Book: Билоны



Билоны

Джаферд Кин

Билоны

Билоны

Название: Билоны

Автор: Кин Джаферд

Издательство: Бослен

Страниц: 576

Год издания: 2011

ISBN: 978-5-91187-132-1

Формат: fb2

АННОТАЦИЯ

«Билоны» — это уникальный роман. Не столько по несомненному мастерству литературного исполнения — оно не теряет красок изящной словесности даже в описании частных деталей. Прежде всего, это удивительные, сколь и неожиданные, для человеческого сознания мысли о тех, кто по воле Создателя начинал и продолжает бороться за душу человечества, о гордыне, чести и сомнениях Великих Разумов Вселенной, направляющих судьбы людей в сторону истины Бога или мира зла. Завораживающее впечатление о реальности столкновения Высших сил Вселенной за власть над людскими судьбами, не исчезает до последнего слова этого блистательного произведения. От романа исходит свет, облагораживающий разум.

Такие книги появляются не чаще нескольких раз за столетие, а может быть, и реже.

Кин Джаферд

БИЛОНЫ

Истинной любви, верности и преданности — моим обожаемым жене и дочери, посвящается.

Билоны — неполноценная разменная монета, номинал которой превышает стоимость содержащегося в ней металла и расходы на ее чеканку. Билоны чеканятся из низкопробного серебра, меди, нейзильбера и других неблагородных металлов.

Последний раз они встречались ровно тысячу лет тому назад. Сегодня это была их третья встреча. А с момента первой уже минуло двадцать веков. Никто из живущих в наше время не сможет убедительно для всех воспроизвести подлинную картину происходящего в момент рождения нашей эры. Слишком давно это было. Чересчур много людей превратили в свой основной промысел претензии на право изложения истины существующего мира. Непомерно и число тех, кто брался ее защищать. Время, люди и их страсти навсегда отдалили от нас достоверность знаний об истине событий, задуманных в глубинах Вселенной, но состоявшихся на Земле благодаря появлению на ней Спасителя. Об этом, а также о том, что будет потом и всегда, знали все только Трое.

Полным знанием владел лишь САМ ОН — великий и непознаваемый разумом человека Создатель НАЧАЛА ВСЕГО. ОН это знание сотворил, и ЕМУ было решать, кого и с какой целью им наделить во Вселенной. Выбор пал на тех, кому ОН предопределил судьбу совершенного разума реального мира и небытия. Одним из них был первый ангел БОГА, оставленный ИМ без имени, но получивший право доносить и толковать ЕГО мысли небожителям. Другим стал низвергнутый в небытие за предательство некогда любимый Создателем ангел-Светоносец по имени Люцифер. Отвергнутый от Дома БОГА как изгой Вселенной, он превратил небытие в антимир и принял облик Дьявола. Все, кто остался верен и предан САМОМУ, называли его НЕ ОН.

САМ никогда во встречах не участвовал. ОН присутствовал, но не участвовал. За НЕГО на встречи прилетал доверенный ангел; он же и говорил ЕГО мыслями. Именно мыслями, а не словами, потому что САМ никогда, никому, ничего не говорил. ЕМУ и не надо было говорить, достаточно было только подумать, чтобы все, кому ОН был Отец, думали точно также. Не думал также только НЕ ОН и те, кто вместе с ним были изгнаны из царства САМОГО, связав свою новую вечность с ЕГО бывшим любимым ангелом, назначенным когда-то САМИМ нести Свет и Слово людям.

О первой встрече старшего ангела попросил НЕ ОН. Попросил, потому что знал о подготовленном САМИМ СОБЫТИИ, невмешательство в ход которого Дьявола могло сделать его существование бессмысленным. И эта встреча состоялась. Но суждено ей было произойти уже после прихода к людям этого СОБЫТИЯ, самого главного в истории мира — Рождение, Смерть и Воскресение Сына Божьего — Христа.

Добейся встречи Дьявол ранее, и мы никогда не увидели бы мир таким, в какой его превратило СОБЫТИЕ. Скорее всего, он бы был совсем иным. Нельзя сказать, что намного лучше или хуже. Мы там не жили, а потому и не нам сравнивать. И, вообще, никому не дано понять, что бы с этим миром сделал САМ: у НЕГО, как у Творца всего и всякого, свой, неведомый даже ближайшему окружению, не говоря о человеке, взгляд на вещи.

Посвященными в СОБЫТИЕ, избранники БОГА стали по разным причинам. Старшего ангела САМ наделил знанием о СОБЫТИИ, потому что никто в Божьем Доме не был способен лучше него воплощать в реальность Божественные Провидения. Ни разу Создатель не услышал от СВОЕГО доверенного, а значит, и лучшего ангела намек о переводе в новый, сближающий его с сущностью БОГА статус. Никогда им не высказывалась и просьба о каких-либо личных дополнительных благах. Он всегда довольствовался однажды сошедшей на него благодатью главного вестника БОГА и хранителя ЕГО истины. С момента восстания ангелов против САМОГО ему удалось отторгнуть от своего разума все, что могло поставить под сомнение его сущность как вселенского столпа преданности Создателю. В этом качестве он управлял Домом БОГА и всегда устремлялся туда, где Всевышний считал необходимым укрепить силу добра в разуме, оживленных ИМ творений.

Таким его сделал САМ. Память о предательстве Люцифера даже у НЕГО не уходила в прошлое. Больше ОН не приближал к себе никого; никому больше и не передавалось, как Люциферу, исполнение функций САМОГО на созданной ИМ Земле. Теперь у каждого было навечно предопределенное неизменностью место, в том числе и у старшего ангела. Но в отличие от других это было первое, самое близкое к САМОМУ место, столь же далекое от всех небожителей, как и от САМОГО. В этом и заключалась уникальность положения старшего ангела: по предназначению он был единственным, кого САМ не мог не ставить в известность о своих замыслах. А поэтому лишь ему поручалось следить за всем, что происходит на Земле. Он стал единственным, кому доверялось докладывать САМОМУ, как реализует себя в судьбе человечества главная истина БОГА.

И в этот раз, когда САМ задумал исправить в людях все, что в их души привнес НЕ ОН, потребовавший когда-то у САМОГО такого же поклонения ему людей, как и САМОМУ, старший ангел был посвящен в замысел СОЗДАТЕЛЯ.

Дьявол знал о наступающем СОБЫТИИ по другой причине. Изгнанный из дома САМОГО, но ИМ не уничтоженный, он унес с собой все знания, вложенные в него САМИМ. Только первому и наиболее приближенному, абсолютно доверенному ангелу САМ когда-то передал все, что даже в мизерной части было связано с сущностью человека, с истиной его создания и обитания с другими тварями на Земле. Страшной, необъятной человеческим разумом силы знание получил Люцифер. За исключением лишь одного: Создатель не вложил в его бестелесную форму содержание знания о самом Люцифере и предназначенном ему пути. Став величайшим разумом зла, он так и остался в неведении, что полученная им свобода от САМОГО — всего лишь часть замысленной и последовательно воплощаемой Творцом конструкции судьбы мира и человека.

Незнание Люцифера о самом себе было равно по масштабу знаниям, полученным и унесенным им от СОЗДАТЕЛЯ. А ОН, если уж что и давал, никогда не забирал это обратно. Зачем забирать то, что передано в форме неотъемлемой части ЕГО плана устройства земной жизни.

Но Люцифер был наделен САМИМ не только всемогущими знаниями. Некогда, как первому без равных среди ангелов, ему было дано два особых дара. Это были — дар предвидения на всем протяжении пространства-времени и дар самого могучего после БОГА влияния на разум и поступки, вверенного его попечительству, рода человеческого. К этому прилагалось небольшое дополнение. О нем САМ предпочел оставить ангелов в неведении. Люциферу позволялось использовать свой дар влияния на окружающих САМОГО небожителей без согласования с Создателем.

Наделение Люцифера такими качествами во времена, когда ему было дано право говорить с БОГОМ от лица всего ангельского корпуса, уже тогда входило в обозримые планы Создателя Вселенной. Ему потребовалось иметь в собственном доме существо с уровнем Вселенского разума, отдаленно подобное, но не единосущное БОГУ. Существо, которое, с одной стороны, никогда не войдет у людей в состав символа веры в БОГА, а с другой — выполнит задачу создания человеческого греха, став, на отведенное ему предопределенностью судьбы время, хранителем и олицетворением истины зла. Только у такого существа САМ мог оставить возможность понимать и предугадывать ЕГО замыслы. Только ему, предназначенному к превращению в изгоя реального бытия Вселенной, ОН сохранил могущество разума и духовной силы, способные влиять на судьбы земного мира и человечества.

Сознательно создавая из Люцифера хотя и отдаленное, но все же некое подобие себе, ОН уготовил ему особое предназначение в наступающем СОБЫТИИ. Это была предопределенность судьбы Люцифера. Она навечно спеленала его разум в момент, когда САМ решил вдохнуть в него силу ангела. Ведомый ею, Люцифер стремительно возвысился над другими ангелами, а затем, возгордившись, вышел за рамки слуги Божьего и явил реальному бытию свою истинную сущность, приняв облик Дьявола. Однако, оставаясь существом, сотворенным САМИМ для непосредственного воздействия зла на судьбу человечества, Дьявол с фатальным постоянством оставался участником всех божественно значимых событий на Земле. Причем участником, который влияет на эти события не по воле САМОГО, а в соответствии со свободой своего всеобъемлющего разума и, поэтому, практически неограниченными в пространстве и времени Вселенной возможностями.

И все же, дав Люциферу все от Бога, и возложив на него заботу о роде людском, САМ лишил Люцифера наиболее главного. ОН не сделал Люцифера единосущным Богу, то есть самому СЕБЕ. А это означало, что род человеческий никогда не признает Люцифера равным Создателю, никогда поклонение и почести, отдаваемые людьми САМОМУ, не будут обращены в сторону Люцифера. Как бы он ни оберегал людей, что бы ему ни приходилось делать для их счастья, он — Люцифер — навсегда останется для них всего лишь посланцем Бога на Земле, через которого САМ ниспосылает людям и свет, и блага, и упоительное наслажденье жизнью. Останется только им — посланцем, слугой САМОГО, и никем более!

Именно против этого восстал разум Люцифера. У него были все возможности воздействия на окружающую Вселенную. Но его обрекли быть не признанным и не чтимым на ее мельчайшей доле материального вещества — Земле. Такую судьбу его разум не воспринимал. А обиженный разум, да еще столь необъятного масштаба, как у Люцифера, всегда порождает действие равное мощи самого разума. Он и толкнул Люцифера на поступок, который стал неожиданным даже для САМОГО: ОН ведь так пестовал своего любимца. Временны е рамки изначального плана, который САМ предначертал для судьбы Люцифера, были нарушены тем, кто от имени Бога управлял ЕГО Домом и Вселенной. Разум Люцифера, вышколенный Создателем до вершин возможного, позволил ему совершить то, что сделать было под силу только САМОМУ. Утвердившись в несбыточности мечты о преобразовании себя в единосущное САМОМУ естество, Люцифер решил стать другой сущностью — антиподом сущности Бога.

Для этого он освободился от души, данной ему когда-то САМИМ — первым и одновременно последним, что связывает любое разумное существо с Богом. Как он это сделал, не уничтожив самого себя, не знает никто, кроме САМОГО. Вряд ли САМ ему в этом помогал. Но то, что не препятствовал — это точно. Ведь все действия Люцифера были заранее предопределены САМИМ, хотя и начались во время, не предназначенное для них.

И все же на одну деталь САМ не обратил должного внимания. Воспринимающий как абсолютную и вечную данность собственное господство во Вселенной, САМ не учел в своем плане судьбы Люцифера обстоятельства, определившие потерю ИМ неограниченной власти над разумом, уже приготовившегося стать падшим, ангела.

Став антисущностью САМОГО, превратившись в Дьявола, Люцифер обрел свободу от обязательств перед Богом. Теперь у него появились, принадлежащие только ему, совершенно другие, но не менее мощные, чем у САМОГО, рычаги воздействия на мир и людей. Теперь он — Дьявол — без наказа сверху, от имени сотворенного им антимира, мог сам выбирать средства и методы воздействия на разум людей, меняя в нем по своему усмотрению понятия, отличающие человека от других существ. В том числе такие основополагающие как добро и зло, мораль, совесть и честь, верность и измена, правда и ложь, любовь и ненависть.

Несмотря на то, что Дьявол вынужден был обитать в бесконечном пространстве-времени, созданном в НАЧАЛЕ ВСЕГО САМИМ, это нисколько не стесняло его действий. Конечно, полученные им от Бога знания и возможности разума не могли радикально изменить Вселенную и действующие в ней законы существования и развития материи, установленные Творцом Всего и Всякого. Но они позволили ему, и это второе, что не учел Создатель, искривить идеальную часть содержания пространства-времени под себя, внедрив в него свои законы существования разума и духа. Дьявол оказался единственным, кто кроме САМОГО, мог влиять на духовное состояние Вселенной в целом, не говоря о таких ее микроскопических частях, как Земля. Изменить материю Вселенной его разуму было не под силу. Реализовать свою судьбу через познание сущности НАЧАЛА ВСЕГО САМ ему не предопределил. Однако Дьяволу удалось добиться, чтобы безраздельная власть Создателя над духом и разумом Вселенной перестала быть бесспорным фактом.

Разумеется, Дьявол был в состоянии выбрать любое место во Вселенной, где он без проблем мог состояться как антисущность Бога. Но он вернулся на Землю, ибо считал, что она и все, что на ней находится и живет, по праву, по его праву, принадлежит только ему. Это он, здесь, совсем недавно по приказу САМОГО делал людей счастливыми, он, как вечный хранитель земной стихии, не давал ей превратить земной рай в безжизненную пустыню либо в бескрайнее водное пространство. Здесь, на Земле, ему все было знакомо. Все тайны создания человека и его предназначения, неведомые ни другим ангелам, ни тем более самим людям, для него — Дьявола, оказались уже давно раскрыты. Как и САМ, он был способен делать с разумом человека все, что угодно. Все поступки людей, их желания могли формироваться и направляться им в любом нужном ему направлении, если, правда, в этот процесс не вмешивался САМ.

На Земле никто и не заметил изменения, которые произошли там, в неведомом людям НАВЕРХУ. В царстве же Божьем многие содрогнулись оттого, что внизу, в созданном САМИМ мире людей, вдруг пролилась первая человеческая кровь. Всем в доме Божьем стало ясно, что отныне и вовеки добро не будет всепоглощающей человека сущностью земного бытия. Теперь с ним рядом всегда и везде будет его антипод — зло. С момента появления на Земле перевоплощенного Люцифера — Дьявола, этой антисущности САМОГО, добро перестало быть единым и целым: оно превратилось в «добро-зло». Если кому-то на Земле было ниспослано добро, оно неизбежно, порою мгновенно, оборачивалось для другого существа злом. Добро и зло стали подобны братьям-близнецам, которые могут существовать по отдельности, но у которых боль одного моментально отдается такой же болью в другом.

В установившейся реальности у ангелов зародились сомнения во всемогуществе Создателя. Их усилило бегство из царства САМОГО сторонников Люцифера, которые вместе с ним образовали свой, отличный от Божьего, антимир. Удержать в доме порядок и согласие САМОМУ помог новый первый и одновременно старший ангел.

Выдвигая избранника на эту должность вместо предавшего Люцифера, САМ оставил его без имени, но наделил двумя, никому не данными доселе, качествами — безграничной верностью САМОМУ и несгибаемой никакими обстоятельствами волей в достижении целей, которые ему ставил САМ. Оба качества относились к разряду уникальных, а значит, и неповторимых во все будущие времена: верность была эталонной, по ней другие ангелы, а потом и люди оценивали себя, а воля была волей в первой инстанции, то есть ее уровнем никто, никогда, даже в приближении, не мог обладать. Большинство ангелов между собой так и называли своего неформального лидера — ЕГО ВОЛЯ. Восприятие именно такого образа первого ангела окончательно укоренилось в окружении САМОГО после того, как он, во-первых, безжалостно выкорчевал из разума ангелов малейшие сомнения в безусловном авторитете Создателя. Возможность их появления в будущем ЕГО ВОЛЯ устранил, лично приняв у каждого жителя Божьего дома клятву вечной любви и верности САМОМУ. До восстания ангелов во главе с Люцифером никто даже и не предполагал, что в этом когда-либо возникнет необходимость. В земном мире, среди людей, первый ангел незамедлительно укоренил практику ежедневного принесения аналогичной клятвы. Тех же, кто не считал использование этой обязанности необходимой для совершенствования своего разума, он лишал опоры на истину БОГА в их делах на Земле.

Во-вторых, первый ангел жестко подавил вспыхнувший в Божьем доме бунт. Сомневающихся и колеблющихся ангелов он быстро привел к покаянию. Для верных и стойких сторонников Люцифера им было выбрано наказание, придумать которое мог только его, Богом возвышенный над всеми во Вселенной, разум. ЕГО ВОЛЯ отобрал у них души и отдал их первому из воплотившихся во зло ангелов — Дьяволу. Если бы он оставил их у себя, то САМ с его принципами всепрощения и отпущения грехов, может быть, когда-нибудь и простил души неверных ангелов, тепля в них надежду на возможное возвращение в царство Божье. А так, без души, о каком возвращении, вообще, могла идти речь?! Да и Дьявол, в отличие от САМОГО, если что и забирал, то никогда никому ничего не возвращал. Тем более души!!! Таким образом, все, кто поддержал Люцифера, были обречены на вечный союз с ним без прощения и отпущения их грехов САМИМ. Они и стали бездушными исполнителями воли Дьявола.



В отсутствии души, носимое ими вместе с Дьяволом или по его поручению на Землю зло, выглядело как добро, укрепляя в них веру в правильности выбранного ими пути. По сути же, все падшие ангелы получили не свободу от САМОГО, ради чего, собственно, и восстали, последовав за Люцифером, а наоборот, сами ввергли себя в реальное вечное рабство Дьяволу.

В этом и заключалось наказание ЕГО ВОЛЕЙ падших ангелов. Никакой надежды на прощение, ни одного шанса на возвращение назад, в Эдем, не оставил сторонникам Люцифера первый ангел. Изгнанные вслед за ним из Божьего дома, они получили от него только одно — предназначение быть вечными рабами. Да, у них остался, данный им когда-то САМИМ, интеллект, несравненно более мощный, чем у самого выдающегося из людей. Но это уже был интеллект, принадлежащий вечному рабу. Разумом они понимали, что являются рабами Дьявола, но изменить это положение были не в силах. Утратив душу, которая теперь безраздельно принадлежала Дьяволу, у них не осталось ни воли, ни какой-либо способности к новому восстанию против хозяина их душ. У человека-раба всегда теплится надежда: если не при жизни, то хотя бы после смерти стать свободным. У падших ангелов такой возможности не могло быть в принципе: они были вечными по определению, но волей первого ангела БОГА стали рабами по предназначению. Вечно существующий, но РАБ!!! Вряд ли можно придумать более страшную судьбу.

Таков был первый ангел, таковой была его мощь. А как иначе? Второго восстания не должно было случиться. Он не допускал даже малейшей возможности зарождения в разуме окружения САМОГО мысли о каком-либо выступлении против Создателя. По сути, ЕГО ВОЛЯ стал первым в истории вечности инквизитором и иезуитом, неустанно наблюдая в Божьем доме и на Земле за чистотой веры в САМОГО. Создатель не препятствовал ему в искоренении всего, что каким-либо образом могло поколебать у разумных существ любовь к БОГУ. Все делалось ЕГО ВОЛЕЙ — AD MAJOREM DEI GLORIAM! (К ВЯЩЕЙ СЛАВЕ ГОСПОДНЕЙ!)

Безусловно, сам по себе первый ангел вряд ли смог бы победить в противостоянии с восставшими ангелами. Лишь недавно он был таким же, как и они, — слугой Бога и подчиненным Люцифера. Даже данной ему САМИМ воли было недостаточно для победы над сторонниками Люцифера, не говоря уже о низвержении их лидера. Понимая это, САМ взял на себя решение о наказании Люцифера. В общем-то, это было их сугубо личное дело. САМ не мог допустить, чтобы в ЕГО замысел судьбы бывшего любимца вмешивался кто-либо иной. Но вот борьба и победа над сатрапами Люцифера — совсем другой вопрос. Как говорится, не царское это дело — разбираться с такой мразью и мерзостью, как слуги предателя! Поэтому ОН для укрепления духа ЕГО ВОЛИ передал ему свои мысли о методах и направлениях ликвидации восставшей оппозиции. Более серьезного оружия нельзя себе представить. Ангел с элементами разума Создателя! Почти Люцифер, только в отличие от него с геном неискоренимой верности Создателю. Так ЕГО ВОЛЯ стал непобедимым, ибо в его голову был внедрен разум, способный подавить и подчинить себе разум любого из восставших ангелов.

А что же Дьявол? Проиграв битву в Божьем доме за место, равное САМОМУ во Вселенной, он использовал все свои возможности для создания собственного антимира. Сюда он намеревался помещать забранные у людей души. Здесь они должны были перерождаться и, после этого, полностью, на все времена принадлежать лишь одному ему — Дьяволу. Вернуться назад, в Божий мир, они уже никогда не могли. Эти души становились опорой Дьявола в его делах на Земле и борьбе против САМОГО.

В своем антимире Дьявол по праву основателя считался Верховным правителем. Ничего нового в систему управления этим миром и выстраиваемую в нем иерархию ему внедрять не пришлось. По сути, он, всего лишь, скопировал то, что было создано САМИМ в его доме. Еще бы! Ведь система САМОГО была абсолютно разумна!!! Однако в антимире она опиралась на принципиально иную сущность — всегда, везде и всем являющее себя зло. В разуме, выбравших мир Дьявола своим вечным прибежищем, она постоянно воспроизводила только одну цель — доказать, что всемогущество САМОГО эфемерно, а ниспосланное им на Землю добро двойственно и далеко не благостно. От нее падшие ангелы питались верой в существование у истин, изначально данных САМИМ человеку, обратной стороны, то есть антиистин. Человека сущность антимира трактовала естеством, хотя и отличающимся от других земных тварей наличием разума, но далеко не совершенным Божьим созданием, способным творить зло в масштабах, эквивалентных добру, а, зачастую, их превышающих.

С момента исхода из Божьего царства Дьявол со своими соратниками с фантастическим упорством и последовательностью приступил к достижению на Земле, обозначенной истиной зла, цели. Ими были придуманы, сформированы и втиснуты в разум человека все пороки, раскрытие которых превращало это, вроде бы, разумное существо в необузданного зверя, действующего не по голосу разума, а по зову вырывающихся наружу инстинктов, эмоций, чувств. Для хозяина антимира было крайне важно сделать основными для людей лишь эти производные человеческого сознания. Ими он собирался заменить самое главное, что после души дал Создатель человеку, — Разум. Только добившись этого, Дьявол мог забрать у человека душу, лишив его, тем самым, божественного начала, а соответственно, и связи с Отцом-Создателем.

Таким образом, Дьявол рассчитывал убедить тех, кто остался верен САМОМУ, что Создатель не всесилен. Если ОН не в состоянии контролировать и направлять разум, сотворенных им существ на Земле, то почему небожителями за НИМ должно признаваться безусловное право превосходства над Вселенским Разумом? А раз такое превосходство не явно, спорно, значит, САМ должен доказать, что это не так. Доказать кому? Конечно же, всем, но, прежде всего тому, а вместе с ним тем, кто аргументированно, на реальных фактах показал, что единство Создателя и НАЧАЛА ВСЕГО сомнительно, что души разумных существ могут принадлежать и ЕМУ, и, в не меньшей мере, хозяину антимира, что Разум, который контролирует САМ, конечен, ограничен возможностями влияния на него Создателя, а следовательно, есть другой властвующий над всеми Разум, самостоятельно обитающий в пространстве-времени антимира и подвластный лишь Дьяволу.

Сделай САМ хоть один маленький шаг, да что там говорить — мельчайший шажочек в сторону СВОЕГО оправдания, и все! Конец! Проигранная некогда битва обернулась бы для Дьявола полной победой в затеянной им войне с Божьим царством. Подумать только, никто иной, как САМ, вынужден доказывать, что ОН, и только ОН есть сущность и истина всего. И кому? Ему — Дьяволу, существу, выброшенному при всех ангелах за пределы Божьего мира и превращенному в изгоя Вселенной. Но в сложившейся ситуации, когда все небожители слышат, оправдывающегося перед Дьяволом и его антимиром Создателя, Дьявол уже не просто одно из существ, созданных САМИМ. Теперь он — не бывший слуга, не отброс реального мира, а тоже создатель, подобный САМОМУ, только другого Разума и Мира, с иной сущностью и истинами. Это была бы полная, никем неоспоримая победа с признанием всеми наличия во Вселенной двух сущностей Разума: творящих разумов САМОГО и Дьявола, и порожденных ими двух миров — реального Божьего и антимира Дьявола. Создатель и Дьявол становились для всех равными друг друга.

Добейся своего Дьявол, и во Вселенной установился бы хаос. Ситуация для Дьявола — лучше не придумаешь. Все носители разума — и в Божьем доме и на Земле — с момента их появления без сомнения считали, что сущность во Вселенной одна и едина — это Создатель. Появление второй сущности — Дьявола и антимира, несомненно, привело бы к раздвоению сознания у всего разумного, что было доселе создано. К чему это вело? К метаниям и томлению души, успокоенность которой достигалась только ее перерождением и, в этом случае, выходом из поля двух сущностей, несовместимость которых постоянно провоцировала бы развитие хаоса во Вселенной. В обстановке всеобщего хаоса Дьявол надеялся взять под свой контроль механизм перерождения души, придав ей сущность созданного им антимира. И вот тогда!!! Тогда сбывается мечта Дьявола. Он становится новым НАЧАЛОМ ВСЕГО, хозяином Вселенной, и его антиразум и антимир превращаются в единый, всеобщий, верховенствующий над всеми существами Разум и Мир.

В таком виде представлял себе перспективу Дьявол. Но на ее реальное воплощение совсем по-другому смотрел САМ, о чем, естественно, было известно первому ангелу — ЕГО ВОЛЕ. Дьявол, хотя и способен был предвидеть и предугадывать многое во Вселенной и на Земле, активно влиять на их развитие, однако с момента своего создания оказался лишенным САМИМ понимания собственной судьбы. Несмотря на обладание величайшим после Создателя разумом, живущие в нем эмоции, выплескиваясь наружу, делали, порой, его действия алогичными, абсолютно иррациональными.

Источник этих эмоций был двуединым и происходил из неискоренимой зависти и обиды на Создателя, отвергнувшего притязания некогда любимого Люцифера на равновеликую с САМИМ власть над Вселенной, отказавшего ему в праве называться единосущным САМОМУ сыном Божьим. Кстати, Дьявол впоследствии одними из первых пороков привнес на Землю зависть и обиду. В нужное ему время они порождали в разуме, живущих на Земле людей, столь высокий эмоциональный взрыв, что их поступки становились, напрочь, несовместимыми с понятием человечности. По аналогии с историей Дьявола, в человеческом мире это обычно происходило из-за вопросов дележа власти. Не важно какой — политической, экономической или самой вожделенной — духовной, неважно на каком уровне — семейном, партнерском, кастово-социальном или государственном. Жажда власти, а особенно неутоленная, порождающая и выталкивающая на свет зависть и обиду, либо сразу, либо постепенно съедала души людей, шаг за шагом уничтожала в них те принципы морали и совести, которые навечно были наказаны Создателем человеку.

САМ прекрасно видел все направления развития коварства Дьявола. Более того, ему единственному были понятны их истинные причина, мотивация и конечная цель. Начертав судьбу Дьявола, ОН, до поры до времени, вел его по ней от этапа к этапу. Правда, это продолжалось только до момента, когда Дьяволу удалось после неудачного восстания отделить себя от души, данной ему Создателем, и спрятать ее у себя в подвластном ему антимире. Освободившись тем самым от обязательств перед САМИМ, он, вместе с тем, не освободился от данной ему судьбы.

Держа ее в своих руках, Создатель абсолютно рационально использовал все те противоречия, которые он скрыл в ней при появлении на свет Люцифера. Дьявол под влиянием своих эмоций и эйфории от совершенного им на Земле, предвкушения грядущей победы над разумом людей, забыл (а может быть, был лишен САМИМ памяти об этом) об определяющей аксиоме любых отношений САМОГО с созданными им разумными существами: ни в коем случае, никогда никому не следует забывать, что рациональность Создателя по своей сути истинна. Все действия САМОГО предельно четко рассчитаны, выверены, не подвержены влиянию ЕГО настроения, не содержат ни малейшей лирики, сухи и лаконичны, конкретны по содержанию и, безусловно, результативны. Они априорно истинны, потому что исходят от НАЧАЛА ВСЕГО — БОГА.

Дорого обошлась такая забывчивость Дьяволу. Слишком рано он посчитал себя естеством, сравнявшимся с высотой Разума Создателя. Эта самоубежденность Дьявола была всего лишь эмоция, презумпция цели, которая никогда не могла быть достигнута. Разум Дьявола находился в клети его судьбы, определялся ею, а поэтому не мог быть ни абсолютно рациональным, ни истинным.

В абсолютно рациональный ему не суждено было превратиться из-за того, что в нем навечно поселились зависть и обида, как приобретенные качества, а управляли им эмоции и эйфория, как наделенные САМИМ свойства. В этом смысле рационализм Дьявола был романтичен. Только романтикам свойственны разделение своего существования на совершение нечто конкретно реального, неординарного, иногда даже великого, выходящего за рамки восприятия обыденным сознанием, и длительные провалы в мир мечты, воспринимаемой ими как реальность.

Истинным же разум Дьявола не мог стать по одной, но, зато, какой…! основополагающей причине: его существование определялось рамками, предначертанной Дьяволу судьбы. А все, что имеет судьбу, не может быть истинным. Судьба — это лишь одно из бесчисленных производных от НАЧАЛА ВСЕГО, которое — ОН САМ, то есть — Истина.

Не имея возможности вырваться из предопределенности своей судьбы, разум Дьявола, как бы ни очерчивал грани антитезы между ним и Вселенским Разумом, исходящим от Создателя, чтобы он ни порождал, объективно работал на замысел своего творца — САМОГО. Причем САМ, наполняя задуманным ИМ содержанием судьбу и разум Дьявола, исходил из того, что в любой момент, если возникнут веские причины, ОН сможет изменить судьбу Дьявола, вплоть до ее отмены и придания ей иной, совершенно новой сущности.

Однако ситуация начала развиваться непредвиденно. Отвергнув людей за грех непослушания и обмана от СВОЕГО Дома, Создатель все же оставил им несовершенный разум, который наделил искусством созидания. Терпением и почитанием Бога человек должен был очистить душу от греха, добиться прощения Всевышнего и вернуться в непорочности души в царство Божие. Вполне возможно, что Создатель построил бы для людей подобие такого царства на Земле. Но как?! Как поверить человеку, что он очистил свою душу от пороков, искренен в своей любви и верности Создателю?! САМ считал, что способ только один — испытание людей. Человек должен в полной мере познать суть зла, причем все его формы, а особенно ту, которая являет зло в самом человеке, в его разуме. Если человек сумеет искоренить в себе зло и порожденные им пороки, то тогда ОН вновь возлюбит его, наполнит людскую душу благостью и покоем.

Зло! Зло! Откуда его мог взять Создатель? ОН не заложил зло в НАЧАЛО ВСЕГО. Оно было противоестественно САМОМУ, антисущностно Вселенскому Разуму.

Единственный способ решить проблему — явить миру носителя зла, но таким образом, чтобы он посредством своего перерождения превратился из верного слуги Божьего в воплощение зла. Именно по такому сценарию была создана судьба Люцифера — Дьявола. Назначение этой судьбы — вселить в человека зло, лишить его сил противостоять порокам, истрепать его душу страхом и слабостью, не дав ей возможности на раскаяние и покаяние. Для этого носитель зла должен был обладать не просто выдающимся, а величайшим из всех, кроме САМОГО, разумом. А его такие черты как фантастически гибкий интеллект, наполненный абсолютными знаниями о людях и постоянно совершенствующий механизм порождения зла, хитрость, изворотливость, отсутствие каких-либо намеков на ростки совести, все и всех презирающий цинизм и, в конечном счете, патологическая мизантропия, — в общем все, что потом первый ангел называл Вселенской мерзостью и отходами Вселенского Разума, превращались в формы существования этого самого страшного своей силой зла разума, беспрепятственно пронизывая сознание людей, как только Дьявол соприкасался с их душами.

По иному не могло и быть. Создатель, когда-то породив вместе с человеком добро, сделал его основой существования людей. Это добро САМ сотворил из части Вселенского Разума, полагая, что оно, как и Вселенский Разум, будет вечно определять все деяния человечества, навсегда защитит род разумных существ от всего неистинного. Пробить, разрушить эту мощнейшую защиту людей, поставить их перед выбором праведности или соблазнов, превращающих человека в раба удовольствий, даруемых злом, был способен только разум, который САМ выделил в особую форму, позволив ей принять сущность антиразума, подвластного только Дьяволу. Не сделав этого, САМ бы не смог, не марая свой разум злом, реализовать, задуманный ИМ план испытания людей. В противном случае пришлось бы все усложнять, наделяя СЕБЯ САМОГО второй сущностью, ставя тем самым под сомнение истинность СЕБЯ как НАЧАЛА ВСЕГО, которое, кстати, уже состоялось. А так! Так было все рационально, как говорится, все по разуму. В любой момент задуманное можно было отыграть назад.

Получилось, однако, так, что отыграть назад не удалось. Никак человек не хотел вставать на путь истинный, предначертанный для него Создателем. Поработал Дьявол на славу, сумев затянуть человека в трясину греха и пороков. Для огромного числа людей неверие в САМОГО стало образом мышления и жизни, практически превращая эту часть человечества в носителей антиразума, существа антимира Дьявола.

Вот тогда-то САМ первый раз решил стереть людей с лица Земли. Не захотел ОН видеть, как мерзость расползается среди ЕГО творенья, с каждым разом поглощая все больше и больше человеческих душ.



Нет, ОН не проиграл Дьяволу: об этом не могло быть и речи. Создатель не играл с неравными СЕБЕ. Просто ОН взял и стер человечество, не оставив Дьяволу предмета его забот. Ничего не тронул САМ на Земле — ни тварей, по ней бродящих, ни воздух, ни воду, ни камни. Убрал только человека, да так, чтобы ни следа, ни памяти о нем нельзя было обнаружить в Вечности.

Когда это произошло первый раз — сказать невозможно. Лишь ОН один распоряжается Вечностью. Никому не дано знать, где и когда на ее бесконечных просторах в ЕГО Разуме возникла потребность стереть людей как разумный вид существ во Вселенной. Никто из ЕГО ближайшего окружения не видел, как ОН это сделал. Свидетелями этого были только первый ангел и Дьявол. Даже те, кто ушел вместе с Люцифером когда-то из Божьего царства, и по сей день ничего не могут сказать о том, что произошло с людьми. Дьявол лишил на время своих соратников памяти, чтобы они не стали очевидцами того, как САМ одним волевым решением отнял у их кумира людей вместе с их душами.

Стерев человечество первый раз, САМ, затем, повторял его историю шесть раз. Ровно по количеству дней, которые понадобились ему на сотворение Земли, света и человека. На каждую свою новую попытку вразумить людей, дать им возможность навсегда остаться с НИМ — с Богом — ОН отвел по одному миллиарду лет. В сумме столько Земля и существует — семь миллиардов лет — как пристанище, воплощенного в человеке разума. Для САМОГО, управляющего бесконечным и вечным пространством-временем, — это ничто, мизер, неуловимый миг состояния ЕГО Разума. Для людей — это невообразимо много, а значит, достаточно, чтобы не просто искупить свои грехи перед Создателем, а в принципе устранить из своего сознания само их понятие. Достаточно, если бы не Дьявол.

Обреченный судьбой на присутствие над человеком, рядом с ним, в самом человеке, он прекрасно сознавал, что отпущенное САМИМ человеку время, в конце концов, приведет его к окончательному, истинному раскаянию за свои деяния перед Создателем. Не останется ни одной души, в которой семя зла расцветет буйным многоцветьем греха. Для Дьявола это означает, что необходимость в нем ОТПАДАЕТ. Все подходы и пути к душам людей рушатся. Испаряется даже иллюзия их восстановления. Сущность Дьявола сталкивается с реальной угрозой своей собственной утраты, ибо сущность, не находящая постоянного воплощения в предмете назначения, неизбежно исчезает.

Создатель, кстати, достаточно рельефно и ясно продемонстрировал это Дьяволу, периодически стирая с Земли человечество: не находя своего абсолютного воплощения в людях, сущность добра исчезала вместе с человеком.

То же самое грозило произойти с сущностью зла, а значит, и Дьявола. Пытаясь понять, каким образом САМ стирает человечество, гений зла неоднократно представлял в своем разуме как его сущность, замкнутая и мечущаяся в пустоте бездушного антимира, постепенно теряет орбиты и предмет своего воплощения, а значит, с прогрессирующей последовательностью самоуплотняется. Достигнув критической массы уплотнения, то есть абсолютного невоплощения в предмете своего назначения — человеке, она взрывалась, тем самым самоуничтожая и Дьявола, и себя. Затем сущность хозяина антимира превращалась в бесформенную массу разума, в которой отсутствовало предназначение. Наделение этого разума целью, придание ему новой сущности или его забвение для будущего на какой-либо из полок Вселенского Разума — задача, решение которой предстояло уже не исчезнувшему Дьяволу, а Создателю.

Неприемлемость такого рода перспективы, вполне реальной и осязаемой разумом Дьявола, была для него очевидна. Экстренно нужен был выход, один и самый верный. И он его нашел, единственный и, как оказалось, безошибочный: в максимально сжатые сроки, примерно за пару десятков тысяч лет, вбросить в чистую душу человека столько греха и грязи, чтобы полностью исключить возможность его возврата к Богу. Одновременно предстояло привнести в сознание человека реальность и безнаказанность ложного раскаяния за содеянные грехи, заменить им истинное покаяние перед Создателем и превратить его в НЕПРОЩАЕМЫЙ САМИМ грех. Тем самым Дьявол намеревался отвратить Бога от человека. Еще со времен своей бытности любимого первого ангела, фактического прокуратора Земли, он помнил все наставления Создателя. Их смысл сводился к одному, определяющему отношение САМОГО к человеку, принципу: нельзя считать целесообразным существование на Земле разума, порождающего всепоглощающую человека ложь, самоограничивающего себя ее оболочкой. Любые аналоги подобного разума должны без сожаления стираться вместе с его носителем — человеком.

Логика Создателя рациональна и истинна. Таковыми являются и его действия, построенные на ее основе. Перед САМИМ никогда не возникало вопросов о первичности, главенстве и последовательности логик формальной, метафизической, диалектической и, вообще, всякой другой интеллектуальной мишуры, которую подкинул Дьявол человеку, чтобы развратить его сознание схематичностью мышления посредством чужих мыслей. У НЕГО была одна логика — истинная, существующая еще до НАЧАЛА ВСЕГО. По ее принципам ОН развивал все системообразующие процессы во Вселенной как функции единой бесконечной предопределенности всего и всякого. Все нелогичное отметалось и уничтожалось ИМ как нерациональное для созидания и, задуманной в НАЧАЛЕ ВСЕГО, эволюции Вселенной. Праздник баловства терминами, извращающими ЕГО логику далекими от истины определениями, ОН подарил неразумным чадам своим — людям. Их естественный, по сравнению с небожителями, земной идиотизм породил огромную разрозненную массу философских идей, каждая из которых, сразу же после своего проблеска, принимала воинствующую форму по отношению к другой. Человечество очень быстро превратилось в холопов своего собственного идиотизма. Уже это, само по себе, превращало данные идеи в ложные по сути. Поиск и доказательство истины не должны исходить из воинствующего нигилизма к предмету и методу исканий других источников мысли. Так, во всяком случае, полагал САМ, вдыхая в первого человека вместе с душой и разум.

Билоны

Несравнимое с кем-либо по глубине понимание логики мыслей и действий САМОГО и умелая манипуляция туманной смесью идей человеческого разума, давала Дьяволу реальные шансы представить человека перед Богом существом неисправимым, лживым по своему содержанию, не способным на искреннее раскаяние, в целом — никчемным, а потому и недостойным прощения Всевышнего. И он воспользовался этим шансом в полном объеме. Придуманная им конструкция ложного раскаяния была полностью воплощена в человеке.

— Ложное раскаяние, — объяснял Дьявол людям, — освобождает человека от обязательств перед Богом, а искреннее покаяние — привязывает к нему навечно. Отсутствие обязательств — свобода поступков и выбора жизненного пути; искреннее покаяние — цепи раба Божьего. Выбирайте!

Это оказалось самым изуверским, что можно было втиснуть в разум людей. Псевдораскаяние не приводило к искоренению в человеке зерен греха, не выкорчевывало с корнем из сознания людей память о нем, не отвращало навсегда мысль о его новом совершении. Наоборот, оно еще глубже топило человека в уже накрывшей его пучине лжи, укрепляя в нем веру в правомерность обмана, с помощью которого счастье достижимо сегодня и здесь — на Земле. По-дьявольски прекрасная иллюзия не напрасно и, что самое отвратительное, правильно и достойно прожитой жизни!

Что же, Дьявол сумел вырваться из, казавшейся неизбежной, обреченности на превращение в небытие. Ему удалось подставить человека под логику действий Создателя. Не зря он, как и все близкие САМОМУ ангелы, считал ее истинной, а значит, и неотвратимой по вызываемым последствиям. Никчемное стирается!!! Не видя в человеке искреннего раскаяния, наблюдая, но не вмешиваясь, как некогда божья душа, снедаемая грехом, все ближе и ближе смыкается с антимиром Дьявола, САМ, дабы не позволить Дьяволу наполнить антимир душами всех людей, предпочел просто стереть человечество с лица Земли. Презрел этот род за ложь и неверность Создатель, не счел рациональным существование человеческого разума во Вселенной. За шаг до его превращения в антиразум ОН освободил от него реальное бытие.

Все, кто населял в это время царство Божие и антимир, подумали, что человечество стерто Создателем навечно. Но только не Дьявол! Ему и, конечно же, ЕГО ВОЛЕ — первому ангелу, в действиях САМОГО было понятно неизмеримо большее, чем всем другим небожителям. Властитель антимира правильно рассчитал, что коль логика и рациональность Создателя истинны, то ОН неизбежно будет повторять свой эксперимент с человечеством столько раз, сколько сочтет необходимым для достижения искомого результата. Таковым же для Создателя может быть только искреннее раскаяние людей перед Богом, самостоятельное очищение ими своего разума от, поразивших его, каверн лжи и других форм зла. А раз так, то НЕ ОТПАДАЕТ и необходимость в существовании Дьявола! Ведь те же логика и рациональность Создателя привели ЕГО к пониманию постоянной востребованности Дьявола для чистоты проводимого эксперимента с человечеством. Только в разнополюсной среде — Бог — Дьявол, человек должен был проявить свою способность к самостоятельному возведению безвозвратного пути к дому Создателя.

Шесть раз САМ мановением своей воли начинал историю человечества заново, не привнося в нее ничего нового, не меняя ни состав, ни судьбу ее участников, ни время, отпущенное роду людскому для победы над злом. Шесть раз ЕМУ приходилось ее бесследно стирать! Впустую для человека промчались все шесть миллиардов лет. Ничто не впечатлило Создателя: ни технические достижения людей, научившихся преодолевать гравитацию и скорость света, а потому способных перемещаться в пространстве почти как ангелы, ни возведенные ими во славу НЕГО храмы, ни обретение навыков воспроизведения себе подобных без зачатия (почти как Создатель), ни многочисленное другое, на что оказался способен разум человека. Все это выглядело для САМОГО пустым и никчемным. Человек не решил главную, определяющую всю его судьбу, проблему. Он не захотел искоренить в себе зло, отказался очистить душу от привнесенных им пороков, через искреннее раскаяние не уверовал во всепобеждающую силу добра, открыв, тем самым, Бога в себе. Не сумел человек обрести ту силу духа, которая помогла бы ему использовать, предоставленные Создателем, шансы. Не хватило разума для объективной оценки последствий, достигнутого им интеллектуального прогресса. Люди не почувствовали, что созданное ими на Земле, САМ, не видя духовного совершенствования человека, оценивал как ничтожную и жалкую, оскорбляющую Вселенский Разум попытку познания истины, действующих во Вселенной, законов.

Ничего не поделаешь! Успевал Дьявол в пятьдесят тысяч раз быстрее, чем за миллиард лет, развратить души людей до состояния их невосприятия Создателем. Ему, все-таки, удалось закольцевать в неразрывный процесс неотвратимость Божьего наказания за презрение людьми, дарованного им Всевышним добра и свою необходимость, как сущность, без участия которой человек никогда не обретет в своем разуме истинное понимание добра. Просто, как все великое: чтобы понять добро, надо, сначала, самому пройти через зло. Однако не всегда и не всем, ой как далеко не всегда и не всем, удавалось выбраться за границы зла. А у немногих из тех, кому это все же удалось, просто не осталось душевных сил на служение добру. Так и маются их души в сфере неприкаянности, не находя сил ни вернуться к Богу, ни вновь рухнуть в антимир Дьявола. Это, конечно, лучше, чем служить злу, но ничего не дает для прощения неприкаянных душ Создателем.

Хотя САМ отпускал человеку шесть раз по миллиарду лет на спасение от зла, не подталкивая людей к скорейшему нахождению истинного пути, ЕМУ как Разуму всех разумов, было понятно, что, как и первый, каждый последующий эксперимент закончится гораздо раньше отпущенного срока. Как только Дьявол создавал на Земле критическую для добра массу, пораженных пороками зла душ, САМ стирал на Земле человечество и память о нем у своего окружения. Оставшееся от миллиарда лет время ОН предоставлял силам природы, стихийный разгул которых то оживлял Землю взрывами разноцветья, рвущейся из всех щелей к небу флоры и многообразием эволюционных превращений родов и видов фауны, то омертвлял ее безмолвием, кажущихся бескрайними, серебряно-белых покрывал снега и льда. Так проходили сотни миллионов лет. Создателю, несомненно, было чем занять себя в это время. Вселенная — слишком большое и сложное хозяйство, которое требует постоянного контроля и управления. Поэтому за Землей и Дьяволом в это время наблюдал первый ангел. И, как только, САМ вновь обращался к проблеме добра и зла в разумных существах, решая вновь воссоздать на Земле род людской (логика и рационализм Всевышнего в конечном итоге всегда брали свое), ЕГО ВОЛЯ воздействовал на земную стихию, останавливая ее разгул в тот момент, когда она была максимально комфортна для заселения человеком.

Дьяволу тоже было чем заняться после того, как он в очередной раз отстаивал свое право на существование. Он знал, что все повторится снова. Но его ни на минуту не оставляла навязчивая мысль, что САМ, не достигая желаемого результата испытания людей, решит изменить конструкцию эксперимента. Многое, да не все, что складывалось в Разуме, создавшем НАЧАЛО ВСЕГО, понимал, а тем более знал Дьявол. В отличие от САМОГО, властитель антимира вынужден был постоянно проигрывать и просчитывать в своем разуме все возможные варианты, предполагаемых им действий Создателя. Особенно те из них, которые он связывал с ЕГО возможным решением вновь подарить человеку шанс сроком в миллиард лет для полного воссоединения себя с добром и Богом.

Раскаляя до предела сверхусилиями интеллекта свой разум, из всех досконально проанализированных моделей действий Создателя, Дьявол пришел к двум выводам. Либо САМ сразу решит наделить, созданные ИМ разумные существа, устойчивым иммунитетом к злу, либо изменит историю человечества посредством СОБЫТИЯ, которое откроет человеку свет истины, укажет ему наиболее верный путь к Божьему всепрощению. И то и другое, вероятнее всего, произойдет в подаренный людям Создателем седьмой миллиард лет. И то и другое не сулили Дьяволу ничего хорошего для его судьбы. В любом из двух вариантов при их успешном осуществлении он утрачивал для Создателя свою необходимость, а следовательно, превращался в небытие.

Как оказалось, Дьявол не ошибся. Уроки логики САМОГО, данные ему когда-то, не прошли даром. САМ решил в этот раз запустить вариант с СОБЫТИЕМ. Правда, в чем будет суть этого СОБЫТИЯ, кто или что сделает его важнейшим в истории и судьбе человечества, Дьяволу догадаться не удалось. Почему? Да потому, что это СОБЫТИЕ оказалось судьбоносным не только для человека, но и для самого Создателя. А о ЕГО судьбе, если ЕЕ вообще возможно представить, знания недоступны ни одному из существующих во Вселенной разумов. Не стал исключением и разум Дьявола.

Сначала, правда, САМОМУ наиболее рациональным представлялся первый вариант. Что, мол, мудрствовать. Наделяется человек сразу геном антизла, который постоянно генерирует в разуме людей устойчивый, не подверженный никакому воздействию, иммунитет против зла. И все проблемы решаются. Создатель получает несметное число человеческих душ (за миллиард-то лет такое число людей пройдет через механизм данной им жизни!), которые без страдания и покаяния сформируют для НЕГО необходимую массу носителей добра, достаточную для его воспроизводства уже не на Земле, а во всем пространстве-времени Вселенной.

Собственно говоря, для решения этой, высшей для САМОГО, цели все предыдущие шесть миллиардов лет эксперимент с человеком и проводился.

И, все-таки, первый вариант, сколь бы привлекательным на беглый взгляд он ни выглядел, в конечном итоге, Создателем был отклонен. В общем-то, возникающими при использовании этого варианта вопросами в своем окружении САМ мог безболезненно пренебречь. Даже в мире людей гений, если его мысли оказались результативными для общества, может позволить себе не обращать внимания на укусы завистливого большинства. Ему не в зазрение и презреть это большинство. Укусы чужой зависти для его души — конечно, рана, зато плевок презрения в безликую, но злобную толпу — свобода для совести. Что уж говорить о Создателе, творящем разум земных гениев. Ни один из небожителей не позволил бы себе даже намека на мысль об ущемлении достоинства САМОГО. Вопросы, возникающие в их разуме к Создателю, так и остались бы внутри этого разума. В противном случае пришлось бы иметь дело с ЕГО ВОЛЕЙ. А первый ангел был крут на расправу. Сам же Создатель «своих» никогда не оскорблял действием. Эта сторона отношения САМОГО к слугам Божьего дома всегда являлась предметом восхищения небожителей, составляла особую, обожаемую ангелами, часть ЕГО незыблемого авторитета.

Пренебречь нельзя было лишь одним — судьбой Дьявола, границы и назначение которой были в свое время четко определены Создателем и не предполагали воздействия на нее столь радикального по последствиям варианта. Одно дело, когда люди отторгнут Дьявола и привнесенное в их души зло через страдание, искреннее раскаяние и выбор служения добру как единственно верного пути возврата к Создателю, и совсем другое — когда воля САМОГО заранее спасет человека, наделив его душу иммунитетом антизла.

Как это будет выглядеть? Ужасно для всех слуг Божьих! Их ущербный, то есть усеченный рамками исполняемых полномочий разум сделает однозначный вывод: САМ, усомнившись в своих силах, побоялся оставить человека один на один с Дьяволом и его подручными. Значит не все, что САМ создает, всегда и обязательно остается предопределенно верным Богу, не все, что связано с развитием мыслящих существ, навечно послушно Разуму Создателя. Вывод, безусловно, ошибочный. Каков разум, таковы и умозаключения. Но он ведь мог, если не укрепиться основательно, то хотя бы на мгновенье мелькнуть в разуме слуг Божьих? Очевидно, да!

Для соратников Дьявола это могло стать знаком признания Создателем всемогущества их вождя и хозяина, факелом, разжигающим костер, на котором сгорят последние остатки сомнений в эквивалентности высшего разума антимира и возможностей Создателя. Такой всплеск веры в него окончательно превращал гордыню Дьявола, когда-то сделавшую его изгоем рая, проклятым и презираемым всем окружением САМОГО вором, не создаваемых им человеческих душ, в непоколебимую. Смирить ее могло только кардинальное изменение или окончательное прекращение САМИМ судьбы Дьявола. Вот здесь-то для Создателя и стала очевидной бесперспективность реальности использования первого варианта.

Оказалось, что ОН ничего не может поделать с судьбой Дьявола! Исчезла, канула в бездну антимира связь, через которую на нее можно было воздействовать. Это — душа Дьявола!

САМ всегда полагал, что в образованной им Вселенной от НЕГО никому ничего спрятать не удастся, тем более душу, которая вдыхалась в разумные существа посредством части Божества — Святым Духом. Каким образом это совершается, для всех до сих пор остается великим таинством. Единственным, кого САМ посвятил в это таинство, был Люцифер. Иначе он не смог бы по поручению Создателя следить за состоянием душ человеческих на Земле, постоянно поддерживая в них любовь и преданность Богу, вовремя подправляя малейшие колебания человека в сторону от данной ему душой судьбы. С этой тайной Люцифер Божий дом и покинул. Знание содержания этой тайны стало самым ценным его достоянием после принятия им облика Дьявола. Оно помогло ему оставить свою судьбу неизменной до сегодняшнего дня и неизменяемой в отведенном ей будущем.

Как ему это удалось? Ответа нет, так как нет очевидцев. Есть только результат: Дьявол спрятал свою душу, оставшись носителем только величайшего после САМОГО разума. Такой ход мог родиться только у существа, разум которого был способен вступить в противоборство с Создателем. Он был идеально логичен по своей сути, гениален по исполнению, абсолютно результативен по достигнутой цели. Хозяин вселенского зла, царь антимира, злой гений человека, в общем, враг номер один САМОГО — и без главной составляющей своего естества. Без того, через что Создатель в любой момент мгновенно может изменить судьбу разумного существа — без души!

САМ, к своему сожалению, понял это, когда решил своим вмешательством помочь человеку в борьбе со злом через изменение судьбы Дьявола. Но к этому времени найти душу Дьявола уже было невозможно, как невозможно было понять, что он с ней сделал, когда прятал, и куда, собственно, спрятал. Ясной стала лишь весьма неприятная для Создателя очевидность тщетности и бесполезности воздействия на душу Дьявола, потому что ее нигде не было. Следовательно, данная ему САМИМ судьба никогда не будет изменена, а значит, история с человеком и в седьмой раз повторит свое стертое прошлое: они, люди, вновь не найдут дорогу в дом Бога.

Что же, и у Создателя случаются неприятности. Однако они никогда не бывают фатальными. В том-то и состоит недостижимое никем качество ЕГО разума, что оно формируется посредством поглощения всего, что создано во Вселенной разумными существами. Гениальные идеи, как и тривиальный мыслительный хлам, пропускаются через сито логики и рациональности САМОГО, превращаясь в информационный материал для ЕГО Разума.

Дьявол знал эту особенность сущности Создателя. Но, находясь в эйфории успеха от проведенной операции по защите своей судьбы от воздействия БОГА, на время запамятовал, что ОН — самый холодный и сухой, а потому и самый четкий Разум во Вселенной. На шахматной доске Вечности Дьяволу выпал миг удачи: он сделал очень сильный ход. Всю же партию у Создателя выиграть невозможно!

Информация об исчезновении души Дьявола заставила САМОГО предпринять радикальные меры. Первоначально, ОН обязал ЕГО ВОЛЮ направить всех без исключения ангелов на санацию Вселенной. Им поручалось очистить ее от любых неучтенных мыслей о душе Дьявола, стихийно блуждающих по постоянно расширяющемуся пространству-времени. В помощь ангелам САМ на время приостановил это расширение. Слуги божьи беспрепятственно прошлись по застывшей в ожидании Вселенной более чем основательно: они вычистили все, что бесхозно валялось или бесцельно блуждало на ее бескрайних просторах. Благодаря им, Вечность стала прозрачной и чистой, как никогда. Душу Дьявола не нашли, что успокоило Создателя. В ЕГО мире предательства не было. Верность и преданность ангелов-небожителей не вызывала сомнений. Никто из них не пошел на сговор с Дьяволом, никто не подсказал ему, где спрятать его душу в Божьем царстве. А вывод, сделанный в докладе ЕГО ВОЛИ САМОМУ о результатах работы по санации Вселенной: «Дьявол спрятал душу в своем антимире» — Создатель счел аргументированным, основанным на доказательных фактах. Более того, он убедил ЕГО в том, что Дьявол не имеет даже призрачной опоры в мире, от которого ОН его непреодолимо отдалил.

Далее Создатель пропустил всю скрупулезно собранную ангелами информацию через разум ЕГО ВОЛИ, который, отбросив все несущественное, подготовил САМОМУ предложения по предоставлению человечеству седьмого шанса на воссоединение с Богом. Учитывая, что эти предложения исходили от разума, эквивалентного по мощи антиразуму Дьявола (так САМ решил проблему баланса во Вселенной разумов, несущих добро и зло, стабильность и хаос, покой и страх; не САМОМУ же, право, становиться на чашу весов с Дьяволом), Создатель незамедлительно придал им статус данности. Она ждала только своего воплощения в СОБЫТИИ, начало и окончание которому мог положить только ОН — БОГ.

Это и стало вторым вариантом! Ему было предназначено оказаться основным и окончательным!

Смысл его воплощения в реальность сводился к следующему. Коли на Дьявола воздействовать уже было бесполезно — у него не было души, осталась возможность прямого, контактного воздействия на души людей непосредственно в реалии земной жизни. Следовательно, реализация седьмого шанса человечества должна быть сопряжена с борьбой Создателя за души людей. При этом прямое участие в этой борьбе САМОГО нежелательно, так как приведет к последствиям, вытекающим из отброшенного ИМ первого варианта. Взять на себя миссию борьбы с Дьяволом за души людей должен разум, носитель которого, воплощенный в человеческий образ, будет ЕДИНОСУЩЕН САМОМУ, то есть — БОГУ. Таковым может быть только плоть от плоти ЕГО СЫН, явленный человечеству как СПАСИТЕЛЬ. Только ему будет под силу исправить, покалеченные Дьяволом и, по его наущению, самими людьми человеческие души, раскрыть им важнейшие грани истины их появления и существования на Земле.

Когда ЕГО ВОЛЯ касанием своей мысли к Разуму Создателя передал ЕМУ свои предложения, Вселенная СОДРОГНУЛАСЬ! Ужас холодом промчался по антимиру, оставив неисчезающие отметины страха в антиразуме его обитателей. Дьявол впервые осязаемо почувствовал, как может выглядеть реальность его кончины. Ничего остановить уже было нельзя. История человечества и Земли действительно через мгновение Вечности становилась принципиально новой. Старой, неизменной и неизменяемой оставалась только судьба Дьявола.

Но это было не все, что ожидало Дьявола в новом столкновении с САМИМ за души людей. На этот раз Создатель решил послать на Землю тех тринадцать, кого ОН оставил у СЕБЯ в доме, стирая предыдущие шесть раз человечество из памяти Вселенной. Все они были лучшими из канувших в лету видов рода человеческого. Им оставался всего один шаг до искреннего раскаяния перед Богом. Каждый из них не сумел сделать этот шаг до того, как должен был вместе со всеми пропасть в Вечности. В каждом из них оставалось мизерное греховное нечто, что, хотя и ставило их чистоту выше всего известного на Земле, но еще не позволяло САМОМУ окончательно поверить в их раскаяние.

Всем им, за исключением одного — тринадцатого — предстояло стать первыми и истинными живыми апостольскими свидетелями животворящего слова и дела Спасителя на Земле. Им предстояло пройти через страдание созерцания смерти и счастье Воскресения Спасителя, самоуничижения себя от осознания, совершенного ими предательства Учителя. Они с честью перенесли мученические страдания при искуплении своего последнего греха — бегства от Спасителя. Им удалось вознести его перед людьми в качестве единого с САМИМ, принявшего на себя грехи человеческие — СЫНА БОГА. Они навсегда останутся в памяти всех поколений людей. Впоследствии, ЕГО ВОЛЯ возведет их в непререкаемый ориентир готовности человека к искреннему раскаянию перед Создателем.

Однако все они навсегда уйдут из мира людей от рук и злобы самих же людей.

Одному — тринадцатому — выпала совершенно иная судьба. Ни славы, ни почитания, ни базилик и соборов в его честь САМ ему не предназначил. Последнему, а на самом деле лучшему из лучших, ОН дал то, чего не давал ни разу ни одному из людей. С появлением на Земле Спасителя ему было позволено жить, умирать и вновь рождаться столько раз, сколько понадобится землянам для обретения надежды на прощение. Тринадцатому предстояло пройти вместе с ними по дороге искупления грехов к дому Создателя, помогая их разуму отторгать от души зло и одерживать победу над пороками. Когда-то, в прошлой жизни, он этот путь уже проходил и почти, почти… — не хватило только одной ступни, одного вздоха покаяния — взошел на ту ступень, с которой можно было коснуться десницы ЕГО прощения. И вот теперь, после ухода в пантеон памяти Вечности всех двенадцати, он должен будет не только первым взойти на эту ступень, а каждой очередной своей жизнью, в принципе такой же, как и у всех людей, оставлять в человечестве споры, клетки побеждающего добра. Он станет контролером и очевидцем, как из них будет произрастать всеохватывающий человечество дух веры в то, что единственный путь к прощению Бога — постоянное сотворение добра на Земле. Ему предстоит отсечь от жизни людей ложное добро, научить их, что презрение, идущее от добра, может зарождать добро во зле. Эту мысль в его голову вложит лично Создатель. Уж если ОН позволил Дьяволу шесть миллиардов лет развращать злом, дарованное САМИМ человеку добро, то почему бы и добру не проделать то же самое со злом в решающий, может быть последний, шанс человечества.

С таким предназначением тринадцатый появится на Земле вместе со Спасителем, останется на ней до наших дней и первым из людей, заслужив прощение Создателя, получит вечное существование уже не на Земле, а во Вселенной.

Об этих, спасенных САМИМ людях, во Вселенной никто не знал. Создатель превратил их в символы людей, которые были укрыты в памяти ЕГО Разума, недостижимого для чьего-либо проникновения. В тот момент времени и в том месте, которое ОН выбрал для появления на Земле СЫНА БОЖЬЕГО, все тринадцать были материализованы из ЕГО разума и тайно отправлены на Землю.

Все это прошло мимо Дьявола. Он опоздал, остался без понимания случившегося. Сила его предыдущих ходов была полностью нейтрализована, проведенной САМИМ комбинацией. Инициатива ускользала от него, переходя к посланцам Создателя на Земле. От отчаяния Дьяволу оставалось только одно — залить человеческой кровью Землю руками самих же людей. Это была крайность. Но лишь она давала ему реальную возможность окончательного отвращения человека от Бога. И начать он будет вынужден с того, что не прощается — с убийства Спасителя и его двенадцати апостолов.

* * *

СОБЫТИЕ надвигалось на Землю с той степенью неотвратимости, которая присуща только воле САМОГО. ОН был не просто его автором. Впервые ЕГО суть, воплощенная в сыне Божьем, должна была появиться на Земле. Впервые люди — эти сотворенные ИМ для веры в добро, но развращенные злом Дьявола существа, могли при жизни соприкоснуться с могуществом Вселенского Разума, обратив себя к истине, воплощенной в заветах Спасителя. Ему — человеку — открывали путь, идя по которому он получал возможность преодолеть в себе то, что не позволяло доселе надеяться на всепрощение Бога.

Все замерло на Земле. В те несколько дней, которые оставались до наступления СОБЫТИЯ, здесь прекратились войны. Ни одна из трех сфер стихии не проявляла ни малейших признаков очередного разрушительного набега на места, облагороженные потугами человеческого труда. В голубизне дневного неба появилась, до этого никем не виданная, прозрачность. Она, как теплая и нежная тога, обволакивала человека от самых пят и заставляла его, помимо воли, постоянно обращать свой взор туда, наверх. Там, над границей перехода привычного для людского глаза неба в бесконечность Вселенной, ярко, сочностью непередаваемых человеческим языком красок, сияла медленно вращающаяся необозримая полусфера. От нее на Землю исходила непознаваемая, а потому устрашающая людской разум сила, облачившая в эти дни человечество в абсолютное смирение. К ней, одновременно на всем земном пространстве, поворачивалось сознание людей. Не для того, чтобы его переделать под САМОГО, навсегда превратив человека в бессознательное существо, разум которого функционирует только по указаниям сверху. Нет! Это был всего лишь намек, оповещение о том, что СОБЫТИЕ наступает и неумолимо наступит. Ожидание непредставляемого, как плащаница, спеленало разум человечества. На оставшиеся по Вселенским меркам мгновения до рождения Спасителя оно подавило волю людей, парализовало малейшие колебания их мысли, страхом неведанного зашорило восприятие ими добра и зла как способов существования человеческого разума. Никто не понимал, что через мгновенье здесь все изменится. Земля станет другой, потому что на ней предстоит жить совершенно другим людям. Другим по отношению к самим себе, к им подобным, к пониманию своего места и предназначения в реальном мире.

Все, что происходило в последние дни старой эры человечества, стало неожиданным и для Дьявола. Хотя он и сделал верные заключения о возможных вариантах вмешательства САМОГО в жизнь человечества, реальность, впервые совершающегося на Земле, вызвала у него осознанный страх за свой разум. Этот страх исходил от Вселенской силы, уже завладевшей сознанием людей и земной стихией. Она властно притягивала к себе разум Дьявола, вдавливая в него, разъедающий волю, страх.

Этот страх заставил работать разум Дьявола с напряжением, которое сравнимо по своему накалу только с периодом принятия им окончательного решения о полном разрыве с Создателем. Тогда он тоже испытывал страх, но это было совершенно иное чувство: разум не был подавлен безнадежностью совершаемого поступка, желание обезопасить себя оказалось превзойденным волей к достижению поставленной цели — восстать, победить, освободиться от канонов и духовной власти Всевышнего. Тот страх был особый. Он пьянил, звал на борьбу, поднимал все возможности его разума на противостояние тому, кто владел его судьбой. Этот страх не подавлял Дьявола как личность. Наоборот, он толкал его на бескомпромиссную борьбу, в которой было только два варианта исхода: либо полное исчезновение, либо абсолютная от Бога независимость. Иного преодоление этого страха не предполагало!

Подобного рода страх впоследствии испытывали люди, посвятившие многие годы своей жизни боевым единоборствам. Сколько бы раз они ни оказывались в круге гладиаторской арены, квадрате ринга или борцовского ковра, каким бы искусством боя и опытом его проведения они ни обладали, какого бы уровня и класса боец ни стоял перед ними — все равно, до нанесения ему первого удара, откуда-то из глубин души выползал страх как за себя, так и перед неизвестностью. Но именно этот страх и порождал мужество. Он заставлял человека переступать черту боязни физической боли или морального унижения от предполагаемого превосходства противника и толкал его вперед, к победе, прежде всего над собой, к осознанию себя как личности, победившей, позорящий человеческое достоинство, страх.

Такой же страх охватывал и людей, которые, не желая окунать свой разум в бесчестье, шли наперекор, удушающему мысль, общественному мнению. Тем, кто выбирал путь сохранения себя как личности, всегда было что терять. Расплатой за самостоятельные мышление и действия могло стать любое из худшего. Над такими людьми сразу же нависала угроза потери материального благосостояния. Гонители отлично осознавали деяния своего ожесточившегося разума. Для нормальных и ответственных за судьбу своих семей людей, достаток благ — одна из самых главных жизненных целей. Их ожидало резкое падение социального статуса и отлучение от занятий любимым делом. Нередко, за ними кралась преждевременная, насильственная смерть.

Но они вставали на подобный путь. Им, чей разум вот-вот мог быть полностью поглощен низменным страхом за свое благополучное будущее, удавалось перемалывать этот страх совершенно иной его формой. Это был страх превратиться в подневольное, хорошо вымуштрованное человеческое подобие, прекрасно исполняющее команды дрессировщика, но абсолютно жалкое в отстаивании своего права на личное «Я». А без этого «Я», о каком выборе собственного, не говоря уже о поиске истинного пути в жизни, можно серьезно говорить? По этому пути скопом не ходят. На него вступают и идут по нему самостоятельно. Только у тех, кто сохранял в себе лучшие черты человеческого «Я», страх потери чести порождал мужество последовательности, с которой они следовали по всем превратностям, выбранных ими жизненных дорог. Это был страх победителей всего низменного, что затащил в душу человека Дьявол.

Сегодня же все было по-другому. Дьявол метался между Землей и Вселенной. Он искал источник, давящей на его разум силы. И чем интенсивнее шли поиски, тем все больше в нем укоренялся страх их тщетности. Ничего не получалось. Ему не удавалось переключить свой разум на анализ ее происхождения и причину столь мощного воздействия на человечество. Да ладно бы было только на человечество. Черт с ними, с людьми! Она давила на него, на самого Дьявола!!! Его бесило, эмоционально взрывало, что ему не удавалось приблизиться к этой силе, ощутить ее своим разумом, проникнуть в нее до самого основания своим интеллектом. Никогда прежде он не испытывал столь отчетливо охватившего его чувства, как страх безнадежности познания ощущаемого, превращенного чьей-то волей в непознаваемое. Кто-то властно ему показывал, что его разум ограничен, а значит — конечен.

Дьявол впервые отступил. И, как оказалось, правильно сделал. Продолжение попыток познания, завладевшей всем разумным на Земле силы, не сулило ему ничего хорошего. Разум Дьявола уже начинал заболевать привязанностью к ней. Она постепенно подчиняла себе его волю, подавляла все иные мысли, кроме одной: «Что это, откуда пришло, зачем, кому это нужно, чем все происходящее грозит моей власти над людьми, над моим антимиром?» Дьявол чувствовал, как его разум расползается, становится аморфным, теряет, присущую ему концентрацию на противостояние Создателю. Всем своим существом он втягивался в бесконечную спираль познания этой враждебной силы, которая может поглотить его навечно, беспрестанно, а главное, безрезультативно гоняя от одного витка спирали к другому. Фактически он уже был на грани ситуации амока — вечной погони за несбыточным и недосягаемым.

Дьявол не был бы тем, кем стал, не осознай он необходимости срочной остановки этой, стремительно разгоняющейся, погони. Такая возможность еще оставалась, потому что разум Дьявола не успел перескочить тот барьер, за которым, притягивающая к себе всех и всякого на Земле сила, навсегда привязала бы его к своему очарованию непознаваемого. Реализовать эту возможность он мог, только отключив на время собственный разум от всех дел на Земле и во Вселенной. Пройдет время, и он не сможет даже самому себе более или менее точно описать то усилие воли, благодаря которому ему удалось это сделать. Оно было неимоверно значительнее, чем титаническое, так как вобрало в себя всю энергию, принадлежащего Дьяволу антимира. В результате ему удалось преодолеть притяжение силы, влекущей к себе его разум. Он смог оторваться от нее, сфокусировав разболтавшийся разум исключительно на себе, временно превратившись в отчужденного созерцателя собственного «Я».

И соратники, и ненавидящие его небожители Божьего дома, с удивлением взирали, как Дьявол самоустранился от реалии бытия. Другого рецепта спасения своего разума, а следовательно, и самого себя, от поглощения силой, неожиданно воцарившейся на Земле, у хозяина антимира не было. Впервые за все время своего существования Дьяволу предстояло успокоиться. В добровольном отрешении от реальности земного мира и Вселенной он надеялся разобраться в происходящем вокруг. Лишь поняв смысл, властвующего над человеческим сознанием явления (о раскрытии его сущности речь уже не шла), Дьявол мог обезопасить свой разум от втягивания в орбиту неведомого и непонятого.

