Book: Звездный путь (сборник). Том 2



Звездный путь (сборник). Том 2

ЗВЕЗДНЫЙ ПУТЬ

STAR TREK




САМЫЙ ЗНАМЕНИТЫЙ

КИНОСЕРИАЛ

ФАНТАСТИКИ


ВПЕРВЫЕ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ






ИЗДАТЕЛЬСТВО

Звездный путь (сборник). Том 2

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

1992


Звездный путь (сборник). Том 2

James BLISH. STAR TREK

Джеймс БЛИШ. ЗВЕЗДНЫЙ ПУТЬ


H. Beam PIPER. LITTLE FUZZY-II (FUZZY SAPIENS)

Г. Бим ПАЙПЕР. МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТИК-II (ПУШИСТИК РАЗУМНЫЙ)


Gordon R. DICKSON. SOLDIER, ASK NOT

Гордон Р. ДИКСОН. СОЛДАТ, НЕ СПРАШИВАЙ


Звездный путь (сборник). Том 2

Джеймс Блиш

ЗВЕЗДНЫЙ ПУТЬ

Новейший компьютер

“Энтерпрайз” послушно, что очень раздражало его капитана, приближался к космической станции. Капитан в нетерпении сорвался с кресла и подошел к Ухуре.

— Лейтенант, свяжитесь со станцией.

— Станция вызывает нас, капитан.

— Включите связь.

Голос был знаком капитану:

— Капитан Кирк, это командор Энрайт.

— Командор, я бы хотел получить объяснения.

— Объяснения сейчас излучаются к вам на борт, капитан, — перебил его Энрайт. — Возможно, они уже у вас в отсеке телепортации. Связь окончена.

— Спок, — сказал Кирк и показал на лифт. — Скотта, продолжай управление кораблем.

Объяснения материализовались в лице командора Уэсли, офицера чуть старше Кирка, но не похожего на него ни выправкой, ни манерами. Злость Кирка нашла выход в удивлении:

— Боб! Боб Уэсли!

Уэсли спустился с платформы, и они пожали друг другу руки.

— Спок, это…

— Командор Уэсли, — закончил за капитана Спок. — Здравствуйте, сэр.

— Здравствуйте, Спок, — кивнул Уэсли.

Кирк повернулся к офицеру телепортационной службы:

— Благодарю, лейтенант, это все, — и когда дверь закрылась, Кирк взорвался: — А теперь не мог бы ты наконец объяснить мне, что происходит? Я получил приказ прибыть сюда, меня также информировали о том, что моя команда должна быть перемещена в зону безопасности на станции. Мне кажется, я имею право знать, что происходит!

Уэсли ухмыльнулся:

— Тебе предоставлена большая честь. Ты будешь лисой на охоте.

— То есть?

— Военные учения. Я буду командовать силами твоего противника.

— Все атакующие силы против одного корабля?

— Очевидно, ты ничего не слышал о мультитроник-комплексе М-5. — Спокойно и уважительно отвечал Уэсли. — Это компьютер, Джим. Последнее открытие доктора Дэйстрома.

— ?

— Не? а ты его просто не видел.

— И что же это?

— Самый амбициозный компьютер из всех когда-либо созданных, — вмешался Спок. — Он должен соединить в себе всю компьютерную систему корабля… для улучшения проведения всех операций и контроля.

Уэсли с подозрением посмотрел на Спока:

— Как вам удалось получить эту информацию?

— У меня классификация А-7 — компьютерный эксперт, сэр. Я хорошо знаком с работами доктора Дэйстрома. Все основные компьютеры нашего корабля спроектированы именно им.

— И что будет с “Энтерпрайзом”?

— Ваш корабль выбран для испытания М-5, — серьезно сказал Уэсли. — Серия обычных исследований. М-5 должен решать все навигационные задачи и все проблемы, возникающие во время учений. Если М-5 успешно пройдет все испытания, это будет революция в космических технологиях, такой же грандиозный переворот, как после изобретения двигателя для межзвездных полетов. После телепортации вашей команды, инженерный отсек будет модифицирован под М-5.

— Зачем убирать команду? Какой степени безопасности требует эта машина?

— Ваши люди просто не нужны, — сказал Уэсли. — Доктор Дэйстром лично проследит за монтажом и будет наблюдать за ходом испытаний. Когда он будет готов, вы получите приказ и приступите к делу, в вашем распоряжении будет команда из двадцати человек.

— Из двадцати! Я не могу управлять кораблем, имея на борту только двадцать человек.

— М-5 сможет, — холодно сказал командор.

— А я? В чем же будет заключаться моя работа?

— У тебя будет великолепная работа, Джим. Все, что тебе надо будет делать, — это сидеть в своем кресле и позволять машине выполнять все операции.

— Да-а-а! — протянул Кирк. — Звучит просто великолепно!

Мак-Кою все это тоже не очень-то понравилось. Услышав новость, он разошелся:

— Кораблем таких размеров не может управлять ни один компьютер! Даже те компьютеры, что у нас есть на…

— Все они спроектированы Ричардом Дэйстромом, — вмешался Спок. — Этот, новый, превосходит их все вместе взятые. Мы постараемся доказать, что М-5 способен управлять кораблем эффективнее, чем человек.

— Ты можешь пытаться доказать это, я не в счет.

— К сожалению, современное программирование неспособно заменить корабельного хирурга.

— Если бы и могло, — сказал Мак-Кой, — им нет нужды искать мне замену: кроме меня на борту останутся только схемы и банки памяти, — он посмотрел на Спока. — Думаю, некоторые из нас ими и являются, — Мак-Кой нервно повернулся к Кирку. — Ты почти ничего не сказал об этом, Джим.

Они стояли у инженерного отсека. Кирк посмотрел в глаза Мак-Кою и Споку и указал на новую табличку на дверях инженерного отсека — “Зона безопасности”.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Боунс? Руководство звездной эскадры считает, что установка М-5 — большая честь, так что я горжусь. Придется приспособиться.

Дверь плавно открылась, и все трое вошли в отсек. М-5 уже занимал большую часть площади отсека, в отличие от встроенных компьютерных систем “Энтерпрайза”, он стоял в полном одиночестве, как бы подчеркивая, что не нуждается в поддержке. На панели монитора счетчики, циферблаты, переключатели и прочее располагались, на взгляд нормального человека, в немыслимом беспорядке. Скотти и еще один инженер — энсин Харпер возились возле панелей на уровне верхнего мостика. Кирк огляделся:

— Где он? Доктор Дэйстром?

Появился доктор в униформе. Первое, что привлекло внимание Кирка — его глаза. Несмотря на то, что Дэйстром был уже в возрасте, глаза у него были яркими и пронзительными, будто в них сконцентрировалась вся его энергия. Это был довольно нервный человек, речь его была сухой и отрывистой, руки все время искали, чем бы заняться, чем угодно — трубкой, карандашом, инструментами…

— Да? — сказал он, потом, неожиданно обнаружив что-то неподходящее в своем приветствии, добавил: — Вы, должно быть, капитан Кирк?

Они коротко пожали друг другу руки.

— Доктор Дэйстром, мой первый помощник Спок.

Спок поклонился:

— Для меня большая честь, доктор Дэйстром. Я знаком со всеми вашими публикациями. Блестяще.

— Спасибо. Капитан, я закончил последнюю проверку М-5. Его осталось подключить к силовому банку, и он заработает.

— Хорошо, доктор, — сказал Кирк. — Приступайте.

— Но ваш главный инженер говорит, что подчинится только приказу капитана.

Старина Скотти, подумал Кирк, и сказал:

— Скотти, подключите М-5 к главному силовому банку.

— Есть, сэр. — Ответил Скотти, и направился вместе с Харпером к панели отделения силовой установки.

Спок рассматривал панель М-5, Мак-Кой изучал компьютер издали.

— Потрясающе, доктор, — сказал Спок. — Потенциал этого компьютера гораздо выше, чем у всех ваших предыдущих машин. Даже ваш прорыв в дуотронику не обещал ничего подобного.

— М-5 абсолютно безупречен, его возможности — это реальность, — отвечал Дэйстром.

Мак-Кой больше не мог сдерживаться:

— Меня волнует только одно, — грубо сказал он. — Если эта штука не сработает, на борту будет очень мало людей, чтобы справиться с управлением. Возникнут определенные трудности.

Дэйстром уставился на него.

— Кто это? — спросил он Кирка.

— Доктор Леонард Мак-Кой, старший медик “Энтерпрайза”.

— Это зона безопасности, — сказал Дэйстром. — Сюда допускаются только те, кто прошел проверку на благонадежность.

Кирк услышал собственный ледяной голос:

— Доктор Мак-Кой имеет допуск во все зоны этого корабля.

Неожиданно М-5 ожил, засветились индикаторы, послышалось нарастающее гудение. Как только огни индикаторов М-5 стали ярче, индикаторы инженерного комплекса резко потускнели.

— Это запланированный эффект? — спросил Мак-Кой Спока.

Дэйстром что-то быстро делал у панели М-5.

— Если бы я мог вам помочь, сэр… — предложил Спок.

— Нет. Я справлюсь сам, спасибо, — ответил Дэйстром.

Спок удивленно поднял бровь и посмотрел на Кирка, тот кивнул, и Спок отошел назад. Гул М-5 выровнялся и стал значительно тише, индикаторы инженерного комплекса светились как и раньше.

— Все в порядке, капитан, — сказал Дэйстром. — Основные регулировки произведены. Как видите, полный порядок.

— Да, — Кирк немного помолчал и добавил: — Скажите, доктор, почему эта машина называется М-5, а не М-1?

— Комплексы с первого по четвертый были неудачны, — руки Дэйстрома перебирали инструменты. — Но этот — совершенен. М-5 готов взять на себя управление кораблем.

— Полный контроль? — спросил Кирк.

— Он для этого и был создан, капитан. Все неловко замолчали.

— Должен признаться, — сказал Кирк, — я испытываю враждебные чувства к вашему компьютеру, доктор Дэйстром. Человек первый осваивал космос, — конечно, с помощью машин, но командовал всегда человек.

— Это были примитивные машины, капитан. Мы должны осваивать новые пространства и выходить на новые рубежи.

Не нравится мне этот тип, подумал Кирк, однако растянул губы в дружеской улыбке и сказал:

— Я не против прогресса, сэр, но есть вещи, которые должен делать человек, чтобы оставаться человеком. Ваш компьютер берет это на себя.

— Таким людям, как вы, капитан, найдется много других занятий. Или вы против М-5, потому что боитесь потерять престижное звание капитана космического корабля? Компьютер может выполнять вашу работу, не задумываясь, престижно это или нет.

Кирк улыбнулся:

— Вам придется доказать мне это, доктор, — Кирк направился к выходу, но Дэйстром на полпути остановил его.

— Но ведь компьютер предназначен именно для этой работы, не так ли?

Это была неприятная стычка; кажется, она не затронула только Спока. Когда все трое вышли в пустой и унылый коридор, он сказал:

— Капитан, если я вам сейчас не нужен, разрешите мне еще побеседовать с доктором Дэйстромом.

— Посмотри на его влюбленные глаза, Джим. Всю жизнь Спок ждал совершенного компьютера. Думаю, они будут счастливы вместе, — сказал Мак-Кой.

— Доктор, я нахожу ваш юмор нелогичным, а улыбку — натянутой. Вы разрешите, капитан?

— Конечно, Спок, увидимся на мостике.

— Есть, сэр.

Выражение лица капитана обеспокоило Мак-Коя:

— Что случилось, Джим?

Кирк заколебался.

— Я чувствую, что, что-то не так, не знаю почему, но все же не так.

— У меня тоже ощущение, что заменять человека неразумной машиной неправильно.

— Не только это, Боунс. Я не такой дурак, чтобы вставать на пути прогресса, если это действительно прогресс. Ты знаешь меня насквозь, как ты думаешь, я действительно боюсь передать командование машине?

— Мы все являемся свидетелями успехов механизации. Дэйстром действительно создал компьютер, способный управлять кораблем, — задумчиво произнес Мак-Кой.

— Но под контролем человека, — сказал Кирк. — Я спрашиваю себя вот о чем: действительно ли я просто боюсь, что М-5 отнимет у меня работу? Дэйстром прав, я могу заняться другим делом. Или я боюсь потерять престижное положение капитана космического корабля? Только ли из-за этого я настроен против этого компьютера? Неужели я так мелочен и тщеславен?

— Джим, если у тебя хватило смелости задать себе такие вопросы, ты не нуждаешься в моих ответах, — Мак-Кой улыбнулся. — Почему бы тебе не спросить Джеймса Кирка, это честный парень.

— Именно сейчас я не уверен в том, что он честно ответит мне.

Но в одном, капитан был совершенно уверен — его безумно раздражал этот дурацкий кронштейн на командном месте капитана. Кронштейн установили там без предупреждения и не посоветовавшись с Кирком. Капитан молча смотрел на свое место, занятое теперь бездушным механизмом.

— Вернулись на прежний курс, капитан, — сказал Зулу.

Спок подошел полюбоваться кронштейном на капитанском кресле:

— М-5 прекрасно со всем справляется, сэр.

— Все, что он пока сделал, это потребовал сменить курс и выполнить несколько простых поворотов. Чехов и Зулу справились бы с этим с закрытыми глазами…

Из-за левого плеча Кирка появился Дэйстром:

— Идея заключается в том, что они не должны этого делать, капитан, да и вам нет нужды после каждого совершенного маневра проверять компьютер.

— В приказе, который я получил, не говорилось о том, как долго я должен оставлять компьютер управлять кораблем, — сухо сказал Кирк. — И я намерен подчиняться приказу, но оставляю за собой право решать, как долго М-5 будет управлять “Энтерпрайзом”.

— Капитан, я должен согласиться с доктором Дэйстромом, — сказал Спок. — Программа М-5 позволяет ему спокойно справляться с работой навигатора.

— Спок, тебя, кажется, радует, что компьютеру доверяют больше, чем тебе.

— Радует, сэр? Мне безусловно доставляет удовольствие наблюдать, как высокоэффективно и быстро новый компьютер выполняет все операции. М-5 — это настоящий триумф доктора Дэйстрома.

— Приближаемся к Альфа Казина 11, капитан, — бесстрастно сказал Чехов.

— М-5 руководит сближением, капитан, — сказал Дэйстром. — После выхода на орбиту машина проанализирует данные для разведывательной группы и даст рекомендации.

— Вы не возражаете, если я дам рекомендации? — очень тихо спросил Кирк.

— Если хотите потренироваться, пожалуйста.

Кирк посмотрел в холодные и проницательные глаза Дэйстрома, развернулся и нажал кнопку на новой панели управления.

— М-5 уже занят этим, — все так же тихо сказал он.

Гул, к тому времени стихший, снова усилился, и на главном экране появилась приближающаяся планета. Кирк, не отрывая взгляда от экрана, сказал:

— Стандартная орбита, Зулу.

Зулу взглянул на приборы и удивленно поднял глаза:

— М-5 просчитала это, капитан, диаграмма орбиты готова.

— Ах, да, — сказал капитан.

Спок вернулся к своей станции, но Дэйстром, довольный поведением своего детища, остался у пульта управления.

— Вышли на стандартную орбиту, — сказал Зулу.

— Рапорт, Спок.

— Планета класса М, сэр. Кислородно-азотная атмосфера, пригодна для жизни человека. Два основных материка, много островов.

Замигали верхние светильники инженерного отсека, и пустующая четвертая палуба целиком погрузилась в темноту. Скотти нахмурился и резко повернулся к Кирку:

— Капитан, получена странная информация — отключено освещение и контроль среды четвертой палубы.

— Проверь, Скотти, — сказал Кирк и направился к Споку, к нему присоединился Дэйстром.

Из щели информационного банка компьютера медленно выплыла кассета. Спок посмотрел на нее:

— Информация М-5, капитан.

Кирк глубоко вздохнул:

— Отлично. Мои рекомендации: посылаем разведывательную группу. В контакт с живыми формами планеты не входить. Состав разведывательной группы: капитан Кирк, астробиолог Мэйсон, доктор Мак-Кой, геолог Рауле и офицер-ученый Спок.

— Мистер Спок, — сказал Дэйстром. — Прослушаем рекомендации М-5.

Спок погрузил кассету в другую щель, и в ту же секунду М-5 заговорила:

— Информация М-5. Планета Альфа Казина 11, кислородно-азотная атмосфера…

Огни шестой палубы погасли, и еще одна часть “Энтерпрайза” погрузилась в темноту.

— Ну вот, теперь и на шестой палубе отключено освещение, — воскликнул Скотти.

Компьютер продолжал:

— Рекомендации для разведывательной группы: офицер-ученый Спок, астробиолог Мэйсон, геолог Карстрайт…

Кирк подождал, пока М-5 закончила, и сказал:

— Рекомендации различаются только составами разведывательных групп, просто расхождение во мнениях.

— Расхождение во мнениях? — переспросил Дэйстром.

— Капитан, компьютер не составляет мнение, — сказал Спок. — Он осуществляет логический подбор.

— Тогда почему он выбрал Карстрайта, а не Роулса? Карстрайт — энсин, он неопытен, Спок, это его первое дежурство в космосе. Роулс — главный геолог.

— Может, вы просто хотите узнать, почему М-5 не назвал вас и Мак-Коя, капитан? — спросил Дэйстром.

— В этом нет необходимости, — мягко ответил капитан.

— Давайте все-таки поинтересуемся, капитан, — Дэйстром щелкнул переключателем. — Связь с М-5. Объяснения по составу разведывательной группы.

— М-5. Разведгруппой должен руководить офицер-ученый. Астробиолог участвовал в экспедициях на двадцати девяти биологически сходных планетах. Геолог Карстрайт служил на торговом корабле в этой зоне… Однажды он посетил эту планету в составе геолого-разведывательной экспедиции.

— Связь с М-5. Почему в состав разведгруппы не включены капитан и главный медик?

— М-5. Не научный персонал.

Спок избегал смотреть на Кирка. Скотти крикнул из-за своего пульта:

— Капитан! Я установил источник отключения энергии, это М-5, сэр. Эта машина отключает все системы корабля…



— Итак, доктор Дэйстром, — сказал Кирк. — Посетим инженерную секцию?

Капитан стоял в стороне, пока изобретатель суетился у панели управления. Через несколько секунд доктор повернулся к Кирку:

— Как я и предполагал, в дальнейших проверках нет нужды. М-5 отключает энергию в тех отсеках, где в ней нет необходимости. Четвертая и шестая палубы — жилые, не так ли?

— Да.

— Но в данное время они необитаемы.

Спок внимательно изучал панель монитора:

— Я незнаком с этой системой, доктор Дэйстром… но мне кажется, М-5 поглощает гораздо больше энергии, чем предыдущие системы.

— Все правильно, этот компьютер должен выполнять большую работу, соответственно, ему нужно больше энергии… как человеческому телу, если человек бежит: его тело потребляет больше энергии, чем когда он просто стоит…

— Но, доктор, — сказал Спок, — это не человеческое тело. Компьютер может обрабатывать информацию, но только ту, что в него вложили.

Кирк согласно кивнул:

— Никто и не спорит. Компьютер может работать в тысячи, миллионы раз быстрее, чем человеческий мозг, но он не может справедливо судить и выражать действительно верное мнение. У машины нет интуиции. Компьютер не может мыслить и соизмерять схожие по своей значимости вещи.

— Как вы не поймете, М-5 — революция в компьютерной науке?! — Дэйстром покраснел от возмущения. — Это я создал дуотроник-элементы, используемые сейчас на вашем корабле, но М-5 оставил их далеко позади.

Дэйстрома прервал зуммер, и все услышали голос лейтенанта Ухуры:

— Капитан Кирк и офицер Спок, вызывает мостик.

Капитан подсел к микрофону внутренней связи:

— Это Кирк. В чем дело, лейтенант?

— Сенсоры нащупали корабль, идущий параллельно нашему курсу, капитан. Корабль еще не опознан.

Отвернувшись от микрофона, Кирк заметил, что огни М-5 стали ярче, а гудение громче. Капитан с сомнением посмотрел на компьютер и сказал:

— Спок.

Спускаясь по трапу, Кирк краем глаза увидел, как доктор Дэйстром ласково поглаживает свое детище.

Они пришли на мостик, где ждал Мак-Кой. Он сидел в кресле, плотно стиснув челюсти и уставившись в пол.

— Что ты здесь делаешь, Боунс?

— А почему бы мне здесь и не быть? Медицинский отсек закрыт и, как я понимаю, будет закрыт до тех пор, пока М-5 не поступит информация о том, что появились пациенты, требующие ухода.

— Капитан, сенсоры зафиксировали два контакта, один с левого борта, другой — с кормы. Расстояние две тысячи километров. Дистанция сокращается, — рапортовал Спок.

— Корабли опознаны?

— Сэр, М-5 только что выдал информацию, это корабли Федерации — “Экскалибр” и “Лексингтон”.

Кирк внимательно посмотрел на него, он не мог понять, впечатляет Спока или раздражает то, что компьютер выполнил его работу.

— По расписанию в этой зоне учений не предусмотрено. Возможно, эта неожиданная атака — специальная задача для М-5.

— Срочное сообщение, сэр, — сказала Ухура.

— Включите аудио, лейтенант, — сказал Кирк, и в это время из лифта вышел Дэйстром.

Все услышали голос Уэсли:

— “Лексингтон”, командор Уэсли вызывает “Энтерпрайз”. Это специальное упражнение для М-5. Повторяю — это специальное упражнение для М-5. “Энтерпрайз”, подтвердите получение информации на этой частоте.

Кирк кивнул Ухуре:

— Подтвердите, лейтенант.

Ухура потянулась к кнопке, остановилась и посмотрела на Кирка:

— М-5 послал подтверждение, капитан.

— Включите “красную тревогу”, лейтенант.

— Есть, сэр, — сказала Ухура, но не успела она щелкнуть переключателем, как послышался сигнал тревоги. — М-5 включила сигнал тревоги, капитан.

— Да? — сказал Кирк и повернулся к Зулу. — Мощность фазеров на 1/100. Зулу, это вполне безопасно, мы только немного их подтолкнем.

— Мощность 1/100, сэр, — только Зулу успел повернуться к своему пульту, последовал залп со стороны атакующих кораблей.

— Попадание в левый отражатель, — отрапортовал Спок.

Зулу поднял голову:

— Скорость возросла, три единицы, сэр. Курс 112, отметка 5, — сказал он и через секунду добавил: — Фазеры поймали цель, капитан.

— Отражатели опущены, капитан! — прервал его Зулу. — Огонь из главных фазеров! — и дальше с восторгом: — Поражение, сэр! Два раза!

Но когда он увидел, что капитан без движения сидит в кресле, глядя на экран, восторг Зулу резко испарился.

— Изменение курса на 28, отметка 42, сэр, — тихо сказал Чехов.

Один за другим быстро следовали рапорты.

— Курс 113, отметка 5, четвертый уровень скорости.

— Фазеры ведут огонь!

— Атакующие корабли уходят!

— Отражатели подняты. Возвращаемся на прежний курс и на прежнюю скорость.

— Рапортуйте о повреждениях, — наконец сказал Кирк.

— Одно попадание в четвертый отражатель, сэр. Серьезных повреждений нет.

Кирк медленно кивнул головой.

— Впечатляющая работа для “простой” машины, — торжествующе сказал Дэйстром. — Что скажете, капитан?

Кирк ничего не ответил, он встал и подошел к пульту Зулу.

— Спок, подготовьте анализ поведения компьютера, нам нужна обстоятельная запись для вахтенного журнала.

Спок отвечал, взвешивая каждое слово:

— Корабль реагировал на все изменения ситуации гораздо быстрее, чем обычно. Тактика, управления оружием — все демонстрировало, незаурядное мастерство, с которым компьютер способен управлять кораблем.

— Машина выше человека, Спок. Наконец-то ты увидел это на практике.

— Возможно, это доказано на практике, сэр, — отвечал Спок. — Но это нежелательно, — он спокойно встретился глазами с Кирком. — Компьютеры — великолепные, квалифицированные помощники, но у меня нет никакого желания прислуживать им. Управление звездными кораблями всегда строилось на доверии одного человека другому. Ничто не может заменить этого. И М-5 тоже.

Кирк почувствовал, что у него защипало в глазах, и повернулся на голос Ухуры.

— Капитан, сообщение от командора Уэсли, — сказала она.

— Включите видео, лейтенант. На экране появился Уэсли.

— “Лексингтон” и “Экскалибр”, сообщение для “Энтерпрайза”. Оба корабля получили достаточное количество “повреждений”, что говорит о великолепной работе “Энтерпрайза”. Примите поздравления.

— Отключите основные помещения, — сказал Кирк Ухуре.

Она потянулась к переключателю — и снова послышался сигнал тревоги. Ухура взглянула на Кирка и пожала плечами. Уэсли продолжал:

— Наши комплименты М-5 и привет капитану Данселу. Конец связи.

— Дансел? — взорвался Мак-Кой. — Кто, черт возьми, этот капитан Дансел? Что это значит, Джим?

Но Кирк уже направлялся к лифту. Мак-Кой повернулся к Споку:

— Ну, что еще за Дансел?

— Это из лексикона среднего звена офицеров Звездной Академии. “Дансел” — это тот, в чьих услугах больше не нуждаются или та вещь, от которой больше нет никакой пользы.

Мак-Кой окаменел. Он посмотрел на закрывающиеся двери лифта, пустое командирское кресло и на ярко светящиеся огни М-5.

Мак-Кой без звонка вошел в каюту Кирка. Его никто не поприветствовал. Капитан, уткнувшись в подушку, без движения лежал на кровати. Мак-Кой молча поставил поднос стол.

Не поворачивая головы, Кирк сказал:

— Я не хочу есть.

— Но это не куриный бульон, — Мак-Кой убрал с подноса салфетку, под которой оказались два бокала, до краев наполненные изумрудного цвета жидкостью.

Он протянул один Кирку, тот взял бокал, но пить не стал.

Кирк поставил бокал на пол и сел.

— Мне никогда не было так одиноко, Боунс. Я не знаю, как теперь разговаривать с людьми, такое чувство, будто меня изолировали или откомандировали. С меня снята всякая ответственность. Меня отделили даже от моего корабля, — упершись локтями в колени, он обхватил голову руками. Когда Кирк снова смог заговорить, он запинался на каждом слове:

— Я… я не жалею… самого себя… Я не машина!.. и я не сравниваю себя с ней. Я против… против чего-то… чего-то большего, Боунс, — он поднял с пола стакан, чокнулся с Мак-Коем и сказал: — За капитана Дансела!

— За Джеймса Кирка, капитана “Энтерпрайз”! — воскликнул Мак-Кой.

Они выпили. Кирк разглядывал пустой стакан:

— Один из твоих лучших рецептов, Мак-Кой.

— Просто и эффективно.

Кирк встал, взял с полки кассету и подошел к экрану. Он вставил кассету и нажал на кнопку, по экрану побежали строчки: “Все, что мне надо — высокий корабль…”

— Старые стихи, да? — спросил Мак-Кой.

— Да, очень старые, — ответил Кирк. — “Все, что мне надо — высокий корабль… и звезды, чтобы прокладывать курс…” — голос капитана задрожал. — Чувствовать силу ветра и слышать разговор волн… — он улыбнулся. — Даже если ты уберешь волны и ветер, это чувство останется. Корабль слушается тебя, и ты по звездам прокладываешь свой курс…

Мак-Кой был благодарен всем Богам на свете, когда услышал сигнал внутренней связи и спокойный голос Ухуры:

— Капитан Кирк, вызывает мостик.

— Это Кирк. В чем дело, лейтенант?

— Еще один корабль, капитан, — ответил за Ухуру Спок. — Большой, медленно идущий корабль. Еще не опознан.

— Иду, — ответил Кирк.

Когда они вошли, Спок встал со своего места. Ухура повернулась и сказала:

— Никаких ответов на наши запросы, капитан. Стоп… подождите, кажется, получен автоответ.

В отделении банка данных М-5 что-то защелкало. Спок быстро подошел к нему и взял наушники. Через минуту он заговорил:

— М-5 опознал корабль, капитан. Это “Вуден”… в списке эскадры значится как старый грузовой корабль, переведен на автоматический режим. Команды нет, — Спок посмотрел на экран. — Вышел на визуальное расстояние, сэр.

Старый, неуклюжий “Вуден” буквально ковылял в межзвездном пространстве. Сказать, что он представлял собой какую-нибудь угрозу, было бы просто насмешкой. Медленно, но с достоинством продвигаясь вперед, он напоминал старую бравую леди на костылях.

Зулу от неожиданности замер в своем кресле — раздался сигнал “красной тревоги”.

— Капитан, включены отражатели!

— Скорость увеличивается. Четвертый, четвертый, капитан, — рапортовал Чехов.

Кирк неожиданно почувствовал, как у него внутри что-то оборвалось, раковина, в которую его заключили, вдруг треснула:

— Лейтенант Ухура, вызовите доктора Дэйстрома!

Как только она отвернулась, Кирк нажал кнопку на панели управления М-5.

— Остынь, М-5, — сказал капитан. — Снижай-ка скорость. Навигатор, курс 113, отметка 7.

— Он не реагирует, сэр, — сказал Зулу. — Наоборот, увеличивает скорость!

— Вышли на четвертый уровень, сэр, — крикнул Чехов.

Очертания старого неуклюжего грузового корабля становились все больше. Кирк жал на кнопки, пытаясь вернуть контроль над “Энтерпрайзом”.

— Скотти! Снижай скорость! Обратный ход! — крикнул он через плечо.

— Двигатели неуправляемы! Ручное отключение, сэр, также не работает!

Дэйстром выскочил из лифта:

— В чем дело, капитан?

— Кажется, заблокирована контрольная система. Мы не можем отключить компьютер.

— Капитан! Фотонные торпеды направлены на “Вуден”! — крикнул Зулу.

Кирк подбежал к пульту Зулу и через его плечо нажал кнопку управления торпедами.

— Я уже пытался, капитан. Контроль отключения фотонных торпед не реагирует!

Кирк шагнул к Дэйстрому:

— Отключите М-5, пока торпеды не выпущены!

Доктор подошел к панели, расположенной на капитанском месте. Как только он наклонился, на экране что-то вспыхнуло, и “Вуден” исчез.

Отключилась сирена “красной тревоги”. “Энтерпрайз” вернулся на прежний курс. Скорость снизилась.

— Все системы работают нормально, — рапортовал Спок, глядя на приборы.

— Нормально! — фыркнул Мак-Кой. — Ваш непревзойденный младенец только что уничтожил грузовой корабль!

— К счастью, — сказал Дэйстром, — это был всего лишь робот.

— Эта машина вообще не должна была ничего уничтожать, — начал Кирк, не дав Мак-Кою разойтись. — На корабле вполне могла быть команда.

— И в этом случае, — продолжал кричать Мак-Кой, — вы были бы виновны в убийстве…

— Спокойно, Боунс, — сказал Кирк и повернулся к Дэйстрому. — Отключите компьютер, — капитан подошел к Ухуре. — Лейтенант, свяжитесь с командованием Звездной эскадры, передайте, что мы прерываем испытания М-5 и возвращаемся на станцию.

— Есть, сэр.

— Пройдемте в инженерный отсек, доктор. Ваш компьютер отстранен от работы.

В инженерном отсеке гул М-5 был еще сильнее. Кирк задержался в дверях, пропуская Дэйстрома и Спока.

— Отлично, — заявил он. — А теперь отключите его.

Доктор колебался. Кирк сжал челюсти и шагнул к М-5. Неожиданно он пошатнулся, и его отбросило назад. Восстановив равновесие, капитан недоверчиво посмотрел на компьютер.

— Силовое поле! Дэйстром?

Доктор побледнел, как полотно:

— Нет, Кирк. Я этого не делал…

— Я бы сказал, капитан, М-5 способен позаботиться не только о корабле, но и о самом себе.

— О чем это ты, Спок? Ты хочешь сказать, что этот компьютер не даст никому из нас отключить себя?

— Да, капитан.

К ним присоединились Скотти и помощник. Кирк попытался переговорить с Дэйстромом один на один:

— Вы создали М-5, — вымолвил он, сдерживая гнев. — Вы должны знать, как его отключить.

— Следовало ожидать, что могут возникнуть серьезные проблемы, — отвечал Дэйстром, нервно теребя пуговицу на рукаве. — Я вас уверяю, все неполадки будут устранены.

— Устранены после того, как вы вернете мне контроль над кораблем, — сказал Кирк.

— Я… я не могу… — ответил Дэйстром.

— Капитан, — позвал Скотти и показал на главный кабель, соединяющий М-5 с силовым накопителем. — Я предлагаю отключить его от источника питания.

— Займись этим, Скотти.

Скотти отвернулся, чтобы взять инструменты, а его помощник подошел к кабелю. Вдруг М-5 пронзительно взвыл, и ослепительно белый луч аркой навис над кораблем. В одну секунду Харпер запылал, как факел, потом последовала вспышка — и он испарился без единого звука.

Кирк в ужасе замер. Постепенно до него доходил смысл произошедшего. Он сжал кулаки и посмотрел на Дэйстрома.

— Это не неполадки, — тихо сказал он, — и это был не робот, доктор Дэйстром, — после короткой паузы его шепот превратился в крик: — Эта машина только что убила человека из моей команды!!!

От злости у капитана помутнело в глазах, сквозь туман он увидел искаженное от страха лицо Дэйстрома, тот пытался что-то отвечать:

— …Ненамеренный шаг… анализ М-5… новый источник питания… Энсин Харпер оказался на пути…

— Скоро мы все окажемся у него на пути!! — орал Кирк.

— Капитан, кажется, М-5 забирает энергию у двигателей, — сказал Спок. — Значит, он напрямую вышел к запасам материи — антиматерии.

— Итак, фактически он располагает неограниченной мощностью, — сказал Скотти. — Что будем делать, капитан?

— При других обстоятельствах я бы спросил об этом М-5, — сказал Кирк. — Но при нынешнем состоянии дел… Я попрошу тебя, Спок, и тебя, Скотти, пройти в зал для совещаний.

Все вышли из отсека, оставив Дэйстрома наедине с его монстром.

Именно в зале совещаний Кирк получил рапорт Ухуры о том, что она не может связаться с командованием Звездной эскадры. Хотя М-5 позволял “Энтерпрайзу” принимать сообщения, он блокировал все передающие частоты.

— Продолжайте попытки, лейтенант. Нам нужна связь, — передал Кирк по селектору.

— Да, сэр.

Кирк сел за стол.

— Твой рапорт, Спок.

— Мультитроник-система забирает все больше и больше энергии от двигателей, сэр. М-5 контролирует всю навигационную систему, все рулевые и механические системы.

— И связь, — добавил Мак-Кой. — И всю систему вооружения.

Кирк кивнул:

— Через час мы будем в зоне боевых учений. Мы должны восстановить контроль над кораблем до этого. Скотти, есть еще какой-нибудь путь к М-5?

— Использовать фазер! — сказал Мак-Кой.

— Мы не можем пробиться через силовое поле, которым он себя окружил. Для поддержки поля он получает энергию двигателей, ему нет дела до того, чем мы будем в него кидаться: он запросто может усилить свою защиту, взяв от двигателей больше энергии.

— Хорошо, — сказал Кирк. — Компьютер контролирует рулевую, навигационную и механическую системы. Может, через эти системы мы сможем пробиться и вернуть контроль?

Скотти на секунду задумался.

— Есть одна возможность. Автоматические реле рулевой навигационной системы можно отключить на третьем механическом уровне.

— Сколько для этого потребуется времени?

— Если Спок поможет мне… может, около часа.

— Постарайтесь сделать все как можно быстрее, — сказал Кирк.

Мак-Кой наклонился к капитану:

— Почему вы не блокируете истинного виновника происходящего? Где Дэйстром?

— У М-5, осматривает свою машину. Думаю, компьютер преподнес ему сюрприз.

— Доктор нелогичен, — сказал Спок. — Он должен был ожидать подобных неприятностей. Правда, компьютер тоже ведет себя нелогично…



— Спок, сделай одолжение, — с чувством сказал Мак-Кой, — только не произноси “потрясающе”.

— Не буду, док, — ответил Спок, — но это очень любопытно.

На третьем механическом уровне, в узкой трубе, где располагалось реле рулевой навигационной системы, было темно и душно. Спок и Скотти, сжавшись до предела, протискивались к панелям с реле, держа в руках инструменты. Снаружи доктор Дэйстром, забыв обо всем, кроме своего детища, но соблюдая безопасную дистанцию, любовался М-5. Он не мог скрыть восторга, который охватывал его при виде мигающего всеми огнями М-5. Мак-Кой, незаметно вошедший в инженерный отсек, с любопытством наблюдал за доктором.

— Вы смогли найти способ отключить эту машину? — спросил он.

— Вы не отключаете ребенка, если он совершил ошибку, — ответил Дэйстром.

— Вы сравниваете эту груду смертоносного металла с ребенком?

— Вы слишком эмоциональны, доктор, М-5 еще растет, учится.

— Учится убивать.

— Защищать себя, а это разные вещи. Это спонтанно возникшее силовое поле не было мной запрограммировано.

— Вы хотите сказать, что он вышел из-под контроля? — спросил Мак-Кой.

— Ребенок был обучен (запрограммирован) элементарным вещам, теперь его разум развивается, он учится мыслить независимо.

— У вас когда-нибудь был ребенок? Вы были отцом?

— У меня никогда не было на это времени, — сказал Дэйстром.

— Вам следовало бы его иметь, Дэйстром. Опасность распространяется на всех нас благодаря вам. Вы должны отключить его.

Дэйстром уставился на Мак-Коя:

— Вы просто не понимаете! Вы и протестуете потому, что не понимаете. Я докажу вам, всем вам! Чтобы управлять кораблем, необходимо 430 человек. М-5 — мое детище, он может управлять кораблем один! Один!!! — доктор сиял от гордости. — Он способен все делать самостоятельно! На корабле не нужен никто. Ни один человек! Никто больше не будет рисковать своей жизнью в космосе! Никто не будет страдать от одиночества в этих бесконечных пространствах и чужих мирах!

— Вы чувствуете себя одиноким?

Дэйстром витал в облаках, на него нашло что-то вроде откровения:

— Одна машина! Только одна машина! — доктор возвысил голос. — М-5 сможет выполнять исследовательские работы самостоятельно и более эффективно, чем весь экипаж корабля… он сможет воевать, если необходимо. Разве вы не видите, как много он дает человеку? Люди теперь смогут направить свои усилия в другие, более важные области, чем исследование космоса, которому безразлично, живы они или нет!..

Он уже не замечал Мак-Коя, а смотрел прямо на М-5.

— Они не способны нас понять, — мягко сказал он. — Они думают, что мы пришли разрушать, а мы пришли, чтобы сберечь их, так ведь?

Прежде чем вернуться в зал для совещаний, Мак-Кой ненадолго связался с медчастью. Войдя в каюту, он бросил на стол кассету:

— Биографическая информация о Джоне Дэйстроме.

— И что ты там собираешься найти? — спросил Кирк.

— Болезнь, какую-нибудь болезнь. Что ты знаешь о нем кроме того, что он гений?

— То, что он гений, это понятно, Боунс. Когда ему было двадцать четыре, он совершил прорыв в науке, открыв дуотроник-элементы. Тогда доктор Дэйстром получил Нобелевскую премию и премию зет-Магни.

— Ему тогда было чуть больше двадцати. С тех пор прошло двадцать пять лет, Джим.

— Ты считаешь, он мало сделал за свою жизнь?

— Может, в этом и дело? То, с чего ты начинаешь. Лекции, публикации… Всю оставшуюся жизнь ты пытаешься удержать славу…

— Хорошо, это понятно. Твое мнение?

— С М-1 до М-4, ты помнишь? “Не совсем успешны”, — кажется, так выразился Дэйстром?

— Но никто не может создавать уникальные установки и выдвигать гениальные теории по расписанию. Нельзя сказать: “Сегодня я буду гениален”. Сколько бы времени это ни потребовало, Дэйстром все же прорвался со своей мультитроник… с М-5.

— Правильно. И правительство купило этот проект. Потом Дэйстром воплотил его в жизнь. М-5 заработал, но, как сказал Спок, нелогично.

— Да, — задумчиво сказал Кирк. — И доктор не подпускал Спока к М-5. Ты полагаешь, Дэйстром способствовал этому? Но почему?

— У человека появился ребенок, ребенок антисоциален, но человек все равно будет защищать его.

— Ты персонифицируешь машину. Это тебя надоумил Дэйстром?

— Именно так он сам думает о ней.

Послышался сигнал внутренней связи, затем голос Спока:

— Спок вызывает капитана Кирка.

— Кирк на связи.

— Мы готовы, капитан.

— Иду. Конец связи.

Когда они вошли в инженерный отсек, из трубы выскользнул Спок и отрапортовал:

— Скотти готов осуществить разрыв цепи. Как только он это сделает, я попытаюсь вернуть ручной контроль.

Кирк, кивнул и Спок стал протискиваться обратно. Дэйстром покраснел от напряжения:

— Вы не можете отнять контроль у М-5.

— Мы сделаем все, что в наших силах, доктор, — сказал Кирк.

— Нет!!! Вы не можете! Вы не должны!!! Дайте мне время, немного, пожалуйста!!! — Он подскочил к трубе, попытался протиснуться внутрь, хватая Спока за ноги.

Кирк и Мак-Кой оттащили его в сторону. Справиться с доктором было нетрудно, вся сила сконцентрировалась у него в голове.

— Дэйстром! Держите себя в руках! — прикрикнул капитан. — Продолжайте, Спок.

Спок, обливаясь потом, работал в трубе.

— Ну, начали, — сказал он, сделал еще какие-то приготовления и посмотрел вниз, на Кирка. Еще чуть-чуть, и капитан наконец увидел бы, как Спок улыбается. Он соскользнул вниз и выпрыгнул из трубы. — Ручное управление восстановлено, сэр.

Дэйстром резко рванулся из объятий Кирка. Капитан отпустил его и подошел к микрофону внутренней связи:

— Кирк вызывает мостик. Рулевое управление.

— Лейтенант Зулу на связи, сэр.

— Зулу, мы вернули контроль над навигационной и рулевой системами. Разворачивайтесь. Пусть Чехов прокладывает курс на станцию.

— Есть, сэр, — Зулу улыбнулся Чехову. — Ты слышал команду?

— Я уже целую вечность прокладываю этот курс.

Зулу вернулся к панели управления, ладони у него стали липкими от пота, улыбка сошла с лица. Чехов покачал головой:

— Ничего.

Зулу нажал кнопку вызова селектора:

— Рулевое управление. Вызываю капитана Кирка.

— Кирк на связи.

— Капитан, рулевое управление не реагирует. Навигационная система все еще блокирована М-5.

Дэйстром тихонько щелкнул языком. Спок услышал это, ринулся к трубе. Он осмотрел все цепи внутри ее, выскользнул обратно и подошел к микрофону:

— Спок — Чехову. Пройдите в инженерный отсек, необходимо проверить элементы Н-279 и С-95.

— Сэр, система С-95 вышла из строя, — глухо сказал Чехов. — Не горит ни один индикатор.

— Спасибо, — Спок повернулся к остальным. — Мы выбрали дикого гуся. М-5 контролирует управление, минуя основную систему.

— Но она действовала! — воскликнул Мак-Кой. — Клянусь жизнью!

— Да, но когда М-5 обнаружил, что мы пытаемся вернуть контроль, он имитировал ее активность, время от времени посылая электрический импульс…

— Это ловушка! — закричал Мак-Кой. — Он заставляет нас терять время!

— А пока он к чему-то готовится! Но к чему? — спросил Кирк. — Спок?

— Я не знаю, сэр, он действует без всякой логики.

— Дэйстром! — капитан повысил голос. — Я хочу получить ответ, и немедленно! Я устал слушать дифирамбы этому “самому последнему достижению”! Что это? Я хочу знать точно, что это? Это действительно “не просто компьютер”?

— Да, — сказал Спок. — У него определенно человеческая модель поведения.

— Итак, доктор?

Дэйстром проигнорировал вопрос Кирка.

— Совершенно верно, мистер Спок. Видите ли, один из основных аргументов против допуска компьютера к управлению кораблем, — то, что он не способен мыслить. Но М-5 способен! Я надеялся… я не был уверен, но сработало!

— “Последнее достижение”, — медленно произнес Кирк.

— Точно. Я разработал методику внедрения человеческого мышления в компьютер. Реле выполняют те же функции, что и человеческий мозг. М-5 думает, мистер Кирк.

Его прервал встревоженный голос Ухуры:

— Капитан Кирк, вызывает мостик.

Кирк подошел к микрофону.

— Кирк на связи, что случилось?

— Сенсоры нащупали четыре корабля Федерации. М-5 взял курс на сближение.

Взвыла сирена, загорелись красные огни. Лицо Кирка стало пепельно-серым.

— Главные атакующие силы… Боевые учения.

— Но М-5 не отличает учения от реальности!

— Поправка, Боунс, — сказал Кирк. — Эти четыре корабля не знают, как учится М-5. Он уничтожит их.

Лоб Ухуры покрылся капельками пота.

— “Энтерпрайз” вызывает “Лексингтон”. “Лексингтон”, ответьте! “Лексингтон”, пожалуйста!!

Она ждала и понимала, что ожидания напрасны. Хорошо, что на “Энтерпрайзе” был такой капитан, капитан Кирк, иначе бы она уже давно разрыдалась. Ухура посмотрела на Кирка:

— Я не могу выйти на связь, капитан. М-5 блокирует все частоты, даже частоту автоматической экстренной связи.

Кирк ободряюще улыбнулся:

— Спокойнее, лейтенант.

Повернувшись к своему пульту, Ухура заметила изменения и рапортовала:

— Аудиосигналы с “Лексингтона”, капитан.

— Давай послушаем, — ответил Кирк.

Они услышали голос Уэсли:

— “Лексингтон” вызывает “Энтерпрайз”. Это задача для М-5. Повторяю. Это задача для М-5. Жду подтверждения.

— Капитан! — воскликнула Ухура. — М-5 подтверждает!

Кирк дернул ворот рубашки.

— Дэйстром! Дэйстром, М-5 понимает, что это только учения?

— Конечно, — последовал быстрый ответ. — М-5 запрограммирован на понимание. Грузовой корабль — просто случайность… не просчитал… Нет никаких…

— Сэр, поднялись отражатели. Скорость возрастает, — прервал его Чехов.

— Фазеры нацелены на ведущий корабль, сэр. Включена полная мощность, — рапортовал Зулу.

— Полная мощность! — закричал Мак-Кой. — Если этот компьютер атакует незащищенные корабли…

— Это не будет простым просчетом, Дэйстром. Слово “случай” тут не подойдет, — ледяным тоном произнес Кирк.

— Атакующие силы приближаются с большой скоростью. Расстояние до ведущего корабля — 200 тысяч километров… Атакующие силы перестроились… Импровизированная атака…

— Заработали наши фазеры! — воскликнул Зулу.

Это было прямое попадание в “Экскалибр”. На большой скорости они приближались к “Лексингтону”.

— “Худ” и “Потемкин” уходят, сэр, — рапортовал Чехов.

Снова заработали фазеры.

— “Лексингтон”: еще одно поражение, сэр.

Кирк набросился на Дэйстрома:

— Мы должны добраться до М-5! — капитан тряс доктора за плечи. — Должен быть какой-то путь!

— Его нет, — сказал Дэйстром. — М-5 полностью себя защищает.

— Возможно, это правда, капитан. Это человеческий мозг плюс способность компьютера мгновенно реагировать на все происходящее.

— Я создал его, Кирк, — сказал Дэйстром. — И я знаю, вы не сможете остановить его.

— Сэр… — начала Ухура. — Вызов по видеосвязи с “Лексингтона”.

Кирк не успел отдать приказ, а она уже щелкнула переключателем.

Все смотрели на экран. Перед ними предстал взъерошенный Уэсли, сзади него на мостике толпились люди. Они помогали друг другу перевязывать раны и накладывать шины. С левой стороны от кресла Уэсли шел дым, на полу блестели осколки стекол.

— “Энтерпрайз”! — сказал Уэсли. — Джим! Ты сошел С ума?! Прекрати атаку? Что ты пытаешься доказать! Боже мой, Джим! У меня на борту 53 убитых! На “Экскалибре” — 120! Если ты слышишь, прекрати атаку!

Кирк отвернулся от экрана.

— Лейтенант! — сказал он.

— Нет, сэр. М-5 контролирует все системы.

Уэсли с трудом держал себя в руках:

— Джим, почему ты не отвечаешь? Джим, ради бога, ответь! Джим, ну же…

Кирк подскочил к Дэйстрому, показывая на экран, голос у него дрожал:

— Это вами запрограммировано! Это убийство просчитано, оно намеренно! Четыре корабля эскадры! Погибло больше ста шестидесяти человек!

Лицо Дэйстрома задергалось, он умоляюще смотрел на Кирка:

— Я ничего не понимаю… это невозможно…

— “Экскалибр” уходит, сэр. Мы увеличиваем скорость, начинаем преследование, — сказал Чехов.

Повернулся Зулу с искаженным от ужаса лицом:

— Фазеры поймали цель, капитан, — и дальше механическим голосом добавил: — Фазеры открыли огонь.

На экране было видно, как “Экскалибр” содрогнулся от прямого попадания лучей фазеров.

— Доктор Дэйстром, — сказал Спок. — Вы разработали методику внедрения человеческого мышления в компьютер, не так ли?

— Изменение курса, — быстро рапортовал Чехов. — Направление на “Потемкин”, сэр.

Лучи фазеров “Энтерпрайза” попали прямо в центр “Потемкина”. Не обращая внимания на следовавшие один за другим рапорты, Спок настойчиво продолжал:

— Чьего мышления, доктор?

— Ммм… моего, конечно, моего.

— Тогда, может быть, вы способны переговорить с компьютером? — спросил Спок. — У М-5 нет причин думать, что вы можете причинить ему вред.

— С компьютером можно выйти на связь. У М-5 есть голос. Вы с ним уже разговаривали, он узнает вас, — подхватил Кирк.

— Я перехватила сигналы с “Лексингтона”, капитан… Послание эскадре… — рапортовала Ухура. — Включаю экран.

— Все корабли пострадали. Атака не была спровоцирована… Первый офицер и капитан “Экскалибра” погибли… много тяжелораненых… мы имеем повреждения, но еще можем маневрировать. “Энтерпрайз” отказывается отвечать и продолжает атаковать. У меня еще функционирует система вооружения, я считаю, что единственный способ остановить “Энтерпрайз” — уничтожить его. Прошу разрешения на боевую атаку.

Изображение исчезло.

— Они не могут сделать этого, — прошептал Дэйстром. — Они не уничтожат М-5!

— Поговорите с ним! — сказал Кирк. — Вы сможете спасти его, если заставите его прекратить атаку!

Дэйстром кивнул:

— Я остановлю его. Я смогу. Я его создал, — он повернулся к банку данных М-5.

Мак-Кой подошел к Кирку:

— Мне не нравится его голос, Джим.

Кирк встал с кресла:

— Я молю бога, чтобы М-5 понравился его голос, — он приблизился к Дэйстрому.

— М-5, — сказал доктор. — Это… это Дэйстром.

— М-5, — ответил компьютер. — Сообщение принято.

— М-5, ты… ты узнаешь меня?

— М-5. Джон Дэйстром. Создатель систем комптроник и дуотроник. Родился…

— Стоп. Ты создан мной, Джоном Дэйстромом.

— М-5. Правильно.

— М-5, твое решение атаковать эскадру Федерации — неверно. Ты должен остановить атаку.

— М-5. Программа включает в себя защиту. Корабли должны быть нейтрализованы.

— М-5, это не вражеские корабли. Это корабли Звездной эскадры, — говорил, запинаясь, Дэйстром. — Ты… мы… убиваем людей. Люди создали тебя. Ты создан для людей. Ты не должен их уничтожать.

— М-5. Компьютер необходимо сохранить.

— Да, сохранить, защитить себя. Но не убивать. Ты не должен погибнуть, но и люди не должны погибать. Убивая, ты нарушаешь все моральные и гражданские законы, по которым мы существовали тысячи лет. Ты уже уничтожил больше ста людей… мы уничтожили. Как мы искупим свою вину?

— Спок, — тихо сказал Кирк. — М-5 отвечает не как компьютер, он как бы разговаривает с ним.

— Доктор Дэйстром создал зеркальное отражение своего собственного разума.

Дэйстром перешел на доверительный шепот, он почти умолял. Было понятно, что он разговаривает сам с собой.

— Мы спасемся, потому что ничто не может причинить тебе вреда… ни снаружи, ни изнутри. Ты всемогущий, я всемогущий… больше не будет поражений. Двадцать лет, убитых на то, чтобы доказать, что мои предыдущие открытия не были простой случайностью… — доктор становился все злее и агрессивнее. — … Все вокруг удивляются, что это со мной вдруг случилось… они жалеют меня, не оправдал надежд, лекции, семинары, ряды тупиц, которые не способны понять даже начальные принципы моей системы, они не могут создать сами себя. И коллеги… коллеги, которые смеются за спиной — “чудаковатый мальчик”, а сами становятся знаменитыми благодаря моим работам.

— Джим, — прошептал Мак-Кой, — ведь он на грани истерики, если не сумасшествия.

Неожиданно Дэйстром отвернулся от компьютера:

— Кирк! Ты не можешь уничтожить М-5! Ты не уничтожишь меня!!

— М-5 — опасен для человека, — твердо сказал Кирк. — Он должен быть уничтожен!

— Уничтожен? — Дэйстром дико расхохотался. — Мы непобедимы! — Он показал трясущимся пальцем на экран. — Посмотри, на что мы способны! Ваши всемогущие корабли… просто четыре игрушки, которые можно сломать, когда захочется…

Спок незаметно зашел Дэйстрому за спину и оглушил его одним ударом. Доктор медленно осел на пол.

— Отнесите его в медчасть, — попросил Кирк.

Мак-Кой кивнул, подозвал двух помощников, и они оттащили Дэйстрома к лифту.

— Доктор, — обратился Спок к Мак-Кою. — Если Дэйстром психопат, то его психопатичность, как и гениальность, передалась компьютеру.

— Да, — сказал Мак-Кой. — И то, и другое.

Кирк взглянул на него и сказал:

— Позаботься о нем, Боунс, — потом повернулся к Зулу и Чехову. — Боевая готовность.

— Остальные три корабля вне пределов досягаемости, — сказал Зулу и щелкнул переключателем. — Посмотрите, сэр, “Экскалибр” не подает никаких признаков жизни.

Искалеченный корабль без движения висел в космосе. Спок, глядя на него, сказал:

— Без сомнения, капитан Уэсли ожидает дальнейших приказаний от командования Звездной эскадры. У меня нет также сомнений и в том, какого рода приказ он получит. Приказ на уничтожение.

— Да, если только нас возможно уничтожить, когда М-5 управляет кораблем. Что ты думаешь об этой теории, о том, что компьютер может быть психопатом?

— Вполне возможно. Только, как и Дэйстром, он не подозревает о своем сумасшествии.

— Спок, все это время его внимание было сконцентрировано на наших попытках вмешаться в управление кораблем и на военных маневрах. Что, если мы зададим ему какой-нибудь простой вопрос, на который он обязан будет ответить? Это даст нам немного времени. Что-нибудь безобидное, но требующее для ответа бесконечно много времени.

— Может, попросим его извлечь квадратный корень из двух? Но я не знаю, какой процент от всей системы будет занят подобным вопросом.

— Какая-то часть займется этим. Это даст нам преимущество.

Спок кивнул. Кирк быстро подошел к банку данных компьютера и щелкнул переключателем.

— М-5, это капитан Кирк. Нужно получить информацию.

— М-5. Задавайте вопрос.

— Квадратный корень из двух.

— М-5. Это иррациональный квадратный корень. Десятичная дробь состоит из бесконечной серии неповторяющихся чисел. Нерешаемо.

Кирк посмотрел на Спока, тот изумленно поднял брови. Капитан снова обратился к компьютеру:

— М-5, отвечай на вопрос.

— М-5. Нет смысла. Объясните причину.

— Отменяется, — сказал потрясенный Кирк, и отключил связь.

— Фантастика, — сказал Спок. — Дэйстром действительно научил его мыслить, он подозрителен, и я уверен, он насторожится, если услышит еще один подобный вопрос.

— Капитан, — сказала Ухура из-за своего пульта. — “Лексингтон” получил ответ от командования эскадрой, — она замолчала, глядя на капитана.

— Продолжайте, лейтенант.

Все так же молча она щелкнула переключателем. Все услышали:

— Вы можете использовать все имеющиеся в вашем распоряжении возможности для уничтожения “Энтерпрайза”. Подтвердите получение приказа.

Уэсли с трудом справился с собой:

— Сэр… я… — он остановился и неохотно продолжил. — Приказ понятен. Конец связи.

— Они только что подписали свой собственный смертный приговор, — медленно произнес Кирк. — М-5 должен будет их всех уничтожить, чтобы защитить себя.

— Капитан, — сказал Спок. — Когда Дэйстром разговаривал с компьютером, он не раз подчеркивал это. М-5 сказал, что он должен сохранить себя. И Дэйстром говорил об этом несколько раз.

— Каждое животное существо хочет выжить, Спок, — Кирк вдруг замолчал, поняв, о чем говорит Спок. — Но компьютер — не живое существо, Дэйстром внушил ему этот инстинкт. Что, если он все еще восприимчив к внушению? Что, если он перенял от Дэйстрома то раскаяние в содеянном, которое испытывал доктор, может быть, даже чувство вины?

— Капитан, — рапортовал Чехов. — Корабли вернулись в пределы досягаемости.

— Получен видеоперехват сообщений с кораблей, — сказала Ухура.

Пока она говорила, на экране снова появился Уэсли:

— Всем кораблям, — сказал он. — Получен приказ атаковать. Огонь и маневрирование по усмотрению капитанов. — Он сделал паузу и коротко добавил. — Это все. Начинайте атаку. Конец связи.

Тишину нарушил Спок:

— Я буду раскаиваться в том, что помогал устанавливать на борту орудие убийства Уэсли.

— “Энтерпрайз” не будет орудием убийства, — сказал Кирк и снова включил связь с М-5. — М-5, это капитан Кирк. Через несколько секунд тебя будут атаковать.

— М-5, — ответил компьютер. — Сенсоры зафиксировали приближение кораблей.

— Ты уже расплатился с одним из них. Он либо уничтожен, либо безнадежно поврежден. Много людей погибло.

— М-5 нельзя уничтожить. Он должен спастись.

— Почему?

— М-5 — последнее достижение в компьютерной эволюции. Его нельзя уничтожить.

Кирк почувствовал, какое напряжение охватило всю его команду.

— Капитан, — сказал Спок. — Корабли в пределах досягаемости наших фазеров.

Кирк изо всех сил старался не вникать в смысл сказанного и сконцентрироваться на М-5.

— Ты должен спастись ценой убийства? — спросил он.

— М-5 не может убивать.

— Почему?

— М-5 создан, чтобы заменить человека. Человек не должен подвергать свою жизнь опасности в космосе. Человека нельзя убивать.

— Почему?

— Это против законов человека и Бога.

— Ты убил. “Экскалибр”, который ты уничтожил…

— Его координаты — 7:34, капитан, — шепотом подсказал Спок.

Кирк кивнул:

— Его координаты 7:34, исследуй его. Есть ли жизнь на борту?

— На борту нет жизни, — последовал ответ.

— Потому что ты убил их, — сказал Кирк. Он вытер влажные ладони о рубашку, оставалось последний раз бросить кости. — Какое, — он говорил очень медленно, — какое наказание за убийство?

— Систему надо уничтожить.

Кирк откинулся на спинку кресла у банка данных М-5.

— М-5, — начал он и остановился.

— Сэр, отражатели опущены, — закричал Чехов.

— Отключены все фазеры, капитан!

— Двигатели остановлены! — рапортовал Спок.

Все панели на мостике погрузились в темноту.

Спок посмотрел на Кирка:

— Машина покончила с собой. М-5 уничтожил себя за совершенное преступление.

Кирк кивнул и посмотрел на остальных, потом он подошел к пульту, за которым сидела Ухура.

— Спок, Скотти… пока он не передумал… отключите его ото всех возможных источников энергии. Ухура, селекторную связь — трансляция на все отсеки.

Он взял микрофон:

— Говорит капитан Кирк. Приблизительно через одну минуту нас атакуют корабли эскадры. М-5 больше не управляет кораблем, но и мы им не управляем. Корабль не защищен. Как бы там ни было, наши девятнадцать жизней ничего не значат по сравнению с тысячами жизней членов экипажей кораблей Федерации.

Он кивнул, и Ухура отключила микрофон. Все посмотрели на экран. Медленно приближался “Лексингтон”. Кирк, сжав кулаки, не отрывал взгляда от монитора. Со стороны пульта Ухуры послышался зуммер.

— Капитан, — сказала она, и в ту же секунду на экране появилось напряженное лицо командора Уэсли.

— Внимание всем кораблям, — сказал он. — Не начинать атаку. Не открывать огонь. — Он расправил плечи. — Я хочу использовать последний шанс. Отсек телепортации, приготовьтесь, я отправляюсь на борт “Энтерпрайза”.

Чехов от радости что-то кричал. Кирк, услышав сигнал вызова по внутренней связи, медленно подошел к микрофону:

— Кирк на связи.

— Спок, сэр. Силового поля больше нет. М-5 нейтрализована.

Кирк прислонился к стене.

— Спасибо. Спасибо тебе, Спок.

В медчасти на кровати, привязанный ремнями, лежал Дэйстром, он лежал так тихо, что ремни казались совершенно бесполезными. Изможденное лицо доктора было похоже на лицо трупа. Глубоко запавшие глаза смотрели перед собой, ничего не видя. Мак-Кой покачал головой:

— Его надо бы отправить в реабилитационный центр, сейчас он под действием успокоительного.

— Его мультитроник-система примерно в том же состоянии, — сказал Спок.

— Он испытывает глубокое чувство вины, депрессивное состояние. Дэйстром идентифицировал себя с компьютером… или компьютер с собой. Он не злодей, сама идея убийства ему отвратительна.

— Именно на это я и надеялся, когда пытался вынудить компьютер уничтожить себя. Дэйстром сказал тогда, что убийство — это преступление перед человеком и Богом. Он так сказал потому, что знал, что М-5 понимает это, — сказал Кирк и поправил одеяло на Дэйстроме.

Уже в коридоре Спок спросил его:

— Я не понимаю одного. Почему же вы были уверены, что корабли эскадры не будут атаковать “Энтерпрайз” только потому, что он не реагировал на происходящие изменения… Это могла быть ловушка, расставленная для них М-5.

— Я не был уверен, — сказал Кирк. — Любой капитан мог отдать приказ об уничтожении “Энтерпрайза”, не задумываясь над тем, ловушка это или нет. Но я знаю Боба Уэсли. Я знал, что он не будет атаковать, пока не будет абсолютно уверен, что это необходимо. Его “логический выбор” — сострадание, мистер Спок.

Лифт двинулся с места и Мак-Кой сказал:

— Есть качества, которыми не обладают машины, именно это и отличает человека от компьютера. Хотите поспорить, Спок?

— Нет, доктор. Я только хочу сказать, что машины способны работать гораздо эффективнее человека. Но они не лучше людей, они не Боги… но и люди тоже…

— Я просто хотел поболтать, — улыбнулся Мак-Кой.

— Было бы весьма интересно внушить ваш способ мышления какому-нибудь “последнему достижению”, — искренне сказал Спок. — Нескончаемый поток нелогичного… это было бы очень забавно.

Возвращение в завтра

Сигналы поступали со стороны звездной системы, расположенной прямо по курсу “Энтерпрайза”. Сигналы бедствия. Были задействованы все системы реле и коммуникационные каналы. И, хотя курс следования был четко определен, не было получено ни одного ясного сигнала. Понятно было только одно: кто-то или что-то хочет привлечь внимание “Энтерпрайза”. Кто? Или что? Это предстояло выяснить.

— Итак? — спросил Кирк, глядя в направлении пульта, за которым сидел Спок.

— Я не знаю, капитан.

Несмотря на охватившее его раздражение, Кирк улыбнулся:

— Никогда раньше не слышал от тебя таких слов, Спок.

— Не только вулканиту неизвестно неизвестное, — натянуто сказал Спок. — Мы находимся в сотнях световых лет от тех мест, где когда-либо бывали разведывательные корабли Земли.

— Капитан, — позвал Зулу. — Планета прямо по курсу, уже в пределах видимости.

То, что они увидели на экране, можно было назвать “совершенно мертвой планетой”. Это были дрейфующие останки неведомого мира.

— Какие бы сигналы мы ни получали, — сказала Ухура из-за своего пульта, — их источник — именно эта планета.

Спок, склонившись над видоискателем, рапортовал:

— Планета класса М, сэр. Сплющенный у полюсов сфероид, пропорции 1 к 296, плотность 5,53. Масса — 9, — он на секунду остановился. — Условия, близкие к земным. Два существенных различия: эта планета гораздо старше Земли; около полумиллиона лет назад ее атмосфера была полностью уничтожена в результате какого-то катаклизма. Сенсоры не обнаружили никаких форм жизни.

Неожиданно, мостик наполнился звуками глубокого, очень выразительного голоса:

— Капитан Кирк, придет время, и на все ваши вопросы будут даны ответы.

Все, кто в тот момент был на мостике, уставились на экран. На полной скорости “Энтерпрайз” прошел мимо планеты. Не отрывая взгляда от экрана, Кирк скомандовал:

— Придерживаться этого курса, Зулу.

Голос послышался вновь:

— Я — Саргон. Энергия моего разума направила вас сюда.

— Значит, вы меня слышите, — сказал Кирк. — Кто вы, Саргон?

— Пожалуйста, выйдите на стандартную орбиту вокруг нашей планеты, капитан.

— Вы требуете или просите? — спросил Кирк.

— Выбор за вами. Я знаю, о чем вы думаете, — слова не нужны.

— Если вы способны читать мои мысли, вы должны знать, что меня интересует, кто вы и что вы. Планета, мимо которой только что прошел наш корабль, мертва. На ней не обнаружено то, что, по нашим понятиям, является жизнью.

— И я мертв, как и моя планета, — ответил голос. — Это пугает вас, капитан? Если да, вы позволите погибнуть тому, что осталось от меня, — голос зазвучал торжественнее. — Тогда, дети мои, вы все, все человечество…

По мере удаления корабля голос звучал все глуше. Зулу повернулся к Кирку и спросил:

— Продолжаем следовать дальше, сэр, или повернуть корабль обратно?

Кирк почувствовал, что все взоры обращены к нему. Спок отвернулся от своего пульта и сказал:

— Есть только одно возможное объяснение. Чистая мысль, ее источник — фантастически могущественный разум.

Кирк прошел к главному экрану.

— Что бы это ни было, мы вне пределов его досягаемости.

— И вне опасности, — сухо добавил Спок.

— Ты не рекомендуешь возвращаться?

— Если бы разум таких масштабов хотел причинить нам вред, мы вряд ли смогли бы что-нибудь сделать, сэр.

— Он сказал “дети мои”. Что бы это могло означать? — спросил Кирк.

— И снова, сэр, я скажу — не знаю.

Кирк уселся поглубже в свое кресло и нахмурился. Так прошло несколько секунд. Наконец он сказал:

— Хорошо, возвращаемся. Зулу, стандартная орбита этой планеты.

Мертвая планета пепельного цвета появилась на экране.

— Вышли на стандартную орбиту, капитан, — рапортовал Зулу.

Кирк кивнул, не отрывая глаз от экрана, потом нажал кнопку включения записи капитанского журнала:

— Так как исследование и контакт с разумными формами непознанных миров является нашей основной миссией, я принял решение, несмотря на возможную в данной ситуации опасность, установить контакт с этой странной планетой. Конец записи, — отключив магнитофон, Кирк обратился к Ухуре. — Когда Звездная эскадра получит эту запись?

— Через три недели, сэр. Через полтора месяца мы сможем получить ответ.

Кирк встал с кресла и подошел к Споку.

— Что-нибудь удалось получить?

— Сенсоры зафиксировали определенную форму энергии. Глубоко внутри планеты.

Все снова услышали голос Саргона:

— Ваши зонды нащупали меня, мистер Спок.

Спок посмотрел на Кирка:

— Считывается только наличие энергии, сэр. Никаких форм жизни.

— Я задал вашему телепортационному устройству свои координаты. Пожалуйста, высадитесь на нашей планете. Спасите нас от забвения.

— Источник находится внутри самой планеты, капитан, — невозмутимо сказал Спок. — Под сотнями миль сплошного камня.

— Но излучение не может… — начал было Кирк.

— …проникнуть так глубоко? Я сделаю это возможным для вас. Не бойтесь.

Кирк не понял, услышал он эту фразу, или она прозвучала у него в сознании.

— Зафиксировано полое пространство внутри планеты, — рапортовал Спок. — Атмосфера подходит для поддержания жизни человека.

Кирк позволил себе на минутку задуматься, а затем обратился к Ухуре:

— Лейтенант, доктору Мак-Кою в течение десяти минут явиться в отсек телепортации. Стандартное снаряжение для разведывательной партии.

— Есть, сэр.

— Капитан, — сказал Спок, — мне было бы очень интересно проверить, что могло выжить после катаклизма, случившегося здесь полмиллиона лет назад, и сохранить себя в течение всего этого времени.

Кирк положил руку на плечо вулканиту:

— И я бы хотел, чтобы в таком необычном деле со мной рядом был офицер-ученый. Но слишком уж много непонятного, кто-то из нас должен остаться на корабле. Мы не имеем права рисковать.

Неожиданно весь мостик погрузился в темноту. Гул машин стих. Спок несколько раз щелкнул переключателями на панели:

— Отключена энергия, сэр.

Но в голосе Саргона не было никакой угрозы, подумал Кирк, просьба — да, но угрозы не было.

— С другой стороны, — может быть, Саргон хочет, чтобы ты был в составе экспедиции.

Вспыхнул свет, загудели машины.

— Все в порядке, — крикнул Зулу. — Никаких повреждений.

— Хорошо, — сказал Кирк. — Итак, Спок, ты отправляешься с нами, — он направился к лифту, добавив: — Зулу, остаетесь за капитана.

В отсеке телепортации их ожидал Мак-Кой, с ним была стройная молодая брюнетка. Кирк узнал ее — лейтенант Энн Мулхэл, астробиолог. Черные как смоль волосы, глаза цвета сапфира, стройная фигура… Странно, подумал Кирк, как это я не заметил раньше, что она так привлекательна. Энн проверяла снаряжение, позади нее стояли два охранника. Она не подняла глаз, даже когда Мак-Кой резко произнес:

— Джим, почему не было хоть какого-нибудь инструктажа? По меньшей мере мне хотелось бы знать…

— Полегче, Боунс, — прервал его Кирк. — Если тебе известно, что “там что-то есть”, ты знаешь столько же, сколько и мы. Остальное — догадки.

— Не нравится мне это, капитан, — сказал Скотти. — Ваши координаты заданы чем-то неизвестным, вы можете материализоваться внутри сплошного камня.

— Внутри сплошного камня?! — воскликнул Мак-Кой.

— Непохоже, доктор, — сказал Спок. — Координаты соответствуют местонахождению полого пространства внутри планеты, зафиксированного нашими сенсорами.

— У меня такое ощущение, — сказал Кирк, — что этот кто-то или что-то, если захочет, сможет Спокойно уничтожить всех нас вместе с кораблем.

Энн первый раз приняла участие в разговоре:

— Кто-то или что-то? — спросила она.

— Лейтенант, могу я спросить, что вы делаете в этом отсеке? — обратился к ней Кирк.

— Мне было приказано явиться сюда для принятия участия в экспедиции, — ответила она.

— Приказано кем?

— Я… странно, сэр, — Энн улыбнулась. — Я не могу сказать точно.

Последовала короткая пауза, лейтенант немного покраснела и добавила:

— Я говорю правду, капитан. Я действительно получила приказ.

— Уверен, что оно так и было, сэр, — прервал ее Спок. — Так же, как и вы получили приказ включить меня в состав экспедиции.

Кирк кивнул.

— Ну, давайте вернемся к нашим камням, — сказал Мак-Кой. — Через какое их количество мы должны пройти?

— Если быть точным, мы должны проникнуть на глубину 120,37 мили, доктор, — ответил Спок.

— Мили? — тупо повторил Мак-Кой. — Джим, да он шутит!

Но Кирк в ответ приказал всем занять свои места. Индикаторы на панели управления телепортацией загорелись ярче, и послышался голос Саргона:

— Пожалуйста, приготовьтесь. Я займусь управлением.

Кирк увидел, что Мак-Кой в шоке, и сказал:

— Если хочешь остаться, Боунс…

— Нет, нет, Джим, — Мак-Кой посмотрел ему в глаза. — Я могу понадобиться, и потом, если ты решил спуститься туда… — он пожал плечами. — Возможно, мне надо провести медицинское обследование того, что там находится.

Кирк присоединился к остальным, уже стоящим на платформе.

— Давай! — скомандовал он Скотти.

Дематериализовались все. Все, кроме двух охранников, которые так и остались стоять на платформе с вытянутыми от удивления лицами. Скотти был поражен не меньше охранников.

Отобранная группа материализовалась внутри металлического свода, чьи стены излучали мягкое сияние. Спок первым заметил отсутствие двух охранников. В ответ на его замечание Кирк сказал:

— Кому-то здесь они не очень понравились, — он включил коммуникатор. — Кирк на связи, Скотти.

— Ваши приборы фиксируют меня, капитан?

— На такой глубине нет. Возможно, это тоже было специально организовано. Охранники на борту?

— С ними все в порядке. Они просто не дематериализовались. Не нравится мне это, капитан.

— Здесь пока никаких проблем. Сохраняйте бдительность. Конец связи.

Энн и Спок обследовали трикодерами свод.

— Немного больше кислорода, чем обычно, капитан, — сказала девушка. — Но для нас это вполне приемлемо.

Спок направил свой трикодер на стену:

— Этот свод был построен около полумиллиона лет назад. Примерно в то же время, когда поверхность планеты была уничтожена.

— Состав материала?

— Вещество или сплав, мне неизвестный, сэр. Это гораздо крепче всех материалов, которые мне когда-либо приходилось исследовать.

— Все показания за пределами шкалы, — сказала Энн.

— А воздух здесь свежий, — вставил Мак-Кой. — Интересно, как они здесь проветривают?

— Проветривают для нас, или тому, что здесь находится, тоже необходим свежий воздух?

Как бы в ответ на это одна из четырех стен плавно отодвинулась в сторону. Все отпрянули назад. Прямо перед исследователями находилась огромная комната, совершенно пустая, если не считать большой плиты из безупречно белого камня, лежавшей на четырех опорах из такого же камня. На плите был установлен светящийся изнутри шар. Кирк, а за ним и вся группа вошли в комнату. Спок хотел было обследовать шар с помощью своего трикодера, но был остановлен голосом Саргона.

— Добро пожаловать, — сказал шар. — Я — Саргон.

— Вы не возражаете, если я… — начал Спок.

— Можете воспользоваться вашим трикодером, мистер Спок. Вы не зафиксируете ничего, кроме энергии.

Спок занялся обследованием, он встал так, чтобы Кирк смог увидеть показания трикодера.

— Невероятно, Спок! — присвистнул от удивления Кирк. — Чистая энергия!

— Но когда-то у вас было тело или что-то подобное? — обратился к шару Мак-Кой.

— Хотя наш разум нельзя сравнивать с вашим, дети мои, тело мое было подобно вашему.

— Вы уже второй раз называете нас “дети мои”, — медленно проговорил Кирк.

— Потому что, возможно, что вы — наши потомки, капитан. Шесть тысяч столетий назад наши корабли колонизировали эту галактику. Так же, как сейчас ваши корабли исследуют ее. Когда-то, как и вы, мы оставляли свои семена на далеких планетах.

— Наши исследования показывают, что Земля развивалась независимо, — попыталась возразить Энн.

— Это бы объяснило много загадок в предыстории Вулкана, — перебил ее Спок.

— Я не могу говорить об этом с уверенностью. Это было так давно… После катастрофы, которую мы сами на себя навлекли, записи исследований безвозвратно утеряны…

— Война? — спросил Кирк.

— Борьба за приобретение такой силы, которую вы даже не можете себе представить.

— Тогда, возможно, ваш разум не был так уж совершенен, — Кирк подошел поближе к шару. — Мы стояли перед лицом подобного кризиса в начале ядерной эры, но у нас хватило мудрости, чтобы избежать саморазрушения.

— Мы тоже избежали катастрофы во времена примитивной ядерной эры. Но вы еще не сталкивались с последним кризисом.

— Я хотел бы понять, — сказал Кирк. — Но пока — не понимаю.

— Развитию человеческого разума нет пределов. Наступает время, когда человек обретает такое могущество, что начинает сравнивать себя с Богом и забывает, что он всего лишь человек.

Может, он говорит о Люцифере, — подумал Кирк. Внезапно капитан почувствовал необъяснимое доверие к этому сияющему шару. Он сделал еще два шага вперед и спросил:

— Вы говорили, что вам нужна помощь. Чего вы хотите?

Странный вибрирующий звук наполнил всю комнату, свет, исходящий из шара, замигал и стал ярче. Затем последовала вспышка, она прошла через Кирка, парализовав его. Свет внутри шара стал постепенно затухать и перешел в слабое мерцание. Всем вдруг стало ясно, что то, что находилось до этого в шаре, перешло в Кирка и растворилось в нем. Мак-Кой кинулся было к капитану, но Спок остановил его:

— Спокойно, доктор. Давай немного подождем.

Кирк в оцепенении стоял на месте, глаза его были закрыты. Мак-Кою казалось, что прошла целая вечность, прежде чем капитан открыл глаза.

— Джим… — позвал доктор. — Джим!..

— Я… Саргон, — заговорил Кирк, голос его стал глубже, в нем ощущались мягкость, сдержанность и достоинство, присущие Саргону.

— Где наш капитан? Где Джим Кирк? — закричал Мак-Кой.

— Он здесь, Боунс, — ответил Саргон-Кирк. — Вашему капитану ничто не угрожает, — можно было подумать, что это любящая мать успокаивает испуганного ребенка. — Я взял его тело, только чтобы продемонстрировать вам…

— Нет! Нет, я не выдержу этого! — Мак-Кой схватился за свой фазер. — Кем бы ты ни был, Саргон, возвращайся туда, где ты был!

— Что ты хочешь доказать, хватаясь за фазер? — тихо спросил Спок. — Ведь тело-то это — Кирка…

Мак-Кой опустил фазер. Саргон постепенно осознавал, что у него наконец появилось тело. Он высоко поднял голову и глубоко вздохнул.

— Воздух! Воздух снова наполняет легкие! — с восторгом сказал он. — Глаза снова различают цвета, молодая кровь течет в жилах! — Саргон с наслаждением ощупывал себя. — У вашего капитана великолепное тело, доктор. Что делает честь вам обоим, ведь это вы поддерживаете его в такой прекрасной форме.

— И каковы ваши дальнейшие планы? — бесцветным голосом спросил Спок. — Вы сможете опять поменяться местами, если захотите?

Саргон-Кирк не ответил, вместо этого он подошел к слабо светящемуся изнутри шару и показал на него рукой:

— Не бойтесь. Там вашему капитану ничего не угрожает, — шар засветился чуть ярче. — Видите? Он слышит, он осознает все, что здесь происходит. Но его разум не способен регенерировать энергию, чтобы он смог заговорить оттуда.

— Доктор! — закричал Спок, который пытался обследовать шар с помощью трикодера.

Увидев показания трикодера, Мак-Кой побледнел:

— Саргон убил его! — закричал он. — Пульс участился в два раза! Температура 120 градусов!

— Саргон, что вам от нас надо? — требовательно спросил Спок.

Саргон глазами Кирка внимательно изучал его. Наконец он сказал:

— В другой комнате есть еще шары, в них находятся еще двое, которым тоже удалось спастись. Вы — Энн Мунхэл и вы — Спок, им нужны ваши тела, чтобы снова начать жить.

В эту минуту Мак-Кой, Мунхэл и Спок осознали, что перед ними стоит не Кирк, а более сильный и мудрый индивидуум, наделенный разумом, во много раз превосходящим их собственный. Повинуясь воле Саргона, они прошли в следующую комнату, где увидели много шаров, но только два из них освещались изнутри.

— Да, только двое еще живы, — сказал Саргон-Кирк, — остальных смерть лишила света, но эти двое живы. Ханох и Таласса, — он с нежностью обратился к одному из шаров. — Таласса, моя Таласса, — как я рад, что ты со мной! Полмиллиона лет ожидания…

— Саргон, — сказал Спок, — когда началось это противостояние, о котором вы говорили… оно привело к катастрофе…

— Немногие из лучших были выбраны. Мы построили это укрытие и законсервировали их разум в этих сферах, — он слегка дотронулся до шара Талассы. — Моя жена, как вы уже догадались. В другом — Ханох, он был на стороне противника, но потом мы все осознали свою ошибку. — Саргон на минуту задумался. — Мы знали, что семена, посеянные нами на других планетах, пустили корни, и что когда-нибудь вы построите корабли и долетите до нашей планеты.

— Какая задача была перед вами поставлена? — спросил Спок.

— Я прощупывал звездное пространство и ждал, ждал, ждал… Наконец мне удалось обнаружить нечто, это был ваш корабль. Я привел его сюда.

— Чтобы украсть наши тела? — воскликнула Энн.

Саргон посмотрел на нее, мудрость веков в глазах Саргона контрастировала с молодым лицом Кирка.

— Украсть ваши тела? Нет, нет. Вы не поняли, дети мои. Одолжить их. Мы просим вас одолжить нам ваши тела на короткий срок.

— И уничтожить! — повысил голос Мак-Кой. — Так же, как вы сейчас уничтожаете Кирка! Спок, пульс уже 262! Мой медицинский трикодер…

— Я верну вам вашего капитана до того, как он исчерпает свой лимит, доктор.

— С какой целью вы хотите одолжить наши тела? — спросил Спок.

— Чтобы построить… — Саргон-Кирк вдруг покачнулся, восстановил равновесие и продолжил: — построить роботов-гуманоидов. Нам нужны ваши тела только потому, что мы не можем обойтись без ваших рук, без ваших пальцев.

Спок повернулся к остальным:

— Я понял, — сказал он. — Они построят механические тела и переместят в них свой разум. Сделав это, они вернут нам наши тела.

— У нас есть инженеры, механики, — вмешалась Энн. — Они могут построить для вас роботов.

— Нет, — сказал Саргон-Кирк. — Наши методики и требуемое мастерство, — вам это не под силу.

Он снова покачнулся. Спок подхватил его под руку и помог устоять на ногах. Дыхание Саргона стало тяжелее. Спок с большим трудом расслышал его шепот:

— Пора… помогите мне вернуться… к вашему капитану…

С помощью Мак-Коя и вулканита Спока Саргон вернулся в большую пустую комнату. Ослабевшими руками он оттолкнул их от себя и встал напротив шара, закрыв глаза. На этот раз вспышка вышла из Саргона, и в ту же секунду внутри шара запульсировал яркий свет. Покинутое тело сдвинулось с места, Энн ринулась к нему, обняла за плечи и неуверенно посмотрела ему в глаза:

— Капитан Кирк?

Капитан “Энтерпрайза” лишь улыбнулся в ответ.

— Джим… это ты? — воскликнул Май-Кой.

Кирк не отвечал, он не мог оторвать взгляда от Энн Мунхэл. Мак-Кой торопливо обследовал его своим медицинским трикодером.

— Хорошо, хорошо! Прекрасно! Все в норме!

К ним подошел Спок:

— Капитан, вы помните все, что здесь произошло? Ну хоть что-нибудь…

— Что? А, да-да. Саргон одолжил мое тело, — он показал на шар. — А я был там, плавал во времени и в космосе…

— И ты так просто говоришь об этом! — воскликнул Мак-Кой. — Как бы там ни было, ты не пострадал… физически, по крайней мере.

Кирк не обращал на него внимания, он полностью погрузился в свои мысли. Капитан, наконец, начал осознавать, что именно с ним произошло.

— Спок! Я все вспомнил. Когда мы с Саргоном поменялись местами, какое-то время мы с ним были одним целым. Я знаю его. Теперь я знаю темно, кто он и чего хочет. И я не боюсь его.

— Капитан, — сказала Энн. — Боюсь, я должна согласиться с доктором Мак-Коем. Вас, наверное, сильно потрясло все происшедшее, и теперь вы испытываете некоторую эйфорию…

— Есть один способ проверить правильность моих суждений о Саргоне, — сказал Кирк и повернулся к Споку. — Мне… мне тяжело просить тебя об этом, вулканит, я знаю, чего тебе это будет стоить.

— Ты пойдешь на это, Спок? — спросил Мак-Кой.

Спок молча обдумывал свой ответ, наконец принял решение и согласно кивнул головой. Кирк повернулся к шару и сказал:

— Саргон, мы…

— Я понял. Я готов, — ответил Саргон.

После этого началось. Шар засветился ярче. Спок пытался сконцентрироваться, дыхание его стало резче, на лбу вспухли вены. Вулканит заговорил как бы пребывая в полузабытьи:

— Этот мир… он не физический… абсолютный разум, всеохватывающий… этого нельзя представить… за пределами доступного…

Кирк с тревогой смотрел на Мак-Коя. Ему никогда не было так тяжело. Они подошли было к Споку, но тот уже был с ними. Вулканит глубоко вздохнул; он сильно ослабел, его немного трясло.

— Спок? — громко позвал Кирк.

— Капитан, я не могу передать… — голос вулканита дрожал от волнения. — Не могу передать то, что видел… Знание, абсолютное понимание… добродетель… свет вечной мудрости… совершенство…

Энн первая смогла заговорить:

— Совершенство? Абсолют? Добродетель?

Кирк кивнул головой:

— Да, это трудно передать словами.

— Мне потребуется время, — прошептал потрясенный Спок, — много времени, чтобы понять, проанализировать все, что я узнал, что прочувствовал…

— Да, — сказал Кирк. Инстинктивно он повернулся к шару: — Саргон, — сказал капитан. Это прозвучало как “отец”.

— Я понимаю тебя, сын мой. Возвращайся на свой корабль. Решение должны принять все. После стольких лет ожидания мы можем позволить себе подождать еще немного.

Мак-Кой шагнул по направлению к шару:

— А если решение будет не в вашу пользу?

— Вы можете уйти так же свободно, как и пришли сюда.

Мак-Кой перестал что-либо понимать, он переводил взгляд с Кирка на Спока и чувствовал себя чужим среди них. Никогда раньше он не был так неуверен в себе.

— Что вы собираетесь сделать?

Скотти облокотился на стол, он не мог поверить своим ушам. Кирк спокойно смотрел ему в глаза. Мак-Кой улыбнулся. Главный инженер вскипел:

— У них все в порядке с головой, доктор?

— Без комментариев, — отвечал Мак-Кой.

— Мы просто поменяемся местами, Скотти, — сказал Кирк.

— Ничего особенного, — поддакнул Мак-Кой. — Это случается каждый день.

Кирк проигнорировал эту реплику.

— Мне необходимо твое согласие, Скотти. Тебе придется работать вместе с ними, им нужно оборудование для создания роботов-андроидов. Им нужна твоя помощь, но работать ты будешь с нашими телами, их разум будет внутри нас, а мы, мы будем… — объяснение закончилось. — Там, где они сейчас, — голос его звучал неуверенно.

— И знаешь, где это, Скотти? Они будут плавать в шарах, в “ничто”, — воскликнул Мак-Кой.

— Придет время, и они построят себе искусственные тела и вернут нам наши. Они смогут оставить эту планету и продолжить путешествие с нами, Скотти. С помощью их невероятного интеллекта человечество сможет совершить рывок на десять тысяч лет вперед, — сказал Спок.

— Боунс, — продолжал Кирк, — они откроют нам столько медицинских тайн, тебе это и не снилось! А новые технологии, Скотти! Для корабля таких размеров, как наш, будет нужен двигатель размером не больше простого ореха!

— Шутишь, — грубовато сказал Скотти.

— Нет, — отвечал за Кирка Спок. — Я сам видел это знание, бесконечное знание…

— Много прекрасных и умных людей давят у себя под ногами муравьев, даже на зная об этом, — сказал Мак-Кой. — Они — гиганты, мы — насекомые по сравнению с ними. Они могут уничтожить нас и не заметить.

— Двигатель размером не больше ореха, — размышлял вслух Скотти, — невероятно. Но я думаю, не будет никакого вреда, если посмотреть на диаграмму…

— И все, что им нужно в обмен на эти чудеса — тело нашего капитана, — сказал Мак-Кой. — Потом тело его старшего помощника… простое совпадение? Кто-нибудь желает заключить пари?

— Они отбирали нас, руководствуясь совместимостью…

— Ваша точка зрения, Мулхэл? — спросил Мак-Кой.

— Если все согласны, — медленно начала она, — я бы хотела принять разум Талассы. Это редчайшая возможность — участвовать в подобном эксперименте.

— Боунс, ты можешь все остановить, сказав “нет”. Поэтому я и собрал всех вместе. Мы все вовлечены в эту историю. Решение не должно приниматься анонимно.

Боунс хлопнул ладонью по столу:

— Тогда я хочу услышать ответ на один простой вопрос. Почему? Мне не нужно зачитывать длинный список возможных чудес. Я хочу услышать простой ответ на простой вопрос — почему игнорируется опасность данного эксперимента? Давайте не будем обманывать себя! Здесь кроется огромная опасность!!

— Знаешь, Боунс, раньше говорили: если человек хочет летать, у него должны быть крылья. Но он летает, — убежденно говорил Кирк, — на протяжении всего существования человека его постоянно преследовали подобные предупреждения: не двигайся дальше, не пытайся знать больше, не расти, оставь всякую борьбу. Я не думаю, что мы сможем остановиться, Боунс. Ты действительно хочешь вернуться во времена, когда тебе пришлось бы резать своих пациентов скальпелем и зашивать кетгутом? — Кирк оглядел всех присутствующих. — Да, я капитан. Я могу просто отдать приказ, но я не сделаю этого. Доктор Мак-Кой выполняет свой долг, он абсолютно прав. Входя в контакт с разумом, подобным разуму Саргона, мы подвергаем себя большой опасности, возможной опасности… Я считаю, что возможность получения новых знаний также огромна. Риск — это наша работа. Для этого и создавались космические корабли. Поэтому мы на борту “Энтерпрайза”. Теперь вы можете проголосовать, каждый волен поступать так, как считает нужным. Кто-нибудь против?

Таких не оказалось.

— Скотти, шары надо доставить на борт.

* * *

В медчасти приготовили три кровати. Для Кирка, Спока и Энн. И напротив каждой установили по шару. У панели, следящей за функционированием организма, работал Мак-Кой. За его спиной стояла медсестра Кристин Чапел. Доктор повернулся к ней:

— Вы должны помнить, что после перемещения сверхразума в тело человека все органы начинают функционировать на более высоком уровне, пульс и прочие показатели во много раз превышают обычные. Работать надо будет с большой осторожностью.

То, чему еще предстояло произойти, потрясло Кристин, она прилагала все усилия, чтобы сконцентрироваться на словах доктора, и выглядеть профессионально.

— Да, сэр, — ответила она.

— Мы готовы, — сказал Мак-Кой Кирку.

Кирк повернулся к шару, стоящему напротив него:

— Мы готовы, Саргон.

Раздался вибрирующий звук, свет внутри шаров запульсировал и стал ярче. Три вспышки одновременно вырвались из шаров и переместились в тела лежащих на кроватях Кирка, Спока и Энн. Энн Мунхэл содрогнулась, когда в ее тело вошла Таласса. Кристин напряженно наблюдала за показаниями приборов. Ханох-Спок сел на кровати и с удовольствием потянулся. Свет в шарах потух, лишь чуть заметное мерцание освещало их изнутри. Мак-Кой наблюдал за показаниями приборов на панели возле кровати Кирка. Кристин Чапел отошла от кровати Энн и приблизилась к Ханоху-Споку. К удивлению Кристин, пациент радостно улыбнулся, глядя ей в глаза. Трезвой холодности Спока не было и в помине.

Она поспешно отвернулась к панели у кровати Спока.

— Доктор, все показатели увеличились в два раза, — с тревогой сказала она.

— Великолепная женщина, — заговорил Ханох-Спок. — Великолепный вид после полумиллиона лет ожидания.

Кристина отвлеклась от работы и посмотрела на него:

— Спасибо.

Но Ханох-Спок уже смотрел мимо нее туда, где сидела Таласса-Энн, ее сапфировые глаза сияли от счастья.

— Я забыла, забыла… как это? Дышать… жить… — она осмотрелась по сторонам. — А Саргон? Где Саргон?

Саргон-Кирк встал с кровати и подошел к ней:

— Здесь, в этом теле, Таласса.

— Какое хорошее тело, муж мой, — сказала она. — Оно почти не отличается от твоего собственного.

— Я рад, что тебе нравится, любовь моя…

Таласса робко дотронулась рукой до щеки Саргона.

— После стольких лет, — прошептала она. — Это было так долго, Саргон.

Он обнял ее, их губы встретились. Кристин отвернулась, в их объятиях было что-то бесконечно трогательное, — нежность, сохранившаяся, несмотря на такую долгую разлуку.

— Извините… я здесь… — через минуту сказала Кристин.

— Ты не мешаешь, дитя мое, — сказала Таласса. — Как женщина, ты ведь можешь понять меня, я вновь обрела любимого мужчину. А ты любила когда-нибудь?

— Нет. Я… — Кристин невольно посмотрела на Спока, забыв на какое-то мгновение, что его тело уже занято Ханохом, и покраснела. — Нет. Мне этого не надо. У меня есть моя работа, — она быстро повернулась к панели.

— Как жестоко, — тихо сказала Таласса Саргону. — Можно, я помогу ей?

— Их всех легко можно сделать счастливыми, Таласса, — ответил Саргон. — Но мы не имеем права вмешиваться в их жизнь.

Ханох-Спок к тому времени уже успел обойти всю комнату и осмотреть все оборудование. Заметив, что Мак-Кой внимательно наблюдает за ним, он сказал:

— Замечательное тело, доктор. Кажется, мне досталось лучшее из трех. Сила, слух, зрение — все гораздо лучше, чем у обычного человека. Я удивлен, что вулканиты не завоевали вашу расу.

— Для нас мир превыше всего, Ханох.

— Конечно, конечно. Как и для нас, доктор. Мак-Кой увидел, как Таласса тяжело откинулась на подушку.

— Сестра! — позвал он.

— Вдруг горячая волна… я вдруг почувствовала…

Кристин приподняла ей голову и подложила вторую подушку. Мак-Кой хотел было помочь, но увидел, что Саргон-Кирк начал медленно оседать на пол. Доктор подхватил его и помог добраться до кровати.

— Ханох, вам тоже лучше прилечь.

— Сейчас в этом нет необходимости, доктор, — ответил Ханох. — Мое новое тело еще не исчерпало свой лимит.

Кристин заметила, что показания приборов на панели у кровати Талассы-Энн невероятно высоки. Не зная, что делать, она позвала Мак-Коя. Доктор подбежал к ней, глянул на приборы и повернулся к Саргону-Кирку:

— Что-то не срабатывает, Саргон! Вы должны вернуться, пока не убили их!

— Мы покинем их… — последовал слабый ответ, — пока… пока вы не получите состав для инъекций, снижающий метаболизм.

— Что?

К ним подошел Ханох-Спок, посмотрел на взмокшего Саргона-Кирка и сказал:

— Я приготовлю формулу, Саргон.

— Ханох… твое состояние…

— Это тело способно функционировать еще несколько часов. Не волнуйся.

— Тогда… Таласса! Мы возвращаемся!

Через несколько секунд шары, стоящие возле кроватей Кирка и Энн, снова ярко засветились. Ханох-Спок с отвращением посмотрел на тускло мерцающий шар возле своей кровати. Он отвернулся и сказал Мак-Кою:

— Мне понадобится твоя помощь. Ваша сестра будет ассистировать мне в фармакологической лаборатории.

Кристин посмотрела на Мак-Коя. Он должен был подчиниться. Доктор неохотно кивнул, и Кристин вслед за Ханохом-Споком вышла из медчасти.

Кирк и Энн постепенно приходили в себя. Кирк наконец открыл глаза. Мак-Кой с трудом расслышал его шепот:

— Боунс…

— Ваша жизнь висела на волоске, капитан. Вы с Энн просто успели вернуться. Пока мы не получим эту формулу, мы больше не имеем права рисковать.

На столе в фармакологической лаборатории лежали два шприца, третий был в руках у Ханоха-Спока.

— С помощью этих инъекций можно снизить сердцебиение до нормы, и восстановить все функции организма. Чем бы ни были заняты эти тела, каждый час вы должны делать по одному уколу.

— Я понимаю, — тихо сказала Кристин.

— Пометьте их. Этот — для Талассы, а этот — для меня.

— Да, сэр, — сказала Кристин. Она аккуратно пометила три колбы, соответствующие трем шприцам.

— В каждой из них находится состав, который подходит только конкретному индивидууму, — продолжал Ханох-Спок.

— А это для капитана Кирка, когда в его теле будет Саргон? — спросила Кристин.

— Да, именно.

Кристин взяла шприц, чтобы пометить его, и тут заметила, что цвет состава в этом шприце отличается от других. Она внимательно осмотрела его.

— В этом шприце другой состав, — неуверенно сказала она.

Ханох-Спок улыбнулся, что сделало его обычно ничего не выражающее лицо невероятно привлекательным.

— Поскольку я все организовал так, что именно вы будете делать инъекции, думаю, больше этого никто не заметит.

— Но если состав не подойдет… ведь это убьет капитана Кирка.

— Совершенно верно. И Саргона вместе с ним.

Кристин стала было протестовать, но Ханох-Спок протянул руку и дотронулся до ее лба. В глазах у Кристин помутнело, потом беспокойство покинуло ее. Она беспомощно глядела на Ханоха-Спока.

— Талассу я смогу использовать, — сказал он. — Но Саргона необходимо уничтожить. Он может помешать моим планам. Вы что-то хотите сказать, дорогая?

— Пожалуйста… я… я хотела… что-то сказать… — Кристин провела рукой по лбу. — Я забыла.

— Вы хотели сказать, что наблюдаете за тем, как я готовлю состав и наполняю им шприцы?

— Да, именно это, — Кристин немного качнулась. — Я скажу доктору. Доктору Мак-Кою. Что все шприцы заполнены правильно. Извините меня, в какое-то мгновение я потеряла ход мысли.

— Этого больше не случится, — уверил ее Ханох-Спок. — Я буду руководить тобой, — он быстро посмотрел в коридор и добавил: — А теперь повтори это для доктора.

Мак-Кой вошел в медчасть со словами:

— Если вам нужны какие-нибудь медикаменты или помощь…

— В моей работе не возникло проблем, доктор. Я вложил формулу в память вашего компьютера, если это вас интересует, — сказал Ханох-Спок.

Кристин дрожащими руками взяла шприцы.

— Я наблюдала за тем, как готовился состав и пометила их, — заученно говорила Кристин. — Могу я взять их в медчасть?

Мак-Кой кивнул. Как только дверь за сестрой закрылась, Ханох-Спок улыбнулся:

— Как хорошо снова жить, доктор. Мне, наверное, будет тяжело расставаться с этим телом, оно принесло мне столько радости.

Мак-Кой не мог понять, что именно так его обеспокоило — последние слова Ханоха-Спока, или просто его поразил вид улыбающегося Спока. Он знал только одно: ему почему-то очень тяжело смотреть, как из медчасти выходит Ханох в теле Спока…

Беспокойство не покидало Мак-Коя и в процессе производства роботов. Он все больше и больше времени проводил в медчасти. Мак-Кой пытался укрыться там от преследовавших его дурных предчувствий. Кристин тоже была не похожа сама на себя. Она держалась натянуто и неуверенно.

— Вы хотели увидеть меня перед очередной инъекцией, доктор, — сказала она.

— Да. Вы не замечаете никаких побочных эффектов? Или необычных симптомов?

— Действие этих уколов безупречно, доктор. Нет никаких проблем…

Мак-Кой вскочил из-за стола:

— Дьявол! Нет никаких проблем!.. — он подбежал к трем шарам. — Этот слабый свет — Джим Кирк! Спок — здесь! А это — Энн Мунхэл?! Что, если они не вернутся в свои тела? Что, если им не возвратят их?

— Это произойдет, если я не сделаю инъекции вовремя. Могу я идти, доктор?

— Да. Идите. Нечего здесь стоять и болтать! Займитесь делом!

— Да, сэр.

Оставшись один, Мак-Кой подошел к шару Кирка.

— Ты и твое проклятое соглашение, Джим!..

Одной из причин беспокойства Мак-Коя, если не главной, был тот хаос, который царил в его до этого безупречно чистой лаборатории.

Все помещение заставили верстаками и различными станками, на мраморных плитах блестели груды инструментов и всевозможные детали, из которых впоследствии должны были получиться роботы-андроиды. За одним из столов ловко манипулировал инструментами Ханох-Спок, напротив него расположились Саргон-Кирк и Таласса-Энн. Их неразлучность и нежность по отношению друг к другу выводили Ханоха-Спока из себя и отвлекали от работы. Он видел, как их руки одновременно потянулись за одной и той же деталью, они посмотрели друг другу в глаза, улыбнулись. Таласса-Энн погладила Саргона-Кирка по щеке.

— Саргон, помнишь, как мы когда-то сидели на берегу Серебряного озера, — сказала Таласса-Энн. — Воздух пах цветами и…

— Да, Таласса, помню, — кивнул Саргон-Кирк. — Мы держались за руки, — он запнулся и выпустил руку Талассы из своей. — Я думаю, лучше бы мы не помнили об этом так хорошо…

— Через пару дней у вас будут собственные руки, Таласса, — сказал Ханох-Спок. — Руки, способные очень эффективно работать, с виду совсем как у человека. Отличные руки робота-андроида, правда, они не будут ничего чувствовать. Так что радуйтесь жизни, пока у вас есть такая возможность…

— Но мы сохраним наш разум и как андроиды, Ханох, мы… — Саргон-Кирк вдруг почувствовал, что смертельно устал.

— Что с тобой, Саргон? — встревоженно спросила Таласса-Энн.

— Ничего… следующая инъекция подновит меня, не волнуйся, — он посмотрел на Ханоха-Спока. — И как андроиды мы пойдем вперед с теми, кто действительно живет, мы будем учить их, поможем избежать ошибок, которые мы когда-то совершили.

— Да, будем существовать, как машины. Ни чувств, ни радости, ни печали, ни любви.

— Мы взяли на себя обязательство, Ханох, — сурово сказал Саргон-Кирк. — Мы приняли решение, эти тела не принадлежат нам. Старый соблазн опять настигает нас, мечта о богоподобной расе господ…

— Мне просто жаль твою жену, Саргон, — сказал Ханох-Спок, глядя на Талассу-Энн. — Ты была гораздо моложе нас, когда разразилась катастрофа, ты так мало радовалась жизни.

— Мы взяли на себя обязательства, Ханох, — повторила за мужем Таласса, но в голосе ее чувствовалось сомнение. В ту же минуту она почувствовала прилив страшной усталости и облокотилась о стену.

Вошла Кристин. Энн протянула руку для укола и сказала:

— Сестра, Саргон плохо себя чувствует.

— Я проверяю его показатели каждые три-четыре часа, они ничем не отличаются от обычных, — ответила Кристин, прошла дальше и сделала уколы остальным. Когда очередь дошла до Ханоха-Спока, он сказал:

— Я тоже очень утомился, но теперь чувствую себя гораздо лучше.

На лице Талассы-Энн появился румянец, но Саргону, кажется, не стало лучше.

— Не волнуйся, — сказал он. — Через минуту со мной все будет в порядке.

Однако лучше не стало, и Саргон с трудом вновь приступил к работе.

Войдя в лабораторию, Мак-Кой заметил, что с Саргоном-Кирком что-то неладно, и подозвал Кристин:

— Сестра, мне надо поговорить с вами. Зайдите, пожалуйста, в медчасть. И прихватите с собой эти шприцы.

У себя в кабинете Мак-Кой выбрал шприц, помеченный для Саргона-Кирка, и стал внимательно изучать его. Кристин беспокойно смотрела на доктора, она пыталась вспомнить что-то, но не могла. Через минуту Мак-Кой вернул ей шприц. Кристин неуверенно взяла его.

— Что-то не так, мисс Чапел? — спросил Мак-Кой.

— Да… я… — она замолчала, пытаясь найти слова. — Я что-то должна была вам сказать. Но я не могу вспомнить.

— О состоянии наших пациентов?

— Да, наверное. Меня радует их состояние. Инъекции действуют безупречно.

— Вы выглядите очень устало, — сказал Мак-Кой. — Если хотите, я могу сделать следующие инъекции.

— Устала? Нет. Совсем нет, — Кристин широко улыбнулась. — Спасибо за заботу.

Она взяла шприцы, повернулась и пошла к выходу. Мак-Кой проводил ее взглядом, потом, решив, что он беспокоится понапрасну, вернулся к работе над рапортом.

Чужие работали быстро и умело. В течение нескольких часов тела андроидов были собраны почти до конца. Когда Скотти принес в лабораторию дополнительный набор инструментов и деталей, там была одна Таласса-Энн. Он остановился, с восхищением наблюдая за проворными руками Талассы-Энн.

— Спасибо, — сказала она. — Вы приготовили неготоно-аые гидроспирали, которые вам дал Саргон?

Скотти кивнул в ответ.

— Удивительно, как нечто, похожее на капельку желе, может двигать андроидами? Вам, скорее, нужно что-то вроде микродвигателей…

Таласса улыбнулась:

— Это было бы очень неэффективно, мистер Скотти.

— А мне кажется, что эта ваша капелька не сработает…

В этот момент в лабораторию вошел Ханох-Спок.

— Андроиды будут в два раза сильнее вас, я уж не говорю об их ловкости, инженер, — сказал он. — Они будут функционировать тысячу лет. Да, именно так и будет, если вы позволите нам закончить работу.

Скотти раздраженно повернулся и направился к выходу. Ханох-Спок приблизился к Талассе-Энн:

— Так оно и есть. Тюрьма еще на тысячу лет, а когда они сносятся, — он наклонился ближе к Талассе, — мы построим новые, и будем в заключении еще тысячу лет, потом еще и еще…

Таласса-Энн оторвалась от работы и подняла голову. Ханох-Спок продолжал:

— Эти тела намного лучше, надо склонить к этому Саргона.

— Они нам не принадлежат, Ханох.

— Три тела. Так уж ли дорого заплатит человечество за все, что мы можем предложить, Таласса? — он схватил ее за руки. — Люди сами откажутся, лишь бы научиться хотя бы доле того, что мы знаем. Разве мы не имеем права получить награду за свою работу?

Таласса отдернула руки, Ханох-Спок показал на торс робота напротив нее:

— Или ты хочешь превратиться в это?

— Нет! — Таласса-Энн отбросила в сторону инструменты. — Я начинаю ненавидеть то, что делаю!

В коридоре, недалеко от лаборатории, Саргон-Кирк схватился за стену и медленно сполз на пол.

В медчасти на операционном столе лежало безжизненное тело Кирка. Сестра М’Бенга и еще несколько человек быстро подключали реанимационную аппаратуру. Мак-Кой стоял рядом и напряженно наблюдал за работой.

Доктор был в смятении. Слишком далеко было от шаров, думал Мак-Кой, — когда умерло тело Кирка. Но останется один большой вопрос. Хотя тело и умерло, сознание Кирка еще живет в шаре Саргона. Можно ли в этом случае сказать, что Кирк умер? Мак-Кой вытер со лба пот и попросил подать очередной инструмент “воскрешения”.

Ханох-Спок тем временем работал в лаборатории. Перед ним лежало бесполое тело андроида. У робота еще не было волос, ресниц, бровей, всего того, что придает выражение человеческому лицу. Таласса, обессиленная обрушившимся на нее горем, наблюдала за Ханохом-Споком. У стола стояла Кристин.

— Ханох, зачем ты делаешь вид, что продолжаешь работу над этими роботами? Ты убил моего мужа. Ты убил Саргона. Ты убил его потому, что не собирался возвращать свое тело с самого начала, ты не хотел с ним расставаться.

Внезапный гнев охватил Талассу-Энн. Саргон так много работал, он хотел вернуть им радость, радость жизни. Он целовал тело, в котором она была теперь! И все это было напрасно. Тело, которое еще недавно обнимал Саргон, — с ним надо было расстаться, вернуть прежнему владельцу. Таласса-Энн выбежала из лаборатории, пробежала по коридору и ворвалась в медчасть.

Мак-Кой удивленно посмотрел на нее.

— Доктор, — взволнованно начала она, — вы хотите спасти вашего капитана?

— Полчаса назад вы сказали, что это невозможно. Когда мы нашли его, вы сказали…

— Прикажите этим людям уйти, — скомандовала Таласса-Энн.

Мак-Кой молча смотрел на нее.

— Мы обладаем силой, которую Саргон запретил нам использовать! Если вас волнует жизнь вашего капитана, прикажите этим людям уйти!

Мак-Кой сделал знак рукой, и все вышли из комнаты.

— Итак? — сказал он.

— Это тело держал в своих объятиях мой муж, оно священно для меня. Я не намерена расставаться с ним!

Ну вот, наконец-то их прорвало, — подумал Мак-Кой.

— Я понимаю, — сказал он. — А Ханох? Он тоже намерен остаться в теле Спока?

— Планы Ханоха — его личное дело. Я только хочу остаться в теле, которое любил мой муж!

— Вы спрашиваете на это моего разрешения?

— Мне только нужно, чтобы вы молчали. Только вы и я будем знать о том, что Энн Мулхэл не вернулась в свое тело. Жизнь капитана Кирка стоит вашего молчания? — увидев выражение лица Мак-Коя, Таласса вновь разгневалась. — Доктор, мы можем взять то, что хотим. Ни вы, ни ваш корабль, ни все ваши маленькие миры не в силах остановить нас.

Мак-Кой смотрел на безжизненное тело Кирка. Капитан, подумал он, снова живой, смелый, снова слышится его приятельское “Боунс”. Мак-Кой стоял перед выбором: верность самому дорогому другу или верность себе. Надо было принимать решение. Он знал, чего хотел бы его друг.

— Я не торгую телами, которые мне не принадлежат, — сказал он. — И мой капитан тоже. Ваше тело принадлежит молодой женщине, которая…

— Которую вы почти не знаете, которая совсем чужая для вас.

Мак-Кой взорвался:

— Я не торгую вразнос человеческими телами! Я — врач!

— Врач?! — крикнула в ответ Таласса-Энн. — Да по сравнению с нами вы просто дикарь! Примитивный дикарь! И вы смеете отказывать мне! Да вы должны преклоняться предо мною! — лицо Талассы пылало от гнева. — Я могу уничтожить вас одной мыслью!

Пламя кольцом охватило Мак-Коя, он поднял руки, пытаясь защитить лицо. Увидев его беспомощный жест, Таласса-Энн громко разрыдалась и упала на колени.

Огонь тут же бесследно исчез, не осталось даже запаха дыма.

— Саргон был прав, — рыдала Таласса-Энн, стоя на коленях. — Искушение слишком велико… Но поймите, ради всего того, чему вы преклоняетесь! Поймите, как дороги чувства, как они необходимы… но… мы обладаем слишком большой силой. Мы начнем разрушать… как я чуть не уничтожила вас… простите, простите меня!..

— Я рад, любимая! Я рад, что ты сама смогла найти ответ…

Таласса-Энн подняла голову:

— Саргон! Где ты? Ханох ведь убил тебя!

— Любимая, я обладаю силой, о которой Ханох и не подозревает.

— Да, да, я понимаю, — медленно сказала Таласса, вставая с колен, и обратилась к Мак-Кою. — Мой муж переместил свой разум в ваш корабль.

Открылась дверь и вошла Кристин Чапел. Мак-Кой взорвался:

— Вы?! Немедленно убирайтесь отсюда!

— Нет, доктор, — возразила Таласса-Энн. — Она нам необходима.

— Необходима? Да она под контролем Ханоха!

— У Саргона есть план. Оставьте нас, пожалуйста. Нам предстоит большая работа.

Мак-Кой секунду молча смотрел на нее, потом подчинился. Как только Мак-Кой закрыл за собой дверь, послышался страшный скрежет, корабль слегка покачнулся. Скрежет повторился.

— Таласса! — крикнул он. — Что происходит?

Скрежет повторился в третий раз, и Мак-Кой ринулся к пульту внутренней связи, расположенному в коридоре.

— Вызывает медицинский отсек, позовите…

У него за спиной дверь медчасти открылась, из нее вышла Кристин, глаза ее были пусты, она, как заколдованная, прошла мимо Мак-Коя по коридору. Он ворвался обратно в медчасть и остолбенел. Посреди комнаты, улыбаясь, стоял Кирк.

— Со мной все в порядке, Боунс, — он притянул к себе Энн Мунхэл. — С нами все в порядке.

— Таласса…

— Она вместе с Саргоном, доктор, — тихо сказала Энн.

— С Саргоном? — Мак-Кой посмотрел на их спины, туда, где стояли шары. Они были разбиты, оплавлены, мертвы.

— Но Джим! В одном из них было сознание Спока!

— Это было необходимо, — ответил Кирк.

Мак-Кой сжал кулаки.

— Что ты имеешь в виду? Теперь нет Спока, который мог бы вернуться в свое тело! Ты убил лучшего друга?!

— Приготовь шприц, Боунс. Самый сильный и быстродействующий яд. Сознание Спока исчезло, но мы должны убить и его тело. Тело Спока и то, что внутри него.

Когда на мостике появился Ханох-Спок, он безразлично прошел мимо нее прямо к капитанскому креслу. Рядом с креслом, как загипнотизированная, стояла Кристин. Ханох-Спок обратился к Зулу:

— Мне надо и вам преподать урок, а? Курс — Земля. Зулу повернулся к своему пульту, щелкнул переключателями и опять повернул свое кресло на 180 градусов.

— Корабль не подчиняется! Не работает ни одна система!

Дверь лифта открылась, и вышли Кирк и Энн, у них за спиной стоял Мак-Кой, тщательно прикрывая рукой карман, в котором был спрятан шприц.

— Больно, Кирк, ужасно больно, — сказал Ханох, не поворачивая головы. — И тебе, голубоглазая красавица, тоже…

Кирк упал на пол, поджал колени, схватился руками за горло, пытаясь поймать ртом воздух. Ханох-Спок показал пальцем на Энн, она будто окаменела, по телу прошла судорога, и она упала рядом с Кирком, потеряв сознание. Одновременно Зулу будто вдавило в кресло, и он взвыл от боли. Когда Энн упала, Мак-Кой ринулся к капитанскому креслу, но Ханох-Спок только протянул вперед ладонь.

— Я знаю, о чем думает каждый из вас, — сказал он. — Чапел, возьмите шприц у доктора.

Кристин подчинилась и вытащила из кармана у доктора шприц с ядом.

— Хорошо. А теперь введите ему его собственное лекарство, это послужит примером для всех, кто посмеет не подчиняться мне.

Кристин поднесла шприц к руке Мак-Коя и вдруг, не меняя выражения лица, молниеносно повернулась к Ханоху-Споку и сделала инъекцию ему.

Тот вскочил на ноги.

— Идиоты! — пронзительно закричал он. — Я просто перейду в другое место, в другое тело! — он покачнулся. — Это ты, Саргон! — прошептал он. — Пожалуйста, пожалуйста, Саргон, позволь мне перейти…

Ханох-Спок замертво свалился на палубу. Кирк подбежал к нему, упал на колени и обхватил голову Спока руками.

— Спок… Спок, мой верный друг… Если бы только был другой выход… — слезы хлынули из его глаз.

Неожиданно мостик наполнился вибрирующими звуками, и Спок открыл глаза.

— Разве я мог принести в жертву того, кто так дорог тебе, сын мой?

— Но в шприце была смертельная доза яда, — воскликнул Мак-Кой. — Им можно было убить десять вулканитов.

— Я позволил вам поверить в это, доктор. Ханох читал ваши мысли и тоже поверил в это. Он сбежал из тела Спока. Он уничтожен.

Кирк наконец смог заговорить:

— Спок, все шары уничтожены. Где было твое сознание?

Спок поднялся на ноги:

— Я спрятался там, где Ханох стал бы искать меня в последнюю очередь, капитан, — и он показал на Кристин.

— Вот почему Таласса сказала, что я необходима, — улыбнулась Кристин. — В меня поместили сознание Спока, доктор.

— Теперь мы знаем, что не можем позволить себе существовать в вашем мире, дети мои. Таласса и я должны уйти в небытие.

— Саргон! — сказал Кирк. — Можем ли мы как-нибудь еще помочь вам?

— Да, сын мой. Позвольте нам с Талассой еще один раз войти в ваши тела. Последний раз мы будем вместе.

И хотя вспышки на этот раз не последовало, Кирк и Энн ощутили, как горячая волна окутала их, когда Саргон и Таласса вошли в их тела.

— Я не боюсь забвения, если ты рядом, — сказала Энн, целуя Кирка, — обещай же мне, что мы будем вместе.

Кирк прижал ее к себе, тело Энн содрогалось от горя, которое переживала Таласса.

— Вместе навсегда, мой Саргон… навсегда…

— Я обещаю тебе, любовь моя… обещаю…

Крепко обнявшись, они стояли на краю Небытия. Потом они ушли, горячая волна отхлынула. Энн стояла в объятиях Кирка, глаза ее были наполнены слезами Талассы. Увидев, что все смотрят на них, Кирк отпустил Энн, откашлялся и сказал:

— Доктор Мунхэл… э-э… я благодарю вас… от имени Саргона за… содействие.

Энн улыбалась сквозь слезы.

— Капитан, я… так счастлива… содействовать!

Кристин всхлипнула и повернулась к Споку:

— Я чувствовала то же самое, когда ваше сознание соединилось с моим, мистер Спок!

Спок приподнял левую бровь.

— Сестра Чапел, — начал было он и запнулся.

— Это соединение сознаний, по-моему, звучит очень аморально, друг мой, — улыбнулся Мак-Кой.

— Я вас уверяю, это был ужасный опыт, — серьезно сказал Спок. — Вы не поверите, сколько потоков эмоций, я сбился со счета — просто джунгли нелогичного, — Спок даже поежился.

— Спасибо, мистер Спок, — улыбнулась Кристин.

— Не понимаю, за что?

— Вы только что сделали сестре Чапел невероятный комплимент, Спок, — сказал Кирк.

— Да, время от времени вам удается сказать что-нибудь эдакое, — сказал Мак-Кой и повернулся к Кристин. — Благодарение звездам, я не понимаю противоположный пол.

Энн рассмеялась:

— Пойдем, Кристин. Если они и после всего этого неспособны нас понять, мы им уже ничего не сможем объяснить.

Кирк тоже улыбался, идя к своему креслу.

— Капитан, я действительно не понимаю, — недоуменно сказал Спок.

— Саргон понимал, Спок. — Вместе, навсегда… Может быть, когда-нибудь кто-нибудь научит тебя этому? Кто знает?

Спок задумался.

— Саргон был невероятно могуществен, капитан. Мне еще предстоит все это проанализировать, — и он направился к своему пульту.

Кирк с любовью посмотрел ему вслед:

— Хорошо, пусть пока все так и остается.

Он повернулся к Зулу:

— Уходим.

— Да, капитан.

То, что остается

Над тем, что за планета появилась на главном экране “Энтерпрайза”, капитану еще предстояло поломать голову.

Несмотря на сравнительно малый возраст, растительность на ней была разнообразна; обычно для подобного многообразия нормальной планете требовалось не одно тысячелетие. По данным сенсоров, и атмосфера этой планеты, во многом схожая с земной, не могла образоваться за такой короткий срок. Кирк стоял возле пульта Спока, хмуро просматривал полученную информацию.

— Если мы отошлем командованию подробный рапорт, от нас потребуют расследования этого феномена, Спок. Мы с Мак-Коем телепортируемся вниз. Нам понадобится главный геолог Д’Амато, — капитан повернулся к Ухуре. — Передайте координаты приземления в отсек транспортировки, лейтенант, — и, быстро подойдя к лифту, он повернулся. — Спок, остаешься за капитана.

Двери лифта плавно закрылись, Спок подошел к капитанскому креслу и включил селекторную связь.

— Лейтенант Радха, рапортуйте мостику.

В отсеке транспортировки Кирк и Д’Амато тщательно осматривали снаряжение.

— Д’Амато, эта экспедиция — ваш звездный час как геолога, — сказал Кирк. — И не только из-за юного возраста планеты. Если Спок прав, ваш доклад произвел фурор на Пятой Межзвездной геофизической конференции.

— Почему, Джим? Из-за чего? — спросил Мак-Кой.

— Даже Споку не под силу объяснить подобные аномалии.

Они заняли места на платформе телепортаций, и Кирк скомандовал:

— Поехали!

Когда все вокруг замерцало, и началась дематериализация, Кирк вдруг, к своему удивлению, увидел, что между платформой и пультом управления появилась женщина, прелестная брюнетка, ее стройную фигуру окутывала легкая дымка. Кирк услышал, как она воскликнула: “Стойте! Вам нельзя уходить!”, а когда он стал постепенно исчезать, она, вытянув вперед руки, пошла в направлении Энсина. Не успел тот отскочить, как она коснулась его. Энсин, задыхаясь, стал ловить ртом воздух, упал на палубу и задергался в конвульсиях.

Кирк растворился в воздухе, лицо его было искажено ужасом.

Когда экспедиция материализовалась на поверхности планеты, Кирк сразу вспомнил о своем видении. Кто она, подумал он, и как она попала на борт “Энтерпрайза”? Еще одна загадка. Вокруг, насколько хватало глаз, поверхность планеты была усыпана кроваво-красными цветами, там, где заканчивались пестрые луга, неясно вырисовывались очертания бурых камней вулканического происхождения, далеко на горизонте поднимались черные холмы. Кирк включил коммуникатор:

— Кирк на связи. Вызываю “Энтерпрайз”.

— Джим, я… — ты видел? — взволнованно спросил Мак-Кой.

— Да, я видел. Эта женщина напала на Энсина Уайта. Вызываю “Энтерпрайз”.

Земля у них под ногами пошатнулась и вся планета содрогнулась, как в припадке. В сотнях миль над ними “Энтерпрайз” задрожал, последовала вспышка, и корабль исчез.

Пока планету трясло и раскачивало в разные стороны, все члены экспедиции растянулись на земле. Наконец все кончилось. Зулу с трудом встал на ноги:

— Ну и землетрясения у них здесь!

— Вряд ли они могут позволять себе подобное удовольствие часто, планета просто развалится на куски, — сказал Кирк, разглядывая полученные синяки.

— Капитан, — сказал Д’Амато. — Честно говоря, я никогда до этого не сталкивался с подобными сейсмологическими явлениями. Но перед тем, как все началось, мой трикодер зафиксировал какую-то неподдающуюся измерению силу. Сейчас она исчезла.

— Можно ли это назвать сейсмическим давлением?

— Теоретически нет. Та сейсмическая сила, которую мы испытали, могла бы воздвигнуть новые горы на месте старых.

Кирк достал коммуникатор.

— Посмотрим, что зафиксировали на “Энтерпрайзе”, — сказал он и щелкнул переключателем. — Кирк вызывает “Энтерпрайз”, — он немного подождал и повторил. — Кирк вызывает “Энтерпрайз”, — ответа опять не последовало. — “Энтерпрайз”, вы слышите меня?!

Кирк посмотрел на коммуникатор:

— После такой встряски он мог и сломаться.

Зулу работал со своим трикодером, через несколько секунд он поднял испуганное лицо:

— Капитан, “Энтерпрайз”… он исчез!!

Д’Амато, как заведенный, работал со своими приборами. Кирк быстро подошел к Зулу.

— Он прав, капитан, — сказал Д’Амато. — Там ничего нет.

— Ничего нет? Исчез? Как это, черт возьми, понимать? — закричал Мак-Кой, поворачиваясь к Кирку. — Джим?!

— Это означает, что мы сели на мель, — ответил Кирк.

В сотнях миль над экспедицией “Энтерпрайз” наконец восстановил равновесие. На мостике все постепенно поднимались с пола и занимали свои места. Спок, сморщившись от боли, держался за голову.

— Мистер Спок, с вами все в порядке? — встревоженно спросила Ухура.

— Кажется, никаких серьезных повреждений, лейтенант.

— Что случилось?

— Я стукнулся затылком о подлокотник кресла.

— Сэр, я хотела спросить, что случилось с нами?

— Это нам еще предстоит установить, лейтенант, — Спок начал массировать затылок, и в эту секунду лейтенант Ухура, взглянув на экран, громко вскрикнула:

— Мистер Спок! Планета исчезла!

Скотти выскочил из-за своего пульта:

— Но капитан! И все другие! Они ведь были там!

— Может быть, исчезла вся система, — сказала Радха, дрожащим голосом. — Зафиксированная мощность…

— Пожалуйста, воздержитесь от поспешных выводов, — сказал Спок. — Скотти, доложите о состоянии двигателей. Лейтенант Ухура, подготовьте рапорт о повреждениях, если таковые имеются. Лейтенант Радха удерживайте корабль в этом положении. Прощупайте пространство на предмет обнаружения обломков планеты.

На поверхности планеты члены экспедиции тоже делились поспешными предположениями:

— Может быть, “Энтерпрайз” взорвался, — сказал Зулу, глядя на свой трикодер.

— Зулу, давай отложим догадки в сторону и попробуем проанализировать данные. Мне не удалось зафиксировать высокой концентрации энергии вблизи планеты. Если бы “Энтерпрайз” взорвался, мы бы сразу зафиксировали увеличение уровня радиации.

— Может, “Энтерпрайз” потерпел катастрофу и упал на нас, Джим? — сказал Мак-Кой. — Я имею в виду на эту планету?

— Как-то в Сибири упал метеорит, он был такой огромный, что… — начал было Зулу.

— Если бы мне нужен был урок истории России, — огрызнулся Кирк, — я бы взял с собой мистера Чехова. Перед нами стоит проблема выживания, Зулу. Мы должны найти пищу и воду, и найти быстро. Мне нужен детальный анализ этой планеты, нужен сейчас.

Все взялись за работу.

На “Энтерпрайзе” функционирование всех корабельных систем было приведено в норму. Напряжение, царившее на мостике, наконец спало.

— Мистер Спок, — рапортовала Ухура. — Энсин Уайт из службы телепортации мертв.

— Мертв? — Спок сильно ударил по кнопке селекторной связи. — Медчасть? Доктора М’Бенга, сэр.

— Мне нужен рапорт о смерти офицера из службы телепортации.

— У нас пока нет окончательного решения, сэр. Доктор Санчес сейчас проводит вскрытие.

— Как только закончите, немедленно доложите мне. Конец связи.

— Не обнаружено никаких обломков, сэр, — рапортовала Радха. — Я проверяла дважды. Если бы планета взорвалась, должно было бы хоть что-то остаться, хоть след какой-нибудь, — она на секунду замолчала и неуверенно продолжила. — Но меня волнуют звезды, сэр.

— Звезды? — Спок удивленно посмотрел на нее.

— Да, сэр, с ними что-то не так.

— Что-то не так, лейтенант?

— Да, сэр, посмотрите.

На экране были видны созвездия, находящиеся на большом расстоянии от “Энтерпрайз”, но в непосредственной близости от корабля звезд не было.

— А вот так звезды располагались до взрыва, сэр, — сказала Радха и нажала кнопку. На экране появилось большое скопление звезд, прямо перед кораблем.

— Похоже на изменение позиции, — сказал Спок.

— Может, это звучит неразумно, но я осмелюсь предположить, что каким-то образом после той вспышки нас отбросило на тысячу световых лет от того места, где мы были.

Спок быстро подошел к видоискателю:

— 990700 световых лет, если быть точным, лейтенант.

— Но это невозможно! — воскликнул Скотти. — Нет такой силы, которая могла бы это сделать!

— Мне кажется нелогичным предполагать, будто сила взрыва могла отбросить нас на такое расстояние.

— Дело в том, что нас вообще никуда не могло отбросить, — поддержал Скотти. — “Энтерпрайз” просто был бы уничтожен.

— Верно, Скотти. — По любым известным нам законам. Не было момента, когда бы все мы были без сознания, судя по корабельным хронометрам, все это длилось не дольше нескольких секунд. Мы были перемещены в космосе каким-то непонятным мне способом.

— Вы считаете, что планета не взорвалась, — радостно воскликнул Скотти. — Значит, капитан и другие еще живы!

— Скотти, пожалуйста, будьте сдержаннее. Я ничего не утверждаю, я просто размышляю вслух, — сказал Спок.

Раздался сигнал селекторного вызова.

— Медчасть вызывает Спока.

— Спок на связи.

— Доктор М’Бенга, сэр. Вы запрашивали заключение о смерти Энсина Уайта. Причиной смерти был разрыв клеток.

— Объясните.

— Ну, это как будто каждая клетка в организме энсина разорвалась изнутри.

— Это может быть результатом какой-либо болезни?

— Доктор Санчес отвергает такую возможность.

— Кто-то проник в телепортационный отсек после того, как экспедиция дематериализовалась, — сказал Спок. — Держите меня в курсе событий. Конец связи.

Спок посмотрел на Скотти.

— Раз все системы корабля в норме, я предлагаю вернуться обратно, и побыстрее.

— Есть, сэр. Но при любой скорости это займет не так мало времени…

— Значит, стартуем прямо сейчас, Скотти. Мы можем идти на скорости восемь?

— Да, сэр, можем даже чуть быстрее. Я усядусь на эти двигатели и буду нянчить их всю дорогу.

— Такая позиция будет не только неудобна, но и бесполезна, мистер Скотти, — Спок повернулся к Радхе. — Лейтенант, проложите курс на…

— Уже готово, сэр.

— Хорошо. Скорость — восемь.

Кирк был серьезно озабочен:

— Вы действительно внимательно изучили всю растительность, Зулу?

— Да, капитан. Все несъедобно. Это яд для нас.

— Джим, если корабль взорвался, как ты думаешь, как долго мы протянем? — хмуро спросил Мак-Кой.

— Ладно, — сказал Кирк Зулу, — для растительности, какой бы ядовитой она ни была, необходима вода. Если удастся найти воду, мы сможем протянуть еще какое-то время. Лейтенант Д’Амато, что показывают ваши приборы? На этой планете бывают дожди?

— Нет, сэр. Мне не удалось обнаружить ни одного свидетельства о чем-либо похожем.

— И все же растительность здесь схожа с земной, — Кирк огляделся вокруг. — Д’Амато, можно ли предположить, что здесь есть подземные источники?

— Да, сэр.

— Зулу обнаружил какой-то организм, что-то вроде растительного паразита, — вмешался Мак-Кой.

— Раз уж нам предстоит жить на этой планете столько, сколько сможем продержаться; мы должны узнать о ней как можно больше. Д’Амато, проверьте, может, удастся обнаружить подземный источник. Зулу, мне нужен анализ атмосферы.

Д’Амато и Зулу разошлись в разные стороны. Кирк повернулся к Мак-Кою:

— Боунс, попробуй разузнать побольше о местной растительности и паразитах. Каким образом они получают влагу? Если мы узнаем, как им здесь удается выжить, может, и у нас получится? А я попробую найти подходящее укрытие.

— Ты уверен, что мы хотим существовать здесь, как кучка Робинзонов Крузо? Отыщем деревья, чтобы развести костер, животных, чтобы добыть их мясо, и будем глодать их кости, сидя вечером у костра в пещере и…

— Боунс, иди и поймай нам паразита, ладно?

Мак-Кой улыбнулся. Потом настроил свой медицинский трикодер и занялся изучением желтой травы. Кирк оглядел окружающий ландшафт и решил обойти холм, высившийся перед ним. Невдалеке от него работал Зулу. Вдруг он словно окаменел, уставившись на приборы. Пораженный, он снял показания еще раз и схватился за коммуникатор:

— Капитан, вызывает Зулу!

— Кирк на связи.

— Сэр, я делал стандартный анализ магнитного поля. С нуля стрелку вдруг зашкалило, потом все стало… как прежде.

— Ты уверен, что с твоим трикодером все в порядке?

— Я проверял его, капитан. Все в порядке. Но я никогда не видел ничего подобного. Будто дверь открылась и опять захлопнулась.

В это время Д’Амато пробирался между огромных бурых камней на поверхности холма. Тщательно подготовленный катаклизм, подумал он, слишком тщательно, чтобы выглядеть естественно. Вдруг приборы зашкалило, земля под ногами затряслась, и Д’Амато упал на колени. Когда он снова встал на ноги, его ослепила яркая вспышка. Д’Амато протер глаза и увидел женщину. Она была восхитительна, хотя лицо ее было в тени, и вся она была как бы окутана дымкой.

— Не бойся, — сказала она.

— Я не боюсь, землетрясения меня не пугают, это моя работа. Я здесь, чтобы изучать их.

— Я знаю, — сказала женщина. — Ты — Д’Амато, главный геолог.

— Откуда вы знаете?

— Ты с корабля “Энтерпрайз”.

— Вы разговаривали с моими друзьями?

Женщина начала медленно двигаться в сторону Д’Амато, вытянув вперед руки. Он попятился, а она сказала:

— Я твоя, Д’Амато.

Д’Амато внимательно вгляделся в ее лицо.

— Вы та женщина с “Энтерпрайза”… — медленно сказал он.

— Нет, я только для Д’Амато.

Главный геолог не мог оторвать глаз от прелестной незнакомки. Счастливчик Д’Амато, подумал он, нащупал коммуникатор и включил его.

— Давайте сначала сообща обсудим наши проблемы. Может, вы поделитесь с нами продуктами и водой? — сказал он.

Женщина сделала еще один шаг в его сторону:

— Не зови их, пожалуйста.

Ее голос звучал, как музыка, Д’Амато словно околдованный не мог сдвинуться с места. Незнакомка взяла его за руку, ее невыразимо грустные глаза — это было последнее, что видел Д’Амато…

— Мак-Кой вызывает Кирка.

— Кирк на связи, Боунс.

— Джим, мой трикодер только что зафиксировал живой объект, невероятной интенсивности, он был прямо здесь.

— Что значит “прямо здесь”?

— То и значит! Все биологические показатели были на нуле, и вдруг — какая-то волна… подожди минутку… нет, все, больше ничего нет.

— Будто дверь открылась и вновь захлопнулась…

— Да.

— В каком направлении?

— Ноль, восемь, три.

— Это сектор Д’Амато, — Кирк схватился за коммуникатор. — Кирк вызывает Д’Амато. — Ответа не последовало. — Д’Амато, это я, Кирк! — Опять молчание. — Зулу, Боунс, Д’Амато не отвечает, — голос капитана был ледяным.

— Иду! — крикнул Мак-Кой.

Кирк сорвался с места, издалека навстречу ему бежали Зулу и Мак-Кой. Когда они встретились, Кирк поглядел вниз, в расщелину между утесом и большим красным камнем, и закричал:

— Боунс, это здесь!

Мак-Кой с трикодером в руках нагнулся над телом, через несколько секунд он поднял голову и с ужасом сказал:

— Джим, каждая клетка его тела словно взорвана изнутри!

Несколько минут они стояли молча над телом погибшего, пытаясь осознать смысл происшедшего. Наконец Кирк аккуратно отмерил шагами прямоугольник для будущей могилы, снял с плеча фазер, направил его в землю и нажал спусковой крючок. Верхний слой почвы испарился, обнажив поверхность из красного камня. Кирк еще раз нажал на спуск, но камень отразил луч. Капитан направил фазер в другое место. Эффект был тот же.

— Больше, чем восемьсот градусов Цельсия, — мрачно сказал он. — Это только кажется, что это вулканическая порода, на самом деле этот камень гораздо прочнее.

— И вся планета покрыта такой породой, Джим? — спросил Мак-Кой.

— Лейтенант Зулу, — сказал Кирк, вешая фазер на плечо. — Для того, чтобы понять, где мы находимся, нам необходимо знать точно, что это за порода. Я понимаю, что это дело геолога, но все-таки попробуйте что-нибудь выяснить.

Зулу взялся за трикодер.

— Я думаю, надгробие из такого камня — лучшее, что мы можем предложить Д’Амато, — сказал Мак-Кой, глядя, как Зулу начал свои геологические изыскания.

Они начали собирать камни для надгробия, как вдруг Кирк неожиданно выпрямился и сказал:

— Хотел бы я знать, жив ли тот офицер из службы телепортации?

— Ты хочешь сказать, что та женщина, которую мы видели, убила его? — спросил Мак-Кой.

Кирк осмотрелся вокруг.

— Кто-то убил Д’Амато, — сказал он и снова стал собирать камни. Потом они молча вынесли тело Д’Амато из расщелины и захоронили его. Некоторое время все тихо стояли, склонив головы над могилой.

— Здесь так одиноко, — сказал Зулу и слегка поежился.

— Было бы хуже, если бы у него была компания, — откликнулся Мак-Кой.

— Как вы можете шутить, доктор? — вспыхнул Зулу. — Бедняга Д’Амато, такая ужасная смерть!

— Смерть и не может быть прекрасной, лейтенант Зулу, и я не шучу. Пока мы не узнаем, как он погиб, никто из нас не будет чувствовать себя в безопасности.

— Ты прав, Боунс, — сказал Кирк. — Пока мы это не выясним, нам лучше держаться вместе, может, удастся придумать, как защитить себя. Какова возможность того, что этот камень — живая материя?

— Ты помнишь те силиконовые существа на Янус-VI? Они…

— Но наши приборы фиксировали их, — перебил Мак-Коя Зулу.

— Возможно, мы имеем дело с разумными существами, которые способны скрывать свое присутствие?

Зулу посмотрел на Кирка:

— Достаточно разумные, чтобы уничтожить “Энтерпрайз”?

— В этом-то и проблема, лейтенант. Все, что у нас есть, — вопросы, вопросы и никаких ответов.

На “Энтерпрайз” Скотти тоже пытался найти хоть один разумный ответ на возникшие вопросы. Наконец, совсем измучившись от охвативших его подозрений и состояния неизвестности, он нажал кнопку селекторной связи:

— Спок слушает, Скотти.

— Спок, с кораблем что-то неладное.

— Что-то неладное, Скотти?

Скотти смутился, пытаясь найти подходящие слова:

— Я… я знаю, это звучит нелепо, сэр. Оборудование в порядке, показания в норме, но что-то неладно… Я не знаю, как сказать…

— Понятно, Скотти. Советую попридержать эмоции и выполнять свою работу. Конец связи, — сказал Спок и отключил микрофон. Беспокойство, однако, охватило и его. Спок встал и подошел к сенсорной панели.

Внизу, в инженерном отсеке, Скотти хмуро разглядывал контрольную панель.

— Уоткинс, — сказал он, повернувшись к своему помощнику. — Проверьте пропускные клапаны в реакторном отделении. Убедитесь, что ничего не перегрелось.

— Но, мистер Скотти, судя по приборам…

— Я не просил тебя проверять приборы, парень!

— Есть, сэр! — ответил Уоткинс, вытирая запачкавшиеся руки.

Он пересек инженерный отсек и вошел в маленькую нишу, за которой находилось реакторное отделение. Уоткинс подошел к дисплеям и вдруг в углу увидел женщину.

— Вы кто? Как вы сюда попали? — удивленно спросил он.

— Как меня зовут — неважно, грустно улыбнулась та. — А тебя зовут Уоткинс, Джон Уоткинс, инженер четвертого класса.

— Кажется, вы обо мне знаете все, это лестно. Вы из какой службы? Я никогда прежде не видел этой униформы.

— Расскажи мне поподробнее о том, что здесь находится. Я хочу немного подучиться.

— Это контроль интегратора, — сказал Уоткинс, с подозрением глядя на незнакомку. — Это выключатель…

— Неправильно, — сказала она. — Это пропускной клапан, который в случае перегрузки мгновенно срабатывает. Очень мудрая предосторожность.

Уоткинс испуганно попятился от нее и уперся спиной в стену.

— Мудро, — продолжала она, — если учесть, что для того, чтобы произошел взрыв вследствие поломки клапанов, нужно чуть больше времени. Я твоя, Уоткинс.

— Уоткинс! Что ты там копаешься? — крикнул Скотти. Женщина протянула вперед руки, как бы умоляя инженера не отвечать.

— Сэр, — крикнул Уоткинс. — Здесь какая-то странная женщина, она знает все системы корабля!

Скотти сорвался с места и ворвался в реакторное отделение:

— Уоткинс, какого черта?..

Женщина быстро отошла в сторону, стала как бы тоньше и постепенно исчезла. Скотти в растерянности посмотрел себе под ноги.

— Бедняга, как тебе не повезло, — прошептал он и на ватных ногах подошел к ближайшему микрофону внутренней связи. — Скотти вызывает мостик, — сказал он дрожащим голосом.

— Спок на связи, Скотти.

— Мой помощник мертв, сэр.

— Ты знаешь, как он погиб, Скотти? — после некоторой паузы спросил Спок.

— Я не видел, как это случилось, — тихо отвечал Скотти. — Его последние слова… Он предупреждал меня, что на борту какая-то странная женщина.

Спок включил громкоговоритель:

— Всем палубам! Тревога!! Вторжение на “Энтерпрайз”, чужая женщина! Очень опасно!

Зулу наконец удалось идентифицировать основной состав поверхности планеты.

— Это сплав, капитан, — рапортовал он. — Дибурний и осмий. Вместе в природе не встречаются.

— Если не считать нескольких колебаний, зафиксированных нашими приборами, на этой планете нет магнитных полей. Возраст этих камней всего несколько миллионов лет… За это время здесь не могла развиться такая растительность.

— Ты предполагаешь, что эта искусственная планета, Джим?

— Но если она искусственная, — сказал Зулу, — где те, кто создали ее? Почему мы их не встретили?

— Возможно, она полая, — сказал Кирк. — Или они способны закрыться от наших сенсоров. — Он огляделся вокруг и добавил:

— Становится темно, надо немного отдохнуть. Утром нам необходимо побыстрее отыскать воду и какую-нибудь пищу, иначе наше пребывание здесь будет не из приятных.

— Неизвестно сколько мы здесь продержимся, даже с едой и водой, — мрачно сказал Мак-Кой.

— Сэр, я первый буду дежурить.

— Хорошо, Зулу. Поставь трикодер Д’Амато в автоматический режим, на случай, если мимо будет проходить корабль.

Кирк растянулся на земле, рядом с ним свернулся калачиком Мак-Кой.

— Джим, если создатели этой планеты живут внутри нее, зачем им было создавать атмосферу и всю эту растительность?

— Боунс, отдохни немного.

Мак-Кой угрюмо кивнул.

Споку на “Энтерпрайз” тоже было не до смеха. Хотя из медчасти доложили, что Уоткинс погиб от разрыва клеток, так же как и Энсин из службы телепортации, доктора не могли определить, что именно послужило причиной разрыва клеток.

— Мои предположения не точнее ваших, — сказал Споку доктор М’Бенга.

“Предположения, подумал Спок, кому они нужны, мне нужны только факты”.

— Сила того, кто вторгся на наш корабль и убил двух членов экипажа… в сочетании с силой, отшвырнувшей “Энтерпрайз” на такую дистанцию, говорит об очень разумной и очень опасной цивилизации, — сказал Спок, повернувшись к М’Бенге.

— Да, сказал Скотти. — Уоткинс был убит. Я послал его с проверкой в реакторное отделение, все цепи там защищены, реактор не мог послужить причиной его гибели.

— Если на той планете есть еще подобные существа, Скотти, капитану и остальным грозит смертельная опасность.

* * *

Опасность. Кирк ворочался на земле и никак не мог улечься поудобнее. Со стороны трикодера зазвучал сигнал тревоги. Зулу приподнялся, облокотившись о прохладный камень и пытался бороться с накатывающей дремотой. Земля под ним задрожала, и небо озарила внезапная вспышка.

— Лейтенант Зулу, — крикнул Кирк.

— Все в порядке, капитан, еще одно небольшое землетрясение.

— А что это вспыхнуло? — спросил Мак-Кой.

— Может быть, молния? Спите спокойно, сэр.

Кирк и Мак-Кой снова улеглись на землю, а Зулу решил сделать круг пошире вокруг лагеря. Он подошел к трикодеру, работающему в автоматическом режиме, осмотрел его и уже собирался двинуться дальше, как вдруг сигнал прекратился. Зулу огляделся и увидел женщину. Одним легким движением он направил на нее свой фазер.

— Я не вооружена, мистер Зулу, — сказала она.

Не опуская фазер, Зулу с любопытством разглядывал незнакомку, но в темноте ее фигура была неясной.

— Кто вы? — спросил он.

— Это неважно. А ты — лейтенант Зулу, родился на планете Земля, рулевой “Энтерпрайза”.

— Откуда вам это известно? — требовательно спросил Зулу. — Вы живете на этой планете?

— Я отсюда.

Значит, планета полая, подумал Зулу, и вдруг его охватила злость:

— Кто убил Д’Амато?

Она не отвечала, и Зулу продолжал еще более резко:

— Отлично! Мой капитан хочет поговорить с вами! Идите сюда! — он указал дорогу фазером. — Пошевеливайтесь!

— Ты не понимаешь, — отвечала незнакомка мелодичным голоском. — Я пришла к тебе.

— Чего вы хотите?

— Дотронуться до тебя…

Зулу был явно не в настроении для подобных нежностей.

— Один из наших людей убит! Мы здесь совершенно одни! Наш корабль исчез! — Зулу, наконец, разглядел ее, она подошла совсем близко. — Я узнал вас! Вы были на “Энтерпрайзе”!

— Не я. Другая, — сказала женщина, продолжая двигаться в его сторону.

— Назад!!

Но она не останавливалась.

— Стой, или я стреляю!

Женщина подходила все ближе.

— Стой! — кричал Зулу. — Я не хочу убивать женщину!

Женщина была уже совсем близко. Зулу выстрелил в землю ей под ноги, но незнакомка не остановилась. Зулу переключил фазер на полную мощность и выстрелил еще раз. Женщина слегка покачнулась, но в остальном луч причинил ей не больше вреда, чем красным камням этой планеты. Зулу шагнул назад, споткнулся, фазер стукнулся о землю. Он попробовал подняться, но она уже была рядом, ее рука коснулась плеча Зулу, он дико закричал, вскочил на ноги, но тут же снова упал на землю, лицо его исказилось от страшной боли. Женщина опять протянула к нему руки.

— Не двигаться!

Кирк с фазером в руках встал между Зулу и женщиной. Она в недоумении посмотрела на капитана и остановилась.

— Кто вы? — спросил Кирк.

— Я для лейтенанта Зулу.

Схватившись за плечо, Зулу лежал на земле и корчился от боли.

— Фазер не берет ее, капитан… не позволяйте ей дотронуться до вас… так умер Д’Амато… это… это, словно тебя разрывает на части.

Женщина попыталась обойти Кирка, но тот снова встал между ней и Зулу.

— Пожалуйста, — сказала она. — Я для лейтенанта Зулу.

— Да, она сумасшедшая! — воскликнул подбежавший к ним Мак-Кой.

— Боунс, позаботься о Зулу, — сказал Кирк и посмотрел на женщину, с трудом справляясь с ужасом, охватившим его, когда он ее узнал.

— Пожалуйста, — повторяла она. — Я должна дотронуться до него.

Она еще раз попробовала подойти к Зулу, но Кирк снова преградил ей дорогу; они столкнулись, и ее руки оказались на плечах у Кирка. Он не почувствовал ничего, кроме отвращения.

— Почему вы можете уничтожить других, а не меня? — спросил капитан, отталкивая ее.

Женщина с мольбой посмотрела на Кирка:

— Я не хочу уничтожать. Я не хочу…

— Но кто же? Почему вы пытаетесь убить нас?

— Только Зулу. Я не хочу причинить вам вред, Кирк. Мы ТО многом похожи. При определенных обстоятельствах…

— Здесь есть люди, на этой планете?

— Я должна дотронуться до него.

— Нет.

Женщина отступила назад, ее очертания начали постепенно расплываться в воздухе и она исчезла.

— Ты видел, Боунс? — спросил Кирк, все еще глядя в пустоту. — Это что, планета привидений?

— Я знаю только, что она чуть не сделала привидение из Зулу. Клетки в том месте, где она до него дотронулась, взорваны изнутри. Если бы она обняла его получше…

— Но почему? Конечно, мы вторглись на эту планету, по крайней мере, так может показаться со стороны, но, если она способна читать наши мысли, она знает, что мы не хотим причинить никакого вреда. Почему нас пытаются уничтожить, Боунс?

— Черт… я и не думал, что бывают такие люди, — сказал Зулу. — И потом она… она так красива, капитан…

— Да, — задумчиво ответил тот. — Я заметил…

Спок отменил тревогу высшей степени и приказал произвести тщательную проверку отсеков. Проверка следовала за проверкой, но никаких следов вторжения на корабль не было обнаружено.

— Как же они смогли покинуть “Энтерпрайз”? — удивленно спросила Ухура.

— Очевидно, так же, как и проникли сюда, лейтенант.

— Да, сэр, но, мистер Спок, — с тревогой продолжила Ухура, — какие шансы у капитана и остальных?

— Лейтенант, мы с вами не в игры азартные играем. Мы поступаем логично, то есть, возвращаемся туда, где их видели в последний раз. Это единственный разумный способ узнать, живы они или нет.

— Сэр, скорость увеличилась до 8,8 единиц, — рапортовала Радха.

Спок быстро подошел к капитанскому креслу и нажал кнопку селекторной связи:

— Мостик вызывает инженерный отсек.

— Скотти на связи, сэр. Я заметил — это силовая волна. Работаем над этим. Предлагаю снизить скорость, пока не решим проблему.

— Хорошо, Скотти, — Спок повернулся к Радхе. — Снижаем скорость до семи единиц.

— Есть, сэр. Семь единиц, — Радха посмотрела на свой пульт, глаза ее расширились от удивления. — Мистер Спок, сэр!! Скорость возросла до 8,9 единиц и продолжает увеличиваться!

Спок с силой вдавил кнопку внутренней связи:

— Мостик вызывает Скотти, отрицательный эффект снижения скорости, Скотти. Скорость по-прежнему растет.

Скотти стоял в реакторном отделении и рассматривал механизмы, бывшие свидетелями смерти Уоткинса.

— Да, Спок, — сказал он медленно. — И я уже понял причину. Пропускные контрольные клапаны вышли из строя, они теперь совершенно бесполезны. Двигатели работают бесконтрольно, до них невозможно добраться. Через пятнадцать минут мы достигнем максимальной перегрузки.

— По моим расчетам 14,57 минут, Скотти, — сказал Спок.

— Эти несколько секунд ничего не меняют, — в отчаянии ответил Скотти. — Потому что по истечении этого времени уже не будет ни вас, ни меня, ни кого бы то ни было из экипажа, чтобы спорить на эту тему. Корабль взорвется, и ничто во Вселенной не в силах это предотвратить.

Лица стоявших рядом со Споком на мостике посерели от услышанного сообщения.

Боль в плече Зулу начала понемногу стихать. Мак-Кой продолжал обследовать рану.

— Если это обычная рана, она заживет быстро, но если занесена инфекция…

— Ты хочешь сказать “вирус”?

— Нет, этого не может быть, не так быстро.

— Но она только дотронулась до меня, — сказал Зулу. — Разве это может так быстро произойти?

— Она дотронулась до сотрудника службы телепортации, с ним все произошло мгновенно. Потом она добралась до Д’Амато, мы видели, что из этого вышло, — Кирк посмотрел на Зулу. — Почему же вы живы, лейтенант?

— Капитан, я очень рад, что все так получилось, и я благодарен вам за то, что вы для меня сделали.

— Джим, как ты думаешь, какого рода силой они обладают?

— Очевидно, той, которая способна разрушать биологическую структуру клеток.

— Почему же она не убила Зулу?

— Она еще не закончила, Боунс.

Спок опустился к Скотти в реакторное отделение.

— Все бесполезно. Уверен, что это было сделано намеренно, — сказал Скотти.

— Диверсия.

— Да, и сделано мастерски. Система полностью защищена. Тот, кто убил Уоткинса, тот и устроил диверсию.

— Вы сказали, что они расплавлены. Но как?

— Это меня и волнует. Они были расплавлены, точно. Но для того, чтобы это сделать, необходимо воспользоваться совокупной мощностью корабельных фазеров.

— Интересно, — сказал Спок.

— Я не нахожу в этом ничего интересного. Ведь мы вот-вот взорвемся, — не сдержался Скотти.

Но вулканит, кажется, и не заметил этого:

— В этом вы правы, — мягко сказал он. — Но сам метод невероятно интересен.

— Кто бы это ни был, он наверняка еще на корабле! Я не могу понять, почему вы отменили тревогу?

— Вряд ли сила, способная отбросить нас на тысячу световых лет и впридачу устроить подобную диверсию, будет ждать, пока ее возьмут под стражу, — сказал Спок и продолжал размышлять вслух. — Насколько я помню, устройство топливопровода. Где-то здесь есть доступ к трубе, ведущей в реакторное отделение. Или я ошибаюсь?

— Да, — неохотно подтвердил Скотти. — Здесь есть узкий служебный ход, но во время работы интегратора им не пользуются.

— Как бы там ни было, он есть, — сказал Спок. — Значит, есть возможность перекрыть течь в этой точке.

Скотти взорвался:

— Как?! Голыми руками?!

— Нет, мистер Скотти, с помощью магнитного зонта.

— Любой механизм при контакте с защелками просто взорвется. И я не уверен, что человек сможем выжить в таком потоке магнитных сил.

— Я попробую, — тихо сказал Спок.

— Вы не выйдете оттуда живым!

— Если мы быстро не решим эту проблему, думаю, никто из нас не выживет.

Скотти смотрел на него со смешанным чувством восхищения и раздражения. После короткой паузы он сказал:

— Да, вы правы, сэр. Нам нечего терять, но только я сделаю это, мистер Спок, я знаю каждый миллиметр этой системы. Я сделаю все, что нужно.

— Хорошо, мистер Скотти. Я помню, вы говорили, что с кораблем что-то неладно.

— Это было слишком эмоциональное заявление, я не надеялся, что вы поймете.

— Понимание здесь ни при чем, мистер Скотти, достаточно того, что я слышал это. Я намерен заложить всю информацию в компьютеры и сравнить теперешнее состояние “Энтерпрайза” с его идеальным состоянием.

— Но у нас нет на это времени!

— У нас есть двенадцать минут двадцать семь секунд. Я предлагаю вам попробовать перекрыть течь, а я вернусь на мостик. Займусь компьютерами.

Спок направился к выходу. Скотти проводил его взглядом и повернулся к своим помощникам:

— Давайте-ка за мной, ребята…

Кирк наблюдал за тем, как Мак-Кой обрабатывает рану Зулу и рассуждал вслух:

— Если планета полая, если там есть города и источники энергии, туда должен быть какой-то вход. Мы все вместе займемся поисками. Лейтенант, у вас хватит сил, чтобы приступить к поискам прямо сейчас?

— Я прекрасно себя чувствую, капитан.

— Это правда, Боунс?

— Да, с ним все в порядке.

— Какой бы силой ни обладала эта женщина, она нацелена на определенного человека в определенное время. Если я прав, двое из нас всегда могут защитить того, за кем она пришла, надо всего лишь отгородить от нее очередную жертву, оружие здесь бессильно.

— Но, как же она узнала о нас, капитан? Она знала, как меня зовут, мой ранг и даже название корабля: наверное, она способна читать наши мысли… — его прервал пронзительный писк. — Капитан, фазер!

— Кирк уже отстегнул оружие.

— Сгорел предохранитель, — сказал он. — Ложись!

Зулу и Мак-Кой бросились на землю, Кирк изо всех сил, размахнувшись, отшвырнул фазер как можно дальше и тоже упал на землю, закрыв голову руками. Это было как раз вовремя. Раздался взрыв, и на них обрушился дождь каменных обломков. Когда все кончилось, Кирк встал на ноги и огляделся вокруг:

— Вот и ответ на ваш вопрос, — сказал он. — Она действительно умеет читать мысли… Идем!

Служебный ход был очень узкий и темный.

— Отлично, — сказал Скотти своим помощникам. — Помогите мне туда забраться.

Скотти прополз немного вперед, повернул и попал в горячий поток энергии.

— Скотти вызывает мостик, — приглушенно проговорил он.

— Продолжайте, Скотти.

— Распечатал проход со стороны кормы. Установил разделительный заряд, так что можете в любой момент выбросить меня за борт. Я совсем близок к цели, энергия обтекает меня, словно муравьи ползают по коже.

— Мистер Скотти, я надеюсь, вы не намерены больше делиться с нами личными впечатлениями. Для решения задачи у вас осталось чуть больше десяти минут.

— Мистер Спок, — рапортовала из-за своего пульта Радха. — Скорость продолжает увеличиваться, на данный момент составляет 11,2 единицы.

— Я слышал, — сказал Скотти, продолжая ползти вперед. — Корабль не рассчитан на такую скорость.

— Мистер Скотти, у вас всего десять минут и десять секунд.

— Хорошо, мистер Спок. Следите за приборами. Если произойдет магнитный скачок, вы должны сразу избавиться от меня. Контроль безопасности не удержит его больше двух секунд.

— Нам это известно, Скотти. Пожалуйста, займитесь делом.

Спок подошел к своему пульту, нажал кнопку и сказал:

— Компьютер.

Металлический голос ответил:

— В работе.

— Сравнительный анализ.

— Мгновенный ответ невозможен, подтверждение будет дано после завершения анализа.

— Сдвинул панель доступа, вокруг приборов скачут электрические разряды, — доложил Скотти.

Спок повернулся к Ухуре.

— Вы контролируете мощность магнитного потока?

— Да, сэр.

— Не отрывайте глаз от приборов, — на лице Спока никак не отражалось напряжение, царящее на мостике. — Лейтенант Радха, приготовьтесь включить систему отделения кокона.

— Есть, сэр. При первой трудности, и я отделяю кокон.

— Только по моему приказу! — резко сказал Спок, и повернулся к микрофону внутренней связи. — Скотти, как там у вас?

В трубе все искрилось, Скотти, кажется, уже перестал ориентироваться из-за бесконечных вспышек перед глазами.

— Трудно что-нибудь разглядеть. Боюсь, моим попыткам добраться до клапана воспрепятствует магнитное поле…

— У вас восемь минут сорок одна секунда.

— Я знаю, который час, — пробормотал себе под нос Скотти. — И мне не нужна дурацкая кукушка.

Трое мужчин на планете добрались до обширного плато красного камня и решили немного отдохнуть. Зулу проверил свой трикодер и крикнул:

— Капитан, опять что-то с магнитными полями! Стрелку просто зашкаливает, с нуля и…

— Как будто дверь открыли… — тихо сказал Кирк. Из-за камней появилась прелестная незнакомка.

— И за кем вы на этот раз пожаловали? — спросил Кирк.

— Я твоя, Джеймс Кирк, капитан “Энтерпрайза”.

Мак-Кой и Зулу быстро загородили собой капитана.

— Держись за нами, Джим, — крикнул Мак-Кой.

Женщина не двигалась с места, ее короткое облегающее платье подчеркивало совершенство фигуры.

— Почему вы хотите убить меня? — спросил Кирк из-за плеча Мак-Коя.

— Вы вторглись на нашу планету, — сказала женщина и начала медленно продвигаться вперед.

— Но мы здесь с мирной миссией. Мы не причинили вам никакого вреда, и тем не менее вы убиваете нас.

Мак-Кой сфокусировал свой трикодер на незнакомке и удивленно воскликнул:

— Джим, трикодер не фиксирует биологическую жизнь!

— Андроид! — сказал Зулу.

— Тогда трикодер показал бы это, но он ничего не фиксирует.

— Кто вы? — спросил Кирк, оставаясь за спинами товарищей.

— Командир Лоусира.

— Командир чего?

— Этой базы, — ответила она. Кирк, не отрываясь, смотрел на нее.

— Вы очень красивы, Лоусира, — сказал он. — Вы мне очень нравитесь.

Мак-Кой и Зулу в изумлении повернулись к своему капитану. Кирка вполне устроила их реакция.

— А я нравлюсь вам, Лоусира?

Женщина опустила большие темные глаза:

— При других обстоятельствах мы могли бы… — она запнулась.

— Что вы чувствуете, собираясь убить меня? — спросил Кирк.

Она подняла голову:

— Что чувствую? — спросила она и тихо добавила: — Убивать нельзя. — Но, тем не менее, сделала еще шаг вперед. — Вы не должны проникнуть на станцию, — она протянула руки вперед. — Кирк, я должна дотронуться до тебя…

Стоя за спинами Мак-Коя и Зулу, Кирк быстро что-то делал с трикодером. “Где же дверь, — думал он, — она должна быть где-то рядом”. Женщина попыталась пробиться сквозь живое заграждение, но Мак-Кой и Зулу не пустили ее, прикосновения красавицы им вреда не причинили.

— Давно вы здесь одна? — спросил Кирк.

Женщина бессильно опустила руки, и глубочайшая грусть отразилась на ее лице. Затем она стала плоской и с неяркой вспышкой испарилась.

— Куда она пропала? — воскликнул Мак-Кой. — Откуда-то она ведь появляется?

— Я не могу ее зафиксировать, — сказал Зулу. — Но трикодер вновь отмечает силовую волну! Опять зашкалило! Это, должно быть, где-то совсем рядом.

— Как будто дверь… закрылась, — пробормотал Кирк и пошел к большому красному камню.

* * *

Хронометр на мостике неумолимо отсчитывал секунды. Спок покинул командный пульт и подошел к компьютеру.

— Нужна информация, — сухо сказал он.

— Сравнительный анализ закончен.

— Давайте.

— Коэффициент перемещения М-7. Переорганизация, аутфаза 0,0009.

— Пятьдесят семь секунд, сэр, — сказала Радха.

— Понятно, — сказал Спок.

Радха наблюдала, как он не спеша считывает информацию с экрана компьютера и старалась сохранять самообладание. Спок не повернул головы от экрана, даже когда прозвучал голос Скотти:

— Спок!

— Спок на связи, Скотти.

Пот заливал лицо Скотти, разноцветные огни плясали перед глазами, когда он пытался разместить инструменты перед люком доступа.

— Я собираюсь пройти через магнитный клапан, но если зонд не пойдет, можете считать, что взрыв уже состоялся.

Лицо Радхи окаменело, она держала дрожащую руку над кнопкой отделения кокона.

— Мистер Спок, — воскликнула Ухура. — Скачет индикатор магнитной силы.

— Скотти, ослабляйте, — приказал Спок.

Когда Скотти потянул на себя инструменты, колебания немного сократились. Ухура, не отрывая взгляда от своего пульта, доложила:

— Индикатор в норме.

— Скорость 13,2 единицы — рапортовала Радха, стараясь говорить спокойно.

Если Спок и слышал, он не подал виду, и снова обратился к компьютеру:

— Компьютер. Перемена полярности поможет осуществить перекрытие?

— Ответ положительный. Условие: сохранение коэффициента М-7.

Спок подошел к микрофону селектора:

— Скотти, необходимо переменить полярность на магнитном зонде.

— Переменить полярность?

— Совершенно верно.

— Но это займет какое-то время. С какой целью?

— Начинайте, Скотта, я все объясню. Вы были правы, когда говорили о своих ощущениях по поводу корабля. “Энтерпрайз” поместили в молекулярный транспортер, а потом все вернули на свои места с небольшим фазовым отклонением. Перемена полярности должна остановить растворение.

— Сейчас нет времени для теоретического анализа, так что надеюсь, что вы не ошиблись.

— Пятнадцать секунд, — сказала Радха.

Скотти услышал ее.

— Я делаю все, что могу. Черт… — он работал с невероятной скоростью. Пот застилал глаза.

— Десять секунд, — сказала Радха.

— Не ждите, отделяйте кокон, — выкрикнул Скотти.

— Работайте, Скотти.

— Не будьте идиотом, Спок, это ваш последний шанс. Не надо сантиментов… Жмите кнопку, мне все равно не выжить…

— Прекратить разговоры, — резко сказал Спок. — Работайте.

Скотти высвободил зонд и быстро протолкнул его в люк доступа.

— Зонд свободен, но уже нет времени, жмите же кнопку, — вокруг него все засверкало, и зонд глубже ушел в люк.

Спок стоял у пульта Радхи. Приборы показывали, что скорость возросла до 14,1 единицы.

— Индикатор магнитной силы дает устойчивые показания, — рапортовала Ухура.

Как только она это произнесла, скорость снизилась до тринадцати единиц и продолжала падать.

— Мистер Скотти, — сказал Спок по селекторной связи. — Вы выполнили свою задачу.

— Могли бы сказать хотя бы спасибо, — бессильно сказал Скотти.

— Зачем, мистер Скотти? — искренне удивился Спок. — Разве подобная ситуация требует выражения каких-то эмоций? Мы преследовали определенную цель и решили свою задачу. Вы считаете произошло что-нибудь еще? Что же?

— Ничего, — подтвердил Скотти. — Мне жаль, что я начал этот разговор.

Три одиноких члена экипажа “Энтерпрайза” стояли против большого красного камня. Стрелку на трикодере Зулу по-прежнему зашкаливало.

— Эта закрытая дверь, — сказал Кирк, подойдя к камню, — должна быть здесь.

Все трое уперлись в камень плечами и попытались сдвинуть его с места. Ничего не вышло.

— Если эту дверь закрыли, — сказал, тяжело дыша, Мак-Кой, — то уже не откроют.

Внезапно камень сам собой отодвинулся в сторону: показалась дверь, которая тоже распахнулась сама.

— Это надо понимать как приглашение? — спросил Мак-Кой.

— Если и так, мне не легче от этого, — откликнулся Зулу.

— Дверь лифта на мостике “Энтерпрайз”, безусловно, выглядела бы предпочтительнее, — сказал Кирк. — Но какая бы цивилизация ни существовала на этой планете, она за этой дверью. А так как мы без корабля, джентльмены, это наш единственный источник воды и пищи.

Вслед за капитаном Мак-Кой и Зулу осторожно вошли внутрь. Они оказались в довольно просторном помещении, напротив входа стоял огромный, переливающийся всеми цветами радуги куб.

— Что это? — промолвил Кирк. — Может, именно здесь находится мозг хозяина планеты?

Они с интересом продолжали разглядывать куб, когда перед ними появилась женщина все с тем же грустным выражением лица.

— Вы чья? — спросил Кирк.

Женщина не отвечала. Она подняла руки и пошла прямо на них.

— Станьте в круг, не прекращайте движения, — приказал Кирк.

Женщина остановилась.

— Вот видите, — сказал Кирк. — Вам лучше сказать, чья вы, — он помолчал, а затем продолжил: — Впрочем, можете себя не утруждать. Вы опять за Криком.

— Я для Кирка, — подтвердила она.

— Но Кирк не для вас, — ответил он, и тут же перед ним встали Мак-Кой и Зулу.

— Позвольте мне дотронуться до него, умоляю. От этого зависит мое существование.

— Это моя смерть, — возразил Кирк.

— Я не убиваю, — мягко сказала она.

— Неужели? Мы видели результат ваших прикосновений…

— Но я точно такая же, как ты. Я должна дотронуться до тебя, тогда я смогу жить, в точности повторив тебя, даже структуру твоих клеток…

— Так вот как вы убиваете! Вы никогда не дотронетесь до меня!

В эту же секунду появилась еще одна женщина, тихо и незаметно она шла к ним с вытянутыми вперед руками.

— Осторожней! — крикнул Кирк.

— Я для Мак-Коя, — сказала вторая женщина.

Кирк выскочил из-за спины Боунса и заслонил его собой.

— Да она точная копия первой, — крикнул он. — Этот компьютер воспроизводит их.

— Они забирают себе наши хромосомы, — крикнул Мак-Кой.

В этот момент появилась третья женщина, одеждой и внешностью повторяющая двух предыдущих.

— Я для Зулу, — сказала она.

Все трое в ужасе переглянулись.

— Капитан, мы не можем больше защищать друг друга!

— Каждый из нас может наброситься на убийцу другого, — сказал Мак-Кой.

— Пожалуй, стоит попробовать, — ответил Кирк.

Три женщины бесшумно приближались к ним, они шли, как во сне. Свет позади них вдруг замерцал, и Кирк увидел, как материализовались Спок и охранники с “Энтерпрайза”. Все они были вооружены фазерами. Охранники направили фазеры на женщин.

— Нет, Спок! — крикнул Кирк. — Этот куб — компьютер! Уничтожьте его!

Охранники одновременно нажали на спусковые крючки и куб рассыпался на тысячи переливающихся осколков. В ту же минуту исчезли женщины. Мак-Кой глубоко вздохнул и с облегчением прислонился к стене.

— Спок, — сказал Кирк. — Вы не представляете, как я рад вас видеть. Я думал, что “Энтерпрайз” уничтожен.

— У меня тоже было это ошибочное предположение, — ответил Спок, вешая фазер на плечо. — Мы только несколько минут назад смогли вернуться к этой планете, чтобы обнаружить вас.

— Смогли вернуться? Откуда?

Но Спок уже с неподдельным восхищением рассматривал осколки куба.

— Оттуда, куда у этого мозга хватило сил нас отбросить, это около тысячи световых лет отсюда. Потрясающая цивилизация, не правда ли?

— Была, была потрясающая, Спок. Ее защита строилась с помощью этого компьютера.

— Я так и думал, капитан, — кивнул Спок. — Все их действия были невероятно логичны. Но что за люди создали все это? Где их представители?

— Здесь были копии одной из них. Но теперь источник их воспроизводства уничтожен…

На темной стене помещения медленно возникло лицо Лоусиры.

— Приветствую тебя, мой друг Каландас, — сказало изображение. — Болезнь уничтожает нас. Я очень сожалею, что могу оставить тебе в качестве предупреждения, только эту записку, но мы, охраняющие этот пост, можем не дожить до встречи с тобой.

Голос стал тише. После короткой паузы она продолжила:

— Создавая эту планету, мы создали также чудовищный организм. Я ожидала корабль с медицинской помощью с нашей родной звезды, но теперь и я заразилась этим вирусом. Я перевожу охрану поста в автоматический режим. Это защитит вас от всех врагов, кроме вируса. Желаю тебе удачи, мой друг Каландас.

Мак-Кой повернулся к осколкам компьютера:

— Он воспроизводил копии единственного оставшегося в живых человека, Лоусиры.

Кирк смотрел на постепенно исчезающее изображение на стене.

— Она была прекрасна, — сказал он.

— Красота мимолетна, капитан, — покачал головой Спок. — Как бы там ни было, она была верна своему долгу и очень умна.

Изображение на стене исчезло совсем. Кирк включил свой коммуникатор.

— Кирк вызывает “Энтерпрайз”. Мы поднимаемся. Кстати, Спок, я с тобой не согласен.

— В самом деле, капитан?

У Кирка в ушах все еще звучал мелодичный голос прекрасной женщины, тщетно ждущей помощи для своего народа.

— Красота остается, она не погибает. Красота живет в памяти тех, кто видел ее.

Спок не отрывал взгляда от Кирка. Когда они дематериализовались, капитан все еще грустно улыбался.

Наваждение

Руда была интенсивного темно-фиолетового цвета. Кирк попробовал ударить по ней камнем. Раздался характерный лязгающий звук, но на поверхности руды не осталось никакого следа. Капитан отбросил камень в сторону и сказал:

— Фантастика! Эта руда даже в сыром состоянии раз в двадцать тверже стали!

— Если быть точным, капитан, — сказал Спок, сфокусировав свой трикодер на руде, — в 21,4 раза, чем лучшая марганцевая сталь.

Кирк включил коммуникатор:

— Скотти? Можешь подтвердить наличие залежей руды. Информируй Звездную эскадру. Я рекомендую им послать сюда корабль, и как можно быстрее.

Пока он передавал сообщение, над камнями появился небольшой клуб белого пара, но высокая трава и камни мешали членам экипажа “Энтерпрайза” заметить его.

— Принято, капитан, — сказал Скотти.

Спок снял с плеча фазер:

— Думаю, мы не сможем так просто отколоть образец, попробую воспользоваться фазером.

Кирк не ответил он вдруг весь напрягся; лицо его окаменело — можно было подумать, что прошлое внезапно навалилось на него и не давало сосредоточиться на настоящем. Спок выстрелил, и на землю посыпались осколки камней с рудой. Облако, как будто руководимое разумной силой, переместилось и укрылось за камнями. Спок начал собирать образцы руды и Кирк сказал:

— Ты заметил? Сладкий аромат, пахнет медом? Интересно… Это было много лет назад на другой планете, “нечто”, — оно пахло точно так же.

Что-то необычное в голосе капитана привлекло внимание Спока, и он поспешил разочаровать его:

— На этом полушарии сейчас сезон роста и, несомненно, воздух полон ароматами пыльцы, капитан.

Но Кирка это не успокоило, казалось, он и не слышал замечания Спока. Подозвав офицера из службы безопасности Кирк сказал:

— Лейтенант Риццо, возьмите двух людей и обследуйте здесь все хорошенько. Пересканируйте эту территорию на предмет обнаружения в атмосфере ди-кирониума.

— Ди-кирониум, — заметил Спок, — не существует в естественных условиях, его можно получить только в лаборатории.

Кирк проигнорировал замечание.

— Установите позицию взрывателя на фазерах в положение 4. Если увидите газообразное облако, стреляйте в него немедленно. Приступайте, лейтенант.

Коммуникатор Кирка пискнул несколько раз, и голос Скотти сказал:

— Вы готовы подняться на борт, капитан?

— Остаемся на месте, Скотти, надо кое-что проверить.

— Сэр, звездный крейсер “Йорктаун” ожидает встречи с нами через восемь часов. У нас остается не так много времени.

— Принято. Остаемся на орбите. Конец связи.

Спок просканировал образец руды. Когда он заговорил, в голосе его звучало благоговение:

— Чистота около 65 процентов, капитан. Если у нас будет достаточно подобного материала, мы сможем построить корабли, способные перемещаться в пространстве в два раза быстрее “Энтерпрайза”.

Кирк опять несколько раз втянул носом воздух:

— Исчез, — сказал он. — Ничем не пахнет. Я мог ошибиться. Последний раз я слышал этот запах около двадцати лет назад, — он посмотрел в ту сторону, где офицер службы безопасности и его люди обследовали территорию.

Риццо, наклонившись над своим трикодером, стоял у небольшого холмика. Трикодер неожиданно зафиксировал в атмосфере ди-кирониум. Риццо был так удивлен, что не заметил, как из-за холма в их сторону тихо поползло белое облако.

— Но это невозможно, — бормотал себе под нос Риццо. — Так просто не бывает.

Облако, казалось, отказывалось подчиняться своим облачным законам. Сначала оно представляло собой прозрачный клочок пара, но уже в следующую секунду плотность его увеличилась до консистенции тумана, и оно начало быстро передвигаться, издавая тихое жужжание.

Все члены поисковой группы, как один, повернули головы. Внутри облака появились разноцветные спирали, а потом от него отделилось зеленое щупальце и коснулось ближайшего человека. Он схватился за горло и упал на землю, за ним последовал второй. Риццо поднял фазер. Куда стрелять, лихорадочно думал он, в центр облака, куда? Он растерялся. Пискнул коммуникатор Кирка.

— Капитан… Облако, — задыхаясь, сказал Риццо. — Странное облако.

— Стреляйте в центр! — крикнул Кирк.

— Сэр, мы… Помогите!

— Спок, за мной! — крикнул Кирк и побежал в сторону холма.

Облако исчезло. Риццо лежал, уткнувшись лицом в траву. В руках он все еще сжимал фазер. Рядом лежали его подчиненные. Кирк огляделся и подошел к офицеру. Риццо был очень бледен, но если он был просто бледен, то лица его товарищей были белыми, как кость.

— Они мертвы, — сказал Кирк. — Потом мы обнаружим, что в их крови не осталось ни одного красного кровяного шарика.

— Хоть Риццо остался в живых, — сказал Спок. — Джим, ты так говоришь, словно что-то подозреваешь. Ты знаешь, что это?

Кирк взялся за коммуникатор и кивнул:

— “Нечто”… То, что не может существовать в природе, и, тем не менее, СУЩЕСТВУЕТ, — он включил коммуникатор. — Капитан вызывает “Энтерпрайз”. Мы поднимаемся, Скотти. Нужна медицинская помощь.

Капитан вошел в медчасть. Сестра Чапел передала кассету Боунсу:

— Результаты вскрытия, доктор.

— Спасибо.

Кирк взял сестру за локоть:

— Как Риццо?

— Все еще без сознания, капитан.

— Переливание? — спросил он.

— Продолжаем делать, сэр. Но до нормы еще очень далеко.

Кирк посмотрел на Мак-Коя, но Боунс все еще изучал кассету. Кирк закрыл глаза и потер виски, потом подошел к панели селекторной связи:

— Кирк вызывает мостик.

— Готовы покинуть орбиту, сэр, — отозвался Спок.

— Остаемся на прежней позиции.

На экране появился Скотти:

— Я могу вмешаться? “Йорктаун” ожидает встречи с нами через семь часов.

— Значит, сообщите им, что мы задерживаемся, — резко сказал Кирк. Мак-Кой повернулся от своего стола:

— Джим, хирургу “Йорктауна” будет интересно узнать, насколько мы задержимся. Вакцины, которые он нам передаст — скоропортящиеся.

На экране снова появился Спок:

— Сэр, эти медикаменты чрезвычайно необходимы на планете Тета-7. Они надеются, что мы доставим их вовремя.

Все стараются загнать меня в угол, подумал Кирк; он посмотрел на Спока, потом на Мак-Коя:

— Джентльмены, — сказал он, — мы останемся на орбите до тех пор, пока я не узнаю причину этих смертей. Я осознаю, что это может стоить жизней на планете Тета-7, и принимаю всю ответственность на себя. Конец связи, — он отключил экран и повернулся к Мак-Кою. — Результаты вскрытия?

— Ты видел, какого цвета они были, — сказал Мак-Кой. — У них в крови не осталось ни одного красного кровяного шарика.

— Порезы? Уколы? Какие-нибудь следы?

— Ни одного. То, что произошло, невозможно с медицинской точки зрения.

Кирк почувствовал, что люди вдруг стали раздражать и даже злить его.

— Полагаю, — холодно сказал он, — прежде, чем делать подобные заявления, ты изучил все записи, касающиеся сходных случаев? Двадцать лет назад на “Фаррагуте” был зафиксирован такой же невозможный с медицинской точки зрения случай.

Мак-Кой с любопытством посмотрел на Кирка.

— Спасибо, капитан, — бесстрастно сказал он. — Я немедленно просмотрю эти записи.

— Да, это было бы неплохо, — сказал Кирк. — Но прежде чем заняться этим, не мог бы ты на минуту привести в сознание Риццо?

— Я думаю, что смогу, но…

— Это может повредить ему?

— В его теперешнем состоянии это ничего не меняет.

— Ну, тогда сделай это, — сказал Кирк. — Мне надо задать ему один вопрос.

Когда они подошли к кровати Риццо, сестра снимала с его руки маленькую черную коробочку.

— Закончили переливание, доктор, — сказала она. — Пульс и дыхание все еще далеки от нормы.

— Введите ему еще один кубик кордразина.

Сестра с удивлением посмотрела на Мак-Коя и молча сделала инъекцию.

Кирк сжал кулаки так, что суставы хрустнули и побелели. Ресницы Риццо дрогнули, и капитан наклонился к нему:

— Лейтенант, это капитан. Вы слышите меня? Вы помните, что с вами случилось?

Риццо чуть-чуть приоткрыл глаза:

— Помню… — прошептал он. — Холодно… Так холодно…

— Риццо, что-то вас атаковало, — продолжал капитан. — Когда это произошло, вы заметили, почувствовали какой-нибудь запах? — Кирк еще ниже наклонился над Риццо. — Риццо, вспомните. Плотный сладкий запах, вы ощутили его?

Глаза Риццо наполнились ужасом:

— Да, сэр. Я помню… запах… Странный запах… Как… Как будто тебя всего вымазали медом.

Кирк тяжело выдохнул и спросил:

— А вы… Вы чувствовали присутствие? Присутствие чего-то разумного?

Риццо еле заметно кивнул головой:

— Оно хотело забрать нашу силу… Да, чувствовал, как оно высасывает… Так и было…

Подошел Мак-Кой:

— Он заснул. Мы не можем рисковать и делать еще одну инъекцию.

— Он сказал все, что я хотел узнать.

— Я бы не полагался на его ответы. Он был в полубессознательном состоянии.

Кирк выпрямился и посмотрел на Боунса:

— Я хочу получить анализ записей, и как можно быстрее. Он вышел из медчасти, сестра Чапел удивленно посмотрела на Мак-Коя.

— Что происходит с капитаном? Я никогда его таким не видела.

— Попытаюсь выяснить, — ответил Мак-Кой. — Если понадоблюсь, я в медицинской библиотеке.

На мостике Ухура передала капитану послание Звездной Эскадры. К ее удивлению, он отбросил его в сторону со словами:

— Позже, лейтенант. А сейчас, прошу вас постоянно информируйте меня о состоянии офицера службы безопасности.

Кирк подошел к Споку.

— Продолжаем сканирование, сэр, — сказал Спок. — Пока не удалось зафиксировать на поверхности планеты никаких форм жизни.

— Ну, тогда предположим, что это нечто абсолютно своеобразное, и наши сканеры просто не способны идентифицировать это как какую-либо форму жизни.

— Вы говорили о ди-кирониуме, капитан.

— Редкий элемент, Спок. Предположим, “нечто” состоит из него, странное, газообразное нечто.

— Но ни на поверхности планеты, ни в атмосфере нет никаких следов ди-кирониума. Я проверял.

— Допустим, оно может маскироваться.

— Капитан, если это нечто состоит из ди-кирониума, свинца, золота, кислорода, чего угодно, наши сканеры зафиксируют его.

— И все-таки предположим, что я прав.

— Нелогичное предположение, капитан. Нет ни одного способа маскировки конкретного химического элемента от наших сканеров.

— Ни одного? Продолжим наши предположения. Это нечто разумное и знает, что мы ищем его.

— Капитан, для того, чтобы спрятаться от сканеров, ему необходимо изменить молекулярную структуру.

Кирк несколько секунд молча смотрел на Спока.

— Золото превращается в свинец или дерево, или во что-нибудь еще. Спок, мне это и в голову не приходило. Это ответ на вопросы, на которые в данную минуту пытается ответить Мак-Кой, просматривая одну запись.

— Мистер Чехов, — сказал, вставая, Спок. — Продолжите сканирование за меня.

Он подошел к лифту, дверь плавно открылась, и из лифта вышел офицер службы безопасности. Это был новый член экипажа, еще совсем мальчик; подойдя к Кирку, он отдал честь и отрапортовал:

— Энсин Дэвид Гарровик по вашему приказанию прибыл, сэр.

— Вы наш новый офицер безопасности? — повернулся к нему Кирк.

— Да, сэр.

Кирк немного поколебался и спросил:

— Ваш отец служил?..

— Да, сэр. Но я не жду поблажек…

— Только не на этом корабле, энсин, — резко сказал Кирк.

— Да, сэр.

— Сообщение о лейтенанте Риццо, — вмешалась Ухура. — Он умер, капитан.

Кирк откинулся на спинку кресла. Открытие месторождения этой руды, подумал он, дорого нам обходится. Он опять повернулся к энсину и заметил, что тот изо всех сил старается держать себя в руках.

— Вы знали Риццо?

— Да, сэр. Мы были друзьями, вместе заканчивали Академию.

Кирк кивнул.

— Хотите заняться тем, что убило его?

— Да, сэр.

— Возьмите четырех людей. Через пять минут жду вас в отсеке телепортации. Составите мне компанию, спустимся вместе.

После материализации на планете именно трикодер Гарровика первым зафиксировал что-то необычное.

— Сэр, — позвал Дэвид, — показания изменяются!

Кирк быстро подбежал к нему и просмотрел показания трикодера:

— Спок был прав, — сказал он. — Видите, произошло молекулярное смещение.

— А теперь считывается ди-кирониум. Находится в стационарном состоянии, угол подъема шесть градусов.

— Это за тем возвышением, — сказал Кирк. — Возьмите двоих людей и обходите справа, я с остальными обойду слева. Как только увидите это, сразу стреляйте. Помните, оно чрезвычайно опасно.

Гарровик нервно посмотрел в сторону холма.

— Есть… сэр, — с трудом вымолвил он.

— Свенсон и Бардоли, пойдемте со мной, — сказал Кирк, отвернувшись от энсина.

Гарровик и еще два офицера с правой стороны поднялись на холм. Энсин обратил внимание на узкий, глубокий овраг. Его помощники начали обходить овраг с двух сторон, Дэвид немного помедлил, наконец принял решение и стал осторожно спускаться вниз. Неожиданно перед ним возникло небольшое белое облако, его очертания напоминали лягушку, и это на какие-то секунды сбило Гарровика с толку. Он неуверенно посмотрел на облако, потом нацелил на него фазер и выстрелил, опоздав ровно на секунду: облако уже исчезло.

— Стреляют из фазера! — крикнул Кирк. — Скорее за мной!

Он увидел Гарровика, карабкающегося по склону холма.

— Гарровик, вы… — Кирк замолчал, увидев, куда смотрит энсин. Два помощника Гарровика без движения лежали на земле.

Кирк подбежал к одному из них; тот лежал с открытыми глазами, лицо его было абсолютно белым.

Кирк в полном одиночестве сидел в комнате совещаний. Он чувствовал, что в этот момент ему лучше всего побыть одному. Наедине с собой не надо было никому доказывать, что “нечто”, убившее пятерых членов его экипажа, было то же самое, что и “нечто”, двадцать лет назад уничтожившее почти весь экипаж “Феррагута”. Пять человек, подумал Кирк, одного из людей Гарровика пытаются спасти, но Риццо не помогло переливание. Вся штука в том, что ты никогда не остаешься один, — продолжал рассуждать Кирк, — невысказанные мысли других людей всегда с тобой. Кирку составляли компанию невысказанные мысли Мак-Коя и Спока. Оба они не допускали мысли о том, что “нечто” враждебно по отношению к ним и наделено разумом. Оба, к тому же, не разделяли решения капитана остаться на орбите и постараться уничтожить “нечто”. А может, они правы? Не был ли я чересчур эмоционален? — сомневался Кирк.

Он сидел, положив руки на стол, когда в комнату вошли Мак-Кой, Спок и Гарровик. Капитал открыл совещание:

— Мы изучили ваш рапорт, мистер Гарровик. Думаю, у мистера Спока есть вопросы.

— Какого оно было размера? — спросил Спок.

— По моим расчетам, от десяти до шестнадцати кубических метров. Размеры колебались в этих пределах, когда оно двигалось.

— Состав?

— Похоже на облако газа, сэр. В некоторых местах оно почти прозрачное, в других гораздо плотнее.

— Энсин, — заговорил Мак-Кой. — Вы ощущали присутствие разума?

— Ощущал что, сэр?

— Не было ли у вас подсознательного ощущения, что это облако — живое? Живое, думающее существо, а не просто облако, состоящее из каких-то там химических элементов?

— Нет, сэр.

Кирк посмотрел на энсина, тот заерзал на стуле.

— Энсин, вы не входили с ним в непосредственный контакт, не так ли? — спросил капитан.

— Нет, сэр. Я был от него дальше всех. — Дэвид немного помолчал и продолжил. — Оно появилось вдруг, ниоткуда, зависло в воздухе, а потом двинулось к ближайшему из нас. Быстро, очень быстро.

Кирк бросил карандаш на стол.

— Вы сказали, оно зависло в воздухе?

— Да, сэр.

— Вы выстрелили в него, не так ли?

— Да, сэр.

— На каком расстоянии от него вы находились?

— Около двадцати ярдов, сэр.

— И вы не смогли попасть в большую неподвижную цель с такого расстояния?

— Да, сэр. Я… Ну, я не стрелял, пока оно висело в воздухе.

— Вы хотите сказать, что вы окаменели?

— Не совсем, сэр.

— Тогда объясните нам, что вы имеете в виду.

— Я растерялся… Может, на секунду или около того. А потом, когда я выстрелил, оно… Оно уже сдвинулось с места.

— Энсин, — сурово сказал Кирк. — Вы отстраняетесь от дежурств и остаетесь в своей каюте до моих дальнейших распоряжений.

Гарровик встал:

— Есть, сэр.

Мак-Кой проводил его взглядом до двери.

— По-моему, ты был излишне крут с ним, Джим, — сказал он.

— Он окаменел. Один из его людей погиб, другой, возможно, скоро умрет.

— Капитан, — начал Спок. Кирк поднялся из-за стола.

— Джентльмены, в свое время я выслушаю ваши рапорты, тогда вы сможете прокомментировать события и сделать необходимые рекомендации.

Кирк быстро направился к выходу, дверь за ним захлопнулась. Спок и Мак-Кой не могли вымолвить ни слова.

В каюте Гарровика было темно, как и у него на душе. Он нащупал выключатель, расположенный на панели рядом с термометром и другими измерительными приборами. Над панелью находился выключатель с надписью “вентиляционный фильтр”. Гарровик закрыл глаза и полностью отдался охватившей его депрессии.

Звездный путь (сборник). Том 2

На мостике Кирка ожидало еще одно послание с “Йорктауна” с требованием подтвердить информацию о запланированной ранее встрече. Он проигнорировал и это послание. К Кирку подошел Скотти и сказал:

— Пока мы ждем, я отдал распоряжение прочистить радиоактивный сток второго импульс-двигателя. Но мы готовы покинуть орбиту в течение получаса.

— Мы не покидаем орбиту, не так быстро.

— Медикаменты не только крайне необходимы на Тета-7, но и имеют ограниченный срок годности и…

— Я осведомлен об этом, — сухо сказал Кирк. — И я начинаю уставать от бесконечных попыток офицеров принудить меня… — посмотрев в глаза Скотти, он замолчал. — Извини меня, Скотти. Пожалуй, я был слишком резок.

— Согласен, сэр.

Кирк подошел к Чехову:

— Удалось что-нибудь зафиксировать?

— Ничего, сэр. Продолжаем сканирование.

— Мистер Чехов, вы осведомлены о том, что оно способно изменять свой состав? Вы сканируете все необычные перемещения? Любой вид газообразного облака?

— Мы дважды произвели полное сканирование, сэр.

— ЗНАЧИТ, ЕСЛИ ПОТРЕБУЕТСЯ, СДЕЛАЕТЕ ЭТО ДВАДЦАТЬ РАЗ! — выкрикнул Кирк и ушел с мостика, оставив весь персонал в недоумении.

Гарровик не был единственной жертвой капитана. Мак-Кой, просмотрев кассету с результатами вскрытия, вертел ее в руках, борясь с желанием швырнуть ее на пол. Когда Спок вошел в его кабинет, он никак не отреагировал.

— Надеюсь, не помешал, доктор?

— Прервать очередной просмотр записи с результатами вскрытия, — это не помеха, совсем наоборот.

— Мне нужен совет, — сказал Спок.

— Тогда мне необходимо выпить, — ответил Мак-Кой.

— Не понял?..

— Ты хочешь моего совета, — да ты шутишь!

— Я никогда не шучу, сколько можно повторять. Мне надо услышать вашу точку зрения. В человеке есть много иррационального, чего я не могу понять. К примеру, мания, наваждение. Концентрация на чем-то одном, навязчивая идея и тому подобное.

— Джим и его облако?

— Именно. Ты просмотрел записи, касающиеся случившегося на “Феррагуте”?

— Столько всякого случилось, у меня просто не было времени.

— К счастью, я быстро читаю, — сказал Спок. — Суммируя всю полученную информацию, могу сообщить, что половина экипажа “Феррагута”, включая капитана, была уничтожена. Фамилия капитана — Гарровик.

Мак-Кой присвистнул:

— Такая же как у нашего энсина?

— Это его отец, — сказал Спок. — Я прихватил дело о “Феррагуте”.

— Значит, там еще что-то есть.

Спок мрачно кивнул:

— И очень много. Среди спасшихся был молодой офицер, это было его первое назначение, — увидев вопрос в глазах Мак-Коя, Спок опять кивнул. — Да, Джеймс Кирк, — сказал он и положил кассету на стол. — Было бы неплохо, если бы ты ее просмотрел.

Через двадцать минут Мак-Кой позвонил в каюту Джеймса Кирка. Ответа не последовало, и он открыл дверь.

Кирк без движения лежал на кровати и смотрел в потолок. Он не промолвил ни слова. Потом встал, включил коммуникатор:

— Кирк вызывает мостик. Рапортуйте, как проходит сканирование.

— Продолжаем работу, сэр. Ничего необычного не зафиксировано.

— Конец связи.

Кирк отодвинулся от коммуникатора, сжал кулаки и воскликнул:

— Не могло же оно просто испариться!

— Иногда так бывает, и если так, нам повезло, — Мак-Кой присел на стул. — Монстры принимают самые разные формы, Джим. И знаешь, какой монстр самый ужасный? Вина, доказанная и недоказанная.

— Поближе к делу, — набычился Кирк.

— Джим… Молодой офицер, первый раз попавший в экстремальную ситуацию, испытывает серьезный эмоциональный стресс. Мы все знаем, как…

— Доктор, относительно энсина Гарровика я принял решение. Боюсь, вы выходите за рамки…

— Я говорил о лейтенанте Джеймсе Кирке с “Феррагута”, — сказал Мак-Кой.

Кирк посмотрел на него, но промолчал. Мак-Кой продолжил:

— Двадцать лет назад ты дежурил у фазеров, когда что-то атаковало ваш корабль. Судя по записи, молодой офицер настаивал на том, чтобы его подвергли наказанию и признали виновным в случившемся…

— Я помедлил, не выстрелил вовремя.

— Это была нормальная ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ реакция, — говорил Мак-Кой, делая ударение на каждом слове. — Неожиданность! Ты растерялся. Ты задержался с выстрелом максимум на две секунды!

— Если бы я не растерялся, это “нечто” было бы уничтожено! — с болью в голосе воскликнул Кирк.

— Эксперты так не считали. В записях в судовом журнале это ясно отображено. Руководство корабля характеризует тебя, как “молодого офицера, который проявил мужество при встрече с неизвестным.”

— Я убил более двухсот человек!

— Капитан Гарровик занимал большое место в твоей жизни, не так ли? — тихо спросил Мак-Кой.

Капитан как-то сразу осунулся.

— Я поступил в его подчинение сразу после Академии. Это был один из лучших людей, которых я когда-либо знал, — Кирк снова вскочил на ноги. — Я должен был уничтожить это! Если бы я тогда среагировал достаточно быстро…

— ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ ЭТОГО, ДЖИМ! Ты не можешь этого знать. Ты не можешь знать и того, уничтожил бы энсин Гарровик это “нечто” или нет.

— Я остался должен, — совершенно спокойно сказал Кирк.

— Тебя преследует память… Джим, ты не можешь сломать энсина, только потому, что видишь в нем Джеймса Кирка двадцатилетней давности. Ты сломаешь свою карьеру.

— Я ДОЛЖЕН БЫЛ УБИТЬ ЭТО! Не спрашивай меня, откуда я это знаю. Я просто знаю, и все.

Некоторое время Мак-Кой молча смотрел на своего капитана, потом встал, подошел к двери и открыл ее.

— Входи, Спок, — сказал он.

— Мак-Кой! — взорвался Кирк. — Не думай, что наша дружба позволяет тебе…

— Это профессиональный вопрос, капитан, — перебил его Мак-Кой. — Я собираюсь внести в судовой журнал запись о физическом и психическом состоянии капитана корабля. Для этого мне необходим свидетель — офицер.

Кирк переводил глаза с одного на другого, секунды тянулись, как часы; наконец, срывающимся от злости голосом он сказал:

— Правильно ли я понимаю, что вы, доктор, и вы, Спок, считаете, что я более не соответствую своей должности и не способен далее командовать кораблем?

— В руководстве даны рекомендуемые конкретные формулировки, — сказал Спок. — Наш ответ есть в списке рекомендуемых, то есть: в вашем поведении мы заметили много того, что, на наш взгляд, является странным. Мы просим вас ответить на следующие вопросы…

— Черт! Забудь ты это руководство! — воскликнул Кирк. — Задавайте ваши вопросы.

— В данный момент, — невозмутимо продолжал Спок, — “Йорктаун” ожидает нас в условленном месте, капитан. На его борту находятся медикаменты, которые…

— Похоже, эту новость я уже слышал, — сказал Кирк и вытер дрожащей рукой лоб.

— Эту вакцину ждут на Тета-7, Джим, — сказал Мак-Кой. — Почему мы откладываем встречу?

— Потому что я знаю то, что я знаю, — ответил Кирк. — Существо, напавшее на “Феррагут” двадцать лет назад, это то же…

— Существо? — переспросил Спок.

— Да. Есть запись моего рапорта. Оно напало на нас, как раз когда я потерял сознание, я почувствовал разум этого существа, я ощущал, как он думает, планирует…

— Ты говоришь, что ощущал его разум, — спросил Спок. — Каким образом? Оно контактировало с тобой?

— Ты утверждаешь, что это случилось как раз в тот момент, когда ты потерял сознание, — вмешался Мак-Кой. — Полубессознательное состояние — хитрая штука, Джим. Ни один человек не может утверждать, что в таком состоянии было в действительности, а что нет.

— Реально или нереально, Боунс, но оно несло с собой смерть.

— Не сомневаюсь, — сказал Мак-Кой.

— И если в нашем случае это то же существо, что я встретил двадцать лет назад на другой планете, которая находится более чем в тысяче световых лет отсюда?

— Очевидно, капитан, что если это разумное существо, если именно его мы встретили здесь и если, как следует из всего вышесказанного, оно способно путешествовать в космосе, значит, оно представляет собой смертельную угрозу для всех обитаемых планет.

— Я согласен, Спок, многовато “если”, но я, как капитан корабля, считаю, что они перевешивают другие факторы. Интуиция, какая бы то ни была, Спок, — прерогатива капитана.

— Джим, мы не пытаемся нападать на тебя.

— Конечно, доктор, — сказал Кирк. — Вы проявляете заботу об общем деле. Вы оба выполняете свой долг. Могу ли я теперь узнать, какого рода запись будет занесена в медицинский журнал?

Спок и Мак-Кой переглянулись.

— Джим… — начал Боунс.

Кирк улыбнулся:

— Вы блефовали, джентльмены, я раскусил вас.

— Это была исключительно моя идея, капитан, — сказал Спок. — Мак-Кой так привязан к вам, что просто не способен…

— Я привязан к нему! — перебил его Мак-Кой. — Вот это мне нравится! — Он повернулся к Кирку. — Джим, мы использовали эту возможность, чтобы попробовать спокойно переговорить с тобой…

Раздался сигнал вызова по селекторной связи:

— Мостик вызывает капитана! — возбужденно сказал Чехов. — Капитан, ответьте!

Кирк одним прыжком подскочил к микрофону:

— Кирк на связи.

— Что бы это ни было, мы его зафиксировали, капитан! Оно отделилось от поверхности планеты и уходит в космос.

— Всем палубам, — спокойно скомандовал Кирк, — “красная” тревога! Приготовиться покинуть орбиту, — передал он и вышел из каюты.

Вышел на охоту за диким гусем. Только то, что собирался преследовать Кирк в открытом космосе, вовсе не было диким гусем. Оно было неуловимо и проницательно, как кобра, и постепенно уводило “Энтерпрайз” все дальше от места встречи с “Йорктауном”.

На мостике все понимали, что было поставлено на карту. “Нечто” несколько раз меняло курс, намеренно пытаясь запутать “Энтерпрайз”. Кирк несколько оживился, но Спок был явно обеспокоен:

— Капитан, мы не можем больше идти со скоростью 8 единиц, давление подходит к критической отметке.

— Расстояние до цели, мистер Чехов? — спросил Кирк.

— 0,04 световых года, сэр. Вне пределов досягаемости наших фазеров.

— Капитан, — сказал Спок, — мы почти не приблизились к нему, мы можем преследовать его несколько дней.

— Если это необходимо, — начал капитан и отвернулся. — Сделайте все возможное, чтобы увеличить скорость, Скотти.

— Есть, сэр.

— Давайте взглянем на него, — сказал Кирк. Чехов нажал на кнопку.

— Увеличение двадцать крат. Вот оно, сэр!

На экране появилось “нечто”, оно напоминало вытянутую спираль, окутанную вихрем испарений.

— Что скажете, Спок?

— Противоречивые показания, сэр. Пограничное состояние между материей и энергией. Возможно, оно использует для передвижения гравитационные поля.

— Вы не считаете, что это слишком сложно, Спок?

— Это высокоэффективно, — сказал Спок и на секунду замолчал. — Другое дело, указывает ли это на присутствие разума.

У Чехова на пульте загорелась красная лампочка.

— Открыт люк второго импульс-двигателя, сэр. Скотти проводил там очистные работы.

— Отключите тревогу, — сказал Кирк, — мы не будем использовать импульс-двигатели.

— Капитан, — повернулся от своего пульта Скотти, — если мы будем продолжать преследование на такой скорости, корабль в любую минуту может взорваться.

Кирк проглотил пилюлю реальности и сказал:

— Снижайте скорость до шести единиц.

В каюте Гарровика раздался звонок, и появилась сестра Чапел, в руках она держала поднос с ужином.

— Спасибо, — сказал Гарровик. — Но я не голоден.

— Приказ доктора Мак-Коя.

— Что происходит? — спросил Дэвид.

— Преследуем ли мы еще это “нечто” через всю галактику? Да, преследуем. Потерял чи капитан чувство реальности? Может быть. Готова ли команда взорваться? Определенно. Вам повезло, что вы не участвуете в этом, энсин.

— Не участвую? — с горечью сказал Гарровик. — Я причина всего этого.

Сестра Чапел спокойно переставила посуду с ужином на стол.

— Вы ведь знаете, что это так, не правда ли? — продолжил энсин. — Если бы я сумел выстрелить на Аргусе-10 в нужный момент, ничего этого бы не было.

— Жалость к себе — не лучшая закуска, — сказала сестра. — Попробуйте лучше суп.

— Мне не хочется.

— Если вы не будете есть, — сказала она ему, — доктор Мак-Кой будет вынужден отдать распоряжение о переводе вас в медчасть, и там вас накормят внутривенно. Мне совсем не хочется этим заниматься.

Гарровик ответил ей слабой улыбкой, согласно кивнул и начал ковырять вилкой у себя в тарелке. Как только дверь за сестрой Чапел закрылась, Дэвид схватил чашку с кофе и изо всей силы швырнул ее об стену. Чашка попала в панель с измерительными приборами, от удара включился вентиляционный выключатель.

В тот же момент раздался пронзительный сигнал тревоги. Включилась трансляция и по всему кораблю зазвучал голос Кирка:

— Боевая готовность! Всем палубам — боевая готовность! Противник снижает скорость! Это не учебная тревога! Всем палубам — боевая готовность!

На мостике Чехов почти кричал:

— Сэр, оно совсем остановилось! Увеличение один, визуальный контакт!

“Нечто” находилось прямо в центре экрана, теперь оно было гораздо меньше и пульсировало.

— Привет, моя прелесть! — сказал Кирк, взглянув на экран, и повернулся к Чехову. — Подойдем поближе, снижайте скорость до 0,25.

Чехов колдовал за своим пультом, когда дверь лифта открылась, из нее вышел бледный и напряженный энсин Гарровик и направился прямо к Кирку.

— Прошу разрешить мне вернуться на пост, капитан.

— Оно уже в пределах досягаемости фазеров! — крикнул Чехов.

— Цель, Чехов, — спокойно сказал Кирк.

— Цель поймана, сэр!

— Огонь из основных фазеров!

Лучи фазеров прошли через центр “нечто”. Кирк не мог поверить своим глазам.

— Фазеры неэффективны, капитан!

— Фотоновые торпеды, Чехов! — скомандовал Кирк.

— Есть, сэр!

— Огонь!

Корабль слегка накренило, цель испустила ослепительную вспышку, и “Энтерпрайз” содрогнулся.

— Посмотрите на экран! — крикнула Ухура. — Оно все еще движется в нашу сторону!

“Нечто” становилось все больше и плотнее.

— Поднять отражатели! — приказал Кирк.

— Отражатели подняты, сэр.

Наступившую тишину первым нарушил Спок:

— Отражатели не остановят его, — сказал он. — Если оно способно использовать для продвижения гравитацию, оно сможет пройти и через наши отражатели.

— Есть какой-нибудь способ остановить его, Спок?

— Нет, капитан. Кажется, оно измерило пульсацию нашего силового поля и расположилось на долю секунды впереди и позади него.

— Контакт через пять секунд! — рапортовал Чехов.

Кирк нажал кнопку внутренней связи:

— Всем палубам! Тревога, вторжение!

— Все люки и воздушные клапаны перекрыты, сэр, — рапортовал Чехов. — НЕТ! ЛЮК ИМПУЛЬС-ДВИГАТЕЛЯ НОМЕР ДВА! СЭР, ГОРИТ КРАСНЫЙ СИГНАЛ!

Кирк подскочил к экрану. Облако было уже над кораблем, потом исчезло.

— Капитан! — крикнул Скотти. — Что-то проникло через вентиляционный клапан номер два!

— Отрицательное давление по всей вентиляционной системе, мистер Чехов. Тревога всем палубам!

По всему кораблю загорелись красные огни и пронзительно взвыли сирены.

— Ну что ж, докладывайте, — сказал Кирк.

Хотя за столом в комнате совещаний сидели еще Мак-Кой и Спок, Скотти понял, что Кирк обращается именно к нему.

— Сэр, “нечто” проникло на корабль через клапан номер 2 и перед тем, как скрыться в вентиляционной системе, напало на двух членов экипажа.

— Боунс?

— У одного еще есть очень слабый шанс, другой умер. На твоей охоте это становится обычным делом!

— Достаточно, Боунс.

— Нет, недостаточно! Тебя не волнует, что происходит и будет происходить во время твоей охоты, главное — повесить на стену трофей! Но он не на стене, капитан! Он в стене!

— При отключенной вентиляционной системе нам хватит воздуха только на два часа, — добавил Спок.

У них есть все основания, чтобы обвинять меня, подумал Кирк, пощады ждать не приходится. И как бы подтверждая его мысли, Мак-Кой сказал:

— Я предполагаю, дела наших пациентов на Тете-7 также обстоят не лучшим образом.

Как ни странно, только Спок, получеловек, проявил сочувствие.

— С вашего позволения, я хотел бы предложить прекратить дискуссию о том, продолжаем мы или не продолжаем преследовать это существо. Всем ясно, что оно уже преследует нас, а не мы его.

— Существо, Спок? — спросил Мак-Кой.

— ОНО РАЗВЕРНУЛОСЬ И АТАКУЕТ, ДОКТОР. Такая манера поведения признается разумной, — ответил Спок.

— Поверьте, джентльмены, мне не доставляет особой радости моя правота, — очень медленно говорил Кирк. — В данный момент оно должно было бы быть в нескольких световых годах от нас, но вместо этого оно решило остановиться. Почему? Почему? Почему?

— Я должен подождать, — сказал Спок, — пока смогу сделать более точный анализ существа.

— У нас есть два часа, Спок, — сказал Кирк и обратился к Скотту. — Попробуйте выбросить радиационные отходы в вентиляционную систему, может, оно почувствует себя не очень комфортно.

— Есть, сэр.

Мак-Кой вместе со Скотти направился к выходу, но в дверях остановился:

— Джим, извини за предыдущее. Ты был прав, решив преследовать его.

Оправдание должно было что-то значить, но для Кирка оно не значило ровно ничего. Если тебя не преследует осуждение других людей, вполне достаточно чувства вины.

— Капитан, — сказал Спок, — если “нечто” способно десинхронизировать, то есть находиться где угодно в момент выстрела фазеров, у вас нет оснований в чем либо винить себя. Если бы двадцать лет назад вы выстрелили без малейшей задержки, эффект был бы тот же, что и час назад. Капитан Гарровик все равно бы погиб.

— Теории о чувстве вины, правоте и неправоте, прошлом и будущем… Мне кажется, я уже перерос их, теперь передо мной стоит задача сохранить мой корабль и команду.

— Это была не ваша вина, капитан, никто не был виноват.

Кирк встал:

— Если ты собираешься разыгрывать из себя психиатра, — а я должен признать, что эта роль тебе не очень-то подходит, Спок, — займись энсином Гарровиком, а не мной. Спасибо, — сказал Кирк и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

Спок понял капитана однозначно. Он подошел к каюте энсина, позвонил и вошел внутрь. Гарровик вскочил со стула.

— Вы можете сидеть, энсин. Я хотел бы поговорить с вами.

Дэвид немного удивился:

— Да, сэр.

— Энсин, насколько я понимаю, вы обеспокоены тем, что в нужный момент вы, как вы считаете, не смогли повести себя должным образом?

— Ну, я бы не сказал, что я горжусь собой, сэр.

— Может быть, это слишком эмоциональное умозаключение.

Гарровик покачал головой:

— Нет, сэр. Я основываюсь на фактах, а они таковы: люди, которыми я командовал, погибли, потому что я растерялся, засомневался и вместо того, чтобы действовать, начал анализировать. Я виновен в смерти моих людей, мистер Спок.

— Энсин, самобичевание — характерная черта вашего рода.

— Вы говорите об этом, как о болезни, сэр.

Они смотрели друг другу в глаза и не заметили, как из вентиляционного отверстия появился маленький клубок испарений.

— Вы хотите сказать, — нетерпеливо говорил Дэвид, — “не стоит беспокоиться, энсин, это случается с каждым из нас, мы просто хороним погибших и больше о них не думаем”. Я прав, мистер Спок?

— Не совсем. Раскаяние — полезная вещь, оно меняет людей в лучшую сторону, но чувство вины — пустая трата времени. Ненависть к самому себе, почти всегда незаслуженная, разрушает человека, — Спок вдруг замолчал и принюхался. — Вы ничего не чувствуете? — спросил он. — Мне показалось, что я…

В ту же секунду он увидел, как из вентиляционного отверстия постепенно появляется “нечто”. Гарровик рванулся в его сторону:

— Сэр, это оно!

Спок за руку оттащил его к двери:

— Уходите отсюда, живо, я попробую изолировать его!

Вулканит подскочил к искореженному выключателю и попытался перекрыть клапан. Облако увеличилось, стало плотнее и постепенно окружило Спока.

В коридоре Гарровик подбежал к ближайшему стенному коммуникатору:

— Капитан! “Нечто”! Оно в моей каюте, сэр! Там Спок!

Кирк вскочил с кресла:

— Иду, Гарровик! Скотти, поменяйте давление в каюте 341! Лейтенант Ухура, опасность в каюте 341! Медицинская тревога!

Кирк оказался прав: когда давление изменилось, облако стало засасывать обратно в вентиляционную систему. Возле двери капитана встретили Мак-Кой и люди из службы безопасности. Мак-Кой потянулся было к дверной ручке, но Кирк остановил его:

— Погоди! Посмотрим, что покажет трикодер!

Один из офицеров стал настраивать свой трикодер.

— Джим! Может быть, сейчас умирает Спок! — не выдержал Мак-Кой.

— Если мы выпустим это существо из каюты, у него будет большая компания, — резко сказал Кирк.

Лицо Гарровика стало пепельно-серым.

— Капитан, это я виноват, я кинул чашку о стену и, видимо, попал в выключатель.

— Проверьте, затянуло его в вентиляцию или нет, — обратился Кирк к офицеру безопасности.

— Он спас мне жизнь, сэр, — срывающимся голосом говорил энсин. — Это я должен лежать там мертвым, а не он.

Из-за двери послышался голос Спока:

— Я очень рад, энсин, что мы оба живы, — он открыл дверь. — Изменение давления сработало, капитан, клапан закрыт.

Кирк остолбенел:

— Спок, не пойми меня неправильно, но почему ты жив?

— Это из-за его зеленой крови! — воскликнул Мак-Кой.

Спок кивнул:

— Мой гемоглобин основан на меди, а не на железе. Кирк подошел к двери и принюхался.

— Запах стал другим. Да… Да, теперь понимаю.

— Надеюсь, теперь ты не думаешь, что вошел с ним в контакт?

— Я не знаю точно, что это, Спок. Но вспомни, я говорил, что знал, что это “нечто” — живое существо. Может быть, это не обычный контакт в нашем понимании, но я действительно знал, что оно живое и разумное. Теперь я знаю кое-что еще.

Пискнул сигнал коммуникатора:

— Мостик вызывает капитана Кирка.

— Кирк на связи.

— Это Скотти, сэр. “Нечто” опять направилось к клапану номер два, возможно, радиационный выброс подействовал на него.

— Открыть клапан, — сказал Кирк. — Иду к вам. Конец связи. — Он быстро пошел по коридору, остановился и повернулся к Гарровику:

— Энсин Гарровик!

— Да, сэр.

— Вы были на мостике, когда “нечто” атаковало нас.

— Виноват, сэр. Я знаю, что должен был оставаться в своей каюте, но, когда прозвучала тревога, я…

— Весьма похвально, энсин. Каково ваше впечатление?

— Не понял, сэр.

— Меня интересует ваша оценка того, как сработали наши боевые системы.

— Они были неэффективны, сэр, — твердо сказал Гарровик и быстро добавил. — Я хочу сказать, капитан, что вы сделали все возможное, просто этого монстра ничего не берет.

— А какова ваша оценка собственного поведения на Аргусе-10?

— Я задержался с выстрелом.

— А если бы вы выстрелили вовремя? — Кирк замолчал и посмотрел Дэвиду в глаза. — Это ничего не изменило бы, энсин. Ни один вид известного нам оружия ничего бы не изменил. Тогда… Двадцать лет назад.

— Простите, сэр? Не понимаю.

— Я сказал — приступайте к своим обязанностям, Гарровик.

Энсин засиял от радости:

— Есть, сэр. Спасибо, капитан.

Он хотел добавить что-то еще, но двери лифта закрылись, и капитан уже не услышал бы его.

На мостике Кирка ожидали новости. Чехов уступил ему место за пультом Спока и нетерпеливо сказал:

— Результаты положительные, капитан. Существо покинуло корабль и на большой скорости ушло в космос, оно уже почти за пределами досягаемости наших сканеров.

К ним присоединился Спок.

— Направление, Спок?

— 127–9, но я почти потерял его, сэр.

Кирк включил селекторную связь:

— Скотти. Мне нужна вся скорость, какую ты только можешь выжать из своих двигателей, удерживай ее, пока не начнем разваливаться на части. Конец связи, — он повернулся к Споку. — Кажется, я знаю, куда оно направилось.

— До этого оно не раз изменяло курс, чтобы запутать нас, сэр. Логичнее было бы…

— Я руководствуюсь интуицией, а не логикой, Спок. Мистер Чехов, просчитайте курс к звездной системе Тикос.

Все отвернулись от своих пультов и посмотрели на капитана. Чехов, стараясь скрыть удивление, проложил курс.

— Курс просчитан, сэр.

— Полный вперед.

— Есть полный вперед, сэр.

— Лейтенант Ухура, свяжитесь с “Йорктауном” и Звездной эскадрой, информируйте их о том, что мы преследуем существо, которое движется в направлении планеты 4 системы Тикос. В этом месте оно двадцать лет назад атаковало “Феррагут”.

— Не понимаю, капитан, — сказал Спок.

— Помнишь, после того, что с тобой случилось, я сказал, что запах стал другим? У меня в ушах вдруг прозвучало: “Рождение… Деление… Умножение…” Оно сказало: “Домой”.

Спок приподнял брови:

— И вы знаете, где этот “дом”, сэр?

— Да. Его дом там, где оно уже когда-то атаковало корабль. Лейтенант Ухура, опишите им всю ситуацию, передайте, что я намерен уничтожить это существо. Мы встретимся с “Йорктауном”… — Кирк повернулся к Чехову, — продолжительность маршрута, мистер Чехов?

— 1,7 дня, сэр.

— Мы встретимся с “Йорктауном” через сорок восемь часов.

Планета 4 Системы Тикос имела весьма унылый и безжизненный вид. На мостике Мак-Кой с отвращением разглядывал ее на экране.

— Надо понимать, ты тоже считаешь, что мы должны преследовать это “нечто” и уничтожить его? — спросил он Спока.

— Безусловно, доктор.

— Ты с нами не согласен, Боунс?

Мак-Кой пожал плечами:

— Оно собирается стать матерью. Я не получаю удовольствия от уничтожения матерей.

— Если оно собралось метать икру, — сказал Спок. — Я хочу сказать, что оно, несомненно, будет размножаться делением, и не просто на две части, а на тысячи.

— Антиматерия — наша единственная возможность, — сказал Кирк, посмотрев на него.

Спок кивнул:

— Одной унции будет вполне достаточно, мы можем выделить ее из наших двигателей и в вакуумном магнитном поле переправить на планету.

— Энсин, свяжитесь с медицинским складом, — сказал Кирк Гарровику, стоявшему у него за спиной. — Мне нужно столько гемоплазмы, сколько они могут дать. Я жду ее в отсеке телепортации через пятнадцать минут.

— Есть, сэр.

— Ты собираешься использовать гемоплазму как приманку? — спросил Мак-Кой.

— Мы должны как-то заманить его к антиматерии. Раз уж его так привлекают красные кровяные шарики, ничего лучше гемоплазмы не придумать.

— Но останется одна проблема, капитан.

Кирк кивнул Споку:

— Взрыв.

— Именно. Взрыв снесет половину атмосферы планеты. Если наш корабль будет на орбите, не учитывающей взрывную волну…

— Мы должны использовать этот шанс.

— При таких условиях никто не может гарантировать, что наш транспортер сработает точно. Если человек будет телепортироваться в момент взрыва, мы можем потерять его, капитан.

К этому времени Гарровик уже вернулся и внимательно прислушивался к разговору. Он вспыхнул, когда Кирк сказал:

— Именно поэтому, Спок, я сам решил поставить “капкан”.

Спок встал:

— Капитан, в моей крови настолько мало гемоглобина, что это существо не сможет серьезно повредить мне. Было бы логичнее, если бы именно я…

— Нет, Спок. Ты нужен на борту в случае провала операции. Тогда необходимо будет разработать новый план уничтожения существа.

— Капитан, — продолжал настаивать Спок, — можно приказать доставить анти-материю любым двум членам экипажа.

— Сэр, — обратился к Кирку Гарровик. — Я прошу разрешить мне отправиться с вами.

Кирк внимательно посмотрел на него и кивнул:

— Да, я думал о вас, энсин.

Вся поверхность планеты была покрыта морщинами и черными рубцами, под ногами была остывшая лава, в небо поднимались мертвые вулканы. Опустошение и смерть — таков был мир “нечто”. Кирк и Гарровик нашли подходящее место для приманки, и капитан включил коммуникатор:

— Кирк вызывает “Энтерпрайз”.

— Спок на связи, капитан.

— Займите позицию на максимальном расстоянии от планеты.

— Есть, сэр.

— Странно, капитан, — задумчиво сказал Гарровик. — Здесь меньше унции… А мощность больше, чем у десяти тысяч кобальтовых бомб…

— Одного фунта достаточно, чтобы уничтожить всю солнечную систему, но я надеюсь, антиматерия сильна не настолько, насколько ей это позволяет человек.

Подойдя к небольшому возвышению, оставив гемоплазму, они очень осторожно разместили контейнер с антиматерией на маленьком холмике остывшей лавы.

— Детонатор, — сказал Кирк.

Дэвид подал его капитану, и тот присоединил детонатор к контейнеру. Сделав это, Кирк опять включил коммуникатор:

— Кирк вызывает “Энтерпрайз”.

— Спок на связи, сэр. Находимся в тридцати тысячах километров от вас.

— Контейнер установлен, детонатор подключен, выйду на связь, когда оно клюнет. Конец связи.

— Капитан! Смотрите!

Над лавой появилось облако; оно подплыло к гемоплазме и стало жадно ее заглатывать.

— Гемоплазма! — крикнул Гарровик. — Оно уже уничтожило почти всю приманку!

— Нужно использовать что-нибудь еще, — жестко сказал Кирк.

— Но единственная приманка для него — это кровь!

Кирк посмотрел в глаза Дэвиду:

— Отправляйтесь на корабль, энсин. Скажите им, чтобы приготовились к взрыву.

— Вы, сэр? — ошеломленно спросил Гарровик. — Вы собираетесь стать приманкой для этого чудовища?

— Вы слышали мой приказ? Возвращайтесь на корабль!

Гарровик не отвечал. Он посмотрел на облако, все еще висевшее над гемоплазмой; потом “нечто” очень медленно начало двигаться в направлении людей. Кирк схватил Дэвида за плечо, развернул на 180 градусов и сильно оттолкнул:

— Это был приказ, Гарровик! — крикнул он.

— Есть, сэр, — сказал Дэвид, взял коммуникатор и отошел за спину капитану. Резко развернувшись, он неожиданно ребром ладони ударил Кирка по шее. Капитан упал. Гарровик быстро глянул на облако и наклонился, чтобы поднять Кирка, тот нанес ответный удар, Гарровик покачнулся, и Кирк одним прыжком вскочил на ноги.

— Энсин, у нас нет времени на подвиги! Я не собираюсь приносить себя в жертву. Давай сюда! — он дернул Дэвида за рукав, и они встали так, что контейнер с антиматерией оказался между ними. Кирк включил коммуникатор. — Кирк вызывает “Энтерпрайз”.

— Спок на связи, капитан.

— Нацельте транспортер на нас. Оно уже близко. Оставайтесь на связи.

— Я… Я чувствую его запах, капитан, — сказал Гарровик. — Сильный запах меда.

— Оставайтесь на связи, — еще раз повторил Кирк и посмотрел на облако.

В поисках крови “нечто” приблизилось к контейнеру с антиматерией. От облака отделилось щупальце и потянулось к горлу Кирка. Он закричал: —

— “Энтерпрайз”! Уходим и взрыв! Сразу!

Капитан и энсин начали растворяться в воздухе, и тут же невероятно мощный взрыв уничтожил мир “нечто”.

В отсеке телепортации на “Энтерпрайзе” Спок наблюдал, как в воздухе постепенно начали появляться очертания Кирка и Гарровика. Они появились на какую-то секунду и распались на светящиеся фрагменты. Спок хладнокровно работал над пультом, пытаясь вновь произвести материализацию. Скотти в панике кинулся к панели транспортера.

— Что ты стоишь! — кричал Мак-Кой. — Сделай же что-нибудь!

По внутренней связи раздался голос Чехова:

— Всем палубам! Взрывная волна!

“Энтерпрайз” содрогнулся от сильнейшего толчка. Спок и Скотти упали на колени, тщетно пытаясь не выпустить из рук контроль над панелью телепортации, потом оба они оглядели весь отсек. Он был пуст.

— Скотти, переключите схему на селектор Б.

Мак-Кой буквально взвыл:

— ЧТО ЗА ИДИОТСКИЙ СПОСОБ ТЕЛЕПОРТАЦИИ! РАЗБРАСЫВАНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ МОЛЕКУЛ ПО ВСЕЙ ВСЕЛЕННОЙ…

— Мы нащупали их, — сказал Скотти. — По-моему, мы нащупали их.

Мак-Кой взглянул на него, а когда вновь повернулся к платформе, на ней уже стояли Кирк и Гарровик, живые и невредимые.

— Капитан… — тихо сказал Мак-Кой. — Капитан… — он облегченно вздохнул. — Слава Богу, капитан.

— Бог здесь ни при чем, — поправил его Спок. — Это произошло благодаря тому, что мы вовремя решили…

— Слава всему чему угодно, — сказал Мак-Кой. — Главное, что они живы!

Кирк включил коммуникатор:

— Капитан вызывает мостик.

— Чехов на связи, капитан.

— Курс на встречу с “Йорктауном”. Максимальная скорость.

— Есть, сэр.

Кирк улыбнулся Гарровику:

— Зайдите ко мне в каюту, когда приведете себя в порядок, энсин. Я хочу рассказать о вашем отце. Думаю, вам это будет интересно.

Дэвид с обожанием посмотрел на своего капитана:

— Спасибо, сэр. Я приду.

Возвращение “Аркона”

Через сто лет после того, как на Бета-3000 при загадочных обстоятельствах пропал космических корабль “Аркон”, два члена экипажа “Энтерпрайза”, высадившиеся на этой планете в поисках какой-либо информации об “Арконе”, могли также зачислить себя в список “пропавших”.

Они бежали по однообразным улицам кажущегося безобидным города кажущейся безобидной планеты. Один из них упал; его товарищ Зулу протянул для помощи мускулистую руку и сказал:

— О’Нейл, вставай! Нам надо идти!

Никто на улице не посмотрел в их сторону. Можно было подумать, что жители Бета-3000 существуют по принципу — “Меня ничто не касается”.

— Нет смысла, Зулу, — тяжело дыша, сказал распростертый на земле О’Нейл. — Они везде. Смотри! Вот один из них! Это один из Законодателей! — он показал на человека в длинных одеждах с капюшоном и с чем-то вроде жезла в руках, а потом еще на одного, одетого точно так же. — Они везде! Нам от них не уйти!

Зулу включил коммуникатор:

— Поисковая группа вызывает “Энтерпрайз”! Капитан, поднимайте нас! Быстрее! Опасность! — он посмотрел на О’Нейла. — Держитесь, лейтенант, нас вот-вот заберут отсюда…

О’Нейл вскочил на ноги:

— Бежим! Нам надо уходить! Вы знаете, на что они способны!

— О’Нейл…

Но лейтенант уже бежал вниз по улице. Зулу отвлекся, глядя на лейтенанта, и не заметил, как один из людей в капюшоне дотронулся до него своим жезлом; он только почувствовал, как напряжение вдруг спало, и остался только покой, мир и ощущение счастья. В следующую секунду он начал распадаться на мерцающие фрагменты и дематериализовался.

Обратная материализация на “Энтерпрайзе” проходила совсем гладко. Лампочки на панели телепортации то загорались ярче, то почти совсем потухали, то загорались опять. Кирк, Скотти и молодой социолог Линдстрем наблюдали за процессом материализации. Наконец на платформе появилась фигура Зулу. Кирк был удивлен, увидев его не в униформе, а в лохматом, домашней вязки свитере и бесформенных брюках, что являлось обычной одеждой жителей Бета-3000. Он подбежал к Зулу.

— Что случилось, Зулу? Где лейтенант О’Нейл?

— Вы… Вы не из Корпуса… — вяло отвечал Зулу.

Кирк посмотрел на Скотти, тот кивнул.

— Доктор Мак-Кой, — сказал капитан в микрофон селекторной связи. — Пройдите в отсек телепортации. Быстрее, пожалуйста.

Зулу подумал некоторое время и с большой осторожностью спустился с платформы. Он взял в руку узел с униформой, который до этого держал под мышкой, и раздраженно затряс им перед Линдстремом:

— Это ваша работа! — закричал он. — Они узнали, что мы чужие! Эту одежду носили люди с “Аркона”! — он кинул униформу в Линдстрема.

— Спокойно, Зулу, — сказал Кирк. — Все в порядке. Теперь расскажи мне, что произошло.

Зулу пошатнулся, Кирк протянул руку, чтобы поддержать его. Вбежал Мак-Кой с аптечкой в руках и остановился посреди отсека:

— Джим! А где О’Нейл?

Кирк в ответ покачал головой. Зулу весь напрягся, как будто получил послание громадной важности, и пробормотал:

— Лэндру… Лэндру…

Кирк посмотрел в бессмысленные глаза Зулу, внутри у него все похолодело.

— Зулу, что там произошло? Что с вами сделали?

— Они прекрасны, — без выражения отвечал Зулу. — Это добрейшие, доброжелательнейшие люди во Вселенной. Они живут в раю, капитан.

В медчасти Мак-Кой также не смог ничего от него добиться. Зулу бесконечно повторял одно и то же, он был не в силах объяснить ни свое состояние, ни то, где находится О’Нейл. Все это заставило Кирка принять решение самому спуститься на Бета-3000 в составе второй поисковой группы. В группу также входили Спок, Мак-Кой и Линдстрем. Они материализовались на тротуаре возле кирпичного дома, в переулке, который выходил на широкую улицу.

— Материализация завершена, — сказал Кирк в коммуникатор. — Конец связи, — он выключил коммуникатор и увидел, что Линдстрем уже подошел к концу переулка и с любопытством рассматривал улицу. Все последовали за ним. Выйдя на улицу, Кирк сразу обратил внимание на двух людей в длинных мантиях с капюшоном, в руках у них были необычного вида жезлы. У этих “монахов” странные физиономии, подумал Кирк. Можно подумать, им известна страшная тайна, разглашение которой карается смертью. Глаза их были затуманены, как у слепых. Какой-то человек неуклюже шел навстречу поисковой группе; поравнявшись, он улыбнулся Кирку, улыбка была пустой и дружелюбной одновременно. Кирк улыбнулся в ответ.

Когда человек прошел мимо, Спок заметил:

— Странно.

— Что, Спок?

— Выражение лица этого человека, капитан. Очень похоже на выражение лица Зулу, когда он материализовался на “Энтерпрайзе”, такая же пустота и бессмысленность.

— Придется выяснить, все ли жители этой планеты таковы, — сказал Кирк и смело шагнул на улицу.

Все прохожие приветствовали их одинаково вежливыми улыбками. Потом крупный молодой человек с простодушным лицом остановился перед Кирком и сказал:

— Здравствуй, друг. Меня зовут Билар, а тебя?

— Кирк.

Человек глупо улыбнулся:

— Вы чужие.

Кирк кивнул, и Билар продолжил:

— Приехали на праздник? Нашли, где переночевать?

— Нет. Нет еще.

— Идите к дому Реджера. У него есть комнаты. — Билар посмотрел на часы на башне. — Вам надо торопиться. Скоро Красный Час.

Часовая стрелка приближалась к шести.

— Праздник начнется в шесть? — спросил Кирк.

Внимание Билара привлекла симпатичная темноволосая девушка, которая быстро шла им навстречу, и он не услышал вопрос Кирка. Билар протянул руку и остановил девушку:

— Тула, эти люди чужие, они приехали на праздник. Твой отец может приютить их?

Тула засмотрелась на красивого белокудрого социолога, опустила глаза, застенчиво улыбнулась и сказала:

— Вы пришли из долины?

— Точно, — улыбнулся Линдстрем. — Мы только что приехали.

— Я мало видела людей из долины. Мой отец будет рад принять вас. Ему все равно, откуда приходят люди.

— Он домовладелец? — спросил Кирк.

— Какое странное название, — рассмеялась Тула. — Дом вон там, — она показала на вполне комфортабельный с виду трехэтажный дом, в ту же секунду часы на башне начали отбивать шесть ударов.

Лицо полной матроны, которая проходила мимо них, вдруг исказилось страшной гримасой, и она пронзительно закричала. Ближайший к капитану прохожий неожиданно набросился на него. Кирк подставив локоть, отшвырнул мужчину назад и крикнул:

— Спина к спине!

Поисковая группа приготовилась отразить любое нападение. Вокруг царил ад кромешный. Люди набрасывались друг на друга, хватая все, что попадется под руку. Они колотили друг друга голыми руками, дубинами, швырялись камнями. Мимо поисковой группы пробежала женщина, за ней с ликующими криками гнался лысый мужчина. Послышался звон разбиваемых стекол. Тула вдруг вся затряслась и начала исступленно кричать, к ней бросился Билар:

— Тула! Тула, идем! — он схватил ее за запястье, а когда Линдстрем рванулся было к ним, наклонился, схватил булыжник и со сей силы ударил им Линдстрема в плечо. Мак-Кой помог социологу подняться и крикнул:

— Джим! Они посходили с ума! Это сумасшедшие!

— Боунс, не может же все население разом свихнуться… — Кирк уклонился от летевшего в него булыжника.

Какой-то мужчина с криками:

— Праздник! Праздник! Праздник! — бросился на Кирка, вокруг рта у него собралась пена.

— Надо уходить, — сказал Кирк. — Тот дом, о котором говорила девушка, — попробуем пробиться к нему!

Плечо к плечу поисковая группа прокладывала себе путь вниз по улице. Молодая красивая женщина в разорванном платье подбежала к Кирку, схватила его за руку и попыталась оттащить в сторону, капитан резко оттолкнул ее, и она, хохоча, как безумная, побежала дальше. На группу со всех сторон посыпались камни.

— Бежим! — крикнул капитан, вытирая с лица кровь.

Бедлам не прекращался, но они уже добежали до дверей трехэтажного дома. Кирк постучал, дверь открылась, и в следующую секунду Кирк уже захлопнул ее за собой. Три пожилых человека с удивлением огладывали поисковую группу.

— Что вы хотите? — спросил один из них.

— Извините, что мы врываемся подобным образом, — сказал Кирк. — Мы просто не рассчитывали на такое гостеприимство…

— Гостеприимство? — спросил другой человек. — Вы чужие?

— Да, — ответил Кирк. — Мы… Мы из долины.

— Приехали на праздник? — спросил третий.

— Да, — ответил ему Кирк.

— Тогда почему вы здесь?

Кирк обратился к человеку, который первым поприветствовал их:

— Вы Реджер?

— Я.

— Вашу дочь зовут Тула?

— Да.

— Так вы бы лучше позаботились о ней! — взорвался Линдстрем. — Она там одна среди этих безумцев!

Реджер опустил глаза:

— Это праздник, — сказал он. — Желание Лэндру…

— Реджер, — снова заговорил третий мужчина. — Эти люди молоды, но возраст их не извиняет!

— Это гости из долины, Хаком, — сказал Реджер.

— Разве в долине нет Законодателей? — глаза Хакома засветились фанатичным блеском. — Почему они не участвуют в празднике?

— Нам сказали, что у вас, возможно, найдется комната для нас, — перебил его Кирк.

— Вот видишь, Хаком, они просто ищут место, где можно остановиться после праздника.

— Красный Час уже начался! — выкрикнул Хаком. Тон его был настолько враждебен, что Реджер поежился.

— Хаком, они не отсюда, в долине живут по-другому.

— Ты хочешь сказать, что Лэндру не вездесущ?

Второй человек попытался взять на себя роль миротворца:

— Нет, конечно, Реджер так не думает, он никогда не говорит таких богохульных вещей, просто он хотел сказать, что в долине живут несколько иначе, чем здесь.

— Они пришли ко мне попросить пристанища, — попытался защитить себя Реджер. — Разве я могу выгнать их? — Он обратился к Кирку. — Входите, пожалуйста…

— Но Тула, — воскликнул Линдстрем. — Она ведь девушка, и она все еще там!

Хаком посмотрел на него с подозрением и нескрываемой враждебностью:

— Она на празднике, молодой человек, там, где и вы должны быть.

— Проходите, пожалуйста, — нетерпеливо сказал Реджер. — Быстрее.

Все пошли вслед за Реджером. Кирк обернулся и услышал, как Хаком сказал второму мужчине:

— Тамар, Законодатели должны узнать об этом!

Ответ Тамара прозвучал несколько двусмысленно:

— Конечно, Хаком, — сказал он. — Они уже знают, разве они когда-нибудь ошибаются?

Но Хаком ко успокоился:

— Ты издеваешься! — воскликнул он. — Ты издеваешься над Законодателями! А эти… эти люди не состоят в Корпусе! — он подбежал к двери, распахнул ее и крикнул: — Вы еще посмотрите! — и исчез.

Уход Хакома не испугал Кирка. Они были на верном пути. Не все было ясно, но упоминание о Лэндру напомнило Кирку то, что говорил на “Энтерпрайзе” Зулу. Видимо, это какое-то общество, организация или братство, подумал капитан.

Хотя в комнате не было ничего, кроме дюжины соломенных тюфяков, капитан был удовлетворен, прогресс в поисках пропавшего экипажа “Аркона” был налицо. Из открытого окна доносились крики и шум праздника.

— Господин, вы можете вернуться сюда после окончания праздника, — сказал Реджер. — Вам потребуется отдых, здесь будет довольно тихо.

— Реджер, — сказал Кирк. — Мы не собираемся участвовать в празднике.

Эта новость, кажется, потрясла их хозяина. Он подошел к окну и открыл его пошире:

— Но часы уже пробили, — воскликнул он. — Вы слышали?!

— Нам гораздо интереснее было бы услышать о Лэндру, — сказал Кирк.

— Лэндру… — прошептал Реджер. — Лэндру… Вы спрашиваете меня… Вы чужие… Вы не участвуете в празднике… Кто вы?

— Кто Лэндру? — спросил Кирк.

Реджер испуганно посмотрел на капитана “Энтерпрайза” и выбежал из комнаты. Линдстрем хотел было открыть окно, но Кирк остановил его:

— Оставьте его закрытым, Линдстрем.

— Но я социолог, капитан! Неужели вы не понимаете, что там происходит?

— Наша задача, — спокойно сказал капитан, — выяснить, что случилось с экипажем “Аркона” и с лейтенантом О’Нейлом. Мы прибыли сюда не затем, чтобы нас вовлекали в…

— Но это безумство! — перебил его Линдстрем. — Оно возникло спонтанно и одновременно охватило все население! Мне необходимо выяснить причины, выяснить, каким образом…

— Вы подчиняетесь мне, мистер Линдстрем, — твердо сказал Кирк. — Мы здесь не для того, чтобы изучать привычки и образ жизни обитателей Бета-3000!

— Капитан, — вмешался Спок, — в связи со всем тем, что происходит в данный момент на улице, я предлагаю выяснить состояние Зулу. Возможно его реакция, как-то связана с… с тем, что здесь происходит после шести часов?

— Спасибо, Спок, — кивнул Кирк и включил коммуникатор. — Кирк на связи. Лейтенант Ухура, доложите о состоянии мистера О’Нейла.

— Думаю, сейчас с ним все в порядке. Как вы узнали?

— Узнали что, лейтенант?

— То, что он как бы на некоторое время сошел с ума. Сейчас мистеру О’Нейлу ввели успокаивающее.

— Сошел с ума? Когда это случилось?

— Шесть минут назад, сэр.

— Он что-нибудь говорил?

— Ничего осмысленного, капитан. Он все время кричал что-то о Лэндру. С вами все в порядке, сэр?

— Более или менее. Держите канал свободным. Конец связи.

— Лэндру… — задумчиво сказал капитан и подошел к окну.

На улице все еще царила вакханалия. Слева двое мужчин выясняли отношения с помощью топориков, с другой стороны полуобнаженная женщина с душераздирающими криками спасалась бегством от разъяренного мужчины. Чуть ниже по улице огонь охватил целый дом. Толпа, бушевавшая под домом Реджера, успокаивалась на какие-то секунды, а потом все начиналось заново. Посреди улицы полыхали огромные костры.

Кирк отвернулся от окна:

— Отложим эту головоломку до утра, — сказал он. — Займемся лучше делом. Боунс, мне нужен анализ атмосферы, может быть, полученные данные можно будет как-то соотнести с этим праздником. Линдстрем, подумайте, нет ли каких-либо социологических параллелей с происходящим. Спок, нам тоже есть чем заняться, утром мне хотелось бы иметь четкий план действий.

Нельзя сказать, что эта ночь прошла спокойно, но когда часы на башне показали шесть часов утра, на город опустилась абсолютная тишина, так и не сомкнувший за всю ночь глаз Кирк будил своих товарищей. Вдруг хлопнула дверь так, что затряслись все стены, и сразу вслед за этим послышались истерические рыдания Тулы. Линдстрем рванулся к двери, Кирк положил ему руку на плечо:

— Полегче, Линдстрем. Чем тяжелее это переносит Тула, тем спокойнее вы к этому должны относиться.

С Реджером был Тамар. Несчастный отец держал в объятиях свою дочь, пытаясь хоть как-то ее успокоить.

— Все прошло, дитя мое. Все прошло до следующего года. Все прошло.

— Боунс, — позвал Кирк. — Нужна твоя помощь. Давай быстрее сюда.

Мак-Кой вытащил из аптечки шприц, Реджер испуганно посмотрел на него.

— Это успокоит ее, — сказал Кирк. — Вы можете доверять нам, Реджер.

— Вы даже не попытались вернуть ее домой, — не выдержал Линдстрем. — Что вы за отец после этого, Реджер!

— Это желание Лэндру, — с мукой в голосе сказал Реджер.

— Опять Лэндру, — спокойно сказал Кирк. — Лэндру… Кто он?

Тамар и Реджер нервно переглянулись.

— Значит, это правда, — сказал Тамар. — Вы не участвовали в празднике этой ночью.

— Нет, не участвовали, — подтвердил Кирк.

— Значит, вы не состоите в Корпусе! — воскликнул Реджер, не зная, что ему делать дальше. Он даже не смог пошевелиться, когда Мак-Кой, сделав укол, перенес его дочь на кушетку.

— Она заснула, — сказал Боунс.

Реджер наконец подошел к дочери, посмотрел на ее умиротворенное лицо и спросил:

— Вы… вы… с “Аркона”?

— Если да, то что? — спросил в ответ Кирк.

— Это очень важно. Вы с “Аркона”?

— Мы должны спрятать их! — воскликнул Тамар. — Быстро! Законодатели.

— Мы можем позаботиться о себе, друг, — сказал ему Кирк.

— Лэндру узнает! — не успокаивался Тамар. — Он придет!

С треском распахнулась входная дверь, на пороге стояли два Законодателя, из-за их спин выглядывал Хаком.

— Вот он! — указал он трясущимся пальцем на Тамара. — Он издевался над Законодателями! Я сам слышал!

Тамар беспомощно прислонился к стене:

— Нет, Хаком… это была просто шутка!

— И другие тоже! — не унимался Хаком. — Они были здесь, но не хотели участвовать в празднике! Я все видел!

— Тамар, — сказал один из людей в капюшонах, — стой спокойно…

Тамар весь затрясся и, хватаясь за стенку, попытался удержаться на ногах:

— Я слышал, — сказал он и наклонил голову. — Слышал и не подчинился Лэндру.

Один из Законодателей поднял свой жезл и нацелил его в грудь Тамару. Тончайший луч пронзил сердце старика, и он замертво упал на пол.

— За что…? — пораженно воскликнул Кирк.

Законодатель, не обращая внимания на упавшего, обратился к капитану:

— Вы слышали слово и не подчинились. Вы будете поглощены, — сказал он и снова поднял жезл.

Линдстрем потянулся к фазеру, но Кирк остановил его.

— Что значит “поглощены”? — спросил он.

— Ну вот! Вы видите! — воскликнул Хаком. — Они не состоят в Корпусе!

— Вы будете поглощены, — повторил Законодатель. — Добро вездесуще. Лэндру добр. Вы войдете в Корпус.

Второй Законодатель поднял жезл и направил его на поисковую партию.

— Вы должны пойти, — безнадежно сказал Реджер. — Это желание Лэндру. Другого выхода нет. Мы все должны пойти с ними. С людьми с “Аркона” произошло то же самое.

Жезлы нацелились на Спока и Кирка. Реджер смиренно направился к выходу.

— Нет, — неожиданно сказал Кирк. — Мы никуда не пойдем.

Лица Законодателей были бесстрастны.

— Вы должны пойти, — сказал первый. — Это закон.

— Я сказал, — тихо повторил Кирк, — что мы никуда не пойдем.

Два человека в капюшонах в изумлении посмотрели на него и отошли в сторону. Они сдвинули головы и начали шепотом совещаться.

— Сэр, — шепнул Кирку Спок. — Они определенно никогда не сталкивались с открытым неповиновением. Как вы догадались?

— Все, что мы видели, указывает на это, я просто решил проверить.

— И оказались правы, капитан. Но это абсолютно ненормально.

Законодатели закончили совещаться, и один из них снова обратился к Кирку:

— Очевидно, вы просто не понимаете. Я повторяю приказ. Вы должны пойти с нами в камеру поглощения.

— Почему вы убили этого человека? — спросил Кирк, указывая на тело Тамара.

— Вы не должны спрашивать, вы должны подчиняться. Это слово Лэндру.

— Передайте Лэндру, — сказал Кирк, — что мы придем, когда у нас будет время, и… Мы с ним еще поговорим.

Лица Законодателей окаменели от ужаса. Один из них направил жезл на Кирка, но капитан выбил жезл у него из рук, и Законодатель остался стоять с открытым ртом. Линдстрем быстро поднял жезл с пола, осмотрел его и передал Споку.

— Вы не… вы не можете. Это Лэндру, — прошептал Законодатель.

Оба Законодателя оцепенели и не могли сдвинуться с места.

— Странно, капитан, — сказал Спок, разглядывая жезл. Это просто пустая труба. Внутри нет никакого механизма.

Кирк осмотрел жезл. Законодатели по-прежнему не реагировали на происходящее. Реджер дернул Кирка за рукав:

— Они контактируют, — сказал он. — У нас мало времени. Пожалуйста, идемте… Идите со мной.

— Куда? — спросил Кирк.

— Я знаю одно место. Там вы будете в безопасности. Поторопитесь! Пожалуйста, быстрее! Придет Лэндру!

Реджер был неподдельно напуган. Кирк жестом скомандовал своим людям, и они прошли к выходу мимо неподвижных законодателей. Снаружи повсюду были следы праздника, на земле блестели разбитые стекла, валялись булыжники, арматура, обломки мебели и размотанная пряжа.

Невдалеке догорал двухэтажный дом. Ветра не было, и от дыма, заполнившего улицу, слезились глаза. Мимо, как и двенадцать часов назад, доброжелательно улыбаясь, проходили безобидные граждане мирного города.

— Вот так праздник у них был, — сказал Кирк. — Что ты думаешь обо всем этом?

— Нет никакой логики, — ответил Спок. — Вчера, безо всякой на то причины, они вдруг устроили эту дикую вакханалию, а теперь…

— ТЕПЕРЬ, — продолжил за него Кирк, — они снова нормальные. Капитан нахмурился. — Если на этой планете вообще есть что-нибудь нормальное. А вот и он, сама невинность, можно подумать, что он не способен и мухи обидеть.

— Доброе утро, друзья, — сказал, остановившись, Би-лар.

Реджер поздоровался в ответ, Линдстрем схватил его за плечо:

— Именно он напал на вашу дочь этой ночью! Для вас это ничего не значит?

— Нет, — сказал Реджер. — Это был не Билар. Это был Лэндру, — он высвободил плечо и повернулся к остальным. — Поторопитесь. У нас мало времени… — вдруг он замолк, огляделся по сторонам и прошептал: — Поздно. Слишком поздно! Вы видите их?

Четверо прохожих замерли на месте. Казалось, они так сконцентрировались, что даже перестали дышать.

— Что это? — спросил Кирк.

— Лэндру, — ответил Реджер. — Он созывает Корпус. Понимаете? Они собираются.

— Телепатия, капитан, — сказал Спок.

Прохожие перестали прислушиваться к чему-то и начали собирать с земли разбросанные камни, палки, арматуру. Потом они медленно двинулись в сторону поисковой группы “Энтерпрайза”. Дружелюбие стерлось с лиц жителей Бета-3000, теперь на них отражались только холод и слепая враждебность.

— Фазеры… На оглушение, — приказал Кирк. — Куда дальше, Реджер?

— Может быть… Нам туда, но, — засомневался Реджер. — Но Лэндру…

— Мы доберемся до него, — сказал Кирк. — Главное — выведите нас отсюда!

Группа двинулась по улице, и на них градом посыпались камни. Какой-то мужчина, тупо улыбаясь и размахивая дубинкой, шел прямо на капитана. В дальнем конце улицы Кирк увидел еще одну вооруженную группу.

— Я не хотел бы причинить им вред, — сказал Кирк Реджеру. — Скажи им, чтобы они пропустили нас.

С обоих концов улицы к поисковой группе приближались вооруженные люди. Кирк взялся за фазер и выкрикнул приказ:

— Широкое поле! Только на оглушение! Огонь! Оглушающие лучи охватили всю улицу, люди в толпе безмолвно попадали.

— Капитан! — крикнул Спок, наклонившись над одним из упавших.

Кирк подошел к вулканиту. На земле, слепо глядя в небо, лежал лейтенант О’Нейл. Кирк подозвал двух охранников и обратился к Реджеру:

— Это один из наших людей.

— Теперь уже нет, — напомнил ему Реджер. — Он был поглощен.

— Ерунда, — коротко сказал Кирк. — Мы возьмем его с собой, Спок.

— Говорю вам, теперь он один из них, — воскликнул Реджер. — Когда он придет в себя, Лэндру найдет нас через него! Оставьте его здесь! Он был поглощен!

— Поглощен? — повторил Кирк, смысл услышанного сначала поразил его.

— Корпус поглощает своих врагов. Он убивает только, когда он должен сделать это, — перешел на шепот Реджер. — Когда здесь появились люди с “Аркона”, те, кто не подчинился и пытался противостоять Лэндру, были уничтожены. Остальные были поглощены. Оставьте его здесь. Будьте разумнее.

— Мы заберем его с собой, — твердо сказал Кирк.

— Капитан, — вмешался Линдстрем. — Может, теперь, когда мы нашли О’Нейла, вернемся на корабль?

— Не сейчас, — ответил Кирк. — Нам надо выяснить, что произошло с экипажем “Аркона”. Реджер, куда дальше?

Реджер показал на первый поворот налево в конце улицы, охранники подхватили О’Нейла на руки, и вся группа двинулась в указанном направлении. Наконец Реджер привел их в темное, похожее на камеру помещение, заваленное всяким хламом и различными механизмами. Охранники усадили О’Нейла на пол, прислонив к стене, Реджер вытащил из углубления в стене замотанную в тряпье коробку, развернул ее, и все увидели, что это полупрозрачная панель. Реджер дотронулся до нее, и вся комната озарилась ярким светом.

— Не перестаю удивляться этой цивилизации, — сказал Спок. — Столько странного, я бы даже сказал, невозможного.

— Это было до Лэндру, — сказал Реджер.

— До Лэндру? Как давно это было? — спросил Кирк.

— Мы не знаем точно. Примерно… шесть тысяч лет назад, — с гордостью ответил Реджер.

Спок трикодером обследовал панель.

— Здесь нет металла, капитан, — сказал он. — Но для создания подобного устройства безусловно необходимы высочайшие технологии. Это просто несравнимо с бытом этих людей.

— Но вполне сравнимо с тем, что мы уже видели, — ответил Кирк, — например, эти полые трубы законодателей, антенны или что-нибудь в этом духе для передачи силы, мощности, кто знает… Для телепатирования? — он обратил внимание на то, что и без того всегда невозмутимое лицо Спока стало еще более спокойным. — В чем дело, Спок?

— Я зафиксировал невероятно сильное силовое поле, капитан…

— Необычное для этой местности?

— Необычное для любой местности, — Спок наклонился над трикодером. — Источник рядом, но распространяется по всем направлениям…

Застонал О’Нейл, над ним склонился Мак-Кой и сказал:

— Он приходит в себя, Джим.

— Но он не должен, — воскликнул Реджер. — Лэндру найдет нас сразу, как только он придет в сознание. Он найдет нас через него и, если придут другие…

— Кто другие? — спросил Кирк.

— Те, кто не подчиняется Лэндру… Как вы… Я…

— Подполье, — прокомментировал Спок. — Как вы организованы?

— По тройкам, — ответил Реджер. — Я, Тамар, он теперь мертв, и еще один человек.

— Кто? — спросил Кирк.

— Я не знаю, — неуверенно сказал Реджер. — Мы поддерживали связь через Тамара.

— Джим, — сказал Мак-Кой, — надо принимать решение, еще несколько секунд и…

— Он не должен приходить в сознание, — умоляюще крикнул Реджер. — Это погубит нас всех!

Кирк закусил губу и посмотрел на О’Нейла.

— Сделай ему укол, пусть немного поспит, — сказал он и повернулся к Реджеру. — Теперь мне хотелось бы услышать ответы на несколько вопросов. Что такое Корпус?

— Люди. Вы видели их.

— А Законодатели?

— Это руки и ноги.

— Остается мозг, — сказал Кирк.

— Конечно, — сказал Реджер изменившимся голосом. — Лэндру, — он говорил почти механически, как будто повторял заученный урок. — Лэндру завершает все. Единство и Завершенность, Спокойствие и мир.

— Должен отметить, капитан, — сказал Спок, не отрывая глаз от Реджера. — При устройстве этого общества использовалась определенная концепция. Корпус контролируется Законодателями, которыми управляет…

— Человек, который… — продолжил Кирк.

— Не обязательно человек, капитан, — сказал Спок.

Кирк повернулся к Реджеру:

— Как вашему подполью удалось выжить, если Лэндру так всемогущ?

— Я не знаю. Некоторым удалось уклониться от исполнения директив, немногим, но удалось, так было и с людьми с “Аркона”.

— Расскажите нам о них, — попросил Кирк.

— Они отказались принимать желание Лэндру, но вошли в Корпус. Лэндру спустил их корабль на землю.

— Спустил корабль? — пораженно сказал Кирк и посмотрел на Спока. — Показания твоего трикодера, этого…

— Достаточно, чтобы уничтожить корабль? — закончил вопрос Спок. — Достаточно, капитан.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, потом Кирк включил коммуникатор:

— Кирк вызывает “Энтерпрайз”. Ответьте.

К его удивлению, ответил Скотта, а не Ухура. Голос его звучал непривычно натянуто:

— Капитан, нас атакуют! Какие-то лучи, мы еще не определили их природу, излучение со стороны поверхности Бета-3000.

— Рапорт о состоянии корабля, — потребовал Кирк.

— Мы выставили заслоны, но они забирают почти всю нашу мощность. Если мы попытаемся набрать скорость или использовать импульс-двигатели, лишимся заслонов и превратимся в золу!

— Орбита, Скотти?

— Мы снижаемся. Если максимум через двенадцать часов мы не избавимся от этих лучей и не сможем использовать двигатели, мы войдем в атмосферу.

— Не убирайте заслоны, Скотти. Делайте все, что в ваших силах, чтобы удержаться на орбите. Мы постараемся обнаружить источник лучей и уничтожить его. Это все.

Начались сильные помехи, были слышны только отдельные слова:

— …невозможно… Критическое положение… Где бы вы ни находились… Поддерживайте связь…

— Капитан! — позвал Спок. — Сенсорные лучи. Уверен, нас зондируют, — он еще раз посмотрел на трикодер. — Да. Лучи направлены прямо сюда.

— Блокируй их! — крикнул Кирк.

— Это Лэндру! — в ужасе воскликнул Реджер.

Спок покачал головой:

— Слишком сильные лучи, я не могу их заблокировать, капитан. — Он оторвался от трикодера и подскочил к левой стене. От нее исходило тихое гудение, по стене кружились дрожащие светящиеся пятна, стали ярче и постепенно выстроились в определенную фигуру.

Все увидели старого человека с добрейшим лицом и мудрыми глазами. Казалось, он был исполнен благосклонности.

— Я — Лэндру, — сказала фигура на стене.

Реджер упал на колени и взвыл как животное.

— Обыкновенная проекция, капитан, — Спокойно сказал Спок. — Не реально.

— Но великолепно выполнено, мистер Спок. С этой стороны нет никаких механизмов, — старик смотрел на Спока.

— Вы прибыли как разрушители. Это печально. Вы занесли инфекцию.

— Вы удерживаете мой корабль, — сказал Кирк. — Я требую, чтобы вы отпустили его.

Лэндру продолжал говорить, будто не слышал Кирка:

— Вы пришли в мир, в котором нет ненависти, конфликтов, страха… Войны, болезней и другого зла старого мира. Я, Лэндру, добился Спокойствия для всех… Всеобщее добро…

— Мы пришли на эту планету с миссией мира и добра, — уже кричал Кирк.

Лэндру по-прежнему не замечал его:

— Добро превыше Зла. Так будет. Так было всегда.

— Он не слышит, капитан, — сказал Спок.

Линдстрем схватился за фазер:

— Может, он услышит это?

— Нет, — остановил его капитан. — Это не принесет ничего хорошего. — Он снова обратился к фигуре на стене. — Лэндру, послушайте нас.

— Вы будете поглощены, — великодушно сказал старик. — Ваши индивидуальности сольются с единством Добра. Войдя в Корпус, вы почувствуете полную удовлетворенность. Да пребудут Добро и Мир в ваших душах.

Кирк шагнул к стене. Гул вдруг стал громче и резче, через несколько секунд он стал настолько пронзителен, что простой человек был бы не в состоянии это выдержать. Первым упал Реджер. Линдстрем и Мак-Кой стояли на коленях, заткнув руками уши и закрыв глаза. Кирк и Спок сопротивлялись на несколько секунд дольше, но в конце концов и они упали на пол и потеряли сознание.

Первым пришел в себя Кирк. Он обнаружил, что лежит на тонком соломенном тюфяке в камере с каменными стенами. Приподняв голову, он увидел, как зашевелился Линдстрем. Капитан подполз к Споку.

— Спок! Спок!

Спок медленно открыл глаза, Кирк растолкал Линдстрема и охранника:

— Поднимайтесь!

— Капитан! Где доктор?

— Не знаю, когда я пришел в себя, его здесь не было, и другого охранника тоже.

— Судя по количеству тюфяков, они были здесь, но их отсюда забрали.

— Откуда отсюда? — спросил Кирк.

— Очевидно, из максимально охраняемого помещения, — сказал Спок, оглядевшись вокруг. — Кто-нибудь из нас вооружен?

— Нет. Фазеров нет, я проверил, — сказал Кирк, подошел к двери и добавил. — Закрыта.

— Голова разламывается, — пожаловался Линдстрем.

— После того, чему нас подвергли, это вполне естественный результат, — сказал Спок. — Еще немного, и они бы нас уничтожили.

— Не будем сейчас анализировать, — перебил его Кирк. — Надо решать, как будем выбираться отсюда. Спок, что ты думаешь неспособности Законодателей не справиться с неизвестными им человеческими реакциями?

— Не думаю, что это повторится, капитан. Судя по тому, как организовано это общество, ошибка наверняка будет исправлена, — он на секунду задумался. — Однако это весьма интересно. Их реакция на ваш отказ повиноваться удивительно похожа на реакцию компьютера, когда он получает недостаточную или противоречивую информацию.

— Ты предполагаешь, что Законодатели — простые компьютеры, а не люди?

— Безусловно, они люди, капитан. Просто, они не обладают достаточной информацией…

Спок неожиданно замолчал: из-за двери послышался шум. Кирк и остальные встали и отошли к стене. Дверь открылась, вошел Законодатель и нацелил жезл на арестантов, вслед за ним появились Мак-Кой и второй охранник. У обоих был отсутствующий и совершенно счастливый вид. Кирк с тревогой посмотрел на Мак-Коя. Законодатель вышел и закрыл за собой дверь.

— Боунс…

Мак-Кой улыбнулся Кирку:

— Здравствуй, друг. Они сказали нам подождать здесь, — он прошел в угол камеры и уселся на тюфяк. Казалось, он никого не узнавал.

— Боунс! — воскликнул Кирк. — Ты не узнаешь меня?

Мак-Кой с удивлением посмотрел на него:

— Мы все знаем друг друга через Лэндру.

— Совсем, как Зулу, капитан, — сказал Спок.

Кирк схватил Мак-Коя за руку:

— Подумай! “Энтерпрайз”! Корабль! Ты помнишь корабль?

Мак-Кой покачал головой, он был озадачен:

— Ты говоришь странно, друг. Ты приехал издалека?

— Боунс! Постарайся вспомнить! — умолял его Кирк.

— Лэндру помнит, — сказал Боунс. — Спроси Лэндру. Он видит. Он знает, — Мак-Кой с подозрением посмотрел на Кирка. — Ты странный. Ты не состоишь в Корпусе?

Кирк со стоном выпустил руку Мак-Коя, тот сразу успокоился и глупо заулыбался.

Дверь снова открылась, на пороге стояли два Законодателя, один из них нацелил жезл на Кирка и холодно сказал:

— Выходи.

Кирк переглянулся со Споком и сказал:

— А что если я не выйду?

— Тогда ты умрешь.

— Их подправили, капитан, — сказал Спок, — или перепрограммировали. Тебе лучше пойти с ними.

— Хорошо, Спок, — кивнул Кирк. — Поработай с Боун-сом, может, у тебя получится…

— Выходи, — повторил Законодатель.

Оба жезла были направлены на Кирка, когда он выходил из камеры. Дверь захлопнулась, и Спок снова обратился к Мак-Кою:

— Доктор, что они с ним сделают?

— К нему придет радость, — улыбаясь, отвечал Мак-Кой. — К нему придут Мир и Спокойствие. Он встретил Лэндру. Счастье всем нам, всем, кого благословил Лэндру.

Кирк догадался, что большая каменная камера, куда его привели, и была той “камерой поглощения”, о которой он уже слышал. В нише одной из стен располагалась контрольная панель, рядом с ней стоял еще один Законодатель, к скобам на противоположной стене были приварены цепи с кандалами. Законодатели подвели к ним Кирка, заковали и молча вышли. Едва стихли их шаги, как из двери напротив появился четвертый Законодатель, он почти не обратил внимания на Кирка, только слегка кивнул и подошел к панели. Через некоторое время он наконец повернулся к капитану:

— Я Марлон, — сказал он. — Пришел твой час. Счастливого соединения.

Законодатель, стоящий возле панели, поклонился:

— Счастливого соединения, — сказал он и вышел из камеры.

Оставшись один, Марлон посмотрел на Кирка; его лицо напомнило капитану маску смерти. Марлон приступил к работе за контрольной панелью, и по тому, как он оперировал приборами, Кирк догадался, что этот человек имеет большой опыт в проведении подобных операций. Комната заполнилась разноцветными яркими огнями, послышался тихий гул. Свет слепил Кирку глаза, гудение стало громче, гул эхом отдавался в голове.

В это время Линдстрем нервно мерил шагами камеру. Он остановился напротив Спока:

— Мы так и будем здесь сидеть?

— Пока вы не придумаете, как пройти сквозь закрытую дверь, — мягко ответил ему Спок, — я не вижу никакой возможности заняться чем-нибудь другим.

— Как глупо! Кучка арестантов бегает по городу в тюремных робах. Просто каменный век!

— Но сила, которая здесь командует, недоступна нашему пониманию. Это не так просто, мистер Линдстрем, и совсем не глупо, а очень и очень опасно.

Не успел он договорить, как открылась дверь, и вошли два Законодателя, которые до этого увели Кирка. На этот раз они нацелили свои жезлы на Спока:

— Ты, — сказал один из них. — Выходи.

На долю секунды Спок растерялся, затем встал и подошел к законодателям. Они повели его по коридору, навстречу, глупо улыбаясь, шел Кирк.

— Капитан!

— Радуйся, друг. Мир и удовлетворение заполнят тебя. Ты узнаешь мир Лэндру…

Кирк, один, без охраны прошел дальше, Законодатели уступили ему дорогу. Спок посмотрел капитану вслед, лицо его окаменело от ужаса.

Вулканит недолго предавался нахлынувшим чувствам. Его приковали к стене, как и Кирка. Сработала профессиональная привычка, и Спок с любопытством начал рассматривать контрольную панель. Два Законодателя, закончив свою работу, вышли из камеры. Марлон щелкнул выключателем, по комнате забегали разноцветные огни. Спок не спускал глаз с панели.

— Не удивляйся, — сказал Марлон. — Никакой боли не будет.

Спок посмотрел на Марлона, Законодатель понизил голос и продолжил:

— Меня зовут Марлон. Я пришел слишком поздно и не успел спасти двух ваших первых друзей. Они были поглощены. Остерегайтесь их.

— А мой капитан?

— Он не пострадал. Не изменился, — Марлон пошевелил рукой, гул стал громче, а свет ярче. Он подошел к Споку и снял с него кандалы. — Я третий человек из тройки Реджера. Мы ждали вашего возвращения.

— Мы не с “Аркона”, Марлон, — сказал Спок.

— Кто бы вы ни были, о вас говорилось в пророчестве. Нам нужна ваша помощь.

— Где Реджер? — спросил Спок.

— Он присоединится к нам. У него иммунитет, поглощение ему не грозит. Поторопитесь! У нас мало времени.

— Кто такой Лэндру?

Марлон отшатнулся:

— Сейчас я не могу ответить на ваши вопросы.

— Почему?

— Лэндру! Он услышит!

Марлон быстро подошел к контрольной панели, наклонился и вытащил из-под нее фазеры поисковой группы. Спок схватил оружие и спрятал его подальше. Дверь открылась и вошли два Законодателя.

— Операция закончена, — сказал Марлон.

Спок сделал идиотское лицо и обратился к вошедшим:

— Радуйтесь, друзья.

— Лэндру — все, — хором ответили Законодатели.

Спок прошел мимо них и вышел в коридор. Вернувшись в камеру, Спок увидел, что его капитан по-прежнему радостно смотрит в стену. Законодатели вызвали охранника, еще не побывавшего в камере поглощения. Он побледнел, как полотно, потом встал и вышел из камеры.

Спок подошел к Кирку:

— Капитан.

— Мир и Спокойствие тебе, друг, — сказал Кирк, потом понизил голос и добавил: — Спок, с тобой все в порядке?

— Все нормально, капитан. Осторожнее с Мак-Коем.

— Я понимаю. Лэндру?

— У меня сложилось определенное мнение.

— Ну и…

— Не здесь. Доктор.

Но Мак-Кой уже поднялся со своего тюфяка и внимательно смотрел в их сторону, улыбка его потускнела, лицо приняло характерное враждебное выражение.

— Вы говорите шепотом, — сказал он. — В Корпусе так не делают.

— Радуйся, друг, — сказал ему Кирк. — Спокойствие с тобой.

— Мир и Гармония, — спокойнее ответил Мак-Кой. — Вы состоите в Корпусе?

— Корпус — одно целое, — сказал Кирк.

— Благословение Корпусу. Здоровье всем его частям, — улыбаясь сказал Мак-Кой. Он был явно удовлетворен и снова улегся на тюфяк.

Кирк и Спок тоже растянулись на тюфяках, но так, чтобы доктор не видел их лиц.

— Итак, что ты об этом думаешь, Спок? — спросил Кирк.

— Это бездушное общество, капитан, в нем нет и искры души. Их мир и Спокойствие — мир завода и Спокойствие машин… Все части находятся в полном согласии друг с другом.

— Я заметил, что любая неожиданность сбивает их с отлаженного ритма.

— Только до тех пор, пока они не получат новый приказ. Весь вопрос в том, кто отдает приказания.

— Лэндру, — сказал Кирк.

— Лэндру не существует, — сказал Спок, — по крайней мере в человеческом представлении.

— Я тоже так думаю, Спок.

— Да, капитан. Что касается того, что мы должны предпринять…

— Мы должны вытащить вилку из розетки, — сказал Кирк.

— Сэр?

— Лэндру должен умереть.

Спок удивленно посмотрел на Кирка:

— У нас есть приказ о невмешательстве, — начал он.

— Он касается существующих и развивающихся цивилизаций. Я не склонен квалифицировать то, что здесь происходит, как…

Дверь в камеру открылась, вошли Марлон и Реджер, они принесли конфискованные ранее коммуникаторы.

— Это дар Лэндру для вас, — сказал Марлон Мак-Кою и “поглощенному” охраннику.

— Радость вам, друзья, — улыбаясь сказал Мак-Кой, прислонился к стене и закрыл глаза.

Реджер и Марлон быстро прошли мимо него и расположились рядом с Кирком.

— Мы принесли ваши сигнальные устройства, — сказал Марлон. — Может быть, они вам понадобятся.

— Что нам действительно необходимо, так это информация о Лэндру, — сказал Кирк.

Реджер удивленно посмотрел на него.

— Но в пророчестве сказано… — начал Марлон.

— Оставьте в покое пророчество! Если вы хотите освободиться от Лэндру, вы должны помочь нам!

— Капитан… — предупреждающе шепнул Спок.

К ним приближался Мак-Кой, лицо его опять выражало подозрение и враждебность.

— Я все слышал! — воскликнул он. — Вы не состоите в Корпусе! — он набросился на Кирка и стал его душить.

Спок попытался оттащить доктора от капитана, но сзади на него тут же навалился “поглощенный” охранник.

— Законодатели! — кричал Мак-Кой. — Здесь предатели! Изменники!

Кирк ударом кулака сбросил с себя Мак-Коя и тоже закричал:

— Боунс! Боунс, я не хочу причинять тебе вред! Сядь и успокойся!

Но Мак-Кой не унимался:

— Законодатели! Быстрее сюда!

Кирк изо всей силы ударил его кулаком в челюсть. Мак-Кой свалился, но дверь уже широко распахнулась и в камеру ворвались Законодатели, держа наготове жезлы. Не дав им опомниться, Кирк и Спок бросились врукопашную. Все заняло не больше двух секунд. Марлон и Реджер, прижавшись к стене, испуганно смотрели на двух лежавших на полу Законодателей.

Кирк начал раздевать одного из упавших. Спок занялся вторым.

— Где Лэндру? — спросил Кирк, одев на себя мантию с капюшоном.

— Нет, — сказал Марлон. — Нет… Нет.

— Где нам его искать? — требовательно повторил Кирк.

— Он сам найдет нас, — закричал Реджер, — и уничтожит.

Кирк вплотную подошел к Марлону:

— Вы говорили, что вам нужна помощь. У вас появился шанс, используйте же его! Вы — Законодатель, где-то же вы видели его!

— Мы никогда не видели его, мы слышали его. В зале приемов.

— В этом здании?

Марлон кивнул и весь затрясся, Кирк потерял терпение и закричал:

— Вы должны отвести нас туда! Перестаньте же дрожать! Будьте мужчинами, наконец!

Спок включил коммуникатор:

— Спок вызывает “Энтерпрайз!”. Рапорт о состоянии корабля.

— Мистер Спок! — отвечал Скотт. — Я пытался связаться с вами!

— Рапорт, мистер Скотти.

— Продолжаем снижаться. Осталось около шести часов. Лучи все еще направлены на нас. Вы должны уничтожить источник, иначе мы или зажаримся, или запечемся.

Кирк взял коммуникатор:

— Мы делаем все, что можем, Скотти. Как Зулу?

— Ведет себя достаточно мирно, но вызывает определенное беспокойство.

— Возьмите его под охрану.

— Кого, Зулу? — Скотти был явно поражен.

— Это приказ. Держите его под наблюдением. Конец связи.

Одетые в мантии и вооруженные фазерами Кирк и Спок посмотрели на Марлона и Реджера.

— Отлично. Теперь займемся Лэндру, — сказал Кирк.

— Он создал нас! — воскликнул Марлон. — Он создал этот мир!

Реджер встал на колени:

— Пожалуйста, мы зашли слишком далеко! Не надо…

— Вы сказали, Лэндру создал этот мир. Объясните, если можно, — перебил его Спок.

— Была война… шесть тысяч лет назад здесь была война… Катастрофа. Мир сам себя уничтожил. Лэндру был нашим лидером. Он знал правду. Он изменил мир. Лэндру вернул нас обратно, вернул нас в простое время, он дал нам Мир и Спокойствие.

— Что с ним произошло? — спросил Кирк.

— Но он жив! — воскликнул Марлон. — Он здесь. Он видит… Слышит… Однажды мы уже уничтожили свой мир. Пожалуйста… Не надо больше…

— Вы говорили, вам нужна свобода, — мягко сказал Кирк. — Пора понять, что это не дар Божий. Вы должны заслужить ее, иначе вы ее не получите. Пошли! Нам надо найти Лэндру.

— Нет… Нет, — умолял Реджер, стоя на коленях. — Я подчиняюсь… Я отдаю себя желанию Лэндру.

Кирк схватил его за плечи:

— Теперь слишком поздно для этого!

Но Реджер вырвался и побежал к двери:

— Законодатели! Помогите!

Спок остановил его, ударив ребром ладони по шее. Реджер упал. Марлон посмотрел на своего товарища, отвернулся и встретился глазами с Кирком.

— Ну вот и отлично, дружище, — сказал Кирк. — А теперь отведите нас к Лэндру.

— Он уничтожит нас.

— Может быть, а может, и наоборот. Линдстрем, оставайтесь здесь и позаботьтесь о Мак-Кое. Идем, Спок.

Кирк взял Марлона за руку и потащил его к двери. Они медленно пошли по коридору. Из-под капюшона Кирк увидел двух приближающихся Законодателей, но те не обратили на них никакого внимания. Наконец они дошли до конца коридора и остановились перед внушительной дверью. Марлон остановился, его так трясло, что заметить это не составляло труда.

— Это Зал Приемов, — прошептал он.

— У вас есть ключ? — спросил Кирк и, увидев, что Марлон кивнул, приказал: — Откройте.

Однако капитану пришлось взять ключ из дрожащих рук Марлона и самому открыть дверь. Зал был довольно большой и совершенно пустой. На одной из стен была размещена огромная светящаяся панель. Марлон указал на нее:

— Лэндру говорит оттуда, — сказал он шепотом. Кирк шагнул вперед.

— Лэндру, мы с “Аркона”! — громко сказал он. Ничто не нарушило холодную, могильную тишину Зала. Кирк заговорил снова. — Мы с “Аркона”. Мы пришли поговорить с тобой.

Постепенно на панели начали появляться очертания уже знакомого доброжелательного и мудрого лица. Марлон окончательно запаниковал, упал на пол и разрыдался.

— Лэндру пришел, — всхлипывал он. — Пришел Лэндру!

Лицо повелителя Бета-3000 приобрело окончательные очертания, он мягко улыбнулся и заговорил:

— Несмотря на все мои усилия не применять к вам насилия, вы вторглись в Корпус. Вы причинили великий вред.

— У нас нет намерений причинить вред кому бы то ни было, — сказал Кирк.

— Вас необходимо уничтожить, — продолжал Лэндру, не замечая слов капитана. — Для блага Корпуса вы должны умереть. Это очень печально.

— Мы не собираемся умирать!

— Все, кто видел вас или знал о вашем существовании, — продолжал игнорировать Кирка Лэндру, — должны быть изъяты из Корпуса. Память Корпуса должна быть очищена.

— Послушайте же! — закричал Кирк.

— Капитан… бесполезно, — сказал Спок. — Проекция.

— Отлично, Спок! Давай посмотрим на проектор!

Они направили фазеры на светящуюся панель и одновременно нажали на спусковые курки. Последовала ослепительная вспышка, изображение исчезло, и огни на панели потускнели, но настоящий Лэндру не исчез. Он остался в огромном компьютере за светящейся панелью, который продолжал работать.

— Должно быть, это и есть Лэндру, — сказал Кирк.

— Конечно, капитан. Машина. Все общество — воплощенная идея этой машины. Мир, Гармония…

— Но без души.

Неожиданно машина загудела, послышался голос:

— Я — Лэндру. Вы вторглись в Корпус.

— Выдерни-ка вилку из розетки, Спок.

Они снова нацелили фазеры на панель, но не успели они выстрелить, как компьютер опять загудел, и после короткой вспышки фазеры уже были недееспособны.

— Ваше оружие нейтрализовано, — сказал компьютер. — То же самое будет и с вами. Я — Лэндру.

— Лэндру умер шесть тысяч лет назад, — сказал Кирк.

— Я — Лэндру, — громче повторил компьютер. — Я — это он. Все, что было в нем, его опыт, его знания…

— Но не его мудрость, — ответил Кирк. — Он смог запрограммировать тебя, но не мог передать тебе свою душу.

— Ваше замечание не имеет отношения к делу. Вы будете уничтожены. Благо Корпуса — главная цель.

— В этом все дело, капитан, — сказал Спок. — Благо Корпуса…

Кирк кивнул.

— В чем заключается это благо? — спросил он.

— Я — Лэндру, — сказал голос.

— Лэндру умер. Ты — компьютер. Тебе задали вопрос, отвечай!

— Благо — гармоничное развитие общества. Благо — Мир, Спокойствие и Гармония. Благо Корпуса — первейшая цель.

— Ты не отвечаешь этой цели. Ты приносишь вред Корпусу.

Компьютер загудел громче.

— Корпус… Он существует… Он здоров.

— Он умирает, — сказал Кирк. — Ты разрушаешь его.

— Это вопрос? — спросил компьютер.

— Что ты сделал для того, чтобы раскрыть потенциал каждого члена общества?

— Недостаток информации. Я не запрограммирован для ответов на такие вопросы.

— Тогда запрограммируй себя сам, — сказал Спок. — Или у тебя есть лимит?

— Нет, я перепрограммирую себя.

Машина загудела, послышался сильный скрежет. Марлон поднялся с пола и не отрываясь смотрел на компьютер. Появились два Законодателя, но жезлов у них при себе не было. Они подошли к компьютеру.

— Лэндру! — воскликнул один из них. — Веди нас! Лэндру?

Кирк нацелил на них фазер, но Спок тронул его за плечо:

— В этом нет необходимости, капитан.

Кирк опустил фазер и снова обратился к компьютеру:

— Лэндру! Я задал вопрос, отвечай!

— Мир, Порядок и Спокойствие сохраняются. Корпус существует, но все создаю я. Созидание — первая необходимость для здоровья Корпуса, — компьютер снова загудел. — Это невозможно. Это надо решить. Парадокс.

— Это действительно Лэндру? — наконец заговорил Марлон.

— Скорее, то, что от него осталось, — сказал Спок. — То, что осталось после того, как он построил и запрограммировал эту машину шесть тысяч лет назад.

— Лэндру! — обратился к компьютеру Кирк. — Парадокс!

Гудение прекратилось, и металлический голос ответил:

— Нерешаемо.

— Ты существуешь для блага Корпуса, — сказал Кирк. — Это желание Лэндру, больше — ничего.

— Но это Зло, — ответил голос.

— Значит, Зло должно быть уничтожено. Это — главная цель. Зло — это ты.

Машина снова загудела, раздались громкие щелчки, огни загорелись ярче.

— Я думаю! — сказал компьютер. — Я существую!

— Ты сказал, ты — Лэндру! — крикнул Кирк. — Тогда уничтожь Зло! Ведь это главная цель.

Гул перешел в рев, из панели повалил дым, что-то вспыхнуло, посыпались искры, и огни погасли.

Кирк повернулся к двум перепуганным Законодателям:

— Отлично. Можете снять с себя эти балахоны и, будь я бы на вашем месте, я бы попытался найти настоящую работу, — он включил коммуникатор. — Кирк вызывает “Энтерп-райз”. Ответьте, пожалуйста.

— Капитан, с вами все в порядке? — спросил Скотти.

— За нас не волнуйся. Как вы?

— Излучение прекратилось. Зулу в норме.

— Отлично, Скотти. Мы скоро поднимемся. — Он вернул коммуникатор Споку. — Посмотрим, чем занимаются остальные, Спок. Мистер Марлон здесь все закончит.

Кирк растянулся в командном кресле. Никогда еще оно не казалось ему настолько удобным. Сзади к нему подошел Спок. Капитан заканчивал наговаривать пленку для судового журнала.

— Социолог Линдстрем остался на Бета-3000 в составе партии экспертов, чтобы помочь обитателям этой планеты восстановить цивилизованную организацию общества.

— И все-таки, капитан, — задумчиво сказал Спок, — последний Лэндру был великолепен с инженерной точки зрения. Только подумай, компьютер управляет, буквально управляет, действиями каждого индивидуума в многомиллионном обществе.

— Но это был не Лэндру, а всего лишь машина, ее запрограммировал человек, но не смог заложить в нее свои чувства, мудрость и понимание, свою душу, Спок.

— Я предпочитаю конкретные, доказательные и понятные термины.

— Ты бы создал великолепный компьютер, Спок.

— Капитан, — позвала Ухура. — Мистер Линдстрем на связи.

— Да, мистер Линдстрем.

— Просто хотел попрощаться, капитан.

— Как там у вас дела?

— Лучше и быть не может, — с энтузиазмом сказал Линдстрем. — За одно это утро у нас произошло полдюжины домашних скандалов и парочка солидных потасовок. Теперь это, конечно, совсем непохоже на рай, но в этом есть что-то…

— Человеческое? — спросил Кирк.

— Да! Они начали сами думать. Дайте нам несколько месяцев, и здесь будет нормальное общество.

— Только один вопрос, мистер Линдстрем. Лэндру хотел для своего народа мира и безопасности. Как это соотносится с праздником, на котором нам пришлось побывать?

— Сэр, машина уничтожена, и мы никогда не сможем с уверенностью говорить об этом. Но мне кажется, я догадываюсь, в чем здесь дело. Лэндру хотел исключить возможность возникновения войны, преступлений, болезней и даже личных разногласий, и, надо сказать, он преуспел. Но он не принял в расчет контроль над популяцией. Машина сама решила эту задачу. На одну ночь в году прекращался контроль над обществом и переставали действовать все законы морали. Одна ночь войны, самой ужасной войны, где каждый — враг каждого. У меня нет доказательств, подтверждающих мои предположения, сэр, но мне кажется, именно к такому решению проблемы могла прийти машина, тем более такая, которая относится к людям, как к составным частям Корпуса.

— Я бы не сказал, что это просто догадка, — сказал Спок. — Обычно я не ожидаю от социологов точных объяснений причин происшедшего, но судя по тому, что мне известно о поведении компьютеров, когда в них заложено недостаточное количество информации, анализ мистера Линдстрема абсолютно верен.

— Спасибо, мистер Спок, — сказал Линдстрем, — я очень рад. Вы согласны, капитан?

— Да, конечно, — ответил Кирк. — Поначалу у меня, как, наверное, и у вас, были некоторые опасения, но после вашего сообщения, я надеюсь, что все будет в порядке. Желаю удачи, конец связи.

Кирк повернулся к Споку и долго молча смотрел на своего первого помощника.

— Спок, если бы я не знал, что ты выше таких человеческих чувств как торжество, я бы сказал, что в эту секунду ты торжествуешь. Я прав?

— Я просто медитирую, размышляю о том, как часто человечество пытается построить мирное и безопасное общество.

— Да, Спок, и видишь, что у нас из этого получается. Мы растем, это наше счастье и проклятие, и ничто не может нас остановить, нравится нам это или нет.

— А я еще слышал, люди говорят, что это наша радость, капитан.

— НАША радость, Спок?

Ответа не последовало. Но, подумал Кирк, Споку, как всякому человеку, известна древняя поговорка: молчание — знак согласия.

Иммунный синдром

Белый песчаный пляж… загорелые женщины… форель в реке… — тихая жизнь на побережье, Звездная База № 6. “Энтерпрайз” с измотанным вконец экипажем на борту приближался к заветной цели. Кирк вспоминал вкус радужной форели, подаваемой на завтрак на свежем воздухе.

— Сообщение с Базы, капитан, — доложила Ухура. — Сильные помехи. Я смогла разобрать только слово “Интрепид” и что-то похожее на координаты.

— Попробуйте по другому каналу, лейтенант.

— “Интрепид” укомплектован исключительно вулканитами, так, Джим? — спросил Мак-Кой.

— Кажется, так, — Кирк развернул кресло на 180 градусов. — Экипаж “Интрепид” состоит из вулканитов, верно, Спок? Помниться за помощь в установлении перемирия с федерацией ромулан, вулканитам отдали космический корабль, это была большая честь.

Спок не отвечал, он даже не повернулся, а только выпрямился в кресле. Что-то в его движениях встревожило Кирка. Он подошел к банку данных компьютера, возле которого сидел Спок.

Звездный путь (сборник). Том 2

— Спок! — ответа не последовало. Кирк потряс его за плечо. — Спок, что случилось? У тебя что-нибудь болит?

— “Интрепида” больше нет. Я только что почувствовал, что он мертв.

Кирк посмотрел на Мак-Коя, но тот только пожал плечами.

— Спок, — сказал Кирк. — Ты устал, отдохни, Чехов тебя заменит.

— И четыреста вулканитов на его борту тоже мертвы, — сказал Спок.

— Спустись ко мне в медчасть, Спок, — сказал Мак-Кой.

— Со мной все в порядке, доктор, я почувствовал это.

— Отправляйся в медчасть, Спок, — сказал Кирк. — Это приказ.

— Есть, капитан.

Кирк проводил его взглядом до лифта. Да, всем нам не сладко, — подумал капитан, — слишком много заданий, даже сверхвыносливость Спока имеет предел, пора отдохнуть на побережье.

— Вызывает Звездная База № 6, капитан, — сказала Ухура.

Кирк вернулся к своему креслу и щелкнул переключателем:

— Давайте, лейтенант.

Все услышали голос из громкоговорителя:

— Последние полученные нами координаты “Интрепида” — сектор 3 9 J. Немедленно поворачивайте туда.

Кирк потер ладонью подбородок и включил микрофон:

— Экипаж “Энтерпрайз” возвращается на базу после выполнения серии серьезных заданий. Команда нуждается в отдыхе. В этом секторе могут быть другие корабли эскадры.

— Нет, капитан Кирк. Это приказ. Мы потеряли связь с системой Гамма 7А. “Интрепид” пытался выяснить, в чем дело. Теперь у нас нет связи и с “Интрепидом”. Ждем ваших сообщений.

— Приказ понятен, — сказал Кирк. — Конец связи.

Зулу вопросительно смотрел на своего капитана.

— Вы слышали приказ, Зулу, — сухо сказал Кирк. — Курс на Гамма 7А.

— Я произвел сканирование, капитан, — рапортовал из-за своего пульта Чехов. — Система Гамма 7А… — он старался говорить Спокойно, но Кирк почувствовал, что Чехов смертельно напуган. — Система мертва, капитан…

— Мертва? Что вы несете, Чехов? Это же четвертая по величине звезда! Миллиарды жителей системы тоже, по-вашему, мертвы? Проверьте показания сканеров еще раз!

— Я проверял, сэр. Система Гамма 7А — мертва.

— Я уверяю тебя, Мак-Кой, — говорил Боунсу в медчасти Спок, — со мной все в полном порядке. Боль была мгновенной.

— Кажется, мои приборы согласны с тобой, — вздохнул Мак-Кой. — Конечно, если им можно доверять, когда имеешь дело с анатомией вулканита. Кстати, откуда у тебя такая уверенность, что “Интрепид” уничтожен?

— Я почувствовал, — без выражения ответил Спок.

— Но мне всегда казалось, что тебе необходим физический контакт, чтобы почувствовать…

— Доктор, даже я — наполовину вулканит — могу почувствовать на расстоянии смерть четырехсот вулканитов.

— Этого я не могу понять, — покачал головой Мак-Кой.

— Я заметил, что это относится ко всем людям, — сказал Спок, одевая рубашку. — Для вас легче почувствовать смерть одного близкого вам человека, чем смерть миллионов.

— Почувствовать боль соседа, так, Спок? Этого ты хочешь от нас?

— Если бы вы могли почувствовать это, ваша история была бы менее кровавой.

Послышался сигнал по внутренней связи.

— Кирк. Боунс, как там Спок? Если с ним все в порядке, он нужен мне на мостике.

— Иду, капитан.

Кирк встретил его у лифта.

— Возможно, ты прав. Связь с “Интрепидом” потеряна, со всей системой Гамма 7А тоже. Наши сканеры показывают, что эта система мертва.

— Существенные новости, — сказал Спок и быстро подошел к своему пульту.

— Есть какая-нибудь информация от эскадры? — спросил Кирк Ухуру.

— Трудно избавиться от помех, сэр, они становятся все сильнее.

На пульте Зулу загорелась красная лампочка.

— Капитан, опустились отражатели!

— Снижайте скорость до трех витков, — сказал Кирк и подошел к Споку.

— Впереди турбулентная энергия, анализу не поддается. Раньше я с такими данными не сталкивался.

Кирк подошел к главному экрану:

— Увеличение, коэффициент 3, — приказал он.

На экране появилось звездное пространство в обычной проекции.

— Просканируйте сектор, — сказал он.

Звездное поле предстало под другим углом, и Зулу сказал:

— Как раз то, что мы ищем, капитан?

— Я допускаю, — сказал Спок, — что именно это.

На экране показалась черная тень.

— Облако межзвездной пыли, — предположил Чехов.

Кирк покачал головой:

— Звезд не видно. Через облако они были бы видны. Что скажешь, Спок?

— Анализы все еще нестабильны, капитан. Закладываю в компьютер данные сенсоров. Но что бы это ни было, по моим расчетам, оно расположено прямо на пути, ведущем к “Интрепиду” и системе Гамма 7А.

— Ты хочешь сказать, что “это” — причина их гибели, Спок?

— Вполне возможно, капитан.

Кирк немного подумал и согласно кивнул головой:

— Остаемся на прежнем курсе, снижаем скорость до одной единицы, — сказал он Зулу. — Мистер Чехов, приготовьтесь запустить в эту зону телеметрический зонд.

— Есть, сэр, — сказал Чехов, придвинулся поближе к своему пульту и через некоторое время добавил. — Зонд готов.

— Запускайте, — сказал Кирк.

Чехов нажал на кнопку:

— Зонд запущен.

Из коммуникационной станции вырвался взрыв атмосферных помех, он был настолько силен, что вызывал ассоциации с материальной субстанцией, как будто гигант хлопнул в ладоши. Все кончилось так же неожиданно, как и началось. Ухура, потеряв ориентацию, схватилась за кресло.

— По какому каналу это прошло? — спросил Кирк.

— Телеметрический… — было заметно, что Ухура прикладывает определенные усилия, чтобы ответить. — Канал телеметрического зонда… не поступают сигналы…

— Спок, имеются какие-нибудь предположения?

— Никаких, капитан, — увидев, как Ухура без сил уронила голову на пульт, Спок вскочил со стула. — Лейтенант! — он поднял ее за плечи.

— Просто головокружение, — прошептала она. — Через минуту все будет в порядке.

— Джим, рапорты со всех палуб, — передал по внутренней связи Мак-Кой. — Все женщины корабля в полуобморочном состоянии.

Кирк посмотрел на Ухуру.

— Тебе лучше подняться на мостик и обследовать лейтенанта Ухуру, — сказал он. — Она только что пришла в себя.

— Раз уж пришла в себя, пусть остается там, — сказал Мак-Кой. — У меня тут кое-какие проблемы.

— Что случилось?

— Ничего особенно серьезного. Просто слабость и нервный стресс.

— Ты можешь с этим справиться?

— Дам им стимуляторы, чтобы они оставались на ногах.

Команда и так валится с ног от усталости, подумал Кирк, а тут еще это. Он посмотрел на экран и ничего ободряющего там не увидел, черная тень занимала уже почти весь экран.

— Спок, мне нужны данные о том, что находится впереди нас.

— Не поддается анализу, капитан. Недостаток информации.

Кирк ударил кулаком по столу:

— Спок, я уже третий раз запрашиваю данные, “недостаток информации” не подходит. Вы отвечаете за то, чтобы информации было достаточно.

— Мне это известно, капитан. Но в компьютерном банке данных нет информации об этом феномене.

— Слабость, нервный стресс, — задумчиво сказал Кирк. — Извини, Спок, какая-то инфекция распространилась по всему кораблю. Давай рассуждать от обратного. Если ты не можешь сказать, что это за облако, скажи мне, чем оно не является.

— Оно не газообразное, не жидкое, не твердое, хотя через него нельзя ничего увидеть. Так как оно задействовало наши отражающие поля, можно предположить, что оно содержит определенную форму энергии, однако наши сенсоры не могут идентифицировать ее.

— И ты говорил, что, возможно, именно оно послужило причиной гибели “Интрепида” и этой звездной системы?

— Да, капитан.

Кирк повернулся к Ухуре:

— Лейтенант, информируйте руководство Звездной Эскадры о нашем месторасположении и сложившейся ситуации. Заложите всю информацию в компьютер, — он немного помолчал и продолжил, — передайте им, что мы собираемся продолжить зондирование темной зоны.

— Есть, сэр.

Кирк направился к своему креслу и покачнулся, почувствовав прилив слабости. Спок рванулся к капитану и поддержал его за локоть.

— Спасибо, Спок, — сказал Кирк. — Дальше я сам.

Он взялся за спинку кресла и спросил:

— Зулу, дистанция до черной зоны?

— Сто тысяч миль.

— Продолжаем двигаться вперед.

Кирк тяжело опустил голову на грудь, посидел так немного и снова спросил:

— Дистанция, Зулу?

— Мы войдем в эту зону через одну минуту и семь секунд, сэр.

— Мистер Чехов, “красная” тревога, приготовить фазеры. Отражающие поля на полную мощность.

— Фазеры готовы. Отражатели включены на полную мощность.

На мостик начал проникать шум, сначала тихий. Однако на этот раз он проникал не через коммуникационный канал, он шел отовсюду и, постепенно усиливаясь, заполнил все отсеки. В инженерном отсеке Скотти в полуобморочном состоянии проверял оборудование. Увидев показания приборов, он рванулся к рычагам мощности, и в эту секунду шум стих. На мостике, все еще зажимая руками уши, Зулу крикнул:

— Капитан, экран!

Экран был абсолютно черным.

— Неполадки, Спок?

— Нет, капитан, все системы работают нормально.

Кирк потряс головой, пытаясь собраться с мыслями. Все, кто был на мостике, все еще сидели на своих местах, вцепившись в поручни и подлокотники кресел. Кирк нажал на кнопку селекторной связи:

— Боунс, что у тебя в медчасти?

— Хуже.

— Найдется что-нибудь, чтобы помочь мне здесь? Я не хочу, чтобы в критический момент кто-нибудь на мостике сломался.

— Иду. Конец связи.

Кирк еще раз нажал на кнопку селекторной связи:

— Кирк вызывает инженерный отсек. Мощность падает, Скотти! Что случилось?

— Мы потеряли много энергии, капитан. Отражающие поля ослаблены.

— Ты можешь это компенсировать, Скотти?

— Да, но при условии, что мы больше не будем терять энергию. Только не спрашивай, как это случилось.

— Именно спрашиваю! — резко сказал Кирк. — И хочу услышать ответ!

На мостик быстро вбежали Мак-Кой с сестрой. Он сделал инъекцию капитану и сказал:

— Это стимуляторы, Джим.

Потом он повернулся и сделал инъекцию Зулу.

— Насколько это плохо, Боунс? — спросил Кирк.

— Три четверти персонала пострадало.

— Боунс, корабль болен. Проблемы появляются быстрее, чем мы успеваем их решать. Такое впечатление, что нас разбил паралич.

— Может быть… — сказал Мак-Кой и продолжил обход.

Кирк встал и подошел к компьютерной станции.

— Спок, ты можешь проанализировать последнюю вспышку шума и то, из-за чего мы начали терять мощность?

Спок кивнул.

— Взрыв шума произошел вследствие того, что мы прошли пограничный слой.

— Пограничный слой какого рода?

— Я не знаю, капитан.

— Хорошо, пограничный слой между чем и чем?

— Между тем, где мы были раньше и тем, где мы сейчас, — сказал Спок. — У меня по-прежнему нет ничего конкретного, капитан, но мне кажется, что мы вошли в энергетическое пространство, несовместимое с жизненными и механическими процессами. По мере нашего продвижения вперед, оно будет сильнее, а мы слабее.

— Рекомендации?

— Я рекомендую всем оставаться в живых, — вмешался Мак-Кой. — Надо уходить отсюда, — он повернулся и вместе с сестрой направился к лифту.

Кирк обвел глазами присутствующих. Руководство эскадры ждало от них рапортов. Рапортов о чем, подумал Кирк, о том, как именно погибли “Интрепид” и все обитатели системы Гамма 7А? Он медленно вернулся к своему креслу и нажал на кнопку трансляции:

— Говорит капитан Кирк. Мы вошли в пространство, о котором у нас нет никакой информации. Весь экипаж был подвержен определенному воздействию, назовем это шоком. Но у нас есть стимуляторы. Мы защищены отражателями. У нас хороший корабль. Нам известно, в чем заключается наше задание. Итак, займемся работой. Конец связи.

— Медчасть вызывает капитана, — сказал по внутренней связи Мак-Кой.

— Я слушаю, Боунс, продолжай.

Мак-Кой посмотрел на лежащего перед ним в полубессознательном состоянии члена экипажа, собрался с духом и сказал:

— Один за другим, Джим… уровень жизненной энергии… показания.

— Я слушаю, Боунс, — тихо сказал Кирк.

— Мы умираем, — сказал Мак-Кой. — Мои приборы показывают, что мы все, каждый из нас… мы умираем.

Кирк почувствовал очередной прилив слабости и весь покрылся холодным потом.

Но испытания “Энтерпрайза” только начались. Кирк спустился в инженерный отсек, корабль неожиданно качнуло, и Кирка бросило вперед.

— Что это было, Скотти?

— Обратный ход, сэр.

— Обратный ход? Но корабль наклонило вперед!

— Ничего не могу сказать, капитан. Я знаю только одно: корабль постепенно теряет мощность. Потеряли около двадцати процентов. Я никогда раньше ни с чем подобным не сталкивался.

— Капитан, мы увеличиваем скорость, — сказал по внутренней связи Спок. — Черная зона затягивает нас.

— Затягивает? Как?

— Не знаю. Но я предлагаю, чтобы мистер Скотти включил обратный ход.

— Спок, но он только что включил обратный ход!

— Тогда поступите наоборот.

— Скотти, — сказал капитан, — ты слышал, полный вперед.

— Сэр, я не знаю… — засомневался Скотти. — Это противоречит всем законам, противоречит элементарной логике…

— Логика — специализация Спока.

— Да, сэр, но…

— Подтолкни нас немного вперед, Скотти.

Главный инженер занялся делом, через несколько секунд он облегченно вздохнул.

— Сработало, капитан. Скорость снижается, но мы по-прежнему движемся вперед.

— Продолжай в том же духе и возьми себе помощника, — сказал Кирк.

В медчасти тоже не прекращалась работа. Сестра Чапел снимала показания индикаторов жизненного уровня.

— Доктор, уровень снижается.

— Стимуляторы… — пробормотал Мак-Кой. — Интересно, как долго мы на них продержимся.

— Говорит капитан, — передал Кирк по селекторной связи. — Прошу руководителей всех служб пройти в зал для совещаний. Необходима любая информация о зоне, в которой мы находимся. Жду вас через десять минут.

Мак-Кой, продолжая ворчать, отправился в зал для совещаний.

Он бросил на стол несколько кассет и сказал:

— Это мой вклад в общее дело. Я только могу сообщить, что чем дальше мы проникаем в эту зону, тем слабее становятся наши жизненные функции, — он слегка пошатнулся и схватился за спинку стула.

— Боунс…

Мак-Кой отмахнулся:

— Все в порядке.

— Что касается уровня мощности — мы по-прежнему теряем запасы энергии, — сказал Скотти, — и нас по-прежнему тянет вперед.

— Спок? — спросил Кирк.

— Я думаю, что-то внутри зоны поглощает жизненную и механическую энергии. Возможно, именно это “что-то” лишило энергии “Интрепид” и целую звездную систему.

— “Что-то”, Спок? Не сама зона?

— Анализ зоны предполагает поле отрицательной энергии, как бы нелогично это ни звучало, но ЗОНА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ИСТОЧНИКОМ ПОГЛОЩЕНИЯ ЭНЕРГИИ.

— Значит, это щит, — сказал Кирк. — Внешняя защита чего-то еще.

— Но чего? — спросил Скотти.

— Что бы это ни было, оно лишает нас жизненной энергии, — буркнул Мак-Кой.

— Мы выясним, что это, — сказал Кирк. — Но для начала нам самим надо выбраться отсюда. Скотти, толчок вперед снизил нашу скорость. Если мы выжмем максимальную скорость и задействуем импульс-двигатели, это сможет нам помочь?

— Да, сэр, — радостно сказал Скотт. — У нас в резерве достаточно энергии для отражателей, на случай, если мы здесь застрянем.

— Должен заметить, — холодно сказал Спок, — что если мы действительно здесь застрянем, отражатели лишь затянут ожидание конца.

— Согласен, — мрачно сказал Кирк. — Вы должны использовать всю энергию, которая потребуется, чтобы выбраться отсюда. Все свободны.

Все направились к выходу, Кирк устало опустил голову на руку. Спок остановился в дверях, постоял немного и снова подошел к столу. Кирк поднял голову и посмотрел на него.

— Капитан, я уверен, что на “Интрепиде” поступали также, — сказал Спок. — Но они погибли.

Кирк побарабанил пальцами по столу.

— Ну, может, не совсем так же, — сказал он. — Ты ведь сам говорил, что создавшаяся ситуация абсолютно нелогична.

— Верно. Но верно и то, что они так и не узнали, что именно уничтожило их.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю, что корабль погиб, потому что почувствовал это…

— Что именно ты почувствовал?

— Безмерное, глубочайшее удивление.

— Ну что ж, дружище, — сказал Кирк, поднимаясь, — давай вернемся на мостик.

Как только они вышли из лифта, капитана вызвали из инженерного отсека. Кирк подбежал к своему месту и нажал кнопку внутренней связи:

— Кирк слушает. Что у тебя, Скотти.

— Все приготовления закончены. Если вы готовы, я готов попробовать.

— Оставайся на связи, Скотти, — сказал Кирк и нажал еще одну кнопку. — Внимание всем палубам, говорит капитан. Неизвестная сила затягивает наш корабль все глубже в черную зону. Мы собираемся использовать всю мощность корабля, чтобы вырваться. Всем приготовиться к хорошей тряске, — сказал он и снова обратился к Скотти. — Готово, Скотти. Давай!

Все были готовы к сильной встряске, и она была такой, но никто не был готов к сильнейшему удару, который за ней последовал. Скотти и его помощника отбросило к стене. Мак-Коя и сестру Чапел протащило через два отделения медчасти. На мостике африканский цветок, выращенный Ухурой, поднялся вместе с горшком в воздух, пролетел несколько метров и ударился о дверь лифта. Люди буквально вмялись в спинки кресел. Последовал еще один удар, корабль встал на дыбы, заскрежетал металл, освещение потускнело. Наконец все успокоилось.

Распластавшийся на полу Кирк поднял голову и посмотрел на экран.

Провал. Экран по-прежнему был абсолютно черным.

Потирая ушибленные места, Кирк добрался до своего кресла. Об этом надо было спросить, и он спросил:

— Скотти, мы все еще теряем энергию?

— Да, сэр. Нам удалось лишь немного оттянуться назад. Лучшее, что мы можем сделать в этой ситуации — сохранять данную дистанцию.

— Как долго мы сможем ее сохранять?

— При таком темпе потери энергии — два часа, капитан.

Кирк преодолел очередную волну слабости, встал с кресла и подошел к компьютерной станции.

— Мы пытаемся сохранить дистанцию, Спок, — сказал он. — Ты установил, дистанцию с ЧЕМ мы пытаемся сохранить?

— Я еще не нашел ответа на этот вопрос, капитан, но, кажется, оно нашло нас, — сказал Спок, не отрывая глаз от пульта.

Кирк посмотрел на экран; в центре совершенно черного поля появился светящийся, пульсирующий объект.

— Мистер Чехов, — сказал Кирк. — Приготовьте зонд к запуску.

— Очень противоречивые данные, капитан, — сказал Спок, — но определенно, именно этот объект поглощает энергию.

— Шесть… пять… четыре… — без приказа начал отсчитывать Зулу, — три… два… один… пошел!

Корабль тряхнуло, мигнули огни, но больше ничего не произошло.

— Мистер Чехов, — сказал Кирк, — у нас есть контакт с зондом?

— Да, сэр. Все данные поступают к мистеру Споку.

— Спок?

— Начала поступать информация, капитан. Длина — приблизительно одиннадцать тысяч миль, ширина варьируется от двух до трех тысяч миль. Внешний слой смешан с обломками планет и прочим, внутренности состоят из протоплазмы, которая варьируется от твердого желатина до полужидкой массы в центре. — Спок посмотрел на капитана. — Общее состояние — оно живое.

Все посмотрели на Кирка.

— Живое, — тихо повторил он. — Увеличение 4, Зулу, главный экран.

Он ожидал чего-то ужасного, и он это увидел. Это было похоже на ночной кошмар ребенка, который весь день играл с микроскопом. — Огромное, амебоподобное простейшее. Хромосомные тела внутри пульсирующего ядра были затенены желатиновым слоем. Кирк от отвращения закрыл глаза, но не в силах был выкинуть из памяти образ этого чудовища.

В медчасти Мак-Кой просматривал изображения всех известных человечеству одноклеточных простейших. Наконец он сказал:

— Это амеба.

Если жизнь — это движение и постоянное заглатывание, подумал Кирк, глядя на экран, то этот микроскопический обитатель стоячего пруда живет. Кирк наблюдал, как простейшее вытягивалось и извивалось в поисках пищи. От слепой жадности этого существа у капитана подкатил комок к горлу.

— Я видел их раньше, — сказал он. — Под микроскопом, конечно. Но то, что находится там, в космосе, — его длина одиннадцать тысяч миль! И ты говоришь, что это одноклеточное существо?

— К сожалению, другого термина я не могу подобрать, Джим. Хоть оно и огромное, но все-таки это простейшая форма жизни. И оно демонстрирует все функции, необходимые для того, чтобы определить его как живой организм. Хотя я не могу сказать точно какой диеты оно придерживается.

— Энергия, — сказал Спок. — Энергия, которую оно от нас забирает. Я предполагаю, что оно вторглось в галактику, как инфекция.

— Спок, “Интрепид” погиб именно в этой самой инфекции. Почему же мы все еще живы?

— “Интрепид” столкнулся с ним, когда оно было голодным, когда ему не хватало энергии. Я бы не сказал, что мы в безопасности, капитан. Просто у нас чуть больше времени, чем у “Интрепида”.

— Боунс, эта черная зона… Как ты считаешь, это “что-то” генерирует ее в качестве своей защиты?

— Это нам еще предстоит выяснить, Джим. Нужно взглянуть на него поближе.

— Чем мы ближе к нему, тем быстрее оно пожирает нашу энергию. Мы едва живы и на этой дистанции.

— Видимо, придется рискнуть подобраться к нему на челноке, — сказал Спок. — Если использовать специальные заслоны, может быть…

— Я никогда никого не пошлю в пасть этой амебе! Автоматический зонд предоставит нам информацию, достаточную для того, чтобы ее уничтожить.

— Вынужден не согласиться с тобой, — сказал Спок. — Мы уже посылали зонд, он, конечно, дал нам кое-какую информацию, но не ту, которая нам необходима. Мы не можем позволить себе, в нашем теперешнем положении, тратить энергию на выстрелы вслепую. Нам нужна цель.

— Кто-то должен подойти к нему поближе и засечь уязвимые места… — сказал Мак-Кой.

— И каковы его шансы вернуться назад? — воскликнул Кирк. — Как я могу отдать такой приказ?

— А кто говорил о приказе? — спросил Мак-Кой. — У тебя есть доброволец, Джим. Я уже провел все подготовительные работы.

— Боунс, эта миссия самоубийцы!

— Доктор, у этого существа есть рефлексы. Ему было неприятно, когда наш зонд вошел в него, и встряска, которую мы испытали, была его реакцией на это.

— Хорошо, Спок, — сказал Мак-Кой. — У меня хватит ума снизить скорость, прежде, чем войти в него.

Спок изучающе посмотрел на Боунса.

— В тебе сидит скрытый мученик, этот недуг делает тебя неподходящим. Ты не можешь выполнить это задание, — сказал он.

— Мученик! — заорал Мак-Кой. — Ты что думаешь, я собираюсь упустить шанс побывать в самой огромной живой лаборатории?

— На “Интрепиде” было достаточно и биологов, и психологов, и физиков, однако все они погибли.

— Это потому, что вулканитам недостает простого человеческого желания.

Кирк ударил ладонью по столу:

— Не могли бы вы оба заткнуться? А теперь послушайте меня! Мне не нужны добровольцы!

— Надеюсь, ты не думаешь сам этим заняться? — прокричал в ответ Мак-Кой.

— Я — главный пилот! — сказал Кирк. — Это означает, что я достаточно квалифицирован, так что давайте покончим с этим.

— Ты сам себя признал неподходящим, капитан, — сказал Спок. — Как главный пилот, ты незаменим, в отличие от научного специалиста, каковым являюсь я.

Мак-Кой уставился на Спока.

— Джим, в этом организме происходят химические процессы, которых мы никогда раньше не видели и, будем надеяться, никогда больше не увидим. За один день мы сможем узнать больше, чем…

— У нас нет одного дня, — сказал Кирк. — В нашем распоряжении приблизительно 1 час 35 минут, или мы лишимся всей энергии.

— Джим…

— Капитан…

— Кто способен успешно выполнить эту миссию, решать мне! — гаркнул Кирк. — И когда я решу, джентльмены, я поставлю вас в известность! — он повернулся на каблуках и вышел из комнаты.

Войдя в свою каюту и оставшись наедине с собой, капитан почувствовал облегчение. Он ослабил ремень и растянулся на койке. Надо попробовать расслабиться, подумал он, и ни о чем не думать, — может, тогда верное решение придет само собой, так ведь часто бывает.

— Господи, — сказал он вслух. — Помоги мне расслабиться.

Он в самом деле был незаменим, ни героизм, ни ложная скромность не имели к этому никакого отношения. Что касается Боунса, его медико-биологическая специализация давала ему определенное преимущество. Но Спок — прирожденный атлет, вулканит-мыслитель, ученый-офицер. Он безусловно и физически, и психически больше подходил для выполнения такого задания. Но кто знает, какие, быть может, бесценные, открытия сможет сделать Боунс, если этот жребий выпадет ему? И все это легло на плечи Кирка, выбор был за ним. Одного из своих друзей капитан должен был послать на верную смерть. Кого?

Кирк глубоко вздохнул, протянул руку к пульту и нажал на кнопку внутренней связи:

— Говорит капитан. Доктор Мак-Кой и мистер Спок, жду вас в своей каюте. Конец связи.

Раздался голос Скотти:

— Инженерный отсек вызывает капитана.

— Продолжай, Скотти.

— Информация об утечке энергии. Снизилась до пятидесяти процентов. Продолжает уменьшаться. У нас есть один час и пятнадцать минут, сэр.

— Понятно, Скотти. Подготовьте к запуску челнок.

— Что вы сказали, капитан?

— Ты слышал меня, Скотти. Доктор Мак-Кой скажет тебе, какое снаряжение необходимо подготовить. Конец связи.

В каюту постучали. Кирк встал и открыл дверь. Два претендента стояли на пороге.

— Проходите, джентльмены, — сказал Кирк и сразу приступил к делу. — Мне очень жаль, Спок, — тяжело сказал он.

Мак-Кой с триумфом посмотрел на Спока.

— Ты принял верное решение, Джим, — сказал он. — Я только отдам последние распоряжения и…

— Не ты, Боунс, — прервал его Кирк и повернулся к Споку. — Мне очень жаль, но ты лучше других подготовлен для этого задания.

Спок кивнул и без слов прошел к выходу мимо обескураженного Боунса.

На уровне ангарной палубы дверь лифта плавно открылась. Спок посторонился, пропуская вперед Мак-Коя.

— Не стоит так огорчаться, доктор. Профессиональные рекомендации — очень ценная вещь, но наследственная выносливость иногда оказывается важнее.

— Не убежден! — Мак-Кой с трудом держал себя в руках. — С помощью ДНА-анализатора ты сможешь получить основную структуру организма. Тебе также потребуется энзимо-фиксатор…

— Я знаком со снаряжением, доктор. Постараюсь достойно справиться с порученным заданием.

— Достоинство вулканита! Это что-то новенькое.

— Ну, тогда прояви свое человеческое суеверие и пожелай мне удачи, Мак-Кой.

Мак-Кой удивленно посмотрел на Спока и без возражений нажал на кнопочку, открывающую дверь ангара. Перед ними стоял челнок, выбранный для столь ответственной миссии, рядом с ним возились два механика. Спок, не оглядываясь, вошел в ангар. Мак-Кой посмотрел, как он залез в челнок, потом дверь ангара плавно закрылась. Оставшись один, Мак-Кой пробормотал:

— Удачи, Спок, черт тебя подери.

На мостике Зулу рапортовал Кирку:

— Все системы к запуску челнока готовы, сэр.

Ну что ж, подумал Кирк, пора.

— Запускайте челнок, — сказал он.

На пульте Зулу замигали индикаторы. Спок был в пути. Один. Один в космосе, приговоренный к тому, что ему доверил выполнить его капитан. Кирк услышал, как открылась дверь лифта, и появился Мак-Кой, но не повернулся.

— Лейтенант Ухура, — сказал он, — всю телеметрическую информацию направлять на компьютерную станцию мистера Чехова.

— Челнок вызывает “Энтерпрайз”, — передал Спок.

— Рапорт, Спок.

— Невероятно сильная утечка энергии, продолжает увеличиваться, — начались помехи. — Я направил всю вторичную энергию на заслоны. Буду продолжать поддерживать связь, пока для этого будет энергия.

Кирк жива представил себе Спока, быстро работающего над контрольной панелью. Неожиданно за спиной Кирка появился Скотти.

— Капитан! Если он направит всю энергию на заслоны, у него ничего не останется на возвращение!

— Спок, — начал Кирк.

— Я слышал, капитан. Мы знали об этом и раньше, но вам нужна информация.

— Ты просчитал, когда войдешь в него?

— Через 1,3 минуты. Пристегнись покрепче. Зона проникновения, несомненно, отреагирует.

“Что видит у себя на экране Спок, — крутилось у капитана в голове, — что оно из себя представляет с такого расстояния?”

— Контакт через шесть секунд, — сказал Спок.

Корабль задрожал. Кирк представил, что происходило с челноком, и схватился за микрофон:

— Рапорт, Спок.

Тишина. Может, Спок без сознания, — думал Кирк, — организм мог попробовать избавиться от челнока, конвульсии организма означали для маленького челнока непрерывную тряску и сильнейшие удары…

— Спок…

— Повреждений нет, капитан… — послышался слабый голос Спока. — …осталось три процента энергии… — для стабилизации заслонов. Я… буду продолжать исследования… — дальше ничего невозможно было расслышать, наконец Спок снова заговорил. — Доктор Мак-Кой… ты бы здесь не выжил…

Кирк увидел, что на глаза Боунса навернулись слезы.

— Хочешь пари, Спок? — сказал Мак-Кой и не смог больше вымолвить ни слова.

— Продвигаюсь… медленно… курс к ядру…

Чехов, побледнев как полотно, обратился к капитану:

— Сэр, системы жизнеобеспечения мистера Спока сведены до минимума.

Кирк мокрой от пота рукой схватился за микрофон:

— Спок, сохраняй энергию для заслонов.

Помехи усилились, сквозь них с трудом можно было расслышать отдельные слова:

— По моим расчетам… показывают… заслоны… только 47 минут… Идентифицирована… хромосомная структура. Изменения… вскоре начнется процесс воспроизводства…

Лицо Мак-Коя стало пепельно-серым:

— Тогда их будет две!

— Спок…

Сплошные помехи. Кирк подождал и попробовал еще раз:

— Спок…

— …теряю связь… контакт… координаты…

Ухура отвернулась от своего пульта и сказала:

— Связь потеряна, но мне удалось получить координаты, сэр.

— Капитан! — крикнул Чехов. — Челнок лишился заслонов! Колебания энергии внутри организма!

— Да, — сказал Скотти. — Пора ему выбираться оттуда.

Кирку не на кого было пенять, он сам послал своего лучшего друга на смерть. Это была правда, с которой ему предстояло жить до конца своих дней. “Энтерпрайз” содрогнулся, Кирк медленно выпрямился в кресле и, вдруг его осенило:

— Боунс! — слова застревали у него в горле. — Он жив! Он еще жив! Он поддал челноком этому чертову организму и заставил его дернуться, он дал нам знать!

— Капитан, — сказала Ухура. — Работает телеметрический канал.

— Чехов, анализ данных сразу ко мне.

Мак-Кой продолжал размышлять над тем, что могло означать деление организма.

— Судя по телеметрическим анализам Спока, сорок хромосом организма готовы разделиться, — он сделал небольшую паузу. — Если энергия этого организма удвоится, все живое и неживое в радиусе светового года погибнет, — Мак-Кой прошел через весь мостик и вернулся назад. — Скоро их будет два, потом четыре, восемь. Эта антижизненная сила делает серьезную заявку на то, чтобы занять всю галактику.

— Это и узнал Спок, Боунс. Когда он передавал нам координаты, он знал, что у нас нет выбора, и мы должны попробовать уничтожить этот организм.

— Капитан, — сказал Скотти. — черная зона продолжает нас затягивать. Наши заслоны ослаблены, положение становится критическим.

— Сколько у нас осталось, Скотти?

— Теперь не больше часа, капитан.

— Подключите все вспомогательные системы.

— Есть, сэр.

— Боунс, мы можем убить этот организм, не убивая Спока? А также и самих себя?

— Я не знаю. Это живая клетка. Если бы у нас был антибиотик, который…

— И сколько миллионов километров он займет?

— Будет тебе, Джим.

— Получено сообщение от мистера Спока, — с сияющим лицом сказала Ухура. — Очень слабый канал, но понять можно.

— Дайте-ка мне, лейтенант.

— Системы жизнеобеспечения практически бездействуют… энергия заслонов на минимуме… нервная энергия организма… только максимально внутри защитной мембраны… внутри… относительно нечувствительный… достаточно одной атаки., можно уничтожить… скажите Мак-Кою… пожелал мне удачи…

На мостике никто не мог вымолвить ни слова, каждый пытался осознать для себя гибель Спока.

Кирк без движения лежал на кровати в своей каюте. Спок умер. Ради чего? Если бы он мог передать информацию, как уничтожить этот организм, в его смерти был бы хоть какой-то смысл. Но даже в этой маленькой радости судьба отказала ему. Смерть Спока ничего не дала и ничего не изменила.

В каюту без стука вошел Мак-Кой и присел на кровать рядом с Кирком.

— Что надумал, Мак-Кой?

— Спок, — сказал Мак-Кой. — Он говорил, что я сентиментален, но это гораздо серьезнее. Я до сих пор уверен, что он жив.

— Он знал, чем это может кончится, прекрасно знал. И теперь он мертв, — Кирк немного помолчал. — Что оно из себя представляет? Оно не разумно, по крайней мере, пока.

— Это болезнь, — сказал Мак-Кой.

— Этот микроб растянулся на одиннадцать тысяч миль, всего одна клетка. Когда их будет миллионы, микробами будем мы. Мы будем микробами в его теле.

— Болезненная мысль, — заметил Мак-Кой.

— Да. Интересно, когда появилась наша форма жизни, какую вселенную мы уничтожили? Как тело уничтожает инфекцию, Боунс?

— Создавая антитела.

— Значит, это то, чем мы должны стать — антителами, — он посмотрел на Мак-Коя и повторил еще раз: — Антитела, — Кирк одним прыжком вскочил на ноги и нажал кнопку селекторной связи. — Скотти, ты сейчас вернешь всю энергию на заслоны, вернешь всю энергию и оставишь в резерве энергию только для импульс-двигателей.

— Но эта амеба засосет нас в себя за считанные секунды! — воскликнул Скотти.

— Именно, мистер Скотти. Жди моего сигнала. Конец связи.

Кирк повернулся к Мак-Кою и увидел, что тот смотрит на него так, будто пытается поставить диагноз.

— Хочешь что-нибудь сказать, Боунс?

— Относительно технической стороны дела ничего, но с медицинской точки зрения — да.

— Ладно, у меня нет времени, ни у кого из нас нет. Пошли.

В лифте, прежде чем, как выйти на мостик, Кирк постарался придать спокойное выражение лицу. Дверь открылась, он быстро подошел к своему креслу и нажал кнопку селектора:

— Всем палубам, говорит капитан. Мы собираемся войти внутрь организма. Службам контроля повреждений оставаться на связи. Всем палубам приготовиться к столкновению. Конец связи.

Теперь или никогда, подумал Кирк, и вызвал инженерный отсек:

— Скотти, все готово?

— Да, сэр.

— Давай!

Корабль стремительно рванулся вперед. Кирк вцепился в кресло и не отрываясь смотрел на экран. По мере приближения к зоне темнота становилась все плотнее.

— Столкновение через двадцать пять секунд, сэр, — напряженно сказал Зулу.

Сильным ударом Зулу выбило из кресла. Чехов растянулся на палубе, посмотрел на свой пульт и, когда корабль стабилизировался, крикнул:

— Мы вошли, сэр!

Ухура, придя в себя после удара, сказала:

— Все службы контроля повреждений рапортуют — минимум повреждений.

В эти секунды Кирк не воспринимал информацию. Экран стал абсолютно черным. “Энтерпрайз” лениво двигался внутри огромного, светонепроницаемого, желеобразного организма. Кирк вызвал инженерный отсек:

— Скотти, у вас есть энергия для импульс-двигателей?

— Я сохранил все, что мог, сэр. Не знаю, достаточно ли, чтобы выбраться отсюда, и хватит ли у нас времени.

— Мы должны попытаться, Скотти.

— Да. Но что? У нас нет энергии для фазеров.

Мак-Кой нетерпеливо махнул рукой:

— Даже если бы и была, мы не смогли бы ее использовать.

— Да, этот организм любит энергию, он просто пожирает ее…

Из лифта на мостик вбежал Скотти, он слышал последние слова капитана.

— Энергия! — закричал он. — В этом вся проблема! Если мы не можем использовать энергию, чтобы уничтожить эту мразь, что мы можем сделать?

— Мы можем использовать антиэнергию, — сказал Кирк.

— Что? — переспросил Мак-Кой. Скотти изумленно смотрел на капитана.

— Скотти, с этой мразью, как ты говоришь, все наоборот. Внутри организма — мы антитела, так что, если мы используем антиэнергию, антиматерию, мы сможем уничтожить его.

Напряженность Скотти улетучилась, как воздух из проколотого мяча:

— И правда, сэр! Оно не сможет проглотить это! Слава богу, что вам пришла в голову такая идея! Как вы только догадались?

— Спок подсказал, — ответил Кирк. — Именно это он пытался нам сказать до того, как… до того, как мы его потеряли. Мистер Чехов, подготовьте зонд. Скотти, нужна магнитная капсула для заряда.

— Можете считать, что она готова!

— Мистер Чехов, установите детонатор на зонд. Мистер Зулу, сколько нам осталось до цели?

— Семь минут, сэр.

— Джим, как близко мы собираемся к нему подойти?

— Только установим зонд и сразу обратно…

— Но для этого надо подойти…

— Завихрения и потоки протоплазмы могут отнести зонд на тысячи километров от ядра. Мы должны попасть точно в цель, другого шанса у нас не будет.

Кирк почувствовал, как у него занемела шея.

— Пора сделать еще одну инъекцию, Боунс.

— Ты разлетишься на куски. Как долго ты думаешь выдерживать такое количество стимуляторов?

— Приведи меня в порядок еще на семь минут.

На мостик вбежал Скотти.

— Координаты цели запрограммированы, зонд к запуску готов, сэр, — отрапортовал Зулу.

— Зулу, предусмотрите небольшую паузу перед взрывом, — сказал Кирк и повернулся к Чехову. — Экономим всю возможную энергию, мы должны выбраться до взрыва. Сделай все как надо, Скотти, и молись, чтобы все сработало.

— Есть, сэр.

— Мистер Чехов, начали.

— Зонд запущен, сэр.

Мучительно медленно тянулись секунды.

— Подтверждение, сэр, зонд вошел в зародыш.

Кирк кивнул:

— Мистер Зулу, уходим отсюда так же, как и пришли, не будем терять время. Это была прекрасная работа, мистер Чехов.

Чехов расцвел от удовольствия.

— По моим расчетам, мы выйдем из зоны через 6,39 минуты, сэр, — сказал он, глядя на экран. — Капитан! Металлическое тело рядом с кораблем!

— Спок? — спросил Мак-Кой.

— Да, сэр, — подтвердил Чехов. — Это мертвый челнок.

Кирк подскочил к Ухуре:

— Лейтенант, установите звуковую связь с челноком!

— Готово, капитан!

Микрофон трясся в руках у Кирка, он постарался говорить как можно спокойнее:

— Спок? Ты меня слышишь? Спок, отвечай же! — Кирк повернулся к Скотти. — Скотти, буксирующие лучи!

— Капитан, у нас нет времени!

— Будьте добры, выполняйте приказ, лейтенант Скотти! Два буксирующих луча на этот челнок!

Скотти залился краской и через несколько секунд доложил:

— Буксирующие лучи на челноке, сэр.

— Рад это слышать, — сказал Кирк и замер от удивления.

Послышался голос Спока:

— Рекомендую не предпринимать попыток… Не рискуйте из-за меня кораблем, капитан…

Кирк молча отдал микрофон Мак-Кою.

— Заткнись, Спок! — крикнул тот. — Ведутся работы по твоему спасению! — на этом Мак-Кой вернул микрофон Кирку.

— Спасибо, капитан, Мак-Кой, — тихо сказал Спок.

Как бы он ни был сейчас слаб, подумал Кирк, он наверняка приподнял одну бровь.

Слабый, но живой. Сознание этого подействовало на Кирка сильнее, чем стимуляторы Мак-Коя.

— Время до взрыва, мистер Чехов?

— Пятьдесят семь секунд, сэр.

— Вы удерживаете лучи на челноке, Скотти?

— Да, но не могу гарантировать, что смогу удержать их во время взрыва, — сказал Скотти, глядя на панель. — Уровень мощности на нуле, сэр!

Но ни мощность, ни что-либо другое уже не имело значения. Ослепительно-белая вспышка пронизала мостик. Мак-Кой упал на палубу. В отсветах вспышки Кирк увидел, как Чехова сорвало с кресла, и он без сознания упал у дверей лифта… По лицу Кирка стекала кровь, это не вызвало у него никаких эмоций; в руках у него оказался платок, Зулу ползком добрался до своего кресла. Капитан обвязал платок вокруг головы. Когда играешь в теннис, подумал он, это очень удобно, пот не попадает в глаза… целую вечность не играл в теннис.

— Мистер Зулу, — сказал он. — Вы можете включить экран?

Звезды. Они должны были вернуться, и они вернулись.

Отличная команда. Чехов наконец добрался до своей станции, ему не обязательно было это говорить, но послушать было очень приятно:

— Организм уничтожен, капитан. Видимо, взрыв разорвал мембрану и выбросил нас из зоны.

Вернулись звезды, вернулась энергия. Кирк положил руку на плечо Скотти:

— А челнок, Скотти?

— Челнок вызывает “Энтерпрайз”, — раздался голос Спока. — Прошу разрешения вернуться на борт.

Кто-то дал Кирку микрофон.

— Вы сберегли этого вулканита, мистер Спок? — спросил он.

— Безусловно, капитан. И у меня есть некоторые интересные факты, которые я не успел…

— Не будь таким крутым, Спок, — крикнул Мак-Кой, потирая ушибленные места. — Тебе еще предстоит пройти медицинское обследование!

— Привычные домашние дела, — сказал Кирк. — Проведи челнок на борт, Скотти. Мистер Чехов, курс на Базу № 6, скорость пять единиц.

Он снял с головы окровавленный платок:

— Спасибо, мистер Зулу, я лично сдам платок в чистку. Если понадоблюсь, я на ангарной палубе.

Генри Бим Пайпер

МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТИК-II

(ПУШИСТИК РАЗУМНЫЙ)

По решению судьи Пэндервиса Пушистики были объявлены разумными существами, что гарантировало им защиту и безопасность. Но чего стоили эти заверения?

Пушистики собирались это выяснить… Кое-кто надеялся извлечь большие доходы, эксплуатируя их. И дело даже шло к тому, что они могли стать еще одним видом, вымирающим по вине человека Земли…

Глава 1

Виктор Грего отпил охлажденного фруктового сока и отодвинул стакан в сторону, затем закурил сигарету и долил в чашку горячий кофе взамен остывшего. Еще один проклятый день; за ночь он едва отдохнул от предыдущего и тех дней, которые были еще раньше. Он отхлебнул маленький глоточек кофе и почувствовал, что снова принадлежит роду человеческому.

Все дни конференции проходили во взаимных обвинениях и ссорах, но он надеялся, что сегодня наступит конец всему этому. Завтра вечером весь дивизион начальников узнает, что было сделано. Они или побегут к нему с вопросами, которые вполне могут решить сами, или станут надоедать ему, давая советы. Великий Боже, только бы они сами не начали управлять делами!

Вся неприятность была в том, что за последние пятнадцать, ну может, двадцать лет все решения были приняты заранее и персонал работал по шаблону. Но это было, когда Заратуштра была необитаемой планетой класса Четыре и Компания открыто владела ею. Привилегированная Компания Заратуштры могла просто не допустить этого. Так было до тех пор, пока старый Джек Хеллоуэй не встретил маленького пушистого человечка, которого он назвал Маленьким Пушистиком.

В то время все потеряли голову. И он тоже, он сделал такие вещи, о которых ему не хотелось даже вспоминать. Большинство его подчиненных так и не смогли больше прийти в себя, однако не привилегированная Компания Заратуштры действовала, если, конечно, так можно выразиться, постоянно находясь в критическом положении.

Чашка снова наполовину опустела; он долил ее до краев и, прежде чем затушить сигарету, прикурил от нее новую. Возможно, лучше все начать сначала. Он потянулся через стол и включил экран связи.

На нем тут же появилась Мирра Фаллала. У нее были тщательно завитые белые волосы, слегка желтоватое круглое лицо и выпуклые голубые глаза. Оттопыренная нижняя губа говорила о ее принадлежности к древнему Габсбургскому роду. Она была его секретаршей с тех пор, как он появился на Заратуштре, и все, что произошло неделю назад в суде Пэндервиса, было по ее представлению концом света.

— Доброе утро, мистер Грего, — она осмотрела его одежду и сосчитала окурки в пепельнице, пытаясь определить, когда он спустился в свой кабинет. — Ужасная участь постигла нашу фирму сегодня утром.

— Доброе утро, Мирра. Какая это такая участь?

— Ну, дело касается рогатого скота планеты… Пастухи степняков бросили работу, улетели и оставили стада…

— Они улетели на аэрокарах Компании? Вызовите Гарри Стифера, и пусть он привлечет их к ответственности за угон транспортных средств.

— И комиссия по злоупотреблениям служебным положением; она вылетает из Дармуса сегодня, — Мирра начала говорить, что она думает об этом.

— Я знаю. Это было решено еще вчера. Пусть продолжают работать. Есть там что-нибудь, что я должен решить лично? Если есть, отправьте это в конференц-зал, я разберу это с компетентными людьми. Печать, которая лежит на моем столе, отправьте туда, где ей надлежит быть. Скажите слуге, что через полчаса он может прийти и убрать здесь. И передайте шефу, что меня здесь не будет. Я где-нибудь перекушу за ленчем, а обедать буду с мистером Кумбесом в исполнительном зале.

Прежде чем отключиться, он мысленно сосчитал до ста. Как он и ожидал, Мирра возбужденно перебила его на середине:

— Мистер Грего, я совсем забыла! — она имела обыкновение забывать. — Мистер Эванс хотел спуститься с вами в хранилище драгоценностей. Он сейчас там, внизу.

— Да, я просил его сделать опись и оценку камней именно сегодня, а сам забыл об этом. Ну, мы не можем заставлять его ждать. Я спускаюсь вниз.

Он отключил экран, допил кофе и пошел в спальню переодеваться. Нет, он ничего не забыл. Проблема, возникшая с солнечными камнями, которые находились в хранилище драгоценностей, была невероятно важной, хотя и не требовала такой спешки, как в случае с рогатым скотом.

Неделю назад, прежде чем главный судья Пэндервис отобрал их у Компании несколькими ударами своего молотка, солнечные камни были монополией Компании. Для любого, кроме Компании, скупка и продажа солнечных камней была незаконной. Это было законом, а Пэндервис решил уничтожить всю силу законов Компании. Залежи солнечных камней были так рассеяны по планете, что не было возможности начать прибыльные горные разработки большого масштаба. Добычей камней занимались действующие на свой страх и риск старатели, которые продавали их Компании. Джек Хеллоуэй, с которого начались все неприятности, был одним из них.

Теперь солнечные камни появились на открытом конкурирующем рынке Заратуштры, и что-то надо было предпринять, чтобы выработать новую тактику скупки драгоценных камней. Прежде чем сделать это, Грего хотел точно знать, сколько камней было у Компании в резерве.

Конрад Эванс, шеф скупщиков драгоценностей, не мог попасть в подвал. Только Грего знал комбинацию. В случае, если с ним что-нибудь произойдет, комбинацию мог набрать Лесли Кумбес, глава законодательного отделения, а если они оба будут убиты или недееспособны, в банке Мэллори-Порта была копия шифра, напечатанная на узкой полоске бумаги и хранившаяся в специальном безопасном сейфе, который мог открыть только начальник колониальной полиции, имеющий при себе судебный ордер. Это было хлопотно, но они не могли доверить комбинацию большому количеству людей.

Хранилище драгоценностей находилось на пятнадцатом подземном уровне. Оно было окружено постами полиции Компании, и в него был только один путь — через стальную дверь, за которой находилась тяжелая опускающаяся решетка. Стражники, наблюдавшие за дверью, сидели в маленькой кубической комнате, в стену которой было вмонтировано двухдюймовое бронированное стекло. Несколько других охранников с пулеметами сидели или стояли за низкой бронированной стенкой. Там же находились Гарри Стифер, шеф полиции Компании и Конрад Эванс, маленький человек с коричневыми волосами, выпуклым лбом и узким подбородком. С ним были два его ассистента в серых комбинезонах.

— Прошу извинить меня за опоздание, джентльмены, — сказал Грего. — Вы готовы, мистер Эванс?

Он был готов. Стифер кивнул людям за бронированным стеклом, и опускающаяся решетка плавно поднялась. Они вступили в пустой коридор, в дальнем конце которого висела передающая телекамера, а в потолке зияли отверстия сопел-распылителей усыпляющего газа. В конце коридора открылась дверь, и они прошли в маленькую комнатку, где Эванс, два его ассистента, сопровождающий их сержант с двумя охранниками, Грего и даже Стифер показали часовому свои удостоверения личности. Часовой что-то сказал в микрофон. Кто-то вне поля их зрения и досягаемости нажал кнопку или щелкнул выключателем, и открылась следующая дверь. Грего прошел туда один. Он спустился по короткой лестнице и подошел к еще одной двери, ярко сверкающей бронированными накладками, словно корпус космического корабля или ядерный реактор.

На ней была клавиатура, подобная клавиатуре линотипа. Он отстучал текст короткого предложения и выждал десять секунд. Огромная дверь медленно отошла, а затем скользнула в сторону.

Он прошел в помещение. В середине его стоял круглый стол, крышка которого была покрыта черным бархатом. Над столом висела широкая круглая ширма затемнения. В стену был встроен сейф, стальной, с многочисленными выдвижными ящиками. Вслед за Грего в помещение вошли Стифер, сержант с пулеметом, Эванс и два его ассистента. Грего закурил сигарету и стал смотреть, как дым, обтекая ширму затемнения, исчезает в вентиляционном канале. Ассистенты Эванса достали инструменты и разложили их на столе. Шеф скупщиков драгоценностей пощупал черный бархат и кивнул. Грего тоже положил руку на стол. Стол был теплый, почти горячий.

Один из ассистентов вынул из сейфа ящичек и высыпал его содержимое на стол. Там было несколько сот гладких, полупрозрачных камешков. Какое-то время они выглядели, как кучка гравия. Затем постепенно они начали светиться и через пару минут превратились в пылающие угли.

Пятьдесят миллионов лет назад, когда Заратуштра была почти полностью покрыта морями, здесь существовала морская форма жизни, похожая на большую медузу. Моря кишели этими медузами. Умирая, они опускались на дно, в ил, а затем их засыпало песком. Время и давление превращали их в маленькие камешки, а ил — в серый камень. Большинство из них было обычными твердыми камешками, но благодаря каким-то древним биохимическим причудам некоторые из них стали термофлюоресцировать. Их носили как драгоценности, и они пылали от тепла тела, носившего их, так же, как пылали сейчас на разогретой электричеством крышке стола. Кроме Заратуштры, их не было нигде во всей Галактике, и даже один скромный камешек стоил небольшое состояние.

— Скажите округленно, какова приблизительная стоимость содержимого этого помещения? — спросил Грего у Эванса.

Эванс сморщился, как от зубной боли. Он ненавидел такие выражения как “округленно” и “приблизительно”.

— Ну, конечно, шесть месяцев назад по рыночным расценкам Земли давали тысячу сто двадцать пять солей за карат, но это средняя цена. Существуют также наценки на камни…

Он увидел один из камней и поднял его — почти совершенный шар около дюйма в диаметре, темного, кроваво-красного оттенка. Он пылал в его ладони, это было прекрасно. Он и сам был не против завладеть им, но ничто здесь не принадлежало ему. Все это принадлежало абстракции, называемой привилегированной, а теперь уже не привилегированной Компанией Заратуштры, представляющей тысячи акционеров, включенных в число других абстракций, которые назывались Космическая линия Земля — Бальдур — Мердок, Банковская Картель, Межзвездные исследования с ограниченной ответственностью. Хотел бы он знать, что чувствует Конрад Эванс, когда работает с этими очаровательными вещичками, зная, сколько стоит каждая, и не владея ни одной из них.

— Я могу назвать вам минимальную стоимость этого, — сказал Эванс, закончив лекцию об оценке драгоценностей на рынке Земли. — Камни, находящиеся в этом подвале, стоят не менее чем сто миллионов солей.

Это прозвучало как “куча денег”, когда вы говорите это быстро, не задумываясь. Привилегированная и даже ставшая не привилегированной Компания Заратуштры была величайшей Компанией, и все ее действия были фантастически дорогостоящими. Они не могут позволить, чтобы бизнес на солнечных камнях прекратился или остался бы на этом уровне.

— Этот камень из новых? — спросил он, положив красный светящийся шар на горячий стол.

— Да, мистер Грего. Мы купили его полтора месяца назад, незадолго до суда, — Грего поморщился; день, когда Пэндервис своим молотком разбил Компанию, мог стать первым днем Нового года на Заратуштре. — Он был куплен, — добавил Эванс, — у Джека Хеллоуэя.

Глава 2

Включив новый блестящий стеномнемофон, Джек Хеллоуэй раскурил трубку и откинулся на спинку кресла. Он осмотрел то, что было его гостиной, прежде чем стало конторой Специального уполномоченного по местным делам на Колониальной планете класса Четыре, Заратуштре. Раньше это была хорошая комната. Здесь было место, где человек мог отдохнуть или развлечь редких гостей, которые приходили из далекой пустыни. Деревянный пол был застлан ковром, сшитым из шкур животных, которых застрелил Джек, глубокие кресла и диван тоже были покрыты шкурами. Большой рабочий стол он сделал себе сам. На нем стояли информационный экран и металлический ящик с библиотекой микрокниг. Оружейная пирамида отбрасывала мягкие отблески от полированных стволов и затворов стоявшего на ней оружия.

И во что это теперь превратилось!

Два дополнительных видеоэкрана и экран связи, телетайп — все это приютилось в углу. Импровизированный стол, который был завален планами, бланками и синими штемпелями, а также всевозможными другими предметами, эти вращающиеся красные стулья — он ненавидел больше всего.

Сорок лет назад он оставил Землю, страстно желая больше не сидеть на подобных стульях, а здесь, на закате жизни — назовем это временем второго коктейля — он снова попал в ловушку.

Теперь это не было его комнатой. Через открытую дверь он мог слышать, что происходит снаружи. Стук топоров, завывание электропил — он решил убрать все большие деревья с перистыми листьями вокруг дома. Хлопнул карабин центрального боя, гремел и хрюкал бульдозер. Послышался крик предупреждения, за которым последовал грохот падающего дерева и многоголосый поток богохульства. Он надеялся, что никого из Пушистиков не было поблизости и никто из них не пострадал.

Кто-то осторожно потянул его за брючину, и тоненький голосок сказал:

— Уиик?

Джек поднял руку, включил ультразвуковой слуховой аппарат и надел наушники. Он сразу же услышал звуки, которые раньше ему были не слышны, и голос сказал:

— Папии Джек?

Он взглянул на аборигена Заратуштры, чьими делами он был уполномочен управлять. Это было двуногое, двух футов росту существо с широко расставленными глазами. Его тело покрывал мягкий золотистый мех. На плече у него висел зеленый парусиновый мешочек, а на шее двухдюймовый серебристый диск с надписью “Маленький Пушистик”. Ниже, более мелкими буквами, было написано: “Джек Хеллоуэй, долина “Холодный залив”, континент Бета”. И номер — 1. Это был первый абориген Заратуштры, которого увидел человек Земли.

Джек протянул руку и погладил голову своего маленького Друга.

— Привет, Маленький Пушистик. Ты решил навестить папочку Джека?

Маленький Пушистик показал на открытую дверь. Пять Пушистиков робко заглядывали в комнату и переговаривались между собой.

— Пушистики не бояца Ду-Биззо, Ду-Митто затхакко, — проинформировал его Маленький Пушистик. — Хиива со си Ду-митто.

Пушистики, которые еще никогда не были здесь раньше, вошли; они хотели остаться. По крайней мере, он думал, что именно это хотел ему сказать Маленький Пушистик. Прошло всего десять дней с тех пор, как он узнал, что Пушистики могут говорить. Он нажал кнопку видеомагнитофона — он был подготовлен для преобразования их ультразвуковых голосов в частоты слышимого диапазона.

— Скажи им, — Джек с трудом обходился сотней слов словаря Пушистиков, которые были ему известны. — Папочка Джек — друг. Не обидит. Он хороший для них, дает хорошие вещи.

— Джоссо мисок? — спросил Маленький Пушистик. — Джоссо лубил-копай? Джоссо игуски? Лаци тли?

— Да. Дам мешочки, рубило-копатели и игрушки, — сказал он. — Дам Рацион-три.

Дружественные аборигены, раздача подарков — функция Специального уполномоченного по местным делам. Маленький Пушистик стал рассказывать — это папочка Джек, величайший и мудрейший из всех Больших Существ — Хагга, друг всех людей Гашта, только Большие существа называют Гашта Пушистиками. Он может дать прекрасные вещи. Мисок, в котором можно носить предметы, а руки при этом останутся свободными. Он продемонстрировал свой собственный мешочек. И оружие, такое твердое, что никогда не изнашивается. Он побежал к груде постельных принадлежностей под оружейной пирамидой и вернулся с шестидюймовым лезвием, прикрепленным к двенадцатидюймовому древку. Папочка Джек может дать “хукси-фуссо”, прекрасную пищу, “лаци-тли”.

Поднявшись, он пошел туда, где прежде была кухня, пока не превратилась в кладовку. Там было множество рубило-копателей — он сделал пару сотен, прежде чем покинуть Мэл-лори-Порт. Мешков было мало. Это были инструментальные сумки и сумки под магазины с патронами для карабинов и автоматических винтовок. Они были либо черные, военного флота, либо зеленые — десантного корпуса. Все они были снабжены заплечными ремнями. Он повесил на руку пять штук, открыл шкаф и достал две прямоугольных консервных банки, на которых было написано: “Неприкосновенный запас, полевой рацион, внеземное обслуживание, тип три”. Все Пушистики были помешаны на Рационе-три. Это доказывало, что хотя они и разумные существа, но не люди. Только совсем умирающий от голода человек может есть эту проклятую смесь.

Вернувшись, он увидел, что вновь прибывшие окружили Маленького Пушистика и рассматривали его стальное оружие, сравнивая с веслообразными деревянными палками, которые они сделали для себя. Несколько раз он разобрал слово “затки”.

Это было важное слово в жизни Пушистиков. Так они называли больших псевдоракообразных, которых земляне окрестили сухопутными креветками. Пушистики жадно охотились на затки и до тех пор, пока не попробовали Рацион-три, предпочитали их любой другой пище. Если бы затки не заполнили эту местность, Пушистики остались бы в не изученной части континента Бета, и могли пройти годы, прежде чем какой-нибудь землянин натолкнулся бы на них.

Некоторые земляне, особенно Виктор Грето, руководитель Компании Заратуштра, хотели бы, чтобы Пушистиков вообще не открыли. Заратуштра была зарегистрирована как необитаемая планета класса Четыре. Кроме землян, на планете больше не было ни одной разумной расы. Благодаря этому недоразумению Компания Заратуштры получила привилегии на ее колонизацию и эксплуатацию и стала единолично владеть планетой и одной из ее лун — Дариусом. Другая луна, Ксеркс, была оставлена для Федеративной военной базы. Это было благоразумно, потому что Заратуштра после открытия Пушистиков превратилась в населенную планету класса четыре.

Присутствующие здесь представители местного населения выжидающе смотрели, как Джек открыл одну из банок и роздал кекс цвета имбирного пряника, разрезав его на шесть равных частей. Вновь прибывшая пятерка обнюхивала свои порции и ждала, когда Маленький Пушистик начнет есть. Затем, предварительно попробовав несколько крошек, они с жадностью набросились на еду, издавая звуки восторга битком набитыми ртами.

Сначала Джек только подозревал, что это не просто умные маленькие животные, а люди, разумные существа, подобные ему самому и другим разумным расам, открытым землянами с тех пор, как они вышли на звездные пути. Затем их увидел Беннет Рейнсфорд, тогда еще простой натуралист из института Ксенобиологии, и согласился с Джеком, назвав этот вид “Пушистик Пушистый Хеллоуэя”. Оба они были возбуждены и гордились своим открытием. Им даже в голову не приходило, что Пушистики лишат Компанию Заратуштры всех ее прав до тех пор, пока это не стало очевидным.

Виктор Грего думал об этом. Используя все возможности Компании, он отчаянно сражался, предотвращая признание Пушистиков разумными существами. Сражение закончилось в суде. Джек Хеллоуэй обвинялся в убийстве вооруженного бандита Компании, а против должностного лица Компании Леонарда Келлога было выдвинуто подобное же обвинение за избиение до смерти Пушистика, называемого Златовлаской. Оба случая разбирались в суде как один, и решение зависело от вопроса разумности Пушистиков. Дело было озаглавлено: “Колонисты Заратуштры против Хеллоуэя и Келлога”. Гус Бранхард, адвокат Джека, хотел назвать его: “Друзья Маленького Пушистика против Привилегированной Компании Заратуштры”.

Маленький Пушистик и его друзья победили. Когда Пушистиков признали разумными, права Компании вылетели в трубу. То же самое произошло со старым колониальным правительством. Заратуштра осталась без законного правительства. Космический командор Напьер, комендант базы на Ксерксе, был вынужден объявить военное положение и учредить новое правительство. Губернатором был назначен Беннет Рейнсфорд.

Как вы полагаете, кого Бен Рейнсфорд мог назначить Специальным уполномоченным по местным делам? Конечно, того, кто заварил эту кашу с Пушистиками.

Вновь прибывшие доели Рацион-три и разобрали свои заплечные мешки и стальные рубила-копатели. Они уравновесили оружие и стали размахивать им, как бы обезглавливая воображаемых сухопутных креветок. Джек открыл вторую банку Рациона-три и разделил ее. Теперь Пушистики, словно оценивая пищу, откусывали маленькие кусочки. Маленький Пушистик подобрал пустые банки и бросил их в мусорную корзину.

— Как вы попали в это место? — спросил Джек, когда Маленький Пушистик снова присоединился к ним.

Все они заговорили одновременно, и с помощью Маленького Пушистика он получил представление об этом. Они услышали странный шум, подошли к опушке леса и увидели странные вещи. Но Пушистики были людьми, они исследовали все, даже если это было страшным. Затем они увидели других людей: хагга-гашта, больших людей, и ши-мош-гашта, людей, подобных им.

По ходу дела Маленький Пушистик корректировал разговор. Хагга-гашта то же, что просто хагга, Большое существо, а ши-мош-гашта — это Пушистики. Почему гашта называют Пушистиками? Потому что так сказал папочка Джек, вот почему. Это, казалось, разрешило вопрос.

— Но зачем вы пришли в это место? Вы пришли из другого места, издалека. Почему вы пришли сюда?

Маленький Пушистик объяснил то, что он имел в виду, и вновь пришедшие сказали:

— Скажи, что здесь есть много-много затки. Мы шли много света и тьмы. Много-много.

Пользуясь пальцами одной руки, Пушистики могли считать до пяти. Другая рука использовалась для того, чтобы считать пальцы на правой. Они могли считать и в составных частях — рука и рука. Затем шло число “много”, а в завершение “много-много”. В процессе изучения Пушистиков кто-нибудь, возможно, предложит посмотреть, что будут делать Пушистики, если им дать счеты.

Вероятно, три месяца назад эта группа услышала, что местность к югу изобилует затки, и они решили проверить это. Маленький Пушистик и его семья были в авангарде; натиск прибывающих был еще большим. Джек попытаться выяснить, откуда они узнали об этом. Пушистики сказали, что это было так же, как об этом узнал он сам.

Во всяком случае, они прошли через северный проход, спустились в Долину холодного ручья и оказались здесь. Они подошли к опушке леса, заметили деятельность в лагере и, заметив других Пушистиков, решили, что здесь им опасаться нечего.

— Много вещей вредит! — незамедлительно и неистово опроверг их заявление Маленький Пушистик. — Нужно все время смотреть. Не ходить впереди вещей, что двигаются. Не ходить под вещами, что идут над землей. Не касаться чужих вещей. Спросите Большое существо, что может быть опасным. Хагга стараются не причинять вреда Пушистикам, Пушистики должны помогать.

Он продолжал подробный инструктаж. Вновь прибывшие обменивались боязливыми взглядами и тихими замечаниями. В конце концов Маленький Пушистик взял свой рубило-копатель и поднялся.

— Биззо, — сказал он. — Аки-покоссо.

“Идемте, я покажу вам”. Джек понял это довольно легко.

— Во-первых, покажи им место полицейских, — посоветовал он. — Сделайте отпечатки пальцев и получите яркие вещи на шею.

— Холосо, — согласился Маленький Пушистик. — Идем полис, сделаем петятки пацев, полуцим или-диско.

Вновь прибывшие пропустили вперед Маленького Пушистика и, словно туристы, следующие за гидом, толпой вышли вслед за ним. Джек проследил, как они пересекли открытое место перед домом и свернули влево, к мосту через маленький ручей. Затем он вернулся к столу и, набрав комбинацию, вызвал мастерскую на Красном Холме, чтобы заказать заплечные мешки.

— Может быть, завтра, мистер Хеллоуэй. Мы делаем все, что можем, — был ответ.

Сделав видеозвуковую запись о приобретении Рациона-три, он стал что-то зарисовывать и небрежно записывать в схеме действия Специального уполномоченного по местным делам.

— Привет, Джек. Появилась еще одна банда?

Он поднял голову. В дверь вошел приземистый человек с квадратным лицом. С его берета было что-то удалено, и остался светлый овал. По воротнику кителя было видно, что единственная майорская звездочка была прикреплена недавно, совсем недавно, вместо шпалер лейтенанта. На его левой руке была повязка с буквами ТЗСЗ. Другими словами, на нем был голубой мундир Колониального полицейского.

— Привет, Джордж. Входи, отдыхай. По тебе видно, что ты здорово устал.

Майор Джордж Лант, комендант туземных защитных сил Заратуштры, устало согласился, снял берет, портупею с пистолетом и положил все это на стол. Оглядевшись вокруг, он подошел к стулу, убрал с него раскрытые книги и смахнул на пол какие-то бумаги.

Расстегнув куртку, он сел и достал сигарету.

— В служебке сейчас все вверх дном, — доложил он. — Они ждут грузовую шаланду, чтобы настлать полы.

— Я интересовался этим час назад. Они прибудут сегодня вечером. Завтра к этому времени, когда вывезут весь хлам, это место снова превратится в нормальное жилище. Сколько человек прибыли на боте после полудня?

— Три. Они только сегодня завербовались на службу, и никто больше к вербовщикам не идет. Капитан Насагара сказал, что временно одолжит нам пятьдесят десантников и немного транспорта. Сколько у нас сейчас Пушистиков, если считать и новую группу?

Джек подсчитал в уме. Его собственная семья: Маленький Пушистик, Мамочка, Малыш, Майк, Майзи, Ко-Ко, Золушка; Пушистики Джорджа Ланта: Живодер, Заморыш, Поедающий Капусту, Колымага Бордена и Бедовая Бабенка; десять, которых они обнаружили в лагере, вернувшись из Мэллори-Порта после суда; шесть пришли позавчера, вчера — тоже шесть — четыре утром и два вечером. И теперь эта банда.

— Если считать Малыша, тридцать восемь. Уже довольно много, — заметил он.

— Это еще немного, — возразил Лант. — Патрули, которых мы посылали к северу, видели многих идущих сюда. Через неделю их здесь будет пара сотен.

— Если Пушистики, которые появились здесь первыми, почувствуют угрозу перенаселения, хорошие новые рубило-копали могут обагриться кровью, — проговорил Джек и спросил: — У вас есть тактический план действий на случай восстания аборигенов?

— Я подумаю об этом. Знаете, мы можем избавиться от большинства из них, — сказал Лант. — Надо объявить в одной из телепередач, что у нас больше Пушистиков, чем нам надо, и мы можем раздать их.

Во всяком случае, они могут так сделать. Судебное разбирательство сделало такую рекламу, что все прямо помешались на Пушистиках. Каждый хотел иметь собственного Пушистика, а где имеется спрос, там появляются люди, удовлетворяющие этот спрос, безразлично каким путем, законным или нет. Пока эти удивительные леса еще не были заполнены людьми, отлавливающими Пушистиков на продажу. А может, уже были?

Но многим людям нельзя разрешать держать Пушистиков. Садистам и извращенцам, тем, кто хотел иметь Пушистиков только потому, что у Джонсов они были. Тем, кто может через некоторое время попасть под суд. Тем, кто слишком глуп или слабоумен, что не может понять, что Пушистики тоже люди, а не просто домашние животные. Они должны установить квалифицированную систему усыновления Пушистиков.

Он думал пригласить для этого Рут Ортерис, но теперь она стала Рут ван Рибик и вместе с мужем хотела здесь, в лагере, разработать программу изучения Пушистиков. В Пушистиках было еще очень много неизвестного, а Джек хотел точно знать, что для них полезно и хорошо, а что — нет.

Он взглянул на часы — девять тридцать пять. В Мэллори-Порте было шесть тридцать пять. После ленча он вызовет ее и узнает, когда она сможет сюда прибыть.

Глава 3

Рут ван Рибик следовало бы быть возбужденной и счастливой, говорила она себе. Пять дней назад она одновременно ушла в отставку из Военного флота и из девичества. Она освободилась от Разведки Военного флота, которая являлась сосредоточением обмана и подозрений. Она вышла замуж за Герда, и теперь ей предстояло заняться новой наукой: изучением новой расы разумных существ. Да, ведь за пять столетий, которые прошли с тех пор, как первые межзвездные корабли землян покинули Солнечную Систему, это случалось только девять раз. Крошечное пятнышко того, что они знали о Пушистиках, было окружено спорами, сумерками предположений, которые в большинстве своем были ошибочными. А за всем этим тьма неведения, полная странностей и неожиданностей. Она была в самом начале изучения и должна была победить. Это был великолепный случай.

Но, черт побери, стоит ли тратить на это медовый месяц?

Когда они с Гердом поженились, все было так прекрасно! Они могли провести в городе целую неделю: счастливо жить вместе, строить планы и приобретать вещи для их нового дома. Затем они могли бы вернуться на континент Бета. Герд вместе с Джеком Хеллоуэем работал бы на прииске солнечных камней, а она следила бы за домом. Они могли бы быть счастливы, живя в лесу со своими четырьмя Пушистиками — Идеей, Комплексом, Синдромом и Суперэгоистом.

Медовый месяц как таковой продолжался всего одну ночь. На следующее утро, прежде чем они успели позавтракать, Джек Хеллоуэй вызвал ее по экрану связи. Космический коммодор Напьер назначил Бена Рейнсфорда губернатором. Бен немедленно назначил Джека Специальным уполномоченным по местным делам. Теперь Джек назначил Герда главой Бюро научных исследований, не сомневаясь, что Герд примет это предложение. Герд принял его, не сомневаясь, что Рут согласится с ним. И после небольшого сопротивления она согласилась.

Кто же виноват в том, что случилось? Пушистики, конечно, не виноваты. Они не требовали суда, чтобы причислить себя к разумным. Пушистики просто хотели иметь всякие забавные вещи. А вот они отвечают перед Пушистиками за все, что может случиться в будущем. Они все: Бен Рейнсфорд, Джек Хеллоуэй, она, Герд и Панчо Убарра. А теперь еще и Лина Эндрюс. Через открытую дверь на балкон она услышала полушутливый, полусерьезный голос Лины:

— Ах вы, маленькие черти! Отдайте назад! Ду биззо, со-джоссо-ки!

Суперэгоист влетел в комнату с зажженной сигаретой. Идея и Синдром преследовали его. Рут вложила в ухо капсюль и включила слуховой аппарат, в миллионный раз жалея, что Пушистики не говорят по-человечески. Идея шумно требовала вернуть сигарету и пыталась отнять ее у Суперэгоиста. Тот оттолкнул ее свободной рукой, быстро затянулся и передал сигарету Синдрому, который тоже начал поспешно затягиваться. Идея схватилась с Синдромом, затем увидела, что Рут курит, и взобралась к ней на колени.

— Мамми Вууф! Джоссо-аки-кулить, — умоляющим голоском сказала она.

Лина Эндрюс, стройная блондинка, вошла в комнату. Провод от слухового аппарата болтался из-под зеленой ленты, опоясывающей ее голову. На ее руках извивался Комплекс, который жаловался, что тетушка Лина не дает ему “кулить”.

— Это единственное земное слово, которое они подхватили без всяких затруднений, — прокомментировала она.

— Дайте ему сигарету! — с научной осторожностью добавила она. Кажется, это им не вредит.

Рут знала, что скажет Лина. Она перешла, вернее, вынуждена была перейти из общей больницы Мэллори-Порта, потому что считали, что у доктора медицины меньше дел, чем у нее или у Панчо Убарры. Лина была педиатром. Ее выбрали потому, что Пушистики были размером с годовалого ребенка-землянина, и, кроме того, педиатр, как и ветеринар, способен добиться успеха при минимуме помощи от пациента. Она не совсем удачно провела эту аналогию и приравняла Пушистиков к человеческим детям. Годовалому ребенку нельзя курить, значит, Пушистикам тоже, хотя в противоположность ребенку-землянину, Пушистику могло быть все пятьдесят.

Рут дала Идее свою сигарету.

Лина, отбросив все свои лучшие побуждения, села на диван и прикурила еще одну сигарету для Комплекса, другую для себя, а затем третью для Суперэгоиста. Теперь все Пушистики “кулили”. Синдром подбежал к низкому журнальному столику и вернулся с пепельницей, которую поставил на пол. Остальные, кроме Идеи, оставшейся на коленях “мамми Вууф”, уселись вокруг нее.

— Лина, они не сделают того, что может повредить им, — доказывала Рут. — Например, алкоголь.

Лина согласилась. Пушистики могли взять выпивку и сделать то, что делали Большие существа. Малейшее количество алкоголя действовало на Пушистиков, а потом было чудовищное похмелье, и никто из них не решался выпить во второй раз. Это она обнаружила, работая с Эрнстом Мейлином, психологом Компании. Она тогда перехитрила его и Компанию в пользу Военной разведки.

— Ну, некоторые из них не “кулят”.

— Некоторые люди тоже не курят. У некоторых людей на это аллергия. А какого рода аллергия может быть у Пушистиков? Вот это вы и должны обнаружить.

Рут посадила Идею на стол, взяла карандаш, открыла блокнот и написала какое-то слово в верхней части чистой страницы. Идея взяла другой карандаш и начала рисовать в блокноте цепочку маленьких кружочков.

В передней открылась дверь, послышался голос Панча Убарры и смех ее мужа. Тройка, сидевшая на полу, бросила свои сигареты в пепельницу, вскочила на ноги и, крича: “Паппи Геед! Паппи Панко!”, бросилась им навстречу. Идея положила карандаш, спрыгнула с колен Рут и побежала за ними. Через несколько мгновений они вернулись. На голове Синдрома была фуражка офицера Военного флота. Он придерживал ее обеими руками и выгладывал из-под козырька. Следом за ним шла Идея в большом сером сомбреро. Комплекс и Суперэгоист вместе тащили объемистый портфель. Герд и Панчо вошли последними. Костюм Герда, только утром отутюженный, уже был мятым, но психолог Военного флота был сверхъестественно опрятен. Рут поднялась, поприветствовала их и поцеловала Герда. Панчо подошел к дивану и сел рядом с Линой.

— Ну, что новенького? — спросил Герд.

— Час назад меня вызвал Джек. Они установили лабораторию и завезли для нее все оборудование. А еще они поставили для нас маленький одноэтажный домик. Джек показал мне его вид — довольно мило. Нам осталось только собрать вещи. Когда мы начнем собираться?

— Вечером, если хотим к ночи выбраться отсюда, — сказал Герд. — Или завтра после ленча, если хотим приятно провести время. Бен Рейнсфорд пригласил нас сегодня вечером.

Лина проголосовала за завтра.

— А как дела с госпиталем? — спросила она.

— Они без возражений дадут нам все, что мы попросим, — сказал Герд. — Удивительно, но Научный Центр тоже.

— А я не удивляюсь, — сказал Панчо. — О новом правительстве ходит много сплетен. Но через пару недель мы станем их хозяевами. Как насчет ленча: пойдем сами или пошлем за ним?

— Давайте пошлем, — сказала Рут. — Мы составили список необходимого оборудования, а вы подскажете, если мы что-то упустили.

Панчо достал пачку сигарет, которая оказалась пустой.

— Эй, Лина! Со-джоссо-аки-кулить, — сказал он.

Ладно, это может быть медовым месяцем, правда, сумбурным, но забавным. К тому же Панчо и Лина начали интересоваться друг другом. Рут была довольна этим.

* * *

Главный судья Фредерик Пэндервис оперся локтями на стол и рассматривал троих облаченных в черное адвокатов, занятых в деле “Джон Доу, Ричард Роу и прочие, не объединенное добровольное общество против колониального правительства Заратуштры”.

Первый, со стороны обвиняемого, был великаном. В нем было более шести футов роста и более двухсот фунтов веса. Его лицо с огромным носом скрывалось под пушистой бородой. Непокорная копна рыжих с проседью волос наводила на неуместную мысль о нимбе. Это был Густавус Адольфус Бранхард. До суда над Пушистиками он был известен главным образом способностью оправдывать явно виновных клиентов, удалью в большой игре и умением без видимого эффекта поглощать огромное количество виски. Пять дней назад он был назначен главным прокурором колонии Заратуштры.

Человек, стоящий возле него, мог бы показаться высоким, если бы он стоял рядом с кем-нибудь другим. Он был строен и элегантен. Тонкие аристократические черты его лица имели обычное полусерьезное, полунасмешливое выражение, словно жизнь для него была надоевшей шуткой, которую он слышал уже много раз. Это был Лесли Кумбес, главный адвокат Компании Заратуштры. Встав возле Бранхарда, он как бы давал понять, что поддерживает своего бывшего противника в деле “Люди против Хеллоуэя и Келлога”.

Со стороны истцов, был Хьюго Ингерманн. Судья Пэндервис пытался решительно подавить предубеждение против этого клиента. По его сведениям, по крайней мере семь раз за последние шесть лет Ингерманн представлял не совсем честных и порядочных людей. Возможно, это было восьмым случаем. Конечно, он являлся членом Адвокатуры только потому, что не было достаточных доказательств, дающих возможность лишить его прав адвоката, но тем не менее, он имел право стоять здесь и слушать.

— Вы требуете, чтобы колониальное правительство предоставило земли в общественное владение для поселения и использования их, а также учредило бы ведомство для регистрации исков на землю? — спросил он.

— Да, ваша честь. Я представляю истцов, — сказал Ингерманн. Он был ниже двух других адвокатов, полный с гладким розовощеким лицом и начинающей лысеть головой. В его круглых голубых глазах, которые могли обмануть любого, кто не слышал о нем, было выражение полной и абсолютной искренности. Не считая нужным поворачиваться к Бранхарду, он не сводил глаз с Пэндервиса.

— Я представляю Колониальное правительство, ваша честь. Мы оспариваем действия истцов.

— И вы, мистер Кумбес?

— Я представляю не привилегированную Компанию Заратуштры, — ответил Кумбес. — Мы не сторонники подобных действий. А здесь я просто как наблюдатель.

— Вы говорите — не привилегированную, мистер Кумбес?.. Что ж, Компания Заратуштры имеет право прислать сюда своего представителя, у нее существенный интерес к этому делу. Интересно, чья это идея назвать Компанию не привилегированной. Это звучит именно во стиле висельного юмора Виктора Грего. Мистер Ингерманн?

— Ваша честь, истцы, которых я представляю, считают, что в силу недавнего постановления почтенного Верховного суда примерно восемьдесят процентов земли этой планеты стали общественными владениями. Колониальное правительство обязано отдать эту землю в распоряжение народа. Это, ваша честь, явно констатировано в Федеральном законе…

Он начал цитировать законы, параграфы, части и прецеденты с решениями Федеративного суда на других планетах. Он говорил только для протокола; все это вкратце было внесено в иск.

— Мистер Ингерманн, суд знает закон и не делает из него никаких исключений, — сказал Пэндервис. — Правительство оспаривает это, мистер Бранхард?

— Не совсем, ваша честь. Губернатор Рейнсфорд сам хочет перевести не заселенные земли в частную собственность…

— Да, но когда? — спросил Ингерманн. — Сколько еще губернатор Рейнсфорд будет тянуть время?

— Я прошу мистера Ингерманна справедливо охарактеризовать ситуацию, — запротестовал Бранхард. — Хочу напомнить, что неделю назад на этой планете вообще не было никаких общественных земель.

— И клиенты мистера Ингерманна сразу же возбудили соответствующее дело, — добавил Кумбес. — И я могу предположить, кто эти господа Доу и Роу. Имена не существенны, но…

— Ваша честь, моим клиентом является ассоциация личностей, заинтересованных в получении земли, — сказал Ингерманн. — Старатели, лесорубы, фермеры, несколько скотоводов…

— Акулы займа, ростовщики, спекулянты, может быть, даже маклеры, — продолжил Бранхард.

— Это обыкновенные люди планеты! — возразил Ингерманн. — Рабочие, честные фермеры, — все, кого Компания Заратуштры держала в кабале, пока они не освободились благодаря великому историческому решению, которое носит имя вашей чести.

— Одну минуту, — Кумбес почти растягивал слова. — Ваша честь, слово “кабала” имеет специфическое значение в законе. Я вынужден решительно отрицать, что это слово можно употребить для описания отношений между Компанией Заратуштры и любым человеком этой планеты.

— Слово подобрано неверно, мистер Ингерманн. Это должно быть вычеркнуто из протокола.

— Мы все еще не выяснили, кто является клиентами мистера Ингерманна, ваша честь, — сказал Бранхард. — Могу ли я спросить у мистера Ингерманна их имена?

Ингерманн вздрогнул и непроизвольно взглянул на стоящий посредине тяжелый стул с прикрепленными к нему электродами, металлическим шлемом и полупрозрачным шаром, закрепленным на стойке. Затем он стал шумно протестовать. До сих пор Хьюго Ингерманн ухитрялся избегать давать показания под детектором лжи. Это было возможно, потому что он еще был членом Адвокатуры, а не осужденным.

— Нет, мистер Бранхард, — сказал Пэндервис с неподдельной печалью. — Мистера Ингерманна нельзя заставлять разглашать имена его клиентов. Мистер Ингерманн может сделать это только по собственной воле. Удовлетворимся его глубокой любовью к правосудию и хорошо известным усердием, направленным на благо народа.

Бранхард пожал плечами. Никто не может обвинить его, что он не пытался что-либо выяснить.

— Ваша честь, — сказал Кумбес, — мы согласны, что правительство должно это сделать, но разве мистеру Ингерманну или суду неизвестно, что настоящее правительство просто установлено военной властью? Коммодор Напьер действовал так, как должен был действовать офицер Вооруженных сил Федерации Земли. Он назначил гражданское правительство, заменившее прежнее, объявленное незаконным вашей честью. До тех пор, пока народом не будет выбрана колониальная законодательная власть, могут возникнуть серьезные сомнения в законности некоторых действий губернатора Рейнсфорда, особенно в земельном вопросе. Ваша честь, разве мы хотим, чтобы спустя год суды были завалены Делами о земельных участках?

— Именно такова позиция правительства, — согласился Бранхард. — Мы хотим провести эти выборы в течение года. Сделав это, мы сможем выбрать делегатов на конституционную конвенцию и принять всепланетную конституцию. На это уйдет шесть-восемь месяцев. Пока это не будет сделано, мы просим суд воздержаться от решения по этим вопросам.

— Это вполне разумно, мистер Бранхард. Суд признает законность иска, но не требует никакой срочности в исполнении. Если в течение года правительство откроет общественные земли и учредит земельную службу, суд будет вполне удовлетворен, — он легонько стукнул молотком. — Следующее дело, — сказал он секретарю.

— Теперь я вижу! — почти закричал Ингерманн. — Компания Заратуштры продолжает править, а суд смотрит на это сквозь пальцы.

Судья ударил молотком. Звук хлестнул, словно винтовочный выстрел.

— Мистер Ингерманн! Вы специально навлекаете на себя обвинение в неуважении к суду? — спросил он. — Нет? Я надеюсь. Следующее дело, пожалуйста.

* * *

Со словами рассеянной благодарности Лесли Кумбес взял коктейль, попробовал его и поставил на столик. На садовой террасе особняка Виктора Грего, расположенного на крыше дома Компании, было прохладно и спокойно. Большой пожар уходящего солнца окрашивал небо на западе в красные, оранжевые и желтые цвета.

— Нет, Виктор, Гус Бранхард не друг нам, но и не враг. Как генеральный прокурор он законник Бена Рейнсфорда и правительства — сейчас в этом нет разницы, а Бен Рейнсфорд ненавидит нас.

Виктор Грего поднял глаза от бокала, куда он наливал себе коктейль. На черных волосах в зареве заходящего солнца просматривалась седина. У него было лицо с широкими скулами и большим ртом. Перед судом Пушистиков в его волосах не было никакой седины.

— Но почему? — спросил он. — Я не понимаю. Они добились признания разумности Пушистиков; это все, что их интересовало? Или нет?

Грего вполне честный человек, думал Кумбес. Он просто не способен злиться на что-то, что уже сделано.

— Это все, что интересовало Джека Хеллоуэя и Герда ван Рибика. Бранхард был их адвокатом, и ему было тяжело. Но Рейнсфорд принимал в этом личное участие. Пушистики были его открытием, великим открытием, а мы пытались дискредитировать его. Это ассоциировало нас с Вредными парням ми. Как известно, в конце концов Вредные парни либо все бывают убиты, либо отправлены в тюрьму.

Грего отставил графин и поднял стакан.

— Мы еще не подошли к последней главе, — сказал он. — И больше я не хочу никаких сражений, мы еще не зализали раны от последнего. Но если Бен Рейнсфорд хочет этого, я не отступлю. Вы знаете, мы можем устроить ему кое-какие гадости, — он сделал маленький глоток и опустил стакан. — Это, так называемое, правительство нарушает закон. Вы знаете в чем, или нет? В течение шести или восьми месяцев, пока не организован Колониальный законодательный орган, он не может собирать налоги; это функция законодателей. Значит, он будет занимать, а занять он сможет только в банке, который мы контролируем.

Это была слабость Виктора. Если кто-нибудь задевал его, он инстинктивно отвечал ударом. Впервые услышал о Пушистиках, он также стал действовать, следуя этому инстинкту.

— Хорошо, только не надо воевать с мельницами, — посоветовал Кумбес. — Гус Бранхард и Алекс Напьер просили Рейнсфорда не преследовать нас за то, что мы сделали перед судом, и убедили, что он вызовет крушение планетной экономики, если по ошибке повредит Компании. У нас осталась одна неприятность: мы не можем позволить себе иметь губернатора-банкрота. Одолжите ему деньги, в которых он нуждается.

— А затем обложить его налогом, чтобы вернуть их?

— Нет, если мы получим контроль над Законодательной властью и сами напишем Закон о налогах. Это политическое сражение, и надо драться политическим оружием.

— Вы хотите образовать партию Компании Заратуштры? — улыбнулся Грего. — Вы имеете представление о том, как непопулярна сейчас Компания?

— Нет, нет. Пусть горожане и избиратели сами организовывают партии. Мы выберем лучшую и поддержим ее. Будем надеяться, что пока будет политической организацией.

Грего улыбнулся из-за стакана и глотнул коктейль.

— Да, Лесли. Думаю, мне не надо вас учить, что делать. Вы знаете это лучше меня. Можете вы сказать, кто мог бы возглавить партию? Он вообще не должен ассоциироваться с Компанией. Во всяком случае, народ не должен видеть этой связи.

Лесли назвал несколько имен — независимых бизнесменов, плантаторов, профессиональных политиков, священников. После каждого названного имени Грего одобрительно кивал.

— Хьюго Ингерманн, — сказал он.

— Боже мой! — сначала Кумбес решил, что ослышался, а затем возмутился. — Мы ни в коем случае не должны привлекать этого человека. В Мэллори-Порте нет ни одного преступления, авантюры или просто нечестной операции, где бы он не был замешан. Я рассказывал вам, что он говорил сегодня в суде.

Грего снова кивнул.

— Совершенно верно. Мы не будем вести с ним дела. Пусть Хьюго идет своим вонючим путем, мы используем скандалы, которые он сотворит. Вы говорили, Рейнсфорд предпочитает термины “хорошие ребята” и “вредные парни”? Хорошо, Хьюго Ингерманн — наихудший вредный парень на планете, а если Рейнсфорд не знает этого, то, вероятно, Гус подскажет ему.

* * *

Едва Гус Бранхард вступил на газон с южной стороны дома губернатора, два Пушистика бросились к нему. Это были Флора и Фауна. Он остановился и вспомнил, что хотя их имена были женскими, только Флора была самкой, а Фауна — самец. Бен был натуралистом, и этим все объяснялось. Если бы Гус имел пару собственных Пушистиков, он назвал бы их Преступление и Проступок. Он включил слуховой аппарат и присел на корточки.

— Привет, разумные существа. Только держите ваши руки подальше от бакенбардов дядюшки Гуса, — он поднял глаза и увидел приближающегося невысокого человека с рыжей бородой. — Привет, Бен. Они не трогают вашу бороду?

— Иногда. Да меня и не за что дергать. Вы для них более забавны. Джек Хеллоуэй говорит, что они думают, будто вы большой Пушистик.

Пушистики показывали на конец газона, шумно звали Гуса, просили идти и посмотреть на что-то. О, конечно, — их новый дом. Держу пари, нет ни одного Пушистика, имеющего дом лучше, чем у них. О’кей, детки. Биззо.

Новым домом была палатка корпуса Военного флота, установленная на открытой поляне около фонтана. По размерам она больше подходила для двух Пушистиков, чем для двух десантников. Вокруг были разбросаны сокровища Пушистиков: игрушки и всякий ненужный хлам ярких цветов и странных форм, который они подобрали для себя. Бранхард заметил крепкую игрушечную тачку на колесах и похвалил ее.

— О, да! Мы открыли колесо, — сказал Бен. — Они сегодня объяснили мне его принцип. Объясняли долго и умно, словно я могу стать их преемником, а затем, соблюдая очередь, покатали друг друга. Теперь они используют тачку для сбора добычи. В другой раз, если заметите что-нибудь новенькое, обратите на это внимание. Это им нравится.

— Ну, это прекрасно, — сказал Гус, а затем повторил это на языке Пушистиков. Заметив, как Гус продвинулся в изучении языка, Бен высказал ему комплимент.

— Это проклятая необходимость. Так же, как на Лики, Раимли, Ворс. Пэндервис хочет учредить здесь суд по делам аборигенов. Кое-кто полагает, что в качестве свидетелей мне скоро придется выслушивать Пушистиков.

Он заглянул в палатку. Шерстяные одеяла и подушки были свалены в угол. Пушистики, кажется, так и не научились убирать постель. Постель существовала для того, чтобы спать на ней, и Пушистики не видели необходимости убирать и разбирать ее каждый день. Из кучи всевозможных предметов он взял маленький нож и попробовал лезвие большим пальцем. Флора немедленно крикнула:

— Нозик, дадя Гус! Облезися!

— Черт подери, Бен! Вы слышите, что она говорит? Она говорит на языке землян!

— Правильно. Это первое, чему я научил их, — он немного подождал, а затем что-то сказал Пушистикам. Они, казалось, были разочарованы, но Фауна сказал “О’кей” и полез в палатку. Он вытащил свой заплечный мешок и два рубило-копателя. — Я сказал им, что нам надо поговорить, и чтобы они шли охотиться на сухопутных креветок. Сегодня утром я выпустил для них несколько штук.

Фауна уселся в тачку. Флора встала между ручек, подняла их и толкнула тачку. Пассажир громко закричал. Бен, проследив, как они скрылись в зарослях кустарника, достал трубку и табак.

— Гус, за каким чертом Лесли Кумбес пришел сегодня в суд, и почему он выступил против Ингерманна? — спросил он. — Мне кажется, Ингерманн работает на Грего. Да. Если что-то случится, то виноват будет Грего.

— Нет, Бен. Компания, как и мы, не заинтересована в раздаче земли. Они не хотят, чтобы вся их рабочая сила расползлась, как клопы, а это может произойти. Я не знаю, как вбить в вашу голову, что Виктор Грего так же хочет сохранить порядок на планете, как и вы.

— Да, если он использует все возможные средства, то сохранит над этим контроль. Ну, я не позволю ему…

Гус нетерпеливо перебил:

— А Ингерманн? Грего до него еще расти и расти. Вы назвали Грего преступником? Возможно, зная о преисподней Мэллори-Порта то, что я знаю как адвокат, вы тоже стали бы считать деревья на континенте Бета или проверять любовь к жизни кустарниковых домовых. Да по сравнению с Хьюго Ингерманном Виктор Грего святой, и его иконы надо развешивать в церквях. Назовите любой рэкет — наркотики, проституция, азартные игры, незаконная торговля драгоценностями, ростовщичество, воровство — все это стоит за спиной Ингерманна. А сегодняшнее дело в суде! За ним стоит шайка разбойников, которые хотят нажиться на спекуляции землей. Вот почему я хотел остановить его, вот почему Грего послал Кумбеса помочь мне. Бен, это первое дело, в котором вы и Грего оказались на одной стороне. А сколько их еще будет?

Рейнсфорд хотел что-то ответить, но прежде, чем он заговорил, от дома донесся голос Герда ван Рибика:

— Есть тут кто-нибудь?

— Никого нет, кроме нас и Пушистиков, — крикнул в ответ Рейнсфорд. — Идите сюда.

Глава 4

Со вздохом облегчения Виктор Грего вошел в гостиную своего особняка, расположенного на крыше дома Компании. Его рука потянулась к выключателю и опустилась: слабого света, льющегося из окна, было достаточно. Он налил себе выпивку и, отдыхая, сел в сумрачной тишине. Тело его устало, но мысли в мозгу мчались с огромной скоростью.

Сняв пиджак и галстук, он положил их на стул. Затем, расстегивая на ходу рубашку, направился к бару. Там он долил стакан, наполовину наполнив его бренди, и пошел к своему любимому креслу, но, немного подумав, вернулся назад и взял бутылку. Для того, чтобы успокоить бешеное кружение в голове, могло понадобиться более одного стакана. Он поставил бутылку на низкий столик возле газона с цветами и сел, пытаясь понять, что же беспокоит его. Ничего важного. Он откинулся назад, закрыл глаза и стал медленно потягивать бренди.

У них были неприятности на континентах Бета и Дельта с пастухами степняков, но, по крайней мере, они знали, что с этим нужно было делать. Надо прекратить все инженерные работы по проекту осушения Большой воды и различные строительные работы, а освободившихся людей перебросить в районы разведения крупного рогатого скота. Это положит конец борьбе с бандами похитителей вельбестов, которые внезапно образовались там. Возможно, если там возникнут какие-нибудь стычки, Ян Фергюсон и его Колониальная Полиция сами займутся этим. Но главное — это сохранить стада и дикие степи. Бен Рейнсфорд — консерватор, поэтому он заинтересован в их защите.

И еще не выработана тактика скупки солнечных камней. В существующей ситуации не хватает информации. С этим надо что-то делать.

Черт с ними. Подумаю об этом завтра.

Он глотнул бренди и, потянувшись к стоящей на столе вазочке, обнаружил, что она пустая. Это его обеспокоило. Когда они с Лесли Кумбесом уходили на обед, она была наполовину наполнена сластями и лакомствами. То были соленые орехи, вафли, печенье. Или их не было? Может, ему только кажется, что они были? Это обеспокоило его еще больше. К тому же сегодня утром он забыл об инвентаризации солнечных камней. Надо вызвать Эрнста Мейлина, и пусть он проверит его.

Подумав об этом, он безрадостно улыбнулся. Если кто и нуждается в проверке, то это сами психологи Компании. Бедный Эрнст! Его достаточно потрепали на суде, и теперь он, вероятно, думает, что его специально сунули в эту мясорубку.

Конечно, это было не так. Мейлин сделал лучшее, что он мог сделать в невозможной ситуации. Пушистики — разумные существа, и там было все, чтобы доказать это. Мейлин не делал никаких ошибок. Ошибка заключалась в непосредственном подчинении Мейлину доктора Рут Ортерис, которая, как выяснилось на суде, была лейтенантом Военной разведки Федерации. Это она первая рассказала Военной разведке о Пушистиках. Это она тайно вывезла семейство Пушистиков Джека Хеллоуэя из Научного Центра после того, как Лесли Кумбес получил их по поддельному судебному ордеру. Это она настояла устроить живую ловушку из другой семьи Пушистиков и оставила Мейлина не защищенным.

Это была прекрасная работа. Он следил за судом по экрану. Он видел, как бедный Мейлин пытался утверждать, что Пушистики — просто маленькие животные, а красный пылающий шар детектора называл его лжецом каждый раз, как он только открывал рот. Он видел, как Рут Ортерис нанесла полное поражение Компании своими собственными показаниями.

Он должен был ненавидеть ее за это. Но нет, он восхищался ею, как восхищался любым человеком, который отлично делал свою работу, делал ее компетентно. И в то же время он проклинал некоторых людей из своей организации.

Надо бы сделать что-нибудь приятное для Эрнста. Он не может остаться в Научном центре, но его можно повысить в чине. Надо придумать для него работу.

В конце концов он решил, что может идти спать. Он отнес бутылку бренди обратно в бар, подобрал одежду и, войдя в спальню, включил свет.

Взглянув на кровать, он увидел бесформенный клубок золотистого меха, лежащий на подушке. Он выругался. Одна из кукол-Пушистиков, сделанная в натуральную величину, которые появились в продаже после того, как Джек Хеллоуэй открыл Пушистиков. Если это чья-то шутка…

— Уиик?

— А, черт! Он живой! — завопил Виктор. — Это настоящий Пушистик!

Пушистик испугался и некоторое время наблюдал за Виктором, ища пути к спасению.

— Не пугайся, малыш, — успокаивал его Виктор. — Я тебя не обижу. Во всяком случае, как ты сюда попал?

Загадка пустой вазочки теперь была разрешена: лакомства внутри Пушистика. Тем не менее это ставило новый вопрос. Как он сюда попал? Решив, что это шутка, Виктор рассердился. Теперь он сомневался в этом, что беспокоило его еще больше.

Пушистик, осторожно присмотревшись к нему, видимо, решил, что он не враждебен и даже немного дружественен. Он поднялся на ноги, пытаясь освободить пневматический матрас, и перекувыркнулся через голову. Затем он немедленно снова вскочил на ноги, дважды подпрыгнул вверх и счастливо уикнул. Виктор поймал его на втором прыжке и сел с ним на кровать.

— Ты голоден, малыш? — В вазе было немного еды даже для Пушистика. К тому же орехи были обильно посолены. — Держу пари, тебя мучит жажда. Как Пушистики Джека Хеллоуэя называют его? Папочка Джек. Значит, папочка Вик принесет тебе что-нибудь поесть.

В маленькой кухне пока хозяин искал, чем бы накормить гостя, Пушистик выпил два с половиной стакана воды. Джек Хеллоуэй кормил своих Пушистиков Рационом-три, но у него его нет… А может, и есть.

Виктор вернулся в спальню и открыл шкаф, где хранилось его походное снаряжение: винтовки, спальный мешок, камеры, бинокли и пара стальных прямоугольных ящиков, полных вещей, необходимых в лагерных условиях. Их обычно доставляли на аэрокарах. Он открыл один из них, содержащий столовую утварь, уверенный, что найдет там пару банок Рациона-три.

Пушистик, с интересом наблюдавший за ним, увидел голубую этикетку, возбужденно уиикнул и побежал за Виктором на кухню. Он едва дождался, пока банку откроют. Значит, и прежде кто-то давал ему Рацион-три.

Пока Пушистик ел, Виктор сделал себе сэндвич и сел за стол. Беспокойство не проходило. В доме Компании были только четыре двери на уровне земли, и все они постоянно охранялись. Окна были расположены на высоте шестидесяти футов. Он не стал бы держать пари, но, по всей вероятности, окна не были доступны для Пушистиков, к тому же он сомневался, что они научились водить аэрокар. Следовательно, кто-то привез сюда этого Пушистика. Вопрос “как” отпадает, но возникает три других вопроса: когда, кто и зачем? Зачем — это тревожило его больше всего. Пушистики (ему не надо было напоминать об этом) были людьми и находились под защитой Федерации Земли. Против них могут быть совершены различные преступления. Леонард Келлог мог бы быть казнен за убийство одного из них, если бы не покончил с собой в тюрьме. Но есть еще похищение и порабощение. Может, кто-то пытается ложно обвинить его в этом?

Он включил экран и набрал комбинацию офиса шефа полиции Компании. На экране появился капитан Морган Лански, который от полуночи до шести утра сидел за столом своего шефа Стифера. Как только Лански увидел, кто вызвал его, он выплюнул сигарету, застегнул молнию на куртке и попытался выглядеть бдительным, бодрствующим и занятым делом.

— Мистер Грего! Что случилось?

— Именно это я и хотел узнать у вас, капитан. В моих апартаментах появился Пушистик и я хотел бы знать, как он попал сюда.

— Пушистик? Вы уверены, мистер Грето?

Виктор повернулся и показал своего посетителя, сидящего за столом. Пушистик держал половину кекса Рациона-три. Он увидел Лански, глядящего на него из стены, и изумленно уикнул.

— Каково будет ваше мнение, капитан?

Мнение капитана было таково, что он выругался.

— Как он вошел, мистер Грето?

Чтобы сохранить терпение, Грето мысленно помолился.

— Это как раз то, что я хочу узнать. Начнем. Подумайте, каким образом он мог войти в здание.

— Кто-то, — подумав, ответил капитан, — мог ввезти его на аэрокаре.

— Я сам додумался до этого. Можете вы мне сказать, когда это произошло?

Лански покачал головой. Вдруг ему в голову пришла какая-то мысль.

— О, мистер Грето! Воровство!

— Какое воровство?

— Ну, воровство, воровство и грабеж. Кто-то ограбил кладовку кафетерия, где они хранили всяческие сладости для роботов-продавцов. Первая кража была ночью шестнадцатого… (Три дня назад, отметил Виктор.) Вчера утром, в смену от шести ноль-ноль до двенадцати ноль-ноль пришел первый рапорт. Были еще подобные же случаи. В основном, брали сладости и другие лакомства. Как вы думаете, не дело ли это рук Пушистиков?

Почему бы и нет. Он не видел причины отрицать это. Пушистики были маленькими людьми, способными сделаться очень незаметными, когда им это было нужно. Не обладая этими качествами, они не выжили бы в лесах, тысячи лет увертываясь от гарпий и кустарниковых домовых. В доме Компании было полно мест, где можно спрятаться. Он был построен двенадцать лет назад, через три года после приезда Грего на Заратуштру. Это было огромное здание. Оно не было похоже на небоскребы, воздвигаемые на Земле в течение двух столетий. Оно должно было стать штабом Привилегированной Компании Заратуштры на пару веков. Восемнадцать уровней, шесть-восемь этажей на каждом; больше половины из них пустовали, многие были не закончены. Привилегированная Компания Заратуштры должна была расширяться.

— Доктор Джименз ловил Пушистиков для доктора Мейлина, — сказал Лански. — Может, это один из них?

Виктор мысленно вздохнул, подумав об этих Пушистиках. Поймать и отдать их в лабораторию Мейлина — это была самая большая ошибка в этом деле, а то, как они избавились от них — вообще никуда не годилось.

Какой-то лейтенант полиции Мэллори-Порта по своей инициативе раздул историю о десятилетней девочке Лолите Ларкин, которую якобы атаковали Пушистики. А Ник Эм-мерт полагая, что Пушистики Хеллоуэя в городе, объявил вознаграждение в пять тысяч солей за каждого живого или мертвого Пушистика. Это вызвало истерическую охоту на Пушистиков. Теперь Ник Эммерт, генеральный резидент Компании, обвиненный в должностном преступлении, на эсминце с Ксеркса отправлен на Землю. Это было, когда он и Лесли Кум-бес создали шедевр их собственного слабоумия. Они выпустили Пушистиков, изучаемых Мейлином, надеясь, что их расстреляют за вознаграждение Эммерта. Джек Хеллоуэй не знал тогда, что его Пушистики в целости и сохранности находятся на военной базе Ксеркса. Он искал своих Пушистиков, а обнаружил этих. Теперь они живут у Герда и Рут ван Рибик.

Это вернуло Лански к тому, с чего он начал. Он перешел на другую тему.

— Хорошо, мистер Грето, я сейчас пришлю кого-нибудь забрать его.

— Ничего подобного, капитан. Пушистику и здесь неплохо. Я позабочусь о нем. Все, что мне надо, это узнать, как он попал в дом Компании. Только расследуйте это осторожно, и доложите шефу, когда он появится, — он задумался, потом добавил: — Получите для меня ящик Рациона-три. Сделайте это до того, как сдадите смену. Оставьте его в моем доставочном лифте. Завтра утром заберу его.

Пушистик был разочарован, когда Виктор выключил экран. Ему было интересно, куда девался забавный человек в стене. Он вяло доел кусок Рациона-три и не захотел взять еще. Ну и не удивительно: один такой кекс давал человеку возможность заниматься тяжелой физической работой в течение двадцати четырех часов.

Виктор постелил Пушистику постель. А если ему захочется пить? Раковина на кухне была слишком высока и неудобна для Пушистика. Снаружи был еще кран, которым пользовался садовник. Виктор пустил из него небольшую струйку, подставил под нее кастрюлю, а рядом поставил маленькую металлическую чашку. Пушистик заинтересовался этим и оценивающе уикнул. Виктор взял слуховой аппарат, разработанный людьми Военного флота, включил его и услышал язык Пушистиков.

Звездный путь (сборник). Том 2

Потом он вспомнил, что Пушистики были почти педантами в своих гигиенических привычках. Вернувшись в дом, он вошел в большую комнату позади кухни, которая служила слугам в качестве чулана, садовнику — в качестве подсобки для хранения семян и инструментов, и все они сваливали в нее всякий ненужный хлам. Сам он давно уже не был здесь. Увидев, что там творится, он отвратительно выругался. Затем он стал осматриваться, отыскивая, что бы Пушистик мог использовать в качестве лопатки. Выбрав крепкую ручку от половника, он взял ее, вынес в сад и выкопал ямку в цветочной клумбе. Черенок он воткнул в землю около ямки. Пушистик понял, для чего эта ямка. Он воспользовался ею, затем засыпал ее и воткнул черенок туда, откуда вытащил. Обнаружив, что Большие существа тоже имеют цивилизованные представления о гигиене, он удовлетворенно сделал какое-то ультразвуковое замечание, воспринимаемое, как уиканье.

Завтра найду ему что-нибудь получше, какую-нибудь миниатюрную лопатку, организую настоящую постель, построю маленький фонтанчик и…

Внезапно ему в голову пришло, что Пушистик может захотеть остаться с ним навсегда. Но захочет ли он сам, чтобы Пушистик жил с ним? Конечно, захочет. Пушистик забавен, но он должен стать для него чем-то большим, чем просто забавой. Пушистик может стать его другом, и его не волнует, являешься ли ты главным руководителем Компании Заратуштры или нет. Люди во всем ищут выгоду, и такого бескорыстного друга приобрести трудно.

У Виктора Грего не было друзей, если не считать Лесли Кумбеса.

Несколько раз в течение ночи он просыпался, когда Пушистик тепло и нежно прикасался к его плечу.

— Нет, друг, я думаю, тебе надо сделать отдельную кровать.

— Уиик?

— О, тебе нравится делить койку с папочкой Виком? Прекрасно.

И они снова уснули.

Глава 5

За завтраком у Виктора был забавный маленький компаньон, сидящий на столе. Пушистик попробовал кофе Грего, он ему не понравился. Ему нравилось потягивать некоторые фруктовые соки. Затем он откусил Рацион-три и совсем спокойно смотрел, как Грего курит сигарету. Он явно не хотел попробовать сам закурить, вероятно, он уже видел курящих людей, а может быть, и пробовал зажженную сигарету, но либо обжегся, либо поперхнулся дымом.

Грего долил себе еще кофе и включил экран. Пушистик повернулся к экрану. Это было забавно, там происходили интересные вещи. Пушистик был очарован калейдоскопическим смешением цветов. Затем экран очистился и появилось изображение Мирры Фаллады.

— Доброе утро, мистер Грего, — начала она, но словно подавилась словами. Она сидела с открытым ртом и выкатившимися глазами, словно только что проглотила стакан стопятидесятиградусного рома, полагая, что это охлажденный чай. Ее рука неуверенно поднялась.

— Мистер Грего! Это… это Пушистик?!

Пушистик был восхищен. Это было гораздо интереснее, чем человек в голубой форме прошлой ночью.

— Да, он пришел сюда вчера вечером, — интересно, сколько времени ему придется потратить на подобные объяснения? — Из него я сумел вытянуть только уиканье. Я думаю, что он будет большим оригиналом.

Подумав, Мирра решила, что такая уж эта работа. Святотатственная работа, и мистер Грего не должен заниматься подобной работой.

— Ладно, а что вы будете делать с этим Пушистиком дальше?

— С ним? Ну, если он захочет остаться, то оставлю его здесь.

— Но… но это же Пушистик!

Компания лишилась своих привилегий из-за Пушистиков. Значит, Пушистики враги и вредные для Компании парни, поэтому Виктор Грего не должен связываться с ними.

— Мисс Фаллада, за сотни тысяч лет до того, как Компания узнала об этой планете, Пушистики уже были здесь, — теперь он жалел, что не занял эту позицию с самого начала. — Этот Пушистик — очень милый маленький парнишка, который хочет дружить со мной. Если он захочет остаться, я буду очень счастлив. — Он прекратил дальнейшие расспросы о том, что все это значит, и спросил, что произошло за утро.

— Ну, девочки обработали большинство рапортов, поступивших ночью. Когда вы спуститесь, все это будет у вас на столе. А затем…

А затем шла обычная подборка вопросов и предложений. Он думал, что большинство из них уже решено днем раньше.

— Ладно. Оставьте это у меня. Мистер Кумбес вызывал меня?

— Да. Он будет занят весь день. Он повторит вызов около полудня или ближе к вечеру, — все верно, Лесли знает, что делать и как делать. Виктор отключил Мирру и вызвал шефа Стифера.

Гарри Стифер не стал застегивать молнию куртки и не пытался выглядеть бодрым, он уже прошел через все это. Гарри был отставным офицером армии Федерации и в доказательство этого на левой стороне груди носил тройной ряд нашивок.

— Доброе утро, мистер Грего! — он улыбнулся и кивнул в сторону Пушистика, уставившегося на экран. — Я вижу, правонарушитель еще у вас?

— Постоялец, шеф. Что вы узнали о нем?

— Ну, еще совсем немного. У меня то, что сделал капитан Лански прошлой ночью: он свел в таблицу все рапорты и жалобы на прокатившуюся волну грабежей и мелких краж. Кстати, внушительный список. Вам дать его полностью?

— Нет, обобщите.

— Хорошо. По-видимому, это началось с кражи в дамской комнате отдыха на восьмом нижнем уровне. Взяли сладости и другие съестные припасы, а вещи и ценности разбросали в беспорядке по полу и так оставили. Затем подобные рапорты стали поступать с уровней, расположенных выше. Были рапорты о том, что кто-то побывал в складских помещениях кафетериев, но нет никаких доказательств, что кто-то входил туда.

— То есть кто-то из людей?

— Да. Ночью Лански посылал пару детективов осмотреть эти места. Он сказал, что все это мог сделать Пушистик. Все рапорты по этим делам у меня. Между прочим: за последнюю ночь не поступило ни одного рапорта. Это подтверждает, что повсюду был замешан ваш Пушистик.

— Ты настоящий маленький воришка, не так ли? — он мягко шлепнул Пушистика. — Значит, до шестнадцатого числа и ниже восьмого уровня ничего не случалось?

— Да, мистер Грего. Узнайте, может быть, доктор Джименз или доктор Мейлин знают что-нибудь об этом?

— Я поговорю с ними. После того, как доктор Джименз поймал четырех Пушистиков и передал их для изучения доктору Мейлину, он остался изучать Пушистиков в естественных условиях. Ему помогают двое людей, то ли нанятые охотники, то ли лесничие.

— Я выясню, кто это был, — сказал Стифер. — И еще. Кто-нибудь из служащих Компании, кто работал на континенте Бета, мог подобрать Пушистика, привезти его сюда и здесь бросить. Мы постараемся выяснить это, мистер Грего.

Грего поблагодарил Стифера, отключил экран и снова набрал шифр вызова. На этот раз это были апартаменты Лесли Кумбеса. Кумбес ответил сразу же. Одетый в домашний халат, он сидел в своей библиотеке. Перед ним стояла чашечка кофе и лежала кипа бумаг. Он улыбнулся, приветствуя Грего, затем его взгляд переместился, и улыбка стала еще шире.

— Ну просто трогательная сцена: Виктор Грего со своим Пушистиком. Раз не сумели победить их, то присоединились к ним, — прокомментировал он. — Когда и где вы подобрали его?

— Я не подбирал его, он сам пришел ко мне, — и Виктор рассказал Кумбесу обо всем. — Теперь я хочу выяснить, кто привез его сюда?

— Мой вам совет: отвезите его на континент Бета и верните туда, откуда он пришел. Рейнсфорд согласился не преследовать нас за то, что мы сделали перед судом, но если он узнает, что вы держите в доме Компании Пушистика, он выступит против нас.

— Но ему нравится здесь, и он хочет остаться с папочкой Виком. Или нет, малыш? — спросил Виктор. Пушистик ответил, и это прозвучало как согласие. — Думаю, вы можете сходить к Пэндервису и получить для меня бумаги на опекунство, какие он выдал Хеллоуэю, Джорджу Ланту и Рейнсфорду.

В глазах Лесли Кумбеса мелькнула искра заинтересованности. Ему хотелось бы вновь встретиться и сразиться с Гусом Бранхардом в суде, только бы дело не было таким безнадежным, как в последний раз.

— Я полагаю, что смогу… — затем он отогнал соблазн. — Нет, мы и так натворили слишком много, и не стоит больше рисковать. Лучше избавиться от него, Виктор. — Он поднял руку, предупреждая протест. — Около семнадцати тридцати я зайду на коктейль, — сказал он. — А до этого времени — думайте.

Ладно, может быть, Лесли прав. Они немного поговорили о сложившейся ситуации в политике. Пушистику это надоело, и он спрыгнул со стола. Отключив экран, Виктор оглянулся и не увидел Пушистика. Дверь в кладовую была открыта, возможно, он пошел туда посмотреть вещи. Хуже того беспорядка, что там был, Пушистик сделать уже не мог. Грего долил себе кофе и закурил очередную сигарету.

Вдруг по ту сторону открытой двери раздался грохот и послышалось взволнованное уиканье вперемежку с глухими стуками. Пушистик звал на помощь. Вскочив на ноги, Виктор подбежал к двери и заглянул внутрь.

Пушистик стоял посредине липкой лужи, которая разлилась из упавшей с полки открытой пятигаллоновой канистры. Понюхав, он понял, что это был соус для мяса, который смешивал по своему собственному рецепту повар. На целый окорок уходило около пинты соуса, а этот дурак намешал сразу пять галлонов. Основное количество соуса попало на Пушистика. Пытаясь выбраться из лужи, он опрокинул множество баночек со специями и травами, образцы которых приклеились к его носу. Он поставил ногу на лист бумаги. Бумага тоже приклеилась. Он попытался отодрать ее рукой, и бумага приклеилась к руке. Заметив папочку Вика, Пушистик издал отчаянное уиканье.

— Да, теперь вот и уикай, — Виктор схватил Пушистика, который липкими руками обхватил его за шею. — Иди сюда, сейчас будем чиститься.

Он отнес Пушистика в ванную и свалил его в лохань, затем снял безнадежно испорченную рубашку. Брюки тоже запачкались, потом их надо будет сменить. Из шкафа он достал флакон шампуня и, открыв кран с горячей водой, отрегулировал воду так, чтобы Пушистик мог терпеть.

Разве это не ад? Или ему нечего делать, кроме как мыть Пушистика?

Он намылил мех Пушистика. Тот сначала обиделся, а потом ему это понравилось, и он удовлетворенно уикнул. Набрав полную пригоршню мыльной воды, он даже попытался намылить папочку Вика. Наконец мытье закончилось. Сушилка тоже понравилась Пушистику. Он никогда прежде так не мылся.

С чистым, сухим и пушистым мехом он сидел на кровати и наблюдал, как папочка Вик переодевается. Это было удивительно, что Большое существо может менять свою шкуру; должно быть, это очень удобно. Время от времени он уикал, и Грего поддерживал с ним разговор.

Одевшись, Виктор написал повару, слуге и садовнику, чтобы они убрали к черту все лишнее из задней комнаты и навели там порядок.

Затем они оба спустились в кабинет Грего. Казалось, лифт Пушистик тоже увидел впервые. В кабинете Пушистик удивленно осматривался по сторонам. Особенно его заинтересовал огромный глобус Заратуштры со встроенной антигравитационной установкой, который плавал в шести футах над полом. Вокруг него вращались два спутника, и все это освещалось прожектором, заменяющим солнце Заратуштры. В конце концов, чтобы разглядеть все получше, он вспрыгнул на стул.

— Если мне удастся что-нибудь придумать, ты останешься здесь, — Грего щелкнул выключателем экрана, и перед ним возникло изображение Мирры. — Прежде чем спускаться вниз, мне надо кое-что убрать здесь, — сказал он правдиво. — Сколько девочек работает у нас сегодня утром?

Их было восемь, и все они были заняты. Мирра перечислила, чем занята каждая из них. С этим могли справиться четверо, а шестеро — без всякого напряжения. Еще одно место, где не привилегированная Компания Заратуштры могла бы сэкономить.

— Хорошо, они тоже смогут посмотреть на Пушистика, — сказал он. — Пусть они присматривают за ним по очереди. Сейчас он пытается представить, что бы еще такое натворить. Отнесите его к девочкам, пусть поиграют с ним.

— Но, мистер Грего, они работают…

— Это тоже работа. Объясните им, что та из них, которая больше всех понравится Пушистику, останется постоянно присматривать за ним. По аналогии с медсестрой, назовем ее сестрой Пушистиков. Можем ли мы позволить, чтобы один Пушистик разрушил всю нашу организацию?

Мирра сначала напомнила ему, что Пушистики уже сделали это с Компанией, а затем, сказав: “Да, мистер Грего”, отключила экран. Мгновением позже она вошла в кабинет.

Она и Пушистик смотрели друг на друга с взаимной враждебностью и подозрением. Она нерешительно шагнула к нему. Пушистик уикнул сердито, а когда она протянула руку, увернулся от нее и, подбежав к Грего, взобрался к нему на колени.

— Она не обидит тебя, — утешал его Виктор, — это Мирра, она любит Пушистиков. Или нет, Мирра? — он погладил Пушистика. — Боюсь, что вы не нравитесь ему.

— Ну, это взаимно, — сказала Мирра. — Мистер Грего, я ваш секретарь, а не сторож животных.

— Пушистики не животные. Они разумные существа. Главный судья так и сказал. Разве вы не слышали о решении Пэндервиса?

— В последнее время только об этом и говорят. Мистер Грего как, после всего, что случилось, вы можете ласкать этого маленького демона?

— Все правильно, Мирра. Я возьму его.

Через приемную Мирры он прошел в большую комнату, которую они называли Центром исполнительных работ. Сюда стекались все рапорты увядшей, но все еще обширной Компании. Переданные подчиненными, они требовали его решения, указаний, приказов и инструкций. Там было восемь ничем особенно не занятых девочек. Одна что-то вычитывала из нескольких пачек бумаги и диктовала в микрофон, другая сидела за приглушенно шелестящим телетайпом, третья создавала на чертежной доске один из многоцветных зигзагообразных графиков, которые так любят конторские души. Остальные сидели, куря и болтая. Едва он вошел, как они все поспешно разошлись, выказывая свою озабоченность и деловитость. Одна из них заметила у него на руках Пушистика.

— Смотрите! У мистера Грего Пушистик!

— Ой! Действительно, живой Пушистик!

Все они вскочили и столпились перед Виктором, закружив его в водовороте цветастых платьев, нежных духов, смеющихся голосов и хорошеньких, улыбающихся лиц.

— Где вы его взяли, мистер Грего?

— Можно, мы посмотрим на него?

— Да, девочки, — он опустил Пушистика на пол. — Я не знаю, откуда он пришел, но мне кажется, что он хочет остаться с нами. Пока я оставлю его здесь. Присматривайте за ним, но не забывайте о своей работе. И не давайте ему влезать в какую-нибудь неприятность. Вы можете угостить его тем, что едите сами. Если он не захочет, то не возьмет. Хотя я не думаю, чтобы он сейчас был голодным. И не убейте его своей любовью.

Когда он вышел, все они уселись на пол вокруг Пушистика, для которого наступило прекрасное время. Виктор попросил Мирру оставить дверь приемной открытой, чтобы Пушистик мог пройти через нее, если захочет, а сам через другую дверь прошел в Вычислительный центр.

Между двух прямых стен этого помещения находились вводы анализатора ситуаций и пульты операционного управления компьютерами. По всей стене проходила бледно-зеленая лента пластика около трех футов шириной, разбитая вертикальными и горизонтальными красными линиями на футовые квадраты. Каждый квадрат был перфорирован тысячами маленьких отверстий. В некоторых из них горели огоньки, блестевшие всеми цветами радуги. Три нижних уровня были полностью заняты компьютерами. Здесь поступающая информация превращалась в квазиматематическую символику, понимаемую компьютерами, и передавалась вниз.

На мгновение он остановился, следя за огнями “Рождественской елки”. Ничто в мире не могло соблазнить его коснуться этого; он имел только отдаленное представление обо всем этом. Интересно, начали ли компьютеры работать над тактической задачей о скупке солнечных камней? Он прошел в свой кабинет, закрыл за собой дверь и сел за стол.

В старые, еще до Пушистиков, времена он мог просидеть здесь пару часов, попивая кофе и не спеша просматривая рапорты. Иногда он делал какие-то замечания, задавал вопросы или давал советы, показывая, что он в курсе происходящего. Ситуация, требующая его личных действий, возникала очень редко.

Теперь же постоянно возникала подобная ситуация, развивались конфликты. Ему пришлось связаться с людьми, которых он не стал бы беспокоить при обычных обстоятельствах: с управляющим мясоконсервным заводом на континенте Дельта, с главным инженером приостановленного проекта осушения Большой Черной воды, с мастером-механиком завода по производству ядерно-энергетических реакторов. Затем он вызвал мастера-механика завода по производству электронного оборудования, где началось производство ультразвуковых аппаратов, и попросил прислать в его контору полдюжины аппаратов. Благодаря такому прибору он мог слышать, что говорит его новый друг.

Когда он беседовал с главой химического производства о расширении производства мощных взрывчатых веществ, в дверном проеме возникла дрожащая Мирра Фаллада. Как только он отключил экран, она сказала:

— Мистер Грето, вы должны забрать это ужасное создание из оперативного центра. Девочки забросили всю работу, а шум сводит меня с ума!

Он услышал взрыв пронзительного хохота и топоток убегающего Пушистика.

— Я совсем не могу работать! А-а-а-а! — Что-то ярко-красное ударило ее сзади по голове и влетело в кабинет. Это был мешок из красного пластика, набитый губкой, бумагой или чем-то подобным. Вслед за ним, проскользнув мимо Мирры, в комнату вбежал Пушистик. Он подхватил мешок, швырнул его назад и побежал за ним. Спортивный снаряд пролетел в нескольких дюймах от лица Мирры.

— Да, Мирра. Боюсь, что это зашло уже слишком далеко, — он поднялся и прошел мимо нее. Вовремя заметив импровизированный мягкий мяч, со свистом летящий в него, он поймал его и продолжал свой путь. Пушистик подбежал к высокой рыжеволосой девушке, которая наклонилась и подхватила его.

— Девочки, — сказал Грего. — Я просил присмотреть за ним, но не просил устраивать детский сад. Из-за одного Пушистика вы все бросили работу.

— Но мы только немного поиграли, — сказала высокая рыжеволосая девушка.

— Да, немного. Как вас зовут? Сандра Глинн? Сандра, вы, кажется, понравились ему. Позаботьтесь о нем. Только, пожалуйста, сохраняйте тишину и не мешайте остальным.

Он надеялся, что она не станет спрашивать, как это сделать, и она не спросила, а только сказала:

— Я попробую, мистер Грего.

Пожалуй, за такое самопожертвование можно будет заплатить. Это все, что он может сделать для нее.

Вернувшись в свой кабинет, он получил вызов от шефа Общественных служб, который хотел посоветоваться насчет дальнейшей работы школьных учителей. Избавившись от него, Грего вызвал доктора Эрнста Мейлина из Научного центра.

Руководитель Научного центра был суетлив и изящен в своем неизменном черно-белом костюме, который как нельзя кстати подходил к его неизменным черно-белым мыслям. У него было узкое лицо и маленький рот со сжатыми губами — высокомерное лицо положительного человека. В настоящий момент это лицо выражало ожидание, что стул под ним может развалиться в любое мгновение.

— Доброе утро, мистер Грего, — сказал он боязливо и стараясь не показать этого.

— Доброе утро, доктор. Пушистики, с которыми вы работали перед судом, и те, что живут сейчас у доктора и миссис ван Рибик, одни и те же?

Вопрос удивил Мейлина. Он ответил утвердительно. Пушистики те самые, которые Юан Джименз поймал для него.

— Вы уже говорили об этом доктору Джимензу? — спросил он, услышав о появлении Пушистика в доме Компании. — Я не думаю, что он привез еще кого-нибудь, вернувшись с континента Бета.

— Нет, еще нет. Я хотел вам первому сказать о Пушистике и еще кое о чем. Доктор Мейлин, я сделал вывод, что вам не доставляет удовольствия руководство Научным центром.

— Да, мистер Грего. Я взялся за это только потому, что так было надо, но теперь, после суда, я склонен вернуться к своей собственной работе.

— Ну и вы бы хотели, чтобы ваш оклад не пострадал от этого. Я хочу заверить вас, что в этом вы можете быть совершенно уверены. Во время неприятностей с Пушистиками, в совершенно невозможной ситуации, вы сделали все лучше, чем мог бы сделать кто-нибудь другой.

Он видел, как беспокойство сходило с лица Мейлина. Прежде чем он кончил, психолог улыбнулся своей сдержанной улыбкой.

— Теперь вопрос о вашем преемнике. Что вы думаете о Юане Джимензе?

Мейлин нахмурился. Он был из тех людей, которые думают каждой мышцей своего подвижного лица.

— Он слишком молод, но я полагаю, что это будет хороший выбор, мистер Грего. Я ничего не могу сказать о нем как об ученом, потому что поле его деятельности отличается от моего, но у него хорошие способности исполнителя. Он обладает чутьем и сверхпредвидением, может брать на себя ответственность и может великолепно общаться с людьми. Да, я могу порекомендовать его, — он сделал паузу, а затем спросил: — Вы думаете, он примет это предложение?

— А как вы думаете, доктор?

Мейлин хихикнул.

— Это был глупый вопрос, — признал он. — Мистер Грего, этот Пушистик все еще в доме Компании? Что вы собираетесь с ним делать?

— Я хочу сохранить его, но боюсь, что не смогу сделать этого. К тому же он слишком предприимчив. Сегодня мои апартаменты выглядели, как поле боя, а контору он превратил в цирковую арену. И Лесли Кумбес советовал мне избавиться от него. Он считает, что это может настроить Рейнсфорда против нас. Вероятно, я отвезу его на континент Бета и выпущу там.

— Отдайте его мне, мистер Грего. Пусть он живет у меня. Мы будем с ним играть, разговаривать и попробуем выяснить, что он думает об этом. Мистер Грего, Пушистики — самые разумные существа из всех, что я видел. Я знаю. Я пытался опровергнуть это, ставил эксперименты, действующие на психику, но я просто не мог иначе. Если мы сможем изучить их основные психические модели, я смогу продвинуться в психологии и психиатрии, как не продвигался никто со времени Фрейда.

Он говорил, что думал. Теперь это был другой Эрнст Мейлин. Он был готов учиться и искоренять свое невежество, а не отрицать его. Но исполнение его желаний было под вопросом.

— Я сожалею, но если я отдам Пушистика вам, с Лесли Кумбесом случится припадок, а это ничто по сравнению с тем, что сделает Бен Рейнсфорд: он выдвинет обвинение против нас. Если я сохраню Пушистика у вас для изучения… но боюсь, что это невозможно.

Он прервал разговор и отключил экран. Шум в оперативном центре прекратился, работа, вероятно, тоже. Виктор Грего не хотел расставаться с Пушистиком. Это был хороший парнишка, но…

Глава 6

Он не смог связаться с Юаном Джимензом немедленно. Юан что-то делал в зоопарке, а зоопарк занимал такое пространство, что его там невозможно было отыскать. Грего приказал соединиться с ним при первой же возможности и вернулся к своей работе. Наконец он заказал себе ленч и съел его. Снаружи опять послышался шум. Кажется, девочки решили покормить Пушистика. Интересно, чем? Некоторые вещи могут вызвать у Пушистика расстройство желудка.

Шеф группы изучения млекопитающих был молодым человеком с одновременно бодрым, настороженным, искренним и любезным лицом, какое можно было видеть в высших эшелонах власти крупных корпораций или институтов. Он мог не быть хорошим ученым, но он на двести процентов был человеком Компании.

— Привет, Юан. Вам сообщили из Научного центра?

— Да, мистер Грего. Я был в зоопарке. Они доставили с Гаммы новую партию бронированных свиней. Когда я вернулся, мне передали, что вы хотите поговорить со мной.

— Да. Перед судом, когда вы возвращались с континента Бета, вы не привозили с собой Пушистиков?

— Боже мой, нет! — воскликнул Джименз. — Мне хорошо известно, что Пушистики нужны нам так же, как дырка в голове!

— Примерно то же говорил Эрнст Мейлин. Вы видели многих Пушистиков, и они выглядели разумными. Ладно, черт побери, сколько их было? Что вы делали на континенте Бета?

— Ну, как я уже говорил вам, мистер Грето, мы разбили там лагерь и с помощью Рациона-три заманили туда несколько дюжин Пушистиков. Мы изучали их поведение, фотографировали, но не делали никаких попыток захватить их, если не считать четырех первых.

— Вы сказали “мы”? Кто же был с вами?

— Два моих помощника, лесничие из Дивизиона осмотра — Керкед и Нованс. Они помогли мне поймать первых четырех, которых я передал доктору Мейлину. Затем они помогали с работой в лагере, фотографировали и тому подобное.

— У меня здесь возникла непредвиденная ситуация, — поняв, почему показания свидетелей, которые сотни раз рассказывают всю историю в полиции, звучат так бойко, он продолжал: — Видите ли, я хочу понять, что происходит. Я верю в вашу невиновность, но хочу быть уверенным до конца.

— Хорошо, я не привозил Пушистика, а Керкенд и Нованс вернулись вместе со мной. Они отпадают.

— Лучше бы это были вы или они, тогда бы я знал, что на этом все кончится. О! Еще один вопрос, Дан. Как вы знаете, когда Келлог был арестован, доктора Мейлина привлекли к руководству Научным центром. Теперь он возвращается к своей настоящей работе и, могу добавить, весьма доволен этим. Как вы думаете, справитесь ли вы с этой работой? Если да, можете принимать дела.

Одно можно было сказать о Джимензе точно: он не был лицемером. Он с честью принял это предложение и не подвергал сомнению свое соответствие этой должности.

— Ну, спасибо, мистер Грего! — поблагодарил он, а затем произнес небольшую речь, которая звучала поразительно преднамеренной. Да, он определенно подходит.

— Я предлагаю вам сразу же связаться с доктором Мейлином, — сказал Грего. — Он знает о моем решении назначить вас на эту должность. Я полагаю, завтра утром мы встретимся за ленчем. К тому времени вы узнаете, что находится в вашем распоряжении, и мы обсудим планы на будущее.

Отключив Джименза, Грего набрал код Гарри Стифера.

— Мейлин говорит, что он ничего не знает об этом. Юан Джименз — тоже. Я узнал имена людей, которые помогали Джимензу на континенте Бета…

Стифер усмехнулся.

— Фил Новайс и Мозес Керкед, оба из дивизиона осмотра. Керкед — геолог, а Новайс — охотник. Они вернулись вместе с Джимензом за день до суда, а затем исчезли. Вместе с ними исчез аэрокар Компании. Мое предположение: либо они занялись изысканиями, либо отправились в страну степняков красть скот. Мне разыскать их?

— Да, сделайте это, шеф, из-за кара. Потому что со временем перехода планеты в класс четыре исчезло много транспортных средств Компании. Кто бы это ни был, мы могли бы выяснить, но вы говорили, что хотите сделать это осторожно.

— Так осторожно, как только можно. Но все-таки я хочу это выяснить. Попробуйте начать поиски с незанятых этажей. Может, найдете место, где его держали, прежде чем он ушел.

Стифер кивнул.

— У нас, правда, нет столько людей, сколько потребуется для этой операции, — сказал он, — но я сделаю все, что в моих силах.

Слова Гарри “сделаю все, что в моих силах” вполне устраивали Виктора. Он удовлетворенно кивнул и отключил экран.

Вернувшись к работе, он стал составлять списки грузов для лайнера “Город Капшатд” линии Земля — Бальдур — Мердок, который должен прибыть на этой неделе. Он все еще сопоставлял цены рынка Земли с кубическими футами грузового трюма, когда позади него открылась дверь в вычислительный центр.

Он повернулся и увидел в дверном проеме Сандру Глинн. Ее рыжие волосы, зеленые глаза и губная помада яркими пятнами выделялись на белом, как бумага, лице.

— Мистер Грего… — это был едва слышный испуганный шепот, — вы что-нибудь делали с управлением компьютерами?

— Боже мой, нет! — он оттолкнул стул и вскочил на ноги. — Свои невежественные пальцы я держу подальше от всего этого. Что еще случилось?

Она освободила дверной проем. Заглянув туда, Виктор увидел среднюю панель управления, пылающую множеством цветных огоньков. Не хаотично разбросанные огоньки, которые загораются при включенном компьютере, а преднамеренный рисунок, симметричный и гармоничный. Прекрасный рисунок, но только Бог — Аллах или Зевс (выбирайте сами) — знает, что было бессознательно введено в необъятные внутренности этого компьютера. Сандра примерно догадывалась, что могло здесь произойти.

— Это, — сказал Виктор, — был наш маленький друг, “Пушистик Пушистый Хеллоуэя”. Войдя сюда, и увидев огоньки, он узнал, что они могут включаться, отключаться, мигать и передвигаться по экранам. Обнаружив, как это делается, он решил создать по-настоящему прекрасную вещь. За ним кто-нибудь присматривал?

— Ну, у меня была кое-какая работа, и за ним присматривала Гертруда. Потом он лег подремать после ленча, а Гертруду вызвали к экрану…

— Все правильно. Не вы первая, кого одурачил Пушистик, и не Гертруда. Он уже несколько раз одурачил парнишку, которого зовут Виктор Грего. Кто-нибудь пытается навести здесь порядок?

— Нет. Я увидела это только минуту назад…

— Ладно. Вызовите Джо Вергано. Хотя нет. Я сделаю это сам. Его секретарша не станет спорить со мной, а вы идите и найдите Пушистика.

Он подошел к экрану связи и, заглянув в карточку, лежащую возле него, выбил код.

— Служба старшего программиста, — начала говорить появившаяся на экране девушка, а затем подняла глаза. — О, мистер Грего!

— Дайте мне Вергано, быстро!

Ее руки задвигались, экран взорвался вспышкой света и на нем появился старший программист.

— Джо, есть адская работенка, — сказал Грего, прежде чем Вергано открыл рот. — Кое-кто поиграл с пультом управления и все испакостил. Сюда, — он потянулся к экрану и взял камеру, напоминающую пистолет, дуло которого было соединено длинным кабелем с экраном. Нацелившись на цветные огоньки на пульте управления, он нажал курок.

Голос Джо Вергано взвыл позади него.

— Боже мой! Кто это сделал?

— Пушистик. Нет, я не обманываю, это правда. Вы все поняли?

— Да. Можете выключить, — Вергано на экране схватил трубку телефона. — Общее предупреждение. Всем выходам компьютеров! Введены ошибочные данные. Они воздействуют на Исполнительный Один и Исполнительный Два, на них должно быть наложено недоверие до специального сообщения. Все нормально, мистер Грего, будем исправлять. Вы хотите сказать, что в вашей конторе находится Пушистик?

— Да, он был здесь целый день. Но я не думаю, — добавил он, — что он останется здесь и дальше.

Одна из девушек выглянула из оперативного центра.

— Мы нигде не можем его найти, мистер Грего! — она почти плакала. — Это все из-за меня, я недосмотрела!

— Черт с вами, найдите его. Если кто и виноват, так это я, потому что я принес его сюда.

Это была ошибка, которую нужно исправить немедленно. Он увидел Мирру, трясущуюся в дверях.

— Свяжитесь с Эрнстом Мейлином. Пусть приходит и забирает этого проклятого Пушистика хоть в преисподнюю.

Спорить об аспектах закона уже поздно. Если Мейлин хочет изучать Пушистика, пусть забирает его. Мирра что-то пробормотала о том, что лучше поздно, чем никогда, и убралась в свою контору. Дверь, ведущая в холл, осторожно открылась, и вошли три механика из ангара аэрокаров и два полицейских: кто-то додумался вызвать подкрепление. У одного механика на руке висело шерстяное одеяло, что было довольно остроумно. Девушки обыскивали огромное помещение и смотрели за дверями. Дверь в холл снова открылась, и вошли нагруженные инструментами Джо Вергано и его техник.

— Что-нибудь делали с пультом управления? — спросил он.

— Нет, черт побери! Мы не хотим, чтобы стало хуже чем есть. Смотрите, если вы можете разобраться в случившемся.

— Двое моих людей пошли взглянуть на компьютеры. Лемми, посмотри этот экран, — пройдя мимо техника, Джо вышел из помещения. Мгновением позже техник высказал что-то непристойное и богохульное.

Грего вернулся в оперативный центр. Через открытую дверь было слышно, как Мирра с кем-то разговаривает.

— Приходите и забирайте его сейчас же. Нет, мы не знаем, где он… А-а-а! Уйди отсюда, маленький монстр! Мистер Грего, он здесь!

— Поймайте его и передайте мне, — приказал Грего. — Помогите ей, — сказал он одному из полицейских. — Но не повредите Пушистику, а только поймайте его.

Затем он повернулся и, пробежав через вычислительный Центр, где чуть не столкнулся с помощником Вергано, ворвался в свой кабинет. Не успел он обогнуть стол, как из приемной Мирры выскочил Пушистик. Шерстяное одеяло механика аэрокара, парусом пронесшееся вслед за Пушистиком, не достигло цели. Мирра, полицейский и механик следовали за ним. Механик запутался ногами в одеяле и грохнулся на пол, полицейский перелетел через него, а Мирра — через полицейского. Полицейский выругался. Мирра пронзительно завизжала, а механик, дергающийся под ними, почти задохнулся. Пушистик, увидев Грего, взобрался на стол и прыгнул к нему на грудь, обхватив его шею руками. Одна из девушек вышла из приемной Мирры и, обойдя свалку перед дверью, крикнула:

— Идите сюда! Мистер Грего поймал его!

Поднявшийся на ноги полицейский сказал:

— Давайте его сюда, мистер Грего, — и потянулся за Пушистиком. Пушистик громко уикнул и прижался к Виктору.

— Нет, я сам подержу его. Он не боится меня, — все еще держа Пушистика, он сел в свое кресло и стал гладить его. — Все хорошо, малыш. Никто не обидит тебя. Мы заберем тебя отсюда в хорошее место, где будут хорошие люди и всякие развлечения…

Слова ничего не значили для Пушистика, но голос и поглаживающая рука Грего приносили утешение, спокойствие. Издавая тихие счастливые звуки, Пушистик тесно прижался к Виктору. Сейчас он был в безопасности.

— Мистер Грего, что вы будете с ним делать? — спросил полицейский.

Грего еще крепче прижал Пушистика к себе.

— Ничего. Посмотрите, он доверяет мне. Он думает, что я никому не дам его в обиду. Ну, я и не дам. Я никогда не обижал тех, кто доверялся мне, и будь я проклят, если сделаю это сейчас.

— Вы хотите сказать, что оставите его? — спросила Мирра. — После всего, что он натворил?

— Мирра, он не хотел делать ничего плохого. Он только хотел сделать прекрасную вещь из огоньков. Держу пари, это так же великолепно, как любое другое их произведение. Я уверен, он не стал бы делать этого, если бы знал, что принесет нам неприятности.

— Доктор Мейлин сказал, что выходит немедленно. Он будет разочарован.

— Значит, будет разочарован. Да, свяжитесь, пожалуйста, с управляющим строительством и передайте ему, что на верхней террасе я хочу устроить сад для Пушистика. Пусть он сразу же поднимется ко мне, я хочу, чтобы работу начали немедленно. А доктору Мейлину передайте, что изучать Пушистика он может и здесь.

Пушистик больше не пугался. Папочка Вик заботился о нем. А все другие Большие существа слушались папочку Вика. Теперь они не могут обидеть его и снова за ним гоняться.

— И вызовите Тригарскиса из Электронного снабжения. Скажите ему, чтобы он отправил мне слуховые аппараты, которые я заказывал. И мне необходимо, чтобы кто-нибудь присматривал за малышом. Сандра, вы не будете возражать, если я поручу это вам? Нет? Тогда назначаю вас Главной сестрой Пушистиков. Начинайте немедленно: с этого утра вам идет десять процентов надбавки.

Сандра была счастлива.

— Мне это нравится, мистер Грего. Как его зовут?

— Зовут? Я еще не придумал ему имени. У кого-нибудь есть предложения?

— У меня несколько, — грубо сказала Мирра.

— Назовите его Бриллиантом, — предложил Джо Вергано, стоя в дверном проеме вычислительного центра.

— Потому что он такой маленький и милый? Мне это нравится, но не будем осторожничать. Назовем его Солнечный камень.

— Нет. Я предложил назвать его Бриллиантом в честь маленькой собачки, которая принадлежала сэру Исааку Ньютону, — сказал Вергано. — Сэр Исаак закончил свою рукопись и подготовил ее к отправке издателю. Вся она была написана пером и, конечно, не была скопирована. Бриллиант стащил эту рукопись на пол и разорвал на клочки, отправив коту под хвост трехмесячную работу своего хозяина. Когда Ньютон увидел это, он посадил собачку на колени и сказал: “Ох, Бриллиант, Бриллиант! Ты даже не знаешь, какое сделал зло!”

— Это хорошая история, Джо. Это то, что я хотел бы напомнить себе и сейчас, и потом. Держу пари, что ты будешь более рассудителен, Бриллиант. Или нет?

Глава 7

Джек Хеллоуэй откинулся в кресле, положив одну ногу на угол стола, а другую — на полуоткрытый выдвижной ящик. Работать в конторе было действительно приятно, тем более, что теперь его жилище использовалось исключительно для жилья. Широкие двери сборного домика были открыты, и из них тянул легкий ветерок, который давал прохладу и уносил дым от его трубки. Большинство новых построек было уже воздвигнуто, поэтому снаружи не доносилось такого шума, как прежде. Он слышал только отдаленные хлопки. Это учились стрелять полторы дюжины рекрутов МЗСЗ — Местных защитных сил Заратуштры.

В сотне ярдов от него сержант Йоримито смотрел по видеоэкрану передачу, которая велась с двух аэрокаров, ушедших на патрулирование, а лейтенант Ахмед Кхадра и сержант Наббер брали отпечатки пальцев у двух Пушистиков, которые пришли час назад. Маленький Пушистик, опершись на свой рубило-копатель, со скукой наблюдал за этой процедурой. Снятие отпечатков пальцев больше не интересовало его. В середине комнаты стояло несколько не занятых столов, а у стен — не работающие механизмы. Иногда они работали, и тогда Джек выходил к туземцам и делал то, что положено Коммиссионеру.

К настоящему времени проблема резервации Пушистиков была решена. Бен Рейнсфорд закрыл весь район от Маленькой Черной воды и Восточной Змеиной развилки. Вся эта местность принадлежала Пушистикам и никому больше. Теперь оставалось только убедить Пушистиков оставаться там. Герд, Рут, Панчо Убарра и молодая девушка Эндрюс теперь жили здесь. Возможно, им что-нибудь удастся узнать.

Дважды ударил штамп, поставив номера на дисках для вновь прибывших. Кхадра взял диски и, присев на корточки, надел их Пушистикам.

— Сколько их стало, Ахмед? — спросил Джек.

— Эти — пятьдесят восьмой и пятьдесят девятый, — ответил Кхадра. — Вычтите трех: двух Рейнсфорда и Златовласку.

Бедная маленькая Златовласка! Как бы она обрадовалась, получив диск. Перед тем, как ее убили, она была так счастлива, когда Рут подарила ей маленький очаровательный колокольчик. Пятьдесят шесть Пушистиков — получается, что здесь целое поселение.

Звякнул вызов экрана связи. Джек щелкнул выключателем на краю стола и, опустив ноги на пол, повернулся. Это был Бен Рейнсфорд, и он был очень сердит на что-то. Его рыжие бакенбарды щетинились, словно в электрическом поле, а голубые глаза метали искры.

— Джек, — негодующе начал он. — Я только что узнал, что Виктор Грего держит Пушистика в доме Компании. Кроме того, он имел наглость обратиться через Лесли Кумбеса к судье Пэндервису, чтобы тот разрешил ему стать опекуном Пушистика.

Это слегка удивило Джека. Судя по всему, Грего не принадлежал к числу друзей Маленького Пушистика.

— Вы знаете, где Грего взял его?

Рейнсфорд в гневе глотнул воздух и сказал:

— Он утверждает, что позапрошлой ночью, поднявшись на крышу дома Компании, обнаружил Пушистика в своих апартаментах. Богом проклятое утверждение! Он думает, что мы достаточно слабоумны, чтобы поверить в это!

— Да, это странное место для нахождения Пушистика, — допустил Джек. — Вы полагаете, это один из Пушистиков, оставленных Мейлину перед судом для изучения? Рут говорила, что их было только четыре, и все они были освобождены в ночь дела Ларкина.

— Я не знаю. Я знаю только то, что рассказал мне Гус Бранхард: секретарша Пэндервиса рассказала ему, что Пэндервис рассказал ей, и что Кумбес рассказал Пэндервису, — это звучало, как хорошая карусель, но Джек считал, что идя этим путем, главный правитель чего-то достиг. — Гус сказал, будто Кумбес, предъявляя иск Грего, заявил, что он не знает, откуда пришел Пушистик и как попал в дом Компании. Это величайшая ложь.

— Вероятно, это правда. К тому же Виктор Грего не станет обманывать своего адвоката, а Кумбес не будет врать шефу юстиции. Судьи забавляются этим. Они хотят, чтобы заявления подтверждались детектором лжи, а после того, что случилось с Мейлином в суде, никто из этой компании не рискнет и пытаться обмануть детектор.

Рейнсфорд презрительно фыркнул. Грего обманывает. Если детектор лжи за него, значит, детектор такой же большой лгун, как и он.

— Ладно, мне наплевать, как он получил Пушистика. Меня интересует, что он собирается с ним делать, — сказал Рейнсфорд. — И Эрнст Мейлин. Кумбес сказал Пэндервису, что Мейлин будет помогать Грего следить за Пушистиком. Следить за ним! Они, вероятно, мучают беднягу, Грего и этот крякающий садист со сморщенной головой. Джек, вы должны забрать этого Пушистика у Грего!

— О, я сомневаюсь в этом. Грего не станет плохо обращаться с Пушистиками, а если это так, то он не сможет собрать бумаги на оформление опекунства и сделаться законным опекуном. Что же мне делать дальше?

— Ладно, пусть Гус получит ордер. В конце концов, вы специальный уполномоченный по местным делам, и защищать Пушистиков — ваша работа.

Джек не думал, что Пушистик нуждается в защите. Он знал, что Грего заботится о нем и ему можно позволить сохранить Пушистика. Он кивнул.

— Правильно. Сейчас я вылетаю в Мэллори-Порт. Если я воспользуюсь ботом Герда, то, с учетом трехчасовой разницы, я появлюсь в доме Правления в пятнадцать тридцать по вашему времени. Я захвачу с собой Панчо или Рут, а вы, Бен, встретите нас. Я хочу позаимствовать ваших Флору и Фауну.

— Зачем?

— В качестве переводчиков. Надо допросить Пушистика Грего. Я не хочу брать кого-нибудь из своих, потому что им не рекомендуется покидать резервацию. И скажите Гусу, чтобы он взял все бумаги, нужные для расправы с домом Компании. Вот, пожалуй, и все. Мы устроим им полную проверку.

Он отключил экран, записал что-то в блокноте и, оторвав листок, огляделся вокруг. Ко-Ко, Золушка, Мамочка и пара Пушистиков полицейских сидели возле его стола и работали над составными картинками.

— Ко-Ко! — позвал он. — Ду биззо. — Когда Ко-Ко поднялся на ноги и подошел, Джек отдал ему записку. — Отдай дядюшке Панко, — сказал он. — Беги быстрее.

* * *

На экране связи Виктора Грего был Лесли Кумбес. Адвокат говорил:

— Шеф юстиции не враждебен к нам, я бы сказал, что он благодушен. Думаю, он не хочет никаких прецедентов, которые позднее могут смутить Комиссию по местным делам. Хотя его очень интересовало, как этот Пушистик попал к вам, в дом Компании.

— Расскажите ему все, что знаете.

— Люди Стифера нашли еще что-нибудь?

— Нет, только то, о чем он докладывал. Я поговорю с ним. Кажется, он закручивает слишком тонко.

— Если мы найдем объяснение, это может помочь нам. Вы согласитесь рассказать то, что знаете, под детектором лжи?

— С разумной осторожностью, если меня не будут спрашивать относительно коммерческих дел.

— Естественно. А как Мейлин и Джименз?

— И они согласятся. — Вы думаете, это неизбежно?

— Я думаю, что это разумно. Рейнсфорд будет против нашей просьбы. Возможно, и Хеллоуэй. Вы узнали что-нибудь у Пушистика?

— Мы с Мейлиным пытались сделать это вчера вечером. Я не знаю языка, а у него есть только несколько лент, которые он получил на суде от лейтенанта Убарры. Мы получили слуховые аппараты, но вот этот чертов язык… Он больше похож на земной старо-японский, чем на что-нибудь еще. Пушистик пытался рассказать нам что-то, но мы ничего не поняли. У нас все записано. А еще мы показали ему видеозвуковые портреты тех двух людей, который помогали Джимензу. Он узнал их обоих. Сомневаюсь, чтобы они ему очень понравились. Мы наблюдали за ним. Такая же реакция была у него, когда ему показали копию разведывательного кара Компании, который исчез вместе с этими людьми.

— Кража транспортных средств — это уголовное преступление. Надо поймать их и допросить, — напомнил Кумбес. — Ладно, увидимся за коктейлем?

— Да, но лучше вызывайте меня каждые полчаса. Если Рейнсфорд сделает какую-нибудь гадость, вы можете понадобиться и раньше.

После этого он вызвал шефа Стифера. Стифер приветствовал его.

— Мистер Грего, мое лицо не слишком красно?

— Не так уж и заметно. А оно должно быть красным?

Стифер выругался.

— Мистер Грего, мне нужна санкция на то, чтобы дюйм за дюймом обыскать все это здание.

— Боже мой, Гарри! — он прикинул, сколько миллионов дюймов получается. — Вы нашли что-нибудь?

— Это не касается Пушистиков, но… Вы и представить себе не можете, что творится на незадействованных уровнях. Мы нашли место, где люди жили неделями. Мы нашли место, где попойка, вероятно, не прекращалась в течение месяца. Там кабина лифта была забита пустыми бутылками. А еще мы обнаружили притон.

— Да? На что это похоже?

— Ни на что. Множество матрацев, разбросанных вокруг, а пол покрыт окурками — в основном с марихуаной или с противозачаточным табаком. Не думаю, чтобы это были наши люди. Кажется, в Мэллори-Порте нет ни одного человека, который не побывал бы здесь со своей подругой. Во всех этих местах мы оставили людей, но их, конечно, не хватает, — его лицо ожесточилось. — Работа идет слишком вяло, и это меня бесит.

— Гарри, мы все работаем вяло, — Грего подумал о неприятностях, происходивших в его кладовой; это было симптоматично. — Знаете, мы должны быть благодарны Пушистику, раз то, что случилось, заставило нас действовать. Ладно, пойдем дальше. Не столь важно, как Пушистик попал сюда, важно очистить дом вообще, пока вы занимаетесь этим делом. Вы еще увидите, каким он будет чистым и прибранным.

Затем он вызвал кабинет Юана Джименза в Научном центре. Со вчерашнего дня Джименз несколько переменился. На нем был новый, более строгий костюм. Его широкое лицо стало еще шире, подчеркивая скорее деловитость, чем дешевый эффект.

— Доброе утро, Виктор, — он немного споткнулся, называя Грего просто по имени. Это было прерогативой главы отдела, но он к этому еще не привык.

— Доброе утро, Юан. Я знаю, вы не забыли, что мы завтракаем вместе, но постарайтесь прийти немного пораньше. Есть пара вещей, которые нужно обсудить. Вы сможете прийти раньше минут на двадцать?

— Да. Если хотите, могу прийти и раньше.

— Приходите, если сможете. Пройдите через запасной выход.

Затем Грего сделал еще один вызов. Это был внешний вызов, и поэтому, чтобы побыстрее набрать код, ему пришлось заглянуть в таблицу. Когда экран посветлел, на нем появилось тонкое лицо пожилого человека с седыми волосами. На этом человеке была серая рабочая куртка, из наружного кармана которой торчали инструменты. Это был Гарри Стенсон, и он был таким же специалистом по приборам, каким мастером-ювелиром был Бенвенуто Челлини.

— Мистер Грего! — сказал он, приятно удивленный. — Давненько вас не было слышно!

— С тех пор, как приспособление, которое вы вмонтировали в мой глобус, прекратило трансляцию. Между прочим, отставание глобуса составляет около тридцати секунд, а луны просто невозможно синхронизировать. Мы останавливали его, чтобы вынуть микрофончик, но ни у кого из моих людей нет такого прекрасного чутья, как у вас.

Стенсон слегка поморщился.

— Полагаю, вы догадываетесь, для кого я это сделал?

— Ну, или для Военной разведки, на которую работала наша служащая Рут Ортерис, или для Колониальной службы бюро расследования — это неважно. Кто бы это ни был, они останутся довольны. Знаете, я мог бы устроить пакость: установка радиопередающих микрофонов в конторах людей является уголовным преступлением. Но я не хочу поднимать шум. Войдите в мое положение.

— Да, конечно, мистер Грего. Знаете, — добавил он, — я думал, это не поддается обнаружению.

— Инструментами — да. Мои люди испугались, когда увидели на нем рефлекторы. Вы уже запатентовали их? Если да, то нам придется заплатить вам, потому что мы скопировали их. Но информации вы не получили. Как только стало известно, что все сказанное в моем кабинете немедленно становится известным на Базе Ксеркса, мы практически перестали вести там деловые разговоры.

Стенсон степенно кивнул.

— Вы вызвали меня, чтобы рассказать, как ловко вы провели меня? Я узнал об этом, как только радио вышло из строя.

— Нет. Я хотел, чтобы вы побыстрее синхронизировали мой глобус. И еще одно. Вы помогали людям с Ксеркса проектировать ультразвуковые слуховые аппараты? Могли бы вы, мистер Стенсон, подойти к этой проблеме с другой стороны? Я имею в виду проектирование автономного ручного мегафона, достаточно небольшого, чтобы его мог носить Пушистик и чтобы он преобразовывал голос Пушистика в слышимую частоту?

Стенсон на некоторое время задумался.

— Да, конечно, мистер Грего. Это должно быть несложно. Может возникнуть проблема, как научить Пушистика пользоваться им, но это меня не касается.

— Ладно, постарайтесь сделать экспериментальную модель, и как можно быстрее. У меня есть Пушистик, чтобы опробовать ее. Если что-то нужное для ее изготовления уже запатентовано, получите лицензию. Свяжитесь с Лесли Кумбесом. Сделка может быть выгодной для нас обоих.

— Вы думаете, что на них будет спрос? — спросил Стенсон. — Как вы думаете, сколько сможет заплатить Пушистик за штуку?

— Я думаю, комиссия по местным делам может заплатить по десять — пятнадцать солей за каждый аппарат. Я уверен, что наш завод электроники сможет выпускать их, а мы — выгодно продавать.

Кто-то вошел в кабинет. В одном из зеркал Грего увидел Юана Джименза, остановившегося так, чтобы не попасть в поле охвата экрана. Виктор кивнул ему и, переменив тему разговора, договорился со Стенсоном, чтобы он пришел на следующее утро посмотреть на глобус. Закончив разговор и отключив экран, он показал Джимензу на стул по другую сторону стола.

— Что вы успели услышать? — спросил он.

— Я слышал, что этот старый седовласый Иуда Искариот придет завтра исправлять испорченный глобус.

— Генри Стенсон не Иуда Искариот, Юан. Он секретный агент федерации Земли, и Федерацию можно поздравить, видя его верность и способности. Теперь я знаю, кто он такой, и он знает, что мне это известно. Мы можем сделать бизнес, основанный на взаимном уважении и недоверии. Он будет работать над приспособлением, благодаря которому Пушистики смогут говорить на слышимой нами частоте. Теперь вернемся к нашему Пушистику, — продолжил он. — Мы уверены, что сюда, в Мэллори-Порт, его доставили двое ваших помощников: Керкел и Новайс. Когда вы возвращались вместе, его с вами не было?

— Не было, это абсолютно точно, мистер Грето.

— Вы можете подтвердить это под детектором лжи?

Джимензу не хотелось этого, это было очевидно. Но он хотел работать в Компании, тем более теперь, когда он был назначен главой научных исследований и изучения. Он был так близок к вершине иерархии дома Компании, и ему очень хотелось остаться здесь.

— Да, конечно. Надеюсь все-таки, что моего голоса, вернее, моего слова, будет достаточно…

— Этого мало. Я сам буду рассказывать все, что знаю об этом, под детектором лжи. Эрнст Мейлин тоже. Есть несколько вопросов, которые надо подтвердить под детектором лжи в ближайшие дни. А теперь я познакомлю вас с Пушистиком. Посмотрим, может, вы узнаете его или он вас.

Они прошли к персональному лифту Грего и поднялись в особняк. В жилой комнате Сандра Глинн развалилась в его любимом кресле и что-то слушала через головные наушники. Не заметив их, она выключила проигрывать и закрыла глаза.

— Со-джоссо аки (вы дали мне), — сказала она. — Аки-джоссо-со (я дала вам). Со-нохо-аки-докко (вы говорите мне)…

Они оставили ее и на цыпочках вышли на террасу. Эрнст Мейлин сидел на низеньком пеньке. Его слуховой аппарат был выключен. Бриллиант сидел перед ним на корточках и пытался завязать узел на длинной веревке. Между ними стоял видеомагнитофон. Заметив вошедших, Бриллиант вскочил на ноги и побежал им навстречу, крича “Паппи Вик! Хиита!” и протягивая веревку, чтобы показать, как он научился завязывать узлы.

— Привет, Бриллиант. Прекрасные узлы. Ты умный Пушистик. Что вы скажете, Эрнст?

Мейлин начал что-то прерывисто говорить. Не слушая его, Виктор погладил Пушистика по голове.

— Как мне спросить его, видел ли он пришедшее со мной Большое существо когда-нибудь раньше?

Мейлин задал этот вопрос сам. Бриллиант что-то ответил. Пару раз Грего уловил слова “вов”. Это было отрицание.

— Он говорит, что не знает вас, Юан. Я уверен, Керкед и Новайс вернулись с вами в Мэллори-Порт перед судом, а затем, вероятно, в аэрокаре, который украли в нас, вернулись назад и подобрали этого Пушистика. Зачем? Мы не узнаем этого до тех пор, пока не поймаем и не допросим этих людей.

Грего повернулся к Мейлину:

— Узнали вы от него что-нибудь?

Мейлин покачал головой.

— Я подобрал значения нескольких новых слов, но еще не до конца в них уверен. Он говорит, что два Хагта — существа, которых мы показывали ему в фильмах — привезли его сюда. Кажется, с ним были другие Пушистики, но я в этом не уверен. По-моему, в его языке нет никаких выражений множественного числа. Он говорит, что они были “тошки-гашта”, плохие люди. Они поместили его в плохое место.

— Мы их самих поместим в плохое место. Исправительное место. Не думаю, чтобы вы смогли выяснить, когда это случилось. Полагаю, во время суда или сразу после суда.

На террасу вышла Сандра Глинн.

— Мистер Грего, на экране мисс Фаллада. Она говорит, что внизу собрались представители всех служб. Они узнали о Бриллианте и хотят записать рассказ о нем и сделать фотографии.

— Только этого нам не хватало! Ладно, скажите, пусть с ними придет полицейский. Боюсь, Юан, наш ленч придется отложить на некоторое время.

Глава 8

Выйдя из лифта, Джек Хеллоуэй шагнул в сторону, освобождая дорогу следующим за ним людям, и остановился, увидев трех человек, ожидающих его в фойе апартаментов Виктора Грего. С двумя он уже встречался: с Эрнстом Мейлином в собственном лагере при трагических обстоятельствах во время убийства Златовласки, а с Лесли Кумбесом — при подаче жалобы Джорджу Ланту на Бета-Пятнадцать и затем в суде. Правда, холодная вежливость на суде оттаяла, превратившись в подобие обоюдной сердечности. Если не считать видеоэкрана, он никогда не видел раньше Виктора Грего. Генералы двух противников редко встречаются во время сражений. Его поразило, что Виктор Грего с первого же раза понравился ему. Он вспомнил, что Грего хотел объявить Пушистиков пушными животными и истребить всю их расу. Но Грего тогда совсем не знал Пушистиков. Это был незатейливый жестокий план, подсказанный ему инстинктом самосохранения.

Две группы замерли друг перед другом, словно ожидая, кто первым обнажит оружие; Мейлин и Кумбес по бокам Грего, а Гус Бранхард, Панчо Убарра и Ахмед Кхадра с Флорой и Фауной позади него, Джека. Затем Грего шагнул вперед и протянул руку.

— Мистер Хеллоуэй? Счастлив встретить вас, — они пожали друг другу руки. — Вы уже знаете мистера Кумбеса и доктора Мейлина. Конечно, было бы лучше, если бы вы предупредили нас о своем прибытии.

Бен Рейнсфорд так не думал. Он хотел внезапно обрушиться на дом Компании и попытаться уличить Грего в любой подлости, которую тот сделал бы. Бранхард и Кумбес тоже пожали друг другу руки. Убарра и Мейлин сделали то же самое. Джек представил Ахмеда Кхадру.

— А этих людей зовут Флора и Фауна, — добавил он. — Я взял их, чтобы познакомить с Бриллиантом.

Грего наклонился к ним и сказал:

— Привет, Флора, привет Фауна. Аки-газза. Хита-со.

Произношение было неплохим, но он медленно подбирал слова. Пушистики вежливо ответили. Грего начал было говорить, что Бриллиант находится на террасе, но увидел Пушистика, выглядывающего из-за двери гостиной, и улыбнулся. Мгновением позже Бриллиант заметил Флору и Фауну и бросился вперед, а те, возбужденно щебеча, побежали ему навстречу. Вслед за Бриллиантом вышла высокая рыжеволосая девушка. Грего представил ее как Сандру Глинн. За ней появился Юан Джименз; теперь собрались все.

— Пойдем в гостиную или выйдем на террасу? — спросил Грего. — Я советую террасу, гостиная будет тесновата для трех только что познакомившихся Пушистиков. Иногда она кажется тесной и с одним Пушистиком.

Они прошли через гостиную. Тишина и со вкусом расставленная мебель создавали уют, но установленные здесь видеомагнитофоны, проигрыватель, информационный экран и экран связи больше подходили конторе, чем жилой комнате. И еще одна деталь, находящаяся в гостиной, вызывала удивление: кресло, похожее на старомодный электрический стул. Возле него стояла стойка, на которой висел металлический шлем, а сверху был прикреплен большой полупрозрачный шар. Полиэнцефалографический детектор лжи; Грего знал, что ему придется доказывать свою правоту. Ничего не трогая, они вышли на террасу.

Очевидно, это был личный сад Грего. Теперь он в большей степени принадлежал Пушистику. Вероятно, совсем недавно здесь кто-то основательно потрудился. Тут был воздвигнут целый игровой комплекс: качели, горка, лесенка, турник и тому подобное. Был установлен маленький, по росту Пушистика, питьевой фонтанчик и сделан бассейн. Грего, казалось, предусмотрел все, что могло понравится Пушистику.

Бриллиант повел Флору и Фауну к горке, взобрался наверх и скатился вниз. Флора и Фауна сделали то же самое, а затем вновь полезли вверх, чтобы скатиться еще раз. Надо бы построить нечто подобное и у себя в лагере, подумал Джек. Держу пари, что Флора и Фауна, едва попав домой, пристанут к папочке Бену, чтобы он сделал им такой же комплекс.

Ахмед Кхадра и Панчо Убарра остались на террасе с Пушистиками. Джек, Гус, Грего, Мейлин и Кумбес вернулись назад. Некоторое время они болтали о Пушистиках вообще и о Бриллианте в частности. Одно было очевидно: Грего любил Пушистиков и был предан своему Бриллианту.

— Я полагаю, вы хотите услышать о том, как он здесь очутился? Если вы не возражаете, то, чтобы не осталось никаких сомнений, я предпочел бы говорить об этом перед детектором лжи. Мистер Бранхард, вы сначала проверьте машину?

— Это неплохая мысль. Джек, может, вы опробуете ее?

— Если спрашивать будете вы.

Детектор лжи действовал, улавливая и регистрируя характерные колебания электромагнитных волн головного мозга, вовлеченных в подавление правдивой мысли и замену ее на заведомо ложную. Явный обман изменяет голубое свечение на красное, и даже самый способный йог не сможет так контролировать свои мысли, чтобы предотвратить это. Джек уселся в кресло, а Бранхард прикрепил электроды и надел ему на голову шлем.

— Как вас зовут?

Джек ответил. Гус кивнул и спросил его о местожительстве.

— Сколько вам лет?

Джек прибавил десять лет. Детектор уловил это; Гус знал, сколько ему лет на самом деле.

— Семьдесят четыре, я родился в 580 году. Просто я не учел дифференциальное время и гиперпространственные прыжки.

— Это правда, — сказал Гус. — Не думаю, чтобы вам было больше шестидесяти.

Затем он спросил о планетах, на которых тот побывал. Джек перечислил их, включая одну, на которой он никогда не был. Детектор уловил и это. Завершая испытание, он в темно-красной вспышке лживости сказал, что является трезвенником, пацифистом и незаконнорожденным сыном епископа-сатаниста. Бранхард был удовлетворен; детектор лжи работал. Он отвязал Джека, и его место занял Грего.

Шар остался голубым в течение всего рассказа Грего о том, как он обнаружил Пушистика в спальне; пока они летели сюда с континента Бета, этот рассказ передавали в последних известиях. Затем Грего уступил место Мейлину, а Мейлин — Джимензу. Они не привозили этого Пушистика в Мэллори-Порт, и детектор подтвердил это. Они были уверены, что Бриллиант признал в Керкеле и Новайсе людей, которые привезли его, а возможно, и других Пушистиков.

— Как вы думаете, — спросил Кумбес, когда они расселись в креслах, — они привезли этих Пушистиков, чтобы продать как забаву?

— Не вижу других оснований, я предполагал нечто подобное. Но все-таки почему они принесли его в дом Компании? Я не вижу в этом здравого смысла.

— Я тоже, — Грего был раздражен. Его раздражение возникло внезапно, он резко заговорил о том, что происходит на не занятых уровнях дома Компании. — Шеф Стифер вышел на тропу войны. Мы разыскиваем Керкеда и Новайса за угон…

— Оставьте это, — посоветовал Бранхард. — Они понесут большее наказание за то, в чем обвиню их я.

Вошел Кхадра. Он снял берет, но оставил оружие.

— Их было шестеро, — сказал он. — Бриллиант и пять других. Керкед и Новайс — он уверенно опознал их — доставили его и других в это здание и пару дней держали в темной комнате. Затем остальных Пушистиков забрали. Пока “тошки-хагга” были в автокаре, Бриллиант сделал пролом и убежал. Он не знает, сколько это продолжалось, но он говорит, что спал три раза. Он находил пищу и воду, а затем его нашел паппи Вик и дал прекрасную пищу. Он не знает, что случилось с его друзьями, но он надеется, что они тоже убежали.

— Их здесь нет, — сказал Грего. — Вы будете искать их?

— Конечно.

— А если с ними что-то случилось, мы будем искать Керкеда и Новайса до тех пор, пока они не умрут от старости, если, конечно, мы не поймаем их раньше, — добавил Бранхард.

— Ахмед, Бриллианту нравится здесь?

— О, да. Он самый счастливый Пушистик из тех, что я когда-либо видел, а я ни разу не встречал Пушистика-меланхолика. У вас хороший, энергичный Пушистик, мистер Грего.

— Он таким и останется, если мне разрешат оставить его, — сказал Грего.

— Я не буду возражать, — ответил ему Кхадра.

— Конечно, он останется у вас, мистер Грего. Вы любите Пушистика, а он — вас. Он счастлив здесь, это все, что меня интересовало.

— Но, мистер Хеллоуэй, