея. – У него к тебе с первого взгляда. А ты тут сидишь и выеживаешься, практику подписывать не хочешь!

– Кто он?! Скажи, сразу подпишу!

– Умница. Так и нужно было сразу говорить. Это я о себе.

Она задрала подол старинного платья, и под ним я увидела кроссовки с джинсами. Альдагира полезла в карман и достала оттуда скомканную бумажку, похожую на купюру. Пока она ее разглаживала на скамейке, плюя и ругаясь, я рассуждала, что стану делать с тем, кто в меня сразу влюбился. Если это не король, конечно. Замуж за короля! Что может быть лучше… Любовь. Любовь? Но я-то сама не знаю, в кого влюблена.

Я настолько растерялась, что взяла гусиное и перо собралась ставить закорючку.

– Ах, ты еще не сказала мне, кто он! – вспомнила я.

– Блин, – поморщилась фея, – тебя как кто-то по башке стукнул! Отвлек. Кто он, кто он… Кто он? Забыла!

– Как ты могла такое забыть?! – я сунула ей перо обратно в руку, где оно тут же исчезло. – Значит так, – сказала я с вызовом, – раз я твоя летняя практика, так будь добра, выполняй свои задачи целиком и полностью.

– Это как? – уныло спросила она.

– Хотя бы на тройку!

– Значит, досрочно не подпишешь?

– Не подпишу!

– А если я обижусь?

– А если обижусь я, Альдагира?! Не видать тебе подписи во веки веков. Останешься вечной студенткой или кто ты там есть сейчас.

– Охренела!

– Попрошу без выражения, держи себя в руках, ты все-таки фея.

– Тогда покедова, подруга.

Альдагира помрачнела, скуксилась, спрятала бумажку обратно и поднялась в воздух.

– Алька, только попробуй исчезнуть навсегда, – пригрозила я ей. – Доберусь до твоего декана, мало не покажется!

– Договорились, – вздохнула она, исчезая постепенно. – Заскочу после бала! Жди.

– И чтоб ничего не забыла!

Я потрясла кулаком в воздухе и упала обратно на скамейку. Сил мыслить логически у меня больше не было. Одно я знала наверняка – выкарабкиваться из запутанной истории с такой феей мне придется самостоятельно. То есть, фактически – без нее. Но пусть только не придет и не скажет добрых слов в напутствие!

Но кто же он? Кто же он?

И кто меня снова тянул за язык? У короля ведь есть невеста!

Вернулась я в скверном настроении и попала под руку мачехи. Она металась из кухни в гостиную с вазами, креманками, блюдами плюшек. Видимо, у господина Струве было все в порядке с сахаром в крови. Я вяло подумала, а не присоединиться ли мне к ним, но тут мачеха прервала мои сомнения решительным приказом:

– Талия! Какое безобразие! Где ты шляешься? Сейчас же иди в гостиную, тебя там ждет господин Струве!

– Меня?! – поразилась я, стукнув кулаком себя в грудь, словно пыталась удостовериться в обратном.

Мачеха вместо ответа сунула мне блюдо с плюшками и толкнула в сторону открытых дверей. Сама побежала обратно на кухню, откуда по дому распространялись одуряющие запахи свежей выпечки. Я сунула одну плюшку в рот и попыталась быстренько с ней разделаться, пока никто не заметил. Но прожевать булку за пять шагов на самом деле редко кому удавалось, так что, ставя на стол плюшки, я все еще жевала.

Господин Струве сидел, развалившись на стуле, и тщательно протирал блестевшую от пота лысину накрахмаленным белым платком. Умаялся, бедолага, столько жрать-то не каждый сможет. Нет, я не жадная, просто человеческая способность хорошо поесть меня действительно удивляет. О себе умолчу.

– Дорогуша! – начал он довольно торжественно, чем напряг меня основательно. Судя по моему жизненному опыту, ничего хорошего не начиналось со слова «Дорогуша». – Известно ли вам что такое генеалогическое дерево?!

– Ба-о-ба-ба-б? – я попыталась отшутиться, стремясь быстрее прожевать булку.

– У-у-у-у! – взревел раненым в зад бегемотом господин Струве, подпрыгивая на стуле. – Я так и знал! Современная молодежь не стремится к получению знаний!

Он был категорически прав. Альдагира, зараза такая, совершенно не стремилась, вот совершенно!

– Присаживайтесь, юная леди, я покажу вам ваше генеалогическое дерево.

– Может быть, не стоит? – я проглотила плюшку, мысленно говоря спасибо Эммануэль. Вкусно готовит секс-бомба, этого у нее не отнять.

– Корни этого дерева в корне изменят вашу жизнь, леди Талия.

Старик взял свернутый в трубочку листок, лежавший на столе, бережно его разгладил и внимательно посмотрел на меня. Я села напротив него, пусть любуется.

– Знаете ли вы, откуда взялась фамилия Грэм?

– Нет, – честно призналась я, – ни сном, ни духом.

– Сейчас я вам все покажу.

Он сунул листок мне и ткнул пальцем в какую-то корявую дальнюю ветку. Ну и художники у них! Это ж надо так бездарно изображать растительность?! Я бы и то лучше нарисовала! В нескольких местах у этого разнесчастного дерева веточек не достает, и корень я бы сделала более обширным, а еще лучше – двойным. Если будет ураган, чтобы удержал ствол с кроной. Стоп, сказала я самой себе, разглядывая рисунок внизу. Верху – крона, внизу – корона. Что бы это могло значить?!

– Следите за моим пальцем, Талия.

Я уставилась на мясистый палец с обгрызенным ногтем, унизанный перстнем с кроваво-красным рубином, рванувший со скоростью тараканьих бегов от самой дальней корявой веточки вниз, к корню с короной.

– Теперь понимаете?!

– В целом – да, в частности – нет.

– Это, – он ткнул в корону, – король.

– Поняла.

– А это, – дохлая веточка, готовая сорваться при первом порыве сильного ветра, стала его второй мишенью, – вы!

– Офигеть!

– Что вы сказали, не понял?

– Несколько неожиданно, не находите?

– Вполне ожидаемо, дорогуша! – вмешалась вошедшая в гостиную мачеха. – Господин Струве королевский генеалог, ему не впервые находить потомков Великого Правителя Всех Времен и Народов…

– Адама что ли? – заинтересовалась я.

– Адама? Нет, Правителя звали Ев.

– Где-то что-то в этом роде я и подозревала.

Захотелось покрутить пальцем у виска и пойти наверх собираться к балу.

– Вот и хорошо, – обрадовался господин Струве, – покладистей будете.

– Вам тоже нужно что-то подписать?

– Какая нелепица! Талия, подписывает король! А мы принимаем его подписанты как должное. Видишь, Его величество подписал нашу генеалогию.

И в многострадальный листок уткнулся палец мачехи.

Действительно, там стояла подпись короля.

– И что все это значит? – я решила закруглить бессодержательную беседу.

– Какой пассаж! Она еще не поняла, – всплеснула руками мачеха.

– Да уж, – принялся за свою лысину Струве. – Понятно, что ей ничего не понятно. Леди Грэм, объясните своей племяннице сами.

Я ее племянница? Так вот к чему клонит старый бюрократ. Мачеха испугалась за своих мальчиков! В том, что я околдовала Миканиэля, сомнений быть не может, но за Бониэля она зря переживает. Тот женится, по всей вероятности, на своей шпаге. Двоюродные брат и сестра пожениться не могут, это факт, так что хорошо, что я назвала Альдагире короля. Хотя, если вспомнить все, что между нами произошло, герцог был бы предпочтительнее…

– Дорогуша, – скривилась мачеха в победоносной усмешке. – Это значит, что мы родственники…короля!

– Что?!

Нет, с одной стороны приятно видеть за семейным столом особ королевской крови, но с другой – за них нельзя выходить замуж, чтобы не допустить кровосмешения!

– Господин Струве, а вы ничего не напутали?

– Какая наглость! – ответила за него мачеха. – Господин Струве никогда ничего не путает!

– Да уж! – возмущенно произнес тот, тряся над своей чашкой с чаем полной солонкой.

– Если он и перепутал, – мачеха отобрала у него солонку и дала ему в руку сахарницу, – то король это все равно уже подписал!

– А это значит – приговор обжалованию не подлежит! – радостно воскликнул господин Струве.

– Аминь, – вздохнула я, решая, что мне делать дальше – заорать в голос или тихонечко завыть.

Не быть мне королевой, не быть или все-таки выход какой-то есть?

– Еще это означает, – важно прервал мое ой-ей-ей Струве, – что вы, леди Талия Грэм должны выйти замуж за особу королевской крови.

– Я?! Да вы что! За короля? За короля?!

– За короля, – удовлетворенно кивнул тот.

– Действует! – прокричала я, вскакивая со стула. И захлопала в ладоши. – Алька! Привет тебе большой и пламенный, твоя практика удалась!

– О чем это она? – покосился на меня Струве. – Разговаривает с окном?

– Какой конфуз! Талия, скажи спасибо господину Струве! И мне, я твоя тетя по материнской линии через пятого прадеда и третью прабабушку.

– Спасибо, господин Струве!

Я подбежала к нему и чмокнула его лысину через накрахмаленный платок. Затем подбежала к тетке и поцеловала ее в набеленную щеку, оставив на ней яркий отпечаток стертого грима. В гостиную вошел Микки, заодно я поцеловала и его.

– Микки, ты не представляешь, какая радость! Я родственница короля и могу выйти за него замуж!

– Поздравляю, – сухо произнес он и отстранился от меня.

– Не переживай, – я решила его тоже обрадовать, – и ты королевский родственник! Мы все тут – королевская родня!

– Это правда, господин Струве? – поморщился Микки.

– Чистая правда, Миканиэль! – принялась обнимать сына мачеха. – Какая радость! Теперь ты должен жениться на принцессе!

– Лучше на принце, – заявил Микки и плюхнулся за стол.

– На принце?!

Материнское горе было безграничным.

– Он шутит, – улыбнулась я.

– Какие уж тут шутки, – испугался господин Струве и принялся быстренько допивать свой чай, глотая плюшки одну за другой.

– Как все восхитительно сложилось, – рассуждала мачеха, подавая гостю булку за булкой. – Она выскочит за короля, ты женишься на принцессе, Бониэля отдадим за вторую принцессу… Я стану королевской тещей и свекровью-теткой…Какое счастье!

– Бу-бу-бу-бу, – бубнил королевский генеалог, стараясь донести до семейки Грэм основную идею вышесказанного. Два дела сразу – жевать и говорить – он выполнять не мог. Ну, не Юлий Цезарь ведь. – Значит, вы с этим согласны?

– Разумеется, дорогой Струве, – расплылась от радости мачеха. – Как же иначе?! Пусть наша дорогуша будет счастлива, только одного этого мы желаем. Так ведь, Миканиэль?

– Разве у нас есть выбор? – нахмурился Микки. – Надеюсь, после того, как генеалогию огласят народу, отца повысят до дворцового управляющего. Смешно выглядит родственник короля в образе ловца драконов.

– Это не мое дело, не мое дело, – заторопился Струве. – Смею напомнить королевской родне, что завтра ежегодный бал, на котором ваше присутствие, леди Талия, обязательно. Позвольте откланяться…

Я не пошла провожать этого славного симпатягу, села за стол, подперла кулаками лицо и стала мечтать о том, как Его величество сделает мне предложение: прилюдно или романтично, в уютном будуаре, стоя на коленях и признаваясь, что полюбил меня с первого взгляда…

– Ну и каково это, быть сестрой короля? – усмехнулся Микки, не своя с меня пристального взгляда.

– Кем? Сестрой?

– Ты что, не читала документ?

– Я посмотрела дерево! Там про сестру ничего не сказано. Ты это придумал?

– Домыслил.

– Знаешь, Миканиэль, мне твои домыслы ни к чему! Не порть мне настроение, лучше помоги собраться на бал. Нужно решить, какое платье я надену и…

– Справишься сама, – бросил он мне, вскочил из-за стола и вышел из комнаты.

Обиделся! На что? Разве я сама растила это генеалогическое дерево? Это умный человек покопался в моем прошлом и нашел, что я родственница короля. В моем прошлом?! Но я это я, а не Замарашка и уж тем более не Золушка. Ну и что? Золушку я обставила, ее посватал принц, а меня завтра заберет в жены сам король. Конечно, перед этим я сомневаюсь, как всякая нормальная невеста. Без сомнений в загс идут только глубоко беременные девицы, у них путей отступления уже нет. А у меня… Я отступлю? Нет! Нет и нет!

Но отчего тогда так беспокойно бьется сердце?

День 7. Бал или Раз королю хочется развлечься, отчего же не поддержать парня?

Муки совести доставали меня даже во сне. Бедная Светка дрыхнет, а я собираюсь беззаботно танцевать и флиртовать с титулованными особами, надеясь одного из них заполучить себе в мужья. В сновидении Его величество сидел на краешке моей постели и, пока я изумленно таращилась на него, вяло интересовался:

– Архипова, оно тебе надо?

– Надо, раз надо, – бубнила я, натягивая одеяло до ушей.

– Зачем? – с трагической обреченностью в голосе спрашивал тот.

– Зачем? Чтобы Альке зачли летнюю практику, – выкручивалась я.

Проснувшись, вспомнила, что во снах все видится наоборот. Значит, король спит и видит, как бы я поскорее выскочила замуж. Зачем? В каждой сказке должно быть логическое завершение происшествий, свалившихся на голову героине. Чаще всего оно приятное. Так почему бы не замужество? Когда стану королевой, полюблю короля. А вдруг мне вообще не дано природой узнать это высокое чувство? Зато как приятно будет вернуться домой и сказать, что мой муж – забугорный властелин! Это чревато самоубийствами некоторых вредных девиц, числившихся у меня в добрых знакомых. Тем не менее, прикольно.

– Оно мне надо? – я вздохнула, разглядывая себя в зеркале. – Опять нахлынули сомнения!

Для того чтобы их развеять, я достала из-под кровати коробку с нарядом для бала, присланную герцогом. Развязала алую ленту, вскрыла упаковку…

– Черное?!

Внутри лежало облегающее платье-футляр из блестящего черного атласа, подбитое белыми кружевами, со стоячим воротником, переходящим в жабо. К нему прилагалась красная нижняя юбка опять-таки с кружевами, красные перчатки и маленькая корона. Она меня обрадовала больше всего! Если это не намек, то что же?! Я кинулась примерять ее перед зеркалом.

– Придется накрутить локоны, чтобы она смотрелась более достойно!

Я положила корону и побежала на кухню к Эммануэль. Вместе с ней мы еле нашли щипцы для завивки волос, допотопную вещицу, разогревать которую пришлось на открытом пламени. Мне повезло, Эммануэль с причитаниями и крайней ворчливостью помогла соорудить на голове нечто в виде прически, и я побежала обратно, чтобы примерять корону.

– Какой кошмар! – всплеснула руками мачеха, встретив меня на лестнице.

– Разве? – я схватилась за локоны. – А мне казалось, что лесенкой они выглядят довольно забавно. Вообще-то у меня волосы подстрижены каскадом…

– Ты пропустила завтрак, Талия! – мачехе было наплевать на мою прическу. – Нельзя так долго валяться в постели. Если пропустишь обед, пеняй на себя.

Я совершенно забыла про все на свете, кроме бала. Меня оправдывало то, что это был мой первый бал! Возможно, единственный в жизни, если я вернусь обратно в свой мир.

– Постараюсь не пропустить, тетушка!

Мачеха скривилась от фамильярного обращения, но перетерпела. Я бросилась наверх, она потопала следом за мной. Пришлось показывать ей платье.

– Какое безобразие! – воскликнула она, поднимая его над полом. – Красная юбка ни к чему. – И вдруг она что-то вспомнила и переменилась в лице. – Красную юбку надевает шахматная королева!

– Королева? – в раскрытые двери зашел Микки и сразу устремился к моему наряду.

Его лицо выражало крайнюю озабоченность.

– Не понимаю, – он посмотрел на меня, – что все это значит.

– Шахматная королева, – рассудила я здраво, – супруга шахматного короля, не так ли?

– Так, – кивнул Микки.

– Какой пассаж, – всхлипнула мачеха, – совершенно верно.

– Значит, я буду королевой.

– Восхитительно! – мачеха кинулась меня обнимать.

– Отвратительно, – бросил Микки и уселся в кресло. – Еще рано поздравлять, ма. Король переменчив как сквозняк.

– Платье прислал герцог, – напомнила я ему на всякий случай.

– Значит, ему известно желание короля, и он постарался сделать ему приятное.

– Чем?

– Экономией, – хмыкнул Микки. – Король скуп, а по обычаю он должен посылать наряд для своих избранных гостей.

– Теперь это не столь существенно! Я девушка экономная, могу прожить на одну стипендию целый месяц. И потребности у меня не великие…

– Этим ты и отличаешься от Теобора. Он готов по трупам пройти к великим завоеваниям.

– Микки, дорогой сын, не говори так о нашем короле. Лучше расскажи, что ты собираешься надеть на бал, придя туда королевским родственником?

– Ничего, ма.

– Какой вздор! Король запретил своим подданным появляться в костюме Ева.

– Я не иду на бал, ма.

– Кто будет сопровождать Талию?!

– Отец.

Что ж, справедливо. А то еще подумают, что у меня родителей нет.

Они еще немного пререкались в моей комнате, а я подождала завершения перепалки. Микки остался при своем мнении – на бал ни ногой. Мачеха при своем – какой кошмар, что его там не будет, вдруг одна из принцесс выберет именно его. После чего мачеха хлопнула дверью, вслед за ней пошел Микки.

– Тебе прислать Эммануэль? – поинтересовался он, кивая на платье. – Сегодня она в твоем полном распоряжении.

– Сама справлюсь, – улыбнулась я. – Тебя позвать, когда я все это надену?

– Не стоит, – хмыкнул Микки. – Ничего хорошего я не увижу.

– Ладно, – я пожала плечами. Ругаться с братом не хотелось. – Проводишь до кареты?

– Кареты?

– Герцог должен прислать тыкву, то есть карету за мной.

– Занятно. До тыквы провожу.

Когда он ушел, я начала переодеваться.

Платье сидело на мне как влитое. Атлас так плотно облегал фигуру вверху, что я подумала о том, чтобы вообще не есть сегодня. Вдруг поправлюсь! Ниже бедер подол расширялся, переходя в небольшой шлейф сзади. Я покрутилась, шлейф покрутился за мной. Отлично! Когда я буду танцевать, не останусь незамеченной. Красные перчатки с блестящей короной завершили образ шахматной королевы. Шикарный вид, сказала я самой себе, любуясь отражением в зеркале. Я достойна не короля, а императора!

Нужно было проведать Светку, но переодеваться так не хотелось, а до вечера оставались считанные часы.

– Замарашка! Талия! Племянница дорогая! – раздался голос мачехи, требующий меня к обеду.

Она не отвяжется, вяло подумала я и переоделась обратно.

Внизу за столом сидело семейство в полном составе. Все эти дни я мельком видела папашу Грэм, он был занят охотой на драконов. Сегодня он показался мне усталым и настороженным. Бониэль, напротив, сверкал как его начищенная шпага. Он выразил желание стать моим кавалером на балу. Папаша Грэм заявил, что сам представит меня королю, как полагается. Мачеха наконец-то заметила мои несравненные кудри и потребовала у Эммануэль такие же. Та развела руками, указывая на меня, пришлось согласиться завивать тетушку, как я ее упорно называла за столом, доводя чуть ли не до бешенства. Но мачеха вспоминала о моем наряде для избранной гостьи, королевском родстве и сдерживалась. Поразительная сила воли! Мне бы такую. Микки выглядел грустным.

Глубоко в душе у меня заворочалась сжавшаяся в комочек совесть. Или это было что-то другое, я не поняла. Мне стало его жаль, но он сам не захотел веселиться. Я не могла отсиживаться вместе с ним дома, усиливая и без того гнетущую тишину. За столом я постаралась отвлечься от мыслей о брате и послушала, о чем говорят Папаша Грэм с Боней.

Они говорили о грядущей войне. Король планировал ее на ближайший месяц. Для того чтобы поддержать интеллигентную беседу, я спросила, кто же противник Теобора. Мужчины пожали плечами. Но тут в наш разговор вступил Микки. Он разъяснил мне, что королевство окружают три соседних страны, и король, наверняка, хочет затеять ссору с одной из них. Папаша Грэм возразил, что это не так. Все три властелина приглашены сегодня на ежегодный бал в качестве близких друзей и соратников. Микки заспорил, что нашему королю доверять нельзя. Бониэль поддержал отца. Я оказалась лишней в этом споре и промолчала.

После обеда пришлось завивать мачеху. О, сколько я потратила нервов и сил! Госпожа Грэм была настоящей стервой, когда дело касалось ее внешности. Она припомнила мне испорченное платье, била по рукам, называла Замарашкой и истерично взвизгивала, когда я случайно дотрагивалась горячими щипцами до ее лба. Я припомнила ей красный плащ, Замарашку и много чего другого, но на локонах это не отразилось. Вот, какая я хорошая, добрая девушка.

– Какая красота! – увидела она себя в зеркале. – Было бы еще лучше, если бы ты крутилась больше!

– Мерси за спасибо, – хмыкнула я, взбивая пальцами ее кудельки.

Честно говоря, мачеха все еще оставалась довольно привлекательной женщиной в свои за сорок. А благодаря моим трудам, вообще превратилась в красавицу. Я нанесла ей макияж, позаимствовав косметику у Микки. Он валялся на кровати и флегматично взирал на мои приготовления.

Эммануэль носилась вместе со мной, занимаясь глажкой нарядов. Пришлось ей помогать, ведь утюги тоже нагревались на пламени. Темный век! Со светлыми традициями. Ежегодный бал, на котором король всех женит, мне нравился до умопомрачения. Это бесило Микки. Но что я могла с собой поделать? Я искренне радовалась перспективе оказаться королевой. Когда еще подвернется такая возможность?

В десять часов вечера к нашему дому подъехала карета. Я услышала скрип колес и подбежала к окну, чтобы убедиться, она – не тыква. Роскошный богатый экипаж герцога с его гербом на дверцах, четырьмя лошадьми, кучером и слугой на запятках терпеливо дожидались меня. Что это, если не счастье?! Я была готова взлететь от радости! Правда, мачеха тут же заявила, что поедет со мной и папашей Грэм, и Бониэля возьмем, сэкономим на своем транспорте. На сене что ли? Но я не стала возражать, когда в карету герцога мы набились как селедки. Я бы даже потеснилась, чтобы посадить рядом Миканиэля, но он церемонно довел меня до кареты, горестно усмехнулся и вернулся в дом.

Прощай, дорогой Микки! Прощай, прежняя жизнь. Здравствуй, новая королева.

Впрочем, рано я еще начала прощаться и здороваться. Микки прав, король непредсказуем, вдруг мне кто-то помешает. Фея говорила про добрых нелюдей, значит, могут быть и злые нелюди. Я должна быть начеку!

Когда карета проезжала мимо особняка Даутшер, я потребовала остановиться.

Семейство ждало, пока я нанесу визит подруге.

Ворота оказались не заперты, я прошла к особняку, толкнула дверь и вошла в прохладу комнат. В полной тишине поднялась наверх и разбудила двух пажей, охранявших подступы к спальне.

– Вот, кретины! Мимо вас можно кого угодно вынести!

Пажи испугались и принялись извиняться за сморивший их, очень заразительный, сон.

Светка спала, привычно сопя и глупо улыбаясь. Ей снилось что-то хорошее.

– Привет, подруга, – всхлипнула я, дотрагиваясь рукой до ее щеки. – Пожелай мне удачи, она сейчас нам нужна.

Светка шумно выдохнула и перевернулась на другой бок.

– Ладно, буду считать это полным твоим одобрением.

Я вернулась в карету, и мы поехали дальше.

Дворец сиял как начищенный сапог, искря отблеском взошедшей на небосклон раньше времени луны. Со двора слышалась призывная музыка, напомнившая мне бравурный военный марш, у въездных ворот скопилась очередь из карет. Нас пропустили из-за герба Эдбергов быстрее остальных, освобождая путь криками и руганью. Кучер попался профессиональный, миллиметровал так, словно мы ехали в автомобильной пробке с дачи в город воскресным вечером, спеша принять ванну и завалиться спать. Правда, о сне я не думала. Волновалась и сжимала руку папаши Грэма, путая его с Микки. Как мне его не хватало!

Слуги помогли нам выйти из кареты, но я все равно споткнулась. Хрустальная туфелька чуть не упала с моей ноги, зацепившись за подножку. Вот это да! Придется следить за коварной обувью. Куда дальше делать карета, я не успела проследить, да и не смогла бы. Слишком много было кругом народа. Разодетые в пух и прах люди толпились в еще одной очереди, стояли, топтались и бесцеремонно разглядывали друг друга.

– Королевская лотерея! – обрадовалась мачеха и кинулась туда.

– Его величество выигрыш все равно зажмет, – пробубнил папаша Грэм.

– Какая наглость! Не мешай мне развлекаться!

И я осталась между двух мужчин.

Мы прошли вперед к стойке регистрации, там дюжие молодцы ставили кресты в длинных развернутых списках приглашенных на торжество. Пока стояли, я тоже рассмотрела присутствующих, заметив, что на меня показывают и кивают друг другу.

Что ж, я действительно выделялась из пестрой толпы. Мой наряд казался совершенным на фоне всевозможных разноцветных рюш, оборок и парашютов-юбок. Кроме меня так больше никто не был одет! Вот что значит, привилегия королевской избранницы. Приятно все-таки. Знакомое мерзкое хихиканье раздалось позади меня. Затылком ощущая злость и ненависть, я быстро обернулась, но заметила лишь мелькающее платье осторожного синего цвета и седой пучок волос, украшенный голубым цветком. Мое сердце сжалось в предчувствии неприятностей, и я понеслась за синей теткой. Она этого не ожидала. Дошла до входа в зал и остановилась. Обернулась и…

– Светкина соседка! – обомлела я, узнавая вреднючую старуху, обожавшую кошек.

Старуха испугалась, схватилась за голову и…исчезла в толпе. Или вообще исчезла!

– Вот зараза! – искренне поразилась я ее колдовским талантам.

В зал без регистрации меня не пустили, хоть обошлись вежливо. Папаша Грэм получил для членов семьи пропуска – очаровательные красные розы, срезанные почти до бутона. На одном из лепестков стоял королевский штемпель. Ну и порядочки! С другой стороны, бумагу экономят, ее производить нужно, а цветов в этом королевстве много. Я показала бутон, и меня пропустили в бальную залу.

Первым бросился в глаза пол. На середине зала он изображал собой шахматную доску и был расчерчен на белые и черные квадраты. Гости жались по стенкам, так что все его достоинство рассмотреть мне удалось легко. Я встала на место черного ферзя, довольно огляделась и поймала на себе настороженные взгляды. Придворные реально меня боялись! Видимо, я сделала что-то неподобающее. Но Микки нет, разъяснить некому, папаша Грэм отошел к знакомым, а Бониэль занялся изучением висевшего на стенах дворца холодного оружия. Только я собралась отойти в сторону, как напротив меня показались сестры Брэмс.

Они встали на места ферзя и короля и всем своим видом показывали, что собираются со мной играть не по правилам. Вид, кстати, у них был ужасный. Кристально белые платья с черными полосами, с черным кружевом по подолу, обтягивали их так, словно они были бочонками с медом. Из-под черного кружева выглядывала красная юбка, наряд довершали красные перчатки и…

..короны на их головах. Такие же, как у меня!

Я черная королева, они – белые-черные. Не приятно познакомиться. Когда начнем двигать пешек? Настроение резко ухудшилось, зато мозги после романтических бредней внезапно встали на место. Где Его величество? Что все это значит? Я поискала глазами королевских особ, никого не нашла, зато получила массу завистливых шепотков. Через несколько минут марш грянул и в зале, и все гости волнительно засуетились.

– Какая прелесть! – обрадовалась вернувшаяся и примкнувшая к нам мачеха. – Первый танец открывают дебютантки прошлого года, удачно выданные замуж самим королем.

Пока я рассматривала вышедшие на шахматную доску четыре пары, мачеха усердно раскрывала склеенную полоску бумаги.

– Какое безобразие! Пусто!

Папаша Грэм довольно почмокал губами, давая понять жене, что он-то ее предупреждал. Жаль, что меня предупредить о коварстве короля было некому! Впрочем, Микки постоянно твердил про него гадости. Я прикинула, что должна появиться в бело-черном одеянии принцесса Эделер и Лаурина.

Они появились после вальса пар и заняли приготовленные для них места рядом с троном. Ничего подобного! Эделер и Лаурина, так же как и их гости – трое незнакомых мужчин и один знакомый мне герцог – шахматными фигурами не были обряжены. И снова я задала себе вопрос, чтобы это значило, чувствуя, как мне не хватает Миканиэля.

Эдберг сел с высокомерным выражением лица и небрежно оглядел зал. Когда его глаза остановились на мне, он удовлетворенно, едва заметно кивнул. Я, не будь дурой, ему подмигнула. Мало ли что, а герцога нужно придержать в запасе. Кстати, герцог был одет в черный костюм с белым жабо и красным пером в черной шляпе. Перчатки он предусмотрительно снял, в зале было довольно тепло.

После того, как распорядитель прочитал указ короля об открытии торжеств, появился он сам. Король восхитительно смотрелся в белом! Смуглый, высокий красавец легко опустился на трон и одной рукой, выделывая ею выкрутасы, задорно поприветствовал собравшихся. Зал зааплодировал. Я улыбнулась, намереваясь сразить его улыбкой, но тут же наткнулась взглядом на злую физиономию Лаурины. Как хорошо, что я не надела красный плащ! Отвела глаза и попала на мстительно улыбающуюся Эделер. Хрен редьки не слаще, как говорит моя бабушка. Две змеи пялились на меня с таким видом, словно готовились проглотить целиком вместе с хрустальными туфельками и не подавиться. Что ж, посмотрим, кто выйдет победителем в этой неравной схватке. Я, назло им, еще раз улыбнулась, глядя прямо на короля. Потом повторила улыбку для Эдберга. Мужчинам я нравилась, это половина победы.

Только потом я занялась разглядыванием гостей, пришедших вместе с принцессами. Среди них выделялся аляпистым костюмом на полном теле здоровенный рыжий мужик с усами, с радостной физиономией, усыпанной веснушками, и зеленой шляпой с красным пером. Я прикинула, сколько ему может быть лет, получилось где-то тридцать. Второй тип своим видом напоминал восточного султана, его расшитый золотом и драгоценными камнями халат сверкал до рези в глазах. Высокая чалма не давала возможности толком рассмотреть бородатого лица, халат скрывал тело, длинные рукава – руки. Судя по всему, мужик скрывался от органов в отдельно взятом королевстве. Третий парень внешне мне понравился больше остальных. Не мой тип мужчины, но ничего – блондин с редкой растительностью на голове. Он единственный сидел без шляпы, и с отсутствующим выражением на бледном лице. Глаза у блондина были голубые-голубые, как у Лаурины. Я нахмурилась, она оказывала ему знаки внимания! Король кивнул сестре, и на следующий танец она торжественно пригласила блондина.

Странно у них заведено, могли бы представить гостей гостям. Нет, эта троица мне даром не нужна, но любопытно знать, а что, собственно, за люди.

Я не успела поразмыслить, как после Лаурины с блондином поднялся Эдберг и зашагал в мою сторону. Я обомлела. Вот он, момент, который Золушка ждала всю сознательную жизнь и бессознательную тоже! Давай, Рудольф, хватай меня в свои объятия и объявляй своей невестой, я согласна. Эх, зачем я фее про короля напела?! Но кто знает, вдруг, Эдберг – будущий король?

– Госпожа Грэм, господин Грэм, – кивнул Эдберг, вставая передо мной, при этом игнорируя Бониэля. – Тали, позвольте пригласить вас на танец.

– Позволяю, – ляпнула я и пошла на герцога.

– Какой кошмар! Позволять должен отец!

Но мы уже никого не слушали. Вышли на шахматную доску и закружились в прекрасном вальсе. Эдберг крепко обнимал меня и наговаривал в ухо «раз-два-три», я путалась в шагах и наступала ему на ноги. Ну, вальс не мой танец, понятно же. И все равно кружиться с ним было очень приятно. Я слегка косила в сторону и видела восхищенные нами взгляды. Мы отличная пара, кто бы сомневался! Миканиэль не в счет.

– Тали, – герцог отвел меня к довольным родственникам, – нам нужно поговорить.

– В будуаре?! – наивно обрадовалась я.

Мой сногсшибательный вид произвел на Эдберга впечатление!

– Через час.

– Я приду.

О, мы договорились о тайном свидании! Обожемой! Что же дальше будет?

Я мечтала о том, что скажет мне герцог. Позовет замуж! О чем он еще может со мной говорить? И я соглашусь! Нельзя разбрасываться такими брутальными мужчинами. Золушка бы мне не простила оплошности с принцем.

Я еще потанцевала с каким-то парнем в костюме звездочета, потом с мужчиной сомнительной наружности – в черном балахоне до пят, затем с кавалером-орденоносцем, главным достоинством которого были усы, но возможно, я не все разглядела… После них меня кружил солидный пожилой джентльмен… Затем я выпила прохладительный напиток, отдаленно напоминающий лимонад, посмотрела магические фокусы в перерыве между танцами, обменялась многозначительными взглядами с королевскими кобрами – Лауриной и Эделер, два раза улыбнулась королю, он один раз ответил…

Я была очень довольна балом и самой собой.

Немного расстроилась, когда король встал и пригласил на танец Эделер. Рядом с ними с незнакомыми парнями закружились сестры Брэмс. Я ощутила превосходство, мне ведь достался принц! Не забыть бы о том, что он ждет меня с минуты на минуту….

Осталось десять минут. Девять, восемь…

Как медленно тянется время! Королевские куранты в зале показали без двух минут половину двенадцатого, когда я пошли в сторону, куда скрылся Эдберг. Я неслась по темному коридору, освещенному редкими лампами-свечами под стеклянными колпаками, когда меня позвал Рудольф. Остановившись как вкопанная, я постаралась отдышаться и заставить сердце биться медленнее.

– Тали, проходите.

Я прошла под чуть приподнятый занавес и увидела герцога, сидящего на небольшом диванчике, по-моему, он назывался канапе.

– Скоро произойдет выбор, – нахмурился Эдберг, – и перед этим я хотел бы сказать, что вы меня просто очаровали своей непосредственностью. Знаете, Тали, я в вас влюбился.

Вот так просто! Без прелюдий и предварительной подготовки. Я плюхнулась рядом с ним, больше было некуда.

– Что вы говорите. Ваше высочество.

– Я брежу, Тали, брежу вами.

Это следующая фраза, которую он должен был произнести. Но он сказал другое:

– Я говорю вам, Тали, что вы необыкновенно сильная и вольнолюбивая девушка…

Я почувствовала подвох в этом комплименте. Отлично знала, что мужчины любят слабых! Наши современные ученые вывели на свет целую теорию о блондинках, она так и называется «Почему мужчины любят блондинок». Если кратко сформулировать ответ, то потому что светловолосые существа кажутся им беспомощными, требующими немедленной защиты и опеки.

– И я всячески стану вас поддерживать, Тали. Но не сегодня.

– Почему?

– Понимаете, дорогая, интересы семьи в данный момент важнее моих чувств.

Рудольф горько усмехнулся и крепко пожал мою ладонь.

Мило, ничего не скажешь. А как же поцелуи и признание в любви? Ладно, брак отпал, как хвост у испуганной ящерицы, но я же сижу перед ним и доверчиво хлопаю ресницами. Кошу под дурочку! Меня нужно защищать и опекать! Чего уж там – не кошу под дурочку, в последнее время я вела с ним как последняя идиотка, и вот наступила расплата.

– Это все, что вы хотели мне сказать, Ваше высочество?

– Вы не должны на меня обижаться, Тали. Сегодня произойдет то, что должно произойти. Но мы с вами не знаем, какое наступит будущее. Я лишь прошу вас подождать и принять данность такой, какая она есть.

– И какая же она?

Эдберг начал что-то путано объяснять. Я сидела, завороженная его отказом, и думала, как быть. В нашем мире, честно говоря, я бы послала такого парня куда подальше. Не в армию уходит, чтобы я его ждала! А с этим герцогом что делать? Золушка не простит мне потери принца. Но принц ли он на самом деле? Светка от его поцелуя не проснулась!

Боже, он дьявольски красив! О-о-о-о, дьявол забери его душу…

– …король лично выберет вам мужа…

Сквозь пелену сомнительных мечтаний до меня донеслась эта фраза.

Получается, что Эдберг отказывается от меня ради короля! И надеется, что в будущем я стану вдовой. Но король молод. Значит, он намекает на то, что я могу стать его любовницей? А я стану? Да ни за что! О, даже посоветоваться не с кем, ни Миканиэля, ни Кольцовой поблизости нет. Никогда бы не подумала, что мне нужен кто-то третий на романтическом свидании.

– …Вы согласны, Тали, дорогая, потерпеть немного ради меня?

– Ради вас?

– Да, ради нас с вами.

– Согласна.

– Вы даете слово?

– Даю.

А что оставалось делать?! К тому же я хозяйка своему слову – сегодня даю, завтра забираю, что хочу, то и делаю с ним по одной простой причине – оно мое. Но весь этот разговор тянется бессмысленно долго, служа предвестником каких-то неприятных событий. Так пусть уж они быстрей произойдут, я сама, без чьей-либо помощи разберусь с ними. Я вырвала свою ладонь у Эдберга, но он снова ее взял:

– Мы выйдем отсюда вместе. Я провожу вас на шахматную партию.

Я не стала отказываться. Даже если кто-то увидит, что меня скомпрометировал герцог, это мне на руку, он будет обязан ее попросить. Но мы прошли без приключений по коридорам и вернулись в бальную залу, где начали готовиться к шахматной партии.

Народ отхлынул обратно к стенам, дамы сели на складные стульчики, мужчины встали рядом с ними. На шахматное поле под барабанную дробь с пиками в руках вышли пажи, переодетые пешками. Обычный костюм пажа украшал короткий черно-белый жилет-плащ с изображением символики черных или белых фигур. Они встали со всех четырех сторон импровизированной доски, как полагалось – в ряд на клетку вперед. Я обратила внимание – королевских особ в зале не было! Построением шахмат руководил господин Струве. Он вновь обливался потом, но терпел и упорно раздавал приказания. За пешками встали слоны-офицеры: черные, белые, черно-белые и бело-черные. Всего четыре масти. Их костюмы также не отличались большим разнообразием – на обычные накинуты похожие, как и у пешек, плащи, только с изображением герба Его величества. Места тур заняли пышные дамы преклонного возраста, все как на подбор неповоротливые и объемные. У дам платья были скромные, но в том же черно-белом исполнении. Далее случилось невероятное, пажи привели в зал коней. Разукрашенные под нужные цвета бедолаги не ржали и не вырывались, сказывалась выучка или каждодневная тренировка. Я сообразила, что моя масть – черная и сделала шаг в сторону вороного жеребца, но Струве остановил меня строгим взглядом.

– Еще рано, – сдержал меня Эдберг, тайком держа мою ладонь в своей.

И тут оркестр начал играть бравурный марш, что означало – идет король.

Он вошел, и я замерла в немом восторге. Его белый костюм диссонировал с моим платьем как земля с небом. Так задумано или я что-то не понимаю? С ним вместе вошли сидевшие ранее возле трона мужчины. Но меня интересовал лишь король и Эдберг, ставший заметно волноваться. Ничего, зря волнуется, я как-нибудь этот выбор переживу.

Струве склонился в немом почтении и развел руками, как бы передавая дальнейшую власть сюзерену. Король обвел зал сияющими от удовольствия глазами и торжественно произнес имя сестер Брэмс. Две козы выскочили на доску с таким азартом, словно их поманили в огород за капустой! Они встали на одну клетку и принялись теснить друг друга, тихо переругиваясь между собой. Следующим прозвучало мое имя.

– Леди Талия Грэм!

– Пора, – легонько подтолкнул меня Эдберг. – Тали, помните, о чем мы с вами говорили!

Блин, как на плаху посылает!

Я втянула живот, расправила плечи, подняла голову и пошла походкой царствующей императрицы. Рыжий кретин зацокал языком, когда я проходила мимо него. Вот придурок, достанется же кому-то! Я встала на свою клетку, ее взглядом показал Струве, и застыла в немом почтении к королю. Раз ему хочется развлечься, отчего же не поддержать парня? Далее по списку шла Лаурина, следом за ней король назвал Эделер. Королевские кобры успели переодеться. Повезло им, в своем доме можно переодеваться сколь угодно много раз. Лаурина на этот раз понравилась бы Микки. Ее бело-черное платье выгодно оттеняло бледную кожу и юность дебильно инфантильного лица. Эделер, напротив, была во всем белом как невеста. Ничего, еще поглядим, кто сегодня выйдет замуж!

Когда девушки-ферзи были расставлены, король заявил, что все мы его близкие родственники. Ну, замечательно! И сестры Брэмс тоже?! Только этого мне не хватало в королевской родне. Козы запрыгали от радости и захлопали копытами. Следом за ними зааплодировала зрительская аудитория. Я стояла спиной к Эдбергу и чувствовала на себе его пристальный взгляд. Он о чем-то просил меня, ах, да, говорил, что настоящее фигово, а вот будущее соединит нас навеки. Здорово, но сколько еще ждать настоящего?

Его величество повел пространную речь о том, насколько значимы границы для его миролюбивого государства. И как ему важно иметь хороших, дружественных соседей. Еще бы! Я его понимала, как никто. У бабули на даче соседи – полные придурки. Посадили на границе участков отборную малину дорогущего сорта, за несколько лет она разрослась и «перебежала» на наши грядки. Бабуля к тому времени на укроп и редиску плюнула, стала соседскую малину с этой земли собирать. Те завопили, что малина их, и поеданию бабулей не предусмотрена. А тут как раз и я прикатила к ней в гости. Из чистой вредности ближайшей ночью, как майский жук свежую березку, я обглодала всю малину! И свою и соседскую, и созревшую и зеленую. Живот пучил дня два, но что это в сравнении с моральным удовлетворением! Это я к тому, что король прав, соседи должны быть хорошими и малиной делиться. Или что там у них есть.

Возглас удивления прошел по залу, когда бородач в чалме и своем расписном драгоценными камнями халате встал и направился из королевской ложи прямиком к сестрам Брэмс. Король представил его как соседа с юга и заявил, что определил сестричек к султану в гарем в качестве любимых жен. Бородач оказался представителем султана, судя по всему, игра его забавляла. Сестры Брэмс, говоря понятным языком, прифигели от такого жениха и застыли кадушками с маринованными помидорами. Лица у них краснели, краснели и становились бурыми. Я хихикнула и поздравила сестричек, послав им невинный воздушный поцелуй. Лаурина скорчила недовольную рожицу, видимо, я нарушила этикет. Эделер не удостоила меня взглядом. Не очень-то и хотелось.

Следующий мужчина – блондин с безучастным взглядом под слабые хлопки поддержки из зала направился к Лаурине. Бедная мачеха! Я посмотрела, она искренне страдала, рушились надежды отдать за принцессу кого-то из сыновей. Блондин встал на клетку для короля рядом с королевской сестричкой. Настоящий король объявил его принцем Фредериком из северного королевства. Мило! Принцесса выходит замуж за принца. Вот она, правда жизни. Ладно, где мой король? Давайте, думала я, Ваше величество, идите в мои нежные объятия! Вы еще не целовали Светку Кольцову, а я на вас очень надеюсь.

Но в мою сторону потопал рыжий здоровяк в черном костюме.

Пажи расступились, пропуская его ко мне.

Что?!

С какой это стати?!

Мне сулили короля!

Короля!

– Тали, вы обещали, – раздался позади меня голос Эдберга.

Здоровяк радостно обнял меня, оторвав от мраморного пола, и поднял над собой. Я заколотила кулаками по его огромной груди, после чего он со смешком поставил меня рядом с собой.

– Наша сестра миледи Талия Грэм, – объявил король, – выходит замуж за нашего западного соседа – короля Гельма-Завоевателя.

Госпидя, куда ж меня угораздило-то?! Ныкаться бесполезно, кругом враги.

– Гы-гы, – еще больше обрадовался Завоеватель и ткнул мне по боку кулачищем.

– Бить будешь?! – разозлилась я. – Тогда ночью я тебя отравлю.

О-о-о-о-о! Ночью с ним?! Пусть лучше убьет!

Рыжеволосый кретин не понимал нашего языка! Как я его понимала, сама не знаю. Он лыбился и радовался с такой неподдельной искренностью, словно я была золотой олимпийской медалью для многоборца.

Пока я пререкалась со своим женихом, Его величество успел заявить очередную глупость и встать рядом с Эделер. Что ж, отличная пара, оба высокие, статные, оба в белом. Я раньше могла догадаться, что костюмы ферзей и королей-принцев схожи попарно! И могла сбежать с этого праздника сватовства. Ладно, рассудила я здраво, еще немного поторчу ради важности момента, а потом сбегу, не дождется моя бабуля рыжих правнуков.

Толпа зрителей хлопала в ладоши, не жалея сил, когда все шахматные фигуры, возглавляемые белыми королем и королевой, двинулись колонной в ночной сад, украшенный довольно помпезно, где ожидалось продолжение торжества, освещенного факелами и коптящими лампами. Я вырвала руку из лапищ Завоевателя и пошла рядом с ним с видом обиженной невинности. Он опять ткнул меня в бок кулаком и радостно заржал.

Мамадорогоая! И это мой будущий супруг?! Это подлость, коварство и вероломство со стороны фейки! С другой стороны, я хотела замуж за короля, я его и получила. Имя не уточнялось. Что делать? Что делать?

Бежать!

Эта здравая мысль пришла мне в голову мгновенно после того, как я оценила обстановку. Мы встали в саду напротив импровизированного алтаря, за которым мельтешил в длинной рясе священник, и я поняла, что шутки закончились. Король действительно желает соединить брачными узами тех, кого для этого безумства отобрал! С одной стороны алтаря встала герцогиня, вся в фиолетовом наряде, даже ее напряженное лицо светилось этим ведьминским оттенком. С другой стороны алтаря устроился, спрятавшись за кусты, господин Струве. Я могла бы поклясться, что рядом с ним стояла Светкина соседка-кошатница, но ее скрывал большой ствол дуба. Я видела лишь подол ее разноцветного платья.

Первыми священник обвенчал короля с Эделер. Вторыми собирались вступить к алтарю Лаурина с принцем, но король кивком приказал двигать сестер Брэмс. Те едва держались на ногах, еле передвигаясь в сторону расправы, и выражали крайнее недоумение происходящим, с ужасом поглядывая на доверенного бородача султана. На этот раз я их пожалела. Попасть в гарем – еще хуже чем к рыжему придурку. Впрочем, почем я знаю? В гареме можно заныкаться, у султана кроме жен, еще целая армия одалисок, а у рыжего я буду одна. О, как все запущено! Сказал бы мне кто раньше, что моим женихом будет король, от которого я убегу в самое ближайшее время, не поверила бы ни за что.

Меня спасло внешне железное спокойствие. Спасибо Эдбергу! Как говорится, предупреждена, значит, вооружена. Значит, еще что-то смогу предпринять. Сестры Брэмс, как по взаимной договоренности, после объявления священником их женами восточного правителя свалились в обморок. Началась небольшая заварушка, во время которой я успела перекинуться взглядом с королем. Его напускной надменный вид выражал крайнюю заинтересованность моим дальнейшим поведением. Со змеиным спокойствием за мной наблюдала его супруга Эделер. Они словно ждали от меня чего-то! И я полностью оправдала их надежды.

– Значит так, – заявила я рыжему Завоевателю. – Я отойду тут ненадолго. Только ты никуда не уходи, жди меня здесь.

Паж перевел ему мои слова. Тот закивал и шагнул за мной.

– Его величество король Гельм желает отправиться с вами, леди Талия.

– Знаешь что, – прищурилась я, обращаясь к пажу, – скажи ему, что это крайне неудобно! Я собираюсь пойти пописать.

Паж перевел. Рыжий снова заржал, но больше шагов в мою сторону не делал. Жаль, конечно, портить хорошее настроение человеку, но свобода дороже. Извините, Ваше величество, но я девушка современная и собираюсь выскочить замуж только по большой и светлой любви. Вот дура-то! Самой смешно. Но так оно и есть.

Я подняла подол платья и чинно отошла, стараясь не смотреть в сторону короля. Через пару шагов, затерявшись в толпе, занятой постановкой на ноги несчастных сестер, я уже неслась в сторону дворцовых ворот, слабо ориентируясь, где они находятся.

– Талия! Сюда! – услышала спасительный голос и свернула на зов.

На боковой аллее на своем жеребце гарцевал Миканиэль, придерживая еще одну лошадь для меня. В резко наступившей тьме, а аллея, в отличие от центральной, не освещалась вообще, я видела смутные силуэты. Но не ошиблась, строя предположения.

Микки помог мне забраться на коня, и мы поскакали в ночь, подальше от свадебного безумства.

– Как ты узнал, что я сбегу?! – прокричала я ему через вольный ветер.

– Эдберг послал пажа предупредить, что тебя придется выручить!

– Ага, значит, его карета превратилась в тыкву?

– Ты о чем?

– Так, о ерунде. В одной сказке Золушка тоже сбегает с бала…

Стоп, сказала я себе. При этом она теряет хрустальную туфельку. И я явственно ощутила неудобство босой ноги. Правую туфлю я все-таки потеряла! И что? Теперь по ней меня опознают?! В приличных странах опознают по отчеткам пальцев, не ног, разумеется. В менее приличных – по уликам. А меня выдаст обувь?! Какая глупость, как сказала бы мачеха. Я все чаще перенимаю ее совсем не сказочные присказки.

Мы приехали домой, Микки закрыл за нами дверь на огромный засов и сообщил, что лично будет запускать входящих. Эммануэль, встретившая нас на пороге, проворчала что-то невразумительное, но мы не обратили на нее никакого внимания. Тогда она многозначительно хмыкнула и указала рукой на кухню.

– Леди Талия, там вас дожидается гостья.

– Кто ждет меня ночью?!

– Почем я знаю.

День восьмой. Как же мало надо для счастья средневековому мужчине

На кухне стоял полумрак, но я сразу разглядела сидевшую за столом фею Альдагиру, уминавшую за обе щеки сладкие пирожки. Надо мной нависло коварство, вероломство с риском для жизни, а эта фейка в джинсовом комбинезоне из последней коллекции разрекламированного на каждом углу модного дизайнера сидит, как ни в чем не бывало, и трескает мои пирожки! Вернее, не мои, но они были бы моими, приди я чуть раньше. Но кто же знал, что на самом деле произойдет на этом ежегодном балу?! Фея знала!

– Почему ты меня не предупредила?!

Я накинулась на нее с кулаками.

Отчаянно жуя… А я-то полагала, что феи как все волшебные существа питаются цветочным нектаром… Альдагира скуксила виноватое выражение лица и развела руками.

– Но ты могла бы намекнуть! – я схватила ее за плечи и принялась трясти, пытаясь достучаться до одурманенного сладким разума.

Наконец она проглотила, к ней вернулся дар речи.

– Не, че обижаться-то? Сама хотела замуж за короля.

– Она хотела замуж за короля?! – Микки плюхнулся рядом с феей за стол и схватил последний пирог, разломив его на две части с такой злостью, что начинка в виде вишневого варенья вытекла. Я проглотила слюну и потянулась за одной частью, но получила от него по руке.

– Ага, – воодушевленная его изумлением кивнула Альдагира. – Так и заявила, хочу, мол, выскочить только за короля.

– Я брякнула, не подумав! А потом захотела исправиться, но ты сказала, что исправлять придется за счет других желаний. А жертвовать Светкой или возвращением я не могу! А желаний всего три!

– Значит, – нахмурился Миканиэль, – она хочет вернуться?

– Очень, спит и видит. Летнюю практику мне не подписала.

Микки протянул половину пирога фее, вторую принялся есть сам. Я поняла, что эта пара объединилась против меня. Против меня, своей подопечной!

– Вместо того чтобы мне помогать, вы начинаете чинить препятствия?!

– Я тебе помогла, – улыбнулась Альдагира, захлопав за спиной двумя прозрачными крыльями. Дизайнер явно креативил! – Ты стояла у алтаря с королем?

– Стояла.

– И чего еще хочешь? Вали в его королевство! У меня еще осталась борьба с какими-то темными силами. Ты не знаешь, кто они? – фея обратилась к Миканиэлю.

– Король, кто же еще, – завел свою песню Микки, и на этот раз я была с ним полностью согласна.

– И еще, – я смирилась с несправедливой действительностью и подсела к ним, – герцогиня! Очень темная и сильная. Еще Светкина соседка по лестничной клетке…Мне и господин Струве не слишком нравится, но он всего лишь пешка в руках короля.

– Значит, – прищурился Микки, – ты обвенчана с другим? Я не успел?

– Ничего это не значит. Попробовали бы они меня обвенчать с кем-то другим! Ха! Я бы им такое показала!

– Слушай, Таш, – повернулась ко мне Альдагира. – А чтобы ты сделала? Прикольно узнать, что может предпринять неразумное существо человеческого подвида, не имеющее магических навыков, в условиях, приближенных к боевым? У меня как раз экзамен завтра на эту тему!

– Что бы я сделала? Что бы я сделала… А почему ты назвала меня подвидом?

Спросила ее для отвлечения от сути вопроса, не знала, как ответить. Что бы я сделала на самом деле?

– Элементарно, Архипова. Мужчины это вид человека, женщины – подвид. Наука называется Бесоведение, она о сущностях, населяющих Землю.

– Бесоведение про людей? – удивился Микки.

– Ну, да. Человек бесообразный, – заученно повторила Алька, – поклоняется высшим силам, но более склонен потакать низменным инстинктам: чревоугодию, словоблудию, графомании и еще тридцати смертным грехам…Ты не ответила на мой вопрос.

– Кто бы говорил про чревоугодие. Что бы я сделала?! Да укусила бы рыжего за нос при поцелуе, одновременно ударяя в пах коленкой, напоследок припечатав его ступню со всей силы каблуком.

– Жесть! – передернула плечами Альдагира.

– Бедный парень, – хмыкнул Микки.

Его настроение заметно улучшилось.

– Кстати, – обронила я как можно беспечнее, – Алька, ты бы не могла вернуть мою хрустальную туфельку?

– Она соскочила с твоей ноги, когда ты сбегала от короля? – заинтересовалась та. – Что-то это мне напоминает…

– Ну, ты даешь! Это твоя сказка, по которой ты должна провести практику!

– Не может быть, – задумалась она. – Может, да? Вот видишь, Таш, сколько у меня дел! Нет, с шузой не помогу. Купи себе новые и не парься.

– Не переживай, Талия, – кивнул Микки, – завтра пойдем и купим тебе еще одну пару.

– Завтра не нужно выходить из дома, – вздохнула фея. – Она же сегодня, то есть, это уже завтра, раз идет второй час ночи, сбежала. Пусть отсидится.

– Точно, я забыл!

– Благодетели вы мои, чтобы я без вас делала!

– Поблагодаришь после. А сейчас рассказывай, что у вас на балу случилось. Только учти, Таш, у меня всего пятнадцать тысяч мигов, дольше задержаться не смогу. Между прочим, подруга, ты нас даже не познакомила!

– Миканиэль это Альдагира. Альдагира, это Миканиэль. Это фея, а это мой брат. Достаточно?

– Вполне, – растеклась, наевшись пирожков, в ласковой улыбке Алька, придвигаясь ближе к Миканиэлю. – Какой у тебя хорошенький братик.

– Проснулась что ли? – хмыкнула я, ревностно следя за ее телодвижениями. – Ты не очень-то к нему… Он не по женскому подвиду.

– Не ври. Врать нехорошо. А то я не чувствую идущие от него мужественные флюиды.

– Вы фея?! – в очередной раз удивился Миканиэль. – Настоящая?

– А то! Можешь меня потрогать в любом месте, шалунишка, чтобы убедиться…

– Но-но! Не трогай ее, Миканиэль!

– Слушай, королевишна, шла бы ты отсюда.

И что делать? Ссориться с феей из-за братика? Детский сад какой-то, честное слово.

– Миканиэль, – соблазняла тем временем Алька парня, – можно я буду называть тебя Мой Доблестный Супермен?

Обожемой! Где она такой чуши набралась?

– Супер кто?

– Супермен, Миканиэль, это такой мужчина, такой мужчина, – пропела ему Алька, надвигаясь сексуальной неизбежностью, – одним словом, как ты…

– Кто-то хотел узнать, что произошло на балу! – напомнила я.

– А, и это тоже, – выпрямилась Альдагира. – Совсем забыла, как у вас, у людей, назначаются свидания. Миканиэль, хочешь большой и чистой любви? Приходи завтра на сеновал. Вроде, так.

– Он не один придет, – хмыкнула я, – он со мной придет!

– Нет, ты нам на сеновале будешь не нужна.

Ну, и что делать с такой феей?!

Странно, Миканиэля я ревную как собака на сене, будь оно трижды проклято это сено: ни себе, ни фее.

– Отвлеклась, расслабилась, но свидание в силе, – подмигнула ему Альдагира. – А времени действительно в обрез. Давай, Таш, рассказывай, как докатилась до бала, как танцевала, как соблазняла, как сбегала…

И я рассказала почти все, только оставила без подробностей наш разговор с Эдбергом о том, что он в меня вроде как влюбился, но наперекор семье идти не пожелал. Это уничижало и злило меня. Я ведь перед ним раскрылась как на ладони! И между нами что-то было, или поцелуи в этом королевстве не считаются?

– Значит так, – подвела итог моего отчета, Альгадира. – Король Теобор пригласил на бал тебя, сестер Брэмс, невесту Эделер и трех заморских правителей для того, чтобы сочетать всех законным браком. Вопрос – зачем все это ему понадобилось?

– Ответ очевиден, – усмехнулся Микки, – он собирается укрепить границы своих владений за счет родственных браков. Ради этого он признал леди Талию Грэм и сестер Брэмс представительницами своего славного рода.

– Зачем? – повторилась фея. – Лично мне ничего не понятно. Ну, сочетал и сочетал. Укрепились и укрепились. А как войну с соседями начинать?

– Войну?! – поразились мы с Микки практически хором.

– Не зря же он женился на Деве-воительнице, – пожала плечами фея.

– В этом есть разумное зерно, – задумался Микки. – У меня появилась одна идея…

Он встал и отошел к окну.

– Слушай, Талия, – зашептала мне Альдагира. – Только без обид! Мальчик клевый, тебе он не нужен, я заберу его себе. Не возражаешь?

– Слушай, Альдагира, – зашептала я ответно, – только без обид. Я по уши в дерьме, а ты, вместо того чтобы меня спасать, начинаешь флиртовать с Миканиэлем!

– Ладно, усовестила. Дам тебе одно заклинание на торможение действия. Только учти, Архипова, я его еще не додумала, сдавать зачет по нему не скоро, есть неточности в словах. Запомни и повторяй при случае, когда все хреново. К примеру, когда камень в тебя летит или стрела. Говори так: «Сбрось движенье, потеряй стремленье, замри, не долетая, зараза ты такая!». По-моему, первые слова с ошибкой. Но через раз оно действует, заметано.

– Здорово, – обрадовалась я и подбросила крошки хлеба со стола. – Сбрось движенье, потеряй стремленье, замри, не долетая, зараза ты такая!

Они замерли, не долетев обратно, но тут же рухнули вниз.

Ничего, и на том спасибо, пары секунд мне хватит. На что еще можно надеяться, имея в крестных такую фею? Хороша крестная, Золушку практически не знает.

– Если перед этим ты укусишь за нос, потом дашь коленкой в пах, наступишь на больной мозоль, то скажешь про заразу, и все получится!

– Звучит оптимистично. Словно завтра сюда нагрянут воины короля Теобора и насильно повезут меня выходить замуж за рыжего болвана.

– Извини, подруга, все так и будет. Или приблизительно так, я точно не знаю. Кто-то постоянно вмешивается в нашу историю, а я не могу уследить, сама понимаешь, хвосты. Миканиэль, мне пора!

Альдагира не собиралась оставлять его в покое.

– Будем на связи, Супермен, – и она всучила ему в руки мобильный телефон. – В памяти один мой номер. Звони чаще! Покедова. Про сеновал я не шутила.

И она исчезла.

– Что это? – озадачился Микки, глядя на телефон.

– Я потом тебе объясню.

– Волшебная вещь?

– О, да, волшебная, но временами такая навязчивая, что его хочется выбросить в ближайшую урну.

– Ты о чем?

– О телефоне. Это телефон, Микки. Помнишь, я тебе рассказывала о велосипеде?

– Велосипед выглядит так же?

– Миканиэль Грэм! Спрячь эту штуковину в карман и послушай меня. В тебя только что влюбилась волшебница. Как ты к ней относишься?

– Твоя знакомая девица в странном одеянии? А как я должен к ней относиться?

– Можешь не признаваться, ладно, только скажи, ты пойдешь завтра на сеновал?

– Талия, зачем тебе знать это?

– Может быть, я ревную.

– Не может быть. Но я скажу, что никуда не пойду потому, что ты в опасности. Даже не представляешь, в какой.

Он шагнул ко мне и взял за руки, крепко сжав ладони.

– Ты сегодня такая красивая…

И тут в дверь забарабанили.

Вот так всегда! На самом интересном месте! Когда мне жизненно необходима поддержка со стороны сильного мужчины! Миканиэль отпустил меня и пошел открывать.

– Какой позор! – в дом, истошно вопя, ввалилась мачеха.

Судя по всему, возвращаясь через весь город в карете, она терпела изо всех сил, и теперь в родной среде ее организм прорвало.

– Какая бестактность! Какое невежество! Какое своеволие!

– И вам спокойной ночи, тетушка, – бросила я, поднимаясь по лестнице к себе в комнату.

– Погоди, Талия! – повысил на меня голос папаша Грэм. Раньше он такого себе не позволял. – Ты отдаешь отчет в том, что натворила?

– А что я такого сделала?

Бониэль выразительно хмыкнул и резанул себе по горлу ребром ладони.

– За что? – испугалась я. – Только за то, что раньше времени уехала с бала?! Золушка тоже ускакала после двенадцати, и ей ничего! И туфлю нашла и принца.

– Какой кошмар! Она не понимает, что оставила короля Гельма перед алтарем! Короля, вы только вдумайтесь в этот титул. Неблагодарная замарашка! Что теперь будет с моими сыновьями?! Их отлучат от общества из-за дрянной девчонки, наплевавшей на правила хорошего тона.

– Разве игра в шахматы еще продолжалась после моего ухода? Я подумала, что обморок сестер Брэмс был завершающей точкой в ежегодном празднестве.

– При чем тут сестры? – не понял моей тонкой иронии папаша Грэм. – Вы, сударыня, сбежали из-под венца! А сватал вас сам король Теобор за короля Гельма.

– Офигеть! – я изобразила искреннее удивление. – Так все было всамделишным?!

Боня хмыкнул и подмигнул мне.

– Какой пассаж, – менее грозно посмотрела на меня мачеха. – Ты подумала, что игра это игра?!

– Конечно, – я пожала плечами. – Разве может быть иначе? Игра это и есть игра. В ней не может быть ничего настоящего.

– Ты ошибаешься, Талия, – вздохнул папаша Грэм, обнял и поцеловал свою жену. – Все не так плохо, как мы думали. Поговори с ней, дорогая, я устал.

И пошел к себе в спальню.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – ретировался Бониэль.

– А я, пожалуй, останусь, – усмехнулся Микки и прошел в гостиную.

– Эммануэль, – прокричала мачеха, скидывая плащ, – где ты? Горячего чая мне и валерьянки! Талия, иди за братом! Нам нужно постараться за оставшееся время внушить мысль, что тебе сказочно повезло. Король Гельм-Завоеватель душка и милашка. Будь я на твоем месте, – хихикнула она, поправляя роскошный бюст, – вцепилась бы в него как мышь в сворованный сыр!

– Так будьте этой мышью, – брякнула я, проходя в гостиную и усаживаясь в кресло напротив Микки.

Тот сложил руки на груди и молча взирал на нас с мачехой.

– Какая дерзость! Прекрасный молодой человек, воспитанный, начитанный, интеллигентный…

– Это вы о ком? – наивно поинтересовалась я. – Ну, да, Миканиэль такой.

– Это я о короле Гельме!

Я вспомнила, как этот глубоко замаскированный интеллигент меня лапал и представила свое с ним будущее. Оно отталкивало.

– Завтра, то есть сегодня, он приедет к нам с визитом, чтобы утрясти случившееся недоразумение. Мы сказали ему, – она мерзко хихикнула, – что тебя вспучило. Ты наелась зеленых плодов и заболела приступом расстроенного живота.

Это не живот, это я расстроена! Завтра, то есть сегодня, приедет рыжий Гельм, и мне придется как-то выбираться из этой ситуации. Что делать? Я умоляюще взглянула на Миканиэля.

– Ма права, – изрек он с умным видом. – Тебя пучит. Все еще пучит. И неизвестно, что будет, когда он приедет.

О-о-о, спасибо, дорогой братик! Я так и сделаю. Встречу рыжего, восседая на горшке, он так рвался полюбоваться на процесс.

– Известно, что будет, – возразила мачеха. – Король Гельм захотел повторить брачные клятвы в присутствии близких родственников невесты, – она утерла скупую слезу.

– Повторить? Он что, был женат?

– Талия, по этому поводу тебе не нужно беспокоиться. Какая жалость, но его жена умерла. Свалилась с кровати и ударилась лбом об пол.

– Это он ее ударил!

– Какой бред! Талия, что ты говоришь? В это время Гельм находился далеко от родины, завоевывая чужие страны.

– Зачем ему я? Вот зачем ему я?

– Как зачем? – усмехнулся Микки. – Ты сестра короля Теобора, взять тебя в жены для него честь.

– Вот зачем он мне? Вот зачем?!

– А кто тебе нужен, сестричка?

– Ты!

– Я?

– Он?! Какой ужас!

– То есть, я хотела сказать, что мне с тобой, со всеми вами, очень хорошо. Не отдавайте меня замуж, пожалуйста!

– Ты не понимаешь всей прелести замужества, милочка, – мачеха за все время первый раз обняла меня и прижала к груди. – Это очень приятно… не хихикай, Миканиэль, я говорю не о близких отношениях… Ты вообще должен их чураться… Приятно чувствовать себя за каменной стеной. Гельм – твоя каменная стена.

– Из рыжих кирпичей, – довольно улыбался Микки, словно услышал от меня что-то хорошее.

– Тогда мне придется поискать для них взрывчатку, – всхлипнула я, не собираясь отступать.

– Что ты собираешься искать? – переспросила мачеха.

– А, приличный наряд, чтобы встретить короля, – кисло улыбнулась я.

– Какая прелесть! Я знала, что с тобой всегда можно договориться. Как всякая разумная девушка ты понимаешь, что лучше иметь в супругах короля, чем простого лесничего. Спокойной ночи, дети мои, я устала. Надеюсь, вы тоже поспешите в свои постели. День обещает быть нелегким.

Она зевнула, прикрывая рот ладошкой, и направилась к себе в комнату. За ней тенью с подносом прошмыгнула Эммануэль.

– Что будем делать?! – повернулась я к Микки.

– Спать.

– Как ты можешь! Неужели спокойно уснешь?!

– Предлагаешь что-то другое?

– Конечно! Мы не должны сидеть, сложа руки, нужно заранее придумать какой-нибудь план.

– План уже есть, не волнуйся, сестренка. Меня больше всего интересует другое – что задумал король. Но об этом можно подумать утром.

– Нет, я чувствую, что утром будет поздно! Миканиэль Грэм! Как ты ко мне относишься, скажи честно.

– Прекрасно к тебе отношусь.

– Значит, в беде не бросишь?

– А я бросал?

– Нет! И сейчас не бросишь.

– Хорошо. Они успокоятся, – он кивнул в сторону вышедших мачехи со служанкой, – и я зайду к тебе.

– Ты ко мне? Зачем?!

– Это не то, о чем ты подумала. Мы пойдем к Бониэлю и заставим его выдать военную тайну.

– И ни о чем я не думала, – соврала и покраснела. – Так, немного помечтала.

– Мечтать будешь после того, как Гельм вернется к себе в страну с другой невестой. Иди, отдохни и переоденься. Мне не нравится твой шахматный наряд, в нем изобилует черный, это не твой цвет. Но из тебя все равно получилась бы превосходная королева. Подумай, отчего ты отказываешься.

– Уже десять раз подумала!

Я развернулась и пошла к себе, чувствуя, что действительно устала от этой нервотрепки. А ведь я так хотела попасть на этот бал! Хоть меня сто раз предупреждали, что на нем король образует пары. Как легкомысленно я ко всему этому отнеслась! Еще и туфельку потеряла, какая жалость. Все с лихвой покрывает то, что в лице Микки я обрела надежного друга. И с мачехой мы стали ближе, даже Бониэль мне подмигнул, это вообще из ряда вон выходящее событие. Папаша Грэм тоже добрый. По большому счету, замечательная семейка, как раз для такой непутевой девчонки, как я. Будет жалко их покидать, особенно Микки. Он такой… такой… необыкновенный. Он такой…такой… притягательный. Он такой…ах, он такой, какой мне нужен. Как жалко, что он не король Гельм.

Мне снился восхитительный сон: надо мной склонился Миканиэль и искал мои губы для того, чтобы крепко их поцеловать.

– Талия, просыпайся, – шептал он и едва дотрагивался до моих локонов.

Я слышала его сбившееся дыхание и молчала. Я была готова слушать его бесконечно долго.

– Талия, нам пора, скоро рассвет.

Он дотронулся до моего плеча. Какая горячая ладонь! Как обжигает его прикосновение…

– Талия, если ты сейчас не проснешься, то я уйду!

О, так это не сон?!

– Что случилось?

– Ничего. Нам пора к Бониэлю.

Реакция разбуженного Бониэля была мало схожа с моей.

– Что-то случилось? На нас напали? Атакуют? Где мой конь?! Где моя шпага?!

Он вскочил и забегал полуголый по комнате, собираясь в мгновенье ока. Бравый воин! Король должен таким гордиться.

– Микки? Талия? Это вы?

– А ты думал кто? – прищурился Миканиэль. – Твои враги? Кто они?

– Мои враги – враги короля, – важно заявил Бониэль, усаживаясь на постель. – Располагайтесь, раз пришли. Кстати, зачем?

– Дорогой брат, как ты относишься к Талии?

– Как к сестре.

– Замечательно! Тогда скажи, что задумал Теобор?

– Гы, сейчас возьму и выдам вам военную тайну?

– Ага, – обрадовалась я, – давай, выдавай!

– За кого вы меня принимаете?! – обиделся Бониэль.

– За брата, – многозначительно произнес Микки, глядя ему в глаза. – За брата, сестра которого попала в смертельную ловушку.

– Так уж и смертельную, – насупился тот.

– Я полагаю, что да.

– Миканиэль, – прошептала я, – ты меня пугаешь!

– Талия, сиди и не мешай! Бониэль, я тебя никогда ни о чем не просил. Сейчас прошу. Брат, скажи, что замыслил твой военачальник?

– Ничего особенно, – выдавливал из себя по капле Боня. – Мелкая заварушка с одним соседом, быстрая победоносная война, и расширение границ. Мне пожалуют собственную землю, – похвастался он.

– Чужую, – прищурился Микки.

– Она будет моей, – пожал плечами Боня.

– Действительно, ничего особенного, мы это знали и раньше, – задумался Микки. – Если не считать того, что главная участница этой заварушки наша Талия.

– Я?! Объясни!

– Позже. Мои мысли еще нужно проверить. Спасибо, Бониэль.

– Да не за что.

– Спи спокойно, брат. Не знаю, получишь ли ты землю или нет, но на мою поддержку всегда можешь рассчитывать. Думаю, мы еще пригодимся друг другу. И Талии.

Я ничего толком не поняла из этого разговора.

Меня больше волновало утро следующего дня. Впрочем, когда я вернулась и легла в постель, день уже наступил.

Сначала заявился господин Струве с хрустальной туфелькой в кармане. Он громогласно провозгласил меня невестой короля Гельма и потребовал мою ногу, чтобы подтвердить свои веские слова. Дескать, невеста короля, когда сбегала от алтаря, изволила потерять туфлю. Я спустилась вниз в бордовом платье, отороченным сизыми кружевами, как мне посоветовал Миканиэль, чтобы придать моему лицу пунцово-нездоровый вид. У нас получилось, Струве не узнал меня в первую минуту. Еще бы меня узнать! Пока утром мачеха отдавала приказания на кухне, Микки позаимствовал у нее в гардеробной для меня парик из седых буклей. А добрая Эммануэль не пожалела свежей свеклы для щек. Ни дать, ни взять, сбежавшее с огорода пугало. Так что на первый взгляд можно было подумать, что меня серьезно лихорадило.

– Ээ-э-э-э, – протянул Струве мою потерю. – Ваша?

– Моя? – поразилась я. – Разве? Люди! Тут туфли раздают даром! Чей туфля?

– Ваша она, – возмущенно сунул мне ее в руки Струве. – В саду Его величества нашлось много свидетелей тому, как вчера, когда вы сбегали, леди Талия, эта туфля слетела с вашей ноги и припечатала лоб королевскому судье! Он как всегда дремал на торжественных мероприятиях и не заметил ее полета. Бедняга так испугался, что принял сей знак за удар судьбы, и попросил короля Теобора помиловать безвинно им осужденных. Его величество поймал на лету вашу обувь, отскочившую ото лба королевского судьи, леди Талия, и изволил заметить, что она стоит больших денег.

– Какое глубокомысленное замечание!

– Давайте вашу ногу немедленно! Следом за мной едут королевские особы, которые собираются поздравить вас с выгодным замужеством.

– Выгодным для кого?! Я замуж ни за кого не выходила и не выхожу!

– Леди Ваниза! Леди Ваниза! Леди Грэм-старшая!

– Бесполезно, Струве, если эта туфля является моей оковой, то я ни за что не признаюсь, что она моя.

В гостиную, торжественно шелестя подолом нового платья, теряя на бегу десятки лет, запорхнула разряженная в пух и прах мачеха. Она кинулась обнимать гостя, но тот молча указал ей на меня.

– Какая наглость, – возмутилась мачеха, не сводя с меня глаз. – Мой парик! Какой китч! Бордовое платье! Что ты стоишь истуканом, Талия. Сейчас же сделай то, что просит господин Струве!

Ладно, сами напросились, подумала я и ме-е-едленно, словно под сексуальную мелодию стриптиза задрала юбку, показав присутствующим, и вошедшему следом за мачехой Миканиэлю в том числе, невероятной красоты женскую ножку в белом шелковом чулке.

Госпидя, как же мало надо для счастья средневековому мужчине!

Струве потерял дар речи, выпучив и глаза, и линзы одновременно, Миканиэль замер, напряженно всматриваясь в мою конечность. Мачеха обомлела, но через мгновенье пришла в себя.

– Какой ужас! Прекрати сейчас же!

Я прекратила. Опустила платье и заявила королевскому генеалогу, что тетушка не разрешает мне примерять туфлю. Микки рассмеялся, мачеха растерялась, Струве плюхнулся в кресло и полез за своим накрахмаленным платком.

Хрустальная туфля, поблескивая преломленным в лучах яркого солнца разноцветьем, важно стояла на столе, предназначенным для трапезы, словно показывала, что все у нее под каблуком.

В это время к дому подъехали кареты, с них с ловкостью дрессированных шимпанзе высыпались пажи, заметавшиеся у входа. Папаша Грэм, дежуривший у дверей, открыл им и вышел навстречу королевским особам.

Мы с Миканиэлем кинулись к окнам, мачеха поспешила вниз присоединиться к хозяину. Только Струве пытался привести себя в чувство, сидя в кресле, чтобы не оплошать перед королем.

О, король Теобор выглядел восхитительно. Интересно, как он провел первую брачную ночь? Будет ли неприличным спросить его об этом? Он стушуется также как Струве или найдет, что ответить наглой особе? Жаль, что я могу его этим разозлить. Злые короли способны на смертоносные глупости. И собеседники из них никакие…

Но я не угадала. Настроение короля являло собой довольство и превосходство, обычное состояние Теобора. Он обменялся кратким приветствием с хозяевами и широкими шагами прошел прямо ко мне.

– Леди Талия?

– Ага. То есть, это я, Ваше величество. А вы один? Или еще кто-то приехал?

– Мне импонирует ее непосредственность! Со мной герцогиня. А вы желали видеть кого-то другого?

– Что вы, Ваше величество! Нет и нет!

– Здравствуй, детка.

За королем зашла герцогиня Эдберг, мне подумалось, что это она здесь главная, а вовсе не ее венценосный племянник. Теобор сел на тахту, бесцеремонно вытянув ноги в сапогах-ботфортах, и махнул герцогине, чтобы она начинала.

– Детка, – принялась та говорить со мной как с умалишенной, – вчера ты расстроила нас всех, покинув жениха перед торжественным бракосочетанием.

– О, Ваше высочество, – подняла я глаза к потолку, – мне приспичило.

– В каком это смысле? – нахмурился король, пальцем показывая мачехе подать ему хрустальную туфельку.

– В прямом, Ваше величество, – врала я, понимая, что в любой момент могу сбиться и наговорить чуши. – Накануне я пошла в сад, там растут яблоки и сливы, они еще зеленые. Знаете, сливы поспевают гораздо быстрее яблок, так я считала, но на самом деле оказалось наоборот, яблоки поспели быстрее слив. Это лето такое или аномальное явление?

– Короче, – перекосило короля, рассматривающую мою потерянную обувь.

– Хорошо, – пожала я плечами. – Я наелась зеленых яблок и неспелых слив, искренне полагая, что они созрели. Чес слово, снаружи они смотрелись довольно аппетитными! Знаете, у нас на лестничной площадке живет сорокалетняя дама. Так вот, снаружи она, когда наштукатурится, нанесет боевую окраску, напялит на себя дизайнерские тряпки, очень даже ничего, а внутри – вся больная. У нее радикулит, отит, воспаление бронхиальной астмы, подагра, нет, подагра это тот же радикулит, или не тот, подагра все-таки это подагра…ангина и непроходимость желчевыводящих путей!

Я собрала все болезни, которые знала.

– Непроходимость чего? – поморщился король.

– Детка, – не дала мне рта раскрыть герцогиня, – тобой бы заменить нашего министра по внешним сношениям, уж очень складно говоришь. Вроде все правильно, а ничего не понятно. Что произошло? Одним словом, дорогуша.

– Диарея! – торжественно объявила я, приседая перед королем.

– Диарея? – повторил он, пораженно, и растянул диарею по слогам, прислушиваясь к звучанию нового слова. – Ди-а-ре-я. Прекрасно. Диарея, м-да.

– И даже хуже, – усугубила я, – мелена!

– Ме-ле-на, Мелена, – воодушевился король. – Когда у меня родятся дочери, я назову их Диареей и Меленой!

Бедные принцессы, первое слово обозначает понос, второе – кровавый понос. Парни будут им говорить: «Приятно познакомиться, миледи-засранки».

– Это плохие имена, – догадалась герцогиня, внимательно глядя на мое безмятежное личико с наивно хлопающими глазками.

– А мне они нравятся, тетушка! – авторитетно заявил король и встал. – Но ближе к делу. Гельм ждет.

– Рыжий тоже здесь, – вздохнула я.

– Он тебе не понравился? – азартно подался ко мне король.

– Отчего же, – пробубнила я, – приятный мужик. Лапает классно, того и гляди, убьет.

– Он ей понравился! – обиженно провозгласил король.

– Она врет, – прищурилась герцогиня. – Детка, ты должна сказать нам правду. Мы с чистым сердцем печемся о твоем благе. Король Гельм, твой жених, ждет согласия на продолжение церемонии.

– Она согласна! Согласна! – заорала мачеха, пряча меня за свою спину. – Лишь только приехала, только о нем и твердила, какой импозантный, какой обходительный, какой умопомрачительный…

– Он ей понравился, – грозно проскрипел зубами король.

– Да она от него без ума! – брякнула мачеха.

– Неужели я ошиблась? – герцогиня подошла ко мне, обойдя мачеху, и рукой подняла мой подбородок. – Скажи правду, хитрая бестия! Тебе нравится Гельм?

– Нисколько, если честно, – выдохнула я.

Вдруг, они и, правда, пекутся о моем благе?

– Я не ошиблась. Ваше величество!

– Тогда церемонию продолжим через час! В твоем доме, лесничий. Жди короля Гельма.

– О, какая честь для меня, для нас, для Талии, – заскулил папаша Грэм.

Король вручил мне туфлю и пошел к двери. Кроме себя он больше никого не видел.

Следом за ним вышла герцогиня. Я устало примостилась на подоконнике, следя за отбытием процессии. Все получилось, как нельзя хуже! Я не понимала, чего они от меня добиваются – король с герцогиней. Должен ли мне нравиться Гельм, не должен – результат один – церемония состоится. Тогда зачем было спрашивать?!

– Где будем встречать короля Гельма? – беззаботно поинтересовался Микки.

Я на грани нервного срыва, поблизости ни одного приличного психолога, а он шутит!

– У меня есть для него сюрприз, – и он подмигнул мне, – жди!

Микки вышел, закрыв за собой дверь, а я снова повернулась к окну, где король с герцогиней рассаживались по разным каретам. Что ж, великую честь они оказали скромному семейству лесничего, значит, им приспичило выдать меня замуж за соседа-Завоевателя. Золушке повезло больше. Без всяких рассуждений к ней заявились с потерянной туфлей, она достала из кармана вторую, и дело сделано, помолвка состоялась. А тут не дали опомниться, сразу грозят брачной церемонией. Я может быть феминистка и мужененавистница! А меня об этом не спросили, лишь поинтересовались моими чувствами к жениху. Что я могу чувствовать к здоровому рыжему мужлану?! Что я вообще могу? Эй, там, наверху! Зачитайте мне мои права! Только, пожалуйста, Альдагиру к этому мероприятию не допускать, а то она опять все перепутает. Нормальные феи должны догадываться, когда девушка мечется и не знает, кого загадать в женихи.

– Смотри, что у нас есть, – торжественно изрек Миканиэль, вернувшись с платяным мешочком.

– Фу, как воняет, – поморщилась я, смутно представляя его содержимое.

– Дохлая крыса. Я попросил Бониэля, он сходил на конюшню и зарубил одну из них. Между прочим, ради тебя он караулил ее все утро!

– Крыса?! Дохлая! А-а-а-а-а!

Я отскочила от него и бросилась к двери.

– Талия Грэм! – грозно прокричал мне брат. – Сейчас же вернись обратно и возьми эту несчастную жертву, ради твоего блага закончившую жизнь слишком рано. Или поздно, она была больной и старой, раз не убежала от сонного Бониэля.

– Это обязательно делать? – поморщилась я, подходя ближе к нему.

– У нас нет другого выхода. Мы должны встретить короля со всеми подобающими аксессуарами. Скажешь, что это твоя новая туалетная вода, без которой ты даже спать не ложишься.

– А, я знаю такую фирму, у нее все туалетные воды такие… Фигурально выражаясь. Микки, ты думаешь, это сработает?

– Сработает план по отвращению от тебя Гельма-Завоевателя. Если он сам откажется брать тебя в жены, то мы будем не при чем. Мы должны подвести его к этому разумному решению мирным путем.

– А если не получится?

– Тогда знай, что есть два брата, готовые за тебя постоять.

– Спасибо, Миканиэль! – всхлипнула я, – ты такой замечательный!

Захотела броситься в его объятия, но остановилась, зажав нос.

В этот момент за окном раздался скрип тарантаса.

– Священник, – нахмурился Микки, вручая мне мешок с крысой. – Привяжи к подолу нижней юбки и ходи с ним.

Я успела вовремя, мачеха привела толстого смешного священника в гостиную залу. Пажи, приехавшие с ним, затащили постамент с алтарем и прочие декорации будущего торжества, сделанные из картона, слюды и искусственных цветов. Цирк прямо, а не бракосочетание!

Ну, ничего, хотят они цирк, я им его устрою!

– Какая прелесть, – радовалась мачеха, глядя на импровизированный алтарь. – Падре, дорогой, вот она! Наша невеста, будущая королева.

Падре почмокал пухлыми слюнявыми губами, пробормотал неприличное слово, или мне все же это показалось, пощупал меня за талию, заглянул в рот, когда я пыталась сказать, что не невеста я, а мимо проходила, обошел пару раз вокруг, но даже носом не повел!

– Какая мерзость, – зато прошептала мачеха, когда священник осматривал мой тыл, – зачем ты стянула мои лучшие духи?! И перемешала их со своими! И еще с чем-то! Какой ужас…

Падре благополучно вернулся к исходному положению и уставился на мачеху.

– Какой успех, – поправила она себя. – Я говорю, падре, какой успех, что наша девочка выходит замуж за такого титулованного господина! Нет, что-то так воняет, сил нет… Вы не чувствуете, святой отец?

– На все воля небес, – торжественно произнес гнусавым голосом священник и поднял глаза к потолку.

– У падре насморк, – охотно пояснил один из пажей. – А у нас, к сожалению, нет. Венки оплачивать будете?

– Какой кошмар! За венки из нашего кармана?! Нет, без них обойдемся. Уверена, Его величество ценит скромность и простоту.

– На все воля небес, – прогнусавил падре и достал из кармана рясы молитвенник.

Раскрыл его и выгреб оттуда щепоть табака, который запихнул в многострадальный нос, вдохнул, крякнул от удовольствия и чихнул.

– А если у короля хронический танзелит? – испугалась я.

– На все воля небес, ч-хи! Ч-хи! Гнусный табак, тухлым мясом воняет.

– А-а-а-а, вы тоже что-то чувствуете? – обрадовалась мачеха. – Дорогой! – она обратилась к вошедшему супругу. – Не находишь, что здесь чем-то отвратительно пахнет?

Папаша Грэм отмахнулся от нее и бросился помогать пажам устанавливать конструкции.

– Силы небесные, какая вонь! – поморщился Эдберг, переступивший порог гостиной. – Добрый день, леди Грэм, сэр Грэм, падре. Король Теобор послал меня к вам в качестве свидетеля. Добрый день, Талия, Миканиэль… Гельм, как я вижу, еще не прибыл?

– Я и вас не ждала, – фыркнула я и отвернулась от него.

– Фу, – вскричал он, – немедленно проветрите помещение!

И герцог недобро покосился на священника, тихо обзывая его старым пердуном. Как нехорошо, а еще принц называется! Божий одуванчик даже глазом не повел, наоборот, закрыл их и принялся повторять про себя молитвы, беззвучно шевеля губами.

При Эдберге наша идея с дохлой крысой, диареей и прочими шалостями показалась мне невообразимой глупостью. Я подошла к нему и прямо спросила:

– Рудольф… Ваше высочество! Скажите честно, насколько хорошо вы знаете короля Гельма?

– Довольно хорошо, чтобы утверждать, что эта невыносимая вонь, леди Талия, ему понравится.

Ага, догадался, значит.

– Ладно, скажите тогда, а чего он терпеть не может?

– Того, чего вы добиваетесь от всех мужчин королевства.

– Я чистая наивная девушка, что вы такое говорите?!

– Подумайте, Тали, подумайте. У вас совсем мало времени. Но так и быть, я подскажу. Завоеватель собственник, и готов глотку перегрызть за свое добро.

– Ничего не поняла. Но я его собственностью не буду!

– Давайте, давайте, дети мои, – перебил нас священник, – подходите к алтарю, берите свечи. На все воля небес. Начинаем церемонию!

И он подтолкнул нас с Эдбергом, путая его с женихом.

Эдберг сжал мою руку и рванул вперед.

Обожемой! А мне-то что делать?! Как реагировать на этот его порыв? Я растерялась, зато среагировала мачеха.

– Какой пассаж! – прокричала она, становясь между нами и алтарем. – Жених не этот, а другой!

– На все воля небес, – вздохнул священник, обращаясь к Миканиэлю. – Давайте, давайте, молодой человек, берите руку невесты, не затягивайте церемонию. У меня еще два отпевания и одни крестины.

Миканиэль схватил мою вторую руку и зло зыркнул на герцога.

– Это тоже не тот, – испугалась мачеха.

– Где же жених?! – заволновался священник. – И чем так воняет?!

Я стояла и тихо млела от того головокружительного успеха, который свалился на меня сейчас. Трое мужчин ради меня были готовы сделать шаг в пропасть – жениться на мне. Пропасть и я понятия разнозначные, ну, те, кто знает мой характер, понимает, о чем я говорю. Король, герцог и просто умопомрачительный парень были готовы надеть на себя брачные оковы немедленно, не раздумывая, прямо сейчас. Кстати, что-то короля не видно. Обидно будет, если я ошиблась в третьем мужчине. Все-таки приятно, когда поклонников больше чем один.

О, что я говорю?! На кой фиг мне рыжий король?! Чтоб у него по дороге сюда лошадь околела, чтоб его разбил паралич, чтоб на него свалилась кара небесная! Чтоб…

– Его Величество король Гельм-Завоеватель!

Убила бы этого пажа.

День восьмой. Продолжение. Настоящая Синяя борода этот рыжий Завоеватель

Те же и король.

Так бы написали в сценарии комедии положений. Но на моих глазах комедия превращалась в трагедию. Я слушала тяжелые шаги, под которыми жалобно стонала деревянная лестница, и пыталась сообразить, что не любит мой нареченный жених. Загадка Эдберга не давала мне покоя, и я каким-то десятым чувством понимала, что она единственный шанс на спасение от навязываемого брака.

Папаша Грэм кинулся встречать дорого гостя и столкнулся нос к носу с собственным сыном. Бониэль предстал перед нами вооруженным до зубов, тренировался, парень, перед грядущей войной нещадно. Но неизвестно, будет ли эта война или воины короля Теобора просто воздух сотрясают оружием.

– Вы в курсе, что за мной идет король-Завоеватель? – поинтересовался он, разглядывая толпу собравшихся на мое бракосочетание.

– А то, – хмыкнула я, – только его и ждем.

И вывернулась из рук Эдберга и Миканиэля. Мало ли что, вдруг этот кретин ревнив, как Синяя борода. Не к добру будь помянута эта история. Вот только не надо запихивать меня в эту страшную сказку! Своих ужасов хватает, так подумала я, глядя на вошедшего в зал Гельма. И еще я подумала, что что-то важное промелькнуло в моей голове. Промелькнуло слишком быстро, чтобы я могла зацепиться за интересную мысль и использовать ее в свою пользу.

У рыжего верзилы намечалось отличное настроение. Он лыбился как дите перед карамельным петушком на палочке. Конечно, я сладкая курочка, но сожрать себя никому не дам. Гельм пристально вгляделся в меня, я понадеялась, что не опознает, нахмурился, по его щекастому лицу пролетела видимость мыслительного процесса, после чего он шагнул на меня, я резво отскочила назад. Он вперед, я – назад, так мы довальсировали до падре. Я спряталась за его священной спиной, а Гельм остановился с озадаченным видом.

– Какая прелесть! – объяснила ему мачеха. – Девица вас стесняется, Ваше величество! Добро пожаловать в наш дом, где для вас открыты все двери…

И бла-бла-бла, бла-бла-бла…

Гельм повернулся в ее сторону, сопоставляя услышанное с увиденным, и вспомнил о правилах хорошего тона. У меня возникла временная передышка, я выглянула из-за спины и взглядом смерила расстояние от падре до дверей. Словно поняв мои намерения, на входе тут же нарисовался папаша Грэм. Ну, ничего, получит он у меня по заслугам! Возьму и расскажу мачехе, что я у него не одна. Нас, побочных детей любвеобильного лесничего, много! Конечно, я не знаю, сколько, но, полагаю, для мачехи интересен сам факт.

После того как присутствующие выразили королю свое почтение, а он уважил их, воцарилась пауза. Король нюхал воздух в глубокой задумчивости.

– Отмэнно пахнэт лошэдьми, – наконец-то изрек он, коверкая не родной язык, с удовольствием принюхиваясь к дохлой крысе.

– Наша девочка прекрасная наездница, – принялась прыгать перед ним мачеха. – Она и лошади фактически одно целое!

Я и лошади?!

– Мокрэя псинэ, – гадал король, – одурэющий аромэт.

– Какое совпадение, Талия и псина – одно целое!

– Тетушка, – выглянула я из-за плеча падре, не в силах больше терпеть это издевательство над своим светлым образом, – сбавьте обороты!

– Э! – обрадовался Гельм, – Мэя кэрэлева!

– На все воля небес, – резонно заметил падре и повернулся к алтарю.

Только не это! Только не это! Что делать?

Моя душа заметалась по телу в поисках крыльев, чтобы выпорхнуть отсюда и улететь, куда глаза не глядят.

– Ваше величество, дамы и господа, – торжественно изрек Эдберг, подходя ко мне, – объявляю брачную церемонию открытой!

Предатель!

– Леди Талия, перед тем, как вас объявят супругой короля Гельма-Завоевателя, можете попрощаться с родными, близкими и друзьями.

Это что, похороны?!

– По старшинству я первый, – вздохнул Эдберг.

Дальше случилось невероятное: он подошел ко мне, обнял за талию, нагнулся и крепко поцеловал в губы. Я стояла как парализованная, готовая бесплатно ездить на общественном транспорте – инвалидом, не в силах ответить на его пылкий поцелуй. Герцог на мгновенье отклонился от меня, подмигнул и опять приник к моему рту.

Представьте себе, что вы целуетесь на лобном месте, где ждет палач и наточенная гильотина! Рыжий верзила заскрипел зубами, папаша Грэм обессилено сел на порог, Бониэль схватился за шпагу, Миканиэль ревниво шагнул к нам. Мачеха охнула, упала в кресло, перекладывая тяжесть своего тела на его спинку, и оно перевернулось вместе с ней. Но никто даже не обратил внимания на ее вопль и опрокинувшийся ворох юбок, из-под которого взмыли вверх две ноги в розовых кружевных панталонах.

Падре зашептал молитву, прося небеса вернуть невесте хоть каплю ума.

Ничего не помогло.

– Кто следующий?! – довольно воскликнула я, когда Эдберг отступил от меня с удовлетворенным видом.

Без лишних слов ко мне подошел Миканиэль. Целоваться с братом? Но, если признаться честно, разве он мне брат? Во всяком случае, фамилия у него точно не Архипов. Он целовал властно, настойчиво, требовательно. Я раскрепостилась и обняла его за шею, он привлек меня ближе к себе…

– Бониэль, – кивнул герцог, – теперь твоя очередь!

– Этэ чтэ такоэ?! – прорычал король Гельм, сжимая кулаки.

– Это? – невинно пожал плечами Эдберг, – старинный народный обычай, Ваше величество. Невеста должна перецеловать всех знакомых мужчин перед первой брачной ночью.

– Я нэ позволэю!

– А кто тебя спрашивать-то будет? Раз так решил народ, надо выполнять, – хмыкнула я и подтянула к себе изумленного Боню.

Видимо, это был первый в его сознательной жизни поцелуй. Целоваться бравый парень не умел! Пришлось за столь короткий срок научить его. Думаю, он остался мне благодарен.

– Достэтэчно!

– Отчего же? – заявила я, показывая пальцем на пажей, поднимающих мачеху. – Я еще с ними знакома! У-у-у-у, ядреные перцы, кто хочет поцеловать будущую королеву?!

Ха! Я поняла замысел Эдберга. Гельм не ревновал, нет. Ревнуют, когда любят. Он же бесился из-за того, что его собственность пошла по рукам.

Пажи встали в очередь, и я подарила каждому из них свой нежный чмок. Надеюсь, они запомнят этот день навсегда.

– Эх, прощай, молодость, – прослезилась я, – была не была! Давайте по второму кругу!

– Кур-кур-кур, – зациклило рыжего властелина с перекошенным от бешенства лицом. – Кур-ти-зэнкэ!

– Что вы сказали, Ваше величество? – напрягся Эдберг.

– Онэ куртизэнкэ! – Гельм выхватил кинжал из ножен и шагнул на меня.

Пажи в испуге разбежались, но передо мной тут же плечом к плечу встали братья.

– Честь сестры – наша честь! – решительно отчеканил Бониэль.

– К ней – только через нас! – провозгласил Миканиэль.

Я всхлипнула, такого от них, честно говоря, не ожидала.

– Братики, милые, спасибо вам! Я вас сейчас зачмокаю!

– Сновэ?! – впал в ярость король Гельм, решив начать драку.

– Ваше величество, – дипломатично остановил его Эдберг, хватая за руку, – мне думается, что в данной ситуации лучшим вариантом стал бы отказ от церемонии…

– Дэ! Дэ! Дэ! – как на базаре завопил тот. Так, насколько я знаю, кричат восточные мужчины перед тем, как развестись с женой. Только они кричат «нет». Но Гельм оправдал мои надежды, – я на неэ нэ жэнюсь!

– Обожемой! Неужели это правда! Король, как я рада! Дайте я вас расцелу…

– У-у-у-у-у-у! – взревел он как раненый бегемот. – У-у-убью!

– Не стоит даже пытаться, – резонно заметил Эдберг. – Не дадим.

– Убивать за поцелуй? – хмыкнула я. – Настоящая Синяя борода этот рыжий Завоеватель.

И на всякий случай приняла стойку боевого хомячка. Самое большое, на что способна, вообще-то я драться не умею.

– Господи! – изменил своей присказке испуганный падре, спрятавшийся под алтарем, – снизойди до этого дома и не дай разгореться международному конфликту!

– Позднэ! – бросил ему повернувшийся к выходу король. – Я обэвляю вэйну!

И ушел, громко хлопнув дверью.

– Какой невоспитанный молодой человек! – возмутилась мачеха, глядя на то, как дверь слетела с петель и прихлопнула папашу Грэма. – Дорогой, ты жив?

– Почти, дорогая. Я полуживой от всего того, что здесь произошло.

– На все воля небес! – вылез из-под алтаря священник.

– Шампанского! – прокричала я, радостно возбужденная. – Выпьем за здоровье моего не жениха! Кстати, а что он объявил перед уходом?

– Талия, – вздохнул Бониэль, – он объявил нам войну.

– Мне, то есть? Девушке? Ну и воин! Ничего, со мной только свяжись, не отделаешься.

– Он объявил войну нашему королевству, Тали, – поправил меня герцог. – Вы же сестра короля! Через вас – самому королю, что означает – всем нам.

– Какой ужас! – обомлела мачеха. На этот раз многострадальное кресло ее выдержало. – Король Теобор узнает и будет огорчен…

– Король будет доволен исходом этой встречи, – усмехнулся Эдберг. – Поздравляю вас, Тали, вам удалось перевернуть с ног на голову надоевший властелинам мир!

– Я виновата в этом?! Война из-за меня?! Ой, я этого не хотела! Я просто не хотела замуж! Я… я… да …я…

Не хотела я быть причиной гибели воинов, ни своих, ни чужих!

– Поздняк метаться, Архипова, – донеслось до меня с подоконника. – Всем привет! Кто не знает, я глюк. Кто знает, я фея. Весело тут, искры так и летят. Ничего, что у вас тут поблизости сеновал? Я вообще-то бесоведение сегодня сдала! Ну и запашок здесь! Так пахнут брачные узы?

– Шампанского ей, – пробормотала я, глядя на Альдагиру, явившуюся миру в школьном платье с белым воротничком. – А мне йаду.

Альдагира слетела с подоконника и опустилась на пол, взмахнула рукой и пробормотала: «Замри или умри!». Все замерли. Мачеха осталась сидеть в кресле с открытым ртом, готовая вот-вот возразить папаше Грэму, накинувшемуся на нее с обвинениями. Произнести он их не успел, но она, предвидя, опередила слова. Падре замер на своем рабочем месте, горестно вздыхая о несостоявшемся браке, ему светил немалый гонорар от короля Гельма. Пажи застыли возле декораций, намереваясь их разбирать. Герцог Эдберг замер в позе торжествующего героя, я поразилась его сходству со скульптурами древне-греческих богов. Та же горделивая постановка головы, царственная осанка, великолепное тело, насколько можно судить по строгому облегающему костюму, надменный вид. Бониэль как истинный воин остался стоять с рукой на эфесе шпаги. Благородный рыцарь, точно, вот на кого он похож! Миканиэль шагнул ко мне, наверное, это символично. Как напряжен его взгляд! Сколько в нем невысказанной горечи! Он опечален войной или чем-то другим?

– Почему они молчат? – спросила я Альдегиру.

– А, отомрут скоро, с заклинаниями у меня не все в порядке. Но поговорить мы успеем. Слушай, Золушка, я тут услышала кое-что в аудитории. Одна фейка болтала другой о тебе. Я вклинилась в разговор и… ты же знаешь, как это бывает: шпаргалка за чужую тайну… Так вот, она говорила, что король Теобор спит и видит, как нарушить указ Императора о миролюбии и непротивлении сторон…

– Кто у нас Император? – вяло поинтересовалась я, присаживаясь на подоконник.

– Верховный правитель волшебного мира, – пожала она плечами. – Он долго терпел распри и приказал соседям-королям больше не ссориться и не менять границ. Против того, кто начнет ссору, ополчатся все остальные. Никто и не начинал до этого момента. Ну, ты дала, подопечная! Теперь такая заваруха начнется! Против рыжего все соседи пойдут… Фу, что за гадость?

Она бесцеремонно подняла мои юбки и отвязала мешочек, заглянула внутрь и удивилась.

– Старая Тильда! Вот как ты закончила свой век.

Я всхлипнула, собираясь разразиться слезами. Крысу жалко!

Альдагира подбросила мешочек к потолку, и он исчез.

– Не разводи сырости, Архипова. Каким ароматом наполнить комнату? Розами или лилиями?

– Нет, меня не проведешь! После этого ты скажешь, что выполнила мое второе желание за счет третьего!

– Ладно, умная нашлась. Даром сделаю.

Она опять взмахнула рукой, и в зале почувствовался резкий запах мяты.

– Забыла алхимическую формулу аромата роз, – поморщилась она, – ну, и так сойдет. Так о чем мы говорили? А, о войне. Я все выяснила у болтушек. Тебя переместила герцогиня для того, чтобы ты заартачилась и совершила то, что только что совершила. Понимаешь, Таш, в нашем мире девицы забитые и послушные, что им скажут, то и выполняют. Герцогине с королем пришлось заимствовать тебя, чтобы довести Гельма до бешенства.

– О, да, это я умею делать в совершенстве – доводить мужиков.

– Ну, да, ты сделала то, на что они рассчитывали. Гельм первым объявил войну, теперь Теобор нападет на него, как бы защищаясь, и захватит его земли, о чем давно мечтал. Следом за этим он объявит всем, нечто вроде того, что сестер Брэмс в гареме плохо кормят, и спровоцирует султана. Следующим пойдет бледнолицый принц, якобы не оценивший Лаурину. Кроме того, Его Величество Теобор заключил выгодную политическую сделку с соседом, попросив у того руки его старшей дочери. Прямой наследницы! Прикинь, как расширится королевство! Но теперь можешь обратиться к герцогине, она отошлет тебя обратно. Практику только подпиши, не забудь.

– Давай ее сюда, твою дурацкую практику!

– Почему дурацкую? По-моему прикольно получилось.

– Значит, темные силы это герцогиня и Теобор?

– С этим я еще не разобралась. К твоей подруге они не имеют никакого отношения, вот в чем проблема.

– Светка все еще спит?!

– Спит.

– С ней нужно что-то делать!

– Не мельтеши, разберусь. Черкни автограф, Замарашка.

Она положила передо мной листок и подала перо. Я расписалась. Пусть радуется! И больше не надоедает с этой подписью, как будто у меня без нее дел мало.

– Пасибки! Чмоки-чмоки тя! Хочешь, перенесу к герцогине?

– Нет. Мне еще поблагодарить братьев нужно и Рудольфа. Он меня сегодня спас!

– Ру… Ру… Рудольфа?! Герцога?! Спас?! Прикалываешься или действительно умом слабая? Он брат короля! Ему под управление обещаны земли Гельма!

– Ты точно это знаешь?!

– Нетрудно догадаться.

– С твоими способностями – трудно.

– Хвосты к сообразительности отношения не имеют.

Альдагира подошла к Эдбергу и провела пальчиком по его благородному носу.

– Не, я тебя понимаю, мужик клевый. Может, и не врет, тебе помогая. Но рассуди здраво, против Теобора он не пойдет. Ух, а кто этот бравый воин?!

Фея застыла напротив Бониэля.

– Мой брат Бониэль.

– Сколько у тебя братиков? Признавайся!

– Два. Только на самом деле ни одного, но возвращаться я не хочу. Пока не хочу. Подругу здесь не брошу.

– Слушай, а как они с Миканиэлем похожи! У Бониэля девчонка есть?

– Ему нравилась Лаурина…

– Отстой! Глупая принцессочка. Такой мужчина достоин волшебницы! Как думаешь, он захочет большой и светлой любви?

– На сеновале? Вряд ли. К тому же он отправится в поход вместе с армией короля.

– Я с ним! Нужно же помочь человеку!

– Алька, ну почему ты такая несерьезная?! Разве могут феи быть такими легкомысленными?!

– А сама?! Перецеловала всех мужиков, бесстыжая! Кстати, как Боня целуется? Ладно, ладно, не злись. Могу с тобой остаться, только все равно не знаю, что делать. Но не переживай, слухами земля полнится. Видишь, с одной проблемой мы разобрались.

Она взяла со стола всеми забытую хрустальную туфельку.

– На память, – и положила ее в карман. – Вторая у тебя! Мы с тобой две туфли – пара. Держись, Замарашка!

– Подожди!

– Не могу, пора, – она кивнула на папашу Грэма. Тот очухался и принялся чесать нос. – Покедова, подруга. Гуд бай, май лайф, гуд бай, – пропела она Бониэлю и послала ему, исчезая, воздушный поцелуй.

– Какой кошмар! Чем это пахнет?

– Свободой, – пробурчала я мачехе. – И раскрытой тайной.

– С тобой все в порядке?! – кинулся ко мне Микки.

– Нет, – честно призналась я.

– Тали, дорогая, не стоит придавать прошлому зловещий оттенок грядущего.

Эдберг иронично улыбнулся, словно все знал про меня. А ведь действительно он все знал с самого начала! А я еще думала, чем могла зацепить такого сноба! Необычностью зацепила, как дрессированная обезьянка в опытных руках дрессировщика. Я пешка в чужой шахматной партии, которую и не собирались делать королевой! Ну, ничего, они меня еще не знают.

– Она что-то задумала, – прищурился Эдберг, отступая от меня на шаг. – Тали, признавайтесь, вы передумали! Вернуть короля Гельма?

Нет, не до такой степени я была обеспокоена и расстроена случившимся.

– Не стоит, Рудольф, – хмыкнула я. – Замуж без любви не пойду.

– На все воля небес. Давайте, дармоеды, разбирайте! Разбирайте! – падре засуетился, гоняя пажей, растаскивающих декорации. – У меня еще отпевание и двое крестин! Или наоборот.

Супруги Грэм поспешили его проводить до тарантаса.

– Здесь была какая-то девушка, – наморщил лоб Бониэль. – У меня такое чувство, что она со мной говорила.

– Тебе привиделось, дорогой братец, – усмехнулась я. – Ты переволновался. Я, между прочим, тоже.

– Я провожу тебя в комнату, – подал мне руку Миканиэль. – Прощайте, Эдберг. Сестре нужно успокоиться и отдохнуть.

– Разумеется, дружище, разумеется. Я попрошу матушку прислать успокоительный отвар для вас, Тали. Вечером заеду проведать.

И Эдберг обворожительно улыбнулся, нежно пожимая кончики моих пальцев на руке.

Черт, черт, черт! Простите небеса. Я ничего не понимаю в принцах!

Вернувшись к себе в комнату, я скинула парик, сняла тяжелое платье и забросила в угол вонючую юбку, после чего юркнула в постель и уткнулась в подушку. Кому мне еще плакаться, как не ей? Даже перед Микки я не могу показать свою слабость, ведь на самом деле я сильная, сильная, сильна-а-а-ая-я-я-я…Намочила наволочку и резко прекратила всхлипывания, услышав тяжелые шаги за дверью. Ну, почему на двери нет запоров?! На крайний случай могли бы цепочку приделать…

– Не спишь еще, Талия?

– Эммануэль! Тебя только не хватает мне для полного несчастья.

– Зря. Я принесла малиновый чай, заваренный на сон-траве. Выпьешь, все печали покинут…

– Ага, и засну я крепким сном, как Светка Кольцова!

– Нет, крепкого сна не обещаю, но волноваться прекратишь.

– А с чего ты взяла, что я волнуюсь?

– Как с чего? Из-за совести! Это ж ты леди Грэм довела до такой степени, что бедняжка стала заговариваться! Только и делает, что твердит про короля, который воспылал к ней кровной враждой. Уже послали за доктором Томпазом. Нужно же что-то делать! Хозяйка кинулась в конюшню и отобрала у конюха лопату, коей он убирает навоз. И теперь она ею копает оборонительные укрепления по схеме, найденной у господина Бониэля. Пей, пей чай, Талия. Чувствует мое сердце, если удастся успокоить тебя, то домашним от этого будет большая польза.

– Добрая и заботливая ты, секс-бомба наша, давай свой чай.

Я выпила, оказалось довольно вкусно, зря сопротивлялась. Сразу по всему телу потекла истома и наплевательское отношение к тому, что произошло. Когда Эммануэль с пустой чашкой вышла, мочить подушку больше не хотелось. Хотелось спать! Просто взять и уснуть в теплой мягкой постели, свернувшись комочком. И проспать все неприятности, очнувшись в своем мире, где все понятно и просто, и не так серьезно относятся к женитьбе, и искренне радуются, когда невеста дает задний ход от загса. И никаких интриг не плетут за ее спиной потому, что наши короли далеки от замарашек как чужая галактика от моего мизинца.

Золушке пришлось намного легче, ее сказка отчего-то закончилась слишком быстро, мою же растянули до неприличия. И все потому, что главная героиня, я то есть, не такая амеба как здешние девчонки. Но кто, спрашивается, принц?! Нет, не в смысле главного героя! Хоть очень хочется влюбиться и в Рудольфа, и в Миканиэля! Мне нужен принц для Кольцовой. Без нее я не вернусь домой, как я посмотрю в глаза ее родителям?! «Извините, уважаемые предки моей лучшей подруги, ваша дочка осталась в старом дворце спать беспробудным сном. Не волнуйтесь, не волнуйтесь, ее охраняет дюжина пажей!». И кто я после этого? Кто угодно, только не подруга.

Альдагира ошиблась, во всем замешана герцогиня! К ней мне нужно пробраться сегодня вечером и поговорить начистоту. Если я им больше не нужна, так путь отпускают меня вместе со Светкой…

Но герцогиня явилась ко мне сама.

После ее посещения я стала верить тому, что можно проснуться от одного взгляда. Она так пристально разглядывала мой сон, что я почувствовала это!

– Я не пустила к вам Рудольфа, дорогуша. Вам следует сегодня принять важное решение.

– Какое? – я протерла глаза, но призрак не исчез.

Герцогиня, вся в фиолетовом от туфлей до шляпы с вуалью, восседала перед моей кроватью с королевским хладнокровием, не сводя с меня пристальных, изучающих глаз.

– Сегодня вы переместитесь обратно. Я вам помогу.

– Нет! Я останусь!

– Вы передумали? Фея болтала, что одно из трех ваших желаний было возвращением назад.

– Действительно, вот болтушка! Оно осталось, только одна я перемещаться не хочу.

– Он не покинет пределы королевства, – пренебрежительно бросила герцогиня, морщась. – Ему нечего делать в вашем мире ереси, коррупции и гонки вооружений.

– Мне не нужен ваш сын…

– Неужели? Считаете меня выжившей из ума идиоткой?

– Что вы, Ваше высочество…

– Я знала, что замарашка влюбится в принца! Но наша сказка, дорогуша, на этом и заканчивается. Продолжение в следующем мире! И без принца.

– Я хочу вернуться со своей подругой Светланой Кольцовой!

– Кто она?

– Спящая красавица из дворца сбежавшей колдуньи.

– Она к нашему делу не имеет никакого отношения.

– Имеет, раз оказалась здесь вместе со мной! Признавайтесь, герцогиня, это вы ее заколдовали?! А приказала вам это сделать жена Теобора?!

– Вульгарная особа вы, Талия Грэм! Что только он в вас нашел? Прекратите так разговаривать с особой королевской крови!

– Я тоже особа! И тоже королевской крови!

– Бред, дорогуша. Чистый вымысел ради того, чтобы этот олух Гельм позарился на королевскую сестру. Ему два года назад королем в качестве невесты была обещана принцесса! И султану тоже. И Фредерику. Но Лаурина одна…

– Значит, все это выдумка, и мы просто клоны?!

– Какая разница? В вашем мире не требуют родословных на венчании!

– Я повторяю, что не покину это королевство одна!

– Берите свою подругу и перемещайтесь обе!

– Но она спит!

– И что с того?

– Ее должен разбудить принц!

– Принц?

– Ну, да, как в сказке! Принц или кто-то королевской крови.

Герцогиня внезапно побледнела и замерла. Я уж испугалась, не хватил ли ее какой-нибудь инсультный удар, вскочила с постели и принялась одеваться.

Воины, умеющие облачаться в форму, пока горит спичка, таких успехов вам не добиться никогда! Я напялила на себя платье за секунду! Вторая пошла на обувь. Я держалась за ручку двери, чтобы скатиться вниз и позвать людей на помощь, когда герцогиня издала звук.

– Стойте.

– Что вы сказали, Ваше высочество?

– Стойте, Талия. Наш разговор еще не закончен. Кто заколдовал вашу подругу?!

– Это вы меня спрашиваете, Ваше высочество?

– Вас.

– Но я собиралась спросить вас о том же! Это вы заставили ее спать беспробудно?!

– Нет.

– Опять я ничего не понимаю!

– Вы все прекрасно понимаете, дорогуша, – словно зашипела герцогиня.

Их что, всех учат шипеть как змей? Для того чтобы было страшно собеседникам? Но я герцогиню не боюсь, за меня заступятся два брата!

– Вы все понимаете и знаете, кто это сделал! Или, по крайней мере, догадываетесь, кто. Скажите мне его имя.

– А-а, все-таки считаете меня умной девушкой. Нет, я не Шерлок Холмс, детективное расследование не веду, впрочем, надо бы. На подозрении старушенция одна, обожающая приблудных кошек. Как ее звать, не знаю.

– Это все?

– Все.

– Благодарю вас, леди Грэм.

– За что?

– Я передаю вам благодарность от имени Его величества и Ее величества за помощь в организации военных действий. Они послали вам это, – и герцогиня швырнула мне мешочек с золотом.

– Мерси, – поймала я мешочек и усмехнулась. Так легко они не отделаются.

– Лично от меня этот порошок, – она поставила на стол пузырек с белым содержимым. – Сегодня полнолуние, вы как никто подвержены воздействию луны, перемещение дается вам свободно. Растворите ложку порошка в воде и выпейте.

– Я просила йаду, но передумала.

– Это не яд. Выпейте и очнетесь дома.

Все так просто! Выпью и очнусь. А если нет? Мне поверить коварной тетке на слово? Они и так провели меня как младенца! Значит, ничего королевского во мне нет! И переместили меня потому, что лунатики легче перемещаются! Где справедливость? Ее нет ни в этом мире, ни в том.

– Я все сказала, – заявила герцогиня, поднялась и пошла к двери.

– Ложка-то какая должна быть?! – прокричала я ей напоследок.

– Столовая, дорогуша! Столовая!

– Наверняка, и чайной вполне достаточно, – пробурчала я.

Закрыла за ней дверь, герцогиня не потрудилась сама этого сделать, и подошла к столу. Такой маленький пузырек! Всего-то ложки три. Нам со Светкой по разу, и если не получится, то кому-то одной. Но как в нее влить воду с порошком?! Она же спит! Спит! Что же делать?

– Собралась сбегать? – поинтересовался Миканиэль, вышедший из-за громоздкой портьеры.

– Ты?! Что ты тут делаешь?!

– Не мог же я оставить тебя наедине с герцогиней, Талия. От нее можно ожидать чего угодно.

– Тогда ты все слышал.

– Слышал.

– И что понял?

Я смотрела на Микки, пытаясь по глазам догадаться, какая картина после наших с герцогиней признаний сложилась в его голове. Он не отвел взгляда, приблизился ко мне и взял за плечи. О-о-о, у него очень красивые золотисто-карие глаза с желтыми солнечными проблесками, они такие теплые и притягательные, ласковые и нежные, грустные и сосредоточенные…

– Ты не моя побочная сестра из дальней провинции. И не из нашего королевства. Из другого мира. Ты другая.

– И что теперь будет?

– Ничего. Все останется по-прежнему, я буду тебе помогать. Задачи не меняются? Ты все так же не желаешь становиться женой Гельма?

Я кивнула.

– И снова попытаешься разбудить свою подругу?

– Конечно.

– И третье желание – вернуться обратно в свой мир – в силе?

Он крепко сжал мои плечи, я почувствовала тревогу и смятение. Или он меня сейчас поцелует или убьет. Хочу ли я вернуться? Конечно, хочу. Там мой дом, родители, бабуля. Но здесь Микки! И пока здесь все еще дрыхнет Светка. Сейчас они на одной чаше весов: подруга и брат. И я не знаю, кто перевесит в мою сторону. Но ведь Миканиэль мне не брат!

– Ты мне не сестра.

– И что? – голос отчего-то предательски задрожал.

– Ничего. Я просто привыкаю к этой мысли.

Он внезапно разжал руки и отошел от меня к окну, сел на подоконник и усмехнулся.

– Кто такие Шерлок Холмс, Замарашка и Спящая красавица? – небрежно поинтересовался Миканиэль, глядя на то, как я старательно перед зеркалом привожу себя в порядок.

Не слишком приятно, когда привлекательный парень, внезапно оказавшийся не братом, появляется сразу после сна в твоей комнате. Еще неприятней, когда ему приходится открывать душу. Но ведь это Миканиэль! Он и без того сегодня узнал слишком много, так стоит ли скрывать сущую мелочь?

– Все эти лица литературные персонажи, выдуманные герои. Но моя история с перемещением очень схожа с историей Золушки, а Светка повторяет историю Спящей красавицы.

– Что случилось с Золушкой?

– Ничего особенного, Микки. Бедная девушка случайно попала на бал и влюбилась в принца, потеряла туфельку, по ней он ее нашел и женился.

– Ничего общего с тобой.

– Думаешь? Туфелька была хрустальной, и фея ей помогала.

– Схожесть деталей лишь подчеркивает разницу между тобой и Золушкой.

– Да, мы разные, потому я здесь.

– Вторая сказка?

– О-о-о, там все намного печальнее. Злая колдунья заколдовала принцессу, и она проспала целый век, окруженная колючими зарослями, не дававшими приблизиться к ее роскошному дворцу. Но один принц пришел и поцеловал ее, от чего красавица проснулась.

– Ничего похожего! Зарослей нет, приходи, кто хочет. Поцелуй принца ее не разбудил. Холмс?

– Он не при чем, к слову пришелся.

– Спрячь, – Микки кивнул на пузырек. – Если ты не станешь перемещаться обратно в свой мир из-за подруги, то в ближайшее время он тебе не пригодится.

Из-за подруги? Я поняла, он хотел, чтобы я осталась ради него.

– Как тебя зовут на самом деле?

– Таша. Талия. Наталья.

– Таша, – повторил Микки, спрыгивая и направляясь к двери. – Таша хорошо звучит, как мелодия старьевщика, у которого постоянно заедает шарманку.

Он зацепил меня, ожидая, что я привычно уколю его в ответ. Но я сдержалась.

– Микки, – я остановила его за рукав. – Не злись, пожалуйста.

– Я не злюсь.

– Не правда.

– Правда. Отчего, по-твоему, я должен злиться? Ну, хочет девушка последовать примеру сказочной героини и выскочить замуж за принца. Пусть выскакивает. Эдберг примет тебя с распростертыми объятиями. Вот только герцогиня, да и Теобор, вся их дружная семейка… Впрочем, я злюсь, ты права. Должен тебе признаться, что Эдберг заметно отличается от своих родственников. Раньше он мне казался хорошим парнем.

– Что изменилось?

– Все. Ты изменила наш мир, желая этого или не желая. Ты изменила меня, мое отношение к происходящему. Никогда не думал, что моим жгучим желанием будет схватить шпагу и кого-нибудь убить!

– Только не это, – испугалась я, все больше цепляясь за него, как за последнюю надежду.

– Не волнуйся, я умею держать себя в руках.

Он резко повернулся и привлек меня к себе. Сейчас мы с ним поцелуемся, пронеслась в голове приятная мысль, отчего сделалось нестерпимо страшно и жутко тоскливо.

Это у мужчин все легко и просто. Девушки, когда их целует парень, искренне полагают, что он делает это не просто так, а со смыслом. И, млея от его бесконечной нежности или наоборот, стремительного напора, прогнозируют дальнейшие отношения. Пару месяцев цветочно-конфетный период, затем подадим заявление в загс, через месяц свадьба…О, как мало времени для того, чтобы подписать пригласительные подружкам и прикупить белое платье! После свадьбы медовый месяц. Здесь главное, чтобы жених оказался не липовым. Некоторые после свадьбы решают, что припечатали штампом не только свой паспорт, но и молодую жену, и начинают жить прежней жизнью – валяться на диване перед телевизором… Микки не станет этого делать, он не знает, что такое телевидение. А если узнает?! Прикольные мысли в девичьей голове во время поцелуя, не правда ли?

Не правда. Такая парочка мыслишек лишь проскользнула, и в мозгах воцарилось полное блаженство с ожиданием грядущего счастья. Микки плюнул на себя и стал держать в руках меня. Бережно и нежно, словно хрустальную туфельку. Он поцеловал мои спутанные волосы. Какие тут мысли? В голове порхали сплошные бабочки удовольствия, я сама была готова лететь на пламя мотыльком, чтобы сгореть вместе с ними в огне любви. Любви?! Я его люблю?! О, да. Я его люблю.

– Микки, – прошептала я, отклоняясь. – Мы не должны этого делать.

– Почему?

Так прошептал, что мурашки дружными стадами пробежали по телу. А это плохой признак, очень плохой! Что будет дальше?! А-а-а, я знаю! Давайте, просила я мозги, включайтесь и запускайте защитный механизм.

– Вам всем только одно от девушек надо! – брякнула я.

Сработало безотказно.

– Я не такой как все, – заявил Микки, отступая от меня на шаг. – И я докажу тебе это, Таша.

– Только не надо кровопролитий, – попросила я, пытаясь задержать его.

Зачем держала? Инстинктивно! Чтобы мое находилось рядом со мной! Но чтоб не целовал, иначе я за себя не ручаюсь.

– Я учту твое мнение при случае, – хмыкнул Микки, повернулся и ушел.

– Не такой как все? – обомлела я от его признания. – Надеюсь, он говорил не про сексуальную ориентацию?!

– Знаешь, – дверь распахнулась, и он вернулся. – Я тут кое-что забыл.

Микки подошел ко мне, крепко обнял и поцеловал. Наш поцелуй завершился так же внезапно, как и начался.

– Запомни, солнце, – бросил мне Микки, уходя. – Им всем от тебя только одно надо! И не кидайся в объятия других мужчин. И не смей с ними целоваться.

– Ты собственник! – поразилась я. – Как Гельм!

– Гораздо хуже, – признался Микки и скрылся за дверью.

И я решила задержаться в этом королевстве теперь еще и из-за него. Как странно, что один единственный поцелуй так меняет окружающий мир. Если до этого момента все казалось мне довольно мрачным и невеселым, что к ужину я спустилась в прекрасном настроении, чем несказанно удивила домочадцев.

– Какая прелесть! Она улыбается! Я чего-то не знаю? – поинтересовалась мачеха, принявшая внушительную дозу успокоительного.

Я не стала доводить до ее сведения, что мы с Миканиэлем не так давно горячо целовались, чтобы не вызвать очередного приступа помешательства. Известно же, как мамочки рьяно охраняют своих сыновей от таких девчонок как я. Только им невдомек прописная истина, что хорошие мальчики любят плохих девочек. Потому что они разные! Мы, плохие девчонки, разные, от нас можно ожидать чего угодно, вплоть до большой и сильной любви. А инфантильным маминым дочкам, привыкшим подчиняться и заучивать советы старших, никогда не гореть и не зажигать любимых яркими звездами…

– Талия, ты передумала? – дотронулся до моей ладони папаша Грэм. – Послать за Гельмом?

– Я? Нет, что ты.

– Он не вернется, – разъяснил присутствующим политику соседского властелина Бониэль. – Я только что из королевской Академии, там объявлена повышенная степень готовности, все ждут, когда начнется война.

– А как она начинается, Боня?

– Тебе лучше бы этого не узнать, Талия. В королевский дворец прибывает всадник на черном коне и бросает к ногам нашего короля сокола, пронзенного стрелой.

– Давно ничего подобного не случалось, – со вздохом произнесла обслуживающая нас Эммануэль.

– Не бойся, Таша, – улыбнулся мне Миканиэль, – мы с тобой.

Боялась ли я? Я не знала. Как должна реагировать девушка, из-за которой начнется кровопролитие? Хотя по большому счету, это король Теобор с герцогиней виноваты во всем произошедшем. Нечего было подставлять меня королю Гельму! Они ведь заранее знали мой непримиримый характер. Из-за него меня и выбрали! Другое дело, что они хотели этой войны, они инициировали ее мной.

Таким образом, я попыталась успокоить свою совесть, нашептывающую мне, что если бы я согласилась обвенчаться с Гельмом, то жертв могло не быть вообще. Я одна против гибнущих воинов?! Но нет! Король Теобор до такой степени хочет войны, что нашел бы другую причину ее разжечь. Нет, я ни в чем не виновата. Моя совесть чиста.

– Какой кошмар, – заломила руки мачеха. – Как будем спасаться?

– Женщинам нужно ехать в дальнюю провинцию, – угрюмо заметил папаша Грэм. – Сборы начнете сразу после ужина, карету я приказал заложить к ночи. Дорогая, тебе с Эммануэль и Талией будет не страшно…

– Со мной?! Я не поеду! Я отсюда никуда не поеду! Из-за меня все началось, мной пусть и закончится.

– Тебе лучше поехать, Таша. Так будет безопаснее.

– Микки, ты ничего не понял? Я не оставлю Светку! И тебя…

– Она не поедет, па. Мы с Бониэлем берем ее под свою защиту.

Папаша Грэм горестно взмахнул рукой, мачеха возмущенно фыркнула, Эммануэль посмотрела на меня восторженно, как на героиню.

– Я отправлюсь с армией, – пожал плечами Бониэль, – рассчитывай на себя, брат.

– Какое потрясение! – мачеха кинулась обнимать Бониэля. – Сынок! В армию! Там убивают…

Я всхлипнула. Блин, Боню жалко!

– Не переживай, – Микки сжал мою ладонь. – Я с тобой. Все будет хорошо. Ты мне веришь?

– Верю.

День девятый. О-о-о-о, что это была за битва! Так бы смотрела и смотрела!

Как все предполагали, объявление войны состоялось посредством гонца враждебной стороны, бросившего к ногам короля Теобора пробитую стрелой ворону. Сокола пожалели или поблизости не оказалось ни одной приличной птички, история умалчивает. Тем менее, король Теобор был очень доволен этим обстоятельством и вместо того, чтобы бросить гонца в казематы, велел принять его как дорогого гостя.

Бониэля призвали в казармы, в коих намечалось грандиозное выступление на рубеж, где стекались силы противника. Папаше Грэм королевский паж принес уведомление о том, что Их величества больше в услугах лесничего не нуждаются, ибо охота у них открылась куда более привлекательная, чем стрельба по зайцам. Следующим днем мы погрузили папашу Грэм с мачехой и Эммануэль в карету и отправили в долгое путешествие подальше от линии фронта.

Сборы их стали мучительными и опасными для жизни окружающих. Мачеха приказала Эммануэль захватить все ее приличные платья, а ведь это ни много, ни мало целая гардеробная комната. Бедняжка всю ночь вязала неподъемные узлы, которые затем не поместились в карету. Ее заблаговременно набил ящиками с оружием папаша Грэм. Они поссорились. Мачеха ругала супруга, что тот везет с собой черти куда свои страшные игрушки, папаша Грэм возражал, – если вдруг придется отбиваться, так будет чем. И в свою очередь ругал жену за то, что она будто бы собралась не в деревню к родственникам, в глушь, Саратов, то есть, в отдаленную провинцию, а словно в новый дворец, чтобы вертеть там хвостом, шлейфами платьев, то есть. Мачеха принялась собственноручно вытаскивать из кареты ящики, и тогда папаша Грэм выстрелил в воздух из своего ружья.

В королевских казармах тут же приняли этот звук за недружелюбный и перенесли выступление войска с трех часов дня на пять утра. Из-за чего Бониэль не смог проводить родителей, отправившись раньше времени воевать. Зато я махала им вслед платком, от души поливая его слезами. Кто знает, вдруг больше не увидимся? Миканиэль обнимал меня за плечи и сжимал в руке револьвер, который дал ему для обороны отец. Про приличия забыли, вообще-то меня нельзя было оставлять с мужчиной одну. Но эта сторона вопроса, как и все остальные нас не волновала.

После отъезда родственников мы вскочили на коней и поскакали в особняк, где спала Светка. Я решила, что останусь жить там, пока ее не разбужу. Миканиэль согласился нас охранять, бросив дом, из которого уносить-то было нечего, кроме оставшихся посредине гостиной узлов. Развешивать платья мачехи обратно на вешалки я не стала. Еще чего не хватало! Есть заботы посерьезнее тряпья. Кстати, Микки посоветовал мне переодеться в костюм пажа и спрятать волосы под берет. Я так и сделала, благо в Светкином доме костюмов пажей было много.

А вот их самих – ни одного!

Король забрал охрану из Светкиного гнезда, и я в который раз обрадовалась, что приехала так вовремя. Подруга спала, как ни в чем не бывало! Сладко посапывая, переворачиваясь с одного бока на другой, бормоча какие-то непонятные выражения. Ей снились сны! Наверняка, широкоформатные 4D с голливудскими звездами в главных ролях!

Пока меня мучила совесть, а она опять стала меня домогаться, что вся эта кутерьма из-за меня, Светка Кольцова получала удовольствие! Я была готова ее убить! Но сначала собиралась разбудить. Час продолжительных тормошений с редкими перерывами на отдых ничего не дал. Целовать Светку больше никто не спешил, обещанное золото никому не досталось, мужчины разуверились, и поток желающих будить Кольцову поцелуем иссяк.

Я металась между ней и кухней и не знала, что делать. Элементарно хотелось есть!

Война войной, а обед по расписанию, как говорила моя бабушка.

Но в особняке еды мы не нашли. Тогда Миканиэль сгонял домой и привез оттуда волшебную кастрюлю, упорно варившую свежую манную кашу. Куда девалась несвежая каша, я понятия не имела! Но после всех тревог и волнений тарелка с дымящейся манкой казалась необыкновенной вкуснятиной. Мы поели рядом со Светкой, чтобы она проснулась от приятного запаха еды. Но что еда для Кольцовой! Она пересидела на стольких диетах, что научила бы голодать отъявленного обжору. Хорошо, что Микки захватил из дома напиток из цикория, схожий по аромату с кофе. Светка, поймав носом струйку, неспешно поднимающуюся над чашкой, тяжело вздохнула.

– Кофеманка, – улыбнулась я, обрадованная тем, что хоть что-то она соображает. – Что с тобой делать, не знаю. И подсказать некому.

– Разве? – усмехнулся Микки и протянул мне телефон Альдагиры. – Как-то не встретились мы с ней на сеновале. Расскажи, что это такое.

– Знаешь, Микки, это такая хрень…

В нескольких словах я описала, зачем нужна вещица, и как с нею управляться. Но Миканиэлю потребовалось более глубокое знание предмета: откуда поступает сигнал, как выглядит микросхема… Он засыпал меня вопросами, а я ни на один не смогла адекватно ответить. Откуда я знаю про сигнал?! Не о нем я думаю, когда звоню бабуле. И вообще, современная девушка слишком мало знает о достижениях своей современности. Когда вернусь, предложу организовать курсы повышения уровня знаний попаданок, чтобы те не позорились неосведомленностью перед представителями других миров.

– Але, я слушаю, – пропищала трубка голосом Альдагиры, когда я нажала зеленую кнопочку на ее номере. – Че надо?

– Алька, это Таша-Замарашка. Мы попали в переплет, и ты должна нам подсказать, как действовать дальше.

– Мы? Нравится мне это мы. Ты с братом?

– Да, мы тут втроем…

– Лечу к вам на крыльях любви!

Представляю ее разочарование, когда она увидит, что третий не Бониэль, а Спящая красавица.

Ждать фею пришлось недолго. Она быстро обнаружила подмену и обиженно застучала по мраморному полу ножкой, обутой в изумительной красоты атласную босоножку со стразами и жемчугом. Я рассмотрела ее прикид. Легкая лазоревая туника в стиле греческой богини с кушаком из жемчуга, не доходившая ей и до колена, вот бесстыжее существо, идеально сочеталась с жемчужными босоножками.

– Распродажи начались, Архипова, – хмыкнула она, выставляя ножку вперед. – Прикинь, оторвала всего за пятьсот рэ. Смотрятся на все пять тыщ. Столько и стоили, у них на обратной стороне подошвы есть ярлык…Завидуешь?

– Нисколько. Вернусь и накуплю кучу таких босоножек!

– Когда вернешься, лето закончится. А куда ты дела пузырек, который тебе герцогиня дала?

– Дома оставила, в бельевом шкафу.

– До чего ж ты не оригинальна, Золушка двадцать первого века!

– Почему это? – обиделась я. – Могла бы в морозилку спрятать, но здесь холодильников нет!

– Привет, парниша, – она прошла мимо меня на Микки. – Вызывал? Интересуешься?

– Ага, – ерничала я, – вызывал. Интересуется почасовой оплатой.

– Замарашка, не вредничай!

– Здравствуйте, Альдагира, – иронично прищурился Миканиэль. – Выглядите потрясающе, удивлен, что вы все еще на свободе.

– Это в каком смысле? – поразилась она.

– В смысле мужчин, спокойно проходящих мимо такого обольстительного существа.

– У-у-у, ты какой! Все замечает и правильно излагает. Учись, Архипова. О-о-о, – пригляделась фея, – да он в тебя влюблен! Так нечестно! Что, и ты тоже?! Нашли время! Завтра от этого королевства не останется камня на камне, а они собираются налаживать личные отношения!

– Ничего мы не собирались налаживать, – пробурчала я.

Одно дело, когда сама знаешь, что влюблена, ну и он знает, и совсем другое, когда недалекое существо трезвонит об этом на каждом углу.

– Завтра не останется камня на камне? – заинтересовался Миканиэль, напряженно вглядываясь в лицо фее.

– Я проболталась, да?! – она зажала рот рукой. – Мне нельзя предсказывать будущее множества людей, тогда оно может измениться и пойти не тем путем.

– Ничего не изменится, Альдагира, – встряхнул ее Микки, – если ты скажешь нам о планах правителей. Просто об их планах.

– И политической ситуации в целом, – добавила я и тут же мотивировала. – Ты же хочешь спасти Бониэля?!

– Бониэль, да, – вздохнула фея. – Только ради него. Завтра состоится грандиозное наступление объединившихся войск султана, наследного принца Фредерика и Гельма-Завоевателя против короля Теобора.

– Когда они успели объединиться?!

– В каждом приличном королевстве живут свои маги, – фыркнула Альдагира. – И если Теобор думает, что колдовать так, как это делает герцогиня, никто больше не умеет, то он сильно ошибается. К тому же султану не понравились сестры Брэмс. Мне бы они тоже не понравились! Девицы сидят в обнимку и постоянно плачут.

– Бедняжки, – пожалела я.

– Это султан бедный, так промахнуться с лучшими женами, – хмыкнула фея.

– А Лаурина чем не угодила принцу?

– Он ею доволен, но против Императора не пойдет.

– Значит, Император узнал правду?

– А я на что? Я ж за тебя пекусь, Архипова! Ты мне практику подписала, а до сих пор сидишь в сказке! А если меня проверят? То-то. Это она Спящая красавица?

Фея кивнула на Светку.

– М-дя-я-я. Никаких у нее шансов. Слишком пухлая и обтекаемая. А так ничего, мордочка симпатичная.

– Некоторым толстушки нравятся, – обиделась я за подругу. – Вон Гельм постоянно пытался меня ущипнуть! И не находил за что.

– Убью скотину, – процедил сквозь зубы Микки, сжимая кулаки.

– Наубиваешься еще, красавчик, – подмигнула ему Альдагира. – Короче, времени у вас мало. Забирайте соню и вперед, в горы! Ты, я вижу, парень рисковый, но учти, мне Архипову нужно сберечь, во что бы то ни стало. Она моя подопечная. Советую выбрать пещерку с драконом, чтобы больше никто к вам не сунулся.

– Я не стану отсиживаться, – упрямо мотнул головой Микки. – Я встану на защиту короля!

– О, тяжелый случай, – закивала мне Альдагира. – Проведи с ним политинформацию. Тебе девчонок защищать нужно! Не, точно, все красивые пацаны непробиваемо тупы. Ладно, бамбины, покедова. Хочу заглянуть к Бониэлю. Как думаешь, Таш, прилично появиться одной, полуобнаженной среди кучи мужественных парней?

– Валяй, – улыбнулась я. – Заморозь их только перед своим появлением, а то в стане короля начнется паника и бунт. А тебе нельзя менять будущее множества людей.

– Хороший совет, – удивилась Альдагира. – Ты начинаешь умнеть в этой заварухе. А все-таки из-за распродаж ты мне завидуешь. Завидуешь ведь?!

– Еще как! – соврала я, не стала ее разуверять.

Занималось кровавое зарево, слышался отдаленный грохот пушек, изредка свистели ядра неподалеку, когда мы погрузили Светку на коня и поехали в горы. Сначала мы с Миканиэлем шли пешком по городу, держа под уздцы своих коней. Город готовился к осаде, жители обкладывали дома мешками с песком и закрывали ставни на окнах. Улицы опустели, выставив напоказ грозные сооружения из песка и колючих веток. Как сказал Микки, ветки в случае нападения вражеской конницы должны были поджечь, чтобы испугать лошадей и заставить их двигаться прочь от дома. Несколько особо беспокоившихся за безопасность горожан шли, так же как и мы, в сторону гор. Остальные верили в победу короля Теобора и сидели по домам, дожидаясь расправы над Гельмом. Те, кто хотел уехать из города, как семейство Грэм, покинули его ночью, чтобы не выглядеть крысами, бегущими с тонущего корабля. Впрочем, Теобор не считал, что его корабль тонет. Со стороны дворца раздавалась бравурная музыка маршей и слышались призывные крики к борьбе. По всей вероятности, король готовил очередную партию воинов в поход на врага.

Через полчаса мы пересели на коней, Микки сел со Светкой, чтобы контролировать ее внезапные порывы свалиться. Она беззаботно спала! Я поражалась ее способностям и колдовству герцогини. Хотя, как она сама призналась, до Светки ей не было никакого дела. Значит, оставалась еще одна скрытая темная сила, напакостившая моей подруге. И мне. Я ведь отказалась возвращаться именно из-за нее.

И из-за Микки. После того, что между нами произошло, я без него не могла представить свою жизнь. Что между нами произошло? Обычный поцелуй, таких в моей практике хватало с избытком. Но в том-то и дело, что поцелуй не был обычным! Микки целовал сердцем, куда я впустила его без раздумий. Ну, да, я сомневалась поначалу…

Как я могла в нем сомневаться?!

Статный красавец легко держался в седле, его нисколько не портила шпага, кинжал и прочие атрибуты воина, готового сражаться за нас с Кольцовой. А ведь сперва я поверила в его неправильную ориентацию, потом подумала, что он ярый пацифист. А тут услышала от него такое заявление: «Пойду сражаться за короля». Это несомненно украшает образ моего героя. Ну, он не совсем герой, но мне не нужно бессмысленной храбрости! Мне достаточно того, что Микки рядом, и он такой, какого я себе намечтала. Вот если бы сейчас явилась Альдагира, моим первым желанием стало бы счастье Миканиэля. Получится у нас с ним роман или не получится, пусть он будет счастлив! Пусть у него всегда все будет хорошо. Альдагира, если ты слышишь мои мысли, то так и быть, поменяй это желание с моим желанием вернуться. Я согласна пожертвовать собой ради счастья любимого мужчины. Нет, не совсем же я дура, хочется, конечно, чтобы он был счастлив со мной. Ну, это так, приятное дополнение. В крайнем случае, можно и без него.

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш, – раздалось над нами, когда мы подъехали к подножию горы.

– Что это? – испугалась я, провожая взглядом здоровое темное облако с перепончатыми крыльями.

– Дракон, – пожал плечами Микки, направляя коня на узкую тропинку, обвивающую, как родной, склон горы.

– Дракон?!

Я вспомнила, как Алька предупреждала, что я встречусь с одним из них лицом к морде. Она говорила, что драконы не такие злобные существа, какими привыкли воспринимать их люди. Что ж, мне делать нечего, придется убеждаться на собственном опыте. Я направила коня следом за конем Микки, стараясь по его совету не смотреть вниз. Путь наверх давался мне мучительно: долго, страшно и выматывающе. Но я старалась не показать испуг высоты, хотя мысленно через каждый шаг норовила свалиться в пропасть. То еще испытанье, если бы мне о нем сказали раньше, я бы, пожалуй, осталась в доме. Но Светкой рисковать нельзя! Вражеские солдаты, если захватят город, кинутся его грабить. Неизвестно, что они сделают с беззащитной девушкой в бессознательном состоянии. Ее точно нужно спрятать на время всей этой кутерьмы.

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш, – вновь пролетел над нами дракон.

– Чего он хочет?!

– Не бойся, у него где-то здесь гнездо. Он сам боится, что мы навредим его питомцу.

– Микки, ты знаешь… Я тебе еще не говорила… Я не слишком люблю драконов.

– А мы к ним и не полезем. Найдем тихую пещеру и спрячем тебя с соней там.

– Оптимистично звучит! Где она, эта пещера?

Миканиэль здраво рассудил, что пора спешиться и прогуляться по узкой тропе пешком, привязав коней на отвесной площадке с нависшей скалой и разросшимся кустарником, вполне съедобным для домашних животных. Так мы и сделали, только теперь ему пришлось тащить Светку на руках. Кольцова, если бы ты знала, какой мужчина несет тебя! О-о-о, да Микки легко это делает, он довольно сильный. Кстати, я тоже ничего, перла мешок со снедью, вернее, волокла его.

Пещера оказалась довольно высоко, из нее открывался отличный вид на город и прилегающие окрестности. Микки положил Светку у порога, мы решили рассмотреть обстановку. Над королевским дворцом поднимались тучи дыма от костров, из королевских ворот постоянно шел поток воинов в сторону границы. Но сражение уже велось на подступах к городу! Враги Теобора, стекшиеся черными реками живой силы, теснили его войско с каждой минутой. Пока мы добирались наверх, грохот пушек стал явственней, а ядра долетали до домов. Я обрадовалась, что мы вовремя ушли!

Смотреть на сражение, где проливается кровь, я не стала, слишком впечатлительная. Тем более, чувствовала свою долю вины за случившееся. Хороша сказка! Все в ней наоборот! В той, где осчастливили Золушку, никаких сражений не было. Я поспешила скрыться в пещере. Там оказалось довольно просторно, уютно, только не очень приятно пахло, но по сравнению с дохлой крысой аромат казался сносным. Кто-то притащил сюда охапки сена, так что Светку мы пристроили как в постель. По крайней мере, она осталась довольна. Повернулась на бок и продолжила сладко посапывать.

Я занялась раскладыванием припасов, привезенных с собой. Взяли все, что смогли найти, заехав в родительский дом, где Эммануэль, вот прилежная кухарка, наделала заготовок впрок. Я нарезала кусочками яблоки из сада и окорок из погреба, разлила эль по кружкам и позвала Микки, все еще наблюдавшего за битвой.

– Э-э-э-э-э-э, – раздалось из дальнего угла.

– Э-ге-ге, – сообразила я. – Да мы не одни здесь! Подсаживайтесь, господа беженцы, у нас продуктов много, целый мешок! Всем хватит.

В углу заворочались и полезли ко мне. Когда я увидела, кто именно сел за мой импровизированный стол, обомлела.

– Микки, – осторожно позвала я, – а мы не одни в этой пещере!

– Что ты говоришь?

– Иди и посмотри на милого дракошу. Мне кажется, что он голодный и хочет меня съесть.

– Глупости, драконы едят траву и…

Микки обомлел тоже.

Дракоша, как я его окрестила, сидел на попе ровно, изредка подрагивая метровыми крылышками, хлопая большими наивными глазами, размером с электрическую лампочку и с таким же отсветом, и улыбался всеми…обожемой, сколько же их там…зубами. Благодаря его глазам, пещера прилично освещалась. И в ней было тепло – дракоша вздохнул, из его пасти вырвался теплый поток воздуха. И весело, все-таки он не собирался меня есть, а неотрывно смотрел на яблоки.

– Что будем делать? – поинтересовалась я, обращаясь к Микки, а глядя на чужого питомца.

– Тебе жалко яблок? – пожал плечами Микки. – Отдай ребенку!

– Кушай, детка, – вздохнула я и протянула плод дракону. Он слизнул его длинным языком с моей руки. – Ручной?! – изумилась я.

– Просто маленький и доверчивый.

Через пять минут ко входу пещеры прибыла большая и недоверчивая дракониха. Она злобно оглядела нас с Микки, посмотрела на своего малыша, усеянного яблочными огрызками, довольного и наевшегося, и выпустила из пасти початки кукурузы.

– Жрать нас будет? – тоскливо поинтересовалась я. Страх отступил, пришла апатия и флегматичность.

На всякий случай я закрыла лицо ладонями, чтобы не видеть этого ужаса. Я всегда так делаю, из-за чего мне так и не дали водительские права. Я честно отходила на все занятия в школу вождения, честно конспектировала и изучала Правила дорожного движения. Но когда дело дошло до практики, не могла справиться с привычкой прятать голову в песок как страус. Так однажды мы ехали с инструктором привычным маршрутом, когда впереди меня внезапно вырулил «Майбах». Вместо того чтобы нажать на тормоза, о-о-о, тормоз мне не товарищ, я бросила руль и закрыла лицо, пытаясь отнестись ко всему индифферентно. Хорошо, что у инструктора были запасные педали.

– Вряд ли, – пробормотал Микки, медленно вставая по мере приближения гостьи-хозяйки. – Прижмись к стене, Таша!

– Мамадорогая, а на вид казался таким дракошей…

Дракониха придвинулась за своих здоровенных лапах ближе к столу, заслонив собой выход, и замерла в позе ожидания.

– Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, – прошептала я и натянуто улыбнулась ей.

– Не бойся ее, – сел между нами Микки. – Это королевская Шока, сбежавшая полгода назад. Так вот почему она это сделала. Она хотела родить детеныша на свободе! Ее заменили самцом, решив, что самки слишком свободолюбивы.

– Эт да, – хмыкнула я, явно симпатизируя Шоке. – Я такая же! Прикинь, не стала замуж выходить за одного рыжего самца. Хочу растить своих детей на воле…

Мне показалось, что она улыбнулась. Ладно, дрессированный дракон это гораздо лучше, чем дракон дикий. Тем более, путь к отступлению закрыт. Через полчаса дружеского застолья, во время которого от мешка с провиантом не осталось ни крошки, мы уже беседовали на разные темы.

– Мы ненадолго, – втолковывала я драконихе, ласково стуча по ее когтистой лапе. – Понимаешь, нам некуда девать Светку, – и кивнула на подругу. – Она заколдована и дрыхнет целыми днями. Ничего не ест и пьет очень редко. А внизу идет война. Ты не будешь против, если мы у тебя заночуем? Фея говорила, что война скоро закончится потому, что против короля Теобора объединились соседи. Ты этого не слышала? Жаль. Шока, крошка, ты такая замечательная собеседница! Слушаешь и слушаешь…

– А ты слишком много пьешь эля, – укорил меня Микки.

– Я приглушаю доводы рассудка, отказывающегося понимать, что с драконами можно существовать довольно мирно.

– В этом факте не сомневайся, – ободрил меня он. – Драконы – хорошая защита от врагов. Их боятся, и они умеют постоять за себя и своих подопечных.

Я ему поверила. Вскоре дракониха подхватила своего отпрыска и затащила его в дальний угол, а мы со Светкой устроились у стены ближе к выходу. Микки лег спать у самого выхода, с таким расчетом – если кто-то войдет, об него обязательно запнется. А если выйдет дракониха? Но она выходить не собиралась. Я пересилила страх и от усталости сразу заснула.

Проснулась темной ночью, пошла посмотреть, что делается внизу, и не запнулась о Микки. Его не было! Нигде. Он нас оставил и ушел воевать. Так нечестно, решила я, стараясь действовать разумно. Вернулась и проверила темный угол. Все в порядке, открывшиеся драконьи глаза подсветили мне помещение. Дракоша храпит под боком у мамаши, сося вместо когтистого пальца кукурузу, Светка чуть в стороне сопит тоже с початком кукурузы. Вряд ли она ее съест, но забирать не буду. Это лишнее доказательство тому, что дракониха приняла немощное создание под свое крыло, считая несмышленым дитем.

– Что ж, спасибо тебе огромное, Шока! Позаботься о ней. Прощай, Кольцова, я пошла умирать за свои идеалы феминизма и человеколюбия. Если бы только себя видела со стороны!

Если бы она увидела себя со стороны, то убила бы меня на месте. Оставить подругу с драконами! Но в ее положении это был наиболее подходящий вариант. По крайней мере, в эту пещеру точно никто не сунется. Да и мало кто знает, что дракониха Шока дрессированная. Вид у нее довольно внушительный, а это она еще не рычала, как тот дракон, которого водили по улицам во время парада.

Я спустилась практически на ощупь вниз к кустам и обрадовалась, увидев, что моя лошадь осталась стоять привязанной. Кинув ей пару одобрительных слов за обглоданный куст, мне меньше забот по прокорму, я отвязала ее и принялась спускаться пешком дальше.

Спуск занял больше времени, чем подъем, мы с лошадью шли осторожно, прощупывая впереди себя каждый камень. К этому времени забрезжил слабый рассвет. Ночное небо вкрадчиво, но упорно разрезала серая дымка, подсвеченная снизу ярким всплеском просыпающихся солнечных лучей. Панорама сузилась, но позволяла увидеть бои, ведущиеся на улицах города. Королевский дворец стоял, охваченный сизо-черным дымом с пожирающими языками пламени, и это уже были не мирные костры.

Вот, Ваше величество, вам и воздалось за обиженную попаданку!

Только где Миканиэль, где Бониэль, где мои братья по сказке?! Разум подсказывал, чтобы я не ввязывалась в драку, не умея драться. А чувства толкали вперед, к любимому и просто доброму мужчинам, чтобы попытаться облегчить их тяжелую участь.

Дым помог мне пробраться в королевский двор незамеченной, но у самых ворот я столкнулась нос к носу с бойцами короля Теобора, они дрались врукопашную с нападавшими.

– Паж?! – вскричал один из них, – а ну кыш отсюда! Пшел вон, юнец! Это место для настоящих мужчин!

Я чуть не захлопала в ладоши от радости, когда ему под дых дал противник. По идее, я не должна была радоваться. Собственно, я не понимала, за кого должна была болеть: за тех или за этих. Я не представляла, как они друг друга вообще различали! Все грязные, оборванные, окровавленные. Прижавшись к стеночке, я прошла дальше. Лошадь пришлось отпустить, чтобы она не выдавала меня своим присутствием. Брошенных коней было много, они испуганно носились по королевскому парку, где свистели пули и ядра, никто не обращал на них внимания. Люди дрались между собой, никого больше не замечая вокруг.

– Паж! Убирайся отсюда, мальчишка! – кричали мне и махали руками в сторону гор.

Ага, спасибо. Только что оттуда. Как там называется гора? Думаю, Пасть Дракона.

По иронии судьбы стеночка привела меня … на сеновал, где я увидела Бониэля. Он сражался с дюжиной врагов одновременно! О-о-о-о, что это была за битва! Так бы смотрела и смотрела!

Бониэль гордо стоял посредине конюшни и воинственно размахивал шпагой по сторонам. На него наступали какие-то одурманенные зомби, изредка взмахивающие кулаками и норовящие попасть ему под шпагу. Позади них порхала едва светящаяся в предрассветных сумерках Альдагира с электрошокером в руке. Она дотрагивалась им до тех, кто подступал ближе, несчастный бился в импульсах электричества и падал. Его место, ничего не понимая, занимал другой. Свеженькие силы, начинающие атаковать Бониэля, подвергались более изощренным способом мести – фея брызгала им в лица перцовым баллончиком. Несчастные орали, бились в конвульсиях и отползали, растирая пострадавшие глаза. На их место приходили новые… Бониэль с Альдагирой оттягивали на себя значительные силы противника!

– Виват, Бониэль! – прокричала я ему и сняла в знак уважения шляпу, чтобы она как чепчик взлетела в воздух.

По плечам тут же рассыпались белокурые волосы. И силы противника резко сменили диспозицию. Теперь они стройными рядами и колоннами шли на меня.

– Ай! – прокричала я. – Ай-яй-яй! Спа-а-асите, кто может!

– Данутянафиг! Золушка фигова! – рассердилась Альдагира и подлетела ко мне, начиная по пути орудовать шокером и газом.

Глаза тут же заслезились! То ли от радости избавления, то от газа. Зато враги переметнулись к оставшемуся без защиты Бониэлю. Альдагира принялась метаться от него ко мне, от меня к нему.

– Не мешай нам развлекаться! Вали отсюда, Замарашка! Твой принц бьется через стенку!

Я не стала дожидаться, пока она меня заморозит, нацепила шляпу и побежала в указанную сторону. Там располагался павильон. Опишу в двух словах, все-таки война идет, и я не прогуливаюсь, разглядывая достопримечательности. Вообще-то это дворец, только в меньших размерах. Такой мини-дворец с большой террасой в сад и небольшим заграждением из белых колонн, доходящих мне до плеч. За ними хорошо прятаться и смотреть, что происходит внутри.

Внутри дрался на шпагах Миканиэль!

Я замерла, пораженная его мужественной красотой и ловкостью. Никогда он не казался мне воинственным и храбрым. Конечно, я понимала, что влюбилась не в просто смазливое личико, а в характер. Бесхребетные мужчины, как бы они не были хороши внешне, отталкивали меня как однополюсные магниты. Мой мужчина был прекрасен как бог и вел себя как лев! Все-таки, не смотря ни на что, мне очень повезло в этой сказке.

– Талия? Какого чер-р-р-рта?! – прорычал мой мужчина и проткнул насквозь своего врага.

Всего лишь, для того чтобы поговорить со мной. А, как вам это нравится? Мне – безумно! Нет, я не жестокая, я просто плохая девчонка!

– Спрячься в будуаре!

– Ни за что! Микнаиэль, я люблю тебя!

– Таша, солнышко, ты нашла время…

– Скажи, что ты тоже любишь меня, и я спрячусь!

Шантаж – самое действенное средство в таких случаях.

– Ташенька, я тебя…

Он не успел договорить, как к нему бросились двое! Самое смешное, что пробежали мимо меня, на пажей и коней тут никто внимания не обращал. Единственное, чем я смогла помочь Микки – сделала последнему воину подножку. У-у-у, как было больно, когда он споткнулся своим сапожищем о мой ботфортик! Зато справедливо, Микки мог драться один на один. После этого я спряталась за колонны.

– Чтэ этэ бэло?! – заорал потерпевший, грохаясь со всего маху на землю.

Мамадорогая! Я обомлела, узнав в нем рыжего Гельма.

Пока король-Завоеватель матерился на неизвестном мне языке, я успела продумать план отхода, забраковать его и придумать новый, более изощренный план. Раз Гельм один из предводителей вражеского войска, то его плен станет сильным ударом по преимуществу противника. В крайнем случае, его можно будет обменять с кем-то из наших полководцев.

– Сюрпрайз! – я выскочила из укрытия и помахала Гельму снятой шляпой. – Салют, кретин!

Мой расчет оказался верен. Он заревел, сжимая руки в кулаки и бья ими об землю, затем попытался встать, упал, снова встал.

– Ванька-Встанька! – обозвала я его почти нецензурно и показала ему «фак».

Гельм сделал пару шагов, морщась от боли и опираясь на собственную шпагу.

– Что, ножку подвернул, вражина?! – и на всякий случай для полного приведения плана в боевую готовность показала ему язык. Вдруг, он не понял «фака».

– Уу-у-у-у-е-е-е-е! – заголосил Гельм и кинулся на меня как раненый вепрь на охотника.

Честно говоря, я не видела, как вепри кидаются на людей, но это должно быть похоже на этот выпад. Я бросила в него шляпой, вдруг убьет. Но мне не повезло, Гельм живой и слегка покалеченный быстро-быстро захромал ко мне.

– Ой-ей-ей! – прокричала я, как мне показалось, довольно храбро, и понеслась в сторону гор.

– Таша! – услышала я Миканиэля.

Обернулась и на бегу помахала ему рукой, призывая спасать свою любимую девушку. Конечно, он не договорил признание в любви, но разве сейчас можно обращать внимания на такие несущественные мелочи! Потом скажет, когда мы будем перевязывать друг другу раны… В том, что меня Гельм если не убьет, то точно покалечит, я уже мало сомневалась.

Отбежав на значительное расстояние от королевского парка, где вовсю шли боевые действия, которые я бы назвала банальной массовой дракой, осмотрелась. Панорама открывалась следующая: мужики дрались, я бежала, за мной бежал Гельм, его догонял Микки, за Микки едва тащился раненый им противник. Сначала наша цепь потеряла шпагу, затем самого раненого противника, досадливо плюнувшего в песок, и превратилась в треугольник, вытянутый в одну линию.

Это мы уже карабкались на гору по узкой тропинке, внезапно ставшей такой широкой и удобной, что я забралась к пещере быстрее ветра. Потирая руки от радости, что сейчас Гельма встретит Шока, я заскочила в пещеру и…

Драконихи не было! Кукурузы тоже! Вот прожорливые скотины! Никак нельзя из них делать домашних, сожрут весь огород. Дракоша жался к Светке и испуганно улыбался.

– Отползи в угол, малыш, – приказала я ему.

Он послушался, пополз, таща за собой Светку.

– Не пугайся, Дракоша, – я его успокоила, – сейчас один злой дядя станет калечить одну хорошую тетю. Ты рыкни на него, пожалуйста! И пастью подыми. Мне нужно продержаться до тех пор, пока сюда не прибежит Микки. Ну, ты его помнишь, яблоки и все такое…

– Гы-гы-гы!

– Ну вот, дядя уже здесь! А Микки нет. Прощай, Кольцова! Береги себя, если сможешь. Я пыталась быть тебе хорошей подругой!

Я набрала воздуха в грудь, чтобы плюнуть в рыжую морду короля! И закрыла глаза, чтобы не видеть, как он меня убьет.

– Ры-ы-и-и-и, – раздалось нежное рычание Дракоши.

Малыш пытался мне помочь! Люблю Микки и драконов! Ненавижу рыжих королей. Давай, гад, делай свое черное дело!

Но Гельм почему-то не спешил сводить со мной счеты.

Я открыла сначала один глаз, затем – другой. Оба видели одну очень уж странную картину.

Рыжий король стоял на одном колене и нежно держал в своих огромных лапах слабую Светкину ручонку. Мы с Дракошей ничего не понимали! А Гельм тем временем наклонился и поцеловал Светкино запястье, плавно переходя к ее пальчикам.

– Мэя прэнцэсса, – бормотал Гельм, устремляясь к ее лицу во время моих мучительных раздумий.

Что делать?! Дать ему поцеловать Светку?

– Прэдзнэмэнованиэ, – громко прошептал Гельм и, не дожидаясь моего разрешения, стал целовать мою подругу.

Мне что, выйти что ли?!

– Обожемой, как долго я спала! – воскликнула Светка, когда он от нее наконец-то оторвался. – Наташка, почему ты меня не разбудила?! Где я? У, какой милый дракончик… У-у-у-у, какой мужчина. Мужчина, вы к кому пришли?

Она встала и принялась отряхивать солому, бросая игривые взгляды на Гельма.

– Привет, засоня, – всхлипнула я от избытка чувств. – Вообще-то это король Гельм, и он собирается меня убивать.

– Скажешь тоже, – хихикнула Светка, заигрывая с Гельмом. – Она такая фантазерка! Не обращайте внимания. А вы, правда, король? А какого королевства? А королева у вас есть?

– Не беспокойся, он не женат, – усмехнулась я.

– Такой мужчина холостяк?! – искренне восхитилась Кольцова. – Ни за что не поверю! Какая дура вас бросила? Или вы ее того, проводили с почестями на заслуженный отдых?

Я ей потом расскажу все о той дуре!

– Светка, мы в сказке! Король тебя разбудил и теперь должен на тебе жениться!

– Правда, что ли? – лыбилась та и пальчиком проводила по пыльным пуговицам камзола растерянного Гельма.

– Сэгласнэ?! – пробасил Гельм и поймал ее руку в свои железные клещи.

Ну, или почти железные. Он вообще такой здоровяк, что трудно не преувеличивать в описаниях.

– Че, честно что ли? – недоумевала Светка. – Я и король? В загс?

– Не ломайся, Кольцова, Гельм твоя судьба.

– Я сэдьба, – закивал тот.

– А че, он мне нравится. Прикольный такой. Еще король. Согласная я! Архипова, точняк, я стану королево-о-о-ой…

Как ей сказать? Раз след простыл. Гельм при виде Миканиэля, вошедшего в пещеру со шпагой наголо, дал деру, прихватив с собой мою подругу.

– Что это с ним? – поразился Микнаиэль, едва отдышавшись.

– Он ее поцеловал! Представляешь, Микки, в нее нужно было влюбиться с первого взгляда! И тогда колдовство отступит. Мы все делали неправильно. А он пришел, увидел и влюбился. Я думала, так не бывает.

– По-разному бывает, Ташуль. И что мне с ним теперь делать?

– Не убивать же! Пусть уходят.

– Только бы не свалились, – поморщился Микки, глядя вниз. – Ничего, доберутся, я там коня оставил.

– Коня как бы нет, – улыбнулась я. – Но спасибо, что ты заботишься о моей подруге.

– Я забочусь в первую очередь о тебе, моя радость.

– Э-э-э-э, хотелось бы…

– О тебе, моя любовь.

– Вот, это другое дело. Это гораздо приятнее звучит, не находишь?

Микки наклонился ко мне. От него пахло дымом, отвагой и мужеством, и это кружило голову. Я хотела касаться руками его широкой груди и быть с ним рядом. Теперь я верила, что мы по-настоящему живем, когда умираем от любви!

Мы поцеловались.

Стояли почти на вершине горы, но почти при таком раскладе не считается, и безрассудно целовались! Миканиэль! Он словно переносил меня в другой мир, до краев наполненный любовью. И только погружаясь в это неспокойное море страстей, я становилась счастливой до безрассудства. Так происходило только с нами потому, что только его я люблю.

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш, – прошуршало рядом с нами.

Мы обернулись.

Из пещеры на солнечный свет выбрался дракоша. Он сидел у входа, жмурясь на яркие лучи, и улыбался. Говорят, животные не умеют улыбаться. Не правда! Просто их улыбка необычная и заметная, стоит только приглядеться… к их глазам. Ведь они улыбаются глазами!

Микки шутливо пригрозил ему пальцем:

– Ну-у-у, драконам до шестнадцати смотреть запрещается!

И мы счастливо рассмеялись.

День десятый. Низы не хотят верхов и готовят восстание

На этом можно закончить историю про Замарашку, оказавшуюся на месте Золушки. Но в этой сказке все происходило с точностью до наоборот! Когда мы спустились вниз, нас не встречали толпы поклонников, довольных исходом случившегося. Нас встретили солдаты вражеской армии, грабившие окрестные дома.

Воины султана и принца Фредерика направились в обратный путь, предоставив королю Гельму самому расправиться с обидчиком. Король Теобор был повержен. Вместе со своей девой-воительницей, наверняка, подбивавшей его на необдуманные поступки, такие как война и мое перемещение, он сбежал к тестю и подался в примаки. Так моя бабуля называет парней, живущих у родителей жены. Что ж, он получил не то, к чему стремился, но судьба коварного властелина меня больше не интересовала. Мы с Микки собирались искать Светку, попавшую в руки Завоевателя. Нужно еще было убедиться, что с Бониэлем и Альдагирой все в порядке. Краем глаза я собиралась взглянуть на герцога, потерявшегося во время военных действий.

Он попался нам первым, лишь только мы зашли в королевский двор.

Прирожденный дипломат, герцог Эдберг ходил рядом с рыжим Гельмом и объяснял ему особенности королевского двороустройства. Микки спрятал меня за растущим поблизости дубом, а сам выдвинулся навстречу принцу с королем.

– Миканиэль, дружище, – обрадовался Эдберг, – я рад, что с тобой ничего не случилось! Видел, видел, ты дрался превосходно! Вот что значат наши совместные уроки фехтования. Мне также удалось уложить десяток воинов противника. Извините, Ваше величество, но такова неприглядная реальность.

– Войнэ ест войнэ, – грозно нахмурился Гельм, глядя на Миканиэля.

Я решила, что если он сейчас станет на него наезжать, выскочу и вцеплюсь ему в рыжую гриву.

Но Гельм сплюнул в песок и пошел прочь, оставляя Эдберга с Миканиэлем одних.

Кретин! Бедная Кольцова, она еще не знает, какой он невоспитанный.

– Совершенно непробиваемый властелин, – усмехнулся Эдберг. – Требует немыслимую контрибуцию! Но я постараюсь свести его желания к минимуму. Кстати, а где наша красавица? Хочу надеяться, что с ней тоже не произошло ничего непоправимого.

– Талия чувствует себя прекрасно, Эдберг.

– Зови мне просто – Ваше величество, – хмыкнул Эдберг. – Теобор бросил трон, его правопреемник я. Знал бы ты, дружище, сколько задач мне приходится решать, едва заявив о своих претензиях на трон! Столица в развалинах…

– Мы проходили через город, все дома целы, лишь с небольшими вмятинами…

– Армия разбежалась… Кстати, а кто это мы? Не нравится мне это твое «мы». Где Тали? Тали! Я уверен, вы поблизости! Выходите, дорогая, мы должны поздороваться.

Я вышла, чумазая, пыльная, усталая. Ну, прямо настоящая Замарашка.

– Да уж, – пробормотал Эдберг, глядя на меня. – Вам, сударыня, вижу, досталось. К сожалению, нам пришлось потеряться во время этой кутерьмы… Эй! – он отвлекся, мимо нас солдаты Гельма проносили сундуки с добром. – Где вы это взяли?! Сейчас же верните во дворец! Вот идиоты, – он повернулся опять ко мне, – за ними нужен глаз да глаз, так и норовят спереть последнее! Хочу предложить Миканиэлю стать моим придворным каптером. Как думаете, Тали, он откажется?

Я с улыбкой посмотрела на Микки. Он сделала вид, что не слушает нас.

– Откажется, Ваше величество.

– О! Вы уже знаете о моем возвышении, – растаял Эдберг. – Тали, дорогая, – он взял меня под руку и повел в сторону от Микки, – нам нужно поговорить.

Я могла лягушку проглотить на спор, что Микки прожигает нас ревнивым взглядом!

Эдберг отвел меня в королевский сад, усадил на скамью, а сам торжественно встал на одно колено. Обожемой, в ужасе подумала я, что за сказка такая дерьмовая! Второй король предлагает мне замужество, и второй раз я не соглашусь!

– Тали, дорогая, вы восхитительны в одежде пажа и безумно притягательны.

Многообещающее начало, м-дя. Микки, ты где?! Бросил меня на произвол очередного короля?!

– Вы знаете, что я к вам неравнодушен, Тали, и готов бросить к вашим ногам весь мир. Но обстоятельства изменились. Они и раньше противоречили моим желаниям, а сегодня тем более. Я король, что я могу предложить вам, моя дорогая Тали?

О-о-о-о, как интересно. Куда он клонит? Явно не в сторону алтаря.

– Я король…

Видимо повторение этой фразы доставляло ему истинное наслаждение.

Как в известном анекдоте про сгоревшую школу. Двоечник звонит учительнице и спрашивает, правда ли написали в газете, что их школа сгорела. Она отвечает, да, действительно, такое печальное событие произошло на каникулах. Через минуту тот опять звонит учительнице, опять спрашивает. Она отвечает. Третий раз звонит, четвертый… Учительница срывается, говорит ему, чего в пятый раз спрашивать одно и то же?! Двоечник:

– А я ответом наслаждаюсь!

– Я король. Теперь на мне великая ответственность за все королевство, и я не могу себе позволить милые небрежности.

Милые небрежности? Это он обо мне?!

– Скажите прямо, Рудольф, что вы теперь не можете жениться, на ком попало!

– Фи, – поморщился он и встал, – как грубо, леди Тали! Но верно замечено. Но, дорогая, – он сел рядом, схватил мою руку и прижал к груди. – При любом раскладе мы можем быть вместе…

– Предлагаете стать вашей любовницей? – уточнила я.

– Фи, Тали, учитесь сдерживаться и не уточнять без надобности. Ну, где-то так.

– Я отказываюсь, Ваше величество.

– Отказываетесь?!

Удивление Эдберга было настолько искренним и неподдельным, что мне стало смешно. Надо же, как мужчина был уверен в собственной неотразимости!

– Вы же не любите меня, Рудольф. А я не люблю вас.

Он вскочил, обиженно бросив мою руку.

– У нас все могло бы получиться, Тали! Я не отступлюсь! Я не привык отступать. Я всегда беру то, за чем потянулся.

Ну, и что с ним делать?!

– Ваша матушка будет против, – осторожно подсказала я.

– Моя матушка стала матерью короля, – пафосно заметил Эдберг. – Короля, сударыня! Неподчинение которому карается казнью. Прошу не забывать вас о моем титуле.

Развернулся и ушел.

Славно поговорили!

Я не стала вдаваться в подробности разговора Миканиэлю. Мало что ему взбредет в голову? Я не хочу его терять из-за взбесившегося герцога. К тому же неизвестно еще, чем закончатся его притязания на трон! Рано он объявил себя королем, ох, рано.

Когда я вернулась к парадному крыльцу дворца, его оккупировали странные люди с оружием. Они держались с точки зрения этикета возмутительно, но среди общего беспорядка и хаоса мало чем выделялись. Кучку недовольных возглавлял королевский генеалог Струве. Он тряс каким-то древним свитком и заявлял, что свергнутый король и так не имел права на трон, как правящая династия в целом. Копаясь в историях родов, он пришел к неожиданному выводу – править должны Струве! И королевский генеалог собирался поговорить с герцогом, вернее, королем, как он требовал себя называть, Эдбергом на эту тему более предметно.

И тогда я вспомнила о революциях!

Микиниэль ушел по своим делам, предоставив мне самой выбирать между ним и нынешним королем. Как мило с его стороны. Настоящий жених для прирожденной феминистки! Кольцова пребывала неизвестно где, спрашивать у мелькающего во дворце Гельма о ней мне не хотелось. Так что посоветоваться было элементарно не с кем. Но я решила, что если начнется революционный бунт, то Эдбергу некогда будет заниматься любовью. И шагнула к Струве, чтобы облегчить ему задачу и провести небольшой экскурс в революционный исторический процесс.

Струве оказался сговорчивым малым, мне удалось увести его с крыльца, дальше от зорких глаз Эдберга. Сторонники монархии под предводительством генеалога пошли следом за нами, мы расположились в беседке, увитой плющом так, чтобы нас как можно меньше было видно снаружи.

– Господин Струве, – начала я вводную часть, – господа! Современная ситуация в стране требует немедленных действий. Королевство больше не может находиться под гнетом тирана. Долой неправильную власть! Да здравствует демократия и плюрализм мнений!

– Да здравствует кто? – заинтересовался Струве, нервно протирая лысину платком.

– Пардон, господа, – я поняла, что увлеклась. – Виват новому королю!

– Эдбергу что ли? – хмыкнул кое-кто из присутствующих.

Я начинала путаться. А что вы хотите? Нелегко неопытной блондинке начинать революцию в отдельно взятом королевстве.

– Обратимся к истокам, – вздохнула я, понимая, что шансов на прослушивание у меня с каждой минутой все меньше и меньше. – Верхи не могут управлять, а низы не хотят, чтобы ими управляли верхи!

Простите меня, зарадибога, учитель истории Борис Ефремович! Как-то эта тема мимо меня прошла. Смутно помню про продразверстку, но этого явно не достаточно.

– А что! Она правильно говорит – низы не хотят верхов, – подхватили соратники по революционной борьбе.

– Совсем не хотеть их нельзя, – объяснила я. – Тогда получается демократия. Нам нужна республика, где все равны и нет титулов? Нет! Нам нужен новый король Струве.

– На хрен этих королей, – раздался озадаченный голос. – Ну-ка, девчонка, расскажи, что такое демократия!

Струве покраснел и вспотел еще больше. Я развела руками, что, мол, делать, народ требует. А когда народ требует, я не могу отказать. Тем более, мне лично все равно, будет ли новый король называться Струве, или королевство превратится в молодую республику, и мое имя высекут золотыми буквами на памятном гранитном камне…

…Золотыми буквами, чтобы читали все поколения?! Однако, как это заманчиво!

– Значит так, господа, демократия происходит от слова «народ»…

Наверное, я хорошо говорила, подстегиваемая мыслью о свободе и равенстве. Наверное, у бунтарей оказалась слишком буйная фантазия, и они домыслили все то, что я забыла из школьного предмета. Наверное, Струве был недостаточно убедителен. Не знаю, честно говоря. Но после двух часов жарких споров в увитой плющом королевской беседке мы решили воздвигать баррикады. Штабом сделали резиденцию старой колдуньи, где раньше спала Кольцова. Особняк следовало со всех сторон обложить мешками с песком и ветвистыми украшениями. Струве в утешение выбрали предводителем дворянства, от более громких титулов решили воздержаться. Моим сообщникам понравилось название «Президент», но они решили его использовать только после полной и окончательной победы.

В ней я не сомневалась, зная обстановку в городе. Жителей мало, армия разбежалась, Гельм не вечен, ему придется свалить в свое королевство, чтобы там не поднялась революционная волна. Помнится мне, что одна волна гонит другую, другая – третью, и тогда начинается девятый вал, сметающий всех королей на своем пути.

Правда, перед тем, как он рванет обратно, мне предстоит отыскать подругу и вернуть ее в нормальный мир.

Расходились мы поодиночке, делая вид, что обсуждали начинку для праздничного пирога в честь победы короля-Завоевателя.

– В ближайший час, – говорила я Струве, – вы должны запастись изюмом и перенести в дом колдуньи мясорубку!

– Зачем, дорогуша?! – искренне не понимал он.

– Струве, я предупреждала вас, что мы должны шифроваться! Изюм это патроны, а мясорубка – пушка.

– Для пушки нужны ядра, леди Талия! А не изюм.

– Тогда изюм пригодится для… для… как бы иносказательно назвать ваши пищали?

– Изюм для рогаток, – обрадовался возможности блеснуть остроумием тот.

– Точно! После того, как запасемся рогатками, начнем стрелять по воробьям!

– По воробьям?!

– Это же иносказательно, Струве!

– А-а-а, понял.

Микки стоял во дворе дворца и разговаривал с усатым, потрепанным судьбой гвардейцем. Тот, смачно ругаясь, рассказывал, что солдаты требуют еды, бани и обещанной компенсации за проведенную компанию. Они осели по своим домам и ждут дальнейших действий нового короля. Мне определенно везло! Я подошла и шепотом сообщила, что в городе зреет революционный бунт, и на пороге королевства стоит оголтелая демократия. Усач заинтересовался новостью и побежал ее докладывать товарищам по армии. Микки недоверчиво посмотрел на меня и обнял.

– Ты маленькая разбойница! Опять что-то задумала?

– Что ты, что ты! Это не я. Это Струве отчего-то вдруг передумал становиться королем и решил провести в стране демократические преобразования.

– Струве хотел быть королем? – изумился Микки.

Я поняла, что выдала тайну, значит, придется рассказывать дальше.

– Понимаешь, Микки, ты ушел, посоветоваться было не с кем…

– А как же новый король Эдберг?!

– Не заставляй меня оправдываться, что между нами нет, и ничего не будет! Я выбрала тебя, давно и надолго. И чтобы не предлагал Эдберг, ничего не изменит моего решения.

– Прости, солнышко.

– Так вот. Тебя не было, Кольцову я еще не нашла, а тут Струве со своими генеалогическими изысканиями. И я решила, что революция нам не помешает.

– Революция?!

– Можешь называть ее просто бунтом будущих демократов. Мы решили избавить страну от короля.

– Избавить?!

– О-о, мирным путем! С пушками и пищалями про запас. Но если он станет сопротивляться, то я ни за что не поручусь. Низы не хотят верхов и готовят восстание.

– Ты всего лишь пару часов провела без меня!

– Заметь, с пользой.

И я его чмокнула в щеку.

– Но почему они послушали тебя?!

– Хи, я сказала, что уже провела одну революцию в октябре, а вторую в ноябре.

– Моя жена будет обманщицей!

– Обманщицей?! Обижаешь… Жена?! Миканиэль Грэм, ты что, не нашел другого, более приличного места для того, чтобы сделать мне предложение?! Пойдем сейчас же в особняк колдуньи и займемся делом нашей революции!

Особняк пустовал, его покинули пажи, разбежались как испуганные светом тараканы. Дом основательно ограбили, Светкину постель переворошили. К тому же прямо над ее кроватью в потолке зияла дыра. Я посмотрела в нее и увидела чистое небо.

– Как хорошо, что мы Кольцову перетащили! Как плохо, что ее забрал Гельм. Ну, ничего, сейчас начнем, они у меня попляшут.

– Наконец-то мы вдвоем, любовь моя…

Микки привлек меня к себе, обнял и склонился над лицом, чтобы поцеловать. Я расслабилась и приготовилась получать ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Изюм, леди Талия! Едва допер…

В проем спальни с мешком за плечами пролез толстяк Струве и остановился как по приказу Альдагиры.

– А что вы тут делаете, сэр Миканиэль?! С леди Талией?!

Ох, уж эти провинциальные нравы!

– Мне что-то попало в глаз, Струве, Миканиэль достает.

– Давайте, лучше я достану! У меня зрение отменное, – он бросил мешок и принялся платком тереть свои линзы. – Я всегда леди Струве достаю, ей нравится.

– Все уже. Достал, – недовольно пробурчал Микки, отстраняясь от меня.

Действительно, Струве достал уже! Не поцеловаться.

Как же тяжело приходилось революционеркам! Как я понимаю Крупскую и Коллонтай! Интересно, под каким именем войду в историю я? Хотелось бы Архипова. Хотя и Грэм тоже ничего. О, обо мне будут слагать легенды! Жила-была, скажут своим детям жители свободного демократического королевства, одна отважная девушка Талия Грэм. И вот однажды взбрело ей в голову прекратить домогательства герцога необычным, но очень действенным методом, и она начала революцию. Красивая ли она была, эта Талия Грэм, спросят дети. О-о-о, безумно красивая! В грязном, рваном костюме пажа она смотрелась великолепно…

Кстати, в этом доме я не первый раз переодеваюсь, выучила поход к гардеробной комнате наизусть.

– Вы тут пока поговорите, а я поднимусь наверх, приведу себя в порядок.

Я кивнула мужчинам и вышла из спальни.

Когда я вернулась, сообщников в бальной зале стало гораздо больше, каждый захватил с собой необходимый инвентарь. Я похвалила тех, кто привел за собой слуг, чем больше народа, тем меньше кислорода для Эдберга. Можно подумать, я на него ополчилась? Ничего подобного. Я помогала полюбившемуся мне народу произвести окончательный выбор в пользу свободы и равенства.

– Товарищи! – встала я на стул, придерживаемая Струве. – Прежде чем мы дружной толпой выступим на дворец, нам нужно…

– Напиться! – выкрикнул кто-то.

– Подраться с гвардейцами Эдберга!

– Помолиться, дети мои, помолиться!

– Слушайте все! – возмутилась я. Ничего они не смыслили в революциях. – Сначала нам нужно сделать транспаранты! На них написать лозунги и наши требования! И восхождение на Голгофу, то есть, на дворец, начать с городской окраины, чтобы к нам присоединились все желающие. Предлагаю первый лозунг – «Да здравствует свобода и демократия»! Второй – «Долой королей»!

Я чувствовала себя Жанной Д,Арк, поднимающей народ против вражеской тирании. Что чувствовала Миканиэль, я не понимала, но он помогал сколачивать деревяшки, обтягивать их материей и писать на них бунтовские слова. Незаметно про Струве забыли, меня несколько сторонились, заметно выказывая уважение. Шовинисты! Им женщина не указ? И главой нашей революции становился Миканиэль. Спокойный и рассудительный, он давал правильные советы, и к нему охотно прислушивались.

Говорят, плохо, когда в семье два лидера, но ради любимого я готова была уступить ему эту роль. И уступила. Мы договорились выступить на дворец в девять вечера, когда все приготовления к бунту будут завершены. До этого я решила сбегать туда на разведку, но говорить Микки об этом не стала. Я не могла рисковать его жизнью! А у своей – я хозяйка. Конечно, будет жаль, если меня поймают и казнят, но, честно говоря, я рассчитывала, что злость Гельма не перевесит здоровый оптимизм Эдберга. Все-таки я новому королю нравилась, раз он предлагал мне стать его фавориткой. А то, что отказала, так какая нормальная девушка сразу примет такое вульгарное предложение?! Если поймают, то скажу, что передумала, и что-нибудь совру еще. Ну, да, я такая неправильная. Я ужасная. Зато со мной весело.

Почему я решила бежать во дворец? Глядя на вооруженную толпу, я вспоминала жертвы революций, и в образе одной из них, несчастной и обезглавленной, передо мной представала Кольцова, застуканная во дворце среди членов королевской семьи. Я хотела ее не просто предупредить, а перетянуть на свою сторону, где сейчас находиться было более безопасно, чем рядом с троном. Я не могла ее опять потерять, теперь уже навсегда! Революционеры, видимо, все-таки выпили и настроились уничтожать врагов демократии, о которой узнали несколько часов назад, беспощадно.

Свеженький костюм пажа делал меня мало узнаваемой. Я надвинула шляпу на глаза и осторожно выбежала из особняка. Среди толпы мою пропажу не заметили. Послав последний взгляд любимому мужчине, я понеслась по улице, как испуганная антилопа. Подходы с задней стороны к дворцу я узнала, когда обходила конюшни к павильону во время драки Бони и Микки с захватчиками. Осталось туда проникнуть незамеченной.

Что мне нравилось, в этом королевстве почти не было собак и кошек. Дремучие люди! Они не знают, что друзья человека лучшие из друзей. Но я опасаюсь тех и других: одних – за злобу, вторых – за коварство. Ну, если с собаками все ясно, то кошки-то, милые животные, при чем тут, спросите вы. У моей бабули жил сиамский кот, который любил сидеть в темном коридоре на полке для шляп. Все бы ничего, только эта пушистая бестия прыгала на головы всем входящим, и четырьмя лапами вцеплялась в скальп, истошно вопя! Когда я пережила этот ужас первый раз, едва не осталась заикой. И очень радовалась, что на мне в тот момент оказался берет, вместе с которым котяра спланировал на пол. В следующие разы я заходила очень осторожно. Бабуля открывала дверь, я выставляла вперед руку с сумкой, котяра прыгал, изредка промахиваясь, и искренне удивляясь откуда среди родственников бабули появился карлик, и тогда проходила я сама. Через некоторое время он осознал обман и стал гадить мне в туфлю. В прямом смысле, между прочим. Тогда я стала ставить туфли на полку для шляп. Попробуй, нагадь в ботинок, балансируя на двухметровой высоте между прутьями решетчатой конструкции! Сколько кот не напрягался, ничего у него не выходило. Бабуля очень любила этого кота и долго сокрушалась из-за его скоропостижного ухода. Дело было так. Бабулю одолели мыши, котяра ведь кроме скальпов ни за кем больше не охотился, и она решила заделать все дыры в ванной. Позвала рабочего, тот пришел с ведром цементного раствора, которое занес с коридор впереди себя…

Ну, что-то я отвлеклась на приятные воспоминания.

Итак, животных, которые раньше времени могли обнаружить мое присутствие во дворце, поблизости не оказалось. Эдберг, судя по всему, еще не успел перевезти своего Цербера, мне фантастически везло! Я пробралась мимо снующих с добром гвардейцев, испуганных слуг, растерянных придворных на кухню, где, не смотря на поражение одного короля, победу второго и воцарение третьего, повара вовсю занимались готовкой. Я зашла и принюхалась к вкусным запахам! Мамадорогая! Есть хочу!

– Цыц отсюда! – погнала меня важная тетка в пышном платье с белым передником. – Пажам нельзя!

Ага, поварам, значит, можно?! А нормальным людям нельзя! Несправедливо. Я зашла в укромный уголок кухни и поманила пальчиком одного из них. Парень был одного роста со мной и смотрелся довольно схожим.

– Хочешь, покажу кое-что за яблочную шарлотку? – я кивнула в сторону кладовой и расстегнула верхние пуговицы камзола.

– Гы-гы, – обрадовался дурашка и пошел за мной.

Я зашла первой, отскочила к стене, подставила ему подножку, он растянулся во весь рост среди мешков с мукой и крупами, конвульсивно дернулся и затих. Я сорвала с него белый колпак, фартук и выбежала, на ходу их надевая. На двери висел раскрытый амбарный замок, после меня он остался висеть закрытым.

– Где Красавчик?! – верещала тетка в пышном платье. – Вечно черти его где-то носят! Пора подавать блюдо наверх! А, вот и ты. Держи!

Она, не глядя, всучила мне огромную тарелку с тушеным мясом и подтолкнула к нише. Там стояли двое дюжих слуг, они подхватили меня за локти и поставили внутрь на деревянный постамент, после чего принялись крутить ручки. Подвешенная на цепях платформа медленно полезла вверх. Лифт! Офигеть. И куда же я еду? Подумать хорошенько не смогла, запихивая кусочки ароматного мяса в рот и азартно их жуя.

Через минуту меня таким же образом – за локти – выставили из лифта в зале, где стояла гробовая тишина. И в этой тишине послышался мой отчаянный глоток. Пришлось проглотить, не дожевав! Чуть не подавилась, глядя, кому я тащила блюдо к столу.

Скорее всего, это была королевская столовая. Просторная светлая комната с картинами-натюрмортами, уставленная обеденным гарнитуром в стиле позднего Средневековья. За большим, накрытым кристально белой скатертью столом чинно восседали: король Гельм-Завоеватель, рядом с ним – герцог Эдберг, вернее, король Эдберг, рядом с герцогом высилась его матушка, а рядом с Гельмом сидела… Кольцова. Выглядела она как настоящая королева – вся в шелках, усыпанная драгоценностями, розами и подобострастными взглядами.

На негнущихся ногах я прошла к ней и поставила мясо, подпихнув ее бедро своей ногой. Она и ухом не повела! Пришлось ей в него шепнуть:

– Сиди, не дергайся. Поговорить нужно.

– …Итого, Ваше величество, вместе с провиантом на обратную дорогу, – дружелюбно обращался к Гельму Эдберг, – королевство остается вам должно всего ничего. К тому же, заметьте, мы совершенно даром отдаем вам нашу лучшую Спящую красавицу! – И он зыркнул на Светку. – О-о-о-о, паж! То есть столовый мальчик, неси блюдо сюда!

Узнал или не узнал?

Светка дернула меня за штанину, мол, поняла, что могу, сделаю. Все-таки, сообразительная у меня подруга. Я прошла к Эдбергу и поставила блюдо между ним и Гельмом. Чтоб они обкушались!

– Дэ, лучшэя, дэ! – довольно воскликнул Гельм, глядя на Кольцову.

Так, она опасна, рядом с ней находиться нельзя. Ею интересуются сразу два короля, где-то глубоко в душе проснулась обычная девичья зависть.

– Ваше величество Гельм, надеюсь, уже забыли ветреную Замарашку, – вставила свой пятак в разговор герцогиня. – Это король Теобор подсунул вам несносную девицу. Мы с сыном были категорически против! Категорически.

Я за ветряную Замарашку на нее обиделась! Но на обиженных, как и на побежденных, дерьмо возят.

Эдберг закашлял, схватившись за горло. Но я заметила, что он смеется, прикрывая рот рукой! И смотрит на меня. Узнал!

– Воды! – завопила герцогиня. – Срочно дайте королю воды, олухи!

О, как она его оберегает! Так вот ради чего все затевалось, чтобы герцогиня стала вдовствующей королевой. Восхождение по карьерной лестнице по трупам, это на нее так похоже.

– Я сам справлюсь, извините, миледи, милорд, – отмахнулся от слуг Эдберг, вскочил, кивком показал мне на дверь и вышел.

Пришлось идти за ним.

– Что вы здесь делаете, Тали?! – он схватил меня за запястье. – А если Гельм вас узнает?! Вы представляете, что произойдет!

– Но вы же меня защитите!

– Черта-с два! Он вас видеть не может.

– Герцогиня немало этому способствует.

– Она выстраивает правильные дипломатические отношения с нашим будущим союзником!

– Союзником?!

– А вы бы хотели с ним продолжать вражду?!

– Нет. Я всего лишь хотела поговорить с подругой.

– Она занята. Сейчас проходит ее помолвка. Вы понимаете, насколько для нее это важно?

– Я понимаю, насколько это важно для вас с герцогиней. Я хочу с ней поговорить!

– Если вы устроите очередное цирковое представление, я вам не помогу.

– Позовите Светку, Рудольф!

– Хорошо. Ждите.

Он вернулся в зал, а я встала у окна, переживая за то, что долго поговорить нам все равно не дадут.

– Туська! – Кольцова выскочила довольная, словно только что правильно ответила на все вопросы и выиграла миллион. – Как я рада тебя видеть! Прикинь, я замуж выхожу за короля!

– Светочка, у нас мало времени. Понимаешь, я с твоим будущим мужем на ножах в прямом смысле слова. Ты мне честно скажи, с тобой все в порядке? Жара нет? Температура нормальная? Домой хочешь? Ты понимаешь, где оказалась?

– Да! Мне все рассказали. Меня заколдовала злая колдунья, а Гельм расколдовал поцелуем! Теперь он должен на мне жениться. Я так счастлива!

– Значит, ты понимаешь, что не в дурдоме помолвку отмечаешь, и король Гельм с Наполеоном не один и тот же дебил.

– Как-то ты странно завернула, я ничего не поняла. Герцогиня мне все рассказала. Она переместила меня для того, чтобы мы с Гельмошей встретились. Это был ее запасной вариант.

– С Гельмошей? Герцогиня? Вот стерва, а так прикидывалась! Нет, чувствую, она врет. Ну да ладно. Свет, давай встретимся через десять минут в том доме, где ты спала. Сумеешь выбраться?

– Не получится, Тусь. Мы после обеда сразу выезжаем.

– Куда?!

– Править в свое королевство, – она пожала пухлыми плечами. – Король Эдберг настоял на отъезде, чтобы наши солдаты меньше награбили. Давай я тебя обниму, Наташ! Слушай, а приезжай к нам следующим летом. Гельмоша говорит, что гостям всегда рад.

– Говорит, говорит, он нашего языка не знает!

– Мы друг друга понимаем без слов, – виновато улыбнулась она. – Ничего, что я так счастлива? Без обид. Ты, главное, Тусь, верь. И твой король обязательно найдется!

– Уже нашелся, – вздохнула я. – Только он не король, он гораздо лучше.

– Вот видишь, как все удачно складывается! Я побежала.

Она чмокнула меня в щеку.

– Еще увидимся!

– Нет, ты точно не Спящая, а Спятившая красавица! Каким образом увидимся? Рыжий тебя увезет! А я с ним в ссоре.

– Найдем способ!

Кольцова явно спешила вернуться. Вот и делай добро после этого подругам!

– Ладно, Светка, беги, – я полезла в карман и достала мобильник феи. – Есть у меня одно средство связи. Там забит один прикольный номер, позвонишь по нему, когда попадешь в беду. Тьфу-тьфу. Через Альдагиру и свяжемся.

Я стояла и смотрела, как от меня улетает к мужчине близкая подруга. Наверное, это естественный процесс, все мы рано или поздно находим себе любимых, которые заменяют нам целый мир, куда уж деваться подругам. Но все равно было горько и обидно, что все произошло так стремительно. Мы даже не успели обсудить, какой отважный и красивый мой Миканиэль, какой в сущности добрый и симпатичный громила Завоеватель. Я бы соврала Светке, что это он меня бросил, впрочем, все так и было на самом деле. Я бы соврала Светке, что он мне чуточку нравился. Потом мы бы посплетничали о герцогине, и я призналась бы о предложении Эдберга. И мы с подругой заклеймили бы коварного ловеласа позором….

Ничего этого не будет потому, что я ей больше не нужна.

Мавр сделал свое дело – мавр должен удалиться. Не точное цитирование, но войдите в мое растрепанное положение!

Я тихонько подошла к двери и приоткрыла щелочку.

Кольцова сидела на прежнем месте, только стул придвинула к Гельму ближе. Они разговаривали друг с другом на непонятных языках и радостно смеялись над только им известным шуткам. Эдберг хмурился, герцогиня ловила каждое слово Завоевателя. Кстати, он оправдал свое имя – завоевал королевство и Светку. Кольцовой придется скрывать от него свое легкомысленное прошлое, когда ее перецеловали чуть ли не все мужчины королевства. Впрочем, он больше не Завоеватель, а Гельм-Влюбленный. И они действительно счастливы, как бывает только в сказках.

Я вытерла мокрую щеку и подошла к лестнице. Глубоко втянула в себя воздух, чтобы успокоиться, отбросить сомнения и начать мыслить продуктивно. Все сложилось отлично! Как только отчалит король Гельм со своей королевой и армией, мы начнем наступление на дворец.

Извините, Ваше высочество-величество! Чес слово, не хотела, сами виноваты. Лучше бы вы меня отпустили по-хорошему. Впрочем, меня никто и не держал.

В особняке полным ходом шла подготовка к штурму, народ успешно тренировался ходить строевым шагом, усиленно писал транспаранты, наиболее умелые соединяли компоненты взрывной смеси. Миканиэль стоял во дворе с Бониэлем, чему я несказанно обрадовалась. Братья смотрелись довольно мужественно и решительно, я подумала, что именно так должны выглядеть истинные полководцы! Мне нужно как-то самоустраниться от управления революционным потопом, все-таки я не жительница королевства. Я для здешнего народа вроде как просветитель. Восстание, безусловно, должен возглавить Миканиэль. Но Эдберг был его хорошим приятелем! Сможет ли он довести дело до логического завершения? Если рядом встанет Бониэль, то сможет. По большому счету Эдберг мало чем отличается от своего братца, к тому же у герцогини непомерные амбиции, раз она захотела с моей помощью перевернуть мир.

Нет, сомневаться незачем, революция нужна, все предпосылки для нее на лицо.

– Талия! – обрадовался Бониэль, хватая меня в объятия. – Я волновался за вас с Микки!

– А чего за нас волноваться, – отмахнулась я. – Это мы за тебя волновались! Ты так храбро отбивался вместе с Альдагирой. Не скажешь, где она? Мы тут затеяли одно дельце, ну, ты, наверное, уже знаешь.

– Знаю и полностью вас поддерживаю. Моя совесть чиста, я присягал только Теобору, который позорно сбежал, бросив армию на растерзание противнику. Королевству нужен новый властелин, и пусть им станет народ. Я за демократию!

– Виват демократии! Виват демократии! – подхватили услышавшие его слова.

– Замечательно, – сказала я и выдала планы королевского дома.

Выступление решили отложить на ночь, чтобы гонец, посланный Эдбергом к Гельму с просьбой о помощи, не смог опередить нашу победу. Если у меня и возникали сомнения по поводу предстоящей борьбы, то у других сомнений не было. Я ходила среди революционеров и удивлялась, насколько убедила их в правильности своего предложения.

– …Слонов постараемся перетянуть на свою сторону, – планировал толстяк Струве, помолодевший сразу на несколько лет. – Коней на переправе менять не станем, какие есть, все наши…

– Слонов? Струве, откуда у нас взялись слоны?!

– Леди Талия, – укоризненно покачал он головой. – Вы забыли, что мы шифруемся!

И добавил шепотом:

– Слоны это армейские офицеры, а кони – солдаты. С пешками, пажами, то есть, возиться не станем.

– Вот так всегда! Чуть что, пажи не считаются.

– Под турами подразумеваем революционные отряды, вы ферзь-королева, господин Миканиэль…х-м…м-да… – король.

– Пойду его поищу, он снова куда-то делся, – улыбнулась я Струве.

Миканиэль сидел в кабинете и что-то писал. Я тихо подошла и заглянула ему через плечо.

– Завещание?!

– Всего лишь своеобразный манифест о неотложных делах, если я сам не смогу их выполнить, – небрежно пожал он плечами.

– Я не хочу об этом слышать! Все будет хорошо. Вот появится Альдагира и предскажет, что все разрешится в нашу пользу…

Микки встал и обнял меня, я начала таять восковой свечой в его руках.

– У меня есть только одно сокровище, за которое я волнуюсь. Я передоверяю его Бониэлю, прошу его позаботиться о тебе в случае…

– Не хочу этого слышать. Я уже потеряла подругу, тебя не потеряю ни за что! Знаешь, какая я сильная? Глотку перегрызу любому, кто причинит тебе боль. А еще я знаю заклинание! И еще много чего знаю…Только когда ты целуешь меня, плохо помню, что знаю…

За окном начинало темнеть, суровая ночь вступала в свои права, не давая нам ни малейшего шанса остаться одним и заняться тем, чтобы хотелось сейчас делать больше всего на свете. Просто любить друг друга.

– Король Гельм с армией покинул пределы королевства, – доложили Миканиэлю.

– Будем выступать, – прищурился он. – Проверьте снаряжение. Революционеры должны быть защищены от дурных пуль и стрел…

Он был прекрасен, мой Миканиэль! Отблески пламени факелов ласкали его красивое мужественное лицо, полное решимости и отваги. Походка, осанка, неспешность движений выдавала в нем благородство истинного дворянина, но с бунтующей толпой он держался на равных. Чем не король?! Но я знала, что он никогда не примет этот титул. Мне никогда не быть королевой как Кольцова, но честное слово, я не расстраивалась. За эти несколько дней, проведенных в сказочном мире, как-то незаметно быстро сменились приоритеты. Главным стало – сохранить любовь и любимого человека. Затем, конечно, сделать доброе дело добрым людям… У-у-у, какие злые рожи у бунтарей, встань у них на пути – раздавят и не заметят, как асфальтовые катки… И хотелось бы нейтрализовать темные силы – герцогиню, с которой не может справиться Альдагира потому, что та постоянно прикидывается невиновной в перемещениях и прочих кознях. Хотя за свое перемещение я ей благодарна. При случае отплачу золотой монетой, где-то у меня был кошелек супруги Теобора.

Отряды выступили почти в полночь, после того как Миканиэль с Бониэлем провели необходимую подготовку. Микки очень пригодилась помощь брата, обученного военному мастерству. К тому же к нам примкнули недовольные бегством Теобора офицеры и солдаты.

Миканиэль хотел оставить меня в особняке под защитой надежных людей, но я воспротивилась и заявила, что все равно сбегу и встану рядом с ним. Спорить со мной было бесполезно, и он нехотя согласился. Зато Бониэль поддержал мой порыв остаться с любимым мужчиной. Только оказал медвежью услугу – заслонил меня своей широкой грудью и встал плечом к плечу брата. Остальные бойцы видимого фронта сплотились тесным рядом, так что я оказалась позади. Меня берегли, это было приятно. Но я тоже хотела сберечь людей и обойтись без жертв, и предложила братьям начать с переговоров.

В качестве парламентера могла пойти сама.

Неприступный с виду дворец высился темной махиной посреди ночного безмолвия. В королевстве опять принялись за экономию. Хоть бы центральную улицу осветили что ли? Дворцовые ворота оказались закрыты, я предложила пройти через задний двор. О, эти беспечные властелины! Разумеется, черный ход был гостеприимно открыт – заходи, кто хочет, мы и зашли. Гулкие шаги раздались в спящем дворце предвестниками дворцового переворота. И в этой темноте и тиши мне стало по-настоящему страшно. Так еще не было ни при виде дракона, ни при фехтовании Миканиэля. Я очень испугалась за него! Если в Эдберге еще, по моему мнению, оставалась капля совести, то герцогиня могла вытворить все, что ей заблагорассудится. Я выдвинулась вперед, расталкивая борцов за свободу и равноправие, и взяла Миканиэля за руку.

– Не бойся, – прошептал он мне. – Я с тобой.

– Мы с тобой, мы с тобой, – зашептали вокруг. – Мы вместе.

И на меня внезапно навалилась такая ответственность за Миканиэля, за его брата, за этих незнакомых людей, которых я толкнула на верную гибель.

– Альдагира, двоечница несчастная! Помогла бы!

Но надеяться приходилось только на собственные силы.

День одиннадцатый или что случилось год спустя. Фотография на обложке! Красавчег

– …Интересы семьи, дорогой сын, требуют, чтобы Эделер срочно развелась с Теобором и вышла замуж за вас. Рудольф, Ваше величество, вы прекрасно понимаете, что этот замечательный во всех отношениях союз выгоден нам дважды.

– Понимаю, матушка, – вздохнул герцог. – Но учтите, это будет огромная жертва с моей стороны!

– Ничего подобного, сын мой, вы сможете держать при себе столько фавориток, сколько пожелаете. Не так ли, дорогая Эделер?

– Разумеется. Мне важен победоносный настрой короля, а не его адюльтеры…

Я стояла у дверей и слушала, пораженная в самое сердце. Эделер здесь?! Во дворце?! Белая шахматная королева снова стремится управлять королем? На этот раз очередным и до боли знакомым. Миканиэль усмехнулся, подал знак толпе и ногой распахнул двери. Что ж, сыграем еще одну партию с королевскими кобрами! Только на этот раз черная королева шагнет первой и поставит мат!

– Что все это значит?! – взвизгнула герцогиня, с изумлением уставившаяся на нас. – Замарашка?!

Мне польстило, что из всей толпы она выделила именно меня. Я игриво присела в реверансе.

– Миканиэль Грэм?! – воскликнул Эдберг.

– К вашим услугам, сэр, – сдвинул брови Микки и пошел на Эдберга, протягивая ему свернутый листок бумаги.

– Сэр? Что это?

– Сэр Эдберг, за моей спиной стоит сотня солдат и горожан, вошедшая во дворец беспрепятственно…

– Я говорила, что нужно увеличить караулы! – прокричала герцогиня, хватаясь за сердце.

– Сегодня сила на нашей стороне, мы не хотим кровопролития. Прочтите наши требования и подпишите их.

– А если я не подпишу?! Это же отречение от трона!

– Тогда мы арестуем вас и будем судить как военного преступника, узурпировавшего власть во время оккупации.

– Миканиэль, дружище, ты шутишь!

– Какие уж тут шутки, Рудольф. Послушайте совета, соглашайтесь.

– Стража! – закричала герцогиня, – схватите его и бросьте в камеру! И ее тоже! И всех этих оборвышей!

Революционно настроенная толпа, до этого двигавшаяся вполне цивилизованно, возмутилась и поперла на мамашу несостоявшегося короля. Я ей не позавидовала! Столько злости было у людей к ней, что они сунули ей прямо под нос транспарант:

– «Свободу или смерть», – прочитала герцогиня. – Ну и кто же вас держит, господа?! Ступайте отсюда на все четыре стороны!

Народ возмущенно загалдел и потянулся за пищалями и шпагами.

– Подписывайте, Рудольф, сохраните жизнь вашей матушки, титул и состояние, – пообещал Миканиэль.

– Ничего не подписывайте, – прошипела сидевшая как в ледяном панцире Эделер. И громко добавила, – Ваше величество!

Ох, как же ей хотелось стать настоящей королевой!

– Свобода! Равенство и братство! – принялись по моей команде скандировать бунтовщики. – Свобода! Равенство! Демократия! Долой королей! Да здравствует власть парламента!

– Откуда они набрались таких мыслей?! – обомлела герцогиня, побледнев как скатерть стола. – А-а-а, это ты, Замарашка, принесла заразу оттуда… Почему ты еще не та-а-ам? – простонала она, поедая меня глазами.

Я пожала плечами и показала на волнующийся народ.

– Струве! – герцогиня увидела прятавшегося среди людей генеалога. – И ты здесь, старый плут?! Мы же договаривались о другом!

– Не опускайтесь до выяснения отношений, миледи, – процедила Эделер.

Она гордо встала и прошла к стене. На бывшую супругу короля никто особого внимания не обращал. Эдберг перед этим взял перо и собирался поставить свою подпись под отречением. В большом просторном зале Миканиэль стоял на стороне противников, мы с народом чуть поодаль. Я внимательно следила за Микки, только на пару секунд отвлеклась. Этим моментом воспользовалась Эделер, она схватила лук со стены королевской столовой, зарядила его стрелой и выстрелила в Миканиэля!

Моя сообразительность не знала границ! Я прокричала, глядя на несущуюся стрелу:

– Сбрось движенье, потеряй стремленье, замри, не долетая, зараза ты такая!

Не то! Не то! Стрела не попала в цель, проткнув противоположную стену, но и не остановилась. Эделер схватила вторую. Прицелилась и пустила ее прямо в сердце Миканиэля!

– Сбрось движенье, потеряй стремленье, замри, не долетая, чужую жизнь спасая!

Сработало! Откуда мне пришла на ум эта присказка? Не знаю! Наверное, интуиция проснулась.

Я многократно замедлила полет стрелы. И увидела странную вещь. Думаете, стрела несется в цель четко прямо? Как бы не так! Врут в фильмах, все врут. Стрела извивается в полете почище злобной ядовитой змеи, готовая смертельным штопором вонзиться в жертву. Наши люди подскочили к Эделер и выхватили лук со стрелами. Я подбежала к Микки и встала с ним рядом.

Микнаиэль даже бровью не повел! Вот это выдержка у моего храброго мужчины!

– Вы колдунья, леди Талия?! – поморщилась герцогиня.

– Начинающая, – хмыкнула я.

– Весьма посредственно начинаете.

– Ничего, научусь, дело не хитрое.

– Значит, я должен это подписать? – вернулся к бумаге Эдберг. – И мне сохранят титул, жизнь и состояние.

– Даю вам слово.

– Я подпишу, – прищурился Эдберг, глядя на меня.

Как-то пакостно защемило у меня под ложечкой от его колючего взгляда.

– С одним условием.

– Говорите.

– Леди Талия…

– Нет! – отрезал Микки. – Оставьте в покое мою невесту!

– Она ваша сестра, Миканиэль Грэм!

– Никакая я не сестра! Я невеста!

По-моему, я была права.

– Это не ваше дело, – заслонил меня от Эдберга Микки.

– Отлично, – передернул тот плечами, немного потянул время и поставил свой росчерк. – Что дальше?

Дальше толпа орала и улюлюкала, качая Струве на руках. Они кинулись к Миканиэлю, но он указал им на генеалога. Ничего не скажешь, справедливо, ведь это он разжег искру недовольства, которая затем с моей помощью занялась пламенем, а Микки добавил хорошего огня. И разгорелся добротный революционный костер, сожравший Эдбергов.

Знаете, я никогда не любила маменькиных сыночков! Они отлично воспитаны, здесь к ним не придерешься. Но любить и бороться за свою любовь не умеют, и во всем слушают мамочку. Вот если бы герцогиня не поспешила сажать сына на трон, неизвестно еще, чем бы захват власти закончился. Но в любом случае, все должно быть справедливым.

Принцессу Эделер, супругу свергнутого короля Теобора, с охраной отправили к отцу. Она скрежетала зубами от ярости и грозилась начать войну, чтобы вернуть королевство под свою власть. Но никто не верил, что ей удастся это сделать. Ее проводили под покровом ночи, подальше с глаз.

На утро решили созвать горожан на центральную площадь для того, чтобы выбрать членов парламента. Этим руководил Струве, Бониэлю поручили восстановить армию, свободное королевство все еще нужно было защищать. Миканиэль… ах, я бы хотела, чтобы он занялся исключительно мной, но понимала важность поставленных перед ним задач. Миканиэль проводил переговоры с Эдбергами, герцогиня выторговывала себе льготы и поощрения. Я же искала по разоренному дворцу Альдагиру, чтобы поговорить с ней на счет Кольцовой, быстрый отъезд подруги омрачал мое хорошее настроение. Но безуспешно, феи нигде не было. К тому же вредная герцогиня перевела стрелки часов, и я опоздала к ужину-завтраку. Пришла, когда все уже сидели за столом и, как казалось, мирно беседовали. Извинилась и села на пустующее рядом с Микки место.

– …Конституционная монархия поможет нашему королевству встать с колен и не опозорит верховного правителя перед соседями, – вкрадчиво вела политическую беседу несостоявшаяся мать короля.

– Конституционная монархия? – нахмурился Миканиэль. – Это что еще такое?

– Позвольте мне объяснить…

– И объяснять тут нечего, – встряла я. – Это, Микки, когда в стране есть король, но он всего лишь номинальная фигура. Как всамделишный шахматный – шаг в сторону и мат, двигаться дальше своего носа не может. Ему парламент мешает в виде пешек, коней, слонов и прочих фигур.

– Герцогиня, вы предлагаете оставить короля под властью парламента?! – изумился Эдберг.

– А что еще остается делать, дорогой?! Соглашайтесь, Миканиэль Грэм, соглашайтесь. Этим вы искупите свои грехи! О, небеса, услышьте мать!

– Герцогиня, не истерите, – усмехнулась я.

– Народ завтра решит, – бросил Миканиэль. – Насколько можно ограничить власть короля?

– О-о-о, – вздохнула я, – для этого следует написать Конституцию – основной закон страны.

– Я готов над ней поработать, – заявил Эдберг, увидевший свет в конце тоннеля.

– Если понадобится, мы подберем для этого специалистов, – не согласился с ним Микки.

Какой он все-таки умный и смелый! Решительный и обаятельный! Харизматичный и обольстительный! Сексуальный и обворожительный! Разве столько положительных качеств может сочетаться в одном мужчине? Мне сказочно повезло. Мой любимый мужчина – само совершенство. И к нему в дополнение иду я, легкомысленная девица с далеко не покладистым характером и кучей недостатков. Мы явно дополняем друг друга!

– Я буду счастлива, – заявила неожиданно герцогиня, – если вы, Миканиэль и Рудольф, договоритесь мирным путем!

– Ага, за это нужно выпить, – поддержала я ее сдуру.

Я же говорила про недостатки? Дурость – один из них!

– Несите вино! – щелкнула пальцами герцогиня.

Миканиэль лишь пригубил, зато я, словно кочевала по пустыне, опрокинула в рот все содержимое бокала. Конечно, при этом проследила взглядом, пьют ли Эдберги. Они выпили.

– Мы должны сплотиться, не так ли, господин Струве, – продолжила герцогиня. – Перед лицом разрухи все слои населения…

Я не стала ее слушать, надоело, честно говоря. Села расслабленно, подперла кулаком подбородок и принялась смотреть на Миканиэля, словно пыталась запечатлеть его образ в своей памяти навсегда. Он заметил это и ласково улыбнулся. Я подумала, что сегодняшней ночью, ах уже утро, но все равно для нас оно станет ночью, мы наконец-то за долгое время останемся совершенно одни. Любовь, оказывается, такое осязаемое чувство! Я каждой частичкой тела чувствую близость любимого.

– …вернуть сестер Брэмс…проверить состояние принцессы Лаурины…запретить въезд в страну принцессе Эделер…заочно судить короля Теобора…

Ничего не соображаю. Не стоило так напиваться. Но мы же праздновали победу и соглашение! Голова идет кругом. Он подумает, что я алкоголичка! Придется долго разубеждать его в этом, а у меня язык заплетается и мысли. Мысли заплетаются, смешно-то как, и туман какой-то накатывает.

– Таша, Ташенька, что с тобой? Куда ты исчезаешь?!

Никуда. Я здесь, с тобой, мой прекрасный принц Миканиэль. Пусть ты не принц, для меня это неважно. Я люблю тебя, люблю эту сказку-наоборот, люблю всех жителей королевства, даже герцогиню…

Куда ты делся, Микки?! Где все?!

Как же хочется спать. Спать.

– …Замарашка вернулась в свой привычный мир, господа. Ничего страшного!

Что говорит герцогиня? Обо мне?

И до меня доносится ее раскатистый довольный смех.

Я проснулась утром в своей постели. В самой настоящей, с окном на северную сторону, в стекла которого нещадно били ветви берез при сильном ветре, словно просились на постой на время непогоды. Открыла глаза и улыбнулась замечательному видению в образе привлекательного парня. Приснится же такое! Потянулась так сильно, что хрустнули позвонки, чтобы снять дрему и скинуть прочь сновидения. Встала, умылась, заварила себе кофе, села его пить и задумалась. А если сон это не сон? Или все же сон? Нужно будет позвонить Светке Кольцовой и все узнать.

Ее телефон долго пугал длинными звонками.

– Слушаю вас, алле!

– Тетя Тамара? – обрадовалась я. – Вы уже приехали с дачи? А где Светлана?

– Таточка! Деточка, об этом я и хотела с тобой поговорить. Приезжай немедленно!

– Хорошо, теть Тамар, я сейчас приеду.

Пошла одеваться и наткнулась на… одежду пажа.

– Та-а-ак, – сказала я самой себе. – Это не сон.

Оделась в черный бархатный костюмчик с кружевами. Он сидел, как на меня сшитый. Я решила проверить карманы, вдруг там что-нибудь затерялось. Карманов не было. Правильно, я тогда очень поразилась, что пажи вместо карманов носят мешочки за поясом. Значит, все это не сон? Значит, Микки действительно существует, и я его люблю? А я ведь его люблю! Блажь, блажь, глюки, такого не может быть.

Разделась, пошла и приняла контрастный душ.

Не помогло. Сердце стучало как ненормальное, рискуя выпрыгнуть из груди. Глаза требовали предоставить объект желания, иначе были готовы изойти слезами. Губы тосковали по пылким поцелуям и сохли, словно я ехала не в прохладном метро, а тащилась пешком по знойной пустыне. Прохожие шарахались от меня как от сумасшедшей потому, что я перла, не уступая никому дорогу, как зомби.

Поднявшись на лестничную клетку, где нестерпимо воняло кошками, я остановилась перед Светкиной дверью. Светки нет! Это сто процентов, иначе бы ее позвали к телефону. Она осталась в сказочном королевстве со своим королем. Но что я тут делаю? Я тоже хочу к Миканиэлю! Я не хочу жить без него. Я не знаю, как мне без него теперь жить.

Круто развернувшись, я позвонила Светкиной соседке.

Дверь открыла опрятная симпатичная бабулька с седым пучком на голове:

– Чего тебе надобно, девушка?

– Вы меня помните?

– Нет.

– Несколько дней назад я сюда заходила! Кто-то еще опрокинул ваши миски с едой и водой, вернее, не ваши, а кошачьи, и вы обвинили в этом меня! Помните?

– Нет.

– Ну, как же! Вы еще обозвали меня Замарашкой и пытались заставить вымыть лестницу!

– Не помню, извините, девушка.

И бабулька начала закрывать дверь.

– Стойте, – заорала я, втискиваясь в узкую щель. – Дайте мне ведро с тряпкой! Я согласна помыть эту чертову лестницу, только отправьте меня обратно в сказку!

Я влетела в ее квартиру и устремилась в ванную. Нашла ведро, швабру, воду…

Через минуту я уже мыла лестницу. Бабулька стояла рядом и протирала толстые линзы своих очков.

– Что творится, что творится, – причитала она, – мне лестницу моют. Давай, давай, Замарашка, маши тряпкой чаще, грязь-то не развози! Не развози! Эх-ма, никакого с тебя толку! Чаще макай тряпку, воду пора сменить! Поди и готовить так и не научилась…

– Научусь, – всхлипнула я. – Я всему научусь и грубить больше не буду, только верните меня туда!

– Куда, девонька? Куда вернуть-то?!

– Откуда я просну-у-улась…

Я села на ступеньки и разрыдалась, вытираясь грязными руками. Бабулька погладила меня по голове, забрала швабру с ведром и тряпкой и скрылась в своей квартире.

– Таточка?! – обомлела тетя Тамара, выскочившая на шум. – Что ты здесь делаешь?!

– Лестницу мою и рыдаю.

– Так ты уже все знаешь! – она тяжело вздохнула, – разумеется, вы же подруги. Заходи.

Я постаралась взять себя в руки и пошла следом за Светкиной мамой.

Говорить чистую правду, как я понимала, невозможно. Рассказу о том, как я переместилась в сказочное королевство, стала Золушкой-Замарашкой, влюбилась в брата, отказалась выйти замуж за короля, стала причиной войны между соседними государствами, после которой быстренько организовала революцию и смылась, никто не поверит. А это я еще не упоминала о драконах и недоделанной фее! Тетя Тамара женщина, безусловно, прогрессивных взглядов, но не до такой степени. Мне самой верится с трудом, если бы не Микки… ах, Микки!

– Мы получили от нее вот это, – трагическим тоном объявила Светкина мама и сунула мне в руки мобильный телефон.

На экранчике высветилась фотография Кольцовой с… Гельмом-Завоевателем.

– И…и…и, – меня заклинило от изумления, – что она пишет?

– Что влюбилась и вышла замуж за иностранца!

– Да?!

– Ты не знала?!

– Знала! Теть Тамар, вы только не волнуйтесь. Я все знала.

– Значит, их скоропалительный роман развивался на твоих глазах, Тата?!

– Да!

– И кто он?!

– Кто?

– Этот иностранец! Мой зять.

– А-а-а, этот. Этот парень король.

– Кто?! Король? Тата, с тобой все в порядке?

– О-о-о, теть Тамар, вы меня неправильно поняли. Я все знаю про то, что короли женятся только на королевах или принцессах, в крайнем случае, на герцогинях и других титулованных особах. Но он король… это…это у него фамилия такая.

– Светлана Король, – поморщилась та.

– Светлана Королева. У них там так принято склонять фамилию мужа.

– Где там?

О, задачка не из легких.

– Таточка, – схватилась за сердце Светкина мама, – умоляю тебя, скажи, где моя дочь!

– Его зовут Гельм, – я ткнула пальцем в экранчик.

– Гельм? Красивое имя, – ушла от неприятного вопроса тетя Тамара.

– Гельм Король, – повторила я для закрепления материала. – Он рыжий.

– Шотландец?

– В его крови столько всего намешано, – неожиданно нахлынула присущая мне фантазия, – что трудно назвать национальность. Вы же понимаете, в приличных странах на нее не обращают никакого внимания. Светка познакомилась с ним случайно, у них возникла любовь с первого взгляда. Вообще-то он приехал к нам, чтобы жениться на другой, но Светка ему сразу так запала в душу, что он сказал, мол, если не поедешь со мной, спрыгну с высотки!

– Ужас! Так и сказал?!

– Ага, теть Тамар. Влюбился насмерть!

– Ты меня пугаешь, Тата! Куда он ее увез?!

Снова, здорова.

– На острова в Тихом океане. Туда редко летают самолеты, один раз в год.

Не слишком ли мало?

– Или три раза, теть Тамар. Я не помню. А остров называется Эксвазия. Небольшая, богатая страна, ориентированная на туристический бизнес…

– Туристы?! Но ты сказала, что самолеты туда летают один раз в год!

– Правда? Оговорилась. Честно говоря, не знаю. Но Светлана с ним счастлива, и вообще Гельм мужик состоятельный. Я думаю, она еще вам напишет или позвонит.

– Очень на это надеюсь, очень!

– Вот и лады, мне пора.

– Таточка! Скажи, как на исповеди, ты завидуешь своей подруге? Смотри мне в глаза!

– Я? Завидую?! Я… завидую. Я завидую, теть Тамар! Еще как! Я бы тоже хотела там оказаться! Все на свете бы отдала, чтобы там жить. Вы даже не представляете, как…

– Х-м, – изрекла Светкина мама, глядя в мои честные глаза. – Получается, моя дочь выгодно выскочила замуж.

– Получается, – вздохнула я и направилась к выходу.

Задерживаться не могла, если Светкина мать начнет и дальше расспрос с пристрастием, я могу расколоться и наговорить лишнего. И так приходится фильтровать каждое предложение.

– Таточка, – уже на лестнице попросила меня тетя Тамара, – если она тебе первой сообщит свои координаты, позвони мне!

– Обязательно! А как же. Вы не волнуйтесь, теть Тамар, что Светка не звонит пока, у них там связь дорогущая.

– Но он же состоятельный!

– Вы ж знаете, все иностранцы экономные.

– Спасибо, Таточка, ты ее настоящая подруга!

Кто бы сомневался.

Только тетя Тамара захлопнула дверь, и я сделала шаг по направлению к ступенькам, как из своей квартиры шагнула бабулька с кудельком.

– Держи, Замарашка, – она сунула мне журнал и скрылась, захлопнув дверь.

– И что это было?

Я пожала плечами, но журнал взяла. Ссориться с ней не хотела, если не найду другого способа переместиться обратно, опять приду мыть ей лестницу. Пока у меня теплилась надежда на звонок подруге. Раз Светка воспользовалась мобильником феи, значит, между нами есть связь. Я добралась до ближайшего сквера, где было меньше суеты, достала из сумки свой телефон и набрала номер Альдагиры.

– Хеллоу, – раздался заспанный голос.

– Светка?! Это ты?!

– Вы разговариваете с пажом Ее величества королевы Светланы. Она занята государственными делами и ответит на ваш звонок позже. Оставьте для Ее величества сообщение после сигнала… Пи-пи-пи…

– Хватит пищать, кретин! Позови Кольцову! То есть, королеву позови, скажи, что дело срочное!

– Вы разговариваете с пажом-автоответчиком…

Я отключилась. Никогда не замечала раньше в подруге чванливости и зазнайства. Как власть и титул меняют человека! Ничего, у меня много времени, я ей батарею посажу, пока не услышу ее голос. Ой, а зарядки-то у нее нет. Нужно не злиться, а оставить сообщение. И я набрала номер еще раз.

– Вы разговариваете…

– Давай, паж, пищи! Сообщение оставлю.

– Пи-пи-пи…

– Значит так. Передашь дословно, запоминай. Светка, подруга моя ненаглядная, твоя мама беспокоится, позвони. Я ей сказала, что Гельм иностранец с Тихого океана, и вы счастливы, а я тебе завидую. Я тебе действительно завидую потому, что уже торчу в нашем мире без Миканиэля. А мне без него, сама понимаешь, хреново. Если я не перемещусь обратно в ближайшее время, чес слово, прыгну с высотки. Помоги! Или хотя бы позвони, поболтаем. Все, паж.

– Принял. Спасибо.

Вот и поговорили.

Я вернулась домой, напилась валерьянки и плюхнулась в кровать. Орошать слезами подушку не стала, оценив сразу бесперспективность душебередящего занятия. Стала мыслить аналитически. Светка отправила матери ммс-ку, значит, между мирами существует прямая связь. Я ей позвонила, что доказывает эту теорию безоговорочно. Отсюда следует, что переместиться обратно я могу с большой долей вероятности, только нужно понять, как происходит этот процесс. Какая я дура, что не захватила с собой пузырек с порошком, который мне совала герцогиня, настоятельно советуя вернуться домой. Вот я дома, она должна торжествовать победу. Получается, ключевое звено в моих перемещениях – герцогиня, мать Рудольфа, использовавшая меня по назначению – для поражения в войне и свержения действующего короля Теобора, и за ненадобностью отославшая прочь. Она и старуха, внезапно ставшая милой бабулькой на внешний вид, две разные колдуньи. Я бы догадалась, если бы между ними было что-то общее. Или бабулька не колдунья, а мое первое перемещение обычное совпадение? Ведь меня и Альдагира пыталась переместить! Но что взять с двоечницы? Герцогиня ей помогла, вдобавок прихватила Кольцову, чтобы я точно раньше времени не удрала обратно. А я ведь собиралась! Наверняка насчет подруги герцогине посоветовала Эделер. Два сапога пара! Кстати, Альдагира что-то говорила про две хрустальные туфельки! Мы тоже пара.

– Алька! Алька! Где ты?! Альдагира, зараза такая, отзовись!

– Ну и че орать-то?

Голос донесся из кухни, и сразу оттуда пахнуло свежим сваренным кофе. Я принюхалась, аромат возбуждал, позволяя верить в волшебство. Я встала и на цыпочках прошла на кухню.

Фея разливала кофе по чашкам и радостно улыбалась.

– Привет, Альдагира! Где тебя носит?! Ты видишь, я дома!

– Вижу, клево. Перемещение у герцогини всегда получаются на все тринадцать баллов.

– Тринадцать?

– Ага. Это высший балл в Академии практической магии и земного архитизма, перемещения другими словами.

– А тебе сколько ставят?

– Пятерку. Со сливками? Ну, мать, ты даешь. Сливок у тебя нет. И холодильник пустой.

– Значит, с тобой мне рассчитывать не на что?!

– А на что ты рассчитываешь? Ты ж дома, в привычной для тебя обстановке. Все человеческие существа тяготеют к домашнему уюту, даже самые зачморенные приключениями на свою задницу.

– Какие-какие? А, не важно! Суть разговора не в этом. Мы только теряем время. Я рассчитываю на перемещение обратно! Там остался Миканиэль!

– А, за него не переживай. Там все в порядке. Революция состоялась, демократию они строят – конституционную монархическую с парламентом. Сколько новых слов я узнала, прикинь, как сложно было их выучить! Препод поставил мне за них дюжину! Гы, ему тоже пришлось объяснять, что такое демократия в волшебном мире.

– И что это такое? – я села и принялась большими глотками отпивать кофе.

Кофе, скажу я вам, с валерьянкой – непередаваемые ощущения!

– Это когда герцогиня в качестве королевы правит чисто номинально, а все законы принимает народный парламент. Его возглавляет Струве.

– А Эдберг? А Миканиэль? Бониэль?

– Бониэль возглавляет королевскую армию. Герцог отказался от власти, уединился в дальней провинции и занялся разведением бабочек.

– Бабочек?!

– Или пчел, я точно не помню. А что, по-моему, доход с этого бизнеса стабильный.

– А Микки?! Альдагира, скажи, что с ним?

– Он тоже уединился.

– Куда?!

– Почем я знаю? Я что, ходячая энциклопедия?

– Ради меня могла бы узнать! Короче, фея, мне нужно туда. Обратно! Срочно. Я уже полдня там не была…

– Полдня?! Архипова, разуй глаза!

И она сунула мне под нос журнал бабуленции. Я посмотрела на дату: лето, август, все верно. Только год – следующий.

– Не может быть!

– Может, может. Герцогиня специально постаралась, – кивнула она. – Я тоже с одним Чудовищем промахнулась на первом курсе. Перенесла его к Красавице, а та, прикинь, уже замуж выскочила за другого! Годом ошиблась. А за год, скажу тебе, столько всего может произойти!

– Он не женится на другой!

– Я тоже так про Красавицу говорила. А что получилось? Любовный треугольник! Еле ноги унесла! Пересдавала эту сказку раз пять, герои все никак не могли договориться. Знаешь, как выкрутилась? Создала клона – близняшку Красавицы для Чудовища. Ну, ладно, ладно, меня ловить-то. Не сама создала. Герцогиню просила помочь, она у нас на первом курсе архитизму преподавала…

– Я тебя сейчас побью, если не замолчишь! Думать мешаешь!

– Вообще-то она тетка нормальная, только с придурью…Молчу.

Герцогиню просить бесполезно, она меня обратно ни за что не возьмет. Алька со мной промахнется, и тогда я с Миканиэлем никогда не встречусь, так и буду скакать по мирам. Что остается? Позвать его ко мне!

– Если я его найду, – прочитала мои мысли Альдагира, – передам твое желание. Оно у тебя еще осталось, одно.

– Я хочу его увидеть! Только увидеть! Нет! Не только! Увидеть наяву и дотронуться до руки! Вот.

– Заметано. Сделаю. Смотри, Архипова, какой у меня прикид! Узнаешь руку мастера?

Я посмотрела. Комбинезон неброского сиреневого цвета слегка переливался при дневном свете узкими полосками изящного ажура, выгодно облегал фигуру феи и подчеркивал ее женские прелести. Я бы тоже такой носила.

– Новый модный бренд «Ниэль Ми», китаец один шьет, талантливый как суперзвезда! Украла из его мастерской, там столько народа вечно толчется, что на меня не подумают. А то жди, когда подарят, фиг дождешься. Никто не уважает фей, как прежде. И палочек-то у нас нет волшебных, и выглядим мы не так, как всем хочется…О, смотри, в этом журнале как раз о нем написано! И фотография на обложке! Красавчег. И вовсе не китаец…

Я тупо опустила глаза на журнал.

С обложки глянца на меня иронично смотрел… Миканиэль Грэм.

– Альдагир-р-рр-а!

– Что?

– Это он!

– Кто?

– Миканиэль!

– Ну, да. Я же говорила, что выполню твое желание. Ты хотела увидеть, увидела.

– Не-е-ет, дорогая фея, так не пойдет! Я хотела увидеть и дотронуться!

– Вот так всегда. Ищи его теперь.

– Мы найдем его вместе!

Розыски не заняли долгого времени, достаточно было залезть в Интернет, набрать в строке поиска имя бренда, как посыпались ссылки на его ресурсы. Ниэль Ми обитал во Франции, где творил на радость звездам шоу-бизнеса, и сам являлся восходящей звездой первой величины. Попасть к нему сразу оказалось нереально трудно, сначала пришлось бы оформлять визу, а у меня еще и загранпаспорт лежал просроченным. Расстроенная, что придется отложить поездку на пару месяцев, я листала журнал, наслаждаясь фотками Миканиэля. Спасибо бабусе, милая старушка, сделала такой королевский подарок! Альдагира крутилась перед зеркалом, пробуя мою косметику и щебеча про то, что в волшебном мире давно пора организовать свое производство косметических прибамбасов.

И тут я наткнулась на подзаголовок об открытии в нашем городе магазина стильной одежды популярного молодежного бренда «Ниэль Ми». Дата стояла сегодняшняя! Ожидалось, что дизайнер сам приедет знакомить будущих клиентов со своей продукцией. Я схватилась за сердце. Так не бывает! Так не бывает! Я кинусь на презентацию, увижу Микки, а окажется, что это вовсе не он, а просто похожий на него парень. В современном прикиде – голубых джинсах и белой майке-поло он выглядел несколько иначе. Мне нужно посмотреть в его глаза! Остались ли там еще лучезарные смешинки?! По его глазам я сразу все пойму.

– Альдарига!

– Что еще?

– Поехали! Мы опаздываем!

– Куда? – фея нехотя оторвалась от зеркала, держа в руке мою ланкомовскую помаду, которой я пользовалась по праздникам.

– А-а-а, – махнула я на них рукой, – забирай помаду! Дарю!

– Чес слово?! Архипова, ты прелесть!

На улице я поймала такси, засунула туда сопротивляющуюся Альдагиру, решившую лететь в прямом смысле этого слова через все транспортные пробки. Я объяснила ей, что у нас так шутить нельзя, волшебство не в ходу. Поймают, примут за сумасшедшую, упекут в психушку. Рассказывай там потом врачам, что ты волшебница, тырящая одежду у брендов и знающая наизусть таблицу алхимических элементов. Такси домчало нас буквально за час в центр, денег, разумеется, у меня кот наплакал. Вот здесь Альдагира смогла проявить свои магические способности.

– Замри или умри, – шепнула она водителю. – Бежим!

Мы успели отбежать на значительное расстояние, пока бедолага очнулся.

– Я запомнила номер его машины, потом расплачусь.

– Архипова, ты неподражаема! О-о-о-о! Твой Микки неподражаем!

Возле магазина толпился народ, первую коллекцию продавали с хорошими скидками. Пробраться через девчонок, жаждущих вывернуть кошельки наизнанку, было довольно проблематично. Альдагире пришлось их временно заморозить вместе с охранниками, высившимися на входе, и всеми присутствующими внутри. Я осторожно, чтобы нечаянно кого-то не задеть, переступила порог и замерла. Нет, со мной все было в порядке, я замерла по собственной воле потому, что увидела Миканиэля.

Микки стоял в обычных джинсах, с расстегнутым воротом рубашки, высокий, загорелый, привлекательный – как парни из нашего мира. Он смотрел взглядом, полным ожидания, на витрину, где в гордом одиночестве расположилась хрустальная туфелька. Моя туфелька! Я ее сразу узнала. Вторая у Альдагиры!

– Ага, вот она, – Альдагира щелкнула пальцами, и она появилась у нее в руке. – Как чувствовала, что она пригодится. Держи, Золушка. Покажи ее своему принцу и примерь обе. Кстати, ты же знаешь, у меня с заклинаниями не очень. Сейчас они опять загалдят.

Альдагира подтолкнула меня к Микки, и в ту секунду все очнулись. Миканиэль оказался окруженным плотным кольцом поклонников из доморощенных звезд, я растерялась. Стояла и прижимала хрустальную туфельку к груди, боясь показаться навязчивой и невоспитанной.

– Не-е-е-е, так не пойдет, Архипова! – разозлилась фея. – Я тут с тобой время терять не намерена! Эй, люди, пожар! Горим! Горим! Пожар! Спасайся, кто может!

И она изобразила сирену.

Народ в ужасе ринулся к дверям. Мне пришлось посторониться, чтобы не смели.

– Покедова, подопечная, – хихикнула фея. – Смотри только, чтобы вы оба точно не сгорели от любви. А то пока пожарные доедут… Хи-хи…

И она исчезла.

Миканиэль смотрел на меня и улыбался. Смешинки мелькали в его глазах, переворачивая мне душу. Я сделала один неуверенный шаг к нему, а затем побежала в его объятия.

– Золушка, моя Золушка, я нашел тебя!

– Я тоже тебя искала, Микки. Сегодня весь день!

– А без тебя, солнышко, прошел хмурый пасмурный год. Я хотел купить магазины распродаж и вывесить свою фотографию на входе, чтобы ты сразу меня увидела. Но в твоем мире нашлось лучшее применение моим талантам.

– Ты считаешь меня тряпичницей и шопоголиком?!

– Я считаю тебя своей невестой, Талия Грэм, или кем ты на самом деле являешься, любимая… Черт, эта туфля нам мешает! Давай, я надену ее на твою ножку. Ты видела, у меня есть вторая? Она, как и я, ждала только тебя.

Папарацци застукали модного дизайнера, лично обувавшего незнакомку, и на следующий день в газетах появились наши фотографии с подписями: «Звездный стилист, хрустальные туфельки и Золушка из Чертаново», «Принц и Золушка с хрустальными туфельками», «Что это, если не сказка?»…

Пока они щелкали, мы целовались.

«Что это, если не любовь?!».

Упоительно, самозабвенно, горячо. Словно не виделись целый год!

Стояли посредине гламурного тряпья…О, нет, Миканиэль замечательный дизайнер! Стояли посредине волшебных работ Миканиэля и целовались, отвоевывая свое право на любовь у безжалостного сказочного мира фей, колдунов и королей.

Нужно ли добавлять, что я уехала с Ниэлем Ми в Париж и стала его лучшей моделью? Я была готова ехать за ним на край света! А он – за мной.

– Узнаешь, Ташенька? – Микки как-то показал мне пузырек, оставленный герцогиней. – С его помощью я переместился. Там еще осталось на пару раз. Как раз для нас с тобой. Если мы задумаем вернуться обратно в сказку…

– А что мы там забыли? Светку? Так она звонит, мы с ней болтаем часами. Альдагира иногда переносит мобильник в наш мир на подзарядку. Конечно, хочется увидеть Боню, тетушку, папашу Грэма, Эммануэль…

– Как дела у Струве, не выступает ли герцогиня против оппозиции…

– Куда делся Эдберг…

– Что?!

– Ничего, просто интересно. Чисто из любопытства!

– А! Я так и знал! Ты его еще помнишь!

– Ну, невозможно же сразу взять и забыть человека?!

…Да, иногда мы спорим. Но все равно любим друг друга.

А сказку мы сделали былью.

Но никогда не говори никогда. Кто знает, вдруг нам наскучит или мы захотим показать своим детям мир, в котором встретили друг друга…

Я не оригинальна, спрятала пузырек в шкаф с бельем.

Эпилог посвящается Эдбергу

Он трясся в карете, пробивающейся через сплошную стену осеннего ливня. Бывший принц, бывший король, бывший любимый сын. Амбиции матери испортили ему жизнь, и Эдберг потерял все. Но чего он хотел, кто знает? Часто вечерами вспоминал безбрежное море, где родился и провел детство. Сегодня Эдберг возвращался в родные пенаты, в герцогство, принадлежащее его роду, чтобы уединиться, раскаяться и заняться поисками философского камня. Его не прельщали больше власть, золото, любовь.

Да и любил ли он эту смешную девчонку из чужого мира? Она нравилась, безусловно, своей неординарностью, неутомимым стремлением к жизни, честностью и неадекватностью поступков. Чего стоил только ее отказ от короля-Завоевателя! Впрочем, ради буйного характера ее и переместили, серая мышка никого не интересовала. Эдберг грустно подумал о том, что женись он на Тали, быстро бы устал от ее неугомонного нрава.

В глубине души шевелилась совестливая мысль, что из-за своего интереса он потерял друга Миканиэля. Хорошего открытого парня, полюбившего эту занозу с первого взгляда. Что ж, пусть они будут счастливы, он им искренне этого желает.

Море, тишина и полное спокойствие, вот, что ему сейчас жизненно необходимо.

– Тпр-р-ру-у-у-у! Милорд! – постучал ему в окошко кареты кучер. – Там девица. Она вся мокрая.

– К дьяволу девиц, – поморщился Эдберг. – От них одни проблемы.

– Милорд, она стоит на дороге и не уходит!

– Черт знает, что это такое! – выругался герцог, распахнул дверцу и спрыгнул в грязь.

Девушка стояла под дождем, судорожно дрожала и прижимала к себе накрытый плащом ящик.

– Милорд, прошу вас, они погибнут от холода!

Глядя на нее, у Эдберга сжалось сердце. Не от жалости, нет. От другого странного неизведанного чувства.

– У нас сломалась повозка… Такой холод и дождь…

– Садитесь!

Он подхватил ее на руки и забросил внутрь.

Она села напротив и поставила ящик, оказавшийся клеткой, рядом с собой.

– Благодарю вас, милорд.

Он рассмотрел ее. Миниатюрная брюнетка с нежной белой кожей, прозрачными синими глазами с туманной поволокой и превосходными манерами. Противоположность той, в которую он, как полагал, был влюблен.

– Что это?!

В клетке ожили фантастически прекрасные существа, запорхали, затрепетали, залили ярким светом карету.

– Это бабочки, милорд. Они фосфоресцирующие. Я собираю коллекцию живых бабочек.

– Они, – изумился Эдберг, – такие нежные…

– Да, нежные, они могли погибнуть.

– Такие… Они такие, как вы, леди…

– Леди Рея.

– Леди Рея…

И Эдберг внезапно понял, чего хотел. Все остальное показалось ему несерьезным: помощь матери в перемещении Тали, ради забавы перемещение ее подруги в образе Спящей красавицы, война, борьба за трон, мать-королева… Мать догадывалась, что он обладает магическим даром, и боялась этого. Он ведь ее сын. Но впервые в жизни Эдбергу не захотелось применять силу, чтобы эта девушка влюбилась в него.

Пусть все будет по-настоящему. Пусть все будет. Пусть будет все у него и этого нежного мокрого мотылька.

Эдберг не заметил, как девушка усмехнулась, и ее нежные голубые глаза сверкнули черным огненным всплеском.

P. S. Романтишным барышням не рекомендуется читать последнее предложение (

Автор.

КОНЕЦ


home | my bookshelf | | Zамарашка |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 12
Средний рейтинг 4.6 из 5



Оцените эту книгу