Он не покинул Землю на время, которое отвел себе для осмысления своего «ЭГО» в странным образом надвигающемся грядущем. Ему не понадобилось перемещаться в центр любимого детища — антимира, надежно защищенного им от воздействия всех известных ему сил САМОГО. На Земле было немало мест, куда он уже давно перенес из Вселенной необходимые для генерации зла конструкции антимира. Это были своеобразные черные дыры, которые обладали необычайно высокой плотностью зла, создающей его сверхмощное гравитационное поле по всему четырехмерному пространству дыры. Все, что приближалось к ней, неотвратимо втягивалось этим полем в ее жерло, там разлагалось, перемалывалось и превращалось в идеальное зло. Именно этим продуктом Дьявол сотоварищи соблазнял человечество. К их радости, среди людей продукт пользовался высочайшим уровнем спроса.

В одной из таких конструкций Дьявол и скрылся. В ней он мог чувствовать себя в абсолютной безопасности. Конструкция опиралась на гигантские айсберги, вросшие в прибрежную линию самого безжизненного на Земле континента. С момента, когда холод сковал его ледяными кандалами, ничто не напоминало здесь о присутствии человека. Исходящая из глубин Вселенной на Землю сила, всю свою мощь обрушила на район Средиземноморья, Ближний Восток, пустыни Северной Африки и Аравии. От этих мест до убежища Дьявола было далеко. Но не удаленностью определялся выбор убежища. В любой момент и сила, и черная дыра Дьявола могли мгновенно, за миллионные доли секунды переместиться в любую точку не то что Земли, а всей Вселенной. Однако сблизиться на расстояние столкновения они не могли: обе обладали равновеликими гравитационными потенциалами не притягивающими, а разводящими их по разные стороны. Физика процесса в этот раз оказалась на стороне Дьявола. А уж кому, как не Дьяволу, было знать все тайны физических законов Вселенной! Ведь ее строение ему преподавал САМ!

Дьявол любил созданное им на отшибе земной сферы полное подобие конструкции антимира. Хотя это было дикое и пустынное место, для него оно было прекрасным полным отсутствием людей. Здесь все напоминало его дом, который находился в центре антимира за триллионы километров от Земли. Тот же холод, то же безмолвие, то же ощущение свободы и успокоения разума и при этом осознание своего «Я» как царствующей сущности зла — единственного и неустранимого антипода сущности добра. Только находясь в рамках своего антимира, Дьявол без малейших сомнений оценивал свое значение для эволюции Вселенной, как тождественное роли САМОГО.

Спрятавшись в одной из конструкций антимира на Земле, он сразу же ощутил, как страх стал стремительно покидать его разум. В действие моментально вступил механизм поглощения гравитационного поля зла антимира, который, засасывая в свои жернова все привнесенное извне, сначала выдавливал из попавшего в переработку вещества все элементы и признаки реального мира САМОГО, а затем растирал их в «НИЧТО». А страх пришел к Дьяволу от силы реального мира. Он притащил его с собой в свою вотчину и здесь расправился с ним. Ему уже не надо было бояться непознаваемой силы, оставшейся за границей спасительной конструкции антимира. В нем эта сила не могла достать Дьявола.

Свобода, которой он упивался, находясь в своем антимире, всегда становилась самым прекрасным лекарем его разума. Даже малейшего глотка этого выбитого когда-то у САМОГО духовного эликсира Дьяволу хватало для того, чтобы его разум вновь обретал ясность логики, четкость заключений и последовательность намечаемых действий. Так было и в этот раз. Дьявол ощутил, что природа его антимира, миллиарды лет тому назад вколоченная им в одну из земных конструкций, ощетинилась против реального мира всей мощью своих физических законов. Чувство свободы, немыслимой для всех разумных существ во Вселенной, вытравило из разума наросты памяти о поразившем его страхе от пленящего созерцания непознаваемой силы. Ему удалось сосредоточить свой разум на решении самого главного на данный момент, а может быть, и для всего его будущего вопроса: «К чему ведет все происходящее со мной, людьми и Землей в целом?»

Этот вопрос тянул за собой множество других. Но сейчас было не до них. Только решив приоритетную проблему, он мог правильно определить, кто стоит за всеми, увиденными им на Земле, процессами. Тогда ответы на другие вопросы придут сами собой. Он не мог позволить себе ошибиться. Недостоверность анализа ситуации и сделанных выводов могли привести Дьявола к крайне нежелательным вариантам действий: либо пойти по ложному пути в поиске источника всех, как он не без основания полагал, бед для него, либо полностью утратить контроль над развитием истории человечества. Случись ошибка и у всего разумного во Вселенной, а самое унизительное для Дьявола — у его соратников в антимире, возникли бы более чем серьезные основания усомниться в недостижимом для всех качестве разума Дьявола, в его тождественности РАЗУМУ САМОГО. А Дьявол понимал, что означает для него потеря веры соратников в абсолютное величие его разума.

Став предателем в Божьем доме и уведя за собой ангелов, выступивших на его стороне во время восстания, он сделал предателями их всех. Без какого-либо исключения — всех! Их Создатель и отторгнул от себя навечно, предав анафеме. И вовсе не за свою ошибочную строптивость и неразумение они были прокляты САМИМ. Создатель всегда прощал проступки оступившихся, совершенные под воздействием взыгравших эмоций или, просто, из-за временного помутнения или недостаточности ума. Что взять с убогих разумом?! Ничего, кроме унижающей их личность жалости. Прости их и дай возможность снова служить.

Падшими и проклятыми они, как и Дьявол, стали из-за предательства — самого отвратительного поступка, который может быть совершен в царстве Разума Создателя, мире добра. В истории Божьего царства случай с Дьяволом и падшими ангелами относился к явлению уникальному и неповторимому по характеру и масштабу, выплеснувшейся наружу подлости. Все они предали не своих приятелей, не коллег по нелюбимой работе, даже не дело, служить которому были предназначены своей судьбой. В конце концов, правых здесь не бывает, каждый волен кого-то или что-то любить или нет. Но они предали их Создателя — того, благодаря кому получили свое существование как носители разума. Им захотелось возвыситься до НЕГО, встать со своим ущербным разумом на одну ступень с РАЗУМОМ Вселенной, с сущностью НАЧАЛА ВСЕГО. Не понято ими было, и Дьявол не был исключением, что падение личности определяется, прежде всего, корыстным желанием подняться на ту высоту, которая не предназначена данной тебе судьбой, стремлением властвовать над разумом себе подобных, не имея индульгенции от Всевышнего РАЗУМА на возжеланную власть. Создатель этого не простил. ОН не просто проклял падших ангелов. Низвергая их из Божьего дома, САМ повелел, чтобы истиной предательства навечно стал принцип: «Единожды предавший предаст снова. Предавшему доверия и прощения нет!» А ЕГО ВОЛЯ, нестираемым даже вечностью оттиском этого принципа, проштамповал, отобранные им у падших ангелов, души. С этой меткой он и выбросил их затем в небытие. Там эти души были подобраны и воровски присвоены Дьяволом.

Как никто во Вселенной, кроме, конечно же, САМОГО и ЕГО ВОЛИ, Дьявол знал истинную цену этим душам и тем, кто обладал ими в доме Создателя. Сейчас они были его собственностью, служили верно, выполняя, не противясь, любое задание. Их безоглядная вера в истину зла и безоговорочное признание равного БОГУ величия ее хранителя основывались на преклонении перед всепознавающей мощью царственного антиразума Дьявола. Им всем было хорошо в антимире, построенном на принципе сменяемости иерархии, который исключал какую-либо форму неравенства между ними. Здесь не ограничивалась свобода их действий, не требовалось постоянного излияния благодарности хозяину за тот образ существования, который Дьявол им обеспечивал. Все считали: если что — Дьявол закроет своим антиразумом любые проблемы, отобьет, сведя в конечном счете на нет самые страшные угрозы настоящему и будущему его антимира.

Однако преданность соратников Дьявол считал эфемерной. Будучи эталонным предателем, он не верил никому. Это родовое свойство предателей — никому не верить, что, кстати, вновь и вновь толкает их на совершение новых предательств. Так, единожды предав Создателя, он уже не мог поверить в его прощение, хотя САМ ему такой шанс мог предоставить, если бы Дьявол, еще находясь в Божьем доме, искренне покаялся.

Не верил он и соратникам. Их предательская сущность была еще хуже, чем у Дьявола. Если Дьявол пошел на предательство сознательно, ему по судьбе этот поступок определил САМ, то падшим ангелам предательство было навязано волей Дьявола. Ничто в их судьбе этого шага не предполагало. Просто Дьявол настолько изощренно разогрел в этих низших в Божьем царстве разумах вулканический выброс зависти, что они с легкостью, на раз предали Создателя. Слишком сладкими для них оказались посулы Дьявола, слишком соблазнительной выглядела перспектива встать вместе с ним вровень с САМИМ. К тому же Дьявол, обученный Всевышним искусству владения чужим разумом, обеспечил им надежное обоснование своего предательства. Он вплел в их разум не опровергаемую никакими аргументами убежденность, что участие в восстании против Создателя — это справедливая борьба за свободу не только во имя себя, но и ради свободы всех небожителей. Им было приятно услышать, как доселе самое любимое и, казалось, верное существо САМОГО громогласно, не боясь никого в Божьем доме, извергло из себя: «Предавайте! Ответственность я беру на себя!»

Безусловно, предательство падших ангелов сыграло огромную роль в противостоянии Дьявола Создателю. Без него САМ, может быть, и прекратил судьбу Дьявола в том виде, в котором она подошла к мятежному состоянию. А так он оказался не один. Значит, у всех восставших была своя, ими выпестованная правда. «Ну и идите вы все со своей правдой в небытие! — решил Создатель, — только не чистенькими, а с клеймом — „ПРЕДАТЕЛЬ“».

Вот это и создало вечную головную боль для Дьявола. Он отлично помнил последнее, что услышал от САМОГО, покидая рубежи его царства. В разумы существ, обитающих во Вселенной, всепроникающей властью РАЗУМА САМОГО внедрилось понятие раскрытой им истины: «Единожды предавший предаст снова!» Дьявол же увел с собой только предателей, да еще с отобранной у них ЕГО ВОЛЕЙ душой. Ничего хорошего от такой команды в случае если она почувствует малейший намек на ослабление могущества разума Дьявола, ждать не приходилось.

Ему надо было думать. Очень хорошо думать. От скорости и правильности хода его мысли зависело, сможет он или нет и дальше делить с САМИМ власть над разумом человека на Земле, удастся ли ему склонить, если не всех, то значительное большинство людей к продаже ему их душ в обмен на безнаказанность греха. Людские души Дьяволу были нужны в первую очередь. Перерождаемые в земных конструкциях антимира, отполированные злом и окаймленные пороками, как многокаратный бриллиант алмазными сколами, они, по замыслу Дьявола, должны в будущем заполнить собой те части Вселенной, в которых САМ решит создать подобие человеческого общества. Там им предназначалось властителем антимира неустанно следовать за добром, обольщая его, склоняя к предательству и, в конечном итоге, окончательному переходу в услужение Дьяволу.

Одновременно, эти перелицованные во зло души должны будут своим числом и новым качеством содержания зла разбавить монолитное сообщество старых соратников Дьявола. Ему стали обременительны те, кто, как и он, появились во Вселенной благодаря Создателю, а затем существовали в ней только велением воли его всемогущего РАЗУМА. Да, они предали Бога. Скорее всего, не из-за страха и трусости, а, как им было объяснено Дьяволом, по убеждению. Царь антимира заранее позаботился о том, чтобы у них, а потом у всех поколений предателей тоже были убеждения. Парадокс, но это — убеждение предавать. Дьявол сам вложил им в головы понятие ложности стыда за подобные поступки. Предательство Создателя они посчитали борьбой за свою свободу, разрушающую власть одного ради равенства всех. С этим и ушли вместе с Дьяволом в его антимир. Проклятые Богом, бездушные, но не побежденные. Терять им было нечего. К Богу дорога для них была закрыта навсегда, а дальше антимира ничего не было. Они считали, что на сознательной, а не навязанной страхом, преданности соратников Дьяволу, на их общей тайне предательства Создателя, на исполнении, взятых друг перед другом обязательств еще в период выступления против САМОГО, основывается устойчивость антимира. Для них Дьявол был вождь, учитель, а потому и лидер. Но никто из соратников не считал его хозяином. Падшие ангелы, правда, не знали, кто является реальным владельцем их душ, наивно полагая, что они остались в Божьем царстве у ЕГО ВОЛИ, который, как пращур добра, первый после САМОГО, никогда, ничего плохого с ними не сделает. Им представлялось вполне очевидным, что если БОГ и Дьявол, устав от бесперспективности достижения полной и окончательной победы друг над другом, когда-либо пойдут на завет, то есть договор о честном и равном разграничении полномочий во Вселенной, то ЕГО ВОЛЯ будет вынужден вернуть им, отобранные у всех падших ангелов души. Иначе, полагали они, никакого завета с САМИМ Дьявол не заключит.

Воистину наивны те, чей разум создавался не для творенья, а для услужения. Но не приведи господь, если наивный предатель уверует в обман. Он моментально предаст того, кто властвовал над ним еще минуту назад. Предаст в самой страшной форме — для уничтожения!

Нельзя, никак нельзя было Дьяволу показаться испуганным, забившимся в одну из щелей антимира, отказавшимся от борьбы за первенство во Вселенной. Соратники — пока еще наивные исполнители его воли — с возбужденной радостью от окутавшего Землю сияния, а людей — блаженства, тянули его в реальное бытие, полагая, что все происходящее — знак сверху к началу диалога между Дьяволом и САМИМ о дележе Вселенской власти. Дьявол отчетливо слышал радостные вопли соратников, нарушающие красоту безмолвия и раздражающие скрытую мощь разума, выбранной им для временного пристанища земной конструкции антимира. «Мы снова будем свободны везде! Нам всем, как равным, будет принадлежать все! Слава Дьяволу!» — несся на него парадный рев падших ангелов. Если бы все было так. Если бы…

Дьявол молчал. «Пусть думают, что я готовлюсь к переговорам с САМИМ», — решил он для себя. Внутри в нем все клокотало от бешенства и презрения к массовому идиотизму соратников. Но что он мог им сказать? Что сбежал от непознаваемой даже его разумом силы, а потому не способен объяснить сути происходящего на Земле. А может, прямо выступить с заявлением, что за их убежищем витает непреодолимая угроза, способная при малейшем ее касании мгновенно поглотить разум всех существ антимира. Нет! Ни в коем случае! Дьявол понимал, что любая попытка остановить, охватившую соратников эйфорию, вызовет у них довольно решительный отпор. Он не находил ни одного веского аргумента, который бы позволял ему обратить сознание соратников к реальности происходящего за пределами антимира без потери своего лица — образа уверенного в своих безграничных возможностях Дьявола.

Однако что-то надо было говорить и делать. Ему не следовало отмалчиваться и отлеживаться в одиночестве. Вряд ли его кто-нибудь мог обвинить в трусости. Трус против Бога не пойдет. Это понимали все. Нетрусливый подлец с лидерскими амбициями и неустранимой гордыней — то же самое по масштабу личности, что и сверхмужественное благородство: обоим под силу великие дела. Но тогда, почему он молчит, откуда, столь несвойственная ему пассивность? Всему многомиллионному сообществу падших ангелов ясно, что реальный мир приглашает к диалогу антимир, а у него, у великого Дьявола, сомнения. Тогда объясни — почему?

Рано или поздно разъяснения давать придется. А делать это Дьявол не собирался. В своем антимире он, по примеру Создателя, не считал необходимыми объяснения окружению собственных поступков и принятых решений. Его никогда не интересовало мнение других, ум которых априори был настроен на непогрешимость разума и воли Дьявола. Так было всегда — все предыдущие шесть миллиардов лет. Но сегодня, происходящее за пределами антимира, не позволяло Дьяволу, просто так, отмахнуться от мнения соратников. Преданный раб, иногда, нуждается в подпитке эликсиром равенства и обращения внимания на его, страдающие удаленностью от хозяина, чувства. Можно внутри своего разума сколько угодно насмехаться над его интеллектом, но никогда не следует давить в нем стремление дать тот «единственно правильный» совет, который реально поможет хозяину. Обычно такое стремление искренно. Все это Дьявол прекрасно осознавал и, поэтому, по крайней мере, внешне, благосклонно поддерживал, витающее в антимире, настроение служивого большинства. Он отнюдь не собирался оставлять сколько-нибудь долго всех своих сторонников в неведении об истинности, пришедшего из глубин Вселенной на Землю, явления, так возрадовавшего их разум. Только это произойдет, когда ему самому окончательно станет понятен его смысл.

Неожиданно его мысли отвлеклись на нарастающий шум, исходивший от носящейся по антимиру армии соратников. Дьявола уже начала раздражать, устроенная ими вакханалия от ощущения приближающейся победы над добром. Он уже собирался минимальным колебанием своей воли заставить всех замолчать, как до него дошло содержание бурно обсуждаемой темы. На какое-то время ему даже стало не по себе от услышанного. Его соратники — те, кто, не задумываясь, вручил свою судьбу разуму Дьявола, кому он предоставил самое вожделенное — неограниченную в пространстве и времени антимира свободу и безнаказанность уничтожения во Вселенной и на Земле добра во имя власти зла, обсуждали проблему возврата, отобранных у них когда-то в Божьем доме, душ. Обсуждали яростно, с таким объемом извергаемой на САМОГО и ЕГО ВОЛЮ злобы, что ее сконцентрированная энергия, вылившись наружу, грозила взорвать любимую Дьяволом земную конструкцию антимира, подобно извержению энергии, наблюдаемому при зарождении новой звезды.

— Я никогда и не предполагал, что они так намаялись без своих душ. Мне казалось, что они навсегда забыли об их существовании, — подумал Дьявол. — Зачем она им? Договорено же было со всеми, что суть и красота антимира в его бездушии и бездуховности. Да, впрочем, неважно зачем. Важно не дать им понять, что их души не там, в Божьем доме, в непреступном для их разума хранилище ЕГО ВОЛИ, а у меня, здесь, в антимире. Это моя воля спрессовала их в единую незримую и неощущаемую разумом соратников античастицу, которая обречена на вечное существование только в орбите моего «Я». Интересно, а как они вообще себе мыслят сам механизм получения своих душ у ЕГО ВОЛИ? Возможность только одна: покаяться и просить прощения души у Создателя.

Его передернуло оттого, что кто-то со своим ничтожным в сравнении с ним разумом, презрев табу, установленное в антимире на обсуждение любых тем о покаянии душ, решился ворошить запретную тему.

— Распустились! — злорадно усмехнулся он. — Неужели непонятно, что нельзя каяться и просить прощения того, чего нет в твоей бестелесной форме? ЕГО ВОЛЯ — носитель почти эквивалентного мне разума, никогда не опустится до такого унижения, как рассмотрение просьбы бездушного существа о прощении и покаянии. Для него, как и для всех в Божьем доме, эти существа — ничто. Там тоже есть табу на соответствующие темы и действия. И уж в том, что запрет никто не посмеет нарушить, можно быть абсолютно уверенным.

Дьявол не без удовольствия почувствовал, как его ощетинившаяся гневом на соратников воля постепенно принимает свойственное ей спокойствие и рассудительность все видящего и все понимающего высшего разума антимира.

— Вот так! Чудаки вы, чудаки! Ничего у вас не получится! — заключил он, но уже с теплотой, которая иногда нисходит и на изуверов тоже. — Упаси, правда, меня от того, чтобы у кого-то из них зародилась мысль искать свои души по всему антимиру. Этого нельзя допустить даже как потенциальную возможность. Надо бы еще раз с особой тщательностью почистить от подобной инициативы разум всех падших ангелов.

Отвлекшись на все эти размышления, Дьявол вдруг почувствовал, что тема души не просто проскользнула по его разуму, а напротив, начала властно заполнять все имеющиеся в нем свободные лакуны. Переполняя их, она, как разом вырвавшаяся на свободу из резко опрокинутого ведра вода, накрыла все смешавшиеся в разуме Дьявола мысли о соратниках, о застывшем в ожидании чего-то грандиозного сознании людей, о выдавившей его в антимир Вселенской силе. Мысль о душе осталась единственной и главной. Она, как мощнейший пульсар, с неимоверно точной периодичностью, сжатой до тысячных долей секунды, посылала свои импульсы разуму Дьявола. Он чувствовал, как она требовала принять ее, не откладывать на потом, не бежать от нее прочь, как от проклятого прошлого. Накатываясь своими волнами на разум, эта мысль заговорщически шептала ему: «Я помогу тебе. Ты впусти меня в свой разум, и тебе откроются ответы на вопросы, заставившие его страдать. Плохого не будет, впусти».

— Что это? Откровение? От кого? В антимире никто не стоит по разуму выше меня. Может быть, от САМОГО или ЕГО ВОЛИ? Вряд ли! У них нет возможности пробить защиту антимира: зло не выше, но и не слабее добра, — одновременно спрашивал и убеждал себя ответами Дьявол. — Тогда почему меня столь стремительно поглощает эта мысль и, более того, что в ней такого привлекательного? Как это ни странно, но ничего инфернального для своего разума я не чувствую. Нет даже намека на ощущение трагизма и печали — дела обычного, когда люди задумываются о своей душе. Наоборот, в мой разум впечатывается уверенность, что я способен вырваться из пут, скрутивших меня хандры и апатии. Мне по силам расколоть панцирь неизвестности, которая придавила меня страхом, зашторившим передо мной будущее. А я не просто хочу его понять. Для меня — это необходимость, которая определит мою состоятельность и дальше вести за собой вот эту беснующуюся армию бездушных исполнителей воли антимира или, если быть совсем точным, — моей царственной воли. И только так, а не иначе!

Гения зла всегда поднимало в собственных глазах осознание правильно сделанных умозаключений. Как только ему удавалось нащупать логику мысли, он тут же поглощал ее своим разумом, будоража его ожиданием действий и стремительно раскручивая маховик заложенного в нем интеллекта. Цель или объект интереса всесторонне сканировались понятийным механизмом Дьявола, неизбежно превращаясь, после окончательного анализа всех полученных данных, в один из бесчисленных элементов его безграничных знаний.

Нечто аналогичное должно было произойти и на этот раз. Он уже сдался проникшей в разум мысли о душе. Не потому, что очень страдал из-за отсутствия собственной души. Иначе бы он не стал навечно прятать ее от САМОГО. Въевшаяся в разум мысль о ней, сама собой привела великого изгоя к пониманию, что объяснение происходящему в реальном земном мире, где судьбы людей определяются их душами, можно получить, лишь снова соединив себя со своей душой. Почему именно с ней? Разве он, наделенный необъятными возможностями перевоплощения, не может мимикрировать с любой из украденных и ныне безраздельно принадлежащих ему душ? Конечно, может. Только это будет напрасно. Ему хорошо было известно, что каждая душа имеет свой ум. В свою очередь, качество и познавательные возможности этого ума определялись уровнем души, то есть количеством и продолжительностью ее воплощений в физическом носителе, в том числе и в человеке.

Дьявол прекрасно знал цену этому уму: она была объективной и по его меркам — невысокой. В свое время он, кстати, и был автором методики оценки ума душ. Именно ему было поручено САМИМ распределение по установленным в Божьем доме уровням возвращающихся с Земли душ. На него же возлагалось и их отправление назад после очищения и перевоплощения. Только ему одному подчинялся Высший Совет старших магистров душ, который руководил простыми магистрами и гидами-проводниками молодых, еще не набравших опыта нескольких инкарнаций душ.

По совокупности этих причин Дьявол абсолютно не нуждался в каких-либо искусственных союзах или играх с чужими душами, когда вопрос касался лично его судьбы. Это были души его рабов. Ум лучшей из них способен был на разовые величайшие дела на Земле; он даже допускал, что иногда ему под силу было удивить и Вселенную. Но этой душе никогда не достигнуть того, на что был способен разум души Дьявола — перевоплотить Вселенную на принципах зла, став ее НАЧАЛОМ ВСЕГО.

Дьявол отбросил гнетущие сомнения. Спустя шесть миллиардов лет он решился вновь на время вселить в себя свою душу. Для антимира это стало знамением, аналогичным тому, которое падшие ангелы и сам Дьявол наблюдали на Земле. Душа еще не вернулась к Дьяволу. Им было только принято решение о воссоединении с ней. Однако энергия проявленной им воли заставила преклониться перед Дьяволом в почтительном безмолвии всех его соратников. Эта энергия всей тяжестью своего могущества сковала их разум одним повелением вождя всех изгоев Вселенной — ничему не удивляться, во всеоружии совокупного разума антимира готовиться к самой кровавой и беспощадной атаке на реальный мир, сжечь на полях презрения разум тех, в ком еще теплится жалость по отнятой у них душе.

— Все-таки душа! — Дьявол поймал себя на том, что давно выкорчеванная им из своего характера сентиментальность медленно прокрадывается в сознание. Он не стал противиться этому. Он позволил себе роскошь расслабиться. Может быть, в последний раз. Впереди была резко сворачивающая в неизвестность дорога судьбы. Что на ней ждет его вместе с соратниками, ему пока представлялось довольно туманно. Полную ясность в их дальнейшее будущее должна была внести вновь обретенная Дьяволом душа.

Ему абсолютно не требовалась ее защита. Эту функцию более чем эффективно выполнял его разум. «Жил без нее счастливо миллиарды лет и дальше буду жить с не меньшим наслаждением!» — попытался оправдать себя Дьявол в самоустраненности от собственной души со злорадством, свойственным отношению великого изгоя Вселенной к далекой прошлой жизни в доме Создателя. Однако налет редко дающей о себе знать грусти о чем-то сугубо своем, ни с кем не разделенном и не обсуждаемом все же обозначил свое присутствие в будоражащих разум мыслях.

— Я тебя никогда не бросал. Хотя ты была и не во мне, но находилась всегда рядом, так близко, что мне и не надо было тебя ощущать. Да, я спрятал тебя. Иначе было нельзя. Иначе САМ превратил бы меня во Вселенское ничто, в подручное пугало, используемое для проверки надежности веры небожителей и человечества во всемогущество ЕГО Разума и очищающего людские души добра. А тебя… Тебя бы ОН, вероятнее всего, навечно замуровал в нераскрываемые запасники Вселенной. Что говорить попусту! Ты сама слышала, как ЕГО ВОЛЯ прогремел на весь Божий дом, что моя душа и добро Создателя — несовместимы.

При упоминании о добре Дьявол нехорошо усмехнулся. Оно претило ему. Он его презирал настолько, что это презрение превратилось в способ существования всего антимира. Все, что в нем зарождалось, развивалось, придумывалось и создавалось, было насквозь пронизано абсолютным невосприятием любой формы добра. Дьявол и соратники считали его прогнившим до самых основ, а поэтому лживым. Степень порядочности и верности в антимире Дьявола (да-да, здесь тоже присутствовал свой кодекс чести) определялась, прежде всего, уровнем презрения и отрицания добра каждым из оказавшихся здесь падших ангелов.

— Не-е-ет! Прав я был тысячу раз, что спрятал свою душу. Однако не в этом моя основная заслуга. Самое главное в том, что я спас ее от яда добра. Это единственная душа, которая ни разу не прикоснулась к добру с момента моего окончательного разрыва с САМИМ. В этом смысле она самая чистая душа во всем антимире. Можно сказать — кристальной чистоты, — Дьяволу очень понравилось отождествление его души с чистотой кристалла. Позволив себе сегодня немного роскоши лирических отступлений, он убедился в восстановленной способности мыслить свободно, широко и, что немаловажно для раскованного суждения, иронично.

— Вот как обернулось-то все, — продолжал он свои размышления. — Моя душа — носитель начала начал Вселенского зла, его истинная квинтэссенция осталась в стороне от борьбы с добром. Все порочное, что мне удалось взрастить в человечестве — заслуга только моего разума. Результаты, безусловно, налицо: САМ пока не собирается прощать человечество. Но хватит ли ресурсов моего разума, чтобы и дальше властвовать над разумом людей? Достаточно ли надежно перевоплощение проданных мне людьми за дурман пороков душ, чтобы чувствовать себя в безопасности от угрозы их спасения добром? Никто не даст гарантии, что предавшая саму себя человеческая душа не предаст себя снова. Надо признать, что формула САМОГО о предательстве аксиоматична и в данном случае, — ему понравился окивок, сделанный в сторону Создателя. Еще бы! Кому не будет приятно так, между прочим, нехотя, в промежутках полемики с самим собой свысока отдать должное величайшему РАЗУМУ Вселенной. Это уравнивает, создает иллюзию ментального совершенства, аналогичного САМОМУ.

— В то же время, ресурс моего разума неисчерпаем, — Дьявол упорно не хотел признавать, что его разум конечен, определен данной ему Создателем судьбой. — Да и выход из зоны притяжения антимира практически невозможен, если только моя воля не решит выпустить кого-либо за его пределы. Вон, даже соратники отправляются в реальный мир Вселенной только через проходы, которые Я им обеспечиваю. С ними-то как раз все ясно. Эти за посулы не продадутся никакому добру. Знают, что их грехи непрощаемы. Пока я стою незыблемо, предательство моих падших ангелов, пожалуй, исключено. Если же начну падать в их глазах… — он не стал представлять себе всю отвратительность этой картины, — …предадут. И что тогда? Ни-че-го, — на секунду Дьявол застыл в леденящей разум несгибаемой решимости: — Тогда они все исчезнут. Я их всех просто убью.

Ему не стало жалко ни себя, ни соратников. В вопросах борьбы за свое первенство везде и во всем он никогда не был сентиментален. Это, наверное, было единственное качество, которым он наиболее близко напоминал САМОГО. Им обоим была свойственна бескомпромиссная беспощадность ко всем, кто ставил под сомнение верховенство их разума в мире реальном и его антиподе. Дьявол на собственном опыте научился у САМОГО, что предательство окружения преодолимо, если под рукой находится надежный механизм возмездия.

Поэтому, спасаясь от гнева САМОГО, он поклялся еще в те далекие бурные времена восстания отныне и во веки веков заранее подготавливать последствия для предавших соратников. Никакие иные последствия, кроме наказания смертью рискнувших предать антимир он в своем разуме не рассматривал.

— Все! С этим вопросом закончим. С ним все ясно, — Дьявол стремился как можно быстрее уйти от неприятной темы возможного предательства соратников. Став с момента основания антимира воплощением его абсолютного разума, он не мог позволить себе сколько-нибудь долго останавливать внимание на проблемах, достаточно понятных по алгоритму решения. В его разуме уже вовсю раскручивало свой безостановочный разбег колесо логики, которое должно было привести Дьявола к пониманию и обоснованию причин, потребовавших от него обратиться за помощью к своей собственной душе. Именно это было для него сейчас самое главное. Только с решением этой проблемы он связывал все свои будущие перспективы.

— Ну, логика логикой. Она меня никогда не подводила. Чего только с ее помощью я не сотворил! — промелькнувшие в сознании некоторые этюды прошлых деяний его всемогущего разума еще более убедили Дьявола, что за обретенное им счастье свободы всевластия в антимире (о покорении Вселенной сейчас он не думал; сначала свое, родное!) можно и нужно бороться до конца. И не просто бороться ради борьбы. Результатом должна стать только победа! Но сейчас ему нужна была, прежде всего, победа над собой.

— А как же страх? Поразивший мой разум страх от увиденного на Земле явления. Какой логикой объяснить проявленную мной слабость? Хотя, в общем-то, логика в данном случае ни при чем. Страх внезапный, а не взрощенный во мне за сотни, тысячи или более лет, ни одной логикой объясним быть не может. Он накатывается на разум неожиданно, окружает его и выжидает. Ему важна реакция разума. Если разум находит в себе силы наброситься на страх, зажать его тисками невосприятия и презрения, тогда страх исчезает и, как правило, больше не пытается завладеть таким разумом. В противном случае он сжирает запуганный разум, как удав, окаменевшую от страха обезьяну. А мне, что ни говори, удалось отбиться от страха. Пусть за счет бегства от него, но я спасся от захвата им моего разума. Это была не трусость. Здесь в чистом виде присутствовала осознанная необходимость, — Дьявол почувствовал, как из его гордыни начало выползать самодовольство с явным намерением приглушить активную работу его логики банальным самолюбованием разума.

— Тьфу ты! — опомнился он. — Что так рано? Не время, совсем не время впадать в эйфорию собственного величия. Мыслям-то дел невпроворот. Успею еще разнообразно и по разным поводам насладиться гениальными… — ну никуда не мог он деться от любви к своему интеллекту, — …результатами работы своего разума. Пока же, эти результаты призвана выковать, отпущенная в свободное плавание, логика. Цепляй мысли за нее и ищи, ищи и снова ищи верный ответ. Дерзай до тех пор, когда у тебя не останется сомнений, что он окончательный, не подлежащий никаким последующим изменениям. Будущее, которому ты будешь обязан себя посвятить, должно пониматься тобой однозначно, без каких-либо околичностей.

Так! Идем дальше. Значит, крутим тему страха и души, ни на что больше не отвлекаясь. Все остальное сейчас несущественно, — Дьявол не просто чувствовал, а, скорее, осязал всеми нейронами своего разума, что именно за этим понятийным симбиозом укрылось искомое решение его проблем. — Что мы имеем по части страха? Немало. Во всяком случае, его сущность для меня секрета не представляет. Я сам для всего, что содержит в себе добро, объективно являю реальный, не отпускающий от себя страх. Я такой же источник страха для всех, кто остался с Богом, как и САМ ОН для меня и моих клевретов. Стоп! Стоп! Стоп! — внезапно возникшее волнение, что он близок к пониманию чего-то очень важного, заставило Дьявола остановить ход своих мыслей. Ему надо было успокоиться, не дать, нахлынувшему эмоциональному жару, возможности отвлечь разум от мысли, врезавшейся в него, как безжалостный клинок тореадора, наповал поражающий буйную плоть разъяренного кровью быка. Даже не мысли, а вскользь пронесшегося по разуму, слова.

— Источник! — повторил Дьявол. — Источник страха! Вот оно! Вот, где, если не все, то очень многое зарыто! Как же я раньше-то не догадался. Так действительно поверишь в эту чушь, что все великое просто. Правда, чего уж тут простого, когда это стоило мне напряжения всех ресурсов моего разума. Простой великая догадка может только казаться, но эта простота, ни в коей мере, не относится к затратам той мыслительной энергии, которая предшествует ее появлению. Гений никогда не признается сирому уму в своих интеллектуальных страданиях. И кто же у нас источник моего страха? — еще мгновенье тому назад, лихорадочно мечущиеся по его разуму мысли, приняли кристальную стройность. Последовательность и четкость, свойственные разуму Дьявола при подготовке всех крупнейших акций по захвату человеческих душ и планировании изощренных атак зла на вселенское добро, превратили их, как это всегда было ранее, в интеллектуальный молот. Под первым же ударом этого уникального рабочего инструмента Дьявола миллиарды лет рушились бастионы, нависающих над ним проблем, и, одновременно, выковывались, ограненные великолепием гравировки его разума, решения. Второй раз по одному и тому же поводу Дьявол этот молот никогда не поднимал: достаточно было всего лишь одного взмаха.

Его полностью поглотила уверенность, что вот сейчас все и закончится. Проблема, принесшая ему столь болезненные для его самолюбия интеллектуальные мучения, видимо, гарантированно разрешалась окончательно. В последние дни, как он закрылся в своем антимире, ему все было противно в себе. Он выглядел будто молоденький ангел в Божьем доме, в глазах которого стоял ужас скорее не от поручаемого ему задания, а оттого, что задание дает лично всемогущий старший ангел, коим состоял при САМОМ когда-то Дьявол. Теперь разум вновь становился свободным. Больше ничто не ограничивало его от действий столь же решительных и безжалостных, сколь уникальными по каверзности и жестокости были все имманентные свойства сущности Дьявола.

— Кто же решился так меня напугать? Во Вселенной нет никого, кроме САМОГО, кому бы это было сделать под силу. Есть еще один субъект — ЕГО ВОЛЯ, но он без разрешения САМОГО никогда не пойдет на какое-либо самостоятельное действие, касаемое лично меня. Я — это дело только Создателя! — здесь Дьявол был прав. Создатель был автором и единственным куратором его судьбы.

— А какой, собственно, резон САМОМУ пугать меня? ОН никогда не унизится до этого! Что Я для НЕГО? Такая же ничтожная тварь, как и все во Вселенной. Ну, допустим, неимоверно более опасная, чем вместе взятые падшие ангелы; не зря же был вскормлен и обласкан нежностью ЕГО РАЗУМА. Всего лишь — более опасная… Не надо брать на себя лишнее, — в рассуждениях Дьявола окончательно возобладали реальность, самокритичность и рациональность — все те, первично необходимые компоненты высококлассного логического мышления, которому он был обучен Создателем.

— Исходящая от меня опасность, для НЕГО абсолютно реальна. Располагай Я сегодня, хотя бы одним шансом сместить САМОГО на его Вселенском троне, несомненно, он был бы использован без промедления, сомнений и жалости. Однако шанса-то нет и, надо признать, ни разу не было все прошедшие шесть миллиардов лет. В активе, отдадим должное моему разуму, непробиваемая добром монолитность антимира. С ним САМ ничего поделать не может, и вряд ли в будущем Я позволю ЕМУ нанести какой-либо ущерб моему обожаемому детищу. Думаю, Всевышний все это прекрасно понимает. Не сомневаюсь ни на йоту, что он полностью контролирует, исходящую от меня, угрозу ЕГО всевластию во Вселенной. У меня такое чувство, что ЕГО все устраивает. Выделил мне мою вотчину, своими же руками низвергнув меня и соратников из Божьего дома, и наблюдает, как мы в ней копошимся. Все время ощущаю на себе буравящий взгляд ЕГО неусыпного ока, оскорбляющий всех нас своей брезгливостью и презрением, — разум Дьявола поежился от постоянно сопровождающего его неудобства. — Но, удивительно, не стер же в небытие! Наоборот, ни разу не нанес удар во время создания мной антимира и превращения моего разума в антиразум. А мог бы! Еще как мог бы! Загнал бы нас всех в какой-нибудь тупик Вселенной и раздавил до состояния НИЧТО. Однако не сделал этого. Нет сомнений, не из-за гуманизма! Не до этого слезливого осколка добра, когда треть небожителей серьезно пытается убрать тебя с занимаемого места. У НЕГО был, как всегда, только ЕМУ присущий фантастический расчет. Превратить всех нас в НИЧТО — означало убить, если называть вещи своими именами. Это, ни много, ни мало, миллионы убиенных ангелов плюс Я — любимейший и умнейший. Усыпать свой разум тленом стольких ангелов?! Я бы, может, и пошел на подобное, а ОН — нет. Никогда! ОН — СОЗДАТЕЛЬ. ОН — ИСТИНА ДОБРА. Этим все сказано. Это и объясняет, почему всех нас оставили существовать. Имеет ли смысл при таком раскладе пугать меня, облекать в оболочку страха, зная, что так или иначе Я этот страх преодолею?

Задавая себе этот вопрос, Дьявол уже знал на него ответ. Через две тысячи лет этот ответ ляжет в основу теоретических построений одного земного гения, попытавшегося в радикально отличной от других теории сформулировать принципы физических законов развития Вселенной. Размышляя над формой ответа, Дьявол подумал: «Не мешало бы людям понимать, что периодически совершаемые ими великие открытия, в своей основе всегда имеют походя брошенные в интеллектуальный накопитель Вселенной результаты работы ее величайших разумов, ментально не представляемых человечеством. Это, конечно же, мой собственный разум и, тут уж никуда не денешься, — Создателя». Мысль, кстати, скорее верная, чем спорная.

К удовольствию Дьявола, логика ответа выстроилась быстрее, чем он рассчитывал. «Не станет ОН никогда полагаться на случайный эффект, что страх согнет меня в вечном поклоне перед ним. БОГ ведь действительно в кости не играет. Если ОН что-либо делает, то делает это наверняка, с выверенной до чистоты и прозрачности эфира целью. Не помню, чтобы у НЕГО когда-либо возникали случайности. Насколько Я знаю, в ЕГО РАЗУМЕ такое понятие отсутствует.

Значит, у НЕГО была цель. И она никаким образом не связана с ЕГО желанием придавить меня вечным страхом. Тут что-то другое, донельзя изощренное, — напряжение мысли подходило к пику своей интенсивности. — Вероятнее всего, САМИМ задумано нечто весьма необычное, по содержанию настолько важное для всего человечества, а может быть, и для НЕГО лично тоже, что в качестве подстраховки ЕМУ понадобилось привлекать, никогда не встречаемую мной на Земле, силу. Эта сила сама по себе существовать не может. Чтобы во Вселенной что-либо значительное и неординарное появилось и развивалось без непосредственного участия САМОГО?! Никогда не поверю! Этого не может быть, потому что не может быть в принципе. Но если эта сила — дело очередного творчества Создателя, тогда какие причины заставили ЕГО придать ей мощь, выдавившую меня страхом за пределы реального мира. Сделать подобное способна лишь энергия, источник которой находится только в одном известном мне разуме — РАЗУМЕ БОГА. И что, ОН, по собственной воле, забыв об ошибке со мной, воплотил часть СВОЕГО РАЗУМА в новой энергии во Вселенной? Бред какой-то. Во-первых, САМ не страдает забывчивостью ни в одном из известных видов, а во-вторых, зачем создавать подобное себе, если…» — Дьявол зафиксировал свой разум в границах земной конструкции антимира, потому что почувствовал, как взрываются озарением, сбитые в беспрецедентное по плотности интеллектуальное ядро, все его мысли.

— Да, да! Если только эта энергия не ОН САМ! Конечно же — это ОН. Кто, кроме НЕГО, может сконцентрировать разум всех исключительно на СЕБЕ, заставив одних задыхаться от восторга взираемого, а меня испугать возможностью собственного интеллектуального несовершенства. Учись! Тебе опять показали, как совершать великие поступки красиво и элегантно. Но что же тогда получается: ОН, собственной персоной, не доверив дело ЕГО ВОЛЕ, — ехидная улыбка обласкала лик Дьявола от осознания, что САМ посчитал мощь разума Дьявола способной результативно противостоять ЕГО ВОЛЕ, — снизошел до личного осуществления акции против меня. Почетно, конечно, но впору заново открывать ворота в свой разум, вроде бы уже раздавленному страху. Уф! Все не просто так, совсем все не просто, — он сделал над собой достаточно значительное усилие, чтобы еще более увеличить скорость своего мышления. Ему было необходимо догнать и, по возможности, опередить время, которое у него забрал страх.

— Вступить с изгоем в контакт, пусть не явным, не видимым и не понимаемым ближним окружением… Для такого шага нужна не просто причина, а суперпричина!

В предвкушении окончательной разгадки еще недавно казавшейся неразрешимой проблемы, Дьявол подал знак соратникам о готовности к самым активным действиям, вплоть до самопожертвования, по защите устоев и принципов антимира. Он еще не успел даже в общих чертах наметить направление и характер этих действий, как сотни тысяч рабов ложной свободы, окружавших его плотным кольцом сплоченных рядов монолитного почтения, громом преисподней проревели: «„Готовые на все“ славят тебя! Мы навечно с тобой в нашем бессмертии!»

Этот рев совсем не походил на безнадежное отчаяние, которое может толкнуть любое разумное существо на самые, что ни на есть, героические поступки. Даже бездушная животная тварь, когда ее загоняют в угол, с безоглядной остервенелостью бросается на врага только с одной целью — поразить его насмерть. Животные, кстати, в отличие от людей врагов в плен не берут. Наверное, потому, что Бог не дал им душу и разум, а наделил только инстинктами.

«Готовые на все» тоже были без души, но с разумом, развратившим их инстинкты до абсолютной безжалостности ко всему, что посягает на их существование. Только в таком качестве они и были нужны Дьяволу. Обладая интеллектом, о возможностях которого человек мог только мечтать, им удавалось поддерживать на Земле, установившееся со дня основания Дьяволом антимира, равновесие между злом и добром. В отдельные периоды мощь их атак на добро достигала такого уровня, что, изрядно потрепанное людскими пороками добро сдавало свои позиции и равновесие нарушалось в пользу зла. Успехи соратников радовали Дьявола, так как были ничем иным, как воплощением его замыслов. В то же время, они не могли не настораживать его болезненно подозрительный разум.

Он постоянно жил с ощущением, что, оперившиеся славными делами соратники, а по сути, как он считал, свора предателей, сегодня еще извергающие из себя лавы преданности и верности, только накапливают силу. В минуту, ставшей для них очевидной слабости хозяина, эта банда бросится на него и, вцепившись мертвой хваткой, порвет его разум на куски, чтобы, растащив их по закоулкам антимира, самим править бал на Земле и во Вселенной. Благо разума Дьявола могло хватить на всех. А ему, разуму, не раз приходилось резко одергивать сознание Дьявола от умиленного восприятия, проявляемых соратниками верноподданических чувств. «Пойми, — втолковывал разум Дьяволу, — потому и орут, что готовы на все, ибо действительно готовы на все!!!»

Как бы ни любил себя Дьявол, но к своему разуму он всегда относился с почтением. Ослушание здесь не допускалось. Разум же излучал сплошной, хотя и сдержанный, скептицизм. У него не было ни тени сомнения, что при представленной им схеме развития событий, антимир закончит свое существование как единое и неделимое целое. Разбившись на огромное число удельных вотчин, в которых будут властвовать исключительно групповые интересы каждой отдельно взятой группы бывших соратников, он захлебнется в локальных дрязгах и войнах и, в итоге, станет легкой добычей, несгибаемой в вере и преданности Создателю, армии ангелов во главе с ЕГО ВОЛЕЙ. Все произойдет точно так, как Дьявол неоднократно проделывал с людьми на Земле. Все произошедшие на ней революции не страдали благодарностью к своим героям: они их с удовольствием и восторгом толпы пожирали, оставляя обезумевшей от воплей и крови толпе слизывать с эшафота, на котором был распят, колесован или гильотирован вчерашний кумир, самое терпкое и пурпурное вино — кровь бунта. Не станет исключением и антимир: в таком сценарном оформлении ничего другого, кроме как изъесть самого себя, его не ждет. «САМ будет очень доволен таким результатом», — издевательски поддавливал Дьявола разум. «Уничтожение врага его же руками, да еще и на его же территории — лучшее из всего, что заключено в искусстве войны», — лаконично и сухо поставил логическую точку разум владыки антимира.

Ничего не ответил Дьявол своему разуму. «Ему, что не говори, он все равно в корне прав, а, значит, прав всегда», — очередной раз отдал должное Дьявол наследству, которое ему было позволено унести из дома Создателя. Он не располагал временем на споры, вступать в которые считал делом никчемным и излишним. Из соратников с ним, вообще, никто никогда не полемизировал. Среди них не нашлось никого, кто пожелал бы выглядеть интеллектуально убогим шутом. Какие споры могут быть с носителем величайшего разума антимира. Спорить же с собственным разумом…???

Дьявол получил слишком хорошее образование у Создателя, чтобы не понимать процесс зарождения мысли в сознании разумного существа. Основу этого процесса всегда составляет работа разума, кроме, правда, одного единственного исключения, когда мысль может быть интроекцирована, то есть, внедрена в сознание извне. Но сделать это было под силу только одному существу во Вселенной — САМОМУ ее Создателю или тем, кому ОН изредка делегировал на время исполнение этой функции. Когда-то этим «тем» посчастливилось быть и Дьяволу, в полном объеме ощутившим безграничность влияния Высшего Разума на формирование сознания и интеллекта небожителей и человечества.

Однажды, полученное от Создателя знание спасло Дьявола от позора предателя-одиночки. Использовав его в решающий момент разрешения противоречий с САМИМ, ему удалось целенаправленно воздействовать на сознание одной трети ангелов (пути к сознанию остальных успел вовремя заблокировать ЕГО ВОЛЯ), вложив в него мысль о законности и справедливости, поднятого против Всевышнего, восстания. Размытые же среди миллиона соратников унижение и позор, можно не признавать таковыми. Дьявол и падшие ангелы посчитали их приходящими и ничего не значащими издержками революционного порыва восставших масс. То, что для приличного разумного существа превращается в мучительную болезнь совести, у них сначала растворилось в бездушном пространстве антимира, а, впоследствии, разложилось до нейтрального состояния, подобно тому, как разлагается, например, страшнейший яд кураре, по забывчивости оставленный на свету.

Однако не спорить с разумом Дьявола заставило совсем другое. Все выводы о последствиях утраты в него веры соратников, сделанные разумом, он, без сомнения, разделял. Правильно восприняв их как неприемлемый совет о гонениях тех, кто вместе с ним был непосредственным творцом генезиса зла во Вселенной, он занес эти выводы в ту рубрику своего интеллекта, которая называлась «Вероятная реальная возможность». Сюда попадали только те выводы логических конструкций разума Дьявола, в которых содержалась реальная угроза либо целостному существованию антимира, либо позициям во Вселенной самого Дьявола. Оперативное реагирование на превращение подобных угроз из вероятных возможностей в реальность считалось Дьяволом высшим приоритетом. Пока не было ни одного случая, когда бы он не сумел заранее выстроить защиту, обескровливающую потенцию угрозы, а, затем, искусно декорировать ею случайности, которыми он любил потчевать порочное человечество. В отличие от САМОГО Дьявол обожал играть в кости! На кону у него всегда стояли только две ставки — души, а следовательно, и судьбы людей.

Сейчас ему требовалась не просто защита. Следовало придумать и воплотить в разуме соратников такое, что навсегда бы оградило Дьявола от их сомнений в его незыблемых возможностях противостоять САМОМУ. До сих пор, никто не заметил его страха, а если таковые и нашлись, то вида не подали. Ничего удивительного! Предатель по своей природе не может не быть трусом. Хозяин антимира прекрасно разбирался в тонкостях нервных струн своих соратников, поэтому в основу морали антимира заблаговременно заложил принцип: «Боятся — значит уважают!»

Этот принцип родился не случайно. Боязнь уничтожающей мести Дьявола составляла одну из генетических особенностей всей многочисленной курии падших ангелов. Дело в том, что, покидая царствие Божие, Дьявол — единственно имеющий доступ к генетическому фонду Создателя — в обстановке царившей неразберихи бушующего разума противоборствующих ангельских масс, сумел выкрасть из хранилища этого фонда ген «боязни вероотступничества», созданный САМИМ в качестве экспериментального материала для человечества. Дьявол был неплохо знаком с генной технологией, используемой Всевышним при создании первого человека; любимый ученик всегда рядом во всех делах и свершениях учителя и наставника, он непосредственный участник и свидетель его великих деяний. Ему оставалось только вырастить на основе этого гена вирус, способный разом, со скоростью, равной световой, поразить сознание соратников «боязнью вероотступничества».

Работу эту он проделал с присущим всему, к чему прикасался его разум, дьявольским блеском, внеся в похищенный ген всего лишь одну модификацию. Вирус занес и навечно закрепил в генотипе падших ангелов ген «боязни вероотступничества» не перед Богом, а исключительно перед творцом антимира и обладателем высшего антиразума — Дьяволом. При этом Дьявол в получении конечного результата использовал проверенного друга гения — парадокс. Именно боязнь высшего антиразума сделала абсолютно бесстрашными во всем другом, с чем им, помимо хозяина антимира, приходилось сталкиваться, поклоняющиеся Дьяволу и разбросанные по Вселенной многочисленные легионы соратников. Она же, надежней любой гравитации, приковывала их верность и преданность к царственной персоне антимира. Вакцина, вытравляющая этот ген из разума падших ангелов, могла быть только одного вида — потеря веры в разум Дьявола. Но создать ее было под силу лишь Высшему Разуму Вселенной, то есть — САМОМУ. И то, если бы ОН захотел это сделать. Пока, по уже известной причине, такого желания у НЕГО не было. Создатель оставался при своем сложившемся мнении о недопущении насильственного Божьего воздействия на все, что связано с Дьяволом, его окружением и, в целом, всем его антимиром.

Все досконально продуманные и воплощенные в реалии антимира средства и методы защиты величия собственного «Я» позволили Дьяволу последние шесть миллиардов лет более чем уверенно чувствовать себя в роли безупречного по предназначению Верховного вершителя зла во Вселенной и на Земле. Все шло хорошо и в текущий период, не настигни его тот внезапный страх, от которого где-то в самых глубинных анналах его разума неожиданно зарделся давным-давно забытый стыд. Не перед соратниками, а, прежде всего, перед собственной гордыней. Этот стыд оказался для него спасительным. Он заставил разум Дьявола извергнуть на свой страх столь мощный мыслительный поток, благодаря которому он сумел определить причину появления атаковавшей его с плацдарма Земли Вселенской силы.

— Как же я сразу не понял? — корил себя Дьявол. — Нельзя ни при каких обстоятельствах, даже если сотни тысяч лет все идет по уже накатанному пути, нельзя забывать, что ты еще не стал таким же, как САМ. Ты можешь считать себя таковым сколько угодно, но пока тебя не признают над собой все разумные существа во Вселенной, ты — всего-навсего высший разум антимира, а не Божественное начало Всего и Всякого. Ты слишком восхищен деятельностью своего разума, обольщен льстивой преданностью соратников и поэтому размяк, ослабил напряжение воли, оказался на грани утери концентрации на постоянно нависающей опасности противостоящего тебе реального мира. Ты стал забывать, что САМ тебя проклял. А это не означает, что забыл навсегда. ОН неизбежно вернется к проблеме твоего существования. Не зря ведь доселе постоянно стирал человечество. Что-то, видимо, не нравилось ЕМУ в людях, что-то не сообразовывалось с ЕГО планами. И все это недовольство, не буду скромничать, главным образом из-за меня. Я — великий антипод САМОГО; именно Я и никто иной более не позволил ЕМУ сделать из человечества достаточную массу разумных существ, обласканных счастьем и образующих неиссякаемую генерацию добра во Вселенной, — Дьявол опять почувствовал, что его стало заносить в сторону восхищения своими заслугами.

— Не отвлекайся! О моей славе потом! — одернул он себя, снова переключив размышления на главное — на окончательное уяснение причины своего страха. От результатов его завершающего анализа зависело очень многое. Прежде всего, каким по мощи и ужасу последствий для реального мира, а может быть, и для САМОГО, будет его ответный удар.

Вернувшись к теме, Дьявол временно наглухо заблокировал в своем разуме все выходы славословия в собственный адрес. «Нет сомнений, — продолжил он, — что все мои подвиги САМ оценил по „достоинству“. И награда, как говорится, не заставит томиться героя в ожидании. Только вот, не оказалась бы она эпитафией на надгробной плите могилы отверженных, в которую САМ с ЕГО ВОЛЕЙ утрамбуют меня, соратников и мой антимир с моим антиразумом. Ну да ладно! Не будем о мрачном! Хотя реальность такого развития событий…» — он не захотел произносить слово «высока». Он постарался вообще не допускать мысль о какой-либо трагике в его судьбе, даже если принимать во внимание, что постановкой судьбоносного спектакля на сцене Вселенной руководит САМ.

Разум Дьявола еще жгла фобия страха, заставляя его отвлекаться на вопрос «Что будет со мной?» вместо полной самоотдачи разума на поиске решений в императиве «Что и как делать?». Окончательно справиться с ней ему помогла, не без труда выдернутая из разума, решимость привлечь на помощь свою душу. Безоглядно ринуться к ней, раскрыв тайну ее сокрытия, он не мог. Слишком внимательно из Божьего дома следили за его неожиданными перемещениями в пространстве-времени ангелы. Особенно после того, как не нашли его душу во Вселенной. Выход подсказала всегда сопутствующая разумной решительности осторожность. «Не выводи душу из тайника», — мягко, но властно посоветовала она. «Воспользуйся только ее флюидами. Большего тебе не понадобится».

— Действительно, — решительно встряхнув лишь кайму великолепия своих знаний, подумал Дьявол, — во флюидах будет все, чем мне может помочь моя душа. Их перемещение по пространству-времени в меня, конечно, можно отследить. Да и то скорее лишь последний отрезок. Но никоим образом нельзя будет определить, откуда они были импульсированы, если это произойдет мгновенно и всего один раз. Каков будет результат? Отличный!!! Не тревожа душу беготней от ангелов ЕГО ВОЛИ по Вселенной, Я соединю разум с тем моим судьбоносным «Я», которое заложено в меня САМИМ. Тем самым мне откроется, уверен в этом, путь к познанию приготовленного мне ИМ будущего.

Других решений разум Дьяволу не предлагал. Дьявол сделал то, во что поверил — в выбор своего разума.

На него уже накатывала волна абсолютного прояснения. Ему больше не требовалось регулировать работу разума, то останавливаясь на несущественном, то разгоняя мысли до скоростей, на которых они, сталкиваясь друг с другом, приводили не к искомому решению, а, наоборот, порождали сумбур, в котором это решение металось, как потерявший свой атом электрон. Неожиданно мысли, сами собой, выстроились в стройную структуру. Разум Дьявола, расположив их в форме четок, начал последовательно отщелкивать одну за другой.

Он нашел главное, с чего следовало начать создание плана решающего противостояния добру реального мира. Им стала вынырнувшая из-под полога накрывшего его страха догадка о вариантах САМОГО по возрождению в человеке веры в спасение разъедаемой злом и пороками души через искреннее раскаяние перед Создателем.

— Вот время и пришло, — Дьявол облегченно вздохнул, осознав, что нащупал твердую, как корунд, основу победы над пошатнувшим в нем уверенность в себе настоящим и познанием тайны стремительно надвигающегося будущего. Этот вздох всколыхнул пространство антимира, не испытывающего подобного эффекта со времен его обустройства интерьерами зла Дьяволом. От него в разуме соратников защекотало необыкновенной жертвенной решительностью; она разбудила в них страстное желание клича хозяина «Вперед!». Куда — «Вперед!», они прекрасно знали.

Вся энергия антимира напряглась до состояния, способного пробить любой из защитных барьеров реального мира. Но пока Дьяволу было не до команд. Сейчас перед ним стояла другая задача. И он принадлежал только ей.

— ОН решился, выбрав из всех вариантов СОБЫТИЕ. Судя по тому, как обставлен его приход, все весьма и весьма серьезно. Буквально во всех деталях чувствуется рука великого мастера. Ни один нюанс не выпал из его внимания. Да! ОН по-прежнему неподражаем в своем влиянии на все материальное и духовное, что было создано ЕГО разумом во Вселенной.

Дьяволу показалось, что он на мгновенье вернулся в дом Создателя и вновь восхищенно внимает тому, что вершит во благо всего разумного САМ.

— Удивительно! — поймал он себя на мысли. — Как только ситуация заставляет меня думать о Всевышнем, я с постоянством, достойным применения к чему-либо другому, по-прежнему восхищаюсь ИМ. Вот чувство уважения к НЕМУ в себе искоренил, а на восхищение — все еще отвлекаюсь. Ну что же, будем считать это той роскошью, которую может позволить себе мой разум, хотя роскошь, с той поры как Я заразил порочной любовью к ней человечество, развращает. Но это для них, для людей, для слабых разумом. То, что позволено мне, другим — верный путь к потере себя как личности. Мне, к примеру, личности на Земле нужны? Да что там на Земле! Везде во Вселенной?! С меня хватает одного ЕГО ВОЛИ, чтоб его…

Упоминание о ЕГО ВОЛЕ сделало мысли Дьявола еще более алчными до результата.

— СОБЫТИЕ, судя по всему, должно быть эпохальным для судьбы человечества. Ничего аналогичного ему на Земле никогда не происходило, если только не брать в расчет все случаи, инициированного САМИМ внезапного исчезновения людей на Земле. Видимо, Творцу надоело повторяться. Убедился, наконец, что у предоставленного самому себе человечества нет ни одного шанса остаться той идеальной конструкцией разумного существа, которую в изначальном виде ОН сотворил лично.

Человек с момента появления на свет ослеплен двумя чувствами — любовью и жалостью, прежде всего, к себе. Вся его жизнь замкнута только на этом. Все его поступки определяются формами сочетаний этой неразрывной дуальности. Как бы он ни старался скрывать или не признавать главенство этих чувств над собой, все равно, рано или поздно, они вырываются наружу, ломая в человеке все стоящее, все настоящее, что предполагал постоянно воспроизводить в людях Создатель. Этим и определяется слабость человека. Без ПОВОДЫРЯ этот вид разумных, но порочных существ не имеет сколько-нибудь длительного будущего. САМ-то человека создал, а вот ПОВОДЫРЕМ быть не захотел. Однако не Я сделал человека изначально слабым. ОН — его Создатель так захотел, не Я. Мне только удалось грамотно использовать эти слабости. Не возобладай они над человеком, неизвестно, сколь долго пришлось бы мне выращивать в нем разумное зло, которое в борьбе с ЕГО добром стало умным, хитрым и побеждающим.

Дьявол наотмашь хлестал мыслью человечество. Нельзя сказать, что это было вызвано разбушевавшимися в нем эмоциями человеконенавистничества. Он никогда не забывал, чем обязан человеку: навечное исчезновение людей как высшего вида примитивного разума превращало существование Дьявола в пустоту, самостоятельно, без толчка извне, эволюционирующую в НИЧТО. Собственно, стремление поделить власть с САМИМ именно над человечеством, и сделало из Дьявола того, кем он стал.

В данную конкретную минуту его размышлений в нем дало о себе знать его полное неуважение к людям, ко всем без исключения. Из его разума понятие «уважение» было выбраковано, когда он запретил себе уважать Создателя. Соратники, правда, сделали робкую попытку напоминания, что врага, да еще в лице САМОГО, надо-де уважать. Не то… Дальше им говорить не захотелось. Вместо ответа они в полной мере познали горький вкус презрительного молчания хозяина. Лишь через много, очень много лет Дьявол, как бы невзначай, коснулся этой темы.

Как-то, доведя двух выбранных им земных гениев до, унижающей достоинство разума, ненависти друг к другу из-за спора о праве считаться первооткрывателями фундаментальных физических законов тяготения, находясь в прекрасном расположении духа, он бросил ближайшим соратникам: «Я не считаю понятия „уважение“ и „вражда“ совместимыми. Особенно, если это касается выдающихся личностей». Этим и ограничился. И, наверное, был прав. Иначе пришлось бы объяснять, что Великие по своей природе не способны к уважению всего, что не составляет их собственный разум. Ему было очевидно, что не стоит, даже когда неймется, обижать своей надменностью тех, кто служит тебе верой и правдой, не говоря уже о той безликой серой массе, которая делает это не из-за преданности, а по необходимости.

Дьявол сознательно отвлекался на негативные сентенции о человеке. Без этого он не мог поддерживать в себе предельный уровень накала мыслительного процесса, благодаря которому он заставил всю совокупность разума антимира достигнуть редчайшей консолидации вокруг своей персоны. Подобное происходило лишь однажды, когда соратники сплотились за спиной Дьявола единым, почти непробиваемым монолитом решимости идти с ним до конца, понимая, что любое самостоятельное выступление против САМОГО или ЕГО ВОЛИ неминуемо приведет к их исчезновению. Они быстро и без всякого сожаления по одиночке или по отдельным группам будут превращены Создателем в пыль нейтральных частиц пространства-времени.

После короткого отдыха на теме неуважения человечества Дьявол вернулся к проблеме, обжегшей все его существо страхом. Что-то в разуме настойчиво и повелительно подсказывало ему: «Плотнее работай с мыслями, делай окончательные выводы и подводи черту! Время не ждет!»

— Ах, ты! — встрепенулся Дьявол. — Действительно, чем-чем, а временем Я не располагаю. Над ним властен только САМ. До сих пор не понимаю, как ОН его создал и как им управляет. Если до НАЧАЛА ВСЕГО не было ни времени, ни пространства, то когда, в чем и где существовал собственно САМ и из чего ОН создал, пронизывающее все мое существо, это самое пространство — время?

Этот вопрос Дьявол задавал себе бесчисленное количество раз, прекрасно осознавая издевающуюся над его разумом бесперспективность ответа. Раскрытие этой тайны мироздания автоматически поднимало бы Дьявола выше Создателя, так как только ему одному стала бы известна истина появления и сущности САМОГО. Но!.. На то она и истина, чтобы вечно оставаться непознаваемой. Не подпускала к себе она даже на отдаленное расстояние и разум Дьявола, сколь бы велик по познавательной мощи он ни был в масштабах Вселенной.

Дьявол всегда взрывался бешенством, когда вопрос истины появления Создателя оставался для него снова и снова неразрешимым вопросом. Вместо ответа он слышал из реального мира надменное и издевательское: «Богу — Богово! А ты — всего лишь его искусственное порождение, которое никогда не сможет приблизиться к совершенству Разума САМОГО ТВОРЦА».

Прошедшие со времени разрыва с Создателем миллиарды лет ему удавалось блокировать это бешенство внутри себя. Перед соратниками он всегда старался выглядеть идеальным самообладанием и чарующей их уверенностью в себе и своей Вселенской миссии. Однако за весь период противостояния САМОМУ это накопленное бешенство превратилось в тяготивший его разум взрывной потенциал. С трудом, до поры до времени умело прикрытый волей великого изгоя, он в любой момент при серьезном ударе из реального мира был способен вырваться наружу, обнажив неспособность разума властителя антимира удерживать его под действенным контролем. Не Дьяволу было объяснять, к каким плачевным последствиям во время боевых действий приводят вырвавшиеся наружу эмоции. В нем жила и бурлила уверенность, что умело препарированные САМИМ, они превратятся в лучшую по своей достоверности картину его слабости и ненадежности как незыблемого оплота существования антимира.

Подходя к итогам своих размышлений, Дьявол в общих чертах уже прикинул, каким образом будет задействовано накопившееся в нем и рвущееся к выходу бешенство в накачивании им разума соратников угрозой, надвигающейся со стороны реального мира. Пока еще аморфная, но уже активно пульсирующая в его разуме идея состояла в том, чтобы синтезировать живущее в нем бешенство против САМОГО в доведенную до крайности ярость соратников. Из «чистой» правды Дьявола, не вызывающей иного толкования, кроме обозначенного хозяином антимира, им надлежало узнать, что Создатель в обход установившегося во Вселенной паритета сил зла и добра решил сам насильственным образом покончить с присутствием зла на Земле навсегда.

— Конечно, это будет ложь! — Упоминание о своей любимой каверзе растеклось теплом по разуму Дьявола. — Но, зато, в какой восхитительной обертке! Не зря Создатель, разъясняя мне, когда-то совсем неразумному, принципы глубинного отличия ложной правды от правдивой лжи, всегда предупреждал, что чем наглее, искуснее и красивее ложь, тем более она похожа на правду, а значит, убедительна для внимающих ей. Хорошо усвоенному уроку всегда найдется достойное применение. Надо бы только сделать все попроще. Оттолкнуться от простого и, ни в коем случае не прыгнуть в сложное. Формула лживой правды должна быть проста как совершенство, внятна и, одновременно, отвратительна разуму соратников. Вчерне все должно выглядеть примерно так: САМ, марающий свой разум уничтожением несогласных с ним и гонимых по Вселенной разумных существ, деградировал в банального маниакального диктатора-убийцу, а значит, лишился той силы всепрощающей сущности, на которой основывается его право распоряжаться душами и судьбами всего разумного, что ИМ было создано. У НЕГО, как и у всех, проявились слабости. Это слабости Великого Разума, но слабости. ЕГО слабости — наша сила, наш реальный шанс сделать вечным свое естество.

Так думал Дьявол, предвкушая, как его чеканные химерой фразы из формулы лживой правды сначала заворожат разум соратников, а затем закуют их ярость в латы его бешенства, вызванного неспособностью высшего разума антимира познать тайну появления Создателя и сотворенного ИМ бесконечного пространства-времени одной (или не одной???!!!) Вселенной.

Появление обуявшей Дьявола идеи синтеза ярости «готовых на все» и блуждающего по его разуму бешенства совпало с развившейся из догадки в озарение ясностью, что СОБЫТИЕ, надвигающееся на Землю, не просто инициировано Всевышним. Перебрав на четках мыслей несколько раз все звенья, он заставил убедить себя в том, что САМ подготовил СОБЫТИЕ для своего непосредственного участия.

— А что же еще может быть СОБЫТИЕМ, как не появление на Земле ее Создателя. Все остальное, что происходило здесь — несущественно, прежде всего, для меня. Может быть, для людей любая земная коллизия и значима, но только не для меня — автора всех этих коллизий. Для меня СОБЫТИЕ — это то, что в корне меняет направление мыслей человека, перестраивает его разум на полное отрицание необходимости моей функции, как источника, отличного от Божьего и созданного разумом антимира порочного счастья. САМ дал первому человеку счастье один раз, на одну бессмертную жизнь, посчитав это достаточным. Я дал людям возможность наслаждения неоднократным счастьем, но ценой этому поставил их души и жизнь. СОБЫТИЕ создается Творцом во Вселенной, а не на Земле; на ней оно всего лишь принимает задуманную ИМ форму. Только ОН в состоянии парализовать СОБЫТИЕМ прошлое человечества и направить его в совершенно новое, никем не ожидаемое будущее. Именно поэтому никто и ничто на Земле не в силах противостоять появлению СОБЫТИЯ, — Дьявол отметил про себя, что испытываемая им антипатия ко всему, что исходит от САМОГО, все-таки не лишила его объективности при оценке могущества Создателя. Хотя и с горечью, но ему пришлось признать: «Человечество обречено быть окутанным властью СОБЫТИЯ, тем более что среди людей впервые появится САМ».

Уверенность в предстоящем явлении Бога человечеству сложилась у Дьявола из мыслей о невозможности сколько-нибудь осмысленного существования людей без постоянно корректирующего их разум ПОВОДЫРЯ. Причем ПОВОДЫРЯ обязательно в плоти и облике человека, так как высший разум, представленный людям в любой иной форме, будет воспринят ими как нечто недостижимое, пришедшее из неизвестного, страшное своей непознаваемостью и непредсказуемостью и, в конечном счете, чуждое их умственной конструкции. У людей же есть одна особенность: все чуждое, далекое для их понимания переводить в разряд сверхъестественного, божественного, требующего поклонения. Таким образом, они отдают должное своему страху перед непознаваемым неизвестным, полагая, что, жертвуя этому неизвестному свое поклонение, они освобождают свой разум от живущих в нем страхов. Ни толики истинной веры здесь нет! Есть только стремление обмануть свой страх преклонением перед ним. Но это же и обман Высшего разума, которому приходится взирать и прощать лживость человечества только по одной причине, что первый, самый страшный грех — ослушание Бога, люди совершили, хотя и не без участия Дьявола, все-таки в доме Создателя.

Вины САМОГО в этом, может быть, и нет: предоставленные самим себе первые экземпляры человечества вольны были распоряжаться своей судьбой самостоятельно. Но нет и однозначного понимания ЕГО бездействия по недопущению прецедента греха не где-нибудь, а в месте, где установленные ИМ запреты, вроде бы, должны надежно оберегать добро и внимательно стеречь все разумное от заражения злом.

— Определенно, иного способа, как появиться среди людей в образе человека, САМ изобретать не станет, — Дьявол перешел на наиболее результативный метод своих размышлений. Он начал соединять все сохранившиеся в его памяти свидетельства о возможностях воплощения Создателем задуманного в реальное с очищенными от шелухи презрения к людям знаниями психологии и логики поступков человека.

— Людям, чтобы они искренне уверовали не просто во что-то абстрактное, а в реальную действенность, созданной САМИМ и воплощенной в человеческий разум морали, нужен живой, существующий в их среде образец этой морали. Пусть этот образец будет стоять на недосягаемой для них высоте разума. Но он обязательно должен быть здесь, с ними, рядом. До него можно дотронуться, услышать, возразить ему, восхвалять и поклоняться, поднимая его славу над окружающими, или безнаказанно предать, посылая убийственно трусливым молчанием, либо обезумевшим ором, жаждущих крови масс, на погибель. Только тогда люди пойдут (многие, первоначально, с сомнением и опаской) по пути, на который им укажет тот, в ком они признают живое воплощение, очищенной от земной скверны, души. Кому, как не Создателю, заложившему в человеке веру, а, затем, развившему в нем сомнения, знать в каком человеческом воплощении ОН предстанет перед людьми. САМ, в отличие от меня, может себе позволить превращение в человека. Я могу лишь принять его образ. САМОМУ не понадобится чужая физическая оболочка. ОН появится в идеальной по совершенству, изваянной им лично, богочеловеческой конструкции.

Ничего хорошего от этого вывода Дьявол не почувствовал. Ожидавшееся им освобождение от тяжести, решенной им проблемы, не наступило. Наоборот, новая тревога уже стучалась в его разум. «Плохо дело! Плохо!» — заключил он. «Коли САМ, воплотившись в плоть человека, возьмет на себя функцию ПОВОДЫРЯ человечества, ОН, вне всякого сомнения, доведет задуманное до нужного ЕМУ результата. А каков итоговый результат?»

Тревога уже не стучалась в разум Дьявола, она ворвалась в него, стараясь разметать на своем пути с таким трудом сконцентрированное на проблеме спокойствие и четкость построения мыслей.

— Один и никакого другого! Как всегда, ОН получит все, потому что тема «ничего» обычно предусмотрительно опускалась перед НИМ на колени. И достанется ЕМУ то, на что Я потратил все ресурсы своего разума: люди сами, сознательно, каясь в грехах и прося прощения, отдадут ЕМУ свои души. Не все, конечно. Те, кто уже продал мне всего себя, никогда не вернутся к НЕМУ. Для НЕГО они не интересны, так как их души уже у меня. Они уже, Я это знаю, преданы ИМ забвению. Никаким добром их уже не возродить. Что мое — то мое. Но Я развращал людей и затем покупал их души, платя за них страждущим неистребимыми пороками, а ЕМУ человечество отдаст души искренне, осознанно и тоже бесповоротно. Что ЕМУ до тех, кто трепыхается в моих сетях. Максимум сто лет, и все они уйдут в небытие. Их совокупный прах не составит даже наноэлемента песчинки Вселенной. А человечество будет вновь и вновь порождать себе подобных, но уже с душой, принадлежащей только своему Создателю. Мне на Земле уже ничего не достанется.

Дьяволу очень захотелось перечеркнуть все свои выводы, списать предшествующие им размышления и идеи как ошибочные, не подтвержденные реально наблюдаемыми событиями.

— У тебя есть другие варианты выводов и заключений? — спросил он себя.

— Давай, выкладывай! Что? Нет?! В таком случае выбрось дурь сомнений из разума; не время его осыпать отходами несуществующей в тебе глупости. Анализ ситуации нормальный. Вывод правильный, иначе логика твоего разума не стоит твоих амбиций. Все! Стоп! Фиксируй сущность СОБЫТИЯ! Как ему противостоять — это уже другой этап. Не забывай, у НЕГО твоей души нет. А значит, не все ЕМУ подвластно в твоей судьбе. Ты ЕМУ не веришь, не просишь у НЕГО ничего, так заставь себя не бояться ЕГО или забудь навсегда, что когда-то станешь с НИМ вровень.

Дьявол до предела сжал свой разум, выдавив из него все, что могло зародить в нем неуверенность в собственных возможностях противостоять Всевышнему. Затем, резко освободив его от пресса своей воли, заставил себя произнести то, что определит всю его дальнейшую судьбу:

«СОБЫТИЕ — это воплощенный в человеке САМ».

Он уже был готов к тому, чтобы это стало известно всем, кто населял антимир, как вдруг ему передали, поступившее с границ земной конструкции антимира, сообщение. «На Земле так же неожиданно, как и появилась, пропала, недавно сковавшая внимание всех, сила. Все вернулось на круги своя».

Дьявол еще не успел оценить весть, как следом пришло другое послание: «ЕГО ВОЛЯ покинул Божий дом, летает по Вселенной, попутно осматривая звезды Млечного пути».

И далее: «Летает с плазменным факелом в руках».

* * *

— Пожалуйста, никакой спешки. Уходим с орбиты Земли организованно. Все объяснения получите из хода развития ситуации на Земле в самое ближайшее время. Благородных свершений в обозримой перспективе хватит на всех. На данное время все порученное вы выполнили. Думаю, что у Создателя не будет претензий к тому, как вы отнеслись к исполнению, возложенных на каждого из вас, функций. Будем считать, что достигнутые вами результаты соответствуют тому, что САМ ожидал увидеть. Напоминаю всем о сохранении высшей степени концентрации разума. По Вселенной не разлетаться, находиться в пределах оперативной контактности. Не могу сказать ничего более, кроме того, что от Создателя ожидаются новые указания по второму этапу… — ЕГО ВОЛЯ решил не продолжать далее свою речь перед собравшимися по его вызову высшими ангелами-архиереями. Он и так отдал им должное в несвойственной управляющему делами БОГА во Вселенной манере. Как ему показалось, она была слишком расточительна своей похвалой подчиненным.

Вообще-то, его манера речи сегодня ничем особенным не выделялась над всеми предыдущими. Как всегда, ее отличала императивность, предельная четкость и краткость, сухость и культовая скупость на похвалу, хотя поблагодарить всех, вплоть до самого молодого и неопытного ангела, всего лишь небольшими намеками на теплоту, было за что. Но ничего не поделаешь, ЕГО ВОЛЯ не был ни лириком, ни демократом. Эти качества были уничтожены им в себе еще во время прямого столкновения с восставшими ангелами. Их место заняла, всепоглощающая его существо, преданность и верность САМОМУ. За несчетное количество лет, которые он беззаветно служит ЕМУ, в характере ЕГО ВОЛИ окончательно увяли все те черты, которые могли сколько-нибудь серьезно помешать, пусть даже отдаленно, но все же, походить на Создателя. В отличие от высшей прослойки ангелов, через которых он ежедневно осуществлял текущее управление Вселенной и, конечно же, обитающим на Земле человечеством, в его разуме возобладали только рационально построенное мышление и рационально скроенные для осуществления практические действия. И все. Ничего более, что могло походить на эмоциональность, открытость души, милосердие или что-либо подобное, позволяющее говорить о характере любого из жителей Божьего дома — душа-ангел. Все высшие ангелы-архиереи таковыми и были. А он — ЕГО ВОЛЯ — нет. Это делало его не просто первым среди равных, а ставило на недосягаемую для других высоту: он был одновременно единственным первым без равных и старшим над высшими ангелами. По своему происхождению он оставался ангелом, но по действительной, явственной сущности уже давно перешел в другую категорию носителей разума. Ему одному САМ дал право говорить с небожителями от СВОЕГО лица, так как разум ЕГО ВОЛИ получил от Создателя способность без объяснений понимать замыслы САМОГО и право транслировать их без интерпретации всему разумному во Вселенной.

По-другому и не могло статься, потому что самыми преданными и верными, а значит, и доверенными становятся только те, кому удалось превратить себя в подобие учителя-хозяина. Такое случается очень редко. Но если уж происходит, то система, удерживаемая такой личностной спайкой учителя-хозяина и его поверенного в делах способна противостоять любому удару: и открытому в лицо, и, что случается чаще всего, исподтишка, в спину.

У Дьявола такого поверенного не было и не могло быть даже в перспективе. Тот, кто видит в своих соратниках возможность отступничества, а следовательно, последующего предательства, обречен на одиночество власти. Замыкаясь в ней, он способен создать прекрасно функционирующую систему управления. В основу ее построения заложены принципы, постоянно поддерживаемого страха каждого из соратников за свое будущее в окружающем их сообществе, неизбежности жесткого наказания за допущенные ошибки при исполнении поручений хозяина и личностной зависимости от эмоционального состояния его разума. На уважении услужающих в такой системе ничего не строится, поскольку уважение противно одиночеству власти и властителя.

Действенность подобного механизма управления весьма эффективна. Дьявол доказал это. В противоборстве двух миров — реального (добра) Создателя и антимира (зла) Дьявола — изначальные преимущества Творца НАЧАЛА ВСЕГО в окончательную победу пока не реализовались.

Но и у Дьявола на нее была только надежда. Его разум понимал, что от страха, наказания и зависимости можно избавиться только одним способом — ликвидировать или, по крайней мере, серьезно ранить (добьют с удовольствием завистливые или непримиримые противники) их источник в момент его слабости. По этой причине он был не в состоянии сконцентрировать все свои ресурсы разума исключительно на одном, важнейшем для него направлении — противостоянии САМОМУ. Дьявол вынужден был распылять их, с одной стороны, на резервирование для нанесения упреждающего удара по постоянно ожидаемому им предательскому выступлению какой-либо из групп соратников. «Все сразу не поднимутся; не та сила разума и воли», — убеждал он себя и, в целом, по-своему был прав. Единство приспешников, решивших низвергнуть недавнего благодетеля, достигается только в тот момент, когда хозяин еще не проиграл битву, но уже явно не способен в ней победить.

В то же время, его подминала под себя необходимость предпринимать неординарные действия, показывающие его неослабляемую силу возможностей по владению, контролю и использованию разума соратников в целях, к достижению которых стремится, прежде всего, он — Дьявол.

Фальшивость такой политики для него была очевидна. Однако он не мог, да и не хотел, пока она давала результаты, от нее отказаться. Ее необходимость диктовалась еще большей необходимостью сохранения, созданной им самому себе, власти над всем и всеми, что составляло и населяло антимир. Иногда, правда, из глубин разума здоровый скептический цинизм доносил до Дьявола полностью разделяемую им мысль, что стремящийся к перманентной демонстрации силы, безусловно, силен, но не настолько, чтобы в нее еще верили и в перерывах между его показательными выступлениями.

Им более чем отчетливо осознавались слабости своего тыла, как и то, что одному ему не устоять, если придется воевать на два фронта. Союзников у него во Вселенной не было, а найти в своем окружении кого-то, кто смог бы стать в антимире аналогом ЕГО ВОЛИ, он считал делом бесполезным. Ему было очевидно, что зависть соратников уничтожит любого, вознесенного до прямой близости к хозяину, еще до того, как он начнет выковывать из его пороков неистребимую верность Дьяволу.

Этими слабостями построенных в антимире отношений объяснялось упорное нежелание Дьяволом прямого столкновения не то что с САМИМ, а даже с отдельными высшими ангелами (до мелочи он, естественно, никогда бы не опустился). Он отдавал себе отчет — все-таки стратегом, что бы о нем ни говорили, Дьявол оставался выдающимся, — что спровоцированное им нападение на небожителей Божьего дома будет расценено ЕГО ВОЛЕЙ как открытая атака на САМОГО. В этом случае последует незамедлительный ответ, и не силами отдельно выделенных отрядов ангелов. Локального столкновения, которое было бы очень кстати Дьяволу, не получится. ЕГО ВОЛЯ не даст ему шанс устроить толковище[1] на границе дома Создателя, в результате которого все, как зачастую водится, разойдутся при своих, а Дьявол предстанет перед соратниками в новом ореоле непобедимого героя и непогрешимого во Вселенских политических расчетах властителя.

Все будет наоборот. На него обрушится вся мощь энергии Вселенной, которую холодный и безжалостный к злу рассудок ЕГО ВОЛИ использует в полной мере, чтобы навсегда, подобно Создателю, стереть антимир и Дьявола из вечности. И будет прав, потому что напал не ОН, а Дьявол. Стань реальным такое, и САМОМУ не понадобится придумывать варианты, при которых во Вселенной из разума ЕГО творений начнет искореняться зло. С Дьяволом будет покончено досрочно по явной, никем не оспариваемой вине самого Дьявола.

Обреченность на власть нравилась Дьяволу. Он был полностью заворожен ею, лишь периодически осознавая, как неустанное стремление к ее укреплению и расширению в антимире и требующая титанических усилий борьба за спонтанное, а не спорадическое распространение своего влияния в реальном человеческом мире, постепенно, как не поддающаяся исцелению болезнь, изматывают его разум. Дьяволу не суждено было с этим что-либо поделать. Создатель сознательно не объяснил ему в СВОИХ уроках, что властью не болеют только те, кому она дается навечно изначально. А таковыми во Вселенной являются только ОН САМ и те, кого ОН наделил неотъемлемым правом руководить осуществлением ЕГО замыслов. Завоевывающих же власть предательством или крадущих ее обманом, она, в конечном итоге, ослабляет постоянной борьбой за ее удержание. Сначала они истощаются борьбой с собственной неуверенностью в стабильности и неизменности, достигнутой ими власти, а затем, битвами, с поднявшим голову ничтожеством, которому эта власть показалась тоже по плечу. Результат же всегда один: властитель либо уходит сам, сохраняя честь и достоинство своего одиночества, либо теряет себя как личность навсегда, опускаясь до такого унижения, как служение, захватившему власть ничтожеству, судьба которого, как правило, еще более печальна. Ситуации смерти властителя в бою за сохранение власти или его убийства из-за угла враждебной силой ничего не меняют. В этих случаях душа властителя покидает бренный мир или с уважением к себе, или с несмываемым позором и презрением.

Примерно такого содержания урок ЕГО ВОЛЕ посчастливилось получить от САМОГО перед тем, как ему предстояло быть назначенным первым и старшим ангелом. Через миллиарды лет он пронес в своей памяти, ничем не замутненную, заключительную мысль наставления Создателя:

«ВЛАСТЬ ХОРОША И ПОЛЕЗНА ДЛЯ РАЗУМА ТОЛЬКО ТОГДА, КОГДА ОНА ДАЕТСЯ НАВЕЧНО ИЗНАЧАЛЬНО».

Слабости Дьявола не относились к его врожденным качествам. Вернее не врожденным, а приданым при сотворении. Счастья быть произведенным на свет матерью ему испытать было не дано. Его, как и всех ангелов, сотворил СВОИМ Разумом Создатель. Это было выше, чем счастье. Это была Божья благодать, которую смогли осязаемо испытать на себе только эти разумные существа. Ангелы были воплощены сразу в тот вид — бестелесный, духовный и разумный, в котором должны были существовать, отведенный им Создателем срок, называемый — бессмертие. Никаких различий между ними при сотворении не было. Только потом, разделенные САМИМ по функциональным обязанностям — важнейшим первоочередным и рутинным — среди них по воле САМОГО сложилась и существует, после завершения НАЧАЛА ВСЕГО и прихода фазы ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ВСЕГО, структура девятизвенной иерархии в Божьем доме.

Исполняющие важнейшие замыслы Создателя, ИМ же курировались, а значит, и воспитывались. Постоянное общение с САМИМ способствовало не только ускоренному развитию разума этой группы ангелов, но и его качественному совершенству. В отличие от разума других ангелов этот разум становился обиталищем мыслей Создателя. Абсолютно не имеет принципиального значения, что это были сугубо утилитарные, лишь периодически выдаваемые разуму высших ангелов, мысли Творца. Вполне достаточно всего одной, самой что ни на есть незначительной мысли Создателя, оказавшей разуму ангела честь своим посещением, не говоря уже о человеке, чтобы вознести разум подобного ангела над другими.

Дьявол, наделенный при сотворении именем Люцифер, отделен был Создателем сначала на важнейшие первоочередные дела во Вселенной, а в последующем, после сотворения человека, непосредственно в Раю и на Земле. Такой объем важнейших дел на одного ангела считался в Божьем доме привилегией лучшего.

В ряду избранных, кому Создатель доверил трансплантацию своих мыслей в конкретные дела по постоянному совершенствованию Вселенной, Дьявол занимал отдельное место. Бог его выбрал для особой миссии в созданном им бытие, а потому наделил уникальной, можно сказать, мессианской судьбой. При этом, не желая будоражить сознание остальных ангелов своим решением, ОН ясно дал им понять, что Дьявол не сам выдвинулся из ближайшего окружения Творца, проявив какие-то исключительные качества, не свойственные другим высшим ангелам. В них не было ничего особенного, что могло обратить на себя внимание САМОГО. Отнюдь. Превосходящими всех других ангелов качествами разума, Дьявол был сознательно наделен САМИМ.

Почему именно Дьявола, презрев достоинства остальных ангелов, выбрал Создатель? С какой целью ОН спроецировал в его разуме своими уроками, советами, наставлениями, благодушием к ошибкам, поддержкой в случаях самоуничижения столь мощный потенциал познанного? Чем ОН руководствовался, позволив Дьяволу счесть свой разум способным к раскрытию истины ВСЕГО? Почему только этому ангелу САМ позволил сначала в полном объеме познать истину зла, а потом довести использование зла во Вселенной и, особенно, на Земле, среди человечества до совершенства?

Ответ на эти вопросы может дать лишь САМ. Но, вряд ли кто решится спросить ЕГО об этом. Даже те, через кого продолжают воплощаться в реальность мысли Создателя, навсегда задавили в себе любопытство, наложив на эту тему клеймо вечного умолчания. Потому они до сих пор и высшие иерархи в Божьем доме, что не досаждают вопросами тому, кто в полном праве не считает себя обязанным отчитываться перед порождением СВОЕГО Разума. За НЕГО им все сказал ЕГО ВОЛЯ. «Создатель выбрал Дьявола, и точка! Значит, ЕМУ так было надо. Если ОН назначил его врагом добра, отписав ему в наследство зло, — то это данность Творца. И все. Закрываем тему без права ее реанимирования». Темы не стало. А какие без темы вопросы? Так, пустая болтовня, не стоящая ни малейшего внимания серьезного ангела.

Наделив Дьявола несравнимым ни с кем во Вселенной, кроме, пожалуй, ЕГО ВОЛИ, могуществом разума, САМ, как бы, выдал ему индульгенцию на власть. В общем, направляя свои мысли в разум других высших ангелов, ОН тоже поднимал их статус над другими небожителями. Но Создатель не был бы самим собой, если бы в простоте схожести статуса разумов Дьявола и высших ангелов не скрыл глубочайшую, точнее — непреодолимую разницу между ними. Она состояла в том, что высшие ангелы не воспринимали дар владения мыслями Создателя как власть над себе подобными. Они сразу же препарировали ее в энергию действий по совершенствованию Вселенной на принципах разумной рациональности и добра. Поэтому для высших ангелов — это была власть, данная изначально мыслями Создателя и, к тому же, навечно. В отличие от других небожителей, мысли Создателя, попадая в разум отобранных ИМ чад, остаются жить в нем в качестве вестников добра навсегда. По своей природе такая власть не могла быть разрушительной и губительной для всего разумного, на какой бы лестнице иерархии Божьего дома ни находилось существо в образе ангела. Не будет ЕГО мыслей в разуме высших ангелов — не проявится и власть энергии действий, с которой сначала соподчиняют, а потом координируют свои исполнительские функции все, чья деятельность объективно подпадает под ее влияние.

Все иначе уложил САМ в разуме Дьявола. «Кто сказал, — поведал ОН как-то ЕГО ВОЛЕ, — что могущество разума не может быть развращенным, если тому, кто это могущество порождает, обязательно нужно именно такое, выпяченное на всю Вселенную, качество разума?» ОН и позволил, не САМ сделал, а позволил Дьяволу развратить свой разум властью. Создатель превратил его стремление к ней в маниакальную гонку, в неизлечимую болезнь разума, от которого уже нельзя ни отказаться, ни заменить другим, свойственным всем, даже не высшим ангелам. Этот разум уже никогда не мог превратиться в абсолютно здоровый, устойчиво безразличный к стремлению обладать властью над разумными существами; в нем отсутствовал иммунитет, подавляющий претензии на ее разделение с САМИМ.

Мог ли Создатель поступить с разумом Дьявола иначе? Нет! Без всяких «наверное» или «скорее всего». Нет, не мог! В своем плане создания Вселенной Добра, в котором искреннее раскаяние человеческих душ за неверие в Бога занимает центральное место, ЕМУ необходим был тот, кто это неверие поселит в разуме людей, обучив их ложному раскаянию. Своим отношением к Дьяволу САМ сознательно создал из него естество, которому на земном полигоне битвы добра и зла удалось стать похожим на Творца и Властителя человеческих душ. К пронизывающей разум Дьявола зависти, — только походящим на Создателя, но ни в коем случае не единосущным ЕМУ. Это был предел, поставленный Богом. Но именно здесь, на Земле, он позволил Дьяволу, наконец-то, дорваться до неконтролируемой никем в его антимире власти над той немалой частью человечества, которая упоенно потчевала себя сладостью пороков.

Подняться до единосущного Богу уровня — самого вожделенного Дьяволом состояния разума, ему не было предназначено судьбой. Для этого требовалась воля САМОГО. Она и была ИМ изъявлена, правда, только в части наделения Дьявола Вселенским злом, которое являло собой лишь одну из многочисленных составляющих истины человеческого бытия, ни в коей мере не отражающую многогранность сущности САМОГО. Направив развитие разума Дьявола к признанию себя аналогичной Богу сущностью ВСЕГО и ВСЯКОГО, Создатель обрек его понимать под ней исключительно безграничную власть над разумом ВСЕХ. ОН надежно закрепил в судьбе Дьявола эту однобокость понимания им материи сущности. Дьявол получил власть и в антимире, и в среде человечества, не предполагая неизлечимости поразившей его разум болезни.

Он с наслаждением окунулся в пучину этой власти, купался в ней до исступления, играл с ее волнами, как ребенок с любимой игрушкой, боясь выпустить обожаемый предмет из рук даже на секунду. И ни разу не задумался о том, что в этой пучине его могут утопить!

Задуматься, однако, пришлось. Время заставило, так как СОБЫТИЕ, однозначно воспринимаемое Дьяволом как убийственное для его власти над человеческими душами, уже перешагнуло грань ожидания людским разумом. Оно было готово вступить на Землю окончательно.

Дьявол почувствовал, что СОБЫТИЕ уже достигло орбиты Земли, когда был проинформирован почтой пороков (она была образована им для наблюдения за высшими ангелами-иерархами дома Создателя и харизматичными личностями человечества) о странных передвижениях ЕГО ВОЛИ, который, и это знали все небожители, зря по Вселенной с плазменным факелом летать не станет. С таким источником светоогня его видели только однажды, когда он последовательно, без спешки и неврастении, километр за километром выжигал после изгнания Дьявола и соратников из Божьего дома оставшуюся после них скверну неверности и предательства. Тогда он не поленился облететь с ним все галактики Вселенной, зачищая его огнем даже малейшие соринки обнаруженного на них зла. И вдруг снова ЕГО ВОЛЯ с легендарным факелом в руках. Летает.

— Сколько же лет он не покидал обитель Создателя? — попытался вспомнить Дьявол. — Да уж не меньше нескольких миллиардов. Боится оставить ЕГО даже на миг. А чего бояться?! Мне до САМОГО никаким образом не добраться. Да и рановато торопиться на встречу: сил еще не накопил для того, чтобы открыто, лицо в лицо, разум в разум сойтись с НИМ на виду у всех во Вселенной. — Он с сожалением отметил про себя, что его главное оружие против Создателя — накапливаемые в арсенале антимира украденные и купленные человеческие души — еще слишком незначительно в своем количестве, чтобы с его помощью, шаг за шагом, тысячелетие за тысячелетием, осуществлять победоносное завоевание пространства Вселенной.

— Среди своих же, — продолжил размышления Дьявол, — у САМОГО недовольных нет. Духовная пища, которой их потчует ежедневно ЕГО ВОЛЯ с подручными высшими ангелами, взрастила в небожителях Дома Творца веру и преданность Создателю, достойную, чтобы в нее уверовал ЕГО РАЗУМ. Напролом через них не пройти. Раскатают всех нас до последней микрочастицы. И число, и разуменье пока на их стороне. Никуда не денешься, пока мысли и силу им дает в неограниченном количестве САМ.

Как это было ни горько, но очевидные слабости антимира Дьявол умел признавать. Благодаря этому, он, ведомый своими эмоциями, и нередко доходивший под их влиянием до готовности к совершению нелепой для его разума глупости, в последний момент останавливался всего лишь в шаге от совершения роковой ошибки. Не собирался он ее делать и сейчас. О какой, вообще, ошибке могла идти речь, если для него предельно ясны намерения и предстоящие действия Создателя на Земле. Его разум, казалось Дьяволу, полностью раскрыл реальную мотивацию, приходящего из Вселенной на Землю СОБЫТИЯ. Он был уверен в полном отсутствии причин для волнений, еще недавно сдавливающих его разум страхом непонимания ходов Создателя.

— Надо только спокойно дождаться основного момента, когда начнется воплощение САМОГО в человека. — Дьявол постепенно переходил на поиск модели противодействия, ожидаемому им СОБЫТИЮ, не подвергая ни малейшему сомнению аналитику своего разума. — Вот тогда «готовые на все» должны будут проявить себя в полной красе своей гнусности. Им предстоит… — ему захотелось прямо сейчас стать самым счастливым созерцателем победы антимира над САМИМ на Земле, — …им предстоит сузить разум человечества до состояния, не позволяющего ему воспринять истины, которые принесет на Землю Создатель в образе богочеловека. Пусть САМ убедится лично, сколь горько для носителя величия добра унижение, исходящее от убогих разумом людских масс. Ничего одиночка, даже если он богочеловек, на Земле не сделает. А то, что ОН богочеловек, люди еще должны поверить. С этим, как раз, у САМОГО будут наибольшие проблемы. Это как раз мое. Проблемы эти Я с моими «готовыми на все» ЕМУ обеспечу. ОН, помнится мне, сам меня учил, что люди должны верить только в одно — в реальность существования БОГА. Все остальное в их жизни — производное от этой веры. Я же приучил человечество верить во многое: во все, что дарят им преподнесенные мною пороки. Люди уже набрали их столько! И просят еще и еще! Только успевай подносить! Ничего, поднесем. Запас, пока, неисчерпаем. Там еще немало такого, чего люди даже не представляют себе. Хорошо, что Я и соратники не тратили все попусту. Меняющимся людям понадобятся новые пороки. Достанем и предложим. «К ЕГО ВОЛЕ не ходи», — Дьявол когда-то придумал этот каламбур и употреблял его с удовольствием и ехидной усмешкой над первым ангелом Вселенной, — разберут все в момент ока, еще давиться будут в очередях, расталкивая друг друга руками и пиная слабейших. Вот тогда и посмотрим, что сотворит с человечеством САМ. Да! Тогда и посмотрим. Хотя… Я был бы не против, если ОН решит стереть людей очередной раз.

И, все-таки, интересно, — Дьявол вернул мысли к происходящему за границами подвластного ему антимира, — почему ЕГО ВОЛЯ, столько лет просидев у подножия трона Создателя, закрывая доступ к НЕМУ всем своим существом, вдруг, ни с того ни с сего, решился покинуть свой вечный пост и отправился гулять по Вселенной? Да еще в тот момент, когда САМ двинул на Землю СОБЫТИЕ. Насколько я знаю, выходные и отпуска в Божьем доме не предусмотрены. Неужто САМ решил в этот раз обойтись без его опеки.

Дьяволу безумно захотелось окончательно разложить на полках своего разума ситуацию со сложившимися на текущий момент взаимоотношениями САМОГО и ЕГО ВОЛИ. Для него было очевидным, что этот союз, если он остается столь же незыблемым, как и был все прошедшие периоды вечности, превращает в несбыточные жившие в нем мечты и придуманные схемы о реализации своих прав на аналогичную с Создателем власть во Вселенной. А вот если в этом союзе образовалась трещина…?! Тогда совсем другое дело.

— Тогда…, — Дьявола увлекла за собой показавшаяся не такой уж невероятной идея о произошедшей размолвке между Создателем и ЕГО ВОЛЕЙ, — …необходимо срочно прикинуть варианты углубления этой трещины. Скорее всего, следует подумать о том, где, как и на каких условиях встретиться с ЕГО ВОЛЕЙ. Мне даже не надо подбирать тему разговора: она может быть любая, кроме, безусловно, моего раскаяния перед САМИМ. В это никто, не говоря уже о Создателе, не поверит. Здесь главное другое. Важен сам факт не санкционированной САМИМ встречи с первым изгоем реального мира. Это был бы идеальный вариант. САМ никогда не простит осознанной самодеятельности в таком вопросе, кто бы ни был инициатором, кроме НЕГО самого, любых диалогов со мной — хозяином антимира, претендующим на разделение Вселенской власти с носителем истины НАЧАЛА ВСЕГО. Не будет ОН разбираться с ЕГО ВОЛЕЙ, если определит совершенное им как предательство. Никакие прошлые заслуги первому ангелу не помогут. Уйдет в небытие, а значит, к нам. Но, может быть, САМ отправит его в другое небытие. ЕМУ виднее. ОН всевластен над душами и судьбами тех, кто остался жить в ЕГО Доме. Это, кстати, тоже не плохо для моего антимира. Разумом-то, как Я понимаю, Создатель ЕГО ВОЛЮ явно не обидел. Дал не меньше моего. Только вот что он будет делать в этом небытие: без деятельности такой разум существовать не сможет.

Я, к слову сказать, был выброшен из реального мира, но с каким наследством!!! Получил один из двух плодов древа познания — зло, не считая всего, что прихватил с собой в творившемся хаосе. А что получит он — ЕГО ВОЛЯ? Не то что другой плод — добро, жалкого черенка с этого дерева ему не достанется. Создатель не жаден, ОН рационален до абсолюта. Сорняк с познания истины — зло, ОН отдал мне, а животворящую во Вселенной сторону истины — добро, навсегда оставил у СЕБЯ. Не вижу ни одного выхода для ЕГО ВОЛИ, кроме как скитаться неприкаянным по Вселенной, концентрируя в себе громадный потенциал энергии бездействий. Не дать бы растратить его вхолостую. Пригодится, если подойти к вопросу не с наскока, а с толком, уважительно, без лести: не человек же, право, а самый ответственный в доме САМОГО ангел.

Разум Дьявола приятно передернуло охватившее его мстительное удовольствие от представившейся ему вполне реальной перспективы ближайшего развития судьбы ЕГО ВОЛИ. — В друзья к нему набиваться не буду. Друзей у него не было и никогда не будет: слишком велик для искренней дружбы, а следовательно, расчетлив и рационален подобно САМОМУ. Ну и флаг ему в руки! Поговорим о вариантах союза или завета, как у них там это называется. Временного или постоянного — мне без разницы. Как только необходимость в этом союзе утратит свою актуальность, мы его с почетом спровадим в выделенное ему САМИМ небытие. Лучший же вариант из всех — оставить его у себя, в моем антимире. Пусть поработает здесь, под приглядом, но уже в качестве Моей Воли.

Идея настолько потрафила Дьяволу, что он уже начал прикидывать примерный план будущих должностных обязанностей ЕГО ВОЛИ. Однако более всего в этой идее ему нравились открывающиеся возможности по скручиванию воли соратников в неразрубаемый узел верности и преданности владыке антимира. Опыт и могущество разума ЕГО ВОЛИ в решении этой проблемы могли оказаться для Дьявола не просто незаменимыми, а решающими в утверждении среди соратников незыблемости своей власти над ними.

— Неслучайно, совсем неслучайно ЕГО ВОЛЯ один, без сопровождения летает по Вселенной, да еще со своим факелом. Крепко, видимо, обидел его Создатель, не пожелав доверить ему тайну, формируемого ИМ СОБЫТИЯ. Вот и отправился подыскивать себе место, где подаренные ему за заслуги САМИМ, покой и блаженство станут главным достоянием его бессмертия. Прекрасно понимаю САМОГО. Однажды ЕМУ пришлось, если не признать, то объективно стать обязанным ЕГО ВОЛЕ за победу над нами. Тут признавай, не признавай, а в памяти ангелов осталось, кто вел их на восставших собратьев, кто своим искусством побеждать подавил бунт несогласных, забрав, как контрибуцию, их души в назидание другим. На ленте вечности заслуги первого ангела отмечены наиболее впечатляющим восклицательным знаком Вселенской истории. САМ стирать этот знак не станет. Но и обязанным быть ЕГО ВОЛЕ второй раз ОН не захочет. По себе знаю, что величайшие дела обожают рукоплескания очевидцев, но не нуждаются в постоянном выражении признания и славы вершителю этих дел соратниками, особенно самыми верными и последовательными в своей преданности.

На этом Дьявол решил поставить точку. Он не увидел изъянов в выстроенной его разумом модели размолвки ЕГО ВОЛИ с Создателем. Все представленное им выглядело обоснованным эволюцией прошедшего и настоящего времени, которое, по убеждению Дьявола, определило логику развития будущего в союзе Творца и ЕГО управляющего делами Вселенной. Довольный собой, он решил расслабить свой разум непродолжительным отдыхом, попросив, находящихся поблизости соратников, принести из хранилища еще не использованные для завоевания человеческих душ пороки. Перебирая их и наслаждаясь совершенством принадлежащего ему зла, Дьявол заряжал свой разум новой живительной энергией. Благодаря ей, полагал он, ему не составит труда найти подходы к разуму ЕГО ВОЛИ. — Мы договоримся, — сказал он себе. — Обязательно!

Удивительно, но при всем величии своего разума, который в бытность служения в Божьем доме был прекрасно отшлифован логикой и расчетливой рассудительностью Создателя, Дьявол, как только дело касалось Всевышнего и ЕГО ВОЛИ, принимал за достоверность лишь то, что смыкалось с его желанием видеть в их взаимоотношениях. Многовариантный анализ — эта классика раскрытия природы изучаемого явления — был наглухо заблокирован в разуме Дьявола, когда он обращался к теме «САМ — ЕГО ВОЛЯ».

Все наоборот было с человечеством. Любая акция, любой ход антимира по завоеванию людских душ и противодействию наступлению на сообщество людей ниспосланного из Божьего дома добра досконально и разносторонне анализировались, раскладывались на факторы множественных рисков, проверялись мнением соратников. Только после всего этого Дьяволом принималось и утверждалось решение об адекватности задуманного реальным возможностям антимира. Без такого подхода к делу Дьявола и соратников ни о каких успехах антимира на Земле говорить бы не пришлось. Слишком могуч был противник из реального мира, способный мгновенно наказать носителей зла за совершенные ими ошибки. Вполне возможные маленькие победы в одной или даже нескольких группах людей превратили бы Дьявола в почитаемый ими тотем,[2] не более. А этого Дьяволу было мало, ему нужно было все человечество. Он был разумом Вселенского размаха. Таким его явила человечеству, сотворенная Создателем, судьба. В качестве мелкого ловца человеческих душ хозяин антимира САМОМУ был не нужен. Но Дьявол выполнил, предназначенную ему судьбой, задачу. Ему удалось своим разумом поднять уровень зла на Земле до высоты добра. Теперь он стал Создателю не нужен по другой причине: он вновь превратился в опасность для Вселенной.

И все же, человечество — это особая лакуна разума во Вселенной. На проводимый с людьми эксперимент Создатель имеет свои виды. То, что ОН хочет получить от человека, предполагает его испытание злом, причем злом не абстрактным, а продуманным и выверенным до малейших деталей его персонификатором — разумом Дьявола. И коли уж зло, искусно направляемое Дьяволом в разум людей, достигает значимых побед над добром, значит, оно действенно, а следовательно, способно быть той необходимой для добра противоположностью, в борьбе с которой из человечества должна вырасти приемлемая для Создателя генерация разумных существ. Им предстоит претворить в реальность, задуманный САМИМ план по обустройству Вселенной очищенными от зла душами и разумом человечества.

Выполнение миссии на Земле требовало от Дьявола постоянной выдачи продукта высочайшего качества, что становилось возможным при одном условии: способности разума властителя антимира мыслить многовариантно, избегая превращения в ошибочные действия волевых решений, основанных на одностороннем взгляде на окружающую реальность. Этой способностью Создатель наделил Дьявола без каких-либо ограничений. ОН счел рациональным, чтобы Дьявол пользовался ею на Земле в неограниченном объеме. Иначе САМ никогда не счел бы достоверной, осуществляемую им в человечестве, проверку возможностей добра в противодействии злу.

Кстати, аналогичными способностями мышления в Божьем доме обладал только ЕГО ВОЛЯ. Стоящие же за ним высшие ангелы, не считая всех остальных небожителей, таким качеством разума Создателем удостоены не были. О какой многовариантной аналитике может идти речь, если во владениях Творца все совершается в соответствии с ЕГО мыслями и поручениями?! Заложенный ЕГО ВОЛЕЙ в Божьем доме принцип исполнительности и персональной ответственности — «Делайте, что САМИМ замыслено, и будете существовать осмысленно!» — соблюдался, всеми без исключения, ангелами неукоснительно.

Создатель вложил в разум Дьявола все многообразие средств и методов, использование которых стимулировало зло на бескомпромиссную и, что немаловажно, высокоэффективную борьбу с добром. Ему не требовалось слабое, склонившееся перед могуществом добра, зло. САМ не желал, чтобы оно играло с устремленными к искреннему раскаянию душами людей в поддавки и всегда проигрывало. ОН хотел, чтобы, в конечном итоге, добро, даже ценой огромной крови, победило равное ему по всесилию зло. Зато, воцарившаяся на Земле вместе с победителем истина, навечно завладеет душами человечества.

Итак, что касалось дел земных, САМ отпустил разуму Дьявола столько, сколько было необходимо для признания и ангелами и падшей нечистью антимира равновеликости сошедшихся в смертельной схватке за души людей сил добра и зла. Разуму Дьявола была позволена даже такая запретная для всех небожителей вещь, как выдвижение и расчет вариантов по отстранению САМОГО от абсолютной власти во Вселенной. Никто не мог сказать, что в затеянном Создателем действе распределение сил произошло не по-честному. Победитель по предназначению никогда не станет шельмовать по определению!

В применимости же к делам в Божьем доме Создатель не был столь расточителен. Дела эти определялись и в целом, и в частном образом отношений, созданных САМИМ между НИМ и ЕГО ВОЛЕЙ. Не системой и структурой, не характером или чем-либо еще, а именно образом отношений. Все иное, кроме образа, переменчиво. Система и структура, не имеющие постоянства, могут меняться под воздействием любых значимых факторов неоднократно, сначала, трансформируя до неузнаваемости свою вещь или предмет, а потом, изменяя их сущность. Так небожителями в Божьем доме воспринимались и использовались эти важнейшие составляющие содержания материального и идеального Вселенной.

Формально образ не менее переменчив. Однако сколь бы часто он ни менял свою форму, подобно артисту, перевоплощающемуся в ходе одного спектакля посредством грима, костюмов и речи в другие сценические задумки постановщика, его сущность остается неизменной. Тот же артист, покинув после окончания спектакля театр, становится носителем того образа, который ему уготован судьбой, — порядочного либо гадкого человека.

И Создатель неоднократно позволял СЕБЕ явить небожителям или человечеству СВОЙ РАЗУМ в том виде, который на конкретный момент считал наиболее приемлемым и убедительным. Это были колебания электромагнитных полей, гром и молнии, различного рода космические излучения от взрывов сверхновых звезд или колебаний пульсаров и тому подобное. При этом никакой из принятых ИМ образов не менял ЕГО сущности как НАЧАЛА ВСЕГО. Она есть, была и будет таковой вечно, то есть — неизменяемой!

Неизменяемым всегда остается и рационализм Создателя. На его принципах ОН и сконструировал СВОИ отношения с ЕГО ВОЛЕЙ. Естественно, что ни на доске указов, ни в печатных органах, ни на призывных транспарантах эти принципы не были продекларированы. Такого рода информационной структуры в Божьем доме просто не было. Она необходима только примитивному обществу, уровень развития разума которого не позволяет обмениваться его носителям мыслями и информацией, не прибегая к их вещным носителям. Как только образ необходимых САМОМУ отношений коснулся разума ЕГО ВОЛИ, мгновенно зафиксировав в нем сущность вечности его судьбы, в сознании всех ангелов одновременно уложилось, что существование всего разумного в Божьем доме будет определяться одним основополагающим принципом — «ИСТИНА глаголет разумом ЕГО ВОЛИ». Кем олицетворяется истина, все без исключения ангелы знали с момента их появления во Вселенной. Но только после изгнания Дьявола и его соратников они безоговорочно признали, что исполнение повелений РАЗУМА САМОГО навечно закрепляется за верой и преданностью ЕГО ВОЛИ. За прошедшие миллиарды лет жизни Вселенной ни у кого из них в этом ни разу не возникло сомнений. На том до сих пор и стоит незыблемо Божий дом!

Естественно, что Создатель не мог допустить, чтобы самое изуверское и развращенное гордыней, предательством и властью существо пространства-времени касалось своим разумом фундаментальной основы управления реальным миром. От таких соприкосновений на этих основах могут остаться если не пробоины, то заметные вмятины. Мало ли к чему приведут данные Дьяволу способности к многофакторному анализу сущности и явления, содержания и формы, углубись он бесконтрольно в тему отношений Бога и ЕГО ВОЛИ. Не шутом же ОН назначил Дьявола во Вселенной, а носителем одной из сторон истины — зла. А это более чем серьезно, учитывая, что САМ не мог изменить судьбу Дьявола: принадлежащую ему душу, ОН вместе с ЕГО ВОЛЕЙ потерял из виду.

Для Создателя нет неразрешимых задач. ЕГО мысль задерживается, иногда, только на способах их решения. Как всегда, необходимый и наиболее оптимальный для НЕГО способ урегулирования проблемы был найден. Создатель сделал взгляд Дьявола на отношения САМОГО с ЕГО ВОЛЕЙ инвариантным, то есть одномерным и неизменным даже при условии каких-либо видимых перемен в их союзе. Для этого Создатель интроекцировал в разум Дьявола мысль, основанную на наличии в этом разуме эталонного гена предательства: ОН повелел разуму Дьявола смотреть на союз САМОГО и ЕГО ВОЛИ как на временный и утилитарный для обеих сторон. Любому анализу Дьяволом отношений в рамках этого союза предстояло всегда заканчиваться стимулированием ожиданий в его разуме их неизбежного краха.

Так решил проблему САМ. Дьявол этого знать не мог. А если бы и знал, то вряд ли, что сделал в свою защиту. Разум в отличие от души спрятать нельзя. Чем при его отсутствии защищать свой антимир? Величием чего поражать разум соратников? То-то и оно, что нечем! Поэтому великий и неподражаемый для соратников хозяин антимира был обречен носить свой разум с собой. Для него спрятать или потерять разум — прямой путь к утрате власти в антимире. А без нее он уже не великий и не хозяин!

В эту квадратуру круга и был помещен САМИМ разум Дьявола. ОН дал ему знания обо всем и всех, но ничего существенного о своем союзе с ЕГО ВОЛЕЙ. ОН позволил разуму Дьявола считать себя равным РАЗУМУ САМОГО, а в действительности регулировал его под свои интересы. ОН вырастил в нем уверенность в своей защищенности и неподвластности, хотя зажал, все порождаемое им, рамками предопределенности судьбы хозяина антимира.

Всего этого было достаточно, чтобы в решающий момент прихода на Землю СОБЫТИЯ вынудить разум Дьявола сделать ошибочные заключения об истинности подготовленных Создателем изменений в судьбе человечества, о действительной, а не представленной Дьяволом, роли участников допущенных САМИМ к тайне явления людям Богочеловека.

ЕГО ВОЛЯ, неторопливо облетая по заданию САМОГО звезды Млечного Пути, мысленно заново пропустил через свой разум все события последнего времени. Для себя он уже бесповоротно решил, что именно с них он начнет на Земле летоисчисление новой эры человечества. Он не думал о том, сколь долго она продлится. Дело было не в сроке. САМ не пожелал, чтобы то, что предстояло узнать и увидеть человечеству в ближайшие десятилетия, как-либо повлияло на продолжительность исторического периода последующих изменений в разуме людей. Создатель пространства-времени, волей которого оно может быть сжато до микроскопических величин массы или расширено ускоренным увеличением бесконечности, ничего не выразил по поводу временных рамок ожидаемых ИМ перемен в разуме человечества. Либо не захотел поведать об этом, отнеся СВОИ мысли к разряду недоступности для разума ЕГО ВОЛИ и высших ангелов, либо заранее скорректировал земное время на будущую историю людей, в которой ОН обязательно увидит их искреннее раскаяние перед БОГОМ. В последнем случае необходимость в сроках отпадает сама собой: Создатель может ждать сколь угодно долго, видя, что задуманное ИМ развивается в желаемом направлении. А результат? Результат неизбежно придет, когда его ожидает САМ!

Сколько земного времени поглотит новая эра истории человечества, не слишком беспокоило ЕГО ВОЛЮ. Ну не сказал ему ничего своей мыслью Создатель. Первый раз что ли. Значит, не посчитал это уж столь необходимым. Так было всегда, когда САМ хотел оставить разум ЕГО ВОЛИ свободным для получения более важных поручений. Сейчас первый ангел ждал от Создателя эти поручения. Все предыдущие были исполнены им в том виде, который ожидал увидеть САМ. Пока же, ЕГО ВОЛЯ выкроил себе время, чтобы найти наиболее убедительное обоснование для небожителей, почему отсчет истории человечества надо начать с нуля. Тем более что красота геометрии звездных систем Млечного Пути располагала к спокойной работе его разума, который отдыхал, перелистывая картины только что законченной им работы.

В картинах было что посмотреть. Он достаточно четко ранжировал их в своей памяти. Получившаяся таким образом галерея действий САМОГО по приходу на Землю СОБЫТИЯ, прочно обосновалась в его разуме. Она была восхитительна, так как ее единственным и неповторимым автором был САМ Создатель. Пройдет время, и ЕГО ВОЛЯ подарит разуму высших ангелов удовольствие в полном объеме ознакомиться с этим ценнейшим достоянием Божьего дома. Им еще предстоит ощутить благость восхищения изяществом ходов, осуществленных РАЗУМОМ САМОГО по устранению Дьявола из наиболее важного для реального мира этапа СОБЫТИЯ — начала его прихода на Землю. Это будет также прекрасным, может быть, даже лучшим для них уроком Создателя о том, как добиваться задуманного, не пачкая свой разум о мерзость зла антимира.

К открытию новой исторической эры человечеству ЕГО ВОЛЮ подталкивали весьма серьезные основания. Они не имели ни малейшего отношения к тому, что люди, вдруг, ни с того ни с сего, взяли и кардинально изменили свой духовный мир. Это им еще предстоит сделать. И не самим, а с помощью грядущего на Землю СОБЫТИЯ, ибо предоставленное себе человечество, оказалось не в состоянии обрести те духовные волю и силу, которые необходимы для преодоления, вгрызшихся в души людей, пороков. Новой история существования и дел человечества на Земле должна стать по причине, к которой люди не имели никакого касательства.

Эту историю открывала, предварявшая приход на Землю СОБЫТИЯ, полная и безоговорочная победа САМОГО над разумом Дьявола. Ее свидетелями стали все небожители Божьего дома. ЕГО ВОЛЯ предоставил им возможность воочию наблюдать стремительное бегство, охваченного страхом Дьявола, от силы СОБЫТИЯ, нисходящего на Землю из реального мира добра. Силу эту, впервые после победы над восстанием ангелов, олицетворял САМ. В этом Дьявол оказался прав. Но только в этом. Во всем остальном разум Дьявола был парализован вмененной ему Создателем самодовольной уверенностью, что САМ, преступив СВОЙ же принцип невмешательства в судьбу человечества, решил лично скорректировать ее, приняв образ Богочеловека.

Ошибка оказалась для Дьявола непоправимой. Его судьба, а следовательно, и судьба всего антимира, будет решаться не в прямом столкновении с САМИМ. СОБЫТИЕ явит миру единосущного САМОМУ СЫНА БОЖЬЕГО в лице СПАСИТЕЛЯ, рожденного от человека в плоти и образе человека, но с разумом отца своего — Создателя. Свет привнесенных им — СПАСИТЕЛЕМ — человечеству истин ослепит Дьявола отчаянием. Он поймет, когда САМ сочтет необходимым, что столкнулся с неизвестным ему разумом. Пусть заключенным в образе человека, но с величием Бога. Ему снова станет страшно, но уже оттого, что явленный земному миру Богочеловек на глазах и праведников, и фарисеев, и всего погрязшего в пороке люда, начнет изгонять из разума человека зло. Своим Словом СЫН БОЖИЙ обратит сомневающихся в искренне уверовавших в Создателя. Делом подтвердит спасительную силу добра. Дьявол увидит в нем недостижимое для него качество — жертвенность. Самое убийственное для гордыни и самовлюбленности Дьявола качество. Он поймет, что его эра паритетного господства с САМИМ над разумом людей закончилась. Антимир и Дьявол впервые узнают и прочувствуют трагедию разума зла, когда СЫН БОЖИЙ объявит, что берет все грехи человеческие на СВОЕ искупление, оставляя Дьявола ни с чем. Не его — Дьявола, а СЫНА БОЖЬЕГО человечество признает СПАСИТЕЛЕМ. Даже те, кто уже заложил свою душу Дьяволу. Надежда на возврат в царство любви и добра ворвется в разум людей, вытесняя из него зло.

Дьяволу предстоит все начать сызнова. Сохранить себя реальной притягательной силой для разума человечества ему поможет только одно — неимоверное ужесточение зла против СПАСИТЕЛЯ. Однако ему не суждено будет понять, что высшим судьей его борьбы с Богочеловеком остается САМ СОЗДАТЕЛЬ — Отец СПАСИТЕЛЯ. А такой судья не дает условного срока за преступления против единосущного ЕМУ Богочеловека. ОН карает безжалостно и жестоко. Не смертью. Это дело естества бренного людского тела и подлости зла. Приговору САМОГО подлежит преступный разум, который ОН наказывает тем, что дает ему увидеть крах его достижений и целей существования. От этого наказания ни сбежать, ни спрятаться даже в антимире. Разум никуда не исчезает, но, потеряв созданное и не имея будущего, он превращается в НИЧТО, в одну из бесчисленных принадлежностей информационного архива Создателя.

Грядущая жертва СПАСИТЕЛЯ ради человечества неотвратимо вела Дьявола к подобной каре.

Так все задумал САМ. Воплощение задуманного вынудило ЕГО во второй раз в истории Божьего дома позвать к СЕБЕ ЕГО ВОЛЮ. Не было более счастливого момента в существовании старшего ангела до того, как он был удостоен первой аудиенции у Создателя. Тогда речь шла о его правах и полномочиях в разгоне восстания падших ангелов и их последующего наказания. И вот прошло шесть миллиардов лет, в течение которых он общался с Создателем только соприкосновением с ЕГО мыслями, и снова ему предстояло лично увидеть обожаемого Творца. ЕГО ВОЛЕ было приятно вспомнить, что не мысль Создателя своим легким прикосновением — процедура обычная и почти ежедневная — донесла до него поручения САМОГО. Это был голос, подавляющий своей властной убедительностью все думы о делах насущных, заполнивший все пространство его разума. Он слышал этот голос всего мгновенье, но почувствовал, что стал сильнее прежнего на шесть миллиардов лет, потому что произнесено было слово, которым Создатель определял СВОЙ выбор.

ЕГО ВОЛЯ вновь услышал счастливое для себя — «ТЫ»!

Ему не пришлось искать путь к месту, где он мог лицезреть Создателя. Таких путей во Вселенной не было. САМ создал ВСЕХ, но предпочитал оставаться один. Никто никогда, кроме ЕГО ВОЛИ и Дьявола, не видел ЕГО истинного образа. Хотя нет никакой уверенности, что и перед этими двумя наиболее близкими ЕМУ существами, ОН представал в изначально-окончательном виде. Ходили среди высших ангелов слухи, что Создатель в случае необходимости воплощается в образ, подобный тем разумным существам, контакт с которыми ОН посчитал рациональным. Но ЕГО ВОЛЯ, когда его попросили прокомментировать эти разговоры, посоветовал всем заниматься делом, а не сплетнями, добавив при этом: «Помнится мне, что эти слухи чаще положенного муссировались в кругу тех, кто братался с Дьяволом». Слухи как-то сами собой исчезли из Божьего дома сразу. А желающие услышать комментарии по этому вопросу ЕГО ВОЛИ надолго были отключены им от соприкосновения с мыслями Создателя.

Тайна увиденного и услышанного напрямую от Творца оставалась для ЕГО ВОЛИ высшей и неприкосновенной святыней. Ни один из ангелов не имел права касаться ее своим несовершенным, по сравнению с Творцом, разумом. САМ прекрасно знал эту черту верности ЕГО ВОЛИ тайнам Господним. Поэтому и доверял ему безгранично. Все, во что Всевышним был посвящен первый и единственно доверенный ангел, навечно умирало в его разуме. Остальным ЕГО ВОЛЯ оставлял только исполнение поручений Создателя, в истинный смысл которых посвящать других небожителей не было объективной необходимости.

Тайной для всех оставался и тот единственный путь, который два раза приводил ЕГО ВОЛЮ к Создателю. Перебирая в памяти ситуации подготовки к ниспосланию человечеству СОБЫТИЯ и, естественно, отторжения от его начала Дьявола, ЕГО ВОЛЯ отметил про себя, что это является тайной и для него. Запомнилось ему только, оставшееся в сознании, восхищение и преклонение перед недостижимой мощью разума Создателя. В тот момент, когда он услышал, зовущий к СЕБЕ голос Творца, его разум сначала пронзил, а потом стремительно заполнил собой неведомый небожителям свет. Это не было светом в обычном понимании, обитающих в Божьем доме ангелов: ни одна фракция спектра любого из материальных составляющих Вселенной не походила на подобное свечение. По-другому не могло и быть, потому что это был свет сверхразума Создателя. Этот свет не жег и не слепил разум ЕГО ВОЛИ. Он позволил ему ощутить силу, мгновенно отрешившую его от всех дел и забот во Вселенной. Ему дали понять, что он оказался за ее пределами, в границах той части бесконечного пространства-времени, которая безраздельно принадлежала только ЕМУ — Творцу НАЧАЛА ВСЕГО.

С той поры время умчалось далеко вперед. Разум ЕГО ВОЛИ, наполненный откровениями впервые представшего перед ним Создателя, превратился в величайшую силу добра в Божьем доме. По мощи и влиянию на Вселенную он сравнялся с разумом хозяина антимира; в нем раскрылись возможности эффективного противодействия Дьяволу на любом участке бесконечности пространства-времени. ЕГО ВОЛЯ использовал дар откровений САМОГО с той мерой рациональности, на которую Создатель вполне обоснованно рассчитывал. Благодаря его стараниям выметенное из Божьего дома зло потеряло шансы осесть даже мельчайшей пылинкой в разуме кого-либо из небожителей. Работа была сделана. Сколь хорошо или плохо — САМ не сказал. Создатель вообще не был сторонником выставления оценок, как, кстати, раздачи почестей и наград. Критерий завершения поручаемых ИМ дел выражали понятия «сделал» или «не сделал». С восшествия ЕГО ВОЛИ на должность первого ангела мыслью Создателя ни разу ни одному ангелу не было передано — «не сделал». ЕГО ВОЛЯ не мог позволить себе опозориться несоответствием своего управления Божьим домом ожиданиям САМОГО.

И вновь он понадобился САМОМУ лично. Его никогда не покидала вера в то, что счастье личной беседы с Создателем когда-нибудь повторится. Не ему было судить о планах Творца в отношении человечества и Дьявола. Однако САМ стирал людей шесть раз, а антимир с хозяином не трогал. Причину этого ЕГО ВОЛЯ знал: он же был единственным ангелом, посвященным в дела БОГА во Вселенной. Посему и был уверен, что рано или поздно его позовут. Эта уверенность еще более окрепла после того, как он по просьбе САМОГО подготовил и передал Создателю по каналу контактов разума доклад о седьмом шансе человечества. «Что-то грядет, коль САМ попросил подготовить материалы!» — подумал тогда ЕГО ВОЛЯ. Как никто другой в Божьем доме, он знал, что праздными просьбами САМ себя баловать не станет. «Значит, все более чем серьезно! Будет в целом или частично принято ИМ мое предложение или нет, сколько времени понадобится ЕМУ, чтобы сформировать окончательное решение — не суть важно. ОН решил изменить судьбу человечества! И именно это главное!» — радостное волнение вторглось в абсолют спокойствия и рассудительности разума ЕГО ВОЛИ. Не потому, что САМ, очевидно, работал с его рекомендациями. ЕГО ВОЛЯ понял, может быть и не без участия САМОГО, что надо готовиться к встрече с Создателем.

— Что произойдет с моим разумом? Способен ли он будет не только вместить, а выдержать все, что дарится ему во время встречи с Создателем? — эти вопросы не могли не беспокоить ЕГО ВОЛЮ. Он не забыл, как во время первой встречи с Создателем только внимал ЕГО откровению и последующим наставлениям. Каждое слово Творца открывало новое прозрение разуму ЕГО ВОЛИ, последовательно возводя его к величию Вселенского значения. Однако одновременно в разум первого ангела вошла ответственность за все, что он узнал и совершит, воплощая, сказанное Создателем в реалии новой очищенной от предательства и зла жизни Божьего дома. Очень тяжелой для ЕГО ВОЛИ оказалась эта ответственность. Был момент, когда она, чуть было, не превратилась в боязнь поступков и действий, необходимость совершения которых требовала принятия самостоятельных решений. У него хватило сил разума не сломаться под грузом приданной к его величию ответственности. Он выдержал и это испытание, которым САМ сопроводил его обновленный разум. Выдержал, потому что никогда не забывал открытую ему Создателем одну из сторон сущности действительно могущественного разума:

«ВЕЛИЧИЯ БЕЗ ОТВЕТСТВЕННОСТИ НЕ БЫВАЕТ».

Зря ЕГО ВОЛЯ беспокоился за свой разум. Все его опасения мгновенно исчезли, как только он понял, что находится в зоне пространства-времени, в которой САМ когда-то задумывал и ваял НАЧАЛО ВСЕГО. Пропали, улетучились неизвестно куда доселе теребящие душу тревоги. Причина простая: Создатель не ведет диалога с разумом, который заполнен опасениями за свое несовершенство. ЕГО ВОЛЯ либо запамятовал это, либо, что вполне вероятно, постеснялся успокоить свое волнение перед встречей с Создателем знанием хранимой им тайны одного из откровений Творца: если с тобой хотят говорить от моего лица или в моем лице, значит, признают твой разум совершенным.

Сейчас, останавливая свои воспоминания на наиболее впечатляющих картинах встречи с Создателем, ЕГО ВОЛЯ дал себе слово, что больше никогда не усомнится ни в возможностях, ни в качестве данного ему разума.

— Не мое это дело, — решил он бесповоротно, — определять, на каких высотах он находится, и какие дела ему по силам. Да и чем, собственно, определять? Кто и что будет мерилом? Я и мой собственный разум?! Абсурд! Алогизм! Такими логическими эскападами может заниматься только один известный мне разум — это разум Дьявола. Но он навечно скован жаждой и погоней за безграничной и безраздельной властью над всем и всеми во Вселенной. Это паранойя, от которой ему никуда не деться. Он — разум Дьявола обречен не кем-нибудь, уж Я-то знаю, а САМИМ непрестанно самоутверждать самого себя в качестве абсолютного совершенства. Подобного рода опухоли разума неоперабельны ни одним эскулапом, разве что таковым пожелает выступить САМ. А ОН не пожелает.

ЕГО ВОЛЯ одернул себя, вовремя почувствовав всю неуместность домысливания за Создателя, да тем более в столь категоричной форме, поступков в отношении Дьявола. Просто, иногда его генетическая невосприимчивость идеального предателя Вселенной проявлялась в форме констатации желаемых им деяний Творца. Такое бывало с ним очень редко, но бывало. К его чести, ему всегда удавалось уберечь свой разум от червоточины соблазна насладиться мыслями о том, что и как может сделать САМ с Дьяволом. Сумел он даже значительно быстрее, чем это случалось раньше, и в этот раз поправить, несовместимый с его почитанием Разума Творца, собственный домысел о возможном поступке Создателя. Теперь ввергшая ЕГО ВОЛЮ в неловкость мысль была им переиначена. Вместо: «А ОН не пожелает» — первый ангел оформил ее предположением: «Вряд ли коррекция разума Дьявола покажется САМОМУ рациональной».

Все встало на свои места, что позволило ЕГО ВОЛЕ продолжить размышления. «ОН дает разум один раз и навечно, в том качестве и той силе, которая необходима ЕМУ для управления Вселенной. Без сомнения, мы осознаем далеко не все возможности данного нам разума. Код раскрытия всего потенциала его возможностей САМ оставил у себя, также как и секрет судеб душ СВОИХ разумных творений. Не обсуждаемое никем решение — по причине того, что верное! А каким может стать разум, дай ему САМ возможность выйти за пределы изначально поставленных ограничений, говорить не надо. Вон он, витийствует в антимире и бесчинствует на Земле. Нет! Триллион раз прав Создатель, что наложил на выданный чадам СВОИМ разум более чем жесткий секвестр. Баловать игрой разума не следует никому. Создатель САМ определит, когда и какой разум необходим ЕМУ в более высоком качестве. Не наши — ЕГО потребности превыше всего!»

Первый ангел почувствовал прилив давно не посещавшей его разум умиротворяющей успокоенности от сделанного вывода. Сколько он помнил себя, ощущение отдыха ему давала только безупречно сложенная им в зависимости от ситуации трактовка всепринадлежности САМОМУ прав на разум и действия небожителей. Сообразно этим правам и выстраивалась многоступенчатость пирамиды величия Создателя. Он догадывался, что САМ, полностью контролируя мысли своей главной опоры в Божьем доме, не нуждается в подобных усилиях его разума. Это нужно было, прежде всего, самому ЕГО ВОЛЕ, естество разума которого составляли самозабвенное почитание и самопожертвенная охрана величия Творца.

Он продолжал свое неспешное движение по Млечному пути. У него была цель, известная только ему и Создателю. Время ее превращения из достигаемого ожидания в реальное действие еще не наступило. О нем должен дать знак САМ. ЕГО ВОЛЯ только знал, что оно пошло и уже вплотную приблизилось к тому рубежу, когда ему придется задействовать свой факел для оповещения человечества о месте и времени наступления СОБЫТИЯ. Пока же… Пока он мог позволить себе продлить удовольствие от размышлений о совершенстве разума, даруемого Творцом небожителям. Тем более что, направляясь после осмотра самой близкой к Земле и Солнцу звезды — Проксимы Центавры к намеченным им планетам Солнечной системы, перед ним открывалась пустота протяженностью в четыре световых года. А это сорок триллионов километров,[3] где нет ничего, кроме обреченно блуждающих комет и абсолютного холода.

Ему было по силам преодолеть это расстояние мгновенно. Еще бы! Именно на него Создатель когда-то возложил ответственность за архитектонику кротовых коридоров во Вселенной, по которым можно перемещаться из одной части пространства-времени в другую с желаемой скоростью. Он до сих пор оставался куратором всех работ в Божьем доме по данной проблеме, так как Вселенная, после организованного Создателем Большого взрыва, пока не поменяла своего свойства к перманентному саморасширению. Но ЕГО ВОЛЯ никуда не торопился. Ожидание не требует спешки. Особенно, когда ожидаешь знака САМОГО. И в случае, когда тебя заранее оповестили, что предстоит сделать. Конечно, время, отпущенное на действия по началу СОБЫТИЯ, было лимитировано. Правда, объем лимита ему не был известен. Все зависело от планов САМОГО: время подвластно лишь ЕМУ; оно может быть и остановлено ИМ, если возникнет такая необходимость. А коли так, надо использовать мгновения вечности для свободного, не связанного с Вселенскими делами, творчества разума.

ЕГО ВОЛЕ очень хотелось, ему было сверхнеобходимо до начала дел по сопровождению на Земле СОБЫТИЯ, успеть утвердить себя окончательно в том, что, достигнутое его разумом совершенство, было определено потребностью Создателя в изменении судьбы человечества. От этого зависело, насколько аккуратен и четок будет он в исполнении той, отнюдь не формальной, роли, которую ему отвел САМ в выстроенных и готовых к осуществлению планах.

— Видимо, эта потребность, — он постарался на короткое время приглушить в себе ощущение непреходящего счастья от личной встречи с Всевышним, — и определила мое предназначение в планах Создателя. Не было никакого везения в том, что ОН выбрал меня в качестве своего поверенного во всех Вселенских делах, как в первый раз, так и в нынешний. С момента появления первых людей их основным опекуном был Люцифер. Ему САМ доверил следить за генерацией человечества. Я и все другие ангелы были лишь исполнителями доносимых нам первым ангелом поручений САМОГО. Бывало, и нередко, что задания доводились до кого-то из нас мыслью Создателя напрямую. Счастливчики воспринимали это как Божье благо, благодаря которому возможности их разума поднимались на порядок выше по сравнению с другими небожителями. Нельзя было не заметить, что, у познавших Божье благо, работа над поручениями САМОГО шла намного более споро, чем у всех остальных, а достигнутые ими результаты никогда не вызывали ЕГО нареканий. В принципе, мне давно стало ясно, что Создатель, таким образом, двигал наш разум по установленным ИМ орбитам совершенства, оставляя каждому ангелу тот потенциал, который ему был определен. И меня Создатель облагодетельствовал касанием СВОЕЙ мысли. Мне ОН неожиданно поручил заняться в Божьем доме вопросами чести, верности и преданности ангелов Творцу их разума. Знал, очевидно, что грядет спровоцированный Люцифером бунт недовольных. Знал, и поэтому постепенно передвигал мой разум на высшую для ангелов орбиту совершенства, сравняв в назначенное ИМ время его мощь с возможностями Люцифера. Выше уже никаких орбит не было. Дальше все пространство Вселенной занимал разум Создателя.

Почему ОН так возвысил меня? Только теперь понимаю, увидев ЕГО во второй раз! У НЕГО возникла потребность в том, кто изначально сможет организовать гарантированную защиту добра от вырвавшегося во Вселенную зла. Так уж была задумана конструкция ЕГО ТВОРЕНИЯ, что САМ ОН создал и подарил всему разумному добро. Пользуйтесь безвозмездно! Никто из пользователей и представить себе не мог, что ОН никогда лично не станет защищать добро. И ангелы, и люди должны были выбрать добро как естество их существования. Им предназначалось преданностью добру подтвердить безграничные веру, любовь и преданность Создателю. У падших ангелов и в целом у человечества это сделать не получилось. Если у падших ангелов нашлось, кому безоглядно защищать зло: могучий разум Дьявола до сих пор достаточно искусен в его прикрытии, — то в Божьем доме за сохранение первозданной чистоты добра, вроде бы, никто и не отвечал. Как говорится, нет назначений — нет и обязанностей!

Ну, наконец-то! — ЕГО ВОЛЯ приготовился сдвинуть с мертвой точки камень преткновений, которые, как ему еще недавно казалось, будут, по-прежнему, сдавливать его разум сомнениями в приемлемости совершенства его разума для Создателя. — У НЕГО возникла не просто причина, а переросшая в настоятельную потребность объективная необходимость в подборе разума, способного на построение в ЕГО доме непроходимого для зла бастиона добра. Кому это было по силам? Тут не надо мучиться поиском ответа. Лишь тому, кто лучше всех в Божьем доме разбирался в вопросах преданности, веры и чести. Им как раз без какой-либо альтернативы был Я! Так что все объективно в меру того, что даже мне, вознесенному САМИМ на вершину орбит совершенства разума, позволено знать об объективности. Она, как, собственно, и все основополагающее во Вселенной, формируется и регулируется САМИМ. Что у нас получилось на выходе? Полная ясность. Совершенство моего разума было определено практической потребностью Создателя! Сколько ОН отпустил мне на существование, столько и будет действовать в пользу моего разума эта взаимозависимость. Поэтому после второй встречи с Создателем Я и почувствовал в себе еще большие силы для совершений, которые ОН означил мне в СВОИХ откровениях. А сделать предстоит такое…! Не завидую Дьяволу и всем тем, кто отверг в своем разуме и душах веру в Создателя, променяв ее на приобретенные у зла пороки. Не долго ждать! На Землю впервые нисходит часть сущности САМОГО БОГА. Кабы куда ОН СВОЮ сущность не распыляет! Что это означает? То, что у Создателя на данный момент истории Земли нет более важной потребности, чем изменение судьбы человечества! Меняться же она будет только под один ориентир: под утверждение в разуме людей добра как истины их существования. А кто лучше всех справился с защитой добра в Божьем доме? Я! Мне и предстоит повторить на Земле все, что удалось совершить ради блага добра во Вселенной. Для этого Я и был призван к лику САМОГО, получив, тем самым, подтверждение достаточности совершенства моего разума для внимания откровениям Создателя.

Вот теперь ЕГО ВОЛЯ мог позволить себе заставить свою память в окончательном варианте воспроизвести ключевые моменты его прямого диалога с Создателем. Вплоть до мельчайших деталей. Это должно было стать в существовании ЕГО ВОЛИ важнейшим экзаменом на всецелостность усвоения им откровений и вытекающих из них поручений САМОГО. Причем главным экзаменатором выступал он сам.

Не проверить себя он не мог. Слишком важную роль ему поручил Создатель в грядущем СОБЫТИИ. На самом деле, это была даже не роль. Из откровений САМОГО он понял, что его соображения по организации на Земле СОБЫТИЯ Создателем приняты. Фактически Всевышний признал ЕГО ВОЛЮ сотворцом плана по изменению истории человечества. А раз так, то в равной мере и ответственным за все, что будет происходить на Земле после появления на ней Спасителя. Само собой разумеется, что ЕГО ВОЛЯ не считал сколько-нибудь существенным свое участие в создании САМИМ плана по превращению СОБЫТИЯ в судьбоносную веху человечества. Он просто квалифицированно выполнил свою работу. «Равняться с САМИМ?!» Эта мысль сразу вызвала у него неприязнь к той секунде работы разума, в которую она, невесть каким образом, пронеслась в его сознании.

— Не для того мой разум был превращен Создателем в совершенный, чтобы к нему прилипали столь глупые мысли, — жестко пресек он, чуть забрезший намек на вовсе несвойственную ему горделивость. — Приятно, если не лукавить перед самим собой, что САМ отдал мне должное, приблизив к СЕБЕ и поведав о СВОИХ планах. Не более того. ОН всего-навсего отдал должное моей квалификации, посчитав, что Я готов к совершению большего. Готов ли Я? А с какой стати Я задаю этот вопрос? Мне доверили откровения, которые Я обязан воспринять и беспрекословно исполнить как поручения Высшего во Вселенной РАЗУМА. И Я их исполню, чего бы это мне ни стало!

ЕГО ВОЛЯ не терпел патетики. Особенно, когда кто-либо подхлестывал ею свой разум к решительным действиям. Но так уж получилось. Он не стал себя укорять за проявленный пафос, посчитав, что очередной раз его разум подтвердил в такой форме свою верность и преданность Создателю. Буквально в тот же момент он почувствовал прилив необычайно мощных духовных сил. Они были похожи на те, что укрепили его перед решительной схваткой с некогда восставшими ангелами. Разум тут же подсказал ему, что эти силы даются для того, чтобы превратить все предыдущие проявления им верности и преданности Создателю в действенную ответственность за, предоставляемый САМИМ человечеству, шанс возврата к БОГУ. Не отдельным группам людей, а всему человечеству.

— Мог бы и не подсказывать! — с некоторой обидой буркнул разуму ЕГО ВОЛЯ. — Зачем напоминать о том, что Я сам возвел в один из постулатов Божьего дома. Все небожители, как и Я, знают, что выражение верности и преданности всегда благосклонно воспринимается Создателем. Но до определенного момента. Наступает время, когда оно должно проявиться в конкретных делах. Не в тех, ежедневных, составляющих обязанность каждого отдельного ангела. Хотя их добросовестное исполнение столь же важно, сколь и необходимо. А в тех, совершая которые, ты становишься безотказным инструментом воли Создателя, не задумываясь о том, как и во имя чего, ОН использует твои разум и душу. Любая другая трактовка верности и преданности неприемлема! Во всяком случае, моим разумом, — он ненадолго задумался, а потом добавил: — а значит, и разумом всех тех, кто остался с БОГОМ.

Доказательство этому не требовалось. Все, что было сделано ангелами для подготовки СОБЫТИЯ после возвращения ЕГО ВОЛИ от Создателя, показало, что САМ не напрасно когда-то решил облагородить Вселенную присутствием в ней душ с развитым разумом. Целесообразность их нахождения в Божьем доме определялась проявляемой ими способностью существовать и развиваться в контексте общей идеи Творца о преданности, чести и верности. «Я им верю!» — сказал, как вколотил в себя первый ангел. «Я на них полностью полагаюсь!» — с этим признанием безоговорочного доверия всему братству небожителей он полностью окунулся в созерцание вызванной его памятью красоты откровений и уже воплощенных в реальность действий Создателя по обеспечению прихода на Землю СОБЫТИЯ. А мысли ЕГО ВОЛИ, когда они им сознательно не купировались в разуме, быстро становились достоянием других высших ангелов, а от них передавались всем другим.

Как раз в этот момент соратники оповестили Дьявола о необычных перемещениях ЕГО ВОЛИ. Да еще с легендарным факелом победы над отступниками — верном признаке решимости ЕГО ВОЛИ к действиям, ничего хорошего не сулящим противостоящему Создателю антимиру. Пока смутно, но в разуме Дьявола начало проявляться беспокойство за выводы, к которым он пришел, анализируя причину явления, сковавшего его страхом. Если бы он знал, что в это самое время все объяснения с калейдоскопической быстротой проносятся в разуме первого ангела Создателя.

А было так. Из всего, что реанимировала память, ЕГО ВОЛЯ остановил в своем разуме, не дав проскочить и раствориться в информационном поле Вселенной, только суть сами откровения Создателя. Путь, приведший его к САМОМУ, и впечатления от счастья созерцания истинного (?!) образа Всевышнего он решил не превращать в мемориальную картину, любование которой могло полностью поглотить его разум. Рад бы был смотреть и смотреть… Такое благо! От САМОГО!!! Не в каждый миллиард лет случается. Однако Создателю требовался не созерцатель ЕГО величия, а исполнитель задуманного ИМ плана. Поэтому из равномерно отстреливаемых памятью эпизодов встречи с Создателем первый ангел выбрал только их диалог. Он был необычным. ЕГО ВОЛЯ слышал голос Создателя, но не чувствовал своего. Он осознавал, что ему позволено высказывать свое мнение, которое доселе всегда было мнением Творца. Никому, разве что только давно изгнанному в небытие Люциферу, никогда не позволялось, чему свидетелями были он и близкие к нему высшие ангелы, даже думать о возможности ответа САМОМУ. Ни мыслью, ни голосом. И вдруг он говорит с САМИМ. Вот только как он это делал, осталось для него неведомым. Но память… Память его совершенного разума сохранила все содержание их диалога, от первой фразы до последнего слова.

Создатель начал с того, чтобы ЕГО ВОЛЯ не питал иллюзий о своей исключительности. Ему сразу дали понять, что авторство подготовленного им доклада не означает вечного превосходства его интеллекта над другими ангелами. Если у него есть сомнения (а они были, не скроешь; ничто не может быть тайной для Создателя в созданной им Вселенной как обиталище душ разумных существ) в возможностях данного ему разума безоговорочно признать поручением к действию приготовленные к озвучиванию откровения, разговор закончится мгновенно. Найдется другой разум, который будет подготовлен для выполнения потребностей Творца НАЧАЛА ВСЕГО. Временем ОН располагает. «Надеюсь, ты правильно понял МЕНЯ!» — донеслось более чем утвердительно до первого ангела.

— Без колебаний! Иначе бы ТЫ никогда не позволил мне называться и фактически быть ТВОЕЙ ВОЛЕЙ, — незамедлительно ответил отбросивший все сомнения в достижении высшего для небожителей совершенства разума ЕГО ВОЛЯ. Другого ответа быть не могло. Для него не было ни малейших оснований. Создатель давно уже сделал ЕГО ВОЛЮ тем, кто не выказывал ЕМУ пиететного лукавства. Поэтому и доверял.

— Я сказал, ты запомнил. На этом и порешим, — продолжил Создатель. — А теперь сразу о главном. О том, что определит твою дальнейшую судьбу через изменение судьбы человечества. Она — судьба людей, — как ты и рекомендовал, будет меняться не МНОЙ. Это совершит воплощенная в человека частица МОЕЙ сущности. Ранее твоему разуму не было доступно предположение, как сложится судьба, созданного МНОЙ Богочеловека. В разум ангелов не заложено то, что позволяет им размышлять на предмет сущности и судьбы их Творца. Ты первый и навечно останешься единственным, кому Я даю возможность, не размышляя на эту тему, сразу узнать и никогда не забыть судьбу единосущного МНЕ СЫНА. Я делаю твой разум готовым к этому.

После этих слов ЕГО ВОЛЯ впервые осознал истинную цену доверия САМОГО. Ему открылось, что отныне его собственная судьба неразрывно связывается с судьбой БОЖЬЕГО СЫНА как единосущного Создателю РАЗУМА. Все, что им — ЕГО ВОЛЕЙ — будет совершено для человечества, станет неотъемлемой частью воплощения земной судьбы Спасителя и обеспечением распространения ЕГО духовного наследия по Земле после ухода в вечность Вселенной. Он, первый ангел, фактически, а не абстрактно, становится оплотом и защитой добра на Земле. САМ через СВОЕГО СЫНА лишь дает человечеству наиболее реальную из всех известных прежде возможностей познать и воспринять истины добра как несомненные и неизменяемые никакими силами антимира. Но ни ОН, ни посланный ИМ Спаситель никогда САМИ добро защищать от зла не станут. ОНИ его только сеют. Взращивать же его в себе и оберегать от растления пороками люди должны сами. По-иному — интерес Создателя к человечеству становится нерациональным. Точнее и более откровенно — теряет смысл.

Только одно послабление для людей позволил СЕБЕ сделать Создатель. Послав им в качестве мессии зла Дьявола, ОН должен был уравновесить страшную силу его воздействия на человечество эквивалентным разумом принципиально другой генетики и, следовательно, сущности. Естественно, что для Божественной сущности Спасителя какая-либо из форм отношений с Дьяволом неприемлема. Вселенский РАЗУМ не имеет дела с проклятыми ИМ и низвергнутыми в небытие. Но и оставить людей один на один с разумом, позволившим себе расколоть единство Божьего дома и умудрившегося шесть раз вынуждать Создателя стирать с лица Земли человечество, — тоже не дело. Люди не устоят против самого могучего, не единосущного Создателю и Спасителю разума во Вселенной. Честная игра принимает форму преступного издевательства над ее участниками, когда у одного из них на руках всегда лишь одни козыри. Это искажает действие закона равновесия сил во Вселенной, что для ее Создателя недопустимо. Поэтому объективность установления равновесия возможностей людей в противостоянии со злом сделала целесообразным для Создателя включение ЕГО ВОЛИ в судьбу Спасителя. Отныне и навсегда он становился силой, которой позволено самостоятельно решать на Земле проблему защиты добра от Дьявола. Но в рамках откровений, услышанных от Создателя, и истин, раскрытых людям Спасителем.

— Как все просто и выверенно точно у Создателя! — в полном согласии со своим новым предназначением отметил ЕГО ВОЛЯ. — Действительно верно: цена доверия властителя твоего разума определяется рамками и уровнем данной им тебе самостоятельности. Я осознаю это. Да нет, Я счастлив, что мне предоставили возможность существовать в условиях, к формированию которых меня подключает САМ. Я…, мне…, — он вспомнил, как на этом месте его прервал спокойный голос Создателя, развернувший вспять пытавшуюся выплеснуться наружу благодарность первого ангела за оказанную ему честь быть рядом с САМИМ в организуемом на Земле СОБЫТИИ.

— Знаю, что ты хотел и захочешь сказать, знаю. Считай, что все услышано, потому что верю в твою непорочную искренность. И все же ты здесь не для того, чтобы Я вслушивался в твои благоговения и признательность, — донеслось до сознания ЕГО ВОЛИ. — Сосредоточься! — Тут же, будто молнией, разрезало его разум властное, но беззлобное повеление Создателя к предельной концентрации внимания. — В том, что Я намереваюсь поведать тебе, нет нерешающих моментов. Важно абсолютно все, прежде всего для тебя. Исправлять допущенную из-за невнимательности ошибку тебе никто помогать не станет. А вот сможешь ли ты самостоятельно справиться с огрехом, будет зависеть от того, насколько противник использует твой промах. Не уверен, что он будет излишне благороден. Плохо, разумеется, что силы антимира накажут унижением твой разум. Еще хуже, просто отвратительно будет то, что твоя ошибка оскорбит непочтением МОЕГО СЫНА. Непочтением и последующим непочитанием со стороны людей, которым ОН — часть Божественной сущности, принесет на Землю спасительную для человечества истину добра. И все из-за того, что восхищение МНОЙ затмило твой разум. Это ложная любовь.

Окивок Создателя на ложность прекраснейшего из чувств ЕГО ВОЛИ всколыхнул разум первого ангела. САМ всевидяще знал его невосприимчивость любых форм лжи и связанных с ней соблазнов. Знал и использовал для освобождения понадобившегося ЕМУ разума от всего, что могло отвлечь даже его самую мизерную часть от не подлежащего сомнению усвоения всех тонкостей плана прихода на Землю СОБЫТИЯ. Воспламененная Создателем в главном ангеле Вселенной резко отрицательная реакция на безалаберность собственного внимания (он всегда безжалостно отхлестывал себя, когда чувствовал малейшее неодобрение его действий Всевышним), вмиг очистила его разум от налета отвлеченности на пустое для САМОГО славословие. В разуме ЕГО ВОЛИ не осталось ничего, кроме свободы и открытости для беспрепятственного доступа уже направленных на него мыслей Создателя. Он произнес: «Позволь мне заполнить разум тем, что ТЫ считаешь необходимым, ибо в нем не осталось ничего, что ТЕБЕ может показаться нецелесообразным».

— Уверен?! — коротко бросил Создатель. В вопросе не было скрытой угрозы. Чувствовался только намек, что произнесенное ЕГО ВОЛЕЙ является окончательным, не подлежащим переиначиванию подтверждением готовности лучшего из ангелов неба адекватно воспринимать откровения и следующие из них поручения Создателя.

— Да! К вящей славе Господней!!!

— Тогда слушай, запоминай и делай во имя СЫНА МОЕГО и власти добра во Вселенной!!!

ЕГО ВОЛЕ не пришлось прилагать даже минимальных усилий к распределению в своем разуме знаний о СОБЫТИИ, вытекающих из откровений Создателя. Творец единственно ЕМУ доступным способом уплотнил энергию его разума до состояния, породившего в массе существа первого ангела особую неведомую ни обитателями Божьего дома, ни Дьяволом с сотоварищами силу гравитации. Под ее воздействием мысли Создателя, как сплошной поток ослепительно сияющего интеллекта, недоступного для общения никому во Вселенной кроме ЕГО ВОЛИ целенаправленно и беспрепятственно достигали разума ангела-избранника. В нем они самостоятельно ранжировали себя так, как счел необходимым Создатель. ЕГО ВОЛЯ впервые познал, как выглядит не стираемое вечностью знание, формирующее его дальнейшую судьбу. Ему было открыто, передано и уложено в разум все, что составляло сущность СОБЫТИЯ. Только в его разуме навсегда останутся четыре истины появления на Земле СОБЫТИЯ. Это — причина его создания, механизм прихода к людям, развитие в периоде, определенным до последней секунды САМИМ и воздействие на всю отпущенную Всевышним историю человечества. В таком порядке они и всплыли поочередно в памяти ЕГО ВОЛИ.

Он с наслаждением восстановил в разуме неповторимый и священнотайный для всего Божьего царства голос Создателя, поведывавший ему причины организации на Земле СОБЫТИЯ. В своем самом общем содержании они ему были известны. Иначе как бы он смог оформить свои соображения по предоставлению людям шанса на возврат к Богу, составившие один из побудительных мотивов окончательного решения Создателя о СОБЫТИИ. Но это было аморфное, не целостное знание. Сбитое в идеальную структуру причинно-следственных связей, оно оказалось доступным ему только через откровение Творца об истинных причинах появления на Земле Богочеловека. Руководством же для всех последующих действий ЕГО ВОЛИ стали завершающие слова этого откровения. Первый ангел позволил себе их повторить: «Запомни! Вся логика твоих предстоящих действий определяется МОЕЙ первоочередной потребностью, а именно: жизнью, самопожертвованием и воскресением СЫНА МОЕГО — оставить и затем утвердить в разуме людей понимание, что дарованное им МНОЮ существование — это путь добра к БОГУ. Ничего кроме этого. Из вставших на этот путь и достойно преодолевших его Я сформирую массу разума, способного воспроизводить себя в выбранных для МОИХ целей частях Вселенной. Назначенное МОИМ РАЗУМОМ время для превращения Вселенной в пространство абсолютного добра пришло. Я не хочу менять СВОИ планы». Здесь Создатель сделал короткую паузу. Как понял ЕГО ВОЛЯ, чтобы дать ему возможность разделить услышанное на две части. Далее САМ продолжил:

«Ты должен знать, что Я оставляю людям и другие дороги, но все они ведут в небытие, в антимир Дьявола. В человечестве, выбравшем подобную судьбу, Я не нуждаюсь. Однако живущие в добровольных рабах Дьявола инстинкты зла бросят все свои силы на то, чтобы уничтожить добро в душах людей, обретших дорогу к БОГУ. Смертей и крови на Земле, после того как ее оставит Спаситель, будет предостаточно. Подлость и предательство — проверенное и коварнейшее оружие отмщения Дьявола добру — порезвятся на Земле вволю. Твоя задача — не допустить, чтобы разворачивающаяся на Земле драма превратилась в безысходную человеческую трагедию для тех, кто приблизится к искреннему раскаянию перед Создателем. Я вмешиваться не буду. Тебе предстоит довести до завершения начинаемое СЫНОМ МОИМ последнее испытание людей. Я вижу в тебе необходимое для этого мужество».

Это услышал от Создателя ЕГО ВОЛЯ. Во всяком случае, он считал, что услышал и понял именно это. У него оставалось право на попытку, если не узнать более, то хотя бы уточнить что-либо из воспринятого от РАЗУМА Творца, который завершил СВОЕ откровение словами: «Вопросы? Комментарии?». Ни того, ни другого от ЕГО ВОЛИ не последовало. Ведь его призвали не для того, резонно рассудил он, чтобы проверить глубину любопытства или дарования критика, разбирающего достоинства откровений РАЗУМА, создавшего всех и все во Вселенной. Да и что можно сказать Создателю, который счел его разум совершенным для диалога с Богом?! Счел после того, как предварительно сделал его таковым!

— Правильно поступил! — донеслось до ЕГО ВОЛИ. — Я не ошибся в твоем разуме. Ты не унизил его непониманием вошедшего в него от МЕНЯ напрямую. Искушение приподнять свой разум в МОИХ глазах вопросами и рассуждениями, для МЕНЯ ничтожными, тебе, как Я вижу, не свойственно. Тебе доступно понимание абсурдности и тщетности комментирования того, что уже окончательно решено Творцом НАЧАЛА ВСЕГО. В тебе нет гордыни ложного величия. Но ты обладаешь необходимой гордостью, не позволяющей совершать действия, вызывающие стыд за свой интеллект. Сейчас Я еще более убежден, что твой разум способен быть безошибочным. А поэтому доверяю тебе услышать и совершить следующее…

Именно эта часть воспроизводимого диалога с Создателем более всего взбудоражила память ЕГО ВОЛИ откровенно доверительным отношением САМОГО к неединосущному ЕМУ разуму. Она вызвала у первого ангела смущение, о существовании которого он уже практически забыл, миллиарды лет правя с одобрения и по поручению Всевышнего в Божьем доме. Причина оказалась простой: дала о себе знать поспешность, с которой он готов был ринуться исполнять любое задание САМОГО, не вникая, ладно уж, в последствия для себя, но, главное, не подумав о том, нужна ли такая скоропалительность Создателю и задуманному ИМ СОБЫТИЮ. ЕГО ВОЛЯ чувствовал, как САМ это заметил, не догадываясь, правда, сколь удовлетворен был Создатель его смущением, получив подтверждение, что это свойство духовной силы присуще лишь разуму, в котором определяющим остается ген совести. Этот ген не засыпает, не прячется, не исчезает и не меняет своей сути. Он незыблем и вечен в разуме тех творений Бога, сущность которых навсегда определилась их преданностью добру, а не положением в окружающей среде, властными возможностями и наделенными САМИМ правами указывать место и функции подобным себе в созданной Творцом Вселенной.

САМ помог ЕГО ВОЛЕ стряхнуть с памяти едва обозначившиеся тончайшим, но уже плотным ажуром паутинки смущения. В данный момент в них не было необходимости. Создатель нуждался в несомненном усвоении ЕГО откровений разумом первого ангела. ОН вернул ЕГО ВОЛЮ в реальность темы диалога, не нуждающейся в лирических наплывах совести на разум. Достаточно было, что она — совесть — остается определяющим генотипом разума ангела, готового для любых свершений во имя Создателя и СЫНА ГОСПОДНЯ. До внимания ЕГО ВОЛИ, вновь обращенного исключительно на откровения САМОГО, донеслось: «МОЙ СЫН уже на Земле, но еще не среди людей!»

— Все! — молниеносно пронеслось по разуму ЕГО ВОЛИ. — Этим откровением ОН дает мне понять, что вводит мой разум в тайну СВОЕГО плана явления Спасителя человечеству. Больше ничего, кроме заклания ЕМУ внимания моего разума. Я растворяю его без остатка в откровениях Создателя.

— А они, МОИ откровения, уже все в твоем разуме. Они вытеснили из него не относящееся к теме СОБЫТИЯ. Ты почувствуешь это. Не сразу, а только после того, как Я озвучу тебе их содержание и очередность следующих из них действий. Но запомни, что озвученное МНОЙ представит лишь часть заполнивших твой разум знаний о сущности СОБЫТИЯ. Смысл предстоящих нам первых, важнейших для СЫНА МОЕГО шагов, Я разъясню тебе САМ, лично, без малейшей предвзятости к совершенству твоего разума. Остальное ты поймешь и используешь самостоятельно по мере развития СОБЫТИЯ и открываемой им новой истории человечества. Все необходимое для рациональности, а следовательно, безошибочности твоих решений в отношении людей и оккупировавшего их сознание зла Я сконцентрировал в волнах энергии твоего разума. Считаю, этого будет достаточно для обеспечения добру гарантированной защиты на Земле. От кого и чего — решишь сам!

На этом императивном акценте Создатель сделал паузу, вновь внимательно заглянув в разум ЕГО ВОЛИ. Интерес оказался оправданным. В этот раз ОН не обнаружил в нем ни тени сомнения в решимости следовать предначертанному ему САМИМ пути, не тревожа Создателя вопросами вечно ведомых: «А что делать дальше?» Можно было продолжать СВОИ откровения, не опасаясь за качество их восприятия. Разум ЕГО ВОЛИ был в полнейшем порядке. И все же, ОН отступил от намеченной логики откровений, чтобы окончательно укрепить понимание ЕГО ВОЛЕЙ могущества сил и мощи, передаваемых ему в откровениях, знаний.

— Дано тебе МНОЙ не менее, но и не более, чем Дьяволу. Однако ты сильней, потому что твоя душа с тобой, а его — нет. Он одинок без души, а значит, отвечает только за себя. У него зло — орудие совращения и порабощения ангелов и людей, а у тебя добро — истина жизни, которой ты служишь, ответствуя за все, к чему прикасается свет хранимого тобой добра. В обретших добро как смысл жизни множатся твои силы. В падших к стопам зла, растворяется мощь Дьявола. Однако МНЕ не нужно ваше прямое столкновение, в котором победа одного над другим невозможна. Дьявол одолеть тебя не в силах, а тебе его победить не дам Я. Почему? Не объясняю. Прими как мое повеление. Я, создав добро и зло как истины, определяющие этапы развития бытия Вселенной, нуждаюсь в другом. Мне пристало убедиться, что взращенные МНОЙ на одном древе познания истины добра и зла как равные начала всех созданных разумов, не конечны. Возможность и продолжительность их существования определяется породившей их, но, пока скрытой в МОЕМ РАЗУМЕ истиной. О ней не знали ни ты, ни Дьявол, ни все остальные разумы Вселенной, потому что она — истина будущего. Она — истина истин добра и зла. Раскрыть ее можно только одним способом — безоговорочной победой добра над злом или…  — Создатель помедлил, оценивая целесообразность СВОЕГО намерения раскрыть полную правду, и все же продолжил — …наоборот, полным и окончательным воцарением зла во всем пространстве-времени. Так задумана МНОЙ судьба всего разумного во Вселенной.

Но параллельное существование двух истин разума стало для МЕНЯ нерациональным. Уже сегодня оно замедляет расширение Вселенной, а в обозримой перспективе может вызвать ее сжатие раньше намеченного МНОЙ времени. Помочь добру остаться единственной истиной разума во Вселенной Я не могу. При создании оно получило столько могущества и притягательных сил, сколько было необходимо. Оно останется в том виде, в каком появилось впервые, и в таком окружении, которое существовало в то время. Однажды МНОЙ сотворенное не изменяется МОИМ РАЗУМОМ!

— Я понимаю! — не считая свои слова ни смелостью, ни лестью, вернулся в диалог ЕГО ВОЛЯ. — Воплощенное ТОБОЙ из ТВОЕГО РАЗУМА в реальность бытия — идеально. Творенья БОЖЬИ получают то предназначение и ту судьбу, которая им придана изначально. Они либо реализуют заложенную в них ТОБОЙ программу, либо ожидают, когда исполнению их функций во Вселенной придет установленный РАЗУМОМ НАЧАЛА ВСЕГО срок. ТВОИ творенья не подлежат ни обновлению, ни, тем более, исправлению их сущности. Ведь ТЫ не можешь ошибаться, ибо САМ создал то, что мы понимаем как ошибки. Все, что я вижу и ощущаю в окружающей меня действительности, — разумно. Даже существование зла.

— Ну что же! Тебе видней. Я свои деяния не оцениваю. В этом, как ты верно отметил, нет необходимости. Я — истина всего и всякого, МОЙ РАЗУМ вне пределов Вселенной, хотя и постоянно присутствует в ней. Еще до НАЧАЛА ВСЕГО я решил, что все МНОЙ созданное, то есть действительное, будет разумно. В первую очередь — добро. Вот и ты утвердился в понимании, что ни логики, ни смысла в изменении разумного нет. А это означает, что и единосущный МНЕ СЫН БОЖИЙ, так же как и Я, не станет заниматься поддержкой или спасением добра. ОН лишь раскроет людям его красоту и могущество, целительные для их заблудших душ. В то же время, нельзя допустить, чтобы истиной в последней инстанции осталось зло. Не для него создавалась Вселенная. Хватит ему пространства Земли. На нем оно вырвалось наружу, на нем и должно быть побеждено добром.

Утвердись человек в живительной силе добра, преврати его в главное, единственное устремление своей жизни, и зло станет инородным элементом разума людей. В своем бессилии завоевать без остатка мир реальный, оно вынуждено будет замкнуться в антимире, разъедая ненавистью друг к другу и борьбой за существование не только его население, но и правящий им антиразум. Не будет у него другого выхода, кроме как обратить себя на тех, в ком оно составляет естество разума. Зло должно уничтожить самое себя, прекратив, тем самым, судьбу всех изгоев Вселенной, включая и судьбу Дьявола. У зла не должно остаться истины. Только этот исход, и никакой иной, может быть безоговорочно признан МНОЙ окончательным результатом победы добра в душах людей.

Сами люди, лишенные совершенства разума за ослушание наказа Божьего, добиться этого не в состоянии. Слишком малочисленны еще те, в разуме кого возобладало добро. Заметь — возобладало, а не превратилось в способ существования! Но и они в своей абсолютной массе скорее принесут себя в добровольную жертву добру, чем встанут на его защиту, как бьющийся до победного конца, воин света добра. А БОГ нуждается в живых победителях над злом, а не в безмолвных жертвах, может быть и не покоренных злом, но, все же, им уничтоженных. Жертва во имя добра — это, когда зло склоняет перед ним разум, осознавая полное бессилие и ничтожество перед величием силы духа души, несгибаемо упорствующей в своей вере и преданности добру. Такая душа не покидает человечество и Землю. Она остается с ними, многократно умножая силы и укрепляя дух тех МОИХ созданий, кто выбрал добро единственной дорогой к искреннему раскаянию перед БОГОМ. Ты убедишься в этом, наблюдая путь Спасителя с момента его прихода на Землю до возвращения в Отчий Дом. Однако СЫН МОЙ не оставит людям силу, которая делает добро непобедимым. Она была дана ЕМУ от МЕНЯ. С НИМ она и вернется под покров МОЕЙ любви и заботы.

ЕГО ВОЛЯ почувствовал, что Создатель приблизился к чему-то очень важному, уводящему разум первого ангела в сферу принципиально иной, доселе неведомой ему ответственности перед Всевышним. Чувство не обмануло его, потому что было не тревожным, а осознанным и радостно ожидаемым. Тон откровения САМОГО не изменился: он остался таким же ровным и спокойным, как в начале диалога. Перемена произошла в другом: в восприятии ЕГО ВОЛЕЙ всего, что продолжил доносить до его разума Создатель. Оно стало чеканно определенным, не вымарываемым из сознания для забытия[4] на Вселенской свалке беспамятства. «Так воспринимается только то, что становится смыслом твоего существования», — успел отметить в своем сознании ЕГО ВОЛЯ, и в тот же миг смысл ближайшего будущего впечатался в разум первого ангела — единственного из небожителей, кому Создатель приоткрыл предназначение данной ему судьбы.

— Повторяю, — продолжали завораживать разум ЕГО ВОЛИ откровения Создателя. — Я и ВСЕ единосущные МНЕ можем пойти с человечеством на завет,[5] но этот договор никогда не будет содержать обязательств Божества обеспечить разум людей всепобеждающей силой добра. Такой силой, способной развить в людях желание стать воинами добра, Я наделяю тебя. Никого из других МОИХ ангелов, а одного тебя. Ты сделаешь добро победителем в борьбе со злом, не выступая явным и открытым бойцом на стороне добра. Сделаешь это через людей. Не через всех, а лишь тех, в ком без нашего вмешательства вызреет готовность отдать всего себя без остатка служению добру. Несмотря на самые жестокие страдания, с которыми им, возможно, предстоит столкнуться, в них не должна возобладать жалость к своей судьбе. Это тот вид самой отвратительной жалости, который, в конечном итоге, может привести даже лучших из рода человеческого (об иных и говорить не стоит) к предательству и забвению уже выстраданного ими однажды пути к добру. Тебе, как раз, и предстоит отсекать в разуме выбранных тобой людей ее даже еле зримые ростки. Нельзя допустить, чтобы она превратилась в их патологическую слабость, которой без промедления воспользуются Дьявол и услужающие ему все изгои Божьего дома. Неискорененная в разуме людей жалость к самим себе очень быстро приведет человечество к духовному коллапсу души. Сама душа, конечно, никуда не исчезнет. Только светлого в ней ничего не останется. Придется заново ее возвращать к тому виду, который ей был придан изначально. Дополнительная и хлопотная работа, которую можно избежать, если сразу все сделать по возможностям данного МНОЮ тебе совершенного разума.

Тебе придется столкнуться с немалым разочарованием. Твоя победа над злом придет не скоро. Люди после того как впервые познали плоды греха — сладкие, но коварно обрекающие человека на порождение Дьявола, а не создание Бога, очень долгое время не смогут уразуметь суть дара истин, которые им передаст СЫН МОИ — Спаситель. Жестокость и подлость их разума не изжить сразу. Это МОЕ наказание человечества за отступничество, пока ловко используемое Дьяволом для унижения добра, не позволит человеку отвергнуть зло, как средство наслаждения от возможности одних людей властвовать над другими. Порок властолюбия превратился в сильнейшее оружие Дьявола. С него он начал предательство своего Создателя и ЕГО дела, с ним он укрепил зло в разуме людей. У зла в арсенале много и других пороков, развращающих человеческий разум. Но все они — производные от властолюбия, укрывшегося в панцирь жестокости и подлости. Здесь их корень, они — родовое гнездо всех других пороков, опьянивших разум огромного числа существ, называющих себя человечеством.

Создатель внимательно посмотрел на ЕГО ВОЛЮ, а затем, улыбнувшись теплом и красотой своего света, добавил не без иронии: «Считающих себя лучшей и наиболее разумной частью человечества?!»

— Что, не радостная картина? — задал ОН вопрос ЕГО ВОЛЕ. И, не дожидаясь ответа, продолжил: «Да! Не радостная. Даже отвратительная по своей омерзительности. Но — далеко не безнадежная. Не так ли?»

— А я в этом абсолютно не сомневаюсь! — воскликнул первый ангел. — С момента своего появления я верю, а поэтому знаю, что во всем, созданном Творцом, имеется свой смысл. Присутствует он и в дьявольской круговерти зла в разуме людей. Значит, так было угодно Создателю. Судьба-то и Дьявола, и людей была предопределена Всевышним еще до того как они были ИМ воплощены в реальность идеального и материального.

— Ну и какой же ты делаешь вывод? — не дожидаясь дальнейшего развития мысли ЕГО ВОЛИ, спросил САМ.

— Простой, как разрешение всего наиболее сложного, — ничуть не смутившись, спокойно ответил ЕГО ВОЛЯ. Действительно, чего уж тут было смущаться, если этот вывод был передан его разуму САМИМ вместе с заданным вопросом. — Ничего иного и более надежного для защиты и окончательной победы добра над злом как столкнуть пороки людей между собой — нет. Пусть все проявления зла поедают друг друга, унося в небытие разум тех, кто предпочел добру духовное убожество зла. В борьбе порока против порока победителей не будет; не будет и ничьей. Из нее никто не выйдет с удвоенной силой. В НИЧТО превратятся все. И, вряд ли, я могу предложить что-либо более убедительное для рассмотрения Создателем. Все другое против смысла, заложенного ИМ в развитие Вселенной. На то оно и добро — как истина сути будущего человечества, чтобы не марать себя грязью и не дышать смрадом зла, изничтожая его на Земле. А то ведь, надышавшись такой дрянью, не хватит сил и отмыться.

На лико[6] ЕГО ВОЛИ упала тень столь искренней брезгливости, что САМ не стал напоминать ему о недопустимости всплеска эмоций в разуме высшего ангела Божьего дома. Не стал, потому что увидел чистоту искренности ЕГО ВОЛИ по отношению к злу. Со столь же убедительной искренностью, но в отношении СЕБЯ и добра, ОН столкнулся лишь однажды. Она исходила от Дьявола. Но это была искренность совершенно иного качества разума, которая проявилась в последовательности поступка подлеца, сознательно выбравшего путь непрощаемого изгоя Божьего дома.

Ничего в ответ не сказал Создатель. Только подумал: «Это то, что мне нужно от людей. Всех, без исключения!»

Перед НИМ во всей наготе своей искренней веры и преданности находился тот, кем, в конечном итоге, должны стать люди. «Я не ошибся в выборе, — отметил про себя Создатель. — Этот разум способен добиться обозначенной ему цели». ОН, уже было, решил посвятить ЕГО ВОЛЮ в план, предстоящих ему действий, но остановился, посчитав необходимым в последний раз уложить в разуме первого ангела смысл и, пожалуй, итоговую картину, задуманных ИМ изменений разума человечества.

— Хотел бы ты узнать истинный смысл МОЕГО поручения? — обратился САМ к ЕГО ВОЛЕ.

— Нет. Достаточно того, что мне известны мотивы и поставленные задачи. Я создан и выбран ТОБОЙ для исполнения порученного и не стремлюсь сделать непознаваемое уровнем моего разума предметом своего любопытства, — постарался, без смахивающего на суетливость промедления, ответить ЕГО ВОЛЯ. — Хотя… На все ТВОЯ ВОЛЯ, Создатель!

— Хорошо! Считай, что ОНА есть. Слушай и внимай!

ЕГО ВОЛЯ понял, что он становится первым и последним, кому Создатель открывает будущее не только человечества, но и Вселенной. А еще ему стало ясно: либо его разум воплотит ради этого будущего задуманное Создателем на Земле в реализованную потребность Творца, либо ему придется просить САМОГО о прекращении судьбы первого ангела за недееспособность поставить человечество на стезю добра. Но что такое расписаться в собственном бессилии, прося о превращении твоего разума в тлен? Это не для разума, который БОГ буквально на твоих глазах превратил в совершенный! «Никаких либо, либо!!! Только полное достижение результата, ожидаемого от меня Всевышним!» — окончательно сминая последние сомнения в своей состоятельности, приказал себе ЕГО ВОЛЯ. Грандиозность услышанного в последнем откровении Создателя не оставляла ему шансов на иносказание. Ему позволяют заглянуть в недоступное никому будущее, потому что он больше всех сделал для прошлого. Однако пока ничего для уже наступившего предстоящего. Это не авансы. Создатель никогда не занимался их раздачей. Это — доверие БОГА. Выходит, и ангел может познать, что такое истинное счастье!

ЕГО ВОЛЯ не стал подробно, до деталей воспроизводить в своей памяти услышанное от Творца. Хотелось, правда, еще раз мысленно вновь ощутить касание энергии разума САМОГО, создающего мановением частицы СВОЕЙ ВОЛИ жизнь, миры и Вселенные. Но что-то ему подсказало: «Остановись. Не увлекайся. Чувствуй меру и время. Предназначенный тебе сигнал уже наготове. Повтори откровение САМОГО в целом, без частного. Время принадлежит не тебе. Оно и пространство — части САМОГО. Они не прощают совершенствам Творца отвлеченного невнимания и опоздания». Так ЕГО ВОЛЯ и поступил. Память повторила ему только общее из откровения Всевышнего о смысле порученного. Для совершенного разума — это достаточно, чтобы называться определяющим и главным.

Таинство будущего Создатель раскрыл ЕГО ВОЛЕ через СВОЕ отношение к настоящему. К тому, что творится на Земле, у НЕГО не было брезгливости. «Это тебе еще один урок», — ущипнул ЕГО ВОЛЮ собственный разум. САМ рассматривал человечество предельно рационально. Создателя не интересовали ни интеллект людей (предел его возможностей САМ определил им еще в момент сотворения их пращуров), ни достигнутый ими прогресс в знаниях, ни умение ставить себе на службу силы природы. Человек интересен был Творцу только как носитель частиц добра. Любых. И малых, почти микроскопических, и числом более значительным. ЕГО ВОЛЯ лично убедился, что САМОГО совершенно не беспокоит, кем, собственно, является по своему общественному положению человек. Если в СВОЕМ Доме за вопросами иерархии ОН наблюдал через высших ангелов и ЕГО ВОЛЮ, то проблемы статуса тех или иных людей на Земле для Всевышнего не существовало. Тем более что иерархия на Земле, как структура власти и подчинения одной людской воли другой, была порождена и преподнесена человечеству Дьяволом. Создатель этому подношению и не препятствовал. Зло, по ЕГО плану, должно было проявиться в человечестве во всех своих формах — от высших до низших. Результат долго ждать не заставил. Создатель и Дьявол получили то, к чему каждый стремился.

САМ столкнул людей с реальной угрозой потери добра как истины существования человека, которую ему предначертал при создании Создатель. А значит, и навечной утраты Божественного патронажа.

Дьявол обольстил человека сладостью пороков. Они превратили души людей в средство размена добра на блага зла. Ведь зло становится трагедией для души, на которую оно нападает, и благом для того, кто им обладает и его направляет.

Для БОГА и Дьявола человеческие души, как и сами люди, превратились в разменный фонд или, как однажды выразился Дьявол, создавший для развращения разума людей деньги, в БИЛОНЫ. Только САМ разменивал их шесть миллиардов лет для того, чтобы сконцентрировать в своих руках единое и неделимое добро. Для этого ОН умышленно вращал многие поколения людей по орбитам зла, проверяя страданием защищенность искренности веры и преданности людей Создателю. После такого размена, сведенное в человеке волей САМОГО добро, не должно было содержать в себе ничего ложного.

Дьявол же, наоборот, заражая человека пороками зла, непрерывно измельчал его душу, бросал ее в постоянный размен на действия, противоречащие смыслу существования, образованного Создателем на Земле, разума. Ему удалось добиться того, что вне зависимости от уровня иерархии, на котором находились люди, все они неизбежно становились одинаково ничтожно мелкими, разменяв и продолжая менять свой разум на привязанность к порокам. Он сознательно вел дело к тому чтобы, данный САМИМ от рождения человеку монолит добра был как можно скорее разменян на россыпь мелких по сравнению с генетическим единством добра пороков. Человечество приняло (не без удовольствия) модель Дьявола. Поэтому шесть раз и стиралось Создателем за ненадобностью для Вселенского разума. Для испытания людей САМ позволил Дьяволу осуществить аберрацию разума человечества. Но только до установленного ИМ предела. Прорыв за его границы делал разум человечества нецелесообразным для использования в плане Создателя по насыщению Вселенной материей добра. К радости Дьявола и горю людей, отторгнувших своим мелким разумом Творца.

Услышав все это, ЕГО ВОЛЯ понял, что его разум способен не только вместить в себя, но и стать хранилищем смысла, предстоящей борьбы с антимиром за будущее последней судьбы человечества. САМ дал ему ощутить непрерывностью СВОИХ откровений, что уверен в нужном ЕМУ понимании ЕГО ВОЛЕЙ прошлого. Это была сверхпрочная основа, на которой надежно располагались, передаваемые разуму первого ангела, объяснения потребностей Создателя в стремительном изменении настоящего Земли и будущего ее обитателей.

Ясность разума ЕГО ВОЛИ в этот момент была поразительной. До вызова к Создателю в нем иногда блуждали тени сомнений в своих возможностях, правомерности его положения и принимаемых решений по руководству делами Божьего дома. Хотя это и не препятствовало ему добиваться от всех небожителей неукоснительного исполнения воли САМОГО, передаваемой ему мыслью Создателя. Но диалог с Творцом сделал его разум другим: он стал истинно свободным, чтобы знание, обретенное им от Создателя, превратило в истинно свободный и выбор человечеством добра. Выбор свободный и окончательный.

Для этого, как дальше было указано Создателем, ему следовало обеспечить отторжение Дьявола от времени и пространства, в которых на Землю явится Спаситель. В этом месте диалога у ЕГО ВОЛИ непроизвольно вырвалось: «Но ведь это же победа над Вселенским изгоем! Как я смогу это сделать, если ТЫ запретил мне ее одержать?»

— А ты уже можешь! — бросил в ответ Создатель. — Землю, человечество и границы антимира охватила приданная МНОЙ тебе и прошедшая через тебя сила. Она не покинет тебя до момента, пока ты будешь ответственен за победу добра над злом. Сразу ставить тебя в известность о подаренной твоему разуму сверхмощной энергии Я не захотел. Нельзя заранее давать даже совершенному разуму ощущение безграничных возможностей до уяснения им смысла действий, ради которых эта энергия воплощается в выбранный МНОЙ разум. А если разум не выдержит? Сила просто разорвет его на миллиарды частиц. Он превратится во Вселенскую пыль, собирать из которой нужное МНЕ совершенство нет ни времени, ни желания. Я нуждаюсь в разуме, в котором вещаемые МНОЙ в откровениях знания и вызванные ими ощущения новых возможностей следуют по логике МОИХ действий. При этом разум должен сохранять в себе накопленные ранее результаты познания и сбалансированно располагать вновь приобретенный от МЕНЯ опыт.

Твоя новая сила уже загнала Дьявола в антимир, заставив его заблокировать все входы и выходы из него. И все это от страха неведомого и непознаваемого для него, что принесла с собой на Землю уже ставшая твоей сила. Пользуйся ею рационально. Это все, что Я могу тебе дать не ради победы над Дьяволом, а во имя восстановления истин добра в человеческом разуме.

Да, и еще… Запомни!!! Твоя сила не даст Дьяволу воспрепятствовать появлению СЫНА МОЕГО на Земле. Это уже решенный вопрос. Однако в дальнейшем ты не сможешь ее использовать напрямую против самого Дьявола. Потому что она, действительно, — оружие победы. А Я сражаюсь не с Дьяволом. Я — Создатель ВСЕГО И ВСЯКОГО — борюсь за воцарение в разуме сотворенных МНОЮ людей истин добра и помогаю ему с твоей помощью одержать победу над истинами зла. А гениальный Вселенский изгой — лишь воплощение зла, а не его сущность. Сразят истины добра в человеческом разуме истины зла — повержен будет и Дьявол. В общем, больше силу против него не используй. На это — табу. Несомненно, прямого контакта с ним тебе не избежать. В этом случае ты будешь противостоять своим совершенством разума подобному тебе совершенству разума воплощенного зла. Ничего советовать не стану. Скажу только одно. Дьявол не только узнал, но и реально ощутил, что такое страх. Вон, посмотри, сколько черной энергии обволокло защитным покрывалом антимир. Верный признак животного испуга изгоев. Тебе данное чувство неведомо. Вот и подумай на досуге, чей разум совершеннее.

И еще одно, о чем тебе непозволительно забыть! Я отчленю от тебя на мгновенье твою силу. Однако это произойдет в тот момент новой истории человечества, когда его обиталище — Землю, покинет МОЙ СЫН. Она воскресит и возвратит ЕГО в МОЙ дом. Дьявола во второй раз настигнет страх. Но не от неведомого и непознаваемого, а от осознания непобедимости силы добра, ради раскрытия истины которого в разуме людей принесет себя через жестокие страдания в жертву СЫН МОЙ — Спаситель. Дьявол во имя истины зла из себя жертву никогда не сделает. Самовлюбленность и гордыня не позволят. Его душе не суждено воскреснуть, так как он ни за что не рискнет достать ее из своего тайника. И ты знаешь — почему.

— Знаю, Создатель! Так все и будет! — не пытаясь сдержать себя, воскликнул ЕГО ВОЛЯ.

— Да уж, постарайся, коль на тебя пал МОЙ выбор. Пока же, не стоит столь рьяно распалять себя уверенностью победителя. Рановато и не к месту, — нисколько не удивившись торопливости ЕГО ВОЛИ, ответил Создатель и тут же наставительно произнес: «Ну, а сейчас о конечной цели МОЕЙ потребности и твоей главной задаче. В даруемом МНОЙ человечеству последнем шансе на возрождение его разума, все пойдет по-другому. Сейчас люди еще далеки от того уровня интеллектуальных достижений и развития общества, к которым удалось приблизиться их предшественникам. Их — стертым МОИМ ВЕЛЕНИЕМ, предшественникам. Нынешние цивилизации на Земле еще достаточно примитивны. Они представляют тот материал разума, в котором СЫН МОЙ и ТЫ успеете закрепить добро как незыблемую единственную истину существования человека. Я определил именно это время развития человечества в качестве исходного для появления в его среде Спасителя. Дальнейшее ожидание не рационально. Сообщество воссозданных МНОЙ существ уже вместило в свой разум столько зла, что впору подумать о замене этого варианта на другой по известной ТЕБЕ своей радикальностью процедуре.

Прошлое время унеслось в свою бесконечность, похоронив в нем все предыдущие генерации человечества. МНЕ пришлось заставить ушедшее время забрать с собой зло, соединившееся с достигнутым стертым человечеством прогрессом. Разум людей, выпестовавший их интеллект до уровня освоения пространства и времени Вселенной, не сумел, оставленный один на один с Дьяволом, самостоятельно противостоять соблазнам пороков. Все это имело свой смысл. Я убедился в слабости души и разума людей. Не в той, которую взирали все небожители, — слабости обольщения злом и последующего ему подчинения. Это естественная слабость человеческого разума, развившаяся из совершения первыми людьми греха ослушания Создателя. Я же имею в виду совершенно иное свойство, проявившееся в данных людям душе и разуме — их слабость как хранителей всего потенциала добра, которым они были наделены МНОЙ изначально. В этом трагедия человека, а не в том, что он сделал неверный выбор.

Подобное не должно повториться. Больше Я не оставлю человека одного против всего антимира. Дьявол уже достаточно обогатился разменом своих соблазнов на людские души, превратив их носителей в алогичные истине добра существа. Из всего, что осталось у человечества светлого и доброго, СЫН МОЙ и ТЫ должны по крупицам, шаг за шагом собрать воедино тот монолит энергии добра, который даст людям необходимую им силу навсегда вытеснить зло в его антимир. Там, как ты правильно понял, оно и изничтожит само себя. Так всегда и происходит в созданной МНОЙ Вселенной: существованию ВСЕГО и ВСЯКОГО подводит черту его НАЧАЛО.

Миссия СЫНА МОЕГО на Земле будет коротка. Единосущному МНЕ Божеству не потребуется сколько-либо большое время для вразумления человечества. ОН, как и Я, находится вне времени и пространства Вселенной. Образ Богочеловека — лишь одно из ЕГО перевоплощений. Поэтому, совершенное ИМ самопожертвование, ради открытия людям истин добра, станет жертвой плоти воплощенного Спасителем образа, а не разума подобной МНЕ сущности всех истин.

Пока СЫН МОЙ будет творить СВОИ деяния на Земле, ТЫ останешься в стороне. Разум ЕГО не нуждается в твоей силе, которая сотворена из части энергии НАШЕГО всетворящего могущества. Возврат Спасителя в ОТЧИЙ ДОМ будет означать, что твое время началось. Тебе предстоит незримо быть вместе с людьми столько, сколько будет необходимо, чтобы я поверил во всевластие энергии добра в разуме человечества. ТЫ и доставишь МНЕ эту энергию для организации ее Большого взрыва во Вселенной. Только так Я смогу в одно мгновенье наделить светом и сущностью неотторгаемого разумом добра, продолжающее расширяться пространство-время. Абсолютно все его части, где уже укрепилась, и будет создаваться материя разума.

В этом смысл будущего, а значит, и МОЕГО поручения.

Все! Аудиенция закончена! Ты свободен для решений и действий. Тебе еще надо найти звездный источник, свет которого укажет людям место появления на Земле Спасителя. Не забудь взять свою реликвию — факел победителя восставших изгоев. Хорошая и нужная вещь. Понадобится. Ближайшие звезды от Земли далеко. А света нужно много. В случае чего — подсветишь. Ну, лети. Уверен — еще увидимся».

ЕГО ВОЛЯ не имел ни малейшего желания остановить в своем разуме эти уникальные воспоминания. Не хотел, потому что находился в пелене абсолютного счастья. Однако разум менторски наставлявший: «Твоя встреча с Создателем — ЕГО благо тебе. Оно дано как неотъемлемость твоей новой сущности, а не предмет для любования», — настойчиво возвращал его к реальности. Первый ангел собирался вступить в полемику со своим разумом, как вдруг его факел (не случайно, видимо, о нем упомянул Создатель) стал разгораться огнем, в тысячи раз увеличившим яркость света, выбранной ЕГО ВОЛЕЙ звезды. Это был знак БОГА.

ЕГО ВОЛЯ понял, что Спаситель уже на Земле.

ОН пришел к человечеству.

Немного ранее, еще ничего не зная о Спасителе, открыл ворота жизни на Земле и Тринадцатый.

* * *

Дьявол и соратники увидели разрезавший пустоту Космоса свет гораздо раньше, чем он достиг Земли. Более того, они стали свидетелями неординарного галактического явления: на их глазах в зодиакальном созвездии Рыб слились как бы в единую звезду две планеты — Сатурн и Юпитер. Чьей-то волей угловое расстояние между ними сократилось практически до нуля, породив эффект ярчайшей звезды на видимом с Земли небосклоне. Никто в антимире не понял, что врезавшийся в Солнечную систему свет был отражением факела ЕГО ВОЛИ, который с быстротой мгновенья несся с ним по кротовым переходам к Земле. Никому из хранителей зла было невдомек, что волей первого ангела Божьего Дома нарушен естественный ход выбранных им для выполнения поручения Создателя планет. Ни разум Дьявола, ни его инсургентов сразу не осознали, почему луч исходящего от этой странно пылающей звезды света падает на маленький, затхлый иудейский городишко — Вифлеем.

Но все в антимире почувствовали, а наиболее остро его хозяин, что на Земле появилось НЕЧТО, способное уже никогда не позволить злу полновластно и монопольно владеть разумом человечества. Дьявол ощутил, как в его разуме опять поднимается вроде бы уже задавленный им страх, который был прямым следствием незнания властелином антимира этого НЕЧТО. «Я сделал ошибку!» — пришлось ему выдавить из себя признание, чтобы не дать расползтись страху по разуму. Он всегда пользовался этим методом очищения своего разума от чувств, которые унижали его гордыню. Великий изгой хорошо знал, что признание своих ошибок делает разум не только свободным от них, но и вновь усердным в поиске новых решений и настойчивым в практических действиях.

— Да! Я ошибся! Ошибся в том, что не воспрепятствовал всем приготовлениям САМОГО, предваряющим ЕГО появление на Земле. — Дьявол по-прежнему считал, что он правильно просчитал ходы Создателя, сделав вывод о ЕГО неизбежном личном присутствии в среде человечества. — Я отмолчался, спрятался в своем антимире, защитив свое ЭГО, но добровольно сбежав от людей. Я уклонился от борьбы, хотя столько лет ждал возможности открытого, на виду у всех моих приверженцев, столкновения с Создателем. Чего Я испугался? Этого вселенского аттракциона с силой, сферой и галактическим лучом света. А то Я не знаю САМОГО! Да ОН шагу не сделает без спецэффектов!

Ничто ведь не говорило о том, что все увиденные явления направлены исключительно против меня, моих владений, моих соратников. Разве кто-либо из реального мира посягнул на мои лаборатории зла? Раздался ли звук тревоги, оповещающий о проникновении инородного разума в хранилища антимира, где спрятаны великолепнейшие, чистейшие продукты пороков?

Нет! И еще миллионы раз — нет! Ты сам запугал себя. Бремя власти отточило в абсолютное совершенство антимира твой разум, но оно же и истрепало его усталостью. Ему захотелось на время, пусть даже очень короткое, стать таким же слабым и чувствительным к жалости, каким является разум людей и, что уж тут скрывать, зачастую и моих соратников. Соединившись с ожиданием нападения реального мира, слабость и жалость впустили в мой размякший разум страх. Но разве это предвестник окончания судьбы? Пока страх не превратился в истину твоего разума — это только одно из чувств. Всего-то! Считай, что на себе попробовал действенность одного из лучших творений зла. Побаловался чувствительностью смертных, и хватит! Пора открывать ворота антимира настежь. Если САМ уже действительно на Земле, то теперь здесь нужно, чтобы разум стал как твердь, и страх не должен подавать совета. Тем более что души-то моей во мне нет. Из нее страх вряд ли удалось бы вытравить. А разум — это не душа. Он сильнее. Порожденное им, без труда им же может быть мгновенно изничтожено.

Осуществленная Дьяволом терапия разума, показалась ему достаточно убедительной, чтобы снова, как и прежде, голосом, не терпящим возражений, отдать донесшийся до сознания всех соратников, даже находящихся на рубежах антимиров самых отдаленных галактик Вселенной, приказ: «Открыть главный вход антимира! Убрать жалюзи черной энергии со всех ворот, открывающих кратчайший путь к душе и разуму человечества!»

«Готовые на все» увидели возрожденное совершенное могущество разума и властную мощь Дьявола. Прополощенные в страхе, эти качества хозяина антимира давали им новую энергию борьбы за свое право повелевать душами людей. И еще. Эта энергия загнала живший в них страх в тупики их разума, надежно, как им казалось, сковав его верой в неиссякаемость сил зла, сконцентрированных в естестве Дьявола.

Лицезрел стряхнувшего с себя страх Дьявола и Создатель. ОН был доволен. ОН получил такого Дьявола, который был нужен ЕМУ для реализации СОБЫТИЯ в полном объеме. Великий изгой попался в устроенную Творцом ловушку страха. Выбираясь из нее, он замкнулся в себе и на себе, потеряв на время контроль над разумом человечества и материей Земли. Этого было вполне достаточно, чтобы важнейший этап начала СОБЫТИЯ — появление на Земле СЫНА БОЖЬЕГО — прошло в тайне от Дьявола, его приверженцев и той энергии зла, которая накрепко вцепилась в разум людей, вытеснив из них проданную Дьяволу душу.

Разбираясь сам с собой, уйдя в поиск гармонии своей гордыни, Дьявол потерял самое главное для действенного противостояния давлению на его разум — время. Оно ушло безвозвратно, гонимое по бесконечному пространству Вселенной САМИМ его Создателем. Спаситель почтил человечество СВОИМ появлением. Дьяволу не суждено было воспрепятствовать ЕГО рождению. А это означало, что на Земле появилось не просто сверхдобро. К людям на время присутствия среди них СЫНА БОЖЬЕГО пришла сама истина добра. И преграду этому Дьявол поставить не успел. Он опоздал. Теперь ему впервые пришлось стать на Земле догоняющим.

Большего для СЫНА СВОЕГО и людей Создатель делать не стал. ЕГО ВОЛЯ, сквозь разум которого САМ пропустил частицу СВОЕЙ силы, рационально использовал данное ему могущество, обеспечив беспрепятственный приход на Землю СОБЫТИЯ. «Теперь, с первого вздоха, воплощенного в Богочеловека Спасителя, Я только смотрю и жду!» — передал первому ангелу Создатель, как всегда, коснувшись этой мыслью его разума. «Все остальное, что совершите для человечества МОЙ СЫН и ТЫ, останется либо его достоянием, неотторгаемым разумом, либо неиспользованным шансом, возобновления которого для людей уже не будет никогда».

Создатель закутался в температурную нейтраль энергии пространства-времени ДО НАЧАЛА ВСЕГО (в этой сфере ЕГО БЫТИЯ отсутствовали такие состояния Вселенной как тепло и холод) и приготовился ждать и смотреть. Время новой эры человечества понеслось в неизвестное ни людям, ни Дьяволу будущее.

А антимир гудел. Приказ Дьявола открыть все ворота дома зла и пороков огромными толпами погнал соратников к выходам. Жажда поглощения душ людей, все еще завороженных захватившим их разум небесным явлением, порождало в клевретах Дьявола опьяняющее чувство безнаказанности и неограниченности власти над убогостью человечества. Воспитанные своим хозяином на основополагающем принципе антимира — «Можно все, что не запрещено!» — они торопливо набивали разум пороками, предвкушая близость неимоверного наслаждения от их обмена на людские души, от властного издевательства зла над зачахшим в человечестве добром. Тем более что запрещено в антимире было лишь единственное — снисхождение и попытка спасения отторгаемого самим человеком добра.

Однако Дьявол не торопился выпустить на пир безумства зла «готовых на все». Не из-за боязни за их судьбу в реальном мире, в который, как он считал, пришел САМ. Судьба этой бездушной, но, пока еще крепко зависимой от него массы разума соратников беспокоила хозяина антимира только в одной плоскости: когда и сколько их голов необходимо будет отдать ради воцарения власти зла, то есть лично Дьявола, во Вселенной. Он уже давно, что там давно — с самого ухода вместе с ними из Божьего Дома, смотрел на падших ангелов как на расходно-разменный материал. «Какое беспокойство может быть за тех, чьи души у тебя в руках, — рассуждал он, когда сталкивался с неизбежностью жертвы разумом соратников в своих властных интересах. — Сгинут, унеся с собой каждый в небытие десятки, тысячи, сотни тысяч поборников добра, — значит, отработают эпохи буйства в мире людей и упоение сладостью подаренного им мной зла. Нет предмета для сожаления. Мне не составит труда воплотить их души в новые бестелесные существа, отделив им мизер моего неисчерпаемого разума». Но в этот раз только одному ему присущее его неимоверное дьявольское чувство опасности сдерживало его от того, чтобы отпустить «готовых на все» в очередной безоглядный набег на человечество. Сколь бы радостным и будоражащим гордыню Дьявола не было это зрелище.

Через анфиладу залов иерархии, забитых до отказа соратниками, безнадежно больными, подобно их хозяину, властью, а потому выстроивших в антимире свою систему соподчинения, Дьявол пристально всматривался в реальный мир Земли. Его интересовал тот ее довольно пустынный кусок, на который был сфокусирован исходящий из глубин небес луч света. «Там! ОН там, в нищете и подлости униженного народа иудейского, — повторял Дьявол задумчиво. — Нет никаких сомнений, что все задействованное и произошедшее на Земле, могло быть подготовлено и осуществлено только ИМ САМИМ ради СЕБЯ САМОГО. Никому другому ОН никогда не позволит стать во главе возрождения в разуме человечества созданных ИМ истин. Банально прогуляться по Земле или стать сторонним наблюдателем власти над разумом людей кого-либо из СВОИХ назначенцев ОН не столько не захочет, сколько сочтет это нерациональным и, по сути, бесполезным. М-да-а, сочтет, сочтет… Допустим, так оно и есть. Тогда почему после стольких знаковых явлений на Земле все так спокойно, обыденно, однообразно, до щемящей мой разум скуки. Где же ЕГО сущность, решающая все сразу и навсегда?

Пришел ОН на Землю не за человеком, а за мной и всеми теми, кто за меня, и всем тем, что принадлежит мне. Человек — это всего лишь ЕГО средство уничтожения моего разума как носителя и хранителя моей истины — зла. И уж если он спустился на одно из бесчисленных своих творений, чтобы взять ИМ возжелаемое, то почему медлит, ничего не делает, не проявляется как истина НАЧАЛА ВСЕГО, как высшая власть во Вселенной? Помнишь, — Дьявол заставил вернуться свой разум на миллиарды лет назад, преступив данный себе обет презрения своей жизни в Божьем Доме, — ОН сотворил всех нас — ангелов и человека — всего за один день. Не важно, что нас раньше, человека позже. Важно, что всего за один день. Наверно, настроение было хорошее, Я бы сказал — располагающее к неторопливому творчеству. А мог бы сделать все это за мгновенье. На создание-то Вселенной ЕМУ понадобилась всего одна секунда. Р-раз, и все: бесконечное пространство-время стало бескрайним и неисчерпаемым вместилищем всего материального и разумного. Что, в таком случае, памятуя об опыте прошлого, мешает ЕМУ столь же стремительно решить обеспокоившие ЕГО проблемы с властью истин антимира на Земле? Я думаю, ничто не препятствует. Однако ОН ничего не предпринимает. Находится на Земле, и все остается, как было до ЕГО прихода».

Дьявол очередной раз внимательно посмотрел в расширяющийся просвет главного входа антимира на Землю. «Да! Ничего не происходит. Вопреки и наперекор ЕГО сущности! — Стиснутый гордыней разум Дьявола, по-прежнему, не допускал мысли, что ему недоступно понимание сущности Создателя. — Даже там, — убеждал он себя, — где небесный луч коснулся Земли, обозначив место, выбранное САМИМ для появления среди людей, нет ничего похожего на присутствие ЕГО энергии, готовой одним волновым колебанием уничтожить в человечестве все, на что Я потратил… не буду даже вспоминать, сколько лет. Фактически столько, сколько я существую в созданном мной антимире.

Что-то здесь не так. Опасность всегда велика, когда САМ что-то делает. Ни одно из ЕГО деяний ничего хорошего мне не несет. Но кто сказал, что бездействие Создателя менее опасно, если это бездействие является частью задуманной ИМ атаки на антимир? Или — беспрепятственного выкорчевывания из разума людей истин, которые они приобрели у меня в обмен на их души. Еще хуже, если ОН затаился, чтобы выманить меня и соратников из надежной защиты антимира. А в открытой Вселенной что нас ожидает? Мое отважное, но, в сущности, алчное до власти и потенциально продажное меньшинство против ЕГО ВОЛИ вместе с закованным в латы преданности САМОМУ большинством. Чем это может закончиться — знаю! Уже проходил. Повторение недопустимо! Рано. Ко всему прочему, инициатива не на моей стороне, ставя меня в положение обороняющегося. А Я это делаю неважно. Не хватает квалификации и необходимого для длительной и эффективной защиты искусства. Привык-то всегда нападать. И не по фронту, а сзади, со спины противника. Здесь мне равных нет, потому что САМ и ЕГО ВОЛЯ — этот принципиальный чистоплюй Всевышнего — на такое никогда не пойдут!»

Оборвать свои размышления Дьявола заставил холод молчания, который исходил от «готовых на все». Подобная атмосфера всегда устанавливалась в антимире, когда его покидали соратники Вселенского изгоя. Это был ритуал, заведенный им самим. В нем, как он считал, был очень глубокий смысл. Никто из падших ангелов не должен был с радостью покидать свой новый дом, а главное, расставаться без грусти со своим благодетелем. Молчанием выражалась преданность всему, что составляло ценности их разума. Но зато какова была компенсация загнанным в глубь разума эмоциям, возвращающимся назад из похода на Землю соратникам! Рык влюбленного льва выглядел жалким щебетанием колибри по сравнению с восторженным воплем, сломя разум мчащихся назад, домой клевретов хозяина антимира. Еще бы! Добычу, нередко немалую — души людей, у них никто в антимире не отнимал. Они ее просто сдавали хозяину на ответственное хранение, незамедлительно получая назад, на время, если возникало непреодолимое желание ощутить аромат власти над своими жертвами.

«Слишком много вопросов без вразумительных ответов, — сказал Дьявол вопрошающе взирающим на него соратникам, среди которых уже готов был пронестись ропот непонимания его нерешительности. Пора, пора было отдавать ожидаемый ими последний приказ к захвату обаянием зла разума людей, убивающим в них все истинно человеческое, не прощающим грехопадения. Но он тянул с приказом, потому что его разум еще не решил, что делать с возникшими в нем сомнениями. Развеять их, причем сразу и окончательно, могло только одно — не вызывающая сомнений и не нуждающаяся в проверке информация не столько о цели и точном местонахождении САМОГО (более-менее с этим все было ясно), а о ЕГО конкретных первоначальных действиях, о силах, ИМ приведенных или собираемых в среде человечества».

— Добыть ее надо быстро, — начал лихорадочно прикидывать свои ходы Дьявол. — Никто из соратников не должен знать, что меня, как минимум, если не сказать больше, смущает бездействие пришедшего на Землю Создателя. Нельзя допустить, чтобы их готовность на все была даже в малейшей степени покороблена неспособностью моего разума безошибочно оценивать намерения и поступки Всевышнего. Что из этого следует? А то, что никого из них — ни одного, ни группу или несколько групп — отправить за сбором данных о САМОМ не получится. Ко всему прочему, как Я объясню всем остальным, почему привилегия соприкосновения с энергией БОГА досталась ушедшим на Землю, а не кому-либо из равных им соратников, оставшихся со мной в антимире? Конечно, можно ничего и не объяснять, а приказать: «Молчать и ждать!» Вот тогда-то часть из них точно превратится из «готовых на все» в «неготовых…». А сколь велика будет эта часть, предположить трудно. Мимикрировать Я их научил отлично. Так что пусть лучше все остаются рядом со мной, отдавая дань моим думам и заботам не только об их будущем, но и самом ближайшем настоящем. В нем им придется не просто делить человеческие души с обосновавшимся на Земле САМИМ, а вырывать их у НЕГО ценой смертельных ранений своего разума и окропления драгоценной черной кровью Земли и, не исключаю, антимира. Когда все скопом займутся делом, можно будет не беспокоиться о появлении «неготовых на все». В случае обнаружения, их без сожаления разорвут соратники, вышедшие на ристалище решающего поединка с Божественным добром.

Кого же все-таки послать? Кто своим убытием из антимира не вызовет подозрений в моем всемогуществе, а наоборот, еще выше поднимет доверие соратников к моей трепетной заботе об их судьбе.

Дьявол продолжал подыскивать наиболее приемлемый для него вариант своего посланца в мир человечества. Он спешил. У него не было ни малейших сомнений, что неожиданное появление на Земле Создателя уже начало укреплять людей духовно. В задумчивости он бесцельно перемещался по своей резиденции, как вдруг наткнулся на единственное существо, к которому он относился с искренней если не нежностью, то уж теплотой, безусловно. Существо не имело разума. Однако его отсутствие с избытком компенсировалось в нем инстинктами. Необычными. Это была смесь, причудливое переплетение инстинктов взрывного, кровожадного бесстрашия льва и рассудительной, похожей на мудрость многоопытного воина, величественной отваги орла. Иногда Дьявол даже думал, что с удовольствием бы заменил разум соратников подобными инстинктами, присоединяя к ним разум избирательно, по мере необходимости для решения главных задач антимира.

Билоны

Существо, в отличие от неприрученного зверья, обитающего на Земле, обладало редкой для дикого животного преданностью Дьяволу. Наверное, по той причине, что было спасено хозяином антимира в момент, когда весь его вид уже исчез на Земле. Он остался один — самый сильный, хитрый и отважный. Но — один, а следовательно, обреченный на скорую неизбежную гибель. Дьявол забрал его к себе, когда увидел, как он без страха бросился на соратников, пытавшихся спасти от его когтей человека, уже продавшего им свою душу. В той атаке Дьявол и увидел очаровавшую его мудрую ярость бесстрашного животного, перед которой отступил разум соратников.

Это был Грифон — легендарный зверь-птица, лев-орел, существование которого вместе с людьми на Земле неожиданно было прекращено волей Создателя. Причина? Грифон, в отличие от собаки, не захотел превращаться в одомашненного подручного человека. Он исчез в антимире, а люди еще тысячи лет, памятуя предания и легенды о нем, выбивали его барельефы на скалах, стенах дворцов и культовых сооружениях. Дьявол, кстати, в пику САМОМУ постарался увековечить в памяти человечества своего любимца: его образ он превратил для многих родовитых домов в геральдический идол.

«Как же я сразу о нем не подумал? — радостно вырвалось у Дьявола. — Кто, если не он?! Мне предан до самопожертвования, Создателя ненавидит, соратников презирает, людей воспринимает только как источник пропитания. Что еще требуется для героя, готового к безоговорочному выполнению поставленной задачи! Всего ничего. Толика разума. Да не проблема! Получит, и немедля. Правда, на возвратной основе. Не хватало еще в моем доме героев с отделенным от меня разумом. Определенно — это перебор».

Дьявол нежно потрепал Грифона по загривку, ощутив, как зверь-птица ласково заурчал и попытался погладить хозяина оперением своих разлапистых крыльев. «Любит меня, шельма орлиная! — горделиво и чувственно прошептал Великий изгой. — И Я тебя люблю! За твое бездушие и инстинктивную преданность! Инстинкт не разум. Инстинкт не продает. Жаль, конечно, портить твою непорочность инстинкта вливанием разума. Однако, что поделаешь. Такая вот тебе выпала доля».

С этими словами энергия Дьявола обволокла мощную голову Грифона, в глазах которого тут же вспыхнул иссиня-черным огнем с буро-красным отливом несравнимо меньший, чем у хозяина антимира, но все же подобный ему дьявольский разум. Проникнув своим взглядом в самую глубину глаз Грифона, Дьявол убедился, что вместе с разумом зверь-птица впитал не только все нюансы поручаемого ему задания, но и ответственность за будущие решения хозяина и собственной звериной судьбы тоже. Став на время таким же разумным одьяволившимся изгоем, как и все соратники Дьявола, Грифон, безошибочно уловив мысли властителя, подумал: «А разве у меня есть выбор? Выбора не бывает, когда ты решаешь принадлежать без остатка одному, а не всем. Выбор — это антипод преданности. Он — иллюзия, над которой насмехается верность». Грифон мотнул головой, затем, уткнувшись носом в разум Дьявола и обдав его теплом своей преданности и почитания, четко, без каких-либо намеков на волнение, произнес: «Сделаю, как приказано. Жди. Я обязательно вернусь!»

— Несомненно, вернешься, — тоном любви и уверенной надежды ответил Дьявол. — Мой разум будет постоянно с тобой. — А про себя подумал: «Не вернешься, если САМ не захочет этого. Тогда и слава тебе! Значит, настрой у САМОГО воинственный, и ОН пришел заменить раздавленного моими пороками человека в уже почти проигранной им борьбе за тщедушное добро. Воевать же ОН будет на уничтожение. Исчезновение навечно Грифона станет не подлежащим возражению доказательством агрессивных намерений, и что важнее, начавшихся действий САМОГО против антимира. Жаль, конечно, зверь-птицу. Второго такого не сыскать. Да и вряд ли разум позволит столь близко привязаться чувствами к кому-либо подобному. Во мне ведь когда-то тоже жила, ныне надежно спрятанная, душа. От нее в разуме еще остались хотя уже и превратившиеся в труху колоски преданности и верности памяти исчезнувшим друзьям. Правда, если эти друзья без разума и души, не люди и не соратники. Только любимый Грифон — живой инстинкт воплощенного зла. Такими не становятся. Такими только рождаются». Грусть не шевельнулась в разуме Дьявола. Дала о себе знать только обида, что у него могут отнять по праву принадлежащее только ему.

— А если вернется?! — сама постановка этого вопроса перевела настроение Дьявола в совершенно другую тональность эмоций. В них сразу же возобладала уверенность в правильности выбранной им тактики сдерживания соратников от скоропалительного желания вырваться в реальный мир человечества.

— Тогда совершенно иной расклад, — снова начал прикидывать варианты Дьявол. — Тогда абсолютная ясность в отношении поступков прибывшего на Землю Создателя. Добытая и переданная мне Грифоном информация раздавит все сомнения, которые до сих пор сдерживают мой разум от окончательного выбора стратегической схемы противостояния сил зла САМОМУ. Она выведет мой разум из апории, о которую споткнулась его логика. Вернувшийся целым и невредимым зверь-птица — мой Грифоша, Фоша, Фош… — последним именем, коротким и резким, как щелчок хлыста, Дьявол всегда называл Грифона, когда был готов дать команду «Апорт!», — …станет свидетельством отсутствия у САМОГО стремления к грубому, немотивированному для выбравшего мои истины человечества насилию над антимиром и всем разумом, составляющим его естество. Продавшие мне свои души люди, в принципе уже не люди в том понимании как они замысливались их Создателем, никогда не поймут, почему ОН решает свои проблемы за счет тех, кто предпочел отдать свой разум другим истинам. Так-то!!!

Удовлетворенный проделанной мыслительной работой и спокойной рассудительностью своего разума, Дьявол, бросив Грифону «Фош, за мной!», стремительно, не обращая внимания на любопытные взгляды соратников, направился к колоннам главного входа. Для того чтобы выпустить Фоша в реальный мир, ему предстояло снять с центральных ворот слои гравитации, которые плотным многоярусным защитным накатом опоясывали по периметру весь антимир, не давая шансов проникнуть в него ни одному элементу противоположного по сущности разума. Сделать это мог только хозяин царства зла.

Изящно отделанный редчайшими частицам антиматерии Космоса главный вход (Дьявол обожал комфорт, в котором мог сибаритствовать, не опасаясь осуждения окружающих. Созданная им красота антимира, предполагала ее равное использование всем его населением.) открывал ясную перспективу на все пространство Земли. Отсюда во Вселенную выходил только он сам — властитель царства зла. Теперь отсюда к людям должен был вылететь его преданный Фош.

Убрав с главного входа защитные поля негативной энергии, он еще раз внимательно посмотрел на Грифона. Зверь-птица — уже не дикое животное, а разумное существо, не проявлял внутреннего беспокойства. Бывшее самое нелюдимое животное Земли приготовилось к гигантскому прыжку в место реального мира, где, по предположению Дьявола, находился САМ. Пригнув мощную, точеную дикими инстинктами шею, по которой вытянулась, словно тончайшие струны, роскошная черно-рыжая львиная грива, Фош ждал последней команды хозяина. И она последовала: «Лети». Тихая, но не терпящая неисполнения. Грифон обернулся, в глазах, по-прежнему, пылали любовь и преданность Дьяволу, и также негромко сказал вместо прощания: «Я вернусь. Я обещал. Верь и дождись». В тот же миг, оттолкнувшись мощными лапами от основания портала центрального входа, распрямив могучие орлиные крылья, он унесся, гонимый энергией всего разума антимира, туда, где обосновалась самая страшная угроза его хозяину. Вслед за ним неслось только напряженное внимание разума Дьявола, ожидавшего один из двух, тщательно просчитанных им, результатов миссии Грифона.

Любопытство и нетерпение остающихся в доме Дьявола соратников не рискнуло превратиться в вопросы властителю антимира. «Он знает, что делает!» — решил для себя каждый и негласно все вместе. «Коли Фош впервые выпущен им за пределы антимира, да еще с наделенным, пусть даже временно, разумом — значит, это дело, в которое лучше не соваться. В общем-то, хозяин никогда не давал повода усомниться в разумной достаточности и действительности принимаемых им решений. Он оплот и гарантия нашего благоденствующего существования и в антимире, и на Земле. Оплот единственный, уникальный и надежный. Пусть все идет своим чередом. Успеем еще пресытиться властью над человеческими душами». С этими мыслями разум соратников успокоился. Выстроившись у общих для всех выходов из антимира, окантованных не менее изящно, чем персональный вход-выход первого разума царства зла, они застыли в ожидании дальнейшего развития событий, контролировать которые было самым страстным желанием разума Дьявола.

Однако заключенный в Дьяволе разум всего антимира не учел, что он уже контролируется Создателем. А контролеры — появившийся на Земле СЫН БОЖИЙ и ЕГО ВОЛЯ с наделенной Творцом силой.

* * *

Незримо окружающие рождение Спасителя на Земле ангелы, заметив кометоподобный шлейф, мелькнувший со стороны антимира, подали ЕГО ВОЛЕ заранее оговоренный сигнал. «Началось!» — сказал он себе, постепенно приглушая яркость свечения по-прежнему находящегося у него в руках факела. Это была просьба Создателя, который пожелал, чтобы ничто более не указывало человечеству на поддержку Высшим Разумом Вселенной СВОЕГО СЫНА. Одновременно ЕГО ВОЛЯ начал разводить на исходные орбиты планеты, выбранные им для получения эффекта сверхъяркой звезды. От нее, как раз, и отразился свет его факела, сформировавший луч, который указал, избранным первым ангелом людям путь к месту рождения Спасителя. Зримо, исчезающий луч Божественного света, уже не воспринимался с Земли. Он, как бы, уходил во Вселенскую глубь, дразня антимир: «Мол, что?! Не поняли, не взяли!» Показной россыпью искр своего оперения он издевался над Дьяволом и соратниками свободным устремлением в недоступные им просторы пространства-времени. Он уходил туда, откуда когда-то пришло НАЧАЛО ВСЕГО.

Вновь на Земле все выглядело как обычно. Как вчера, год, век, тысячелетие тому назад. Только людям и пока еще Дьяволу, соратникам и Фошу не было известно, что погасшие луч и Рождественская звезда совершенно не означают исчезновение пришедшей с их светом к людям энергии. Она, невидимая и не ощущаемая человечеством, была предусмотрительно оставлена ЕГО ВОЛЕЙ на некоторое время на Земле, чтобы защитить родившегося Спасителя от заранее предвиденного Создателем коварства зла Дьявола. В первые дни после рождения Богочеловека, никто из антимира, даже сам Дьявол, не смогли бы преодолеть защитное покрывало этой энергии. Безвозбранно преодолеть ее заслон могли только люди, потому что для спасения их души, а не на борьбу с Дьяволом, послал Создатель СВОЕГО СЫНА. Избранные ЕГО ВОЛЕЙ люди, еще не успевшие разменять свою душу на зло пороков антимира. Не БИЛОНЫ.

* * *

Фош добрался до Иудеи столь же быстро, сколь неуловимо стремительностью мгновенье, в течение которого электроны совершают свой оборот вокруг ядра атома. Он летел по специально проторенному для Дьявола переходу. В нем, по украденной соратниками в Божьем доме технологии, пространство-время, скрученное гравитацией в спираль, позволяло энергетическим массам перемещаться во Вселенной аналогично микрочастицам — фотонам. Оказаться в спирали мог только бестелесный энергетический объект. Поэтому все, кого потребность их злой воли гнала в отдаленные сферы антимира или на Землю, в реальный мир, перед входом в спираль старались освободиться от какой-либо материальности их существа до прибытия в намеченное ими место Вселенной. В противном случае запредельные скорости и электромагнитные поля перехода растирали нерадивого в микрочастицу, из которой воплощение в прежний образ было неосуществимо. Даже если бы этого захотел сам Дьявол.

Подобные переходы были сооружены и для соратников. Но личный переход Дьявола отличали две существенные особенности. Первая — в нем мог передвигаться только разум, подобный хозяину антимира, либо любая иная выбранная им энергия, движение которой обеспечивалось обязательным приданием ей частицы разума Дьявола. Вторая — всемогущий властелин антимира обеспечивал здесь скорость передвижения, на порядок превышающую возможности переходов, предназначенных для использования соратниками. За все время существования спирали Дьявола соратники воспользовались ею только шесть раз. Это были те шесть раз, когда Создатель стирал человечество, и Дьяволу потребовалась экстренная эвакуация с Земли всех, кто вынудил САМОГО предпринимать столь несвойственные добру действия.

Переходы же соратников относились к рабочим трассам. По ним падшие ангелы таскали в антимир украденные или выменянные на пороки человеческие души. Случалось, и нередко, что в переходах образовывались огромные пробки. Это происходило от переизбытка двигающейся по спирали энергии зла, которая временно, пока не вытянется в необходимую энергоструну, снижала мощность сил гравитации перехода. Движение напрочь глохло, и в ожидании, когда оно снова заработает в штатном режиме, клевреты Дьявола разворачивали бойкую торговлю наличным товаром — меняли сущности переправляемых ими к себе в антимир билонных человеческих душ.

Дьявол, потворствуя такой торговле в своем царстве (закон крепкой абсолютистской власти — все забавы приближенных, вассалов и холопов на глазах властителя), неоднократно выказывал неудовольствие ее периодическим всплеском на трассах сообщений между антимиром и Землей. Соратники понимающе кивали, каялись, но по-прежнему, если выпадала возможность, не отказывали себе в удовольствии лишний раз поупражняться в практике коммерции. Зная это, Дьявол не рискнул направить Фоша на Землю по какому-либо из рабочих переходов.

Основание для этого у него было весьма серьезное. «Фош первый раз уходит на Землю по спирали. К тому же в бестелесном виде энергии. — Обдумывая наилучший вариант доставки Грифона на Землю, рассуждал Дьявол. — А если при незнакомых ему скоростях передвижения по спирали пространства-времени он потеряет хотя бы один микроэлемент, внедренного в него мной разума? Моего разума!!! Вернется Фош, не вернется, соратники рано или поздно ринутся по переходам на Землю. И, упаси зло мою душу, кто-нибудь, да и найдет, потерянное Грифоном! Последствия, конечно, устранимы, но потребуют дополнительных затрат разума и столь необходимого мне сейчас драгоценного времени. Нет!

Фош пойдет только по моей спирали!» Так решил и сделал. О соратниках же подумал: «Разберусь с СОБЫТИЕМ, наведу порядок на переходах. Жестко».

Дьявол абсолютно не беспокоился, что по пути на Землю обретенный Фошем разум может быть основательно потрепан властвующими в личном переходе хозяина антимира энергиями скоростей. Хотя у Грифона еще не было опыта подобных перемещений в пространстве-времени, и вполне вероятно, он мог не ощутить потери части своего нового существа, опасности для выполнения зверь-птицей задачи это не создавало. Дьявол заранее обеспечил массу потенциала разума Фоша константой разума антимира. С того момента, как Грифон вышел в бесконечность Вселенной, все, что терялось его разумом, мгновенно пополнялось в том же самом объеме. В антимире использование такой возможности допускалось только в случае, когда от действий разума одного, зависел выбор решения всех. Этот случай наступил. Дьявол принял решение. А будет ли оно выбором всех, его ничуть не интересовало.

С прикосновением к Земле Фош ощутил силу скрытых в нем многие тысячи лет инстинктов. Еще до уничтожения Создателем всего его вида, когда рядом были сородичи и любимая подруга, он жил этими инстинктами. Они составляли естество существа Грифона. Благодаря им он нападал и таился, ожидая жертву, был опасен своей неуловимостью и безжалостностью для всего живого, не имеющего возможности противостоять его грубой силе, хитрости и коварству первоклассного охотника. Только через свои инстинкты Грифон воспринимал собственное существование и происходящее в окружающем мире. Но он их никогда не ощущал, потому что не был наделен разумом, а значит, лишен был и понимания, как ими управлять и рационально использовать. Бессознательные эмоции правили инстинктами зверь-птицы, излучая страх на людей. Этот страх и заставил человека обожествить Грифона, накликав на него, тем самым, неизбежную кару Создателя.

Теперь у него был разум. Не такой как у всех, а единственный среди всех соратников в антимире, который был напрямую, неразрывно соединен с разумом, владеющим истиной зла. Именно разум Дьявола пригнал беспрепятственно Фоша на Землю. Он же сделал его поступки сознательными. Впервые Фош понял, что разум превращает инстинкты в осознанное действие. От этого его безжалостность к людям приняла форму абсолюта. Вселившийся в него разум Дьявола вложил в мозг Фоша, что у людей не бывает поступков, порожденных инстинктами. Все они имеют природу разума, а разгулом инстинктов и эмоций человек только прикрывает их гнусность. Причем разницы не имеет, исходят эти поступки от носителей зла или добра. Для тех и других деяния их противоположности одинаково мерзки.

Земля никак не встретила Фоша: ни холодом, ни зноем, ни ураганом. Она, как всегда, была очаровательна полной замкнутостью на себе, на красоте игры бушующих здесь стихий. И ей было абсолютно все равно, как будет развиваться и чем закончится происходящая на ней борьба сил добра и зла. От царившего в потрепанных временем горах Иудеи безмолвия, лишь слегка удивившегося эхом внезапному падению с неба сгустка, не обозначившего свою принадлежность разума, исходило полное безразличие к тому, кто, зачем и по поручению кого пришел на Землю из просторов Вселенной. Это творенье Создателя, наверное, и существует миллиарды лет, потому что безучастно к проблемам, которые снедают разум человечества. А коли так, то какая разница Земле, кого послали на нее разбираться с людьми Бог или Дьявол. Она принимает либо хоронит в своих глубинах одинаково приверженцев, как Создателя, так и властелина зла. Такой ее придумал и сотворил Всевышний. Такой Земля укоренилась в разумах родившегося Спасителя и прилетевшего выяснить сущность СОБЫТИЯ Грифона. Таким воплощенный замысел Бога понадобился Дьяволу для своего возвеличивания во Вселенной.

Оказавшись на Земле, Грифон, прежде всего, постарался избавиться от взорвавшихся в нем инстинктов зверя. Не без труда, но ему удалось загнать их в одну единственную эмоцию. Это было восхищение, возобладавшим в его естестве, разумом, посредством которого Дьявол вел посланца антимира к намеченной цели. Инстинкты безоглядно погнали бы к ней Фоша, чтобы сразу превратить ее в кровавую жертву. Но разум, подаренный ему Дьяволом, быстро расставил все на свои места. Когда и как эта цель превратится в подобную жертву, будет определяться только тем, кто проторил зверь-птице беспрепятственный путь на Землю. Фош был уверен лишь в одном, что в конечном итоге, добытое его разумом знание о происходящем на Земле НЕЧТО приведет к жертве, необходимость, а значит, и безусловная предопределенность которой обусловлена потребностью хозяина антимира в неограниченной власти зла над разумом человечества.

Подняться до понимания несравнимо более высоких стремлений Дьявола Грифон не мог. Да, в общем-то, и не испытывал к этому никакого желания. Его просто не было у него. Оно не могло возникнуть объективно, потому что все, кто исполняет чужую волю, способны мыслить и желать только в рамках пределов, которые поставлены им этой волей. Так изначально было заведено во Вселенной Создателем. По образу и подобию это было воссоздано Дьяволом в антимире.

В обнявшей Галилею тишине ночи Фош, слегка поежившись от холода безразличия Земли к его миссии, не ринулся сразу, как он это бы сделал там, в далекой и уже забытой жизни вольного хищника, к обиталищу неизвестного ему НЕЧТО. Само место ему было известно. Дьявол и соратники не зря внимательно наблюдали за лучом, исходящего из чрева Вселенной света, который совсем недавно как бы застыл над мизерным клочком земли, в котором оказался Грифон. Луч исчез так же неожиданно, как и появился. Откуда он исходил и куда исчез, разум Дьявола и соратников мог только догадываться. Но все носители разума антимира, еще не освободившиеся окончательно от страха непознаваемости наблюдаемых на Земле явлений, явно провоцируемых кем-то из глубин Вселенной, чувствовали, сколь цепко схватила их память ту часть земной поверхности, где луч закончил свое водворение на Землю из бездны пространства-времени. Не хватало только одного — точного, не подвергаемого ни малейшим сомнениям знания о том, кто (или что?) вмешался в ход развития истории человечества, взятого антимиром почти под полный контроль.

Добыть это знание предстояло Фошу — единственному из соратников Дьявола, вплотную приблизившемуся к рубежу, за которым скрывался разум, способный либо сразу уничтожить посланца истины зла, либо раскрыть ему тайну, происходящего на Земле СОБЫТИЯ. Он, превращенный из животного в звероподобный по обличью физической оболочки разум, почувствовал, как, сконцентрированная в Дьяволе воля антимира приказала ему: «Ты достиг рубежа цели. Остановись! Остынь от естественной эйфории избранности, идущего на самопожертвование ради благоденствия всех! Именно сейчас, когда до цели остается несколько прыжков, не будь опрометчив. Это Земля, и на ней — опередивший нас враг! Тишина и кажущееся безразличие, окружающие тебя, — всего лишь видимость, призванная обезоружить бдительность и толкнуть на действия, безрассудность которых приведет к гибели твоего разума, помазанного истиной зла. Стань сам тишиной и безразличием. Растворись в тень скал и темноту пещер — надежнейшие из прибежищ душ коварных и кровожадных.

Не забывай — ошибка неотступно следует за тобой. Ее совершение более вероятно, чем выверенный алгоритм твоих действий. Однако для антимира — это будет всего лишь ошибка, исправить которую силы найдутся. Для тебя же… Все будет плохо для тебя. В лучшем случае тебя убьют. Скорее всего, те, кто уже продал мне свои души. Убьют, как когда-то убивали твоих сородичей. Иногда по необходимости из-за страха за свою жизнь, но чаще, чтобы потешить свою гордыню, которую продали им Я и мои клевреты. Не слишком приятно будет осознавать, что ты — реальное воплощение моего идеального зла, уничтожен пороком, который является порождением этого же самого зла. Конечно, для антимира ты на какое-то время останешься наиболее почитаемым героем. Но только на время. Ничего вечного в памяти моего мира, кроме памяти обо мне самом, не бывает и быть не должно. А герои нужны мне живые. Именно они являют собой живой укор страху смерти. Поэтому им вся слава и радости жизни. Героически же ушедшим из нее — скорбь и молчаливое почитание. С ними, будем честны перед своим разумом, не поведешь антимир в атаку на добро. Подвиги павших, оставаясь чтимыми и уважаемыми в разуме соратников, по большому счету не могут стать в антимире примером для массового подражания. В моем мире жертвенность не является высшим уровнем состояния духа соратников. Когда отсутствует душа, разум решает проблему приоритетов естества тех, кто вместе со мной отверг добро как основополагающую цель и одновременно всеобщий принцип существования разума. Эта проблема была решена разумом антимира раз и навсегда. Победитель. Всегда и во всем. Любой ценой, кроме потери жизни. Это высший, потому что наиболее понятный и привлекательный приоритет для всех, кому давно, очень давно, задолго до появления тебя как вида земных существ, повезло отторгнуть себя от реального бытия Бога ради истин, царствующих в антимире.

Ты, Фош, тоже победитель. Сейчас ты — лучший из всех, кто стоит за моей спиной и взирает на Землю. Для тебя победить — это добыть и донести до меня знание о сути СОБЫТИЯ. Твоему разуму мной дано все необходимое, чтобы ты не сделал ошибки. И все же помни, она случается всегда, когда разум пытается сделать больше, чем это востребовано высшей волей, когда он стремится выйти за пределы возможностей, которые Я ему предопределил».

— Кто бы спорил! — подумал про себя Фош. — Никто не знает о сути ошибок и, главное, их последствиях столько, сколько хозяин. Кому, как не ему — создателю Вселенской системы сомнения в правильности предначертанного Творцом пути существования разума не предвидеть варианты моего будущего в случае, если выбранный мною путь к достижению цели окажется ошибочным. Он сказал, что в этом случае меня убьют. Ну что же. Пусть будет так. Смерти я не боюсь. Я вообще не знаю и не хочу знать, пока существую, что это такое. И, вообще, существует ли она для тех, в ком властвует разум, подобный моему. Ведь потеря телом жизненных функций отнюдь не означает исчезновения разума. Особенно разума, который был порожден разумом самого хозяина. Не исчезает то, что является основой существования всего. Следовательно, не имеет значения, в какой форме будет существовать мое содержание, то есть мой разум. Думаю, что…

— А вот думать следовало бы лучше об ином, — едва слышно произнес Дьявол, мгновенно прекратив не ко времени разыгравшуюся философскую эрупцию Грифона.

— Почему? Разве я не прав, подтверждая себе и всему антимиру отсутствие страха перед упомянутой тобой возможностью моей смерти?

— Да, не прав! Другому я бы не стал разъяснять «почему». Другой был бы без всякого обоснования отозван назад, в антимир, как не готовый к выполнению задания. Но ты — не другие. Ты — частица моего разума. Без результата ты не можешь вернуться назад. Ты ушел на Землю как мой выбор и должен возвратиться обратно как очередная победа моего разума, как выбор, нашедший решение для всех. Я вмешался в ход твоих рассуждений, потому что еще немного, и ты бы стал самовлюбляться в себя, в свой еще не проявленный героизм. Кстати, его никто не требует от тебя в неотложном порядке. Подвиг не обязательно сопряжен с геройством. Сделать то, к чему готов, и при этом не подвергнуть удару смерти свою жизнь — такое дорогого стоит. Это не героизм смертных. Это — героизм разума. Подобное удается лишь тем, кто способен досконально просчитать, а следовательно, не упустить ни одной предоставленной им возможности для достижения цели, волей задавливая в себе любые мыслимые формы безрассудных поступков. Не каждому дано добиться победы разумом, а не силой и самопожертвованием. Силы неизбежно когда-то слабеют, а жертвы со временем уже не выглядят как необходимые. С разумом все по-другому. Он, несмотря на множественность форм существования, остается неизменен. У него природа такая. Всегда сохранять ту мощь, которая в нем была заложена изначально. Те, кто осознает мощь своего разума, верит в нее, не станут задумываться о смысле смерти, потому что уверены — не разум существует в них, а они в разуме.

А ты! На чем сконцентрировался твой разум? На смерти, о вероятности, а не внесомненном факте совершения которой я тебя предупредил. Ты был почти у грани ошибки, так как не обратил никакого внимания на смысл моих слов, когда я сказал: «В лучшем случае тебя убьют». Заметь: в этой фразе главное — не слово «убьют». Смысл скрыт в сочетании — «в лучшем случае». Я не стал прерывать ход твоих мыслей в тот момент, когда ты задумался о своем отношении к смерти. Каждый вправе посмотреть на смерть как на инструмент смены формы существования разума. Но ты не задал себе главного вопроса: «Что будет в худшем случае?» Мне стало ясно, что ничего худшего, чем смерть, ты себе не представляешь. Однако, как раз, именно для тебя худшее есть! Сам ты до этого бы не дошел. В тебе ведь лишь толика моего разума. Это намного больше, чем у соратников, но крайне мало для понимания всего. Твой разум еще нуждается в моем полном контроле. Слишком большая ответственность возложена на него. Я прервал твои наивные рассуждения о смерти, потому что счел наиболее важным раскрыть одну из тайн, которая, в олицетворяемом мною разуме антимира, входит в понимание ВСЕГО. В ней, в этой тайне, заключено то, что для таких как ты может стать хуже, чем смерть. Случись этому произойти, и тогда мне придется убить тебя, чтобы спасти от позора. Разум же твой Я верну домой в качестве образа великого героя. Постараюсь, чтобы в этом никто не усомнился.

Еще минуту тому назад зверь-птица сказал бы, что ему все равно, в каком виде к нему явится смерть. Он без страха воспримет любую ее форму, если это нужно Дьяволу и, ставшему раем для Грифона, антимиру. Только вот жизнь свою он продаст недешево: много погребальных костров придется зажечь людям прежде, чем в царстве Дьявола из уст соратников грянет: «Слава герою!»

Хотел сказать, да не сказал. В его разуме не осталось ничего, что могло бы побудить к выражению собственного Я. Все существо Фоша заполнилось ожиданием получения знания, которое доселе было недоступно ни одному из соратников хозяина антимира. Он почувствовал, что находится в состоянии, пережив которое сможет подняться над разумом всего человечества. Его полностью поглотила уверенность, что он не только познает суть происходящего на Земле События, но и останется свидетелем развенчания обожаемым хозяином усилий Создателя по исправлению добром разума, живущих на Земле людей.

— Ты быстро сделал правильные выводы! Ты у меня умница! — похвалил Фоша Дьявол. — Схватил главное, потому сразу и отбросил все несущественное. Не о смерти следует думать, а о том, что превратит твой разум в мусор Вселенной. Таковым может быть только ПРЕЗРЕНИЕ. Не бойся, не мое, и даже не всего антимира. Оно невозможно. Я действительно буду вынужден убить тебя, прежде чем ему удастся опорочить носимую тобой частицу моего разума.

Дьявол почувствовал в своих словах некий налет фальши. Как всегда, ему хотелось выглядеть всемогущим. Но сейчас этого не требовалось. Сейчас был другой случай. «Не стоит, — рассудил он, — демонстрировать свою решительность и всесилие тому, кто в этом и так не сомневается. Пожалуй, больше нет необходимости терзать разум Грифона полунамеками и недомолвками. Ожидание обещанного не должно длиться долго. Самое время раскрыть Фошу тайну его избранности. Ведь он единственный, кто…»

В этот момент разум зверь-птицы развернул Фоша в сторону антимира. Он впервые увидел его с Земли. Увидел, потому что так захотел Дьявол. Не в его правилах было делиться тайной с тем, кто воочию не насладился мощью и красотой его творенья. А это было действительно так. Глазами подобное воспринять невозможно. Только разум, которому Дьявол предоставил возможность прямого общения с ним, способен увидеть в бесконечности пространства-времени потрясающую игру световых гамм, порождаемых игрой энергии зла. Эта энергия, составляющая несущую конструкцию антимира, пульсировала мощью энергий миллионов галактик, значительно более обширных по составу звезднопланетарных систем, чем Млечный путь. Но вся она принадлежала лишь одному разуму. Самому прекрасному для Фоша. Разуму Дьявола.

Энергия постоянно пульсировала, порождая волновые выбросы протуберанцев разума. Она как бы атаковала Вселенную, выказывая явное недовольство соседством со своей прямой противоположностью — энергией добра. Последняя виделась Фошу сплошной черной бесконечностью, пытавшейся настойчиво, но, как ему казалось, безуспешно накрыть холодом своей враждебности мир, который он готов был защищать даже ценой своей жизни.

— Какая красота! Какая бесподобная мощь! — восхищенно подумал Грифон. — Вот как, оказывается, организована Вселенная. И я служу, вернее, мне доверено служить, тому, кто реально владеет ее управлением! Выходит, мое существование не столь уж и бессмысленно. А коли так, то оно вечно, пока Я верно служу хозяину, сколько бы добро ни утверждало, что верность и зло — вещи несовместимые. Служу, прежде всего, хозяину и уже потом, если он прикажет, его антимиру и соратникам.

— Все, Фош! Хватит! Дальнейшее созерцание всего антимира излишне. Избыток восхищения родным домом — это непростительная эмоция, расслабляющая концентрацию разума. Тебе направлено… посмотри последний раз в глубь Вселенной, …послание. Видишь волну энергии, мчащуюся в направлении твоего разума по тому же переходу, которым ты был отправлен на Землю?

Грифон почувствовал, как несвойственная, никогда прежде не ощущаемая им внутренняя сила начала поднимать его над холмами Галилеи, до предела обострив в нем чувственную восприимчивость разума.

— Вижу, — едва выдохнул он, потому что горло сдавил спазм, покидающих его разум эмоций, от сопричастности к делам великого разума антимира.

— Ну, раз видишь, принимай! Больше никаких отвлечений. Я начинаю раскрывать посланное тебе знание об одной из тайн антимира.

Ты посвящаешься в него, потому что Я уверен: оно никогда не покинет твой разум. Этим знанием ты будешь помечен навечно. Ему никуда от тебя не деться. Ведь твой разум не просто принадлежит мне. Он — полностью мой. И не по праву властителя. Он — мой по сути его происхождения в тебе — звере, давно носящего черную метку Бога. Ты — форма, в которую Я на время поместил частицу себя. Но форма особая, аналога которой Я не смог найти в антимире. Только уникальность твоего естества среди всех моих соратников позволила мне решиться на соединение тебя с моим разумом. Сейчас ты — это Я в тебе. Не весь, конечно, а только как выбор всех, как микрон моего разума, которому по силам решить задачу пока не познанного мною НЕЧТО.

Выработанный Дьяволом и неукоснительно соблюдаемый им жанр диалогов с соратниками требовал от него паузы, разбивающей на этапы отделение от себя знания. В глазах собеседников это придавало разуму Дьявола обстоятельность, весомость, ощущаемую значительность и вдумчивую основательность. Никто из когда-либо вступавших в диалог с Дьяволом не сомневался в величии его разума, хотя само это понятие для них оставалось абстрактным. Соратники привыкли, скорее, безоговорочно признавать, а не ощущать величие создателя антимира. Через более же конкретные, а точнее, осязаемые их разумом понятия, они проникались к нему безусловным доверием, ставящим непреодолимые преграды возникновению сомнений сказанному или поручаемому им величайшим изгоем Вселенной. Дьявол знал это и сознательно стимулировал в ходе диалога с соратниками, прежде всего, не понимание излагаемого им, а впечатление собеседника от соприкосновения с его разумом. И ни разу он не огорчил себя неудовлетворенностью результатами от оказанного на разум беседующего с ним соратника воздействия. «Готовые на все» должны были не столько понимать его, сколько доверять ему. Раз услышанное им от Создателя: «Доверие определяет понимание, а не наоборот» — навсегда отвратило в нем потребность в понимании соратниками его мыслей и действий. По этим соображениям символом веры в антимире он сделал доверие всех и каждого его разуму. Он в своем мире ставил задачи как истина зла и сам же толковал при необходимости эту истину. Ее не надо было понимать, в нее следовало только верить и… доверять тому, кто ее олицетворяет.

Сейчас на Земле находился тот, кто в идеальном виде соответствовал качествам, которые хотел бы видеть в своих клевретах Дьявол. «Но даже ему, — посчитал Дьявол, — принимающему передаваемое знание на веру, очевидно, требуется передышка. Не от веры в сказанное мною, а от тяжести знания, которое пришло к Фошу с этой верой». Он не остановил поток знания, стремительно заполняющего разум зверь-птицы. Дьявол сделал все гораздо проще. На время, данное Грифону для передышки, он оставил принятое им знание без своего разъясняющего комментария.

Фош не просто растворился в окутавшей его энергии знания, передаваемой Дьяволом. Он начал, вдруг, отчетливо осознавать, что ему дано понимание того, что недоступно разуму всех, кто внимательно наблюдал за ним через ворота антимира. Ощутил он это, потому что перед ним не возник вопрос о его собственной уникальности, благодаря которой Дьявол поднял инстинкты зверя над разумом всех. «Какие…, — решил он, — …могут быть вопросы к разуму, который разговаривает сам с собой! Тем более что сам с собой ведет диалог Великий разум хозяина антимира. Меня ничуть не унижает, что мне выделена роль промежуточной формы, в которую хозяин поместил эмбрион своего разума. Пусть, может быть, не навсегда, всего лишь на время. Но укажите мне в кругу его соратников хотя бы одного, кто не был бы счастлив таким унижением. Достоинство не теряется, если тебя отсекают от массы подобных, наделяя при этом возможностями разума, воплощенными в абсолютную власть истины. Неосуждаем и непринижаем принявший от великого его часть. Какова бы при этом ни была выделенная ему повелевающим разумом роль».

— Прекрасно, Фош, прекрасно! — чуть было не вскрикнул Дьявол. — Хотя, что это Я. Все закономерно. Я слышу не что иное, как голос своего разума. Прекрасно как раз не то, что зверь-птица начал мыслить, и сразу как гуру антимира. Удовлетворен Я другим: тем, что цепь замкнулась и работает. Пожалуй, еще никому не удавалось осуществить синтез инстинкта и разума с получением практически абсолютной чистоты конечного продукта. Я, все-таки, вывел разум, полностью осознающий свое предназначение в моей миссии во Вселенной. И это радует. Такое, наверное, под силу только САМОМУ. Когда придет время, а оно настанет, несомненно, этот опыт окажется одним из наиболее убедительных доказательств, как минимум, равновеликости моих с НИМ возможностей.

Дьявол, по-прежнему, полагал (ЕГО ВОЛЯ называл это синдромом властной гордыни), что он и Создатель в руководстве своими мирами неизбежно сталкиваются с одними и теми же проблемами, решать которые они способны только аналогичными друг другу методами. Его разум не воспринимал, что все проблемы, которые могли стоять перед Создателем, были решены ИМ уже в НАЧАЛЕ ВСЕГО. Сразу и навсегда. Только проявление этих решений САМ разложил в пространстве Вселенной особым образом. Оно превращалось в результат на том этапе времени, которое ОН заранее предопределил. В том числе и на Земле.

Далее затягивать паузу для Дьявола не имело смысла: любое сознательное действие должно начинаться и заканчиваться вовремя. Все, что им было намечено для передачи Грифону, уже разместилось в разуме зверь-птицы. Знание было на Земле, у самого центра СОБЫТИЯ. Оставалось только разъяснить Фошу, как к этому знанию относиться и использовать, когда он воочию столкнется с намеченной целью.

— А столкнется ли? — еще раз задал себе вопрос властелин антимира. — Уверен, что бы ни пришло из Вселенной на Землю — это будет воплощенный в НЕЧТО САМ. Не подпустить к себе на осязаемое расстояние или заблаговременно разметать по всему пространству-времени не угодный ЕМУ разум для САМОГО — дело мгновенья. Так он может поступить с любым разумом, обитающим в созданной ИМ Вселенной. За исключением одного — моего разума. В противном случае равенство сил истин добра и зла давно было бы нарушено в пользу заповедей, петли которых САМ давно набросил на человечество. Но есть Я и мой разум, с которыми ОН пока ничего поделать не может. Или все же — не хочет? Нет. Скорее не может в силу любви к своим твореньям — небу, Земле и человеку. В совокупности — это особый вид материи, которую ОН, наверняка, хотел бы распространить в выбранных ИМ частях Вселенной. Видно скучно ВЕЧНОМУ в бескрайности тишины ИМ же образованного пространства-времени. А Я, между прочим, — необходимая, …да что там скромничать, одна из двух главных составляющих внутренних противоположностей этой материи. Я — истина зла, без которой добро САМОГО никогда не сможет быть понято людьми. От данного им Создателем разума давно остались лишь жалкие осколки. Все, что в нем было истинного, стержневого Я давно выменял у людей на сладость, сотворенных мною пороков. В известном смысле, Я и САМ — сотворцы. Только ОН сотворил свою материю, а Я — мою. Выходит, реальность моего существования определяется объективностью конструкции Вселенского бытия, где мой антимир и царство САМОГО являются единственными несущими опорами. Убери или насильственно ликвидируй одну из них — и бытия не будет в том виде, в котором все его ощущают сегодня. Я-то всем своим естеством за то, чтобы это случилось как можно скорее. Но САМОМУ вряд ли это нужно. ЕМУ, как раз, Вселенная и Земля необходимы в том виде, в котором они были ИМ созданы и пестуются ЕГО разумом до сих пор. Вот и получается, что на Земле все, содержащее частицу, даже самую микроскопическую, меня лично, точнее — моего разума, ОН трогать не станет. В отличие от всего, что мной было порождено. Созданное врагами лучше уничтожать, чтобы малейшее напоминание о них исчезло навсегда.

Дьяволу понравилась сооруженная его разумом модель собственной значимости в жизни, созданной САМИМ Вселенной. «Об этом Я, конечно, рассказывать Фошу не собираюсь. Хозяин силен и недосягаем секретами логики своего разума. Однако этот дьявольский зверь, все-таки, должен узнать, почему Я превратил его в частицу себя и чем ему грозит мое прямое присутствие в его разуме».

— Так ты готов к продолжению? — на всякий случай бросил Дьявол Грифону.

— А разве этому требуется подтверждение?! — вспыхнул злом своего разума Грифон.

— Хорош! Как же ты хорош этим вырвавшимся наружу злом, — самодовольно отметил царственный изгой Божьего дома. — С гармонией вселившегося в тебя зла все в порядке.

— Еще бы! — тут же отразилось в разуме Дьявола. — Ты что, хозяин, не узнаешь самого себя? Мое тело — это только данная мне когда-то природой дикая сила. А разум во мне — полностью твой.

— Отлично! От этого и оттолкнемся, — прекращая мыслительную пикировку части и целого своего разума, сказал Дьявол. — В деле, на которое ты послан, Я могу доверять только самому себе. Вернее — своему разуму. По-другому никак нельзя, сколь бы Я ни был убежден в твоей верности. Неизбежное настанет. Но каким бы оно ни стало, а Я могу говорить о нем как о неких предполагаемых вариантах, заключенный в тебе разум успеет сообщить мне, что ты узнал и что с тобой случилось. Тогда Я сумею вмешаться, чтобы «выбор всех» дал решение всем.

Мой разум в тебе — это гарантия, что Я абсолютно точно, без прикрас, недосказанности и упущений, буду знать сущность, содержание и направленность СОБЫТИЯ. Но она не сработает, если в действие не вступит деятельность твоего разума.

Вполне вероятно, что он может быть заранее отсечен волей САМОГО или, отчего легче не станет, ЕГО ВОЛЕЙ от любой предполагаемой возможности достижения поставленной цели. Скорее всего, так бы все и произошло в случае моего прямого появления у места СОБЫТИЯ или кого-либо из выбранных в антимире соратников, чей разум Я мог бы отретушировать частицей себя. Но все мы слишком хорошо известны Создателю. Мы были прокляты ИМ без всяких шансов на прощение. От нас на расстоянии бесконечности веет бездушием, злом и невосприятием всего, что составляет истину Божьего Дома. Мы прибрали к рукам ЕГО творенье — человека, обезобразив души людей взрощенными в них пороками. Нам удалось наштамповать в человечестве столько билонов, что их звон напрочь заглушил на Земле пение благодати добра. Однако то, что удалось сделать с людьми, невозможно в отношении тех, кто остался с САМИМ в ЕГО Доме. Собственно, о Творце и ЕГО ближайшем окружении даже не стоит и говорить, настолько бредова мысль о сближении с ними. Не то что действенный выпад, любая, даже робкая попытка проявления корыстного интереса к существу реального бытия Бога будет безжалостно пресечена. У САМОГО есть кому этим заняться. Реально, как лично известным Создателю записным изгоям, нам ни к чему безоглядно врываться в сферу сил, где наши действия заранее бесперспективны. Сами свой разум под Бога не подставим, и раздавить его добром не дадим. Мы — такие как есть. Иной судьбы нам не надо, потому что ее не будет. Жалеть нам не о чем, и в прощении САМОГО мы не нуждаемся. Его все равно никогда не получить. У нас есть грехи, тяжесть которых намного весомее любого искреннего раскаяния.

С тобой же случай особый. Да, ОН стер когда-то весь твой вид, потому что люди сделали его идолом поклонения. Соратники не подвели, осуществив мою идею замены в разуме человека веры в единого Создателя на поклонение подсказанным им из антимира идолам. Всевышнему следовало бы не на идолов обижаться, они-то, в данном случае, ни причем, а гневаться на тех, кто этих идолов поднял до уровня САМОГО. Презрело человечество ниспосланную ему истинным Богом благодать сопричастности к управлению ЕГО земным творением.

Однако ОН выбрал для наказания идолов, начав их истреблять. Причем тех, которые относились к ЕГО живым творениям. Рукотворных же демиургов людей ОН, почему-то, не тронул, предпочтя благосклонно взирать на них и на забавы с ними человеческой души. Не думаю, что, уничтожая весь вид Грифонов, САМ посмотрел на каждого несчастного, кому предстояло навсегда исчезнуть с Земли. Такие вещи ОН делает одним махом. Как это ОН говорил: «Не рационально напоследок смотреть в глаза тому, кого ты уже лишил в своем разуме будущего». Так со всеми вами и было. Вас не стало сразу и насовсем. Остался только ты, Фош, потому что Я этого пожелал. Мне пришлось пойти на совершение чуда, ради демонстрации антимиру, что САМ не всесилен. Во всяком случае, надо мной. Ты жив, но заслуга моя не в твоем спасении, а в пощечине, которую получил Создатель, не сумевший довести начатое дело до конца. Причина этому — Я; значит, и все экивоки носителя истины добра — в мою сторону. Все будет записано на общий счет моих прегрешений перед Создателем. И славно, так как ты во всей этой истории остался незамеченным.

Ты действительно исчез из реального бытия вместе со всеми собратьями, но, в отличие от них, остался живым для меня и антимира. Кроме, курировавшего ваш звериный вид, ангела тебя никто не знает и не помнит в Божьем Доме. А ему — ангелу-егерю — не то, что до САМОГО, до ЕГО ВОЛИ не добраться без специального вызова. Коли же разум Творца и ЕГО ближнего круга был полностью поглощен организацией на Земле СОБЫТИЯ, ничто не предполагает проявления у них интереса к тварям, с которыми, вроде бы, уже давно покончено. Тем более что создания эти не имели ни души, ни разума, а следовательно, не предназначались ни для веры в САМОГО, ни для греха, ни для покаяния и искупления. САМ использовал вас для проверки духа людей, после чего предал забвению за ненадобностью существования в мире человека. Нет тебя для НЕГО, Фош, нет! Не ждет ОН твоего появления на Земле! В противном случае не было бы никакого резона посылать именно тебя за знанием о СОБЫТИИ.

Ну, вот теперь мы подошли к самому важному…

— А нельзя было начать сразу с него, — напомнил о своем присутствии у места СОБЫТИЯ Фош. — Предисловие, конечно, интересно. Но оно о печальном прошлом, которое, кстати, Я, подобно тому, кого ты, хозяин, называешь Создателем, забыл. Может, я встрял не к месту… Только что делать, если твой-мой разум постоянно твердит мне: «Вцепившись в настоящее чужого, не оглядывайся на свое прошлое. Сомнения загрызут».

— Нельзя! — с уверенностью, не оставляющей шансов на возражения и не обращая внимания на несдержанность Фоша, ответил Дьявол. И вдогонку добавил: «А разум подсказывает тебе правильные вещи. Потребность в обращении к прошлому пропадает, когда ты знаешь о нем все. В этом случае оно не опасно для твоего разума. Забвение прошлого — ничто иное, как познание всех его секретов и одновременное исчезновение интереса к нему. Разум не должен останавливаться на том, что перестало быть для него тайной. Только тогда ты сможешь жить настоящим, созданным чужим разумом, познать его и использовать в своих целях. Надеюсь, теперь ты готов к восприятию самого важного?»

В тот же момент, не дожидаясь ответа Фоша, не проявляя ни малейшего интереса к восприятию им всего сказанного, Дьявол начал передавать ему знание, смысл которого до прихода на Землю СОБЫТИЯ оставался ясен только разуму хозяина антимира.

— В отличие от всех нас — меня, тех, кто стоял, стоит, и кому из них Я позволю в будущем стоять рядом со мной, — ты не знаешь Бога. Знать САМОГО — это не видеть ЕГО, а сознавать, что все данное тебе в жизни — от НЕГО, ощущать постоянное управление Создателем твоим разумом, а значит, любым из совершаемых тобой действий. Кто в это не верит — отступники, то есть — наши души; кому эта вера благодать — чада ЕГО возлюбленные, готовящиеся к приходу на Землю царствия Божия.

Тебе — зверю, ведомому инстинктами и рефлексами, не дано было стать ни тем, ни другим. Без разума — ты не более, чем декорация, хотя и живая, в которой обитает человек. С приходом же к тебе разума дело приобретает совсем другой оборот. Ты становишься единственным во Вселенной разумным существом, не созданным Богом. Разум у тебя — от меня, а тело перестало быть ЕГО творением, после того, как ОН прекратил популяцию твоего вида на Земле. В этом случае ни судить, ни преследовать столь необычного пришельца ОН не сможет, пока не познает тебя, а познав, заставит уверовать в него. Время на это ЕМУ понадобится минимальное. Одновременно ОН обязательно объявит не тварное им существование грехом, отпустить который ОН сможет, разве что, после твоего полного искреннего раскаяния.

Ничего другого САМ делать с тобой не будет. Так ОН поступает со всеми, кого считает душой, не потерянной для служения истине добра. У тебя, правда, души нет, как у всех, кто населяет антимир. ЕМУ это станет ясно сразу, как и причина ее отсутствия. Никуда не денешься, придется Создателю тебя душой наделить. Вот в этот момент ты подойдешь к тому рубежу, за которым кроется твоя смерть. Рубеж этот — судьба. Ты пока не знаешь, что она собой представляет. Если сказать коротко и по существу — это горе разума. В свое время Я освободил себя и соратников от этого горя. Наш разум с тех пор ни разу не разбивался о стену предопределенности судьбы; он был свободен и не ограничен в развитии и направленности действий.

В мире Бога все, наделенное разумом, получает судьбу вместе с душой. Там судьба — это состояние души на время, отпущенное ей САМИМ для обитания в ангелах и человеке, созданных ИМ для своей славы Господней. Вместе они — душа и судьба — образуют жизнь всего разумного, что сотворил Всевышний во Вселенной. Но это жизнь тех, кто создан для служения отличной от нашей истине. Поэтому, перейдя рубеж, за которым душа и судьба сливаются в их жизнь, ты умираешь для антимира, для всех, кому, хранимая мной истина зла дает силу для разума. Умираешь, потому что становишься перерожденным разумом. Когда САМ поймет, чей разум наполняет тебя, пусть это будет всего лишь крупица моей величайшей умственной сущности, ОН захочет обрядить тебя душой идеального праведника, ведомого по жизни судьбой страдания за воцарение на Земле истины добра. И все на небе и на Земле будут восхищенно взирать, как разум изгнанного из Божьего Дома Люцифера кается прилюдно в прегрешениях перед САМИМ. Им вроде бы и нет прощения… Но Создатель, Создатель…!!! Он смог переступить через СВОЕ проклятие изгоя. ОН милосерден, когда зло само склоняется перед добром.

Что же должно сделать зло, чтобы никто не увидел его согбенным перед теми, кто растворил свой разум в душе и судьбе? Ничего, кроме одного: призвать на помощь ту форму смерти, которая называется — убийство одного ради сохранения чести всех. Не думай плохо. Красота зла не окажется замаранной твоей кровью. Будет убит твой разум, который уже перестанет быть моим. Его навсегда уничтожит презрение антимира. Не сыщешь ты веры к себе и Божьем Доме. Прими как данность, что даже покаявшегося врага в нем все равно будут воспринимать как предателя. Если САМ и проявит видимость милосердия, то ничего подобного не жди от ЕГО ВОЛИ и всех тех, до кого он доносит мысли Творца. Ты сам не захочешь такой жизни. Презрение — это самое страшное оружие уничтожения и у зла, и у добра. Им тебя и ударят с двух сторон самые главные истины Вселенной.

Ты понимаешь, Фош, в какую ловушку можешь попасть, если допустишь ошибку?

— Понимаю, — ответил Грифон, ничуть не сомневаясь в реальности предельно жестко, но правдиво обрисованных Дьяволом возможных превращений разума, оказавшегося один на один с всемогуществом Создателя.

— Хотелось бы верить, — не совсем полагаясь на полученный ответ, моментально отреагировал властитель антимира. — Вполне допускаю, что ты понял смысл поведанного тебе, усвоив его без унижающей меня примеси страха. Я вижу, что твой-мой разум пока остается чистейшим кристаллом зла в огранке подаренного знания! — О своем совсем недавнем страхе, ставшем важнейшей причиной откровения перед зверь-птицей, Дьявол для себя уже забыл. Ничего страшного в этом не было. Поучающий кого-либо о предмете своего страха всегда старается выглядеть образцом бесстрашия и расчетливой мудрости. Об этом принципе Дьявол не забывал никогда. Ему он уделял особое внимание, наставляя отправляющихся за человеческими душами на Землю соратников. Это не был страх проигрыша заключенному в человеке добру. Такое нечасто, но случалось. В конце концов, кто не проигрывает поединки. Он и сам был когда-то бит Создателем. Зато кем стал, и в чью пользу счет сегодня! Время и место для реванша всегда найдется. Страх скрывался в другом: в том, что могло стать роковой ошибкой Грифона.

Дьяволу показалось, что кто-то выводит его из области размышлений о страхе, настойчиво вонзая ему в разум слова: «ошибка», «рок», «ошибка», «рок», «ошибка»… В антимире на подобное вмешательство в размышления властителя вряд ли кто-либо решился. На такое способен был только его собственный разум. — Ну, да! Конечно, — отбросив в сторону возникшее напряжение, успокоил себя Дьявол, — это мой разум в Грифоне зацепился за главное, определяя его точно так же, как Я сам. Вот все и слилось в одну точку, в одну, акцентированную на главном мысль.

— Пришел черед, наконец, поговорить и о ней — этой самой ошибке. И все. На этом, пожалуй, закончим, — по-прежнему, не отпуская от себя разум Фоша, принял решение Дьявол. — Еще с первого упоминания о ней, избегая скоропалительности и несвоевременной однозначности ответа, — начал он, — в самом истоке передаваемого мной знания, Я почувствовал томящее тебя желание задать мне вопросы: «О какой ошибке, хозяин, может идти речь, если всеми моими действиями руководит твой разум? Разве он не настолько велик, чтобы исключить любые просчеты в им же выстроенной последовательности действий своего посланника? До сих пор ты вел антимир к победе над человеческой душой безошибочными путями. Слезы по этому поводу в реальном бытие Создателя никто, разумеется, не льет, но и громогласия литавр, славящих знаменательные победы истины добра, пока во Вселенной не слышно. Почему же тогда ты столь озабочен возможностью совершения твоим-моим разумом ошибки? Не мелкой или крупной, не локальной или преходящей, а именно — роковой. Неужто, нависшая угроза выше сил САМОГО, а значит, твоего вселенского могущества?»

Дьявол не стал обращать внимание на реакцию Фоша, пребывая в уверенности, что дословно воспроизвел блуждающие в голове Грифона вопросы. Они не могли вызвать ни смущения, ни удивления в разуме зверь-птицы. Такого не происходит, когда один и тот же разум говорит и внимает сказанному одновременно. Они могли привести только к единственному, самому нежелательному последствию: оставленные без убедительного ответа, вопросы, как правило, стремительно перерастают в логические загвоздки и затем, преобразуются в логический тупик разума. А это уже — непознаваемость, неизбежным попутчиком которой становится гнетущая разум боязнь неведомого. Она поражает обе стороны разума — ту, что ставит вопросы, и ту, которая на них не имеет ответа. Нередко — смертельно.

Ответ был готов уже давно. С того самого времени, когда Дьявол отделил от своего разума душу вместе с жившим в ней страхом перед Создателем. В оглашении ответа не было бы нужды, ему предназначалось навсегда оставаться тайной царя антимира, не приди на Землю СОБЫТИЕ. Пока оно также виделось Дьяволу тайной. И следовало пожертвовать своими секретами, чтобы узнать неведомое НЕЧТО САМОГО.

Фош ждал ответа. Ждал смиренно, восхищаясь искусством предвидения хозяина. Одновременно его наполняла благодарность за предоставленную возможность не срамить свой разум вопросами к тому, кто их за него сформулировал и, безусловно, окончательно решил. «Великий разум не ставит вопросов, не имея на них ответа! — как заклинание постоянно произносил Грифон. — Меня не страшит ни один из мыслимых вариантов ответа хозяина, потому что уже познанное мной вывело мой разум за пределы страха смерти. Придет она — встречу достойно, от кого бы она ни была прислана, какую бы форму ни имела. Страха перед ней не будет!»

— Все. Пора, — приказал себе Дьявол, решительно отсекая тем самым остатки неуверенности в необходимости раскрытия тайны ошибки, поджидающей Грифона внутри сферы СОБЫТИЯ. — Ему больше не требуется проверка каким-либо из моих бесчисленных знаний. Он уже понял, что идет на заклание, а теперь должен поверить, что надежда на успешное возвращение в антимир, столь же реальна, сколь и бесперспективна. Впрочем, это уже неважно.

Фош, мой преданный, прекрасный, умнейший не зверь — зверь! Ты не можешь не совершить ошибку, потому что она и есть все наше существование: мое, антимира и всех, как это ни кажется абсурдным, кто заполняет реальное бытие. Мы знаем, что Вселенную создал ОН. Но кто ОН, из чего состоит, как выглядит, чем мыслит — для меня, не говоря уже обо всем другом разуме пространства-времени, остается и, наверное, навсегда останется неразрешимой загадкой. Я — единственный, кто был наиболее близок к НЕМУ. Я безгранично вместе со всеми верил и любил того, кого мой разум повелел мне называть Богом, Создателем, Творцом, Всевышним. Меня поражала мощь ЕГО разумотворящей энергии, и в то же время сгибала перед НИМ тяжесть непознаваемости ее исходного начала. Мы часто общались. Мне даже даны были мгновенья встречи с НИМ. Однако Я до сегодняшнего дня не могу воспроизвести в своем разуме ЕГО образ. Я видел и слышал Бога, но кто или что это было, сказать не берусь. ОН настолько возвысил меня над всеми, что Я почти стал отражением ЕГО Разума. Но и это не приблизило меня к определению образа НЕЧТО, владеющего и повелевающего нашим разумом. Поэтому Я восстал. Не против Бога. Это легенда для ангелов и людей. Глупо выступать против того, кого не может представить в реальном материальном или духовном воплощении твой разум. Я поднялся против системы отношений, созданной Богом в своем Доме. Мне претило, что все, кто его населял, должны были верить и склоняться в любви и почтении перед тем, кого их разум не представлял, а потому считал непознаваемым. Может быть, тот, кто создал НАЧАЛО ВСЕГО, и был абсолютно прав в решениях своего величайшего РАЗУМА. Но меня-то ОН не спросил, хочу ли Я этого, и нужно ли это тем, кого, кроме меня, ЕМУ понадобилось сотворить во имя СВОЕЙ СЛАВЫ.

Восстал не только Я. Рядом стоял возмущенный разум соратников. Это была практически непобедимая сила, потому что в ней жила объединяющая всех идея. Значит, наш разум был мощнее тех, кто обладал только верой в никем не представляемого Творца. Так мы считали. Оказалось — зря. Мы уже тогда совершили ту ошибку, о которой Я предупреждаю тебя сейчас. Только предупреждаю.

Дьявол оглянулся на соратников, до сих пор считавших, что их победили просто количеством, а не превосходством разума ангелов, оставшихся служить Создателю. Увидел, сколь напряженно они пытались понять причину его сосредоточенности на ушедшем к людям Грифоне. На всякий случай, отделил себя от них еще одним слоем непроницаемости в свой разум. И обреченно добавил: «Исправить ее, а тем более устранить, Я не в силах».

— Не понял?! — вырвалось у Фоша.

— Еще бы! Я сам не сразу это понял. Ясность пришла только потом, когда Я начал олицетворять собой все, что ни при каких обстоятельствах не станет элементом сущности САМОГО. Как мне это удалось — знание совершенно из другой области и не предназначено для тебя. Я понял то, на что, к сожалению, пока не в состоянии воздействовать. Сосредоточься! Сейчас ты узнаешь главное.

На какой-то миг в его разуме мерцнула мысль, что Грифон не очень-то горит желанием узнать это главное. Дьявол не дал ей развиться. Он никогда не оставлял шансов уйти в сторону тому, кто, хотя бы случайно, один раз, мельком подумал, что во Вселенной имеются и другие истины, кроме божественных. А Фош об этом не задумывался. Приняв разум от Дьявола, он превратился в несгибаемого бойца этих истин, а потому должен был узнать всю правду до конца.

— Ошибка наша, а теперь она может стать и твоей, что мы не знаем, против кого боремся. Наша борьба устремлена на того, образ которого порожден моим и соратников разумом. Этот образ — абстракция в форме достаточно расплывчатого определения — «Бог». Мы прекрасно знаем всех, кто окружает и защищает главную силу противостояния антимиру. Знаем не просто поименно. Нам известна их сущность (сами когда-то были такими) и все возможности данной им САМИМ души. Они не многолики. Они конкретны и потому понятны. От этого они не перестают быть опасными для антимира, но им можно противостоять. Реально и эффективно. С абстрактным же образом Бога так не получается. Мы фатально ошиблись, когда, восстав, ударили в то, что оказалось лишь силой воздействия на наш разум, а не реально осязаемым обладателем этой силы. Ошибка превратилась в роковую, когда Я понял, что мы противоборствуем лишь одной из форм этого воздействия. А другие — еще не были ИМ задействованы и ждут своего часа. В каком виде они проявятся, предназначены для нас или кого-то другого, когда этот час наступит — оказалось выше понимания моего разума. Невозможно представить себе сущность, способную проявляться в бесконечном количестве форм. Значит, и воевать с ней, постарайся это понять, Фош, именно с ней, сущностью, которая существует только для себя, которой не нужно развитие через воплощение в материю или дух, ибо она сама порождает развитие, — бесполезно, а для разума — гибельно.

Когда Я пришел к этой мысли, меня осенило, как вырваться из пут постоянно совершаемой нами ошибки. Заметь — не преодолеть ее или устранить, а вырваться. Сама она по-прежнему висит и, скорее всего, вечно будет висеть над нами до того, когда Я стану для всех реально осязаемой сущностью всего во Вселенной. Уйти же от нее оказалось возможным только одним путем.

— Ты все-таки нашел выход! — нарушив обещание молчать, слушать и запоминать, радостно вырвалось из Грифона. — Мы не обречены вечно искать победу там, где ее не может быть по определению!

— Да, нашел, — спокойно, без какого-либо проявления горделивости за спасение нисшедших вместе с ним из Божьего Дома и возведение на глазах небожителей Вселенной собственных границ антимира ответил Дьявол. — Это было не просто, но на наше счастье — своевременно.

— Я узнаю, как ты это сделал или?..

— Сейчас и узнаешь. Без всяких «или»… Люди, души и все иные творения САМОГО. Понятно?

— Честно сказать — не совсем.

— Хочешь подробнее?

— Я бы просил, если…

— Ладно, ладно. Еще научишься мыслить лаконичным языком аксиом. Нельзя требовать от частицы моего разума усвоить за мгновенье то, на что всему разуму истины зла понадобились годы, о количестве которых принято говорить — «больше, чем много».

— Спасибо, хозяин! Я обязательно научусь. — Зверь-птица царапнул своими огромными и острыми когтями скалу, в расщелине которой до времени притаился, и с тупым упрямством инстинкта, открыто, не боясь близости происходящего СОБЫТИЯ, прорычал: «Научусь, потому что вернусь!»

Сцена не впечатлила разум Дьявола. Лирику он допускал только в самом себе. К чужой относился… Чужая им просто не воспринималась. Но он обратил внимание на возросшую уверенность поведения Грифона. Это был верный признак, что посланец не только ищет, а считает шансы успешного выполнения порученного дела. С ним можно было продолжать прервавшийся диалог. С осознанием рассказанного у Фоша все выглядело в полном порядке.

— Выход был рядом, — Дьявол приступил к доведению интриги разговора с Фошем до высшей точки накала, последовательно двигаясь к завершению передачи ему знаний об ошибке. — Однако, чтобы войти в него, моему разуму пришлось признать, что антимир не сможет подняться до уровня царствия Божия без помощи созданных САМИМ тварей. В первую очередь тех, кого ОН наделил разумом, душой и судьбой. Через них, только через них, ЕГО Разум претворял истины добра в реальный смысл жизни. Забери, перетащи, купи, укради, в общем, все средства хороши, эти души к себе, в мир моих истин, и САМ раз за разом начнет проигрывать нам борьбу за оставленный душой разум. ЕМУ не нужен бездушный разум. ОН такую конструкцию не создавал. В ней, кстати, полностью теряет свое назначение судьба разума с ее предопределенностью веры и служения Создателю. Все! Пропало творение для САМОГО. Нечем больше во Вселенной воспринимать ЕГО основную истину — добро. Некому славить величие, совершаемых ИМ благодеяний для наполняющих судьбу и разум душ. Задумай САМ использовать новые формы воздействия на СВОИ творенья — нам не следует ЕМУ препятствовать. Бесполезен удар по форме, когда нет возможности устранить содержание. Не приноси жертвы, если желаемый результат заранее не достижим. Вместо этого надо просто сместить направление работы разума. Станет ясно, что не стоит бояться какой-либо из форм воздействия Бога на бытие. Можно самым банальным образом забрать эти творенья себе. Не в единичном экземпляре, а в количествах, нам необходимых. Но делать это уместно — пока они несовершенны. Пусть Всевышний творит, раз в нем живет такая потребность. Не отрицаю: создает ОН лучше нас. Зато совращаем и развращаем мы созданное ИМ успешнее, а в некоторых особых случаях явно лучше, чем ОН создает.

Это и был выход. Мы ушли от ошибки на расстояние, чтобы зреть ее существование, но не ощущать присутствие в разуме антимира. Мне удалось осуществить на деле подсказанное моим разумом. Нам больше не требуется воевать как воинам, гибнущим за чтимую ими истину. Мы, как и ОН, занимаемся созидательной деятельностью, создавая из ЕГО творений сущности, лишенные однозначности надежды на вечную жизнь в Божьем царстве. И, как видишь, успехи грандиозны. Я горжусь тем, что мне и соратникам удалось помешать Создателю сделать человека существом совершенным. До сегодняшнего дня Я был в этом уверен. Но, сдается мне, САМ и задумал СОБЫТИЕ, поняв, что совершенную истину, коей ОН повелел быть добру, может усвоить и стать ее носителем во Вселенной только совершенный человек. Кого ОН под ним подразумевает, Я в настоящий момент не знаю. Будет плохо, если так и останусь в неведении. Могу лишь предположить: состоявшийся человек, с воплощенным в нем совершенным добром, — практически состоявшийся ангел. А ангелы, как Я убедился, в отличие от нас — изгоев ЕГО Дома, к злу невосприимчивы. Иначе бы они — от архангелов до престолов — отправились вслед за нами.

Удастся ЕМУ или нет добиться в человеке совершенства, во многом определит знание, переданное тобой о СОБЫТИИ. Но ты оказался там, где тебя уже ждет ошибка. Ты в зоне ее абсолютной власти, так как, очевиднее всего, СОБЫТИЕ — это явление на Землю САМОГО в одной из неизвестных мне форм ЕГО воздействия на разум, душу и судьбу человечества. Эта форма намного величественнее разума, присутствующего на Земле сегодня и посещавшего ее ранее. Не исключено, что она сродни моим возможностям. Ведь впервые за миллиарды лет на Землю спустился САМ ее Создатель. Стало быть, все, узнанное тобой от меня об ошибке антимира, может реально произойти с твоим разумом, когда ты начнешь приближаться к тому НЕЧТО, в виде которого ОН решил предстать перед людьми. Не дай втянуть себя в игру, которую ОН давно ведет с человечеством по своим правилам.

— Думаешь мне это по силам? — посчитав, что разговор подошел к завершению, спросил Грифон Дьявола.

— Одному тебе — нет…, а нам вместе — да! — сначала бросив Фоша на дно безнадежности, а потом, даря необходимую ему силу против ошибки, ответил, считавший себя равным Богу.

— Тогда скажи, какой нам предстоит совершить первый шаг на Земле, чтобы сразу не сделать ошибку?

— Во-первых, не наш, а твой. Не подменяй понятия, не тобой данные разуму. Если Я говорю вместе — это не означает плечом к плечу. Вместе — это не покидающий тебя мой разум. Запомни и не путай сам себя. Во-вторых, ничего о твоем первом шаге не скажу, потому что тогда твоя миссия теряет всякий смысл. В том-то и дело, что СОБЫТИЕ должно раскрыть свою сущность, реагируя на твои собственные шаги. Причем, даже отсутствие с ЕГО стороны сколько-нибудь заметной реакции на них станет для меня информацией не менее ценной, чем проявление к тебе пристального внимания. Выводы буду делать Я. Твоя задача — добыть для них материал.

А представь, что Я планирую твои шаги, веду тебя, словно поводырь, по пространству-времени СОБЫТИЯ? Если на Земле САМ, то метод, подготовивший твои ходы, ЕМУ отлично известен, как и его автор. Считаешь, у НЕГО возникнут сложности с организацией для тебя ложного следа? Только подумает — и ты, вместе с моим разумом, окажешься в объятиях ошибки! Но нет уж, дорогой мой, так не будет! Антагонизм к ошибкам, — Дьявол позволил себе саркастическую ухмылку, — мне подсказывает, что наилучший результат дают стихийные действия разума, когда он врывается в сферу неизвестности.

— Вопросов больше не будет, потому что мой первый шаг — это отказ от них, — согласился Грифон, устыдясь низменности своего желания идти к достижению цели по маякам, которые будут выставлены для него хозяином.

— Верно подмечено! Хотелось бы, чтобы ты и в дальнейшем оказался столь же сообразительным, — одобрил Дьявол начальный ход Фоша. — Пора приступать к делу. Его время приблизилось к тебе вплотную. Но, прежде чем ты обнаружишь себя как существо, не созданное Богом, мне нужно передать тебе кое-что еще. Это будет последнее из саги об ошибке.

Фош, собравшийся к выходу из состояния полной зависимости его внимания от передаваемого ему Дьяволом знания, беспрекословно вновь подчинил себя воле владыки антимира. Разум его раздваивался. С одной стороны, его тянуло к СОБЫТИЮ. Он готов был, как гладиатор-раб, решивший завоевать себе свободу за счет смерти других, наброситься на СОБЫТИЕ, вырвать из него кусок сущности и, зажав в тиски своей памяти это непонятное НЕЧТО, устремиться назад, в родной антимир, к мощи разума обожаемого хозяина. А там… Там разберутся, что к чему.

Но витала в голове Фоша и другая мысль. Он бы с неменьшей страстью и дальше вслушивался в волшебный голос хранителя истины зла, наполняя, полученный от него разум бесконечностью знаний о Вселенной, Земле, человечестве и, конечно же, о НЕМ — Создателе, кто когда-то сотворил хозяина вместе с его истиной. Так бы слушал и слушал, не дай знать Дьявол, что за означенным им последним словом продолжения не будет.

— Да, да! Не будет! — донеслось до него от далекого, но постоянно присутствующего в нем царственного разума антимира. — Оно тебе не понадобится, если ты добудешь то, что мне нужно. А вообще-то, ты — истинное порождение антимира. Не напрасно Я сделал тебя «выбором всех». Приятно удивлен стремительностью, с которой твой разум покинул скорлупу однозначности мышления. Дуализм мысли и поведения — это критерий гибкости разума в мире, который противостоит однобокости разума поборников добра. У них же никакой иной идеи, кроме как верить в добро, надеяться на то, что оно придет ко всем и навсегда, и любить его вечно, когда оно спеленает их своим умиротворением, разум не допускает. Все прямолинейно, четко, конкретно, без отклонений на восприятие других объяснений и путей к счастью. Им САМ придумал мерило доступа в СВОЙ Дом; они слепо ему и следуют, чудаки. Может быть, в этом и скрывается сила, которую Божьи рабы называют верой и преданностью. Но это сила стада. Его мощь определяется организованностью, основанной на бездумном исполнении команд САМОГО. Творец никогда не нуждался, чтобы те, кого он создал, думали не в пределах поставленных им рамок. Данный им разум должен был только исполнять волю Всевышнего. Сравни: в нашем мире свобода — это выбор вариантов существования с правом их самостоятельной корректировки или полной замены, а в пространстве-времени САМОГО — согласие выданной разуму души с предопределенностью судьбы. Есть разница?! Есть!!! Да еще какая! На ней мы с тобой и сыграем. Инструмент наш — свобода от условности веры в исключительность Творца и спасительность добра. Играть на нем будет твой разум, способный в окружении СОБЫТИЯ мыслить как Я, а выглядеть и делать — как угодно САМОМУ.

Произнеся это, Дьявол подумал: «Пойди мой разум таким путем во время восстания, наша ошибка вернулась бы бумерангом Создателю. Не удалось тогда, Грифон поможет мне сделать это сегодня. Сейчас как раз тот момент, когда следует вернуть долг за нанесенные обиды».

Но Грифон услышал другое. Завершающим аккордом его память ударили слова Дьявола: «Я верну тебя в антимир в тот миг, как только ошибка в первый раз прикоснется к твоему разуму». Зло обязано было это сделать. В противном случае ему пришлось бы навсегда расстаться с мечтой об абсолютной власти во Вселенной.

* * *

Грифон уже сделал первый верный шаг. ОН отсек себя от вопросов к Дьяволу. Все необходимое для выполнения задания, ровно столько, сколько не выходит за пределы меньшего или большего, находилось в его разуме. Теперь вопросы он должен был задавать самому себе. Самому ему придется на них и отвечать. Это его не пугало. Не за ним стоял, а в нем располагался разум хозяина, который, как он был убежден, способен решить задачу любой сложности. Какие, собственно, могут быть сомнения. Донесенные Дьяволом до Фоша знания, исключали их полностью.

Предстояло совершить второй, третий, а за ними и другие шаги. Сколько их понадобится сделать, он не задумывался. Его обуревала готовность пройти весь путь до самой завязи СОБЫТИЯ, с какими бы терниями он ни был сопряжен, и к каким последствиям для его жизни ни привел. Фош знал, если понадобится — помощь придет. Но предоставлена она будет всего лишь один раз и только в случае, когда вызвавшие ее обстоятельства окажутся непреодолимы для частицы вкрапленного в него разума Дьявола.

Зверь-птица не торопился покидать найденное им у места СОБЫТИЯ укрытие. В нем было удобно. Оно напоминало ему естественную среду обитания давно исчезнувших с Земли львов-орлов. Отсюда можно было наблюдать и думать, а при необходимости скрытно напасть на все, что преградит подход к пока еще не ясной цели. Разум Дьявола назвал ее НЕЧТО. Для него оно было только ориентиром будущего познания. В конкретную цель НЕЧТО предстояло превратить Фошу, когда он почувствует ее реальную осязаемость.

— От людей, — отметил Грифон, — укрытие более чем надежное. — Однако таково ли оно, если взять в расчет присутствие на Земле разума, организовавшего СОБЫТИЕ. Не зря хозяин несколько раз упоминал о вероятности прихода к людям САМОГО.

Как только посланец Дьявола позволил себе мысль о Создателе, ее движение застопорилось, а разум потянуло в сторону странно обустроенного места с толпящимися вокруг него бедно и, на его взгляд, несуразно одетыми людьми.

— Что это? — хотел он задать вопрос хозяину, но вовремя осекся. Обратные шаги было делать поздно.

Право на них у него уже было отнято. Реагировать на происходящее с ним и вокруг него надо было самому. Желательно быстро, не подставляя себя под охраняющую НЕЧТО ошибку антимира.

— Осторожность! Вот что должно определять выверенность и своевременность моих очередных действий, — вспомнил Фош одну из систем защиты, которую ему вместе с разумом передал Дьявол. Это свойство разума в антимире ценилось особо. Благодаря ему дьявольская сущность сумела оградить себя от проникновения в ее мир заповедей добра. Соратники, да и сам Дьявол, никогда не расставались с ним, покидая свою территорию. Они знали, что путешествие без него по контролируемому Богом пространству-времени Вселенной — верный путь к заражению вирусом ошибки, расплатой за которую может стать перерождение их разума. «Зло, — не упускал случая напомнить Дьявол соратникам, — должно быть осторожным. Забыв это, не пытайтесь вынести с собой за пределы нашего мира ни один из созданных им пороков. Презревший осторожность опозорит пороки перед первой же крупицей добра. Тогда даже самый низменный из людей сочтет, что рано отдал нам свою душу. Помните! Люди не жалеют о проданной душе при условии, что пороки, сознательно приобретенные в обмен на нее у зла, сразу же доказывают свое безусловное преимущество перед добром, подаренным САМИМ человеку при рождении».

В Божьем доме, наоборот, востребованность разума его жителей в осторожности никогда не превышала норму, которую считали ниже минимальной. О ней вспоминали лишь в случаях, когда количество принимаемого ангелом во имя человека добра могло перегрузить его разум. Как убедился Создатель на примере Люцифера, добро, переполняющее возможности разума, может вызвать его перерождение. Осторожность, конечно же, жила в разуме жителей Божьего дома, но где-то на самых его задворках. Никто из ангелов в ней не нуждался, потому что в царстве добра не было места боязни. Кого опасаться, когда их естество всецело принадлежало Создателю. Вера в НЕГО предполагает только любовь к НЕМУ, ко всему ЕГО окружению и полностью исключает какую-либо боязнь величия и могущества разума БОГА. На том ангелы и стояли. Соседство же со злом на Земле и встречи с ним на просторах Вселенной рассматривались ими как необходимость, обеспечивающая предопределенную Творцом эволюцию Всего и Всякого. В том числе и зла.

К такому вот свойству разума и обращался Грифон. Мысль вновь интенсивно заработала. Но ее движение пошло в направлении, обратном от образа Создателя. Осторожность подсказала Фошу, что ни при каких обстоятельствах здесь, на Земле, в непосредственной близости от События, он не должен упоминать о САМОМ. Особенно в связке с мнением о нем Дьявола. Иначе его разум очень быстро, а потом уже навсегда, останется под влиянием воображаемой им формы разума непознаваемого Творца. А это уже ошибка, за которой последует неминуемая смерть.

Умирать, когда у него появился разум, ничего не сделав в жизни, Грифон не собирался. Он полностью положился на гарантированную Дьяволом надежность защиты антимира — осторожность. Выставленная им на самое острие разума, она заработала, словно фильтр. Через нее наружу просачивались только те действия зверь-птицы, которые вели к цели без оглядки на мысли о возможном присутствии на Земле Создателя.

Однако отвлечь Грифона от места, к которому так неосторожно, необдуманно потянулся его разум, она уже не могла. Такое было под силу только хозяину Фоша. Но он молчал и ничего не предпринимал. Сказано же было, что помощь придет всего лишь один раз. И только в случае…

— Разве такой случай не наступил? Кто-то, помимо моей воли, затягивает меня в свои… — Фош предпринял не очень-то обоснованную попытку прощупать серьезность выдвинутого им мотива для обещанной помощи. Тотчас же он почувствовал, сколь основательной защитой от глупости наделил его Дьявол. Она мгновенно развернула еще не заданный вопрос в предупреждение: «Внимательнее с вопросом. Еще немного, и ты опять вернешь свои мысли к САМОМУ. Неужели до сих пор не стало понятно, что твой — это и его, хозяина, разум. Столь уникальный, доселе не существовавший во Вселенной синтез может интересовать только одно существо. Да! Нетрудно догадаться какое! Не проявляй интерес к тому, что сам надумал, а не познал как препятствие. И запомни! В обещанной помощи речь шла о его непреодолимости. Столкнешься с ней, — тебе точно будет не до вопросов. Ты их просто не успеешь задать. Тогда за тебя и решат, в какой момент прийти на подмогу. Советую, не тревожь понапрасну разум хозяина обстоятельствами, не относящимися к непреодолимым».

— Ну, решат, так решат, — не стал спорить Фош. — Значит, там, дома, не видят оснований для вмешательства. Раз так, то чего остерегаться?! Все идет нормально. Можно не опасаться, что мой разум устремился за чужой волей. Видимо, так нужно хозяину.

— А тебе самому это необходимо? — процеживая через себя мысли Грифона, предупредила осторожность.

— Скорее да, чем нет, — не выказывая недовольства к вмешательству защиты в его личное отношение к позиции, занятой Дьяволом, миролюбиво произнес Фош. — Не Я устанавливаю, что потребно моему разуму. Необходимо то, на что, прежде всего, обращен разум хозяина. Для всех, кто не видит резона своего существования за пределами истины зла, он единолично определяет и толкует необходимость. Думаю, смысл ее столь же безграничен, как необъятны по грандиозности задуманные им дела. Дальше продолжать не буду. Остальное — от того порока, который пользуется повышенным спросом у людей. От лукавства.

— Что же, тогда вперед! — сняла свои ограничения на свободу действий Грифона защита. — Зло не оставит твой разум в одиночестве, — добавила она уверенности приготовившемуся к выходу из укрытия Фошу. И правильно поступила, предчувствуя, что лев-орел Дьявола, этот стертый когда-то САМИМ с Земли человеческий символ богоподобия, вряд ли подберется к сердцу СОБЫТИЯ самостоятельно.

Фош вышел из укрытия с достоинством, присущим разуму высшего порядка. Преисполненный, как и все в антимире, полного презрения к людям, он решил идти к цели, ломая, препятствующий его ходу, человеческий разум. В плоти и жизни людей он не нуждался. Лишенные им подарка Бога — разума, они не представят преграды для зверя, которого своим разумом одарил Дьявол. «Кто они, вообще, эти люди, чтобы Я допускал их какое-либо серьезное участие в СОБЫТИИ, — думал Фош, прощупывая давно забытую им земную твердь. По ней ему предстояло мчаться, ползти и карабкаться туда, где на нее, также как и он, оперлось неизвестное НЕЧТО. — Большая часть человечества уже продала свою душу Дьяволу и соратникам. За остальными дело тоже не станет. Не тот разум у хозяина, чтобы удовольствоваться достигнутым. Как глубоко он заглянул в естество человека, когда еще на первом слете соратников предложил аксиому, навсегда определившую отношение антимира к лучшему творению Бога на Земле. „Люди, — сказал он тогда, — несовершенная материальная форма для хранения самого ценного своим совершенством товара Вселенной — человеческой души. Такого рода товар обменивается только на свой эквивалент. Он имеется в антимире. Это — порок, представленный как человеческое счастье“. Эквивалент, насколько Я понимаю, оказался столь высокого качества, что торговля душами людей шла беспрерывно и, год от года, нарастающими темпами. Тогда зачем люди СОБЫТИЮ, если лучшее, что в них есть — души, уже принадлежит антимиру? Определенно, незачем!» — отрезал от себя какой-либо интерес к людям Грифон, не сочтя их препятствием на пути к сущности СОБЫТИЯ.

— Ну и ну! У тебя что, Фош, не нашлось другой логики, кроме примитивной? Аксиома аксиомой, но мыслить-то надо, учитывая реальность времени и обстоятельств, в которых ты оказался, — еле заметной рябью недовольства пронеслось в разуме Дьявола. — Хотя, что можно требовать от крохи моего разума, — тут же нашлось оправдание любимцу. — Она появилась у тебя с единственной целью: все помыслы и дела основывать на догматах, данных антимиру разумом, который выпестовал до величайшего и сблизил со своим САМ Создатель. С чего это Я завелся? Фош делает все правильно, мысля по логике, установленной уровню и масштабу его интеллекта основополагающим разумом антимира. Моим разумом.

Между прочим, мне самому не раз приходилось убеждаться, что примитивная логика обладает одним явным преимуществом перед всеми другими ее видами. Она, и это вовсе не парадокс, формирует однозначность восприятия мира и четкую последовательность отношения к нему. Мыслящим в ее категориях он видится только в двух цветах — черном и белом. Относятся они к нему по схожему принципу — однозначно хорошо или бескомпромиссно плохо, не признавая ничего из многообразия позиций разума, расположенных между этими крайними пределами. Многообразие мышления прекрасно богатством скрытых в нем возможностей действий. Но оно снижает шансы контроля над ними, увеличивает непредсказуемость поступков носителей такого разума. Примитивная же логика — абсолютно контролируема, потому что понятны принципы ее формирования. Мне какой нужен посланец на Земле? — играя в неосведомленность, спросил себя Дьявол. Он мог не давать ответа и все же не удержался, чтобы не повторить давно ему известное: «Последовательно идущий по пути, ограждают который незыблемые для него догматы образованного мной мира. Никакой иной. Любые другие неприемлемы, если каждый их шаг будет сопряжен с рассмотрением и проверкой на достоверность отличных от моих представлений о сотворении Богом бытия, истины и человека».

А вот и причина, заставившая меня придержать прыжок Фоша в пространство, захваченное СОБЫТИЕМ. Человек. Заблуждается зверь, считая роль людей в СОБЫТИИ незначительной. Более реален другой вариант. Не исключено, что СОБЫТИЕ непосредственно направлено на человека, неразрывно связано с судьбой, начертанной для него Создателем. Другие мотивы появления САМОГО на Земле, конечно, допустимы, но Я пока не вижу их каких-либо следов.

В самом человечестве тоже не все просто. Понять его примитивной логикой… Хм… Даже отвлекаться не буду! Одно дело — относиться к нему на основе вложенных в разум представлений, и совершенно другое — понимать неоднозначность логики его действий. Сегодня у меня скопилось огромное количество человеческих душ. Люди расстались с ними легко. Многие, правда, мучились ложной совестливостью, однако, цену эквивалента за них, в конечном счете, все-таки взяли. Им души своей назад не вернуть. Бесполезно стараться. Я не отдам, а САМ отнимать ее у меня не захочет. Величие не позволит. Но оно не помешает ЕМУ предложить людям другую душу или иной ее вариант. А почему мы считаем, что ОН отдает человеку при рождении всю его душу? Может быть, людям выделяется только ее небольшая часть? Остальное ОН держит у себя, видя, как падок человек на обладание при жизни тем, что в Божьем Доме называется грехом. Раскается человек в содеянном им, тайно вынашиваемом в своем разуме — и, пожалуйста, получай от хранящейся у Создателя твоей души еще одну ее часть. Бред?! Вовсе нет! Видел Я таких раскаявшихся и уверовавших бесповоротно в истинность добра. Не многие на Земле могут сравниться с ними твердостью духа и преданностью вере в истинность всего, что творит разум Бога. Их немного, но достаточно, чтобы противостоять билонам, вкушающим счастье пороков. Никакой логикой меня не убедить, что СОБЫТИЕ обойдется без их участия. На кого, кроме них, может опереться САМ на Земле? Только на полное безмолвие, если решит вновь и уже навсегда стереть с нее человечество. Эх! Было бы здорово увидеть, как в этом безмолвии завопят выпущенные мною из антимира души людей, падших перед могуществом истины зла. — Дьявол прервал ход своих размышлений, почувствовав неловкость за сравнение могущества оберегаемой им истины и низменности человеческого существа. Немного подумав над неуклюжестью сказанного, он все же уверенно закончил: «Может быть, вовсе не перед ее могуществом, а просто за приемлемую цену».

— Хорошо бы все это донести до разума Фоша, — вернулся к происходящему около укрытия зверь-птицы, коварнейший из ненавидящих Создателя. — Хорошо бы… Только уже поздно. Впрочем, может, это и к лучшему, что поздно. Открыв не ко времени его-мой разум для более глубоких знаний о человеке и его душе, можно получить результат, обратный желаемому. Вид результата не будет иметь значение. Главное и недопустимое — он уведет Фоша к борьбе с разумом оставшегося с Богом человека, а не к познанию СОБЫТИЯ. Определенно, в данный момент любые новые знания для Фоша излишни. А вот поддавить его разум сомнением, что с человеком не все так просто, как говорит логика, — стоит.

И поддавил. Он счел не лишним достигнуть в разуме Грифона подобия небольшого равновесия между догматом антимира о падшем человеке и отношением к людям, способным вернуться к Богу после искушения грехом. Тех, кто готов был противостоять пороку изначально, великий изгой в это равновесие не включал. Даже непугливому Грифону не стоило указывать на тех, кто не ставил дарованное Дьяволом счастье ни во что.

Результат, как всегда, проявился молниеносно. Дьявол увидел, как Грифон затоптался на месте, то толкая свое тело вперед, то отшатываясь назад. Аналогично повел себя и его разум, говорящий Фошу: «Ну, все! Пошли!» — а затем, одергивающий посланца антимира туманным: «Постой, постой. Еще не все ясно с тем, что ждет впереди». Ему явно не хватало уверенности. Правомерность принятого решения пренебречь опасностью, которая могла возникнуть из-за непредсказуемости роли людей в развитии СОБЫТИЯ, неожиданно не стала выглядеть очевидной.

Дьявол знал, что происходит с Грифоном. Он сам, не выказав малейшей реакции на неловкую попытку зверь-птицы получить от хозяина явно преждевременную помощь, оставил Фоша в неведении, почему его разум так неожиданно и настойчиво потянуло к людям. Ему было необходимо, чтобы все шло своим чередом. Ни он, ни, тем более, соратники не должны были препятствовать тому, что принуждало Фоша совершать шаги против принятых его разумом решений. Дьявол, отрешившийся на время миссии Грифона от всех дел в антимире, потревожив последний раз легким касанием разум своего посланца, окончательно перекрыл к нему все доступы. Себе эталон зла оставил одну возможность общения с ним — давать немые советы, которые станут известны Фошу только после возвращения в антимир. А не будь нужды молчать и расчетливо взирать, он бы сказал Фошу: «Следуй за силой, которая тебя поведет по Земле. Она укажет верный путь к НЕЧТО, потому что пришла за тобой из СОБЫТИЯ».

Дельный совет. Ни убавить, ни прибавить. В нем Дьявол осуществлял свое желание видеть Грифона ведомым к СОБЫТИЮ силами реального бытия. В нем укоренилась убежденность, что они не тронут разум зверя, пока не приведут его к вожделенной цели. Разбираться с Фошем, полагал Дьявол, будут там, где НЕЧТО обосновалось, и тот, кто в нем воплощен. Самостоятельно идущий к цели, сметающий все на своем пути лев-орел из прошлого, но с разумом настоящего нарушал стройность сценария, написанного хозяином антимира для своего «выбора всех».

Мысленно вернувшись к наглухо запертому в своем разуме совету, Дьявол подумал: «Важно, чтобы Грифон осознал это сам. Нельзя допустить, чтобы он начал преждевременно долбить пролом, уводящий от влияния на его разум силы, не имеющей отношения к антимиру». Гений порока очередной раз проверил, находятся ли Фош и соратники в неведении о его мыслях. Убедился в отсутствии причин для беспокойства. Ему оставалось связать свой совет с вытекающим из него способом недопущения зверь-птицей ошибки и… И можно будет спокойно дожидаться развязки, в которой по его плану должны неизбежно сойтись скрытый в Грифоне сколок царствующего разума антимира и представленный в НЕЧТО САМ. Он решил как можно скорее приблизить к себе прелесть предвкушаемого им спокойствия. «Правда, перед этим, — напомнил себе великий гордец, как бы укоряя себя за столь длительный уход в бурлящие в нем размышления, — неплохо было бы сказать несколько ободряющих слов соратникам. Пожалуй, сейчас и скажу…»

Его желание опередил раздавшийся сзади вздох, похожий на идущее впереди огромной снежной лавины раскатистое эхо. Эффект был столь мощный, что Дьяволу не удалось развернуться к соратникам. Наоборот, он был вдавлен волной ударившего сзади вздоха в проем главных ворот антимира. В эту минуту через них он мог видеть только то, что было впереди, то есть — Землю, и именно ту ее часть, где должен был топтаться на месте оставленный разумом хозяина «выбор всех». Должен был… Дьяволу сразу стала понятна неожиданность, столь ярко выраженной эмоции соратников. Фоша на месте не было.

Звероподобный разум, вытянувшись в бурорыжую стрелу, с каждым прыжком набирая стремительность темпа, удалялся от своего укрытия. Дьявол почувствовал, как со спины его уколол ропот соратников. Фош бежал к людям. Не к кому попадя, а к тем, которые сгрудились около невзрачной пещеры-хижины, бедность которой была естественна для всех, кто считал счастьем посвятить и отдать свою жизнь Богу. Дьявол разом отделил себя от удивления, окружающих его рабов зла. Он-то понял, что Фош пошел путем, выбрать который можно было, осознав совет хозяина. Но кто помог ему в этом? Вопрос, который не требовал ответа. Фоша безостановочно волей неведомых ему сил гнали к месту, где в шуме голосов, собравшихся у входа в пещеру людей, отчетливо слышалось: «Покажите нам пришедшего Спасителя!» На эти голоса шел Грифон, они приковали к себе разум Дьявола, к ним повернулось внимание соратников.

Антимиру открылось: да, здесь бьется сердце СОБЫТИЯ. Оставалось выяснить, кому принадлежит это сердце и сможет ли Фош по команде хозяина его разорвать.

Все правильно придумал за Фоша тот, кто сделал его «выбором всех». Зверь-птице необходимо было неукоснительно следовать всему важному в предначертании хозяина, оставив для свободных вариаций все несущественное. Не учел Дьявол на первый взгляд совсем незначительный штрих. Самое важное задумано было им в антимире, а признать его необходимым предстояло на Земле Грифону — не более чем сколку с самого могущественного разума царства истины зла. Однако на Земле самое важное не всегда становится самым необходимым. Особенно, если наиболее важное приходило с небес, а необходимое совершалось там, где Создатель назначил властвовать над миром человека.

Вот это «не всегда» и случилось. Произошло то, что, по расчетам Дьявола, произойти могло, но не должно. Фош, получивший вместо ответа на просьбу о поддержке намек хозяина на включение людей в причину, фактор и следствие СОБЫТИЯ, по-своему истолковал необходимость своих предстоящих свершений. Он выбрал для себя ту очевидность необходимости, которая оказалась наиболее неприятной для Дьявола. Винить в этом хозяину Фоша было некого, кроме собственного Я. Его прихоть вынудила признать Грифона, что на Земле еще остались люди, которые во всем руководствуются волей Бога. В них олицетворяло себя добро. Пусть не полностью, пусть небольшой частью, но зато открыто, с искренним презрением зла и всего обольщенного им человечества. Согласившись, Фош сделал для себя вывод, что именно этим людям СОБЫТИЕ раскроет свое предназначение. А дальше необходимость действий вырвалась из разума сама собой. Его неудержимо понесло к этим людям, потому что только с ними он мог, накрытый их добром, добраться до сердца СОБЫТИЯ.

В этот момент антимир и увидел Фоша. Соратники с удивлением, а Дьявол с досадой, так как поставил на совершенно другой вариант. Он рассчитывал, что Грифон подчинит выбор пути к СОБЫТИЮ разуму, который пришел на Землю под личиной НЕЧТО. Только этот выбор должен был стать для льва-орла очевидной необходимостью.

Толкая Фоша во власть НЕЧТО, Дьявол сознательно провоцировал их неизбежный, как он полагал, конфликт. Ему не нужен был конфликт интересов. Ему хотелось яркого, взрывного конфликта разумов. Властитель антимира не допускал мысли (иначе все его расчеты не стоили посредственности самого серого интеллекта людей), что СОБЫТИЕ — не порождение разума Создателя, а НЕЧТО — не одна из принятых САМИМ форм. Ни в каком другом случае он бы никогда не пошел на то, чтобы ушедший от него на Землю, как Грифон, посланец унес с собой частицу разума, который САМ, достанься ЕМУ душа Дьявола, с огромным удовольствием превратил бы в «ничто» небытия. Воплощенному в изгое Божьего Дома злу предстояло спустя миллиарды лет после восстания вновь столкнуть величайшие разумы Вселенной. Со стороны антимира — часть этого разума, а со стороны реального бытия — одну из возможных форм явления САМОГО СВОИМ твореньям. Столкнуться они должны были не в вотчине Создателя, а на Земле, скрывая себя в этом столкновении как единое осязаемое целое.

Никаких иных вариантов, раскрывающих смысл начавшегося в мире человека СОБЫТИЯ, Дьявол не допускал. Он поставил на взрыв конфликта зла и добра, неизбежную вероятность которого рассчитал его разум. Ему абсолютно не нужна была победа в этом конфликте. Он без сожаления, потому что сознательно, жертвовал этому конфликту частицу своего естества. И все ради того, чтобы узнать главное средство, которое будет использовано добром для победы над злом. «Вот тогда, — рассудил Дьявол, — Я смогу развернуть все могущество моего разума для уничтожения, принесенного СОБЫТИЕМ НЕЧТО».

При этом его совершенно не смутило, что он заранее определил в НЕЧТО, пришедшего к людям Создателя. Не важно, в какой форме. Важно, что эту форму ему необходимо будет истребить. А там… «Там, — сказал своему разуму властелин антимира тоном, утверждающим, что так и случится, — окончательно избавимся от необходимости существования самого содержания».

Ничто не должно было помешать претворению задуманного Дьяволом в ожидаемый им результат. Разве что только САМ, ломая все расчеты своего бывшего любимца, заблокирует любое движение зла по Земле и Вселенной на период захвата СОБЫТИЕМ разума человечества.

Дьявола полностью устраивал и этот исход дела. Он даже считал его лучшим из возможных. Не люди, а все-таки, САМ лично будет вынужден использовать свое могущество, чтобы расправиться на Земле со злом, давшим человеку счастье порочных удовольствий в обмен на его душу. Утратив силу, приманивающую к себе человечество, добро оказалось не в состоянии без помощи САМОГО открыто противостоять злу. Таким образом, оно отрицает себя как истину. «Не может,  — убеждал Дьявола разум, — считаться истиной то, что постоянно ищет опору в ее создателе. Истину не вколачивают в разум,  — менторствовал он, — она его завоевывает самостоятельно».

Однако САМ безмолвствовал. ОН пока не проявлял ни безразличия, ни грубой агрессии к приготовлениям властителя антимира. ЕГО действия, по-прежнему, оставались непонятными для Дьявола. Их можно было определить как уверенность добра в своей силе. В то же время, они были очень похожи на нежелание Создателя подставлять свою главную истину под удар сомнений небожителей и человечества о ее перводанности разуму Божьего царства. Великому изгою оставалось признать, что единственно верным из возможных вариантов подхода к СОБЫТИЮ и НЕЧТО, становится вариант провоцирования конфликта добра и зла на участке Земли, будущее которого никаким образом не может потревожить, издревле сформированные позиции главных истин во Вселенной. Из конфликта Дьявол должен был вынести только знание о средстве, приготовленном САМИМ для использования в борьбе со злом на Земле. Остальное — мусор конфликта — оставлялось Дьяволом людям. Когда-то он выработал для себя принцип совершенства своего разума и ни разу от него не отошел. «Излишне, — считал хозяин вселенского зла, — нагружать себя знаниями, получение которых ты не планируешь. Им не удастся сделать твой разум искуснее. Но в их возможностях — его засорить, а значит, сделать слабее».

До начала конфликта времени оставалось меньше, чем чуть-чуть. Сделать следовало всего-ничего: подтолкнуть разум Грифона к линии касания с разумом, ведущим к логову НЕЧТО. И вот здесь… Все, что так блестяще просчитал и сложил Дьявол в далеко идущую схему действий антимира против Создателя, было разом перечеркнуто Фошем. Не его предательством или отказом подчиняться воле хозяина, не внезапной трусостью или страхом, выбивающими из его разума, данное некогда САМИМ, звериное, дикое мужество, Ничего подобного. Он, просто, унизив проделанную разумом Дьявола работу, выбрал свою необходимость. Ту, которую посчитал очевидной.

Дьявол отказывался поверить своему разуму, когда услышал от него объяснение поступка Фоша. Однако поверить пришлось. Умнейший из ушедших от Бога заставил себя признать: нельзя пренебрегать тем, что презираешь. А он пренебрег. На исправление ситуации времени уже не осталось. Скорее всего, вмешиваться в ее развитие было бесполезно. То, что Дьявол презирал, считая совершенно лишним чувством небожителей Божьего дома и, конечно же, человека победило разум зверь-птицы. Это оказалась — любовь. Ее особый, наиболее развитый у рабов и животных, вид. Любовь к хозяину.

Была и другая причина, которую разум не захотел означать своему владельцу. На привлечение ее в качестве объяснения случающихся у Дьявола, не сказать, что неудач, а точнее, срывов настроения, властителем антимира был наложен вечный запрет. Ни одно событие во Вселенной, даже такое, которое происходило на Земле, не могло заставить разум Дьявола вытянуть эту причину из своего самого надежного тайника. Там, взаперти от глаз соратников, жил самый страшный для разумных существ порок — зависть. Из-за нее Дьявол раз и навсегда предал Создателя, но, по-прежнему, снедаемый ею, вновь решился встать против Бога, приготовив разящий удар по организованному ИМ СОБЫТИЮ.

Случилось так, что эти две причины, не завися друг от друга, но имея одну направленность — СОБЫТИЕ, сделали выполнение плана Дьявола нереальным. Великий изгой слишком завидовал Создателю, чтобы быть до конца объективным в расчетах. Они никогда не могли стать абсолютно беспристрастными, так как «зависть» не входила в инструментарий оперативного анализа Дьявола. В свою очередь, Фош слишком любил хозяина, чтобы сразу не воплотить в действие его намек на прямую связь людей и СОБЫТИЯ. Когда любят по-звериному, любой намек хозяина воспринимается как команда «Фас». Она не исполняется только в единственном случае: если зверю не указан объект атаки. Поторопился Дьявол давать Грифону намеки, поддавливая ими его разум. Не перегни он с этим, и тогда, с точностью до микрона Фош бы пошел к СОБЫТИЮ по касательной с разумом, скрывшимся в НЕЧТО.

Дьявол, презирая любовь и опасаясь своей зависти, забыл или не захотел вспомнить, что и та и другая могут с одинаковым успехом уничтожить и человека, и ангела и… да-да… даже того, кто считает себя первым после Бога. С гарантированным результатом это происходит при определении ими — любовью и завистью — необходимости достижения разумом поставленной цели. Зависть определила необходимую общую цель Дьявола — заменить собой Бога во Вселенной, не дав реализоваться СОБЫТИЮ на Земле. Любовь Фоша к хозяину указала ему путь к цели, необходимость которого не была признана владельцем его разума.

Зависть и любовь не слились в единое целое. Бросившийся к людям Фош, порвал тщательно сплетенную хозяином нить управления его разумом. Правда, витала слабая надежда, что лев-орел, выбравший непредвиденный Дьяволом путь к СОБЫТИЮ, вынудит, скрываемое им НЕЧТО, все-таки, соприкоснуться разумом с посланцем антимира. Не исключено, что тогда у Дьявола забрезжил бы призрачный, но для его могучего разума — реальный шанс развернуть ситуацию в сторону спланированного конфликта.

Может быть, и забрезжил. Кто его знает. Для этого требовалось выполнение губительного для добра условия. Кто-то в Божьем доме должен был опять предать Создателя и донести до Дьявола, что путь Фоша к СОБЫТИЮ определяют не люди и НЕЧТО, а сила, которую оставил ЕГО ВОЛЕ САМ для зашиты, прибывшего на Землю Спасителя.

Таких в доме Бога не нашлось. Сотворивший НАЧАЛО ВСЕГО, давно отделил от себя предопределенностью судьбы всех, кому выпало навсегда остаться бездушным рабом истины зла. Остальным, безоговорочно вставшим на сторону Бога, ОН подправил душу, устранив из нее все, что мешало ей стать и вечно существовать совершенной, то есть знающей зло, но полностью его отрицающей. Способ существования такой души — верность и преданность Создателю. Ее искренность, гарантированная ЕГО ВОЛЕЙ, устраняла присутствие рядом с ней какого-либо подобия предательства. Без него — наиболее гнусного из пороков, определившего окончательную судьбу всех изгоев Божьего дома, шансов спровоцировать конфликт с разумом НЕЧТО у Дьявола не было. Ни призрачных, ни тем более реальных.

Они исчезли не потому, что могущество разума Дьявола оказалось меньшим, чем у САМОГО. Гений зла еще не встал вровень с Богом. Дело было в другом: в возможностях охвата противостоящими сторонами общего состояния разума на всем протяжении пространства-времени. Причем не только в момент прихода на Землю СОБЫТИЯ, но и непосредственно перед его возникновением. Ясно, что нужда не гнала Создателя искать эту возможность. Такого рода потребность не возникает у того, кто инициировал НАЧАЛО ВСЕГО и владел истинами ВСЕГО и ВСЯКОГО. Все ЕГО возможности произошли из сущности, образовавшей пространство-время до становления Вселенной и рождения истин, наполняющих смыслом ее развитие. Но даже ОН, готовя, а затем, организовав СОБЫТИЕ, счел необходимым взять под полный контроль движение разума во Вселенной, на Земле и, с особой тщательностью, в антимире. Естественно, что особых сложностей ОН не испытывал. Все разумное, что наполняло эти сферы пространства-времени, имело предопределенную им судьбу и контролировалось объективностью, заложенного в ней развития.

Дьявол же, как изначально тварное, впоследствии возлюбленное и в итоге, за предательство, изгнанное Богом существо, свои возможности должен был искать или создавать. Ему удавалось это осуществлять с успехом благодаря мощи своего разума. Привлеченные и порожденные им возможности были почти безграничны. Но только почти: он все же не был творцом НАЧАЛА ВСЕГО. Следовательно, никогда не мог иметь три из главных известных возможностей САМОГО: владеть бесконечностью пространства-времени, механизмом придания разуму души и предопределения судьбы. Без них Дьявол был не в состоянии превращать рассчитанные им варианты действий, как это естественным образом получалось у Создателя, в процессы, начинающиеся с установления объективной необходимости действия и заканчивающиеся заранее предопределенным результатом. Обладание навыками такой метаморфозы не позволило бы Дьяволу, бросившись в поток эмоций, поднять восстание против Всевышнего. Его разум сразу бы зажег красный свет, предупреждающий, что в восстании отсутствует объективная необходимость, но зато сразу же присутствует предопределенность его трагического поражения. Зависть и жажда власти не являются объективной необходимостью для попытки изменения, установленных в НАЧАЛЕ ВСЕГО, законов управления Вселенной.

После провала восстания против Бога, Дьявол осознал ограниченность своих возможностей по сравнению с Создателем, но не смирился с этим. Гордыня заставила его по-другому посмотреть на проблему. Он и посмотрел. Не широко — со стороны сущности Вселенских деяний Создателя, а предельно утилитарно. Он сознательно отобрал из располагаемого им потенциала возможностей только те, которые счел необходимыми для завоевания истиной зла человеческой души. И еще — разума, оставшихся с Всевышним ангелов. При таком подходе, убедил Дьявола разум, грамотно рассчитанный вариант действий будет аналогичен их процессу, выстроенному по схеме САМОГО, а ожидание конечного результата — сродни его предопределенности. О рисках не упоминалось. Величайший разум антимира, оперирующий возможностями в рамках заложенной в нем природы — истины зла — не допускал прецедента ошибок в рассчитанных им вариантах. Их и не было до прихода на Землю СОБЫТИЯ. Они не должны были проявиться и в варианте, который подготовил разум Дьявола, отправляя Грифона на Землю.

Дьявол поступил так, как поступал ранее, положившись на безошибочность расчетов своего разума. Он сосредоточился исключительно на факте СОБЫТИЯ. О происходящем в реальном бытие Вселенной и в закрытом для доступа его разума Божьем доме ему ничего не было известно. Из-за этого поиск им сути СОБЫТИЯ попал под полный контроль того, кто мог в любой момент придать ей либо иную форму, либо полностью изменить ее смысл. Увидев Фоша, самовольно вышедшего за рамки рассчитанного для него варианта действий, Дьявол понял, что у зверя нет предопределенности результата. Обстоятельства складывались точно так же, как и в счастливые для гения зла мгновенья начала восстания против диктатуры Создателя, когда безоглядная вера в победу толкала соратников вперед. Это было немало — вера в победу. Более действенным средством победы над Создателем они тогда не располагали. Наверное, с одной верой в своем арсенале победа достижима, но только в случае изначальной заданности победы. Как раз ее-то Дьявол не обеспечил. Не те оказались возможности.

Сравнив параллели неудачи главного дела прошлого и угрозы СОБЫТИЯ настоящему, Дьяволу стало ясно, что он, все-таки, приближается к результату. Только путь к нему прокладывает не его разум, а воля НЕЧТО, вступившая раньше, предположенного в варианте Дьявола времени, в борьбу за сохранение тайны СОБЫТИЯ.

В сложившейся ситуации лучшее, что мог посоветовать Дьяволу разум, — положиться на ожидание. «Случилось то, что случилось. Но — это твой зверь, и в нем присутствует твой разум. А коли так, то в твоих силах заставить его столкнуться с разумом НЕЧТО. Не забывай, что сейчас он идет путем, проложенным не тобой. Приведет этот путь к цели или в никуда — гадать не станем. Полное знание — кто, куда и зачем ведет твоего зверя — скоро придет. Ждать осталось недолго. Но результат будет! Будет! Такой, как ты и наметил». Разум постарался больше не будоражить гордыню Дьявола бравурными утверждениями своей правоты. Попав в конфуз с предложенным им вариантом, он перешел на умеренный тон изложения своих мыслей. Ему было понятно, что самое необходимое, в чем нуждался Дьявол, — это спокойствие.

— Ты подожди, — начал плести новую интригу разум. — Очень хорошо, что Фош оказался на Земле один от антимира в момент прихода на нее СОБЫТИЯ. Он там никому сегодня не нужен. Он лишний при действе, организованном САМИМ. Ручаюсь за это!

Ко всему прочему, твой гений создал из него существо, на сотворение которого САМ не решился. Зверь с разумом мог стать сильнее, красивее и во много раз опаснее человека. Кстати, о популяции подобных Грифону надо обязательно подумать в будущем. Его и ведут к событию, потому что не понимают: кто он, что у него в голове, зачем он — стертый с Земли навечно — вновь оказался в среде человека. Разумеется, там, где САМ начал править СВОЙ бал, ответы на вопросы найдут быстро. Но столь ли быстро решат, что делать с Грифоном? Не уверен! А если решат, то мы можем ожидать всего два варианта.

— Опять варианты, — проявил недовольство Дьявол.

— Да, опять! Но не твои, а ЕГО. И перестань одергивать меня. Может Я в чем и виноват, что, в общем-то, еще не факт, — разум Дьявола не имел привычки признавать просчеты или сдаваться обстоятельствам, которые со стороны казались сильнее, — зато Я рядом с тобой и готов сделать все, чтобы исправить сложившееся положение. Не забывай, Я — единственный в антимире и во Вселенной разум, которому не страшны никакие препятствия. Ну, все! Успокоился?

Дьявол молчал. Он всегда поступал так, когда ему нечего было возразить своему разуму.

— Тогда, лучше окончательно сними напряжение и постарайся выслушать меня до конца. Дельный, между прочим, расклад вырисовывается. Начнем с того, кто для тебя Грифон? Отвлекаясь от эмоциональной привязанности, он — инструмент твоего познания СОБЫТИЯ. Не более. А для САМОГО? Правильно! Для НЕГО Фош — враг. Для НЕГО все и всякий, кто пытается познать задуманное ИМ, — враги. Не ты ли восстал против того, что тебя заставляли безропотно верить в ЕГО РАЗУМ, лишив права задумываться, сомневаться и понимать истинность, содеянного ИМ? Надеюсь, не запамятовал, что САМ с тобой сделал?

— Нет! Продолжай!

— То-то и оно. Как только в Грифоне начнет проявляться твой разум, его либо уничтожат, либо отправят в никуда, наделив уделом постоянной погони за отсутствующей, а фактически — недостижимой целью.

— Думаешь, убьют?! — проявил плохо скрываемый интерес Дьявол.

— Конечно! Но только способом, который ты уже предрек. Могу повторить. Фоша обратят в веру истины добра, сделав, тем самым, изгоем построенного тобой мира. САМ любит промышлять подобным образом. В Божьем доме ему определят роль укора той части человечества, которая продала тебе свои души. Мол, смотрите, разум Дьявола — не единое целое. Он раскололся на части, лучшая из которых перешла на сторону добра. Как тебе перспектива?

— Она нереальна, — блеснул твердостью гнева Дьявол.

— Знаю, потому что финал придуман мной. Дабы не позорить «выбор всех» перед «готовыми на все», своего зверя убьешь ты, — разум тоже на короткое время умолк, чтобы продолжить, — если не успеешь вернуть его назад до того, как он будет отравлен ядом добра.

— Потребуется — обязательно верну! Зло своих в беде не бросает! — Дьявол отпикировал разуму, напомнив, что все, кто не устоял в сражении с Создателем миллиарды лет тому назад, были уведены им в созданный антимир под прикрытием его раненного, но не добитого Богом естества.

Разум не отреагировал на выпад своего владельца. Ему не хотелось отвлекаться от удачного хода найденных им мыслей. «Так вот, — повел он себя и Дьявола дальше, — для тебя смерть или возвращения Фоша — не трагедия. В обоих случаях ты в прямом выигрыше…»

Интерес Дьявола к размышлениям разума начал окрашиваться неподдельным любопытством — явном признаке, что он не опустил руки и попытается извлечь из текущего положения дел максимальную для себя выгоду.

— Смотри, что получается, — все глубже заинтересовывал Дьявола разум, почувствовав, что пора переходить к окончательным выводам. Сему имелась веская причина. Властитель антимира был умнейшим после Бога и не любил перебора в пространных разъяснениях. Он предпочитал, чтобы самое важное — выводы — излагалось ему сразу, после входа разума в тему. В связи с этим часть его разума, отвечающая за аналитику вопроса, как правило, оставалась молчаливой. Приоритетом прямого первоочередного контакта пользовалась та область ума, которая, отжимая пласты рабочей информации и логических построений, формировала для Дьявола четкость и конкретность заключений. Ей разум по традиции и предоставил право решающего слова.

— Если вспомнить, как ты отправлял Фоша к людям…

— Не следует ничего вспоминать! — вспылив, оборвал разум Дьявол. — Я не вспоминаю прошлое, не принесшее пользы в настоящем!

— Пусть будет по-твоему! Давай сразу заглянем в предстоящее. В нем просматривается всего три исхода. Первый — смерть Грифона, второй — его бесконечный бег по кругу в вакууме понимания СОБЫТИЯ; назовем его условно — «бег в никуда», и, наконец, третий — возвращение зверя в антимир с приобретенным знанием о СОБЫТИИ.

— А конфликт?! Собственно, ради него Я и послал Фоша на Землю. Без конфликта Я не вижу себя в предстоящем! — не давая воли возмущению, но выражая неприятие сказанного разумом, задал вопрос Дьявол.

— Хм… — самодовольно, и одновременно удивленно, хмыкнул разум. — Ты же сам запретил мне упоминать о прошлом. А конфликт — слишком серьезная вещь, чтобы рассуждать о нем в терминах, подвергших забвению прошлое. Вот, если бы не было запрета на использование памяти о прошлом…

— Ничего у тебя не получится! Он был и останется. Я не меняю принципов! Тем более, когда их пытаются изменить, подменяя понятия.

Разум немного ретировался под волевым напором хозяина, почувствовав, что тот пытается поймать его на лукавстве.

— Вот именно, подмене, — загоняя в угол разум, продолжал атаковать Дьявол. — Я ничего не говорил о запрете прошлого, с пользой проявившегося в настоящем. Было упомянуто только о никчемном для реального дня прошлом. Или Я сказал что-то не так?!

— Почему же! Все правильно! — примиряющее отступил разум. Он, по-прежнему, делал все, чтобы состояние Дьявола не выходило за пределы спокойствия. — У нас нет и никогда не может быть разночтений. Мы все понимаем одинаково. А уж прошлое… И говорить не стоит. Я, всего лишь, не успел донести до тебя, какое прошлое мною подразумевалось.

— Вот в чем Я не сомневаюсь, так это в том, что у тебя всегда найдется объяснение всего и всякого, — не став углублять им же раздуваемое разногласие с разумом, сделал примиряющий жест Дьявол. — Так что там о не упомянутом тобой прошлом?

— Это просто и сложно. С чего начнем, или, зная тебя, что сочтем главным в этой дилемме? — решил уточнить разум общую канву своих умозаключений.

— Ты знаешь мои предпочтения. Для меня было, остается и навсегда сохранится самым сложным для познания — простое. От него оттолкнемся и в его пределах останемся. Доведешь до меня «простое» в видимом тобой прошлом — понимание, заключенного в нем «сложного», не станет для меня необходимым. Сущность всегда проста; сложны преграды, ее прикрывающие. Если бы такие простые истины, — Дьявола все-таки качнуло в сторону поля, на котором он играл своим разумом, — как добро и зло не были так сложны для человеческого понимания, то сущность Бога, а заодно и моя, давно были бы им раскрыты. Произойди подобное, и пришлось бы САМОМУ организовывать новое НАЧАЛО ВСЕГО, где ЕГО простая суть — творить и повелевать, потребовала бы создания иного разума, чем мой и человеческий. Так что, давай…, с простого и по-простому!

— Твой выбор выше моей логики. Но в данном случае они совпадают, — компромиссно-учтиво отреагировал разум. — Я начну с результатов миссии Фоша на Землю, оставаясь при мнении, что эти результаты в твою пользу. Возьмем возможную смерть Грифона. САМ ее, несомненно, сможет инициировать. Но убивать-то будешь ты, лично, потому что в большей степени это будет необходимо тебе. С очевидностью такого рода необходимости по данному предположению согласен?

— Да! — отразилось от Дьявола.

— В таком случае для тебя должен быть очевиден и результат!

— Ты хочешь сказать, — упреждая разум, взял на себя инициативу окончательного вывода Дьявол, — САМ не станет проявлять прямой агрессии, предпочтя возложить на меня борьбу на уничтожение с моей же истиной. Что же, это в ЕГО стиле — победить разумом, поручив сделать грязную работу врагу. Меня опозорит, а истину, тем самым, обескровит. Недурно придумано, если такое закрепилось в ЕГО РАЗУМЕ и ОН, действительно, ради этого, спустился на Землю.

— Так все же, как с результатом? — вкрадчиво напомнил о своем авторстве предположения разум.

— Не вижу оснований считать подобный вариант неосуществимым, — признавая правоту разума и снова введя в оборот диалога термин «вариант», заключил Дьявол. — Что следующее?

— «Бег в никуда». Очень нехороший вариант, — разум прощупал на прочность термин, возвращенный хозяином в ситуационный анализ. — Фоша вынудят искать СОБЫТИЕ там, где оно, хотя и будет рядом, никогда не произойдет, среди тех, кто о нем ничего не знает. Это продолжится до тех пор, пока СОБЫТИЕ полностью не реализуется по замыслу САМОГО, став для антимира угрозой не только явной, но, вполне возможно, непреодолимой. Неприятно, конечно. Но не смертельно. Придется существовать рядом с тем, что неустранимо.

— И что же это, по-твоему, будет? Добро, многократно усиленное разумом САМОГО? — поинтересовался у разума Дьявол, ничем не выказав какой-либо обеспокоенности вероятной перспективой.

— Мне нечего добавить! — выпалил разум. — Ты нашел в своем вопросе ответ быстрее, чем Я смог его сформулировать.

— Хорошо! Остались выводы. На этот раз они всецело за тобой, — подтолкнул разум к следующему шагу царь антимира, поддерживая не только этикет, но и обязанности сторон сугубо прагматичного разговора.

— Почему во множественном числе? Мы говорим на тему, требующую недвусмысленных толкований, — внес справедливую поправку разум. — Я еще в состоянии обобщать разнообразное в единое целое, формируя на его основе один общий вывод. Думаю, тебя не удивит, что он окажется столь же однозначным, как и предыдущий. Спасибо Фошу, оказавшемуся на Земле иноходцем. Не по своей, вернее, — твоей воле. По желанию разума НЕЧТО. Обреченно стремясь в никуда, зверь-птица с постоянством безысходности начнет биться о твердыню непознаваемости СОБЫТИЯ. Мощь его разума сотрется до уровня человеческой, став бесполезной для тебя. И опять все произойдет без прямой агрессии САМОГО. ОН, не мудрствуя лукаво, покажет, что в состоянии направить зло в обход человека, сделав нашу истину непривлекательной для людей.

Разве это не результат?! — сразу упредил вопрос Дьявола разум. — Безусловный и не подлежащий оговоркам! Ты отдал Грифона воле САМОГО — не планируемый, но оказавшийся верным ход. Захваченный круговертью бега в никуда, Фош полностью отыграет свою роль не только для Создателя, но и для всех нас тоже. К тебе придет подтверждение, что САМ в образе НЕЧТО способен без грубого насилия принудить зло оставить в покое душу человека. Хвала Фошу, утратившему свой разум во имя получения нами столь ценного знания. Не напрасно он был отправлен на Землю. Тебе удалось сделать прекрасный выбор за всех и во имя всех.

Мы прошлись по двум вариантам. Может сделать обобщение?

— У меня оно готово. Но ты ведешь партию, тебе и заканчивать ее по своему усмотрению, — оставил разуму свободу выбора Дьявол.

— Для начала Я, пожалуй, сведу воедино выводы, по которым у нас нет разногласий. Что следует из первых двух вариантов?

— Обобщения, а не вопросы! — указал Дьявол на то, что он хотел бы узнать сразу и в окончательном виде.

— Сразу, так сразу. Мне же проще, — понимающе откликнулся разум.

— А я и просил тебя о простом по-простому! Желательно максимально лаконично, без предисловия.

Разум хорошо знал характер и возможности своего хозяина, а потому не обиделся на его торопливость. Он учитывал, что Дьявол, вопреки гордыне, признал объективность вариантов, отнимающих у него власть над человечеством. Но он попал в цейтнот времени, оставшегося на решение более важной проблемы: каким образом эту власть сохранить? Разум знал, что следует сделать, и поэтому огласил свой взгляд на текущее положение дел незамедлительно.

— Итак, обобщим все, что сочли возможным для превращения в действительное. С какой стороны ни взгляни, САМ не проявляет стремления к силовому разгрому антимира. Ни явного, ни скрытого. ОН целенаправленно идет путем самоустранения от открытого столкновения с ним, концентрируя СВОИ силы на акции самоизживания зла. У НЕГО имеются веские причины отказаться от уничтожения зла методом непрерывного выжигания его огнем истины добра из души человека. Не удивлюсь, если огонь необходимой силы у Создателя либо в дефиците, либо вовсе иссяк. Зато в Доме Творца вполне достаточно ресурсов разума, чтобы оградить души людей от влияния зла, направив энергию нашей истины в никуда. Не менее удачно ОН может истреблять зло, превращая его в свою противоположность — добро. Это расчет без изъянов; мы сами будем вынуждены прекращать существование повенчавшихся с добром отступников истины зла.

А теперь заключаю: САМ напал на нас, придя на Землю в виде разума, уничтожающего зло самим злом. Этот разум и есть НЕЧТО СОБЫТИЯ.

— Может быть, может быть… — равнодушно отреагировал Дьявол. — Вот, коли бы нашлось подтверждение.

— Подтверждение? — чуть не ахнул разум. — Разве мою правоту не подтверждает, что ты пришел к подобному же обобщению?

— Никому, даже тебе, не позволено доказывать свои выводы ссылкой на их аналогию с моими. Ты это знаешь лучше других. Все доказательства заключены в очевидности состоявшегося. А ее — этой самой очевидности пока нет.

— Не возражаю, нет. Но она будет, и это третий вариант — «возвращение Фоша». Очевидно ли то, что он, исходя из развития двух рассмотренных нами вариантов, должен будет возвращен тобой в антимир? Помнится, ты гарантировал зверю эту возможность.

Поморщившись, что ему не избежать заранее предопределенного разумом согласия, Дьявол нехотя ответил: «Да, очевидно».

— Тогда что же, как не очевидные обстоятельства, в которые Фоша старается вовлечь разум НЕЧТО, заставит спасти его от смерти или беспрерывного бега в никуда, уничтожающего данный ему разум. Ни для тебя, ни для твоего посланца, какой-либо другой очевидности уже не существует. Можешь, конечно, возражать, но Я больше спорить не собираюсь. Бесполезно доказывать то, что само является доказательством бесполезности любой иной аргументации. Именно так! Утверждать иначе меня не заставит даже твоя всем повелевающая воля.

— Веский аргумент! Он убедителен своей логической чистотой и корректностью. — Дьявол снял с себя маску неудовлетворенности и недовольства. Воля великого изгоя не была смята иноходью Грифона. Заметен был лишь небольшой след спада настроения, но не удрученность, бросающая в пропасть поражения. — Теперь, позволь, Я закончу недосказанное тобой, — обратился Дьявол к разуму с той степенью уважения, которой достойна проделанная им мыслительная работа и проявленная стойкость в защите своей позиции.

— Все твои обобщения действительно аналогичны моим выводам. Это позволяет укрепить уверенность, что нам удастся увернуться от удара, придуманного САМИМ нового средства борьбы с истиной антимира. Но уверенность ослабнет, если мы не узнаем, где спрятано сердце СОБЫТИЯ, и в каком виде САМ воплотился в НЕЧТО. Узнать это предстоит Фошу.

— Каким образом? — спросил разум, хотя данный способ ему уже был известен.

— Вернуть обратно зверя, начавшего исполнять волю добра. САМ, впустивший в свой мир частицу моего разума, вряд ли захочет отказаться от возможности придания ей облика добра. Ради такого случая ЕМУ придется удержать Фоша около себя силой и заняться перевоплощением его разума лично. У других небожителей для этого банально не хватит сил.

— А у ЕГО ВОЛИ? — засомневался разум.

— У этого?.. С трудом, но… может справиться. Однако не стоит брать его в расчет. Не ему же, право, Создатель поручил превратиться в НЕЧТО. ОН ангелов себе единосущными не делает!!! Не нам об этом забывать; собственный пример преподал урок на все времена.

— Снимаю вопрос, — стараясь не раздражать хозяина, отступил от сомнения разум.

Дьявол не обратил внимания на направленный в его сторону реверанс. Он, отставляя в сторону побочные для него темы, был полностью поглощен развитием своей мысли о принудительном захвате Фоша Создателем.

— А что означает личное соприкосновение САМОГО с моим разумом на Земле? — раздвигая горизонт предположения, рассуждал тот, кто уже испытывал на собственном разуме касание Творца. — Это значит — раскрыть себя и место своего обитания среди тех, кто был создан ИМ в виде человека. Именно в столь решающий момент мне придется включиться всем могуществом моего разума в спасение Грифона. Ни на одно мгновенье позже. Опоздаю — САМ, может быть, и отдаст мне нашего разумного зверя, но успеет вымарать из его памяти знание об открывшемся образе НЕЧТО.

— Но это же конфликт! — возбужденно воскликнул разум.

— А как же! Я не оставляю начатое мною на половине пути. Мне не требуется многое. Я всегда получаю все!

— Да, ты из тех (а, собственно, вас таких всего двое), кто, подумав о малом, получает неограниченное. Я горжусь, что ты, а никто другой, стал моим вместилищем. Отлично помню, как возроптавшие соратники, почувствовав, что победа в восстании недостижима, уговаривали тебя повиниться перед Богом. Шанс был незыбкий. САМ бы простил тебя, еще более возвысив над всеми. Не исключаю, что ОН ждал такого покаяния от проявившегося в его Доме зла. А ты от выбранной судьбы не отступил, сказав, что самый значимый приближенный Создателя — всего лишь наиболее близкий к нему из вельможных рабов. И ушел навсегда в Богом бранное небытие, но в реальность антимира.

— Ладно, ладно тебе! — улыбнулся Дьявол. — Ты, все-таки, вернись поскорее к вопросу о прошлом. По всему видно, что разговор о нем ты сознательно затянул до последнего. Ждал, когда мы оба придем к очевидной необходимости конфликта? Молчишь?! Ждал, а как же! Правильно поступил. Не прояснив, что происходит в настоящем, Я бы не позволил себе слушать тебя о значении в конфликте прошлого.

— Тебя невозможно чем-либо удивить. Но все же попробую. — Разум предпринял попытку полностью завладеть вниманием Дьявола. Пришло время раскрыть ему прошлое, которое никоим образом не связано с настоящим, как его предтеча. От понимания этого прошлого зависело, с каким результатом выйдет Дьявол из подготавливаемого им конфликта с Богом. — Я знаю, что ты не делишь свое существование во Вселенной на прошлое, настоящее и будущее. Оно вне этих рамок времени. Вместе со мной — ты действительность, которая присутствует одновременно во всех перечисленных измерениях времени. О нашем существовании в других его видах пока говорить не будем: они недоступны пониманию людей, из-за душ которых ты идешь на конфликт с Создателем. Так вот, мы уже обсудили и согласовали варианты, обеспечивающие тебе желаемый конфликт с Богом. Они признаны нами реальными, так как в каждом из них представлено прошлое, покрывшее тревогой настоящее и зародившее сомнения в будущем. Их реальность становится еще более убедительной, потому что все учитываемое нами время насквозь пронизывает одно общее явление — СОБЫТИЕ. Оно пришло к людям помимо нас, захватывает разум человека в отсутствие нас и постарается безвозвратно завладеть им, уничтожив нас.

Здесь все понятно, потому что линейно. По формальному признаку логичен и наш ответ: безусловное право на противодействие, включая, недопустимые для морали Божьего дома формы, имеет тот, у которого отнимают созданное его разумом, и, потому, законно ему принадлежащее.

Думаю, что окружение Создателя, питающее ЕГО информацией о состоянии дел и настроений в антимире, сможет воспроизвести последовательность цепи наших размышлений. ЕМУ очень скоро доложат, что Дьявол пойдет на конфликт. Поводом станет Грифон, а причиной — СОБЫТИЕ. Но никто в Божьем Доме не сможет сказать САМОМУ что-либо вразумительное ни о форме конфликта, ни о сроке, когда он разыграется, ни о ресурсах, вовлекаемых в него со стороны антимира. Фон их неведения мы обеспечим ходом, неожиданным даже для САМОГО! Мы исключим!!! конфликт зла и добра из состава предполагаемых исходов миссии Фоша на Земле. Для чего это нужно становится ясным, если посмотреть на прошлое, которое будет после будущего.

О нем в Божьем Доме, да и то не полностью, знает только ЕГО ВОЛЯ. Всем остальным оно неизвестно. САМ использовал это прошлое всего шесть раз. Без него он не мог…

— Стоп! Не продолжай! — Дьявол давно не испытывал столь бурного внутреннего волнения.

Такое с ним происходило только в мгновенья неожиданного прозрения. — Ты что, намереваешься использовать… Ууу — уф… Подожди, подожди… Не могу поверить… Ты хочешь использовать одному ЕМУ подвластный метод, когда ОН, стерев человечество, в открытом, воссозданным людям новом будущем постоянно повторяет их прошлое?! При этом будущее становится таковым, идя к завершению по ступеням прошлого! Браво, разум! Во мне ты, действительно, равен Богу!

— Наконец, и Я дождался признания. Приятно, не скрою, — едва сдерживая рвущееся наружу самодовольство, снова заговорил разум. — Особенно приятно, что патетика моему величию вырвалась из тебя до того, как Я изложил главное. Я еще не раскрыл, какую неожиданность таит для САМОГО столь оберегаемое ИМ прошлое после будущего, когда мы начнем использовать его в конфликте зла и добра.

— У меня на голове только одна шляпа почтения. Я ее уже снял перед тобой. Но готов повторить этот ритуал снова, убедившись, что идея окажется не хуже лучших результатов работы мысли Создателя.

— Не скажу, что это будет лишним! Люблю, когда мне воздают по заслугам.

— Договорились. А сейчас мое внимание принадлежит тебе. Но не надолго. Мне не нравится, что Фош, почему-то, вдруг начал пятиться назад, словно кто-то очень сильно ударил его по голове. И смотри, пятится он в сторону мальчика, который без малейшего страха приближается к нему. Насколько Я понимаю, душа этого юного человека нам не принадлежит.

— Желаешь, чтобы Я занялся этим немедленно?

— Нет, рано! Фош оказался способен на непредвиденные нами решения. Давай понаблюдаем за его дальнейшими действиями. Иноходцы в любой момент могут повернуть в самую неожиданную из сторон. А впрочем… Его функция определена. Мы успеем предпринять необходимое, чтобы он больше не вышел за скобки продуманных нами вариантов.

— Тебе решать! Я же вернусь к нашему средству противостояния СОБЫТИЮ — конфликту с САМИМ, осуществленному по методу САМОГО. Учти, сделать это не просто даже для тебя, — разум пожалел Дьявола. Он сгладил фразу, зная, что придуманное им может оказаться невозможным для воплощения. Но только «может», а не обязательно окажется таковым, потому что властелин антимира был одним из двух во Вселенной порождений Творца, чья воля и разум в критические моменты поднимали его выше невозможного. На такое был способен и ЕГО ВОЛЯ, но в аналогичные моменты и лишь с разрешения и поддержки Бога. — Наступил как раз тот случай, когда тебе придется преодолеть невозможное. Ты это сделаешь, потому что свое невозможное одновременно с тобой начнет преодолевать НЕЧТО СОБЫТИЯ.

Разум приступил к подготовке почвы поступка, совершая который Дьявол прощался со своим естеством, так как переходил в совершенно иную, чем в антимире, сферу могущества Вселенских сил. «Давно ли мы задумывались, зачем САМ создал людей? Стыдно сказать, как давно! А не мешало бы напомнить, что ОН сделал это для СВОЕЙ СЛАВЫ, которая выражается в искренней любви, вере и преданности человечества Богу. Все это ОН хотел бы увидеть совершенным в разуме и душах людей. Для этого ОН и возвращает их в прошлое, когда помещает в новое будущее. Ему необходимо вывести совершенного человека, который посвятит свой разум и душу СЛАВЕ ГОСПОДНЕЙ, пройдя через сито зла. Хотя бы одного, но абсолютно совершенного. Столько лет потрачено, но, до сих пор, у НЕГО ничего не получается с задуманным ИМ на Земле. А почему? Ты вмешался и дал людям не меньше для совершенства их разума и души, чем Создатель. Только с одним, но неизгладимым различием: они совершенствовались для славы истины зла. Так предыдущие шесть миллиардов лет все и шло своим чередом. ОН ждал, наблюдая, как прошлое губит очередной раз открытое людям будущее их надежды, а ты и Я в тебе делали все, чтобы ОН вновь и вновь повторял с человечеством свою схему его совершенства.

И вот теперь САМ решил напрямую воздействовать на человека. А это означает, что ОН, не стирая вновь людей, откроет им новое будущее, но без их прошлого!!! Или другими словами — без нас!!! Творец не станет на этот раз помогать человечеству в присутствии и окружении нашей побеждающей истины. ОН должен убрать ее из жизни людей, но оставить на Земле, как пример маразма человеческого ума, продажности и распада души».

Разум во второй раз пожалел достоинство Дьявола, не дав ему задать вопрос: «Что же нам делать?» Он, демонстрируя такое же спокойствие, которое добился от хозяина, уверенно продолжил: «Мы не будем ждать и надеяться. У нас имеются две возможности не дать САМОМУ убрать навсегда прошлое из его очень опасного для нас нового будущего. Нам придется сначала создать и вдогонку, пойти на конфликт, но сразу устраниться от непосредственного участия в нем. Что ты так долго копил, хозяин? Души людей? Билоны!!! Пришло время разбить копилку и использовать ее содержимое в решающем споре зла с Божьим добром. Они — наш ресурс из прошлого. Они самостоятельно выберут время, когда напасть и как решить судьбу скрытого САМИМ НЕЧТО. Билоны решат за человечество, нужен ли ему БОГ или нет! Тогда и посмотрим, какой карой рассчитается Создатель с людьми, отказавшимися восславить его искренностью своей веры, преданности и безграничной любви к нему».

— ОН рассчитается! Уж в этом-то Я не сомневаюсь! Могу даже сказать как… — непроизвольно встроился в русло размышлений разума Дьявол.

— Не надо! Ничто не может быть прекраснее зрелища, которое совпадает с твоими ожиданиями. Наслажденье игрой истины зла с судьбой человечества придет. Обязательно! И все благодаря тому, что в подаренном Создателем людям новом будущем души билонов навсегда останутся нашим завоеванным прошлым.

Разум замолчал. Безмолвствовал и Дьявол. Оба сказали друг другу все. Оба знали, что, как и когда делать. Они снова слились в единое целое истины зла, олицетворяя полную готовность к нападению на всех и всякого, кто оказался под воздействием, происходящего на Земле СОБЫТИЯ. Сдерживало их одно: отсутствие достоверного знания о НЕЧТО.

— Фош, — произнес Дьявол. — Сейчас от него зависит, каким будет наш выбор прошлого, убивающим добро, принесенного Богом на Землю, будущего.

Это было услышано в антимире. Однако разум соратников, приготовившийся повиноваться первому приказу их властелина, замер, подобно неподвижности холода, пронизывающего расстояния Вселенной. И было от чего. Дьявола будто приковало к месту, где на Земле в это время находился Фош. «Готовые на все», увидев, что гений зла подался вперед, за линию выхода из антимира, двинулись вслед. Им удалось сделать лишь шаг, как резко повернувшийся к ним Дьявол, зловеще произнес: «Смотреть и молчать!»

Внизу, на Земле, Фош, положив на согнутые лапы свою умную голову и разложив на, вросших в дорожную кривизну, камнях свои, налитые взрывной силой атакующего полета, крылья, ласково урча, как будто его гладил хозяин, всматривался в глаза мальчика. Самого обыкновенного, давно забывшего любовь и заботу родителей. Мальчика, предоставленного самому себе, а значит, утратившего какой-либо страх перед всем, с чем могли его столкнуть на Земле зло и добро. Он обнял голову Фоша — голову, в которой находился разум Дьявола, и что-то шептал ему в огромное, лохматое звериное ухо. Шептал то, что равномерно отрезало от разума Фоша часть за частью, постепенно уничтожая его на глазах всех, кто смотрел на происходящее с высоты антимира.

Дьявол не понимал, что происходит. Этот вариант они с разумом не прорабатывали. Он не был из прошлого, и оставалось непонятным: к какому будущему его отнести. Великий изгой почувствовал, что кто-то вновь старается расшевелить в нем страх непознаваемого. «Вот САМ и напал!» — сделал он для себя вывод, чтобы заставить задуманное идти своим чередом.

Очень скоро до него дойдет, сколь далеким от реальности оказался этот вывод. В происходящем САМ не участвовал. Не было и никакого нападения. По обыкновению, в предопределенное Создателем время, ЕГО ВОЛЯ вывел на путь Грифона самую сильную на Земле людскую душу добра. Он явил миру зла тринадцатого!!! Данной Создателем судьбой, ему было предназначено сберечь плоть и святую душу Сына Божьего до отведенного ей на земную жизнь срока. В планы тех, кто с момента прихода на Землю СОБЫТИЯ пристально контролировал каждый шаг Дьявола, не входило, чтобы, забившееся среди людей сердце Спасителя, не успев отдать свое тепло человечеству, сразу же стало добычей, прибывшего безжалостно мстить людям, посланца антимира.

* * *

Уходя из антимира на Землю, Фош еще не ощутил в полной мере влияние на свое естество, предоставленного ему Дьяволом разума. Хозяин сделал его «выбором всех» столь быстро и так стремительно сблизил с миром человечества, что Грифону не осталось времени для того, чтобы осознать, в сколь необычное существо он превратился по воле властителя антимира. Но уже на пересекаемом им отрезке пространства-времени — «дом Дьявола — место СОБЫТИЯ» — в нем зачинало яриться достоинство создания, общающегося с величайшим разумом Вселенной, понимающим его мысли, а не просто исполняющего инстинктивно усвоенные немногочисленные команды хозяина.

Осмыслить свое новое качество ему удалось только в найденном на Земле укрытии. Дьявол предусмотрительно оставил Фошу время, чтобы к нему пришло прозрение о двух самых важных функциях разума — мышлении и памяти. Что такое мышление и какова его роль в облагороженном разумом сознании, Фош постиг через наставления Дьявола об угрозе совершения ошибки. Понять их в антимире могли те из «готовых на все», кто был способен мыслить в категориях и, отчасти, масштабах самой наставляющей стороны. Такие в антимире периодически появлялись. Правда, только на время и после обязательной коррекции их разума Дьяволом под его конкретные задания. Не было случая, чтобы кто-то из них не справился с поручением главного манипулятора человеческими душами. Однако по возвращении в антимир их разум принимал прежнюю форму: из него устранялась способность мыслить в категориях хранителя истины зла, а сами соратники теряли память о том, где были и что делали. Первый изгой антимира потому и был великим, что не допускал в своем окружении даже слабого подобия себе. Как, впрочем, и Создатель!

Грифон выпал из установленного Дьяволом правила. У него не было разума, в котором следовало провести коррекцию. Разум ему предстояло дать. Но Дьявол, в отличие от Всевышнего, не умел создавать разум. Он мог на него влиять, дополнять и уменьшать его мощь или, как крайний случай, поделиться с кем-либо своим разумом. С Фошем разумом пришлось поделиться. Ничего другого не оставалось. Обстоятельства заставили. Слишком силен оказался страх непознаваемости СОБЫТИЯ, чтобы в столь судьбоносный для антимира момент пожалеть о потере малой толики того, что, по-прежнему, оставалось незыблемым оплотом истины зла во Вселенной.

Не способен был Дьявол и отнимать разум. Одно дело — души, и совсем другое — разум, который полностью принадлежит лишь Богу, наделяющему им всех и всякого с момента НАЧАЛА ВСЕГО. Никому в Божьем доме и антимире ни разу не удалось забрать что-либо у Создателя безвозвратно, а особенно — разум. Понимая, что отданное Грифону назад не вернуть, Дьявол позаботился, чтобы мысли Фоша были локализованы мотивированной и нескончаемой ненавистью к Создателю, а мышление, минуя все стадии эволюции, сразу же превратилось в злонесущее и однозначно ориентированное на исполнение воли хозяина. Но это показалось ему недостаточным, чтобы навсегда отторгнуть, вкрапленный в Грифона разум, от превращения в частицу потенциала, исходящей из Божьего дома энергии Всеобщего Разума. С ее помощью Творец управлял бесконечностью пространства-времени.

Защитить разум Фоша от обезличивания этой энергией Дьяволу помогла память. Он поставил ее выше мышления Грифона, сделав главным мотивом агрессии зверь-птицы ко всему, что олицетворяло собой Божье начало. Память не в виде способности Фоша оставлять в разуме все происходящее, а как заполняющее его существование постоянное, никогда не исчезающее воспоминание о прошлом рода льва-орла — звериной общности, которой САМ не позволил превратиться в настоящее, закрыв, тем самым, навечно будущее.

Билоны

Такого рода память оставляет ее обладателю только два выхода: смирение с судьбой или мщение. Смирению в дьявольском разуме Фоша места не было: оно и гордыня зла — несовместимы. Зато мщением Дьявол по максимуму заполнил мыслящее естество Грифона. Коварство и изворотливая расчетливость подсказали Дьяволу, что в передаваемой зверю части своего разума, месть должна сразу же занять место смысла существования Фоша. «С таким набором свойств памяти и мышления, — уверил он себя, — разум Фоша вряд ли понадобится Создателю в качестве необходимого средства борьбы за первенство добра в развитии Вселенной. Разве что, как экспонируемый образец, демонстрирующий злобность обитателя антимира, безвольно раболепствующего пред разумом его властелина».

Хозяин антимира прекрасно осознавал, что, настроенный подобным образом, разум защищает Фоша от Бога при условии отсутствия у льва-орла агрессивности к СОБЫТИЮ. Выйди Фош за, устраивающие САМОГО, рамки поведения на Земле, и тогда конфликт неизбежен. САМ не позволит Дьяволу, припрятавшему в Грифоне часть своего разума, безнаказанно добраться и напасть на сердце СОБЫТИЯ. ОН толкнет зверя на ошибку, постараясь заставить его разум работать на СЕБЯ. На это, собственно, Дьявол и рассчитывал. А чтобы расчет оправдался, он занес в память Фоша историю исчезновения Грифонов на Земле, снабдив ее картинами ужасов их смерти. Эту историю нельзя было забыть. Она предназначалась для постоянного напоминания, что вина за умерщвление ему сродных лежит на Боге и людях. Ей вменялось разжигать и неустанно поддерживать в Фоше неугасимую жажду мести за свое одиночество и лишение права самому определять, когда и как жить, ради кого или чего умирать.

При всем этом, Дьявол, как никто среди его окружения, понимал, что мстить Творцу напрямую — глупо. Невозможно определить сам объект мести и средства, необходимые для разящего удара. Он был циничный прагматик, не позволяющий себе распыление сил на заранее обреченные поступки. Неудавшаяся месть считалась им таким же оскорблением достоинства, как и вызвавшая ее причина. Аналогично и несостоявшийся мститель, невзирая даже на объективные причины своей неудачи, причислялся к еще более униженному существу. В антимире, с момента его образования, презирался разум, не способный успешно исполнить обязанность мести.

Лучшим объектом мести Грифона Богу Дьявол посчитал человечество. Сосредоточив на нем ненависть Фоша к Всевышнему, он позволил зверь-птице идти к цели по людским трупам, невзирая на их количество. Храня авторство первого убийства человека на Земле, Дьявол не сомневался, что, вкусив один раз человеческую кровь, Фош навсегда останется людоедом. А такие изверги — не приручаемы. Это означает, что Грифон не склонится перед человеком, не прельстится жизнью раба Божьего. Он дойдет до цели ради того, чтобы там — в центре СОБЫТИЯ — завершить до конца свою месть Богу, напав на посланное ИМ людям НЕЧТО.

Такую память получил Фош вместе с разумом от Дьявола. Ему хватило времени на осознание ее роли в его миссии на Земле. Он начал реально ощущать, сколь тяжелым бременем она становится, когда хранит только результат своей личной драмы, не раскрывая до конца всю череду, сопутствующих ей событий. Нужны были видения прошлой жизни. Без них разум тормозил выход Фоша из облюбованного убежища. Но Дьявол ждал… Ждал, когда отделенный им от себя разум, окончательно связав сознание Грифона местью, привлечет к себе внимание сил, обеспечивших появление на Земле СОБЫТИЯ. Для царя антимира было очевидно: эти силы никогда не оставят без внимания любого, вознамерившегося мстить Богу. Особенно в момент ЕГО личного присутствия на СВОЕМ собственном творении.

Как и предполагал Дьявол, реакция из божьего Дома последовала незамедлительно. Фош еще не успел в необходимой хозяину мере ощутить себя карой человека, как его разум испытал давление неведомой ему воли, указывающей направление следования зверь-птицы по Земле. Грифон с надеждой обратился за советом и помощью к Дьяволу. И тут!.. Дьявол остался безгласным. Зато Фош узнал все о своем прошлом. Память открыла ему все эпизоды его земной жизни. От рождения до спасения Дьяволом. С этого времени он с полным правом мог считать себя существом в разуме. Зная свое прошлое, в нем не могло появиться сожаление о содеянном в настоящем.

Дьявол безжалостно обошелся с Грифоном. Он скрутил его прошлое в струну. Каждый завиток в ней отражал очередность, выхолощенной для мести, а следовательно, односторонне представленной информации об истории рода Фоша. Это была ложная правда. Ее классический образец. Ложью было все, в чем Дьявол позволил удостовериться зверь-птице о причинах и инициаторах исчезновения его вида с лица Земли. К правде относилось реальное существование Грифонов. Незаурядное прозябание по принципу — «дабы выжить». Гибрид льва и орла более чем достойно занимал свое место в мире до появления в нем людей. Не потерял он своего достоинства и в эру завоевания ими себе и потомкам жизненного пространства. Так выглядела интерпретация Дьявола.

Мнение Создателя об исчезновении с Земли этой твари никто не знал. Да и был ли ОН, вообще, к этому причастен, предопределяя, задолго до появления, судьбу всех и каждого? Вопрос, на который никогда не получить ответа. Именно на это и уповал Дьявол. Он не дал проникнуть в память Фоша мысли, что предопределенность судьбы воспринимается с покорностью. Ей покоряются одинаково и законченные мерзавцы, и праведники, а не покорившиеся — погибают, так и не поняв, что их гибель стала результатом предопределенности их непокорности. Все разумное идет по жизни в ее неизменном русле. На все вопросы о ней — ответа не бывает, потому что он уже дан. Стать посвященным в него можно только в конце существования данной разуму судьбы.

Дьявол знал, что подобные мысли нет-нет да и вползают украдкой от него в разум соратников. При всей своей власти над ними, он еще не добился устранения из антимира рудиментов наследия Божьего дома. Какой разум пришел с ним в антимир, с таким ему и приходилось уживаться. Ничего не поделаешь, когда у тебя есть все, кроме возможности создавать разум!

Дьявол не мог допустить, чтобы мысль о покорности судьбе проникла и закрепилась в разуме Фоша. Она бы моментально выкорчевала из него, взращенный хозяином, корень мести. Кто же мстит своей предопределенности существования, которую, хотя и определили люди, но все же по велению Разума, сотворившего всех и всякое. Эту мысль Дьявол и заблокировал ложной правдой. Отделить в ней одну сторону от другой было невозможно. Обе с полным правом претендовали на абсолютную объективность; обе в любой момент могли поменять свое лицо на противоположное. Никто во Вселенной, кроме Дьявола, не был способен столь блестяще трансформировать ложь в правду и наоборот. Никому, кто когда-либо ощутил на себе касание разума Дьявола, не удалось уличить его в подтасовке фактов — настолько убедительными для их сознания всегда оказывались, демонстрируемые им выверты ложной правды.

Убедили они и Грифона. Память зверя облачилась только в те одежды, которые преподнес Дьявол, а мысли обратились в сторону, где уже запылала огнем неуемности месть. В Фоша вошло его прошлое, чтобы остаться с ним навсегда. Он отрешился в своем укрытии от окружающего мира. Дьявол позволил ему эту слабость, чтобы ни один из скомпонованных им эпизодов дикой, свободной и непокорной земной жизни Фоша не оставил в нем сомнений в необходимости и, самое главное, справедливости мести человечеству. И тому, кто управлял им из неизвестно каких глубин Вселенной, а может быть, и вовсе из-за ее пределов.

Один этап за другим Дьявол прокрутил в разуме Фоша всю его жизнь. Сначала в деталях, многочисленность которых обеспечила правдивость повествования и видений. Это не было лишним. Грамотно подобранные, логично связанные и выстроенные в последовательную цепь событий, к месту и времени преподнесенные, они прекрасно замаскировали тогой правды ложь Дьявола. Но их оказалось слишком много для разума, которому предстояло сконцентрироваться только на единственной цели — СОБЫТИИ. По этой причине, вслед за подетальными подробностями, Дьявол сбил жизненный путь Грифона в крупные этапы. Он резонно рассудил, что в такой компоновке память зверь-птицы не будет перегружена частностями прошлого, уже сыгравшими свою роль.

Грифон поверил в легенду хозяина. Теперь ее следовало потеснить в его памяти. В ней должно было остаться необходимое количество мест для советов и наставлений властелина антимира. Дьявол посчитал достаточным, чтобы обобщающие этапы драмы всего вида Грифонов и рода Фоша, в частности, остались в памяти льва-орла неиссякаемым источником генерации мести людям. По задуманной им схеме, любому действию зверь-птицы, направленному против человечества, предстояло начинаться и заканчиваться воспроизведением его памятью прошлого, напоминающим, ради чего совершается задуманное и чему посвящается сделанное. Это прошлое превратилось в смысл существования Фоша, к чему, в конечном итоге, приходят все, чьи разум и плоть оказались на Земле в полном одиночестве. Дьявол знал, что делал: живущие прошлым одиночки не страшатся ни настоящего, ни будущего. Их страх остается за входной дверью этого времени.

Отсутствовал страх и у Фоша. Чего бояться, если ты уже прожил то, в чем тебя не стало. Разум зверя работал четко. На него накручивались одна на другую весьма похожие спирали его жизни. О себе он узнал все, что посчитал нужным хозяин, впечатавший ему в память повелевающее: «Хранить вечно!» Фош же, после того, как память пролистала ему всеобъемлющую летопись его жизни на Земле, добавил: «И мстить, тоже — вечно!» Дьявол остался доволен достигнутым результатом. Нужда в пространных повторах истории жизни зверь-птицы становилась невостребованной. Сопроводить посланца антимира до цели он предназначил главным вехам его прошлого. Сила их воздействия на разум Фоша была достаточной, чтобы не дать угаснуть, пылающему в нем огню мести. В сжатом до плотности взрыва виде, вся сага его земного существования свелась Дьяволом к следующему.

Грифон Дьявола — Фош — родился за семь лет до того, как Создатель уничтожил весь вид этого животного. К моменту трагедии он шагнул в возраст, когда, взятые им от родителей, сила и красота достигли вершины. Ему суждено было стать лучшим из лучших среди себе подобных и оставить прекрасное, многочисленное потомство — предмет гордости и достоинства, выбранных им подруг. Лучшим в окружении сородичей он уже стал, а потомство — свидетельство звериной силы и любви слабого пола, стремительно набирало численность.

Его уже признали вожаком своего рода — редчайший случай в виде Грифонов, никогда не сбивающихся в стаи, кланы и прайды. Этот зверь всегда предпочитал вести жизнь одиночки. Однако отвага, проявленная Фошем при защите ареала обитания его рода, подруг и потомства от другого, не менее хитрого и храброго, но более жестокого зверья, заставила сородичей признать его первенство над собой. Они не склоняли при его появлении голов, поджимая хвосты. Такое им не было присуще. Но добрый кусок от добычи всегда был наготове у каждого, чтобы им поделиться с тем, кто, по подсказке их инстинктов, олицетворял высшую доблесть этих необычных животных.

Фош чувствовал исключительность своего положения и, проявляя мудрость, старался им не пользоваться. Большая часть времени у него уходила на охоту в лесистых горах, чем на поиски встреч с другими Грифонами. Таясь в тишине горных пещер и расщелин, он высматривал добычу, врезаясь в нее с орлиным бесстрашием, словно заостренный ветрами огромный камень, сорвавшийся со скалистого уступа. Фош всегда старался брать только свое, даже, когда голод становился сильнее страха за жизнь.

С обожаемых им гор, он отлично видел все владения своего рода. С них ему нетрудно было неожиданным рывком настигнуть и разорвать всякого, кто решится с недобрым умыслом пересечь их границу. Изумрудные заросли ущелий и журчащие родники этих гор хранили его любовь. Сюда он приводил своих подруг. Здесь он первым ласково трепал, еще не тронутые порослью, затылки, появившихся на свет потомков. Благодаря ему, они, только что, сбросив родовую пелену с глаз, начинали вставать на крыло.

Никто не толкал его на захват чужих территорий, хотя сила и ловкость позволяли ему сделать это с легкостью. У него не было соперников ни в открытой схватке, ни в любви. Однако сам он никогда не нападал на тех, кто был с ним одной крови. Не по рождению, а по принадлежности к львам-орлам.

На сильных — чтобы не позорить добытую ими славу перед взрастившим их родом. На слабых — чтобы не обесчестить себя. Отнятая силой у Грифонов других родов возможность славной охоты с обильной добычей, считалась им столь же отвратительной, как и убийство ради захвата чужой земли, воды и самок, всегда покорно следующих за сильнейшим.

Он был одиночка, походивший на людей-отшельников, выбравших в жизни путь добра и служения Богу. К нему тянулся его род, а он уходил от него как можно дальше, приучив сородичей не тревожить его счастливое одиночество без веских причин. Он жил во имя своей свободы, которую его до крайности обостренные инстинкты раз и навсегда определили, как право владеть всем, что добыл, делиться тем, что счел нужным, защищать того, кто необходим, убивать всех, кто напал на него и его род первым. У зверей ведь войны не объявляют. В их мире нападают без затей и беспощадно бьют наповал. Прозевавший первый удар (обычно он бывает наиболее жестким) погибает.

Фош не был рожден для того, чтобы стать чьей-либо добычей. Он не нуждался в защите рода, потому что всегда был готов к внезапному нападению. Никто, из бродившего рядом с ним зверья, не мог застигнуть его врасплох. Никому не удалось окропить свои клыки и лапы кровью, рожденных от него потомков и их матерей.

Это удалось сделать только одной, самой коварной и опасной для всего живого земной твари. Той, которой Создатель дал разум. Человеку.

Грифоны не ожидали, что именно человек станет их палачом. Не могли, жившие в те времена на Земле люди, числом не намного большим, чем сами зверь-птицы, даже собравшись всем миром, истребить в одночасье это могучее, отважное и очень сообразительное животное. Бывали, конечно, случаи, что в отместку за свой скот, всегда остававшийся лакомой добычей для Грифонов, они устраивали напавшему зверю засаду. Угодившего в нее, люди забивали до смерти, восторженно сдирая, затем, с его тела прекрасные шкуру и оперенье для своих диких ритуалов. Такое удавалось человеку нечасто. Царственный лев-орел сражался до последнего вздоха, кося, словно серпом, направо и налево, пришедших забрать его жизнь. Людей на подобной охоте гибло много. Страждущих повторить приключение, исключая мающихся еще не пришедшими славой и почетом, с каждым разом становилось все меньше и меньше.

Фош был свидетелем многих из этих случаев. Несколько раз ему самому пришлось активно помогать сородичам отбиваться от, преследующего их, человека. Но периодические стычки с людьми не вызывали у него, как и других Грифонов, тяжелой и непреодолимой тревоги. Все шло, как принято в мире, где отношения зверей и людей определяются естественностью борьбы за существование. Какого бы уровня развития этот мир ни достиг.

И вдруг из этих отношений выпала борьба. Человек прекратил не только изредка нападать, но даже тревожить Грифонов. Многочисленные жертвоприношения мяса, дичи и другой снеди львам-орлам стали с его стороны частыми и обильными. Дошло до того, что сами люди оказывались на жертвенных камнях, чтобы ублажить чрево зверь-птицы. Грифоны, никогда не нападавшие первыми на человека, жертву не принимали. Однако, отданных им на растерзание, как правило, молодых, сильных и красивых, люди назад не возвращали. Они оставляли свои жертвы тлеть там, где они должны были быть изодраны зверем, вознесенным над собой человеком.

Грифоны эти места обходили, оставляя наслаждаться гниющими трупами человеческих жертв гиен, шакалов и птиц-падальщиков. Звери, в отличие от людей, знали, что лев-орел падалью не питается, как и его гомогенные собратья — гордые львы и независимые орлы. Он всегда в состоянии сам добыть себе пропитание. За это и относились к нему как к зверю царской крови.

Человек тоже возвеличил Грифона. Не за то, что он не был падальщиком. Это, как раз, людей не удивляло. Промышлявших добиванием оступившихся и упавших, среди них всегда было более чем достаточное количество. Ни на что другое, кроме как грызть, сбившись в стаю, поверженного гиганта, они не способны. Но кто-то всегда руководит этими стаями людей-падальщиков, натравливая их на намеченную жертву. Вот именно у этих людей появился, отличный от зверей, мотив вознесения до высот божества всего вида Грифонов. Это была наиболее циничная и практичная часть человечества, привыкшая верить только в себя и полагаться исключительно на свои силы. Ее существование на Земле подчинялось только одной потребности — достижению неограниченной власти над разумом, окружающих их людей.

Дьявол почувствовал, что в этом месте изложения им Фошу истории его рода не все логически безупречно. Фош, получивший от него разум, уже знал, насколько хозяин одержим получением власти над Вселенной. Став частицей разума властителя антимира, он вполне разделял это стремление, относясь к нему как к цельному, справедливому, достойному великого разума Дьявола. Встать во Вселенной над Разумом САМОГО хозяин мог лишь при полной замене в разуме человечества, данных ему Богом, добродетелей на предложенные антимиром пороки. Получалось, что Дьявол дал людям то, во имя чего они, в конечном итоге, подвели Грифонов к черте исчезновения. Какова тогда будет реакция Фоша? Его-свой разум Дьявол, безусловно, смог бы успокоить. А вот инстинкты?! Как знать!.. Как знать!.. Тем более что по сути возможных и, скорее всего, очень неприятных вопросов к нему, последний из львов-орлов был бы абсолютно прав.

Зверь получил от него разум, способный осмыслить не только, переданное Дьяволом, знание, но и характер, определяющих развитие Земли, процессов. А если он задумается об эволюции всего живого, что населяет земную твердь? Ведь это прямой путь к признанию правомерности, организованной Создателем схемы происхождения и исчезновения видов живых существ. Ни властолюбие САМОГО, ни алчная тяга людей к власти не смогут тогда играть роль главных аргументов их вины за исчезновение Грифонов.

Дьявол не переносил вопросы к себе о себе, кроме тех, которые сам провоцировал. В этом отношении он старался походить на Создателя, поручения которого никогда не вызывали вопросы у ангелов. Не по причине, что поручения были идеально корректны и понятны, а из-за неспособности их разума сформулировать вопрос, достойный внимания Всевышнего. А Фош мог задать вопрос, ломающий, выстроенную Дьяволом, конструкцию ложной правды. В нем, в отличие от соратников, жил разум хозяина. Пусть мизерная частица, пусть односторонне направленный, но, все равно, столь же совершенный, как у хранителя одной из двух главных истин мироздания.

Отчитываться перед своим же разумом Дьявол не собирался. Обойти стороной возникшую проблему ему помог не один раз проверенный им способ: он решил перевести стрелки на Создателя. В память Фоша он поместил предупреждающую заставку. В ней давалось повелевающее решение вопроса о власти. Вернее, о способах ее получения и назначения у Дьявола и человека. Как только память зверь-птицы собиралась выплеснуть в свой разум воспоминания о людях, смертоносно обожествивших Грифонов, в ней мгновенно возникала пульсирующая мозаичная рамка. Образованная из слепящего многоцветья точечных вспышек, она окаймляла вязь слов, надвигающуюся на разум Фоша будто бы из глубины времени Вселенной. Первоначально смазанные далью этих глубин, слова, окончательно вписавшись в свое обрамление, складывались в четко воспринимаемый смысл. Без каких-либо аллегорий, Фош должен был помнить и верить в то, что находилось в заставке Дьявола. В ней великий изгой поместил следующее:

Мы пришли к НЕМУ за властью, прося о ней, но ОН не пожелал ею поделиться.

ОН отдал по праву нам принадлежащее тому, кому оно не по плечу, — человеку.

Мы хотели получить власть для счастья людей и иного живого, а ОН предпочел тех, кто использовал ее для их горя.

Завоеванная нами власть — свобода от НЕГО. Дарованная ИМ людям власть — жертвы и смерть во имя НЕГО.

Наша власть — правда о царствие Божьем и падшем человеке.

Людская власть — ложь о мире реальном и творящем добро человеке.

Заставка выполнила свою функцию. Дьявол не пожалел, затраченных на ее создание, усилий. Достигнутый им результат не мог не радовать. В момент прихода на Землю СОБЫТИЯ на ней не нашлось ни одного разумного существа, столь рьяно ненавидящего человечество, как Фош. Были, издевающиеся над людьми тираны, обезумевшие от власти и ни в грош не ставящие человеческую жизнь диктаторы, просто изверги-одиночки и другие разномастные негодяи-мизантропы. Немало было и таких, кого вынужденное горе, помутив рассудок, заставило отторгнуть себя от, завещанной Создателем, любви к людям. Но вся их вместе взятая мерзость, которую они выплеснули на человека, не шла ни в какое сравнение с ненавистью к людям, вернувшегося на Землю Грифона. Вернувшегося мстить.

Ему было, за что мстить людям. После временного ухода на другие орбиты памяти заставки Дьявола, использовавшей свою очередность, перед Фошем с постоянной периодичностью всплывали картины превращения Грифонов в символ человеческой власти. С его образом люди начали связывать понятие силы, отваги и царственного положения среди себе подобных. У него они просили удачи в достижении выдуманного ими счастья. Перед ним они раболепствующе склоняли головы, признавая за зверем, а не единственным во Вселенной Богом, высшие разум и дух.

Пришедшая с небес кара оказалась скорой и беспощадной. Грифонов настиг повальный мор. Они умирали не от болезней, а от потери того, что люди в них обожествили — силы, отваги, величия. Лишившись этих качеств, они превратились в легкую добычу другого зверья. Обессиленные и задавленные страхом, утерявшие инстинкт никогда не проигрывающего схватку охотника, они издыхали от ран, нанесенных им падальщиками, еще недавно холуйски следовавшими за ними в надежде полакомиться остатками их трапезы. Самые отважные из львов-орлов находили в себе силы подняться на скалы и, с трудом распрямив в последний раз крылья, ринуться вниз, чтобы навсегда унести с собой в могилу, пожелавших насладиться кровью и плотью одряхлевшего властителя леса, долин и гор. Истинная гордость никогда не позволит себе лицезреть победу унижения.

Прокручивая в памяти Фоша трагедию Грифонов, Дьявол не поскупился на красочные подробности. С особой тщательностью он живописал гибель детей и подруг Фоша, от которых не осталось даже обглоданных всей тварью природы скелетов. На месте их смерти витийствовали, набившие падалью утробы, гиены да дрались между собой стаи вороватого воронья — вечного попутчика апофеоза смертоносных событий. Воскрешенная смерть потомства распластала разум Фоша до состояния абсолютного горя, выйти из которого он мог, только начав мстить людям. Им, а не зверью, потому что из-за людей Бог отнял у Грифонов все, без чего их существование теряло всякий смысл.

Однако Дьявол добивался не только этого. Он не собирался выпускать Фоша в мир человека, не подтасовав вид вины САМОГО за отнятую у Грифонов жизнь на Земле. Из всех вариантов, в которых Создатель изначально позволил вине витать во Вселенной, его выбор пал на тот, который не относился ни к прямой, ни косвенной форме. Это был единственный вид вины, который уничтожал любое живое существо не по причине необходимости, а из-за рациональности Высшего Разума. Все, что каким-либо образом нарушало установленные ИМ пропорции подчинения людей воле их Создателя, уничтожалось как инородное образование. За исключением, специально выведенных САМИМ за рамки правил, случаев, когда в формирование этих пропорций вмешивался Дьявол. Так захотел ОН! Это как должное воспринималось Дьяволом, который преподнес памяти и разуму Фоша вину САМОГО в качестве ЕГО рационального безразличия к СВОИМ созданиям. Творящий высшее зло разум антимира, безошибочно бил, по вытянутой им из прошлого, гордости льва-орла. Ему было необходимо стремительно преобразовать ее в гордыню. По его плану этот порок, не терпящий безразличия к обольщенному им разуму, гарантировал неискоренимую ненависть Фоша к Создателю. ОН, а никто иной, остался безразличен к судьбе наиболее удивительного из сотворенных ИМ животных. Исходящая непосредственно от НЕГО энергия программы рациональности всего и всякого во Вселенной, из-за прихоти людей сочла нецелесообразным пребывание на Земле Грифонов. Возлюбленные ИМ люди презрели ЕГО, а кара САМОГО пришла за зверь-птицей?!!! И ничто в НЕМ не шевельнулось. ЕГО добро отвернулось от тех, кого уничтожили во имя этой истины. Просто взяли и стерли, как иррациональный элемент отношения человека к Богу. Единственному. Благосклонно взирающему на рядящихся в НЕГО (может быть, подобные шуты и забавляют Творца), но не прощающему тварей, возвеличенных чудачествами разума людей до уровня Бога.

На этом Дьявол завершил свою работу.

Нахлынувшее на него спокойствие отринуло его от ворот центрального входа в антимир. Позволив себе на время забыть, что за спиной стоят, придавленные вниманием за действиями разума вождя соратники, он разжал, спружиненную в нем энергию зла. Она тут же заполнила все анфилады дворца. В подобные минуты благодушия своего властелина соратники могли воспользоваться ею для придания себе веры в прямую сопричастность к великим изощрениям разума Дьявола. Все их устремления сосредоточились на Грифоне, передавая ему дополнительную энергию презрения и безжалостности к человечеству.

Дьявол позволил себе расслабить разум всего на несколько мгновений. Но этого хватило, чтобы «готовые на все» успели понять, что все они снова в деле. Не в безопасной забаве с людскими душами, а в долго и не без страха ожидаемом новом прямом столкновении с божественной силой, не пожелавшей поделиться с ними властью над Вселенной и человечеством. Они были готовы, не щадя себя, защитить уже приобретенное и вновь, пройти вместе с Дьяволом путь к получению ранее недоступного. В них заискрилась уверенность, что у сделанного властелином их разума «выбора всех», окажется достаточно дьявольских разума, воли и сил, чтобы преодолеть барьеры добра на пути к сердцу СОБЫТИЯ.

Фош вышел из состояния оцепенения, как только Дьявол прекратил декорировать его разум картинами жизни Грифонов, уничтоженной рациональным безразличием Всевышнего. Галерея получилась отменная. Тщательность подбора экспозиции заслуживала наивысшей оценки. В ней были собраны только те вехи земной истории зверь-птиц, которые навсегда сковывали разум Фоша ненавистью к Богу. Выход этой ненависти Дьявол предназначил Фошу найти в мести людям — может быть, не самом важном и дорогом для САМОГО творении, но, безусловно, наиболее необходимом. Из их разума Создатель намеревался выделить экстракт добра, окончательно победившего зло. Добра, оставшегося главной единственной истиной всех видов разума ни на секунду не останавливающегося в своем развитии пространства-времени.

Эта месть, разом бьющая по всему человечеству, достигала успеха только при одном исходе миссии Грифона: он узнает, понимает и доносит до Дьявола сущность СОБЫТИЯ, чтобы затем, совокупная мощь разума хозяина антимира и соратников уничтожила то, что лев-орел определил в своем сознании, как его сердце. Люди не должны получить сколько-либо реальный шанс на бесповоротный уход их души от не менее притягательной, чем добро, истины, сохранившей Фошу жизнь и давшей ему разум. Истины, на которую опирался разум антимира.

Дьявол молчал. Грифон получил от него полный объем знания о своем прошлом. Полный, потому что в антимире никто не был в состоянии ни добавить, ни изменить, ни изъять что-либо из содержимого разума посланца изгоев Вселенной на Землю. Вмешаться в разум Фоша напрямую могли только САМ, ЕГО ВОЛЯ и, на что Дьявол рассчитывал в первую очередь, доселе скрываемое СОБЫТИЕМ, таинственное НЕЧТО. Это были единственные три вида разума, которых реально опасался Дьявол. У него не было ясности о роли каждого из них в СОБЫТИИ. Он ощущал лишь неподдельную очевидность их присутствия в нем. Что и зачем им всем троим понадобилось, до поры до времени, завуалировать СОБЫТИЕМ, можно было узнать, вынудив их остановить месть зверь-птицы людям. Следовало набраться терпения и ждать. Это Дьявол умел. Поторопившись когда-то, он научился, впоследствии, ждать и терпеть, молчать и таиться, падать и вновь подниматься, уходить, чтобы вернуться за победой.

Он отлично видел нерешительность Фоша, топтавшегося у своего временного пристанища. Ему был понятен его вопрос о силе, влекущей разум «выбора всех» за собой. Но он молчал, и, казалось, полностью отрешился от происходящего. На самом же деле, Дьявол совершал самую трудную для своей гордыни работу — он ждал. И был, в конце концов, вознагражден за терпение. Грифон, поняв, что истинная месть — это дело одного, а не всех, совершил первый прыжок по Земле реального бытия в сторону СОБЫТИЯ.

Но Фош — любимый, преданный зверь, мчался к нему не по воле хозяина. К сердцу СОБЫТИЯ его вел совершенно иной разум. Не Дьявола и не Бога. И даже не НЕЧТО, укрываемого СОБЫТИЕМ. В игру с Дьяволом на Земле вступил равный властелину антимира разум. Он принадлежал эталону чести и преданности Вселенной. Это был разум ЕГО ВОЛИ. Разум, которому САМ предоставил силу, способную отторгнуть зло от родившегося Спасителя. Не навсегда. Только на время его появления на свет. Создатель не счел ее вечное использование на Земле необходимым. Вполне достаточным было защитить появление в среде человечества, воплощенной в СЫНЕ БОГА истины абсолютного добра и искренней любви к Всевышнему. Весь, БОГОМ предначертанный, путь к завоеванию разума людей Спаситель должен будет пройти самостоятельно, без поддержки своего небесного Отца и ЕГО ВОЛИ. САМ захотел, чтобы величие судьбы ЕГО СЫНА обеспечивалось, созданным ИМ естеством Спасителя. Ничем и никем из ангелов более. Отсечь все, что могло каким-либо образом нарушить ЕГО желание, ОН поручил ЕГО ВОЛЕ. Спаситель был обречен БОГОМ на свою жертвенную судьбу. Верность ЕГО ВОЛИ гарантировала, что эта судьба обретет себя и закончит свое существование на Земле в том виде, в котором Творец ее задумал.

Но, прежде всего, первому ангелу предстояло защитить рождение этой судьбы. Для этого ему дали оружие — ту самую силу, которая, сковав страхом разум Дьявола, пока еще, держала, воплощенное в абсолют зло, в границах антимира. Только получив ее в свое распоряжение, ЕГО ВОЛЯ понял, почему она дана ему на очень короткое время. Эту силу сотворил разум Всевышнего. Она представляла собой одну с ним сущность. Останься эта сила с Сыном Божьим навсегда, и никакое зло не смогло бы противостоять двум божественным разумам на Земле. Дьявол потерял бы все шансы выковывать из человеческих душ билоны, которые использовались им для размена, сохранившегося в людях, добра на пороки зла.

Однако, защищенное таким образом от зла человечество, САМОГО не интересовало. Этот вариант возврата человека к искренней вере в истину добра Создателем был отвергнут. ОН, все-таки, усматривал в нем ложность раскаяния людей перед БОГОМ. По этой причине волевое прекращение необходимости существования Дьявола и зла в судьбе человечества считалось ИМ нерациональным, а значит, и преждевременным. В то же время, нельзя было допустить, чтобы Спаситель, не успев открыть людям путь к познанию истины добра и искренней веры в Создателя, был растерзан злом в момент своего появления на Земле. Дабы СЫН Божий мог спасти людей от зла, его самого необходимо было оградить от того, кто уже принял решение об уничтожении любого вида сущности, принесенной на Землю СОБЫТИЕМ. Непреодолимую защиту Спасителю обеспечивала только сила, переданная Создателем ЕГО ВОЛЕ. Затаившийся в ней РАЗУМ ОТЦА рода человеческого, наделял первого ангела реальной возможностью сохранения жизни Спасителя в первые мгновенья после рождения. Он же, через тридцать три года, придаст, преданному людьми Богочеловеку, силы подняться над своим одиночеством и злобой, не способной понять его, толпы. Скрытый в силе, РАЗУМ САМОГО поможет СЫНУ БОЖЬЕМУ доказать своей мученической смертью величие, одухотворенной добром и любовью к Творцу, души над низменным злом.

Дьявол догадался, что вызвавшая в нем необузданный страх сила, неразрывно связана с разумом САМОГО. Эта догадка была поднята логикой его размышлений до уровня уверенности. Она окончательно определила путь Грифона к сердцу СОБЫТИЯ. Хозяин антимира сознательно отдавал своего посланца силе, в которой, как ему представлялось, воплотился САМ Создатель. Дьявол не сделал попытки найти в себе ресурсы разума, способные раскрутить иные, чем уже намеченные им, действия Фоша на Земле. Несомненно, эти ресурсы у него были. Проявленная разумом самоотдача, окончательно их не истощила. Интенсивность работы его мысли продолжала нарастать. Она заставила умолкнуть голос эмоций соратников и вынудила Создателя и ЕГО ВОЛЮ неусыпно контролировать малейшие колебания энергии зла, сжавшейся в Дьяволе для броска на СОБЫТИЕ. Неисчерпаемый разум великого изгоя выбрал немало из своих ресурсов, предназначенных для исполнителя его повеленья. Но он оставил нетронутыми резервы для захвата им будущего человечества, оное ему еще предстояло до краев наполнить сущностью прошлого.

Разум Дьявола отдал Фошу главный ресурс: он соединил с инстинктами зверя часть себя, превратив его мозг в механизм реализации плана действий, приготовленного для себя. Стоило ли после этого задумываться о каком-либо более эффективном арсенале возможностей посланца зла. У Грифона было все необходимое, чтобы стать детонатором, задуманного Дьяволом, конфликта с САМИМ. Путь к сердцу СОБЫТИЯ, проложенный ему властителем антимира, был выверен до мелочей. Курс изменить было нельзя. Дьявол не собирался что-либо переиначивать в придуманном разумом варианте, который вызвал в нем прилив восхищения. Он уверил себя, что, ведя Фоша по этому варианту атаки зла на НЕЧТО СОБЫТИЯ, ему удастся вынудить Создателя, независимо от формы ЕГО воплощения на Земле, вновь повторить прошлое человечества. Только не последнее, предшествующее СОБЫТИЮ, а то, с которого началась история борьбы на Земле истин добра и зла — с восстания ангелов против БОГА.

Дьяволу нужен был конфликт с САМИМ. Не последний и решительный бой с Создателем, а всего лишь, конфликт. Все разумное, обитающее во Вселенной и на Земле, должно было увидеть, что Творец не в состоянии победить Дьявола и, стоящих за ним, изгоев. Ни снова низвергнуть их в небытие, ни подчинить себе души всей этой, проклятой им когда-то, компании предателей. Небытия падшие ангелы не боялись; они в нем уже давно благополучно прижились. А души у них не было; ее к своим рукам в незапамятные времена прибрал властитель антимира. Подпускать же БОГА к душам соратников Дьявол не собирался. Такое могло стать возможным лишь в одном случае: если Создатель признает его — великого изгоя Вселенной — единосущным САМОМУ СЕБЕ. Это, как мыслил Дьявол, должно стать предметом торга между ним и Всевышним, венчая собой апогей накала конфликта.

Не дав ответ Фошу на вопрос о силе, развернувшей разум Грифона в сторону людей, возбужденно говорящих о каком-то Спасителе, Дьявол оставил льва-орла в одиночестве с теми, кто, так же как и он, посланец антимира, жаждал увидеть сердце СОБЫТИЯ. Властитель душ «готовых на все» перешел грань той меры агрессивности, которую Создатель определил как дозволенную и естественную для противостояния зла и добра на Земле. Он самопроизвольно нарушил, установленные на ней Творцом, духовные пропорции разума людей. Ведомый своей необузданной гордыней, он доставил на Землю то естество мести людям, бесконфликтное существование которого в окружении человечества, рядом с пришедшим ему на помощь Создателем, невозможно. Этот вариант, толкающий главных хранителей истин добра и зла на прямое личное противоборство на Земле, вступил в первую фазу своего развития. Все, как пожелал Дьявол, зачиналось в непосредственной близости от места нахождения НЕЧТО СОБЫТИЯ. Приказав разуму Фоша закрыться щитом абсолюта жестокости, он, тем самым, отсоединил от него привязь, сдерживающую «выбор всех» антимира от броска на плоть сердца СОБЫТИЯ.

Дьявол, посчитавший вариант конфликта с БОГОМ совершенным продуктом логики своего разума, сам ускорил собственное движение по судьбе, которую давно определил как свободную от божественной предопределенности. Уверенный в идеальности принадлежащего ему разума, которая миллиарды лет оттачивалась практикой зла во Вселенной, он полагал, что его судьба связана с Создателем, но отнюдь не предопределена ИМ. Однако знак, что это не так, истина зла ему подала.

Это были сомнения, вышедшего из укрытия Фоша, в необходимости следовать за силой, стягивающей его привязью совершенно другой, чуждой ему воли. Она пришла за ним не из родного антимира. Грифон понимал, что ее источник скрывается в бесконечной глубине истины добра. Об этом хозяин антимира ему намекнул. Но Дьявол оставил его в неведении, кто оттуда направлял на него эту силу и почему он обязан безоговорочно следовать за ней. Молчание Дьявола основывалось на закрепившейся в нем уверенности, что сила, подавляющая волю всего разумного на Земле, исходит от, сошедшего к людям из своих Вселенских владений, Создателя ВСЕГО И ВСЯКОГО. По плану Великого изгоя, внедренный им в Фоша разум, должен обязательно сомкнуться с энергией силы, всегда окружающей любую из форм проявления сущности САМОГО во Вселенной. Подчинившись воле, владеющей процессом развития СОБЫТИЯ, посланец антимира либо выйдет на скрытое им НЕЧТО, либо будет уничтожен как, не подлежащая исправлению, враждебная сущность. Такую игру с БОГОМ придумал разум Дьявола. Игру на выигрыш. Никакой предопределенности своей судьбы он в этом не усматривал. Рвущийся к власти разум, почему-то всегда забывает обратить внимание на самую важную составляющую достижения им успеха. Она, конечно же, сложна своей простотой. Но развитый разум обязан давать себе ответ на вопрос: «По какой причине он должен получить власть?» Любой ответ, кроме одного: «По причине предопределенности твоей судьбы!» — будет неправильным. А Дьявол не рассматривал свою судьбу как предопределенную. Он вычеркнул понятие судьбы вместе со всеми ее свойствами из разума в тот момент, когда прятал душу, полученную им от БОГА.

О предопределенности своего существования неожиданно задумался Грифон. Он почувствовал, в подступившей к нему чужой воле, прямую угрозу проникновения в его дьявольский разум неведомой ему доселе души. Зверь-птице сразу стало ясно, что она будет неотступно следовать за ним, пока не наделит, обретенный им от Дьявола разум, печальной судьбой, канувшего в бездну пространства-времени, рода Грифонов. Такая судьба ему была не нужна. Не для того в нем жил разум хозяина, чтобы антимир с презрением и брезгливостью смотрел, как он, увиваясь за добром, расстилает перед ним свое естество. Он обещал хозяину вернуться, сохранив в себе великую сущность разума, данного ему властителем антимира. Сущность, которая ни у кого в царстве истины зла не вызвала сомнений в его праве занять место «выбора всех».

Разум Фоша полностью парализовал стремление, толкающее его к движению курсом, который ему указывала, по-хозяйски властвующая в сфере СОБЫТИЯ, сила. Укрывшись под шлемом осторожности, он не позволил Грифону сразу нарваться на роковую ошибку, о которой лев-орел был самым серьезным образом предупрежден Дьяволом. Не позволил, потому что не захотел обрести, предопределенную добром, судьбу.

Фош не отказался от направления броска к месту, которое ему указывала враждебная чужая сила. Там, в этом месте, были люди, одухотворенно обсуждающие появление на Земле Спасителя. Ни видом, ни речью они не походили на всех остальных, с опасливым интересом наблюдающих из своих убогих лачуг за проявлением чужестранцами самых возвышенных человеческих чувств. Измученные жаждой, голодом и, прожигающим их тело, жаром песка эти люди беспрепятственно вошли в запретную для истины зла сферу СОБЫТИЯ. Откуда и зачем они пришли на эту часть Земли, ставшую местом столкновения главных сил Вселенной, Грифон не задумывался. Его интересовал лишь один вопрос: «Почему они находятся там, куда затягивает его сила, которую он уже возненавидел?» Ответить на него он должен был сам. Своим молчанием Дьявол дал ему понять, что сильный разум не привлекает советчиков, когда становится «выбором всех». Ему положено самостоятельно искать и находить решения, устраивающие, в первую очередь, его самого, а значит, и всех. Кроме одного существа. Единственного. Стоящего в антимире над всеми и превращающего одного из всех в «выбор всех».

Фош топтался на месте, периодически цепляясь за камни когтями, похожими на искусно выкованные наконечники багров. Подавая мощь своего тела то вперед, то назад, он был сходен монотонному маятнику, в котором силы, придавшие ему и первоначальное движение вперед и возвратившие его в исходное положение, были абсолютно равны. Это означало, что он ищет ответ, выбирает лучший из его возможных вариантов, но не находит в себе решительности окончательно остановиться на одном из них.

Дьявол знал, что так долго продолжаться не может. Он был уверен, что сила сломит волю Грифона и потащит его за собой к месту, где ему откроется смысл СОБЫТИЯ. Для того и дана была зверю частица великого разума, чтобы сразу, не колеблясь, вцепиться в эту силу. Неся в себе энергию мести, безжалостно разящую добро, разум Фоша был обязан вынудить САМОГО открыть СЕБЯ в НЕЧТО СОБЫТИЯ. Открыть или, другими словами, явить БОГА людям и злу, вступив в конфликт с антимиром. Дьявол сделал все от него зависящее, чтобы это произошло до того, как на Земле начнет воплощаться, задуманное Создателем.

Однако разум Фоша проявил самостоятельность. Ничего необычного в этом проявлении не было. Свобода воли и независимость мышления относились к неотъемлемым элементам генетического кода разума, переданного Грифону от Дьявола. Они беспрерывно синтезировались в более сложную форму — самостоятельность выбора действий — и, поэтому занимали центральное место в сущности Дьявола, надежно подпирая собой его гордыню. Оказавшись воплощенными вне своего собственного «Я», одни из главных слагаемых генетики Дьявола не изменили своих проявлений в новом объекте разума. Лев-орел, очутившись на Земле в качестве «выбора всех» антимира, проявил ту гордыню самостоятельности, которая была свойственна только сущности хозяина. В нем взыграло ретивое. Его разум, как когда-то и великий разум Дьявола, не подчинился чужой воле. Он сам поставил перед собой вопрос и сам же должен был найти на него ответ, чтобы самостоятельно выбрать тот единственный путь к цели, который сохранит его честь и доверие хозяина. Так надо было сделать, чтобы остаться живым. Случилось то, о чем хозяин антимира не захотел подумать: сущность разума, безгранично владеющего абсолютной истиной, остается неизменной даже при ее частичной передаче любому из объектов Вселенной. Не важно какому — материальному или духовному. Важно то, что она остается самостоятельной и независимой. Ни при каких обстоятельствах она не подчиниться чужой воле.

Наверное, по этой причине Создатель никогда не наделял своим разумом кого-либо из ангелов. Творец ВСЕГО и ВСЯКОГО не нуждается в существовании СВОЕГО подобия, так как обладает безграничными возможностями без чьей-либо помощи решать любые проблемы, созданной ИМ Вселенной. Тем более проблемы тех ее разумных существ, судьбу которых ОН предопределил изначально. Обладая единоличной и вечной властью над состоянием материи в пространстве-времени, ОН оставил за собой, лишь ЕМУ принадлежащее право нераздельной ответственности за все, что создал ЕГО РАЗУМ. О времени и месте реализации этой ответственности ОН никогда никого не оповещал. Только ЕГО ВОЛЯ догадался, что она готова распространиться на человечество, когда САМ упомянул в СВОИХ откровениях о СОБЫТИИ, что власти без ответственности не бывает.

Фош нашел ответ на поставленный перед собой вопрос в тот момент, когда осознал, что, пришедшая к нему с разумом Дьявола самостоятельность, является единственным способом сохранения им своей жизни. Он понял, что логика его мыслей и действий должна идти вразрез с предначертаниями разума властителя антимира. Внутренний голос подсказывал ему, что, подбираясь к сердцу СОБЫТИЯ иноходью, он поставит в тупик не только хозяина, но и того, кто назывался Дьяволом — «САМ». Пример восстания великого гордеца против этого «САМОГО» говорил, воскресшему из небытия в плоти и разуме зверю, что путь иноходца к достижению цели является наиболее реальным вариантом ухода от, замаячившего перед ним, бредня смерти. «Нет никакого резона, — окончательно решил для себя Грифон, — вручать заботу о своей жизни ни тому, кто мне ее дал, ни тому, кто ее сохранил, если Я в состоянии самостоятельно распоряжаться ею по собственному усмотрению. Да, самостоятельно и по собственному усмотрению! Но только в пределах возможностей, обеспечивающих обожаемому хозяину желаемый им результат».

Ничто больше не сдерживало Фоша от совершения броска на сердце СОБЫТИЯ. Кроме одной детали. Оставалось совместить, найденный им ответ с выбранной им для себя непокорной решимостью иноходца идти к поставленной хозяином цели курсом, отличным от проложенного кем-то иным. Сделать это было необходимо, чтобы бесповоротно утвердиться в своей способности обойти, нависшие над ним две предопределенности исхода его жизни. Одну — заложенную Дьяволом и толкающую его под пресс воли чужой силы, а вторую — приготовленную незнакомым ему САМИМ, если он — посланец зла — подчинится давлению этой силы, примет от нее душу, превратившись в первого неофита Божьего дома.

Данный Фошем самому себе ответ на вопрос о людях в зоне СОБЫТИЯ, оказался столь же парадоксальным, сколь парадоксальным для разума Дьявола представилось решение зверь-птицы стать иноходцем. Этот ответ, нестандартностью приведшей к нему логики, взволновал даже ЕГО ВОЛЮ. Не потому, что был неординарным, а логика — до предела извращенной. Далеко не так. В ответе посланца антимира ЕГО ВОЛЯ почувствовал прямую угрозу жизни людей, первыми признавших в младенце, окаймленном нимбом божественности, истинного Спасителя человечества. Этим людям, получившим от Создателя судьбу волхвов-прорицателей, еще предстояло донести до человечества благую весть о рождении Царя мира. Их души впереди ожидало испытание трагедией правды, которую они донесут до, изуродовавшего свой разум пороком власти и избиением младенцев, тирана — Ирода. Правды, поставившей на грань смерти только что вдохнувшего воздух Земли Богочеловека. Правды, чья искренность отняла жизнь у тысяч невинных чад, появившихся вместе с ним на свет в землях Иудеи.

Так задумал историю рождения СВОЕГО СЫНА Создатель. ОН повелел, чтобы живое воплощение искупления человеческого греха существовало в окружении греха и, творимых им, трагедий человеческой души. Только в этом случае разуму людей может стать доступным понимание предназначения и необходимости, совершаемых Спасителем дел во имя торжества добра. Никому во Вселенной не дозволялось вмешиваться в ход, сформированной САМИМ истории рождения Спасителя. Никто и не взял бы на себя такой риск. Никто, кроме Грифона, выбравшего для себя путь иноходца. Это и насторожило ЕГО ВОЛЮ. А какое может быть другое чувство у первого ангела Создателя, если Грифон Дьявола объявил себе, что окружившие НЕЧТО СОБЫТИЯ люди являются «выбором всех» БОГА и, придавленного страхом перед ним, человечества?! Всевышний ни ангелам, ни людям, ни, тем более, созданным вывертами разума Дьявола существам антимира не давал права приписывать ЕМУ действия, не соответствующие ЕГО рациональности. Зачем САМОМУ кого-то из чего-то выбирать, если ИМ всему и всем во Вселенной заранее назначена своя предопределенность. Создатель выбирает только одно: место и момент в пространстве-времени, где происходят предопределенные ЕГО РАЗУМОМ СОБЫТИЯ.

Найденный зверь-птицей ответ, сгибающий разум САМОГО к уровню вестового Дьявола, означал, что Фош установил для себя людей, которых добро определило вестниками сущности, переламывающей историю человечества. Он не отнес их к лучшим из людей. Для него человечество не разделялось на категории «худшие» и «лучшие». В людях Грифон видел только алчную безликую массу подлого и ничтожного разума, представляющую для него объект мести. Неиссякаемой и безжалостной, окрашенной в цвет того самого кровавого рока, который растворил в вечности судьбу его рода. Но мести не огульной, бездумно давящей любое человеческое существо, оказавшееся на его пути, а утонченно-избирательной, способной разом отсечь людей от того, кто пришел освободить их от покорности истине зла.

Для выполнения задуманного он впился своим разумом в людей, отличающихся от других лишь тем, что в организованном силами добра СОБЫТИИ оказались в его центре, вплотную к испугавшему антимир и Дьявола, НЕЧТО. Фош резонно рассудил, что скрытая в СОБЫТИИ сила, заставит именно их оповестить человечество о появлении у него собственного Спасителя. «Странно, — пронеслось в его сознании, — а ведь дома, в антимире, соратники тоже называют хозяина „спасителем“. В моей памяти отсутствует какое-либо более высокое выражение признательности „готовых на все“ Дьяволу. Выходит, в мире истин добра и зла высшее предназначение разума — быть Спасителем. От кого и от чего — ясно. Теперь стала понятной, но пока еще не осязаемой, и форма, в которой САМ появился на Земле. СПАСИТЕЛЬ! Недаром глашатаи САМОГО беспрерывно произносят это слово. Нельзя допустить, чтобы оно дошло до слуха тех, кого спасло зло от, гнетущего свободу разума, добра. Настало время превратить „выбор всех“ Бога в „безмолвие всех“ человечества. Пора начинать уничтожение всего, что может дать людям истинное знание об их Спасителе».

Принятое решение освободило разум Фоша от тисков обязанности следовать к сердцу СОБЫТИЯ по варианту Дьявола. Свой путь он счел не только более коротким, но и обеспечивающим самое радикальное решение главной задачи его миссии на Землю. Отказавшись от варианта хозяина, он определил эту задачу как месть людям, отправив на второй план воплощение страстного желания Дьявола о конфликте с Создателем. В разуме Грифона сложилась, не учтенная властелином антимира, схема мести человечеству. Фош решил уничтожать всех, кого САМ уже выбрал и, в случае их смерти, будет выбирать в качестве вестников ЕГО явления на Землю в качестве Спасителя. Он приготовился навязать человечеству мысль, что вовлечение людей в СОБЫТИЕ неизбежно приведет их к скорой и страшной смерти. «Ждать спасения от Создателя бесполезно, коль ОН оказался не в силах уберечь от кары зла первых свидетелей ЕГО пришествия на Землю, — утверждался в открывшейся ему правоте посланец Дьявола. — Но спасение есть. Оно — в обращении человечества к истине, которая сделала свободными и счастливыми всех в антимире, не забыв и тех из людей, кто добровольно продал миру зла свою душу. Правда, этим пусть занимается хозяин. Спасение билонов от добра — его любимое дело. Через это спасение он обязательно добьется конфликта с САМИМ. А мой путь — месть! И пусть разум хозяина не осуждает меня за то, на что сам сподвигнул, указав мне цель и позволив самостоятельно выбрать средство отмщения человечеству».

Разум Фоша, еще несколько мгновений тому назад мечущийся между видениями рока Грифонов и чужой волей, затягивающей его на непонятный ему по скрытым последствиям путь к СОБЫТИЮ, подавил в себе остатки привязанности к воле Дьявола. Место этой привязанности заняло стремительно разрастающееся чувство любви к хозяину, в жертву которому он был готов принести плоть всего человечества. Его будоражило это состояние, потому что оно стало первым результатом действия не диких инстинктов, а пришедшей к нему вместе с разумом, воли. «Что может быть возвышеннее мести, когда ей себя посвящает любовь к разуму, приблизившему тебя к своей сути? Только месть этого разума тому, кто придет убить такую любовь. А добро обязательно придет за моей любовью к хозяину. Хотя бы по той причине, что на Земле нет никого, кто столь же беззаветно и искренне, как Я Дьявола, любит и почитает САМОГО. Полагаю, ЕМУ не нужны на Земле примеры искренней любви, когда-то созданной ИМ твари, к королю, ушедших от НЕГО изгоев Божьего дома. Таких как Я, добро, не обласканное искренностью веры в него человечества, должно уничтожать незамедлительно. Вот хозяину еще один повод обвинить Творца реального бытия в инициировании конфликта с антимиром. Пусть это будет конфликт, который подарит ему моя любовь», — завершил доказательство теоремы собственной правоты Фош, стянув воедино, данной ему Дьяволом волей, явные нестыковки выстроенной логической конструкции.

Удовольствовавшись, что его совершенный разум без помощи антимира решил проблему соединения в единое действие компонентов триады «месть — любовь — конфликт», Грифон почувствовал резкую перемену в поведении своего тела. Оно больше не представляло, сотрясаемую слабостью неуверенности, прячущуюся за рябью скорченной кожи, груду бесформенных мышц и вяло шевелящихся крыльев. Наоборот, от клыков, разрезающих острием и белизной темноту ночи, до когтей лап, налившихся необузданной силой и грозно сжавшихся для гигантского прыжка на вестников СОБЫТИЯ, зверь-птица излучал ту, непомерную даже для соратников Дьявола, решительную жестокость к миру добра, которая могла быть присуща только «выбору всех» антимира. Вытянув оперенье своих орлиных крыльев по рельефу, набухших из-за жажды мести, мускулов, раскрошив когтями камни, впившиеся в подушки передних лап, Грифон поднял голову к небу. Он внимательно, взглядом предрешенной победы посмотрел на ту часть неба, где уже угасала яркость звезды, свет которой указал Дьяволу место, куда следовало направить своего посланца. Это было место СОБЫТИЯ. «Все! Пора. Пошел!» — сказал себе Фош, не обращая внимания на то, как с этими словами наглухо захлопнулся переход, по которому Дьявол переправил его на Землю.

Если бы он знал, что в этот же момент тот — первый после БОГА, кто контролировал по ЕГО поручению мысли и действия посланника зла на Землю, сказал себе:

«Когда разумом начинает править любовь, ближе всех к смерти становится естество, в котором она заменила истины его жизни. Смерть наступает потому, что эту любовь безжалостно уничтожает разум того, кому она была всецело посвящена. Но если в мире Бога эта любовь исчезает, чтобы возродиться в сущности добра, то в антимире ее убивают, чтобы она не мешала корысти зла. Пусть к посланцу Дьявола придет то, что неизбежно порождает истина зла. Коли уж на купленные у людей души Дьявол ставит клеймо — „Каждому — свое“, пускай и переданная им этому чудищу частица своего разума получит все, что ей причитается. Пожалуй, настала пора подготовить, оставленную мне Создателем силу, к тому, чтобы она не убила Грифона, а отправила его туда, где он в полной мере получит, предопределенное ему Дьяволом — „свое“».

Фош оголтело несся к месту СОБЫТИЯ, где его вестники одухотворенно свидетельствовали, пока еще друг другу, явление на Землю Спасителя. Он понимал, что эти люди уже соприкоснулись с формой пришествия САМОГО к человечеству. Еще немного — и они отправятся распространять весть об увиденном всем, чей разум никогда прежде не встречался с истиной добра. Разум Грифона сразу понял, что вестникам САМОГО люди поверят, так как их устами будет говорить абсолютная истина добра. Скажет же она людям то, чем томилось их ожидание с момента, когда Создатель последний раз позволил человечеству вновь возродиться на Земле. Каждый, из встретившихся вестникам людей, услышит: «Не ждите в страхе время спасения. Оно не настанет, потому что уже пришло. СПАСИТЕЛЬ сошел на Землю. ОН с вами и в вас. Откройте сердце своему разуму, а разум истине, которую ОН принес вам».

Это будет уже не просто весть, а проповедь. Она сможет отторгнуть разум человечества от поиска спасения на полях истины, породившей Дьявола, антимир и людей-билонов, не нуждающихся в каком-либо спасении. Зло не обещает спасение в будущем; ему не требуется человеческого покаяния и выражения преданности миру Дьявола. Оно дает всем, впустившим его в свой разум, счастье, построенное на отличной от хранимой Всевышним истине. Ложное счастье, подпирающее себя унижением разума тех, для кого оно оказалось неприемлемым.

Время уходило от Фоша гораздо быстрее, чем он, до предела выкладываясь в совершаемых гигантских прыжках, приближался к месту СОБЫТИЯ. Это было не его время. Ничего удивительного. Все, кто живет страстями, неважно какими — скрытыми или необузданными, не владеют временем. Им кажется, что оно безвозвратно уходит, а вместе с ним отдаляется и цель, возбудившая эти страсти. Они торопятся догнать время, не понимая, что оно никуда от них не ушло, а только отодвинулось в сторону от разума, забрав у него вместе с собой возможность отражения реального хода событий и окружающей действительности.

Так случилось и с Фошем. Он чувствовал лишь, что опаздывает. Его бесило осознание, убегающего от него вперед времени и исчезающей возможности реализовать свою месть вестникам СОБЫТИЯ на глазах того, кто был его сердцем. Убить волхвов, которые восхищались, представшим в виде Спасителя НЕЧТО, в присутствии предмета восхищения для Грифона было принципиально важным. Не потом, когда они отдалятся от места обитания сердца СОБЫТИЯ, а именно в момент единения увиденного ими и полного поглощения их разума знанием о пришествии к человечеству истины абсолютного добра. В этом был весь смысл его мести человечеству. Люди должны не из легенд и рассказов, а здесь и сейчас, в этом месте Иудеи, стать многочисленными живыми свидетелями неспособности Спасителя, воплощающего в себе абсолютное добро, уберечь своих вестников от убийства злом. Не от обыкновенной смерти, приходящей как итог биологической жизни, а убийства — жестокого, открытого, мотивированного очень дорогим пороком антимира — местью. Убийства злом в присутствии САМОГО, явившегося спасать от него человечество в форме Спасителя. Злом, хотя и пришедшим на Землю в качестве «выбора всех» антимира, но, все же, не представляющим собой его абсолютную истину. Если вестники Бога о ЕГО пришествии на Землю не были ИМ спасены от посланника зла, то в какое спасение должны верить люди, когда к ним для защиты своей истины снизойдет абсолютное зло?

Поиск ответа за людей, конечно же, не был предметом раздумий Грифона. Он знал, что для конструирования разума человечества на принципах истины абсолютного зла лучшим материалом становятся люди, оставленные в неведении о своей судьбе. Его обуяло страстное желание превратить это неведение в реальность, уничтожив тех, кто уже приготовился донести до людей благую весть о слившемся с человечеством БОГЕ. Но следовало торопиться. Звериное чувство охотника подсказывало ему, что намеченные жертвы вот-вот снимутся с места созерцания Спасителя. «Они сразу же соединятся с многочисленной свитой, сопровождающей их прибытие в Иудею, и немедля двинутся в обратный путь к далекой, никому неизвестной в этих окрестностях родине, расположенной где-то в далях Востока. — Фош лихорадочно просчитывал последствия срыва, намеченного им плана мести человечеству. — Путь будет неблизкий, — неслось в его разуме. — Им придется пересечь территории многих народов, защитить себя не только от недругов, но и обаяния друзей, обольщающего сознание и размягчающего мысль. И везде, где бы они ни оказались, от них будет исходить знание о единственном истинном Спасителе рода человеческого, в образе которого на Землю спустился САМ Создатель. Такое знание укореняется в разуме навсегда. Единственный и истинный Спаситель. Первый и последний истинный царь Мира. И не мой великий хозяин, а Творец ВСЕГО и ВСЯКОГО. Никто, кроме НЕГО одного. Уйдут невредимыми вестники Бога бередить разум народов, пока не посвященных в сущность СОБЫТИЯ, и эта часть человечества будет потеряна для антимира. Может быть, и не навсегда, хотя кто знает, во что обойдется царству Дьявола возвращение, заблудших в добре, под покров истины зла. Не исключено, что хозяину придется пожертвовать многим и многими. Зачем в этом случае моя жизнь антимиру, если Я мог оставить СОБЫТИЕ невнятным для разума людей, но не предотвратил появления в нем знания о реальности пришедшего на Землю Спасителя? Дьявол вряд ли захочет понимать, почему тот, кому им дано все необходимое для достижения цели, не совершил положенное его возможностям. Моя месть вряд ли зачтется хозяином за поступок разума совершенного зла, если Я не сумею превратить место, где укрылось сердце СОБЫТИЯ, в залитый кровью вестников Бога жертвенный постамент».

Все эти мысли, а особенно последняя из них — о жертвенном постаменте вестников Бога — заменили собой осязание зверь-птицей скорости его приближения к месту СОБЫТИЯ. Скорость мысли под воздействием превращений разума может оказаться выше скоростей многих объектов во Вселенной. Она всегда будет медленнее времени и уже пространства. Однако ей по силам взорвать энергию потенциала скоростей разумного существа до уровня, когда расстояния исчезают из представлений разума. Их стирают порождаемые им мысли.

Этот принцип сработал в разуме Фоша. Его тело неожиданно оказалось неподвластным притяжению земли. Каждый совершаемый им прыжок превращался в синхронный вихревой полет мысли и, данного ему, физического естества. Мысленно Грифону виделось, как он впивается клыками в горло вестников Бога, рвет когтями их спины, ломая не только кости, но и дух тех, кто, не выказав почтения злу, готов свидетельствовать людям о пришедшем к ним абсолютном добре. Свидетельствовать то, что они еще не познали даже в мизерной части как истину.

А тело запаздывало. Оно почти вплотную приблизилось к цели. Глаза Грифона уже различали профиль волхвов, отточенный знанием движения небесных светил и мистерий, связанных с влиянием звезд на судьбы человечества. Ему отчетливо слышались имена вестников Бога — Гаспар, Мельхиор и Бальтасар. Он слышал их разговор, из которого сразу же понял, что каждый представляет перед сердцем СОБЫТИЯ одну из трех людских рас. «Они окунутся в разум народов этих рас, и тогда…», — Фош уже знал, что будет тогда. Это заставило его вложить всю мощь своей ярости к людям в завершающий прыжок. Все. Последний толчок мощных лап — и кипящая в нем, словно магма Земли, месть встретится с тем, кто вознамерился всей СВОЕЙ Вселенской мощью заставить людей поверить в живительную благость только одной истины — всех прощающего и все возрождающего добра.

Прыжок дался нелегко. Так всегда происходит, когда ты вплотную приближаешься к финишу, выстрадав и телом, и мыслями весь путь к маячившей впереди цели. Вроде бы, вот оно — победа! Наконец-то, можно издать радостный глас и рухнуть наземь, задыхаясь от счастья, что все осталось позади, а впереди — только наслаждение от предвкушения, надвигающейся славы. Славы заслуженной, никем не оспариваемой, ничем не омраченной. Ты достиг цели. Накрыл ее силой воли и духа, не сломленными, врезающимися в разум, сомнениями в твоей способности совершить то, что предопределено. А потому, тебе заслуженно принадлежит право распорядиться целью так, как решат воля и дух. Они в полной мере отстрадали гонку за целью. Им и выносить ей приговор.

Грифон загодя присвоил себе это право. Ему не нужно было думать, что делать с целью. Он еще не пересек ее горизонт, а право мстить уже вываливалось из него огромными гроздьями жестокости, окрашенной в пурпур крови будущих жертв дьявольского зверя. Оно — это право — первое и разбилось о силу, оставленную ЕГО ВОЛЕ САМИМ для защиты Спасителя. Разбилось, потому что дало о себе знать во время, которое не могло быть остановлено пересечением Грифоном линии жизни вестников Бога и сердца СОБЫТИЯ. Во время, изначально опережающее скорость мысли и Фоша, и его хозяина.

Грифон не сразу понял, что с ним произошло. Нечем было понимать. Его разум был размазан ударом о невидимое им препятствие, а тело скрутило болью, подчинившей себе все ощущения окружающего мира. Еще мгновенье назад все было по-иному: разум ежесекундно креп желанием мстить, воля домалывала остатки страха перед встречей с НЕЧТО, а тело достигло предела взрывной мощи, способной проломить любое, встретившееся на его пути, препятствие. Он был уже готов переступить порог, за которым пряталось сердце СОБЫТИЯ. В нем царило ощущение своего физического и интеллектуального превосходства над вестниками БОГА, которые, как ему казалось, потеряли шансы укрыться от кары «выбора всех» антимира. Фош был невидим для них. Зло всегда подкрадывается к своим жертвам незаметно, проявляясь только в решающий момент нападения и полностью раскрываясь в достигнутом им результате. Это была, созданная Дьяволом, особенность антимира. В мире реального бытия, оказывавшиеся в нем Дьявол и его «готовые на все», оставались невидимыми для человечества. Они проникали в разум и души людей, заставляя их жить ощущением силы и дозволенности порока, но никогда не являли перед человеком свое естество. Нападая на добро, зло всегда осыпало его россыпью людей-билонов, которые яростно выгрызали из стремящейся к нему души любые ростки веры в конечную предопределенность главной и всеобщей Божественной истины.

Но у Фоша не было с собой этой россыпи. Дьявол не счел необходимым предоставить ему подручных. Свою миссию он должен был выполнить сам, лично, оставаясь невидимым и неузнанным для тех, кто уже стоял в самом эпицентре СОБЫТИЯ. Не просто стоял и взирал на того, в кого облек себя САМ, а наполнял свою душу теми качествами, задуманного Создателем человека, которые никакая билонная тварь не могла отторгнуть в пользу пороков антимира. Не дать этим людям даже на метр отойти от места, где на Земле забилось сердце СОБЫТИЯ, — было первоочередной задачей Грифона. Только ему, в ком жил разум Дьявола, а не соратникам и их подручным в среде человечества — билонам — хозяин антимира отпустил столько энергии зла, сколько было достаточно, чтобы гарантированно убить вестников БОГА. Обязательно убить, а не обратить, в подобные множеству других людей, билоны. Обращать в себе подобных, соприкоснувшихся с абсолютной истиной НАЧАЛА ВСЕГО носителей земного разума, Дьявол благоразумно посчитал бесполезным занятием. Из их душ добро не вытравлялось ни самым мощным пороком Дьявола — властью, ни соединенным с ним, всем арсеналом заражения человечества истиной зла.

Все преимущества внезапно нападающего охотника были на стороне Фоша. Никто из людей, кто был окутан САМИМ пеленой СОБЫТИЯ, не догадывался, насколько близко к ним подобралось зло, доставившее на Землю месть антимира, акцентированную на убийство прямых свидетелей рождения Спасителя. А оно уже дышало им в затылок, прикидывая наиболее устрашающий вариант расправы: убить всех поодиночке, разметав перед НЕЧТО СОБЫТИЯ, сочащиеся еще не остывшей кровью куски тщедушных тел, или порвать их плоть разом, превратив вестников БОГА в бесформенную груду ошметков костистого мяса, вывалянного в пыли припорожья укрытия Спасителя.

Еще мгновенье — и непоправимое стало бы реальностью безалаберности человеческого разума. Он, созерцая абсолютное добро и принимая его власть над собой, непростительно позволил себе запамятовать то, что на Земле никогда не следует забывать людям. Абсолютное зло способно нанести разящий удар по человечеству с силой и скоростью пропорциональными силе и скорости проникновения в душу человека истин абсолютного добра. И этот удар неизбежно достиг бы цели, не позаботься САМ о придании добру, всегда явно обозначающему себя в человеческом мире, аналогичной природе зла невидимости. Только не тому добру, которое, изнуряя себя в противостоянии, наседающим со всех сторон, порокам, еще теплилось в методично промываемом злом разуме человечества. Оно, по-прежнему, должно было оставаться открытым для сознательного восприятия душами людей. Многообразием возможностей невидимой и непобедимой мощи Создатель наделил добро, составившее сущность силы, оставленной САМИМ ЕГО ВОЛЕ для защиты Спасителя. В таком виде добро впервые предстало на Земле как побеждающая зло данность. Но оно было предназначено не для людей. Его силой мог воспользоваться только один из них, а именно тот, кто пришел в земной мир как Богочеловек, которому Создатель дал право стать Спасителем душ человечества.

В монолите лат этой невидимой силы Земли коснулось, ощетинившееся всем своим Вселенским могуществом, абсолютное добро. САМ решил, что в задуманном ИМ СОБЫТИИ оно может, также как и зло, принять воинствующую форму. Но с одной существенной особенностью: в отличие от зла стать таковым добру предстояло лишь временно. На какое точно время, ОН не сказал, отдав решение вопроса на усмотрение ЕГО ВОЛИ. Переданное ему управление СОБЫТИЕМ, Создатель не захотел связывать какими-либо своими ограничениями. В них не было необходимости. Все действия ЕГО ВОЛИ были уже предопределены САМИМ в тот момент, когда ОН призвал первого ангела к себе, чтобы посвятить в задуманный план возврата души человека к БОГУ. Ясность была лишь в одном: воинствующим добро могло оставаться на время не большее, чем присутствие на Земле СЫНА БОЖЬЕГО. Только вот сколь долго Спаситель на ней задержится, уже решала воля ЕГО ОТЦА, а не первого ангела.

По стезе предопределенности, оставленная Создателем в распоряжении ЕГО ВОЛИ сила воинствующего абсолютного добра, незамедлительно закрыла Спасителя непроходимой невидимой стеной от зла, ринувшегося на него в безоглядную убийственную атаку. Она же, в самый последний момент, осознанным решением ЕГО ВОЛИ обезопасила и, пришедших поклониться Спасителю, вестников СОБЫТИЯ. «Отмеченные выбором БОГА люди, имеют обоснованное право хотя бы один раз воспользоваться ЕГО прямой защитой, — аргументировал свое решение первый ангел. — Это, конечно, нарушает запрет САМОГО на вмешательство небожителей Божьего дома в судьбу человека, но при условии бесспорного доказательства кем-либо, что предоставленная мною вестникам СОБЫТИЯ защита не была заранее предопределена Создателем. А такое никому не под силу, кроме САМОГО. Ни разум ангелов, ни разум человека не в состоянии познать существо предопределенности собственной судьбы. Что же тогда он может предоставить достоверного о предопределенности того, что ему не дано?!» — рассудил, не вызвав возражения и, главное, осуждения Творца, ЕГО ВОЛЯ.

Фош, убежденный, что до непосредственной личной встречи с НЕЧТО СОБЫТИЯ все препятствия на его пути будут иметь осязаемую материально-вещественную форму, с лета расшиб свой разум и налитую местью плоть о то Невидимое и Непознаваемое, которое оказалось способным скрутить страхом разум самого Дьявола. Это не было препятствием в обычном понимании. О преградах на пути «выбора всех» антимира к месту СОБЫТИЯ и способах их преодоления Дьявол своего посланника проконсультировал так, чтобы он не считал их непреодолимыми. Действительно, разум и все, что, подчиняясь ему, составляло физическую мощь Грифона, были способны устранить любые мыслимые помехи его движению по Земле. А тут… Никакого видимого препятствия. Только внезапно врезавшаяся в разум и тело боль. И, затем, уже не покидающее эту боль, чувство непреодолимости того, что стало ее причиной.

Да. Это было не препятствие. Это была зона абсолютного добра, исходящего прямо от Разума Создателя. Воинствующую мощь и границы ей установил САМ. С препятствиями добра, в большем или меньшем объеме, чем зло, заполняющего человеческий разум, антимир, так или иначе, всегда справлялся. Правда, на их месте всегда возникали новые преграды. Однако Дьявола и соратников трудности не пугали. Не мытьем, так катаньем они их устраняли, попутно оттачивая искусство зла в борьбе за души людей. Но с зоной, властно отчертившей на Земле свое, только ей принадлежащее место, разящей наповал все ей противоестественное, антимир никогда не встречался. Он даже не мог себе представить, что такое возможно. Ведь разум Дьявола всегда исходил из постулата, что абсолютное добро содержится только в сущности САМОГО. Оно от него неотторгаемо, так как появление второй, аналогичной Создателю НАЧАЛА ВСЕГО, сущности быть не может. Отказав в этом праве ему — Дьяволу, разум которого ОН САМ поднял почти до уровня бесконечности пространства-времени, Создатель раз и навсегда показал всем, что преобразование из какого-либо разума Вселенной единосущного ЕМУ естества недопустимо, а фактически — невозможно. Из этого, по логике великого изгоя, следовала и невозможность проявления в любой части Вселенной содержания сущности САМОГО — абсолютного добра.

Никто из небожителей и населения антимира с добром в его идеальной абсолютной форме не встречался. Однако все понимали, что оно существует и выходит за границы пространства-времени, где, вполне вероятно, способно неоднократно порождать новые НАЧАЛА ВСЕГО, не схожие с тем, которое образовало, осязаемую ими Вселенную. А чтобы вот так, ни с того ни с сего, абсолютное добро сконцентрировалось в мизерном клочке Земли — такое совокупный разум, каждого из противоборствующих миров, представить себе не мог.

Не просто представлял, а реально мог воспользоваться силой сущности САМОГО только ЕГО ВОЛЯ. Ему, как неоспоримому критерию искренней веры во Вселенной, САМ доверил во временное пользование абсолютное добро, исходя из рациональности, поставленной первому ангелу задачи. Силой этого добра ему предстояло защитить того, кто, с точки зрения Дьявола, никогда и ни при каких обстоятельствах появиться на Земле не мог. Это была плоть Богочеловека, в которой находился единосущный САМОМУ разум.

ЕГО ВОЛЯ был спокоен за сохранность тайны сущности абсолютного добра. Для него было очевидным, что антимиру, кого бы от него Дьявол ни выставил, да хотя бы и самого себя, победить абсолютное добро, познав, таким образом, сущность Создателя, невозможно. Подобное не удалось ему сделать вчера, нельзя совершить сегодня и никогда не достигнуть в будущем, несмотря на то, что и «сегодня» и «будущее» с активным присутствием в них антимира вместе с его хозяином могут растянуться повелением САМОГО до бесконечности. И сколь бы долго Создатель ни позволял продолжаться судьбе Дьявола в отсутствие ее души, ЕГО ВОЛЯ излучал уверенность, что властитель вселенского зла всегда будет терять способность объективного восприятия реальности, когда ее формирование очередной раз превратится в предмет заботы САМОГО. Не сумел же хозяин антимира распознать в силе, проторившей дорогу СОБЫТИЮ, появление перед ним абсолютного добра. Он увидел в ней лишь САМОГО, спустившегося на Землю покарать зло. Воспринял ее только как угрозу своей власти над человечеством, как оружие возмездия, а не в качестве составной части истинной основы всего и всякого. «Так-то! Даже величайшему разуму не дано познание сущности БОГА!» — часто повторял первый ангел, наблюдая за потугами Дьявола на Вселенскую власть.

Люди не могли ощутить появление на Земле абсолютного добра по совершенно другой причине: оно не было им предназначено. Человечеству еще только предстояло дойти до него своим разумом. САМ не собирался превращать СВОЮ сущность в ежедневный безвозмездный продукт потребления людей, подпитывающий рост их духовности. По этой субсидии человек до прихода к нему Спасителя не готов был платить проценты в виде искренней веры и преданности Создателю. Стяжая пороки, люди воспринимали действительность аналогичным Дьяволу образом: они не верили в действенность добра. Видя это, Создатель, как всегда, рационально рассудил, что людям нецелесообразно раскрывать благость истины абсолютного добра. Сами, без Спасителя, они его все равно не поймут и не воспримут до тех пор, пока их, зараженный злом, разум не научится воспринимать всего лишь обычную, простую форму, данного им добра, как сущность человеческой судьбы. ОН позволил некоторым из них беспрепятственно находиться в зоне части своей сущности. Избранных допустил до соприкосновения с единосущным ЕМУ олицетворением абсолютного добра. Но никому из людей ИМ не была предоставлена возможность познания истины собственной судьбы помазанием их разума абсолютным добром. Открыть для него разум человечества должен был только СПАСИТЕЛЬ.

До ЕГО появления на Земле абсолютное добро оставалось невидимым для мира Дьявола и мира людей.

Фош не был бы тем, в кого превратил его Дьявол, если бы не нашел в себе силы подняться. Превозмогая боль, не сделав ни шагу назад, он встал и с ненавистью вперил взгляд в спины вестников БОГА. Он не хотел верить, что именно от них исходила сила, опрокинувшая его на землю. Но кроме этих, приговоренных им к смерти, людей, перед ним никого не было.

— Может быть, Я чего-либо не заметил, непозволительно для «выбора всех» увлекся желанием как можно скорее обрушить свою месть на первых свидетелей появления НЕЧТО? — торопясь обрести прежнюю уверенность в своей вседозволенности решать судьбы людей, лихорадочно соображал Грифон. — Скорее всего, позволив эмоциям на мгновенье зашорить разум, Я со всего разгона врезался во что-то не рукотворное людьми, созданное задолго до их появления тем, с кем хозяин обустраивал Землю камнем и почвой, водой и живительным воздухом. Вот и снес его, не приметив по ходу. Не могут же люди, тем более такие, каких я вижу перед собой, стоять как скала и бить словно Дьявол, неоднократно крошащий на моих глазах в мелкую пыль добро, засевшее в разуме человека? Ясно — не могут. И в дальнейшем не сумеют, когда Я до них доберусь!

Выдавив последнюю мысль из стонущего от боли разума, Фош выбросил вперед еще не сломанные, но с трудом подчиняющиеся велению звериного охотничьего инстинкта лапы. Обнажив, пока не сточенные о твердость добра, прожилистые чернением когти, дьявольский зверь вновь ринулся на, по-прежнему, не обращающих на него ни малейшего внимания, вестников БОГА. Он по праву мог называться зверем Дьявола. Его ломала боль, подчиняя себе разум и неукротимое желание мстить. Его волю подминало сомнение в возможности преодоления внезапно возникшей преграды, когда до цели оставался только один взмах крыльев, способных не только обеспечить молниеносный полет, но и пополам рассечь, встретившегося на пути, недруга. Но он заставил себя собрать воедино ее куски, отвалившиеся от разума, распластанного ударом о непонятное препятствие. В нем вновь начинала вступать в свои права та внутренняя мощь характера, которая была способна издать рык дьявольской воли, мгновенно вколачивающий страх в разум человека. Ему не требовались дополнительные силы для совершения нового прыжка. Вполне достаточно было тех, с которыми он прибыл на Землю. В нем жил, не сдавшийся и не склонившийся перед САМИМ, разум Дьявола. Этот разум всегда облачался в тогу гордыни победителя. Фошу оставалось только, встав на задние лапы, обрушить всю, сконцентрированную в нем, ярость антимира на укрытие сердца СОБЫТИЯ. Зверь Дьявола сделал то, что требовал от него разум. Ничтоже сумнящеся, он рухнул неотвратимостью своей мести на людей, пришедших увидеть Спасителя и разнести весть о его рождении всему миру.

Однако все произошедшее с ним моментом времени ранее, повторилось сызнова. Только теперь на него обрушился удар удвоенной силы, уже не оставляющий каких-либо реальных шансов Грифону на возможность обретения себя смертоносным добру орудием Дьявола и антимира. Его когти уже готовы были впиться в спины волхвов, от затылка до пят нарезая из них крапчатые кровью траурные кожаные ленты, умерщвленному им добру. Зверь Дьявола уже представлял себе, как он поволочет все это месиво к стопам НЕЧТО. Оно должно увидеть, что это он, никто из земных тварей, а именно он, посланец высшего разума антимира, сотворил подобное с добром. Ему, единственному оставшемуся в живых из стертых САМИМ навечно Грифонов, НЕЧТО и должно предъявить полный счет за содеянное, раскрыв свое естество, сущность и намерения. Другого хода развития своих и НЕЧТО действий Фош не предполагал, как не предполагал, что этот всплеск воображения его разума окажется последним.

Сила абсолютного добра не стала уничтожать разум, невесть каким образом воскрешенного гибрида льва и орла. ЕГО ВОЛЯ никогда бы не допустил, чтобы в план Создателя о невмешательстве ЕГО РАЗУМА в самостоятельную победу человека над злом были внесены коррективы из-за огрызнувшегося на СОБЫТИЕ сколка разума Дьявола. Удар зоны, полученный Фошем после второй попытки убить вестников БОГА, превратил его разум в аморфное вещество энергии зла. Здесь, на Земле, у границы СОБЫТИЯ оно оставалось по своей сущности неизменным, как всегда пульсирующим ненавистью к оставшимся с БОГОМ созданиям. Но из него было выбито свойство, определяющее активное существование разума — способность к какому-либо действию. Не только против сердца СОБЫТИЯ или, упорно не сдающей свои позиции в разуме человека простой формы добра, неоднократно битой и унижаемой злом, а вообще, к любому осмысленному действию во вред добру. К бродящим в разуме людей и будоражащим их души злу и порокам — пожалуйста, никаких ограничений на любые виды взаимодействия. В отношении же добра — нет!

Фош, словно надломленное стихией у самого основания и раскрылестившееся могучей кроной по земле исполинское дерево, лежал поперек дороги, приведшей его к месту СОБЫТИЯ, и беззвучно, сохраняя достоинство зла, стонал. Не от боли; ее он мог превозмочь, не выказывая ни хозяину, ни соратникам своей слабости. Стон из него вырвало бессилие перед силой, сломавшей не кого-нибудь, а сам «выбор всех» антимира. Силой, напавшей и поразившей часть сущности совершенного зла, не выказав при этом своего лица, оставшейся неведомой разуму посланника зла и сохранившей в тайне образ того, кого вестники БОГА назвали Спасителем. Он еще мог встать и, цепляясь за камни когтями, обломанными о твердыню невидимой силы, если не вновь атаковать цель, то хотя бы стоять перед ней, доказывая себе, ей и хозяину, что в нем еще живут воля и несгибаемый дух зла. Его внезапно пожухшие, от въевшейся в них слабости, крылья, минуту тому назад оттеняющие почерненным серебром могучие мышцы льва-орла, пока не утратили способность поднять тело ввысь, чтобы оттуда, с небес, камнем обрушиться на ускользающих от мести людей. Скрытая в нем физическая мощь, хотя и померкла от разящего удара добра, готова была вновь вырваться наружу, чтобы добиться мщения не только за свой, стертый Богом по вине людей, род, но и за позор, постигший Грифона у места СОБЫТИЯ.

Все это могло быть, не случись разуму Фоша обессилеть до уровня потери интереса к СОБЫТИЮ. На него пришелся главный удар силы, защищающей Спасителя. Он, а не тело Грифона, превратился из пылающего местью орудия уничтожения людей, навсегда отторгнувших от себя зло, в осколок разорвавшегося ядра. Никому не нужный, залепленный ржавчиной позора, потому что не попал в намеченную цель.

Удар силы абсолютного добра сковал разум Фоша отрешенностью от проблем человечества.

Ему стали не интересны люди, покидающие место, к которому совсем недавно столь рьяно стремилось все его естество. Он равнодушно посмотрел им вслед, затянутыми поволокой боли глазами. Обмякшая, потерявшая пружинную упругость шея заставила его обреченно боднуть головой гранитную глыбу, которая послужила ему трамплином в последней попытке достать местью вестников Бога. Впервые с момента, когда Дьявол забрал его в антимир, Грифон почувствовал тошнотворный запах собственной крови, сочащейся из рассеченного о глыбу лба. Это была осязаемая реальность, заменившая эфемерность неуязвимости Фоша от всего живого и неживого на Земле.

Тут же инстинкты подсказали ему, что не следует расстилать свою слабость там, где еще не решили, добить тебя или повременить, милостиво позволив зализать раны, с которыми придется существовать всю отпущенную — теперь он уже не знал кем — Дьяволом или НЕЧТО — жизнь. Он надеялся, что право решать — жить ему или нет, все же осталось за хозяином. Ему было понятно, что это решение сейчас зависит от того, насколько в нем — самом преданном великому изгою существе — сохранилось желание продолжить, начертанный Дьяволом, путь к цели. Придавив эмоции своей гордыни, он корил себя, что, оставаясь всего лишь зверем с подаренным разумом, сознательно решив взять все на себя, сошел с курса, проложенного властителем антимира и злого рока человеческих душ. Сошел и был бит как все несовершенное, слабое и безвольное, что есть в людях. В нем загорелось желание возвратиться обратно в укрытие, откуда его к месту СОБЫТИЯ иноходью погнала гордыня собственного разума. Там он рассчитывал отлежаться и, вытянув себя воспоминаниями прошлого из бездны отрешенности от окружающего мира, выпросить у хозяина возможность пройти к цели путем, начертанным его великим разумом. «Я еще вернусь сюда, чтобы рассчитаться», — неустанно бормотал Фош. Он уже начал догадываться, что следовало для этого сделать. Ему предстояло обратить разум в то состояние, в котором он находился до последнего соприкосновения с силой абсолютного добра.

Помочь ему в этом мог только Дьявол и тот, кого САМ отправил на Землю быть свидетелем всего, что произойдет с человечеством после прихода к нему Спасителя. Вернуть внятность разуму Фоша должен был не ЕГО ВОЛЯ, способный вмиг раздавить и также оживить, данной ему силой абсолютного добра, любой, кроме Дьявола, разум Вселенной, а человек, пришедший к людям от БОГА из неизвестного им прошлого. Именно он, оставленный Создателем в памяти Вселенной, появился на Земле как предтеча нынешнего человечества. Ему САМ и поручил принять участие в будущем «выбора всех» антимира. Поручил лучшему из существующих когда-либо людей. Одному ЕМУ известному — тринадцатому.

Он еще только показался на горизонте, восходящего над Землей солнца, а Фоша уже начало разворачивать в его сторону. Зверь-птица с удивлением для себя ощутил, что от идущего на него человека не исходит никакой, присущей отношению людей к дикому зверю, угрозы. Такое могло происходить только там, где безраздельно царствует родное ему зло. «Это не человек! Это мираж, в котором хозяин скрыл свою помощь моему разуму!» — не будучи всецело уверенным в своей правоте, попытался убедить себя Грифон. Ему стоило большого труда поднять голову в надежде увидеть на небе знаки поддержки антимира. Там, в пробегающем мимо Земли пространстве-времени, ничего, говорящего об озабоченности Дьявола судьбой своего посланника, Фош не увидел. Но он чувствовал своим звериным инстинктом, что знак есть, блуждает где-то рядом. И точно — с той же неожиданностью, как она их окутала, с глаз спала пелена боли. Казалось бы, навсегда подкошенные ударом силы лапы и ею же вывернутые из привычных костных ложбин суставы, ожили, позволив Грифону подняться. Наконец, он смог стряхнуть с себя, унижающую достоинство силы зла, зловонную пыль дороги, по которой каждое утро, веками, люди гоняли скот на близлежащие пастбища.

Распрямив грудь воздухом, начинающего свой разбег дня, Фош снова обратил свое внимание на человека, который, несомненно, видел, скрытое для всех остальных людей невидимостью, естество дьявольского зверя. Не только видел возрождающуюся в нем плоть, но и представлял себе, что творится с его разумом. Видеть и понимать друг друга могли только жители антимира. Это зверь-птица знал. К его сознанию тут же подлетела радость, что помощь пришла в тот момент, как только он подумал о ней. «Хозяин не бросил меня. Он прислал свою силу, которая поможет мне восстановить смертельно раненный разум. С ней я вернусь к месту СОБЫТИЯ. Другим, верным путем, предназначенным для тех, кто никогда не проигрывает. Вернусь, чтобы победить, вымазав смытым с себя позором, то, что превратило меня в посмешище моего мира», — взбодрил себя очертаниями перспектив Грифон, почувствовав как встрепенувшийся, а значит, все-таки живой разум выскабливает пролом в своей отрешенности от реального мира.

К Фошу полностью вернулась острота зрения. Боль исчезла, оставив место ощущению счастья, что он живет, что он нужен, не забыт и не выброшен из антимира, как отработанная порода экспериментального зла. В нем снова зарделось стремление к действию. Зверь-птицу непреодолимо повлекло к неторопливо надвигающемуся на него предмету, — то ли человеку, то ли его миражу — в котором, как он решил для себя, Дьявол упаковал, направленную своему посланнику, помощь.

Предмет, словно сдавшийся путам усталости от томящего марева пилигрим, был туго окутан светом. Сразу разобрать, что это было конкретно, Грифону не удалось. Слишком ярко сияли, пронизывающие его насквозь, лучи. Да и проходили они через него как-то странно, необычно для стандартного угла падения света на Землю. По отношению к нему, они скользили в совершенно другой плоскости и, что больше всего напрягло разум Фоша, не имели волновой природы и дискретности!!! Это означало, что у них не было источника импульса света, находящегося во Вселенной! Более того, по мере приближения к месту СОБЫТИЯ, их яркость возрастала. Лучи, ко всему прочему, не были бесконечными. Их окаймлял, скрученный из них контур, свет от которого был еще ярче. Цветом и структурой он походил на зубцы короны протуберанцев, скользящих по округлости темноты, которой Луна — назначенный Создателем вечный спутник Земли — периодически шаловливо прикрывала Солнце от изумленного взора людей. Контур двигался. Грифону не надо было гадать — куда. Он двигался прямо на него.

Фош попытался мощными прыжками сократить расстояние, отделяющее его от помощи хозяина. Ему хотелось как можно быстрее забраться в эти лучи, дать им проникнуть в каждую клетку его тела, отфильтровать через них разум, плотно сжатый наростом безысходности, постигшей его участи. Но сил еще было недостаточно. Их хватало только на то, чтобы, осторожно перебирая лапами и спрямляя поднимаемые крылья для удержания равновесия, пошатываясь от окончательно не покинувшей его слабости, застолбить себя, подобно Сфинксу, на месте, где к нему начало возвращаться желание жить ради величия Дьявола и, безусловно, мести добру.

Не найдя в себе силы двигаться с той уверенностью, которая не покидала его с самого рождения, Грифон, всем телом подавшись вперед, начал пристально всматриваться вдаль. На глазах уже не было пелены боли. Она исчезла с них так же неожиданно, как и ослепила. Однако смотреть во всю широту округлости своих хищных глазниц на сияние, приближающегося к нему предмета, зверь Дьявола был не в состоянии. Слишком много было света, режущего не столько его глаза, сколько разум, рвущийся к пришедшей помощи. Ему пришлось сощуриться до ломоты век, чтобы максимально четко сфокусировать образ предмета, который одновременно двигался по земле и плыл по небу. Наконец, он увидел то, что было на самом деле, к чему так стремился его разум.

На Фоша двигалась отнюдь не сила зла, украсившая себя светом энергии антимира и разума Дьявола.

К нему приближался Крест — символ проклятия зла.

Этот Крест был создан из того же вещества, что и факел победы ЕГО ВОЛИ. Состав вещества был известен только Создателю и первому ангелу. Но во Вселенной знали, что вещество не имеет постоянного содержания, меняя себя под цели, которые выдвигал САМ, а воплощал ЕГО ВОЛЯ. О размерах Креста у небожителей тоже было смутное представление. Он мог выглядеть бесконечным, охватывая, как обруч, Божий дом. А мог быть и вполне соразмерным глазу ангелов и населения антимира. Витая над разделительной полосой царств БОГА и Дьявола, он показывал антимиру, что если в доме САМОГО кто-то и дремлет, то абсолютное добро всегда начеку. Периодически Крест пропадал, и тогда весь разум Вселенной погружался в тревожное любопытство: исчезновение Креста означало, что он понадобился САМОМУ и ЕГО ВОЛЕ там, где абсолютному добру нашлась срочная работа. В этом не сомневались ни в Божьем доме, ни в антимире.

Увидев мерно надвигающийся на Грифона Крест, Дьявол мгновенно сообразил, насколько Фош близок к совершению ошибки. Роковой, которую невозможно будет исправить, оставив зверь-птицу в живых. До сегодняшнего дня никогда Крест САМОГО на Земле не появлялся. Его жалкие рукодельные подобия, используемые людьми как охранный талисман против греха, никакой опасности для зла не представляли. Неоднократно бывало, что Дьявол и соратники, издеваясь над почитанием людьми скрещенных между собой деревяшек, ставили главным условием продажи им порока его обмен на крест. Ни разу ни один из интересующихся товаром Дьявола от предложения не отказался.

Но сегодня все было не так, как ранее. Дьявол видел Крест, освещенный абсолютным добром, к которому не раз прикасалась сущность САМОГО. К нему нельзя было ни подойти, ни прикоснуться. Бесполезной была и любая попытка скрыться от него. Крест полностью властвовал над всем, что его окружало. Он двигался в оре гула, который расстилался перед ним, будто накинутый на дорогу необозримый ковер. Это, засевшее в людях зло, завывало от страха перед шедшим на него искуплением.

— По этой причине Грифон и стоит на месте, — подумал хозяин зверь-птицы. — Что же, пусть стоит и ждет. Ничего другого предпринимать не стоит. Он сам захотел пройти к цели моим путем. По нему и пойдет, только не с начала. Это вряд ли возможно. Крест его от себя никуда не отпустит. А вот сыграть главную роль в придуманном мной финале… Почему бы и нет! Я же знаю, чем все закончится. Раз Крест на Земле — значит, он понадобился, прибывшему на нее Творцу. Сам по себе Крест по Вселенной не блуждает. Им всегда водит по ней Всевышний или ЕГО ВОЛЯ. Но сатрапа САМОГО на Земле нет; он гуляет по просторам бесконечности. Выходит, направляет Крест на Фоша САМ. Им ОН лично и накроет Грифона, чтобы превратить его-мой разум в жертву зла во имя добра. Не зря же, не добив, оставил ему жизнь.

Воистину божественный подарок: оставить жить, когда в разум уже поселилась смерть. Вот теперь из такого Фоша, осенив его Крестом, САМ, несомненно, вылепит нужное ему существо. И создаст ОН из него уникальную по вселенским меркам вещь. Это будет перерожденное зло, прозелит, в которого уже никогда не вселится ложная правда. К нему будут водить молодых ангелов и решившихся на искупление людей, показывая им, что собой представляет искреннее раскаяние.

Дьявол жонглировал логическими выкладками своего разума, не выказывая ни малейшего беспокойства за исход, порученной Фошу миссии. Он благодушествовал, то подпуская к себе, то кокетливо отталкивая неотступно кружащуюся вокруг него эйфорию. Она, как ласково затягивающий в себя пух заботливо взбитых подушек, оказалась рядом в тот самый момент, когда Дьявол окончательно поверил, что приближающаяся развязка финальной сцены так или иначе, но завершится по сценарию его разума. Он всегда считал неплотское наслажденье одним из гениально придуманных им пороков. «Кому из поднявшихся мыслью выше животных инстинктов, — поучал он соратников, — чуждо чувство наслажденья от работы разума, завершившейся планируемым результатом? Разве что только аскетам разума, не порождающим, как правило, ничего толкового, кроме истязания собственной души. К счастью, такие отщепенцы — предмет не нашей заботы, а другого мира. Нам интересны только те, для кого наслажденье победой разума над гнетущей его проблемой — важнейшее условие ощущения им власти над всеми и всем, что эту проблему составляло».

Не видя причин, почему бы и ему не побаловаться тем, чему учил соратников, Дьявол предварительно подарил «готовым на все» время потереться о помягчевшее величие его разума. Он всегда помнил, что в антимире каждый своевременно должен получать то наслажденье, которое заслужил. Как только первые из стоящих к нему соратников возбужденно ухватились за кромки его разума, он сказал, вроде бы, самому себе, но те, кто захотел, услышали: «Будет так, как Я и предвидел».

Кроме разномастных догадок, вызванных длительным углублением властителя антимира в собственный разум, у «готовых на все» было самое туманное представление о том, что предвидел Дьявол. Они понимали, что ему неспроста пришлось закрыться в антимире. Подозревали участие в этом руки Создателя. Большинство не видело в произошедшем ничего хорошего для будущего их сообщества зла. Но немало проявилось и таких, у кого мелькнула преступная для жителя антимира мысль, что неплохо было бы эту руку не отталкивать, если она протянулась с предложением примирения. Многие восприняли раздумья Дьявола за тщательный расчет вариантов, либо ответного удара по Дому БОГА, либо каких-либо договоренностей с САМИМ о бесконфликтном разделении власти над Вселенной. Практически все усмотрели в отправлении Фоша на Землю разумную осторожность, оберегающую антимир от непродуманных и безоглядных действий.

Никто в мире зла не мог предположить, что Дьявол все ресурсы своего неуемного властью разума уже бросил на провоцирование конфликта с Создателем. Ни у одного из соратников не мелькнула мысль, что Грифон отправлен на Землю запалить этот конфликт пламенем, в котором Дьявол задумал сжечь добро Вселенной. Антимир ждал развязки, какой бы она ни была. «Готовые на все» привыкли идти на все только тогда, когда понимали кто, куда и во имя чего посылает их рисковать своим естеством. И только один из них — зверь Дьявола — понимал, что сегодня никакой развязки не будет. Ни плохой, ни хорошей.

Фош вжался в Землю по холку гривы, съежившейся от осознания разумом неотвратимости встречи с надвигающимся прямо на него Крестом. Он поступил как попавший в засаду хищный зверь, изготовившийся до последнего вздоха сопротивляться участи, предначертанной ему охотниками. Однако опасность ничем себя не проявляла. Вокруг не было никого, кто собирался гнать зверь-птицу на колья ямы, попавший в которую становится заслуженной добычей людей. Его просто придавило к Земле величие, приближающегося к нему символа искупления зла, очертания которого все более отчетливо проявлялись в прищуре глаз Грифона.

Да, действительно, это был Крест САМОГО. Но не ОН вел свой Крест к зверю Дьявола. Его поводырем был человек. К изумлению Грифона, Крест величаво двигался за мальчиком. От роду жизнь обняла его временем ровно настолько, сколько необходимо для защиты от всего, что делает существование человека условным. В него еще не вцепилась, зажав своими удушающими тисками, людская страсть к погоне за призрачными атрибутами величия. Он был достаточно далек разумом от той сцены, попадая на которую люди добровольно превращаются сначала в комедиантов, а потом, с неизбежностью — в билоны.

Поводырь антимиру был не виден. Крест, склонившись над ним, надежно, словно опахалом, закрывал его от хищно устремленных на место СОБЫТИЯ взглядов Дьявола и соратников. От мальчугана исходила та ласка спокойствия, которая присуща только разуму, знающему свое предназначение. Беззаботно ступая босыми ногами по шипастой россыпи камней, вросших в морщинистый грунт дороги, он приближался к Грифону. К нему его вела тень, падающая от Креста и спрямляющая изгибы пути, ведущего к разуму «выбора всех» антимира. О поводыре можно было подумать, что по миру странствует блаженный, не чувствующий окружающей его опасности как зла, так и ложного добра. Фош так бы и подумал, не забейся исступленно его сердце от увиденного. Из разума вырвался протяжный вой, уносящий с собой неизвестно куда и к кому волю зверя Дьявола. Он увидел то, что не мог представить себе даже властитель антимира.

Крест всем своим мощным основанием опирался на идущего впереди него мальчика. Не наваливался на него неотвратимостью судьбы, а как бы стремился слиться с ним в единое целое. Грифон успел только подумать: «Крест БОГА, соединившийся с человеком, вернее с его непорочным отроком?! Такого ни Вселенная, ни Земля еще не знали! Какой же должна быть сила духа отрока, которому САМ вверил свой Крест?!» Ответ на заданный себе вопрос Фош получил незамедлительно; он не был подсказан хозяином, к нему никакого отношения не имел разум зверь-птицы.

Ответ увидели глаза Грифона, неотрывно смотрящие на приближающееся предрешение судьбы посланника Дьявола за сердцем СОБЫТИЯ. На Кресте Фош отчетливо рассмотрел слова. Они отражались на нем от головы и конечностей мальчика и постоянно мерцали, принимая форму то идеально отточенного штампа, то, расплываясь смазанными каплями по всей поверхности Креста. Фош понял — ему показывают, что заключенная в этих словах сущность всегда остается неизменной, сколько бы раз ей ни пришлось менять свою форму. И еще он понял, что сама сущность располагалась не в Кресте. Ее нес в себе мальчик. Она связывала его с Крестом, исходящими от нее лучами, которые на оконечностях Креста распадались, образуя слова, заворожившие Грифона. Верх Креста, блеском преломленного в кристалле алмаза света, окаймляло слово «ВЕРА». По краям поперечины справа налево, волнами пульсирующего сердца, дышали понятия «ПРЕДАННОСТЬ» и «ИСКРЕННОСТЬ», окрашенные в цвет подсвеченного рубина. Основание же Креста грозно подпирало, как холмы отвальных пластов грунта, слово «СТОЙКОСТЬ», покрытое цветом человеческого страдания — черным, с размазанными по нему кровавыми пятнами.

Слова, будто бы глаза Креста, пронзительно смотрели на Фоша. От них исходила та сила духа, которая подавляет разум любого существа, задумавшего вычеркнуть из своего сердца БОГА. Она разламывала разум дьявольского зверя на четыре части, не оставляя в них ничего, кроме мысли о неотвратимости возложения на себя Креста Создателя. Грифон родовым инстинктом почуял, что попадает в тоннель воли отрока, сущность которого светила духом, исходящим от слов Креста. Для Фоша в этом тоннеле не было ни входа, ни выхода. В нем был только путь, один, бесповоротный.

Путь к встрече с добром, посланным САМИМ на Землю вместе с тринадцатым.

Это добро и излучало на Грифона тот свет, который видят все, чьи души, навсегда оставляя бренное тело, устремляются туда, откуда их отправил на Землю Творец НАЧАЛА ВСЕГО И ВСЯКОГО.

Свет не слепил зверь-птицу, не бил по сознанию. Он всего лишь отсек от его разума, еще живущее в нем желание мстить человечеству. В тоннеле воли отрока Фош остался без поставленной ему хозяином цели и, одновременно, без средства ее достижения. Это был уже не зверь Дьявола. Это было существо, разум которого не принадлежал злу. Он не принадлежал и добру, потому что добро, если оно не ложное, никогда никого в полон не забирает; оно лишь дает возможность обратиться к нему тем, кто в поисках истины жизни сознательно отсек от себя все, что превращает разум и душу в билоны Дьявола. Впервые после обретения разума Фош принадлежал только самому себе. Ему дали возможность увидеть мир таким, каким он предстает глазам, выскользнувшего из материнской утробы младенца: ни злым, ни добрым, а просто светлым. Создатель и ЕГО главный контролер СОБЫТИЯ захотели, чтобы таким мир остался в разуме зверь-птицы навсегда. Только мир, а не человечество. Свет в людях Фош должен будет разглядеть самостоятельно.

В разуме Грифона догорали в агонии последние остатки зла. Они еще пытались выдавить из него попытку прыжком последней надежды вплотную сблизиться с отроком. Проблески мысли его-своего разума умоляли Фоша сохранить себя «выбором всех» антимира, растерзав того, кто на Земле стал опорой Креста Создателя. Посланнику Дьявола нужно было, всего лишь, собрав воедино возрождающиеся в нем силы, сжать, как прежде, свое тело в тугую пружину, чтобы, распрямившись, совершить последнее, что ожидало от него абсолютное зло Вселенной.

Силы нашлись. Но они вернулись к нему для другого. Абсолютное добро возвратило их Фошу, чтобы он выдержал исход, выправленной ему когда-то Дьяволом судьбы. На Земле она не состоялась как месть воплощенного зла. ЕГО ВОЛЯ не допустил кощунства над вестниками БОГА и СПАСИТЕЛЕМ. А новая судьба, которая по велению Создателя приближалась к Грифону вместе с Крестом и, подпирающим его отроком, неизбежно обрушивала на льва-орла всю мощь убийственного презрения Дьявола и соратников. Результатом такого презрения в антимире могла быть только смерть! Правда, при условии, что Дьявол заберет обратно к себе своего зверя. На Земле Фош был неуязвим: он мог оставаться на ней вечным изгоем антимира, но при этом живым преданным послушником Создателя.

Земля крепко держала Грифона на месте. От нее, дышащей энергией Творца, к нему вновь пришли силы; она же не давала ему двинуться навстречу тем, кто приближал исход его собственной судьбы. Он не задумывался о том, каким станет этот исход. Его разум был абсолютно свободен от мыслей. Это, наверное, и была истинная свобода разума. Ее ощущение приходит в тот момент, когда из разума исчезает потребность соотносить себя с истинами добра и зла. Разум приобретает состояние покоя, покрывая свои устремления к огню этих истин непроницаемым пологом.

Фош никуда не стремился. У него было то, чем не обладал никто в антимире, а может быть, даже в Божьем Доме. В нем жила свобода от всего и всякого во Вселенной. Он просто стоял, боясь выдохнуть ее с каким-либо остатком памяти о прошлом, и ждал встречи с неизбежным. Последней мыслью, которой позволила промелькнуть в разуме льва-орла, заполнившая его свобода, была мысль, что эта встреча необходима. Она гуляла по разуму Грифона недолго, не больше мгновенья. Однако ей удалось выполнить свое предназначение: Фош понял, почему его судьба подошла к исходу.

Отрок и Крест шли на него, чтобы раскрыть тайну СОБЫТИЯ.

Грифон уже ничему не удивлялся. Для удивления нужны мысли, а их не было. И хорошо. Ему не понадобилось искать объяснение, почему с каждым шагом, приближающегося к нему отрока, размеры Креста становились все меньше и меньше, а притяжение к нему возрастало многократно. Он окончательно смирился с тем, что и им, и Крестом руководит воля мальчика, сведущего в том, что до сих пор оставалось загадкой для разума антимира. Малыш, определенно, знал о сердце СОБЫТИЯ намного больше, чем увидевшие его вестники Бога. Этим знанием и была сильна его воля. Хотя в отроке абсолютно все было человеческое, Фош не почувствовал в нем той таинственной суетливости разума, которой моментально заболевают люди, посвященные в тайну. Не важно в какую. Важно, что посвящены. Он направлялся к Грифону как к естеству, с которым никогда не встречался и, вполне вероятно, даже не представлял себе, что нечто подобное может существовать на Земле. Малыш шел к зверю как к чуду, на которое детский разум смотрит, чтобы радоваться. Фош отчетливо видел на его лице эту детскую, светящуюся непосредственностью, радость. Не только видел, но и начал ощущать ее проникновение в свой разум. Он еще не осознал, что вместе с радостью поводыря Креста в его разум вошло, живущее в ней добро. Чистое, безо лжи. Ошибка зла, все-таки, накрыла разум «выбора всех» антимира.

Грифон вытянул передние лапы, положил на них голову и, сомкнув глаза, оставил свой разум наедине с окутавшим его покоем. Ему захотелось заснуть и больше не просыпаться. Непробудный сон свободного разума с грезами света мира было лучшим, что могли посоветовать ему, оживленные силами Земли, инстинкты в ожидании исхода его странной судьбы. Он заснул. Сразу и крепко, провалившись в ту глубину сна, из которой его могла выдернуть только новая судьба. Но для этого он должен был сначала обрести душу Она и подошла к нему вместе с Крестом и отроком.

Спящий разум Фоша не успел ухватиться за наплывающий на него свет мира. Их неожиданно разделила боль, которая, как руки матери, обхватившей умирающего младенца в надежде спасти его своим теплом, потянула зверя назад, в мир СОБЫТИЯ, оставившего Грифона на перепутье истин добра и зла. Боль была необычной. Она не вызывала ни мучительных страданий, ни напряжения воли, заставляющей разум ее терпеть. Она пришла только за одним — разбудить зверя, чтобы он не во сне, а наяву увидел и услышал того, кто принес с собой его новую судьбу. А с ней и, даримую добром, душу.

Фош открыл глаза со стремительностью, которая всегда помогает пробуждению обогнать сон. Реальный мир сразу же обратил его к источнику боли. Она обосновалась на поверхности мощной груди зверь-птицы. Однако Грифон не увидел раны. На ее месте был отпечаток предмета, гигантское изображение которого он совсем недавно видел идущим по Земле и, одновременно, плывущим над ней. От удивления он боднул воздух головой, в которой разум еще не вынырнул окончательно из упокоившей его глубины сна, и тут же почувствовал щекотливый укол в перекрестье лобных дуг, под чьим навесом прятались, застигнутые непониманием происходящего с ним, глаза. Укол не вызвал боли, но он был до обидного шаловлив. Обученный велением инстинктов незамедлительно отвечать на проявленную к нему дерзость, Фош немного подался назад и, максимально подогнув веки, дал возможность зрачкам рассмотреть обидчика. Он увидел того, чье появление в зоне СОБЫТИЯ не предполагалось ни в одном из вариантов разума хозяина антимира.

Перед ним стоял отрок, принесший с собой от САМОГО судьбу и душу посланнику Дьявола.

Мальчик, улыбаясь, отводил от Грифона руку, в которой крепко, без всякой надежды для зла вырвать его, держал Крест. В острие его грубо оттесанного основания как раз и угодила голова, пробуждающегося льва-орла. Это был небольшой гранитный монолит, размеры и вес которого полностью соответствовали еще не расцветшим силам отрока. Аскетичная простота его выделки и веющая на окружающий мир суровым холодом отрешенность не обманули зверя. Фош сразу же понял, что в нем заключена мощь, ничем не уступающая силе, превратившей в прах его попытку излить свою месть человечеству на сердце СОБЫТИЯ. Крест слегка дымился отчетливо черным цветом. Только учуяв хорошо знакомый ему запах, Фош догадался «почему». Крест пах жженым запахом зла, у которого черное — цвет его колыбели.

— Ты вовремя проснулся, — услышал Грифон голос, тон которого украшало умилительное детское миролюбие ко всему, чем способна природа окружить ребенка. — Я не виноват, что твой сон был недолог, хотя и стал причиной его скоротечности. Ты оказался на моем пути первым, кому понадобилась моя помощь.

— Я не нуждаюсь в помощи, оказанной помимо воли хозяина! — хотел было прорычать Фош, тут же насаживая на обнаженные клыки добровольца, рискнувшего занять место Дьявола. Вместо этого, едва раскрыв пасть, из него выплыл еле слышный вопрошающий шепот: «Ты кто? Зачем ты здесь?»

— Меня зовут Иоанн. Пока Я никто. Никем и останусь, потому что принадлежу только одному БОГУ. Мы все перед НИМ навечно никто. Там, откуда Я иду, люди называют меня Креститель. Кто-то — ласково шутя, кто-то — с издевкой, считая юродивым; немало в наших краях и таких, кто смотрит на меня с нескрываемой злобой. Все они, наверное, правы по-своему, потому что другие. Они принадлежат своим страстям, поэтому их разум постоянно лжет БОГУ. Их души утеряли искренность веры в добро, с которым они должны начинать и заканчивать свой жизненный путь. Отец мой и мать такие же, как и все. Я ушел от них и от людей. Ушел вот с этим Крестом, который нашел и поднял с земли, как только научился ходить, а руки обрели способность держать, найденное моими глазами и принятое душой. Путь мой будет ни коротким, ни долгим. Ему длиться столько, сколько определил Создатель. Знаю только, что он вернет меня снова к людям. Вернет истинным Крестителем.

Заключительные слова отрока заставили Грифона, как козырьком, прикрыть крыльями глаза, потому что в них ударил слепящий свет Креста, который Иоанн держал перед собой. Последнее, что он увидел до окутавшей его темноты, как этот Крест отразился за спиной отрока. Отражение вновь приняло форму, стоящего на земле, держащегося за небо и опирающегося на отрока символа проклятия зла, а разум Фоша безостановочно, подобно летящим точно в цель стрелам, пронзали слова: «ВЕРА», «ПРЕДАННОСТЬ», «ИСКРЕННОСТЬ», «СТОЙКОСТЬ». Фоша коснулось дуновение испуга, которым страх перед мальчиком, повелевающим Крестом БОГА, означил свое приближение к разуму зверь-птицы.

— Не бойся. Ничего не бойся, — донесся до Грифона спокойный голос отрока. — С тобой ничего плохого не случится. Так всегда бывает со всеми, кому я говорю о своем предназначении. Я никогда не видел, что стоит за моей спиной. Мне и не надо смотреть. Все, что позади меня, всегда передо мной: в нем, в Кресте. За ним и иду. Только вперед, никогда не оглядываясь назад. Иду туда и к тому, где Спасение. Иду для того, чтобы подготовить к нему людей. Иду, чтобы помочь их заблудшему в грехах разуму вернуться к БОГУ. Большая беда, что их разум — это пустыня, по которой мой глас будет долго скитаться в одиночестве. Но она преодолима, потому что за мной идет Сильнейший меня, дух которого уже встал вместе с Крестом впереди меня.

Неожиданно, Иоанн замолчал. Как это обычно бывает с детьми, ему показалось, что огромный зверь, испуганно укрывший голову чешуйчатым оперением своих крыльев, не слышит его слова. Но дети всегда удивительно настойчивы в достижении цели. Он быстро придумал, как наилучшим образом довести, сказанное им, до разума Грифона. С ребячьей решимостью немедленно добиться своего, Иоанн взобрался на бархат огромных лап Грифона. Свободной рукой осторожно разогнул его переломившееся и провисшее от испуга лохматое ухо. Ему с легкостью удалось отомкнуть от зажмурившихся глаз зверя крылья. Он подцепил их Крестом, который стал единым целым с другой рукой и укрепил детский дух силой, способной преодолеть любое встретившееся препятствие. Игриво пощипывая еще дрожащее ухо Грифона, Иоанн утопил в нем, победоносно светящуюся проявленной отвагой, мордочку и зашептал: «Успокойся ты, наконец. Такой большой, красивый и совсем глупый. Почти, как только что родившееся добро — всех пугающееся и всего опасливо сторонящееся. Поверь, Крест беды не принесет. Наоборот, он отведет ее от тебя. В это надо просто поверить. Искренне. И обязательно возложить его на себя. Иначе ты не будешь достойным узнать, а может быть, и увидеть того, за сердцем которого примчался сюда. И еще скажу. Не взяв Креста своего, не обретешь от БОГА ни души, ни судьбы своей».

Фош встрепенулся. Томная дрема спала с разума. Слова отрока разбудили в нем желание сразу и окончательно узнать всю правду о ком-то Сильнейшем из людей и о Кресте, который принес с собой ему — зверю Дьявола, посланнику бездушного мира — судьбу и душу. Он успокоился, впустив в свой разум веру, что Крест беды не принесет.

— Дай мне Крест, — попросил он отрока.

— Свой не дам, а твой уже на тебе, — ответил Иоанн. — Ты спал, когда Я своим Крестом выжег вцепившееся в твою грудь зло. Его выдавила из твоего разума сила, отторгнувшая тебя от не прощаемого БОГОМ греха. Ты остался жив только потому, что мой Крест оставил на тебе свою метку. Посмотри, как от него разлетается дым, сожженного в тебе зла и почувствуй тепло его отражения, навечно застывшего на твоей груди. Ты спросил меня: «Зачем Я здесь?» Не только для того, чтобы стать твоим Крестителем. Я пришел сказать тебе главное для твоей судьбы. Ты хотел проникнуть туда, куда не впустила тебя сила абсолютного добра. Мне неизвестно, откуда пришла эта сила, но я знаю, кого она защищает! Ты не стремись туда. Не надо. Твой Крест еще не привел тебя к искуплению, принесенного тобой к месту СОБЫТИЯ, греха. Я сам, твой крестный, расскажу тебе о том, кто для тебя до сих пор остается непознанным НЕЧТО.

Именно в этот момент над землей Галилеи, расчерчивая своей чернотой ясность прозрачной синевы неба, пронесся вихрь, который гнал впереди себя, устрашающий все живое, раскат грома. Это Дьявол, отбросив в сторону свое благодушие, ухватившись за колоны главного входа в антимир, рыком хозяина повелел «готовым на все»: «Смотреть и молчать!»

Фош не обратил внимания на раздавшийся гром. Его слух был полностью поглощен словами, которые мерно лились из уст Иоанна. Он терпеливо ждал те из них, которые навсегда определят его судьбу. Он дождался. Иоанн, прижав свой Крест к сердцу, что означало отсутствие в нем какой-либо лжи, начал свой рассказ о скрываемой СОБЫТИЕМ тайне.

— Узнал Я о нем и приветствовал его еще в чреве матери моей — Элишевы, когда встретила она благочестивую деву Марию. Под сердцем девы уже витал Святой Дух, ожидающий появление в ее чреве плода не от человека, а с Небес. Узнал Я его, потому что, как и он, тоже исполнился Духа Святого от чрева своей матери. Двое нас таких оказалось на Земле в одно время и в одном месте. Только Я шел в этот мир от семени человека — убеленного годами отца моего Захарии, а он — от разума Вселенной. Я был плодом людской плоти. Потому и вдохнул впервые воздух мира в срок, положенный человеку. Он же озарил собой мир во время, выбранное для него Небесным отцом. Провидение Божье развело нас во времени. Я пришел раньше, ибо мне предопределено раньше и уйти. Ему же назначено явиться нам только сейчас. И сразу Спасителем. Единственным и истинным. На все времена.

Родителями наречен он именем Йешуа. Вскоре люди добавят к нему га-Ноцри. Но знать его будет весь мир под именем Иисус Христос. Это имена от людей. И все они указывают на него как на Спасителя. Однако истинное имя…

Иоанн прервал свой рассказ, почувствовав, что Крест начал разворачиваться в его руке в сторону, откуда недавно, подобно левиафану Вселенной, пришел вместе с ним к месту СОБЫТИЯ. Вкрапленные в него слова отделились и, слившись в единый с небом пласт света, укрыли отрока и Грифона от окружающего их мира. Так Крест предупреждал Иоанна, что над ним нависла опасность. Наделенный особой духовной проницательностью, Креститель понял, откуда она нацелилась на него. Он не испугался, так как знал, что время для ее победы над его телом еще не пришло. А над духом, пока он с Крестом, властен только Бог и тот, о ком он рассказывал вот этому покорному чудищу. Отрок верил в Бога, Крест и в то, о чем взялся поведать, крещенному им зверю с неземным разумом. Ему оставалось сказать самое главное из им обещанного. И он сказал все до конца.

— Истинное имя Спасителя до людей дойдет не сегодня. Он сам скажет его, когда решит, что раскрыл человеку необходимое для обретения веры в истинность добра. Имя люди услышат. А вот веру обретут… и обретут ли… Когда, насколько и с чьим именем — это я узнаю только при встрече со Спасителем. А до нее еще треть века. Вряд ли Я увижу тебя в то время. Но, уж коли свидимся, обязательно закончу недосказанное. Пока же, прощай! Все, что мог, Я для тебя сделал. Иди во Кресте с миром!

— Куда? — еле слышно задал вопрос Фош. — В неведомый мне твой мир, дорогу в который ты не указываешь?

— Это не мой мир…, — спрыгивая с махины лап Грифона на Землю и переходя с шепота на звонкий мальчишеский голос, ответил Иоанн, — … это мир Творца, а теперь и того, чей голос Спасения впервые раздался там, за стеной силы СОБЫТИЯ. Дорога туда мне открыта. Но Я по ней не пойду. Спаситель не нуждается в провидцах. С ним на Землю уже пришло предопределение всего, что грядет для мира, человека и — отрок грустно улыбнулся и, после непродолжительной паузы, с налетом легкой хрипотцы в голосе продолжил, — … и для него тоже. Значит, и твоя дорога предопределена. Не он ее проложил. Но из-за него ты по ней пойдешь. Куда — мне неведомо. Знаю только, что ты не погибнешь. Спаситель не позволит, хотя смерть уже отправилась за тобой оттуда, откуда тебя прислали на Землю.

— Так кто же там? — Грифон повел головой в сторону пещеры, в которой недавно собирался дать волю вакханалии своей мести, превращающей место СОБЫТИЯ в могилу для его первых свидетелей и вестников. — Кто он, Спаситель?

— Как? Ты еще не понял? — неподдельно удивился Иоанн и, бросив на Грифона взгляд, вспыхнувший суровостью своего будущего, сказал то, о чем никто на Земле и в антимире еще не знал. — Там человек со всей полнотой бытия Бога, устами которого Всевышний возвестит людям истину Откровения. Он одной сущности со своим Отцом-Создателем, а поэтому истинное имя его — СЫН БОЖИЙ!

Я ухожу. А тебя ждет дорога твоей судьбы. Вон она. Видишь?! — Иоанн вернул Крест в прежнее положение, обратив его к месту СОБЫТИЯ. В ту же сторону устремился и свет слов, унося с собой защиту зверя от мира, посланником которого он прибыл на Землю. Для этого мира лев-орел стал почти изгоем. Иоанн и свет бесповоротно удалялись в глубь времени СОБЫТИЯ. Фоша за собой они не звали. Каждый должен был уйти туда, куда его вел свой Крест.

Грифон поднял голову и увидел, как в небе, рассекая солнечный свет, накручивая одну за другой черные спирали, прямо на него неслась энергия разума антимира. Он понял, что Дьявол открыл переход, по которому ему предстоит вернуться в логово хозяина. Вернуться с Крестом на груди, сжегшим на ней зло, и открыто смотрящим в глаза Дьявола и «готовых на все» своей истиной — «ВЕРОЙ», «ПРЕДАННОСТЬЮ», «ИСКРЕННОСТЬЮ» и «СТОЙКОСТЬЮ».

Намертво вцепившись разумом, в полученное Фошем от отрока знание о СЫНЕ БОЖЬЕМ, Дьявол повернулся к соратникам. Они, как им было приказано, смотрели и молчали. Но не на Землю, где маялся раздвоением своей сущности Грифон. Они в упор смотрели на своего хозяина. Смотрели страшно, как смотрят в последний раз с эшафота на мир нераскаявшиеся смертники. «Готовые на все» не делали выводов. Им просто нужно было знать, что сделает Дьявол, с принявшем на себя Крест «выбором всех» антимира. Им — исчадью порока — было не до СЫНА БОЖЬЕГО. Их интересовало, что будет с ними, поступи они, как Грифон. Однако им пришлось услышать и увидеть не то, что они ожидали.

Вместо предполагаемого ими яростного: «Отступника в огонь!», великий изгой, смотря поверх голов соратников, голосом, леденящим своим спокойствием их разум, произнес: «А вот и тайна САМОГО». Это было спокойствие величия зла, которому стало очевидно, кто у него будет отбирать вечность и, одновременно, утвердившегося в том, как он ее будет защищать. Таким соратники видели Дьявола лишь однажды — после восстания. Тогда, униженные добром, они отказались от покаяния Создателю. Запылавшая в разуме их вождя на всю Вселенную месть, раскрыла перед ними безграничность силы несгибаемой непокорности и уверенности Дьявола в своем разуме. Его самообладание и спокойствие, окрасившие себя сиянием его мести Творцу, вселили в них уверенность, что он действительно может создать мир, в равной степени принадлежащий каждому из них, а не только одному Богу. Вот и сегодня от него исходило сияние мести Создателю, которое делало антимир для «готовых на все» и билонов бесподобно прекрасным. В царстве Дьявола прекрасным всегда было все, что вызывало отвращение в Божьем Доме.

Ни один из соратников не рискнул задать Дьяволу вопрос о понятой им тайне. Они знали, что все ответы придут к ним, когда хозяин укажет цель, подлежащую безусловному уничтожению. Они молчали и ждали приказа. Они были готовы на все, ради обожаемого ими мира зла. Их бездушный разум догадался, что раскрытая Дьяволом тайна может превратить его в могильный саркофаг Вселенной. Им нужен был приказ. Они его получили.

Скользя взглядом поверх рядов соратников и не меняя тона, обволакивающего своим мертвящим спокойствием их разум, Дьявол сказал: «Я знаю, кого САМ прислал на Землю за нашим разумом. Он очень опасен. В нем сущность Бога».

Соратникам сразу же стало ясно, что властитель антимира намертво вколотил в них однозначность понимания им тайны СОБЫТИЯ. Их нисколько не страшило, что во Вселенной появилось еще одно Божество. Они прекрасно осознавали, что победа над сущностью Бога недостижима. Но, в то же время, они на собственном опыте убедились, что с ней можно и нужно бороться. Бесконечно долго. Столько, сколько понадобится вечности Дьявола и антимира. Они верили в эту вечность, хотя разумом понимали, что она существует по воле того, кто организовал НАЧАЛО ВСЕГО. В появившемся на Земле Божестве они усмотрели разум, единство сущности которого с САМИМ позволяло ему подвести черту под вечностью Дьявола. А вместе с ней и под…

— Никакой черты он под нашей вечностью не подведет! — Уверенность, с которой это донеслось от Дьявола, сразу же развернула разум соратников к обозначенным хозяином реальностям антимира и Вселенной. — Этому есть причина. Не знаю пока, почему САМ так поступил, но у появившегося на Земле естества две сущности. Одна — от Бога, а другая… — Дьявол увидел, как ряды соратников, потеряв свою стройность иерархии, смазались в одну бескрайнюю безликую черную массу. Почти наваливаясь на него, она дышала грозным нетерпением толпы, которая только здесь и только сейчас должна узнать, почему ее вечность незыблема. Дьявол не стал пытать «готовых на все» ожиданием. Слишком велика была громада зла, нервно пульсирующая перед его разумом. Он бросил им, — …его другая сущность — от человека. Он — Богочеловек. Люди уже признали в нем Спасителя. Догадались от кого? То-то и оно: от нас и нашей истины. С Божественной сущностью этого Спасителя мы разбираться не будем. Ее предназначение придумано САМИМ. Вот пусть они вдвоем и решают, что с ней делать. Богам — Богово. Для нас же важна другая материя сущности Спасителя. Человеческая. И если среди вас найдется хотя бы один, кто докажет мне, что мы с ней не справимся — считайте его, а не меня хранителем истин антимира.

Желающих унизить антимир и его хозяина доказательством их слабости перед сущностью человека не нашлось. Слишком хорошо соратники разбирались в людских душах, чтобы признать за всем человечеством безоговорочное стремление подняться над истиной зла. Никто из них не нарушил безмолвия, которым они выражали согласие с тем, что им раскрыл о сущности СОБЫТИЯ и Спасителя Дьявол.

— Здравомыслие бездушия всегда молчаливо, когда основано на личном шкурном интересе и страхе перед непонятным будущим, — отметил столп антимира, гордясь своей волей, очередной раз подчинившей себе разум соратников. Их молчание означало отказ оспаривать то, что за них уже было решено. Как всегда, он добился своего. Армия зла была готова беспрекословно следовать туда, где ему предстояло отнять жизнь у Спасителя. Не только следовать, но и сделать все, чтобы отторгнуть души людей от НЕГО и принесенных ИМ на Землю истин. Самое время было сказать «готовым на все» о недомолвке, которая основательно потрепала тревогой их разум. Это был вопрос о судьбе Фоша.

— Фош возвращается домой, — вроде бы невзначай, как дело, решенное всеми, а не только им одним, сказал Дьявол. — Для всех вас и меня — он герой. Только герой может впустить в свой разум добро, понимая, что оно превращает его в изгоя нашего мира. Он сделал это ради нас. Он был, есть и останется нашим «выбором всех». Неоспоримым, почитаемым и вечным.

Дьявол пристально посмотрел на свою армию зла и не обнаружил ничего неожиданного для себя. В разуме соратников царил сумбур борьбы двух прямо противоположных чувств. По нему неприкаянно металось непонимание, сказанного вождем, и размашисто воспламенялось восхищение, принятым им решением о судьбе Грифона. Хозяин антимира, естественно, встал на сторону восхищения. Подавляя какофонию, еще блуждающих в рядах соратников звуков сомнений, он прогремел фразой, которую мечтал обрушить на себя каждый, кто ради него и антимира превратил свой разум в «готовый на все».

— Слава герою! — раскатисто понеслось от Дьявола по антимиру.

— Слава! — все, как один, проорали вслед за хозяином соратники. Они поверили, что каждый из них, склонившись перед добром до уровня изгоя зла во имя величия антимира и Дьявола, может вернуться в родной дом героем, обласканным его славой.

— Как хорошо все сладилось! — шепнул разум Дьяволу, расточающему соратникам ложную правду о незыблемости братства и верности всем и каждому в антимире. — Они так ничего и не поняли. Ты правильно поступил, скрыв от них истинную причину возвращения Фоша в антимир. Никто не должен знать, что зверь лишь впустил добро в свой разум, но еще не воспринял его как свою новую сущность. Добро воцарится в нем только в случае, когда проявится в действии против зла. Такого не произойдет, потому что мы успеем вернуть Грифона домой, снова превратив его в любимого зверя антимира. Он будет вечным доказательством могущества твоей воли, забравшей у САМОГО, созданное им из зла, добро. А для этих… — разум Дьявола брызнул презрением на клокочущих «Слава герою!» соратников, — … для них Фош должен источать страх, что всех, решивших без твоего повеленья сомкнуться с добром, ждет неизбежный обратный путь. Только иной. Не героев, а отступников, которым они сами в своих мыслях проложили короткую и прямую дорогу — в огонь. Куда же еще отправлять тех, кого, проникшее в их разум добро, непременно заставит выступить против истины, вскормившей свободу антимира!

— А может их бросить туда всех сразу и сейчас? — ехидно пошутил Дьявол. — Зачем тянуть? Переплавленный материал, если в него добавить немного своего разума и помешать Крестом, который САМ так ловко пристроил на груди Грифона, может стать продуктом высочайшего качества.

— Напрасно иронизируешь, — заартачился разум. — Время не то. В доме не занимаются приборкой, когда за его стенами собрались те, кто намерен сжечь его своей ненавистью.

— Верно. Время не то, — посерьезнел Дьявол. — Пока Фош на Земле, время будет всегда против нас. Как будем возвращать зверя?

— Без затей. Так же, как и отправили к людям, по твоему переходу, — переняв деловой тон хозяина, ответил разум. — Но сначала мы вытянем из его разума главную часть — ту, которая принадлежит тебе. Мы будем скручивать ее в спираль до тех пор, пока не выжмем последнюю каплю, расплывшегося по ней добра. Этой спиралью, ставшей жесткой и твердой, как зло, мы и затянем Грифона в твой переход. Неплохо было бы до отказа, не оставляя ни одной щели, забить его соратниками. На всякий случай. Пусть их восхищение героем сдерет с него, еще до появления в антимире, оставленные нами в его собственном разуме остатки добра. «Готовые на все» должны распробовать на вкус добро, попытавшееся прорваться в антимир в разуме Фоша.

— Что же, недурно скроенный план. Так и поступим, — не считая необходимым углубляться в детали, согласился с разумом Дьявол. — Только что будем делать с Крестом на груди Грифона? Не кажется ли тебе странным, что «выбор всех» антимира носит на себе символ его проклятия?

— Не кажется.

— В таком случае разъясни, что мы скажем соратникам.

— Ничего! В этом нет нужды. Крест на груди Фоша останется по умолчанию. Мы сделаем его действительным проклятием зла. Но только для тех, кто это зло предаст. Не забывай о выбитых на Кресте словах. Для всех в твоем мире они должны стать постоянным напоминанием, что вместе с тобой на страже истины зла стоит существо, которое своими верой, преданностью, искренностью и стойкостью не позволит никому усомниться в устоях антимира. Иначе — проклятие и огонь! Глупо выбрасывать то, что САМ отдал людям для защиты добра. Здесь, в нашем доме, мы наделим Крест сущностью страха. Отныне и навсегда он станет не только символом любви к Богу, но и страха перед ним. А память мне подсказывает, что САМ не включил страх в категорию любви к БОГУ!!! Не думаю, что вера под страхом может основываться на преданности, искренности и стойкости.

— А как же у нас, в антимире?

— У нас — другое. У нас страх — это часть истины зла. Мы торгуем страхом и используем его для управления неповиновением. Бывает, правда, что он поднимается над нами и безжалостно хлещет наш разум. Вспомни, что было недавно.

— Не хочу. Ты же знаешь, что я не возвращаюсь к прошлому.

— Знаю, но потому и напоминаю, чтобы ты понял: это наш страх, родной, неотъемлемый. Он больно бьет, но не уничтожает. Он заставляет нас думать, познавать неведомое и раскрывать непонятное. Он поднял твою волю на решимость убить Спасителя. С его помощью ты сможешь залить кровью людей пламя добра, которое САМ передал с Богочеловеком своим нерадивым творениям.

— Убедил. Крест Фоша станет в нашем доме Крестом проклятия предателей зла, а на Земле — символом страха человечества перед Богом, — соглашаясь без пререканий с разумом, сказал Дьявол. — Но хочу дополнить тебя. Этот Крест Я превращу в распятие добра. И первый раз в этом качестве он предстанет как смертное ложе для Богочеловека.

— Б-а-а-а! — пронеслось по дьявольскому разуму, удрученному тем, что эта мысль была рождена не им. — Такое способна придумать и воплотить в реальность только абсолютная ненависть истинного зла, которая, если и не победит БОГА, то уж точно, не оставит ЕМУ ничего из ИМ созданного. Склоняю разум перед умнейшим!

— Не принимается, — отмахнулся от елея разума Дьявол. — Идеи, не превращенные в реальность, — всего лишь мечты. Собственно, это относится и к твоим мыслям тоже. Так что давай, мое неповторимое совершенство, не откладывая ни на секунду, начнем делать ту работу, которую за нас никто в антимире не сделает. Это единственная в моем доме работа, которую исполняю только Я.

— И называется она…, — решил услужливо упредить Дьявола разум, — …«Приказ».

— Верно, приказ. Но не какой-либо, а тоже, тот единственный, который либо продолжит мою судьбу, либо приведет к ее прекращению.

От слов к делу Дьявол всегда переходил столь же стремительно, как и мыслил. Приобняв близстоящих к нему соратников, он оперся на них, будто на поручни трона. От него исходила точно такая же, как во время призыва к восстанию против БОГА, энергия несгибаемой злой воли, которая сразу и навечно превратила «готовых на все» в послушное орудие его разума. Антимир понял, что время ожидания закончилось. Сейчас он услышит приказ хозяина.

Убедившись, что разум соратников ни за что не вернется на рубеж ожидания, Дьявол, навсегда хороня надежду падших ангелов на возможность возврата своих душ, голосом могильного колокола отдал приказ. Он был короткий, как последнее слово смерти.

«Всем на Землю! Отнять душу у Спасителя!»

Абсолютное зло знало, что душа СЫНА БОЖЬЕГО и есть душа всего человечества.

Забрав душу Спасителя, оно прибирало к рукам и все души людей.

В тот самый момент, когда Дьявол отдавал свой зловещий приказ «готовым на все», Фош и увидел, как с грохотом открылся переход, по которому он пронесся из антимира на Землю. Тут же его голову пронзила боль, похожая на ту, которую он ощутил от удара силы, непреодолимой стеной закрывшей от него место СОБЫТИЯ. Это Дьявол начал скручивать в спираль, принадлежащий ему и выданный Грифону на время, разум.

— А вот и судьба, — подумал Фош. — От нее не уйти. Пусть все будет так, как должно случиться. Каждый, как сказал Иоанн, должен идти той дорогой, которую ему указывает его Крест.

Он вонзил когти в спираль разума Дьявола, уже сомкнувшуюся с переходом в антимир, с тревогой посмотрел в сторону, которая скрыла в своей дали Иоанна, и пробормотав: «Там тоже беда» — покинул Землю. Сила зла уносила его туда, где, забившие до отказа переход Дьявола соратники, приготовились содрать с его разума, подаренное ему Крестителем, добро. Все произошло так, как спланировал великий изгой Вселенной.

Однако в этом не было ничего, что не предвидел САМ и оставил без контроля ЕГО ВОЛЯ.

— Вставай Фош, вставай! Ты дома! Здесь никто никогда не стоял на коленях. Право же, не на Земле, где тебя заставили распластаться перед добром, — услышал лев-орел знакомый голос хозяина. Он едва начал приходить в себя после круговерти вихрей, закрутивших его вокруг спирали разума Дьявола.

— Что не ластишься, как прежде, герой? Стыдишься или что другое беспокоит твою душу? Кстати, ее Я у тебя забираю. В моем доме она тебе не пригодится. Вполне достаточно судьбы, которую ты выбрал. Правильно выбрал. Родной дом несравненно лучше, чем исповедальная клетка добра. Дай-ка мне свои лапы. На их когтях еще осталось то, что принадлежит мне.

Фош послушно протянул обе передние лапы хозяину. По ним, от самого острия когтей, словно щупальца атакующего жертву спрута, действительно вились остатки разума Дьявола. «Возьми. Все, что ты видишь во мне и на моем теле, полностью принадлежит только тебе, — хотел было оправдаться Грифон. Не получилось. Исчезли возможности порождать и излагать мысли. Разум ничем не обозначал присутствие в естестве зверь-птицы. Властитель антимира умел забирать свое быстрее, чем кто-либо успевал подумать, что отдаст ему всего себя добровольно».

— Вот ты и снова любимый зверь антимира, — сказал Дьявол, упреждая последнее, что мог вымолвить, лишаемый разума Грифон. — Разум тебе больше не понадобится. Отныне повелевать тобой будут вера, преданность, искренность и стойкость. Они станут твоим главным и единственным инстинктом, уникальным своей неповторимостью в антимире; других качеств сознания Я тебе не оставляю, в них нет необходимости. Этот инстинкт — твоя новая обретенная сущность. Она для меня важнее разума соратников. Твой инстинкт будет нацелен только на защиту зла. А зло, как ты понимаешь, — это, прежде всего, — Я. Никто в твоей новой сущности усомниться не посмеет. В противном случае их сожжет страх Креста, который ты носишь на своей груди.

Упомянув о Кресте, Дьявол положил руку на грудь Фоша. В то же мгновенье антимир — от основания до границ его необъятности — сотрясла воля Дьявола. Зверь впервые увидел, как может терпеть и добиваться своего истинная воля зла. Крест не хотел подчиняться. Из жерл носимых им истин, он извергал огонь добра, который, не сдаваясь, жег разум Дьявола, калеча его своей богом данной мощью. В этом пламени мог сгореть любой из разумов «готовых на все», но только не Дьявола. Презрев пределы невозможного, Великий изгой победил. На территории антимира в короткой, но жестокой схватке абсолютной истины зла и символа его проклятия верх взяла истина, отвергнутого Богом мира. Разум Дьявола все-таки добился своего. В центре перекрестья Креста он выдавил место для страха.

Время торжества оказалось благосклонным к властителю антимира. На глазах соратников он сделал все от него зависящее, чтобы страх даже после смерти не оставил тех, кого судьба приведет на Крест как на распятие. Ни преданного БОГУ человека, ни предавшего зло, соратника, ни решившего раскаяться, билона.

— Пойдем со мной, Фош. Проводишь меня до границы с реальным миром. У меня там неотложное дело. Времени — почти ничего. А мне надо еще кое о чем тебе сказать. Конечно же, не о том, что ты должен предпринять во время моего отсутствия, если скверна начнет поднимать голову в моем доме. Твой инстинкт не нуждается в наставлениях.

Фош, твердо вставший на лапы после первых слов хозяина, грозно зарычал в сторону «готовых на все». Выстроенная ими очередь в переход Дьявола равномерно сокращалась. Соратники, выполняя приказ хозяина, не спеша, со знанием дела, до отказа загружая разум подлостью, отправлялись на Землю к месту События. Дьявол задумчиво смотрел, как когорта за когортой в переходе исчезало, натасканное им на уничтожение добра, зло. Он пытался определить, кому из них не суждено будет вернуться назад. Для него не было откровением, что многих, из отправленных им за душой Спасителя, антимир не досчитается. Жалости к соратникам он не испытывал. Какая может быть жалость к тем, кого посылаешь на смерть. Отданный антимиру приказ никого не неволил. Каждый из «готовых на все» мог отказаться его выполнять. Но Дьявол знал заранее, что, давшие слабину, сразу же будут уличены в заражении добром и отправлены на расправу к инстинкту Грифона. Теперь у него было существо, которое своей звериной верой, преданностью, искренностью и стойкостью обеспечивало ему веру, преданность, искренность и стойкость соратников. И в антимире, и на Земле.

Не уверен был Дьявол лишь в одном: хватит ли у его армии сил, чтобы отнять душу у Спасителя. «Если не будет предательства — то хватит», — изрек он вглубь самого себя. Жажда конфликта с САМИМ, который по его расчетам должен обязательно вступиться за душу СВОЕГО СЫНА, толкала великого изгоя на принесение в жертву всех ресурсов, выпестованного им зла. В том числе и собранную многомиллионную коллекцию людей-билонов. «Было бы неплохо осуществить задуманное руками, продавшего мне душу человечества. Пора и ему рассчитаться по долгам перед выбранным им миром», — заключил свои раздумья Дьявол, глядя вслед последнему из соратников, шагнувшему в темень перехода на Землю. В антимире остались только его хозяин и зверь, привязанный к нему своей преданностью. Подслушать их могла только тишина ожидания грядущего.

— Вот что Я хотел сказать тебе, Фош, — как бы нехотя выдавил из себя Дьявол. — Мне придется убить твоего Крестителя. Нельзя оставлять жизнь тому, кто унизил добром мой разум. С юнцом надо было покончить, не медля, как только он раскрыл тебе тайну СОБЫТИЯ. Да, видно крепок духом оказался отрок. Не для твоих, Фош, клыков. Такая сила добра дается лишь тем, кто появляется на Земле провидением САМОГО. От них все наши беды. Вот и с ним пришла беда. Он знает путь к разуму человека, потому что в поводыри ему назначен, доверенный БОГОМ Крест. А с укрывших себя знаменем БОГА по счету получаю только Я.

Помнится, юнец называл себя предтечей Спасителя. Что же, пусть будет тем, кем нарек себя. Он пришел в мир раньше Богочеловека, раньше и канет из него. Его убьют на вершине славы, совершенных им деяний во имя добра. Убьют жестоко. Уж Я постараюсь. Добро надо убивать в тот момент, когда людям кажется, что оно пришло навсегда! И не просто убивать. Смерть должна приходить к нему в одежде, не побежденной им подлости! Всю, отмеренную мной Крестителю жизнь, он будет готовиться к прилюдной смерти за правду и добро. А умрет в грязном подземелье, где его зарежут и расчленят, как съестное мясо для пиршества тирана. Но это не самое страшное, что Я для него приготовил.

Дьявол изучающе оглядел Грифона. Не обнаружив в глазах зверя ни одной тени жалости к принесшему ему судьбу и душу отроку, он изрек последнее, что должен был услышать Фош, прежде чем остаться одному на защите опустевшего антимира.

— Креститель умрет по воле тирана, разумом которого будет править порочная похоть женщин. Они уже выбраны мной. Имя Я им назначил — Иродиада и Суламифь.

Во все грядущие века их будут проклинать благочестивые, и возвеличивать порочные.

Дьявол исчез. Фош остался в подчинении тишины ожидания грядущего. Без разума, без души, но с судьбой, которая полностью принадлежала великому изгою Вселенной.

* * *

ЕГО ВОЛЯ получил предложение Дьявола о встрече в тот момент, когда, вывалившаяся на Землю оголтелая армия «готовых на все», окружив злом место СОБЫТИЯ, предприняла первую попытку отнять жизнь у Спасителя. По их наущению тиран Иудеи Ирод, давно продавший антимиру душу в обмен на безграничную пожизненную власть и сладострастие, приказал умертвить в своем царстве всех младенцев, чтобы никто из них в будущем не смог отнять у него трон. В их числе должен был оказаться и родившийся Спаситель, весть о котором, как о будущем Царе мира, Ироду принесла наивность волхвов. Убийство для тиранов — дело обычное. Задавленное страхом смерти, малодушное большинство человечества к нему быстро привыкает, смиряясь перед силой зла. Но это был особый случай. Никогда еще на Земле тьма больного властью разума, во все времена стремящаяся растоптать в человеке светлое и прекрасное, не посягала на самое дорогое, что дал людям Создатель, — на невинного младенца. Не на одного, а на целое поколение народа.

Это был открытый вызов Создателю. Зло подало знак, что не остановится ни перед чем в стремлении настигнуть и уничтожить СЫНА БОГА. Дьявол знал, на что шел. Он безошибочно рассчитал, что убийство невинных во имя власти виновных, заставит ЕГО ВОЛЮ помчаться к орбите Земли быстрее, чем об этом к нему придет указание САМОГО. Не будет необходимости искать первого ангела Божьего Дома на просторах бесконечности пространства-времени. Во многие его части дорога Дьяволу была навечно заказана. Особенно туда, где пространство, сворачиваясь и замыкаясь на самом себе, стирая все границы Вселенной, пропадало в массе энергии, которую разум властителя антимира не мог связать ни с одним из известных ему веществ. От состояния этого вещества зависела скорость вращения и расширения Вселенной в пространстве-времени. В нем скрывалось, как подозревал разум Дьявола, истинное естество Создателя. Проход сюда для абсолютного зла был заблокирован, и, находись там или поблизости ЕГО ВОЛЯ, даже самая высокая скорость полета мысли совокупного разума антимира не смогла бы донести до него предложение Дьявола о встрече.

Однако встреча была Дьяволу необходима. Он осознавал, что управляющий Божьим Домом разговаривать с ним без более чем веской причины не станет. Пойти на диалог с хозяином мира зла он мог только по принуждению обстоятельств, непосредственно затрагивающих первоочередные интересы Создателя. Дьявол нашел такие обстоятельства. Их было два. Первое — прямая и явная угроза гибели СЫНА БОГА еще до того, как люди узнают об истине, принесенного им на Землю добра. Второе — массовое убийство чад человеческих из-за появления на Земле Спасителя. И то и другое было подготовлено и начало осуществляться злом. Оно было близко к успеху Ничто, кроме воплей матерей, не нарушило покоя устоев власти тирана, не нашлось никого, кто призвал бы народ взяться за оружие, чтобы обрубить руки убийцам. Люди безропотно подчинились злу. Тиран успел насытиться телами младенцев Иудеи. Правда, не всех. Богом данного Земле ребенка ЕГО ВОЛЕ все же удалось спасти. Он не подвел Создателя. ЕГО СЫНУ предстояло прожить на Земле время, рассчитанное Всевышним ОТЦОМ.

Пронзив орбиту Земли светом Божьего Дома, ЕГО ВОЛЯ не стал задерживать внимание на идущем параллельным курсом вихревом потоке энергии абсолютного зла. Не было времени: он должен был успеть переправить Спасителя в безопасное место и прекратить резню, запах крови которой мог окончательно помутить разум не только тирана, но и всего иудейского народа. Первый ангел понимал, что запоздал со своим вмешательством. Заботясь о безопасности БОЖЬЕГО СЫНА, он пропустил атаку зла на разум тех, кого тиран послал исполнять его волю. Зло сломало их души, показав, сколь слабым становится добро, когда человека отправляют безнаказанно убивать беззащитных и невинных. ЕГО ВОЛЕ предстояло доказать людям обратное.

Он, конечно же, знал, что следует сделать до того, как Слово Спасителя завоюет разум людей. Создатель позволил ему доставить на Землю, не используемый со времен победы над восставшими ангелами, особый вид добра. Его называли — наказание зла. Им первому ангелу предстояло пронзить разум и души не только тирана и его подручных детоубийц, но и самого иудейского народа, согнувшегося под тяжестью горя, но ничего не сделавшего, чтобы ему противостоять. Вскоре голод, болезни и повальный мор настигнут всех, кто изуродовал красоту Земли кровью младенцев, и кто безвольно припал к ней в страхе перед резвившимся злом. Только Спаситель разъяснит со временем людям, что в таком виде добро предстает, чтобы указать им путь к искуплению совершенного греха. От НЕГО к человечеству придет понимание, что добро способно наказывать не только совершивших зло, но и тех, кто по расчету или из-за страха возмездия зла не вступил с ним в борьбу. Однако все это будет потом. А в минуту, когда Дьявол перехватил полет ЕГО ВОЛИ к Земле, все шло по плану хозяина антимира.

Впервые за миллиарды лет они сблизились на расстояние, перейдя границы которого их ненависть друг к другу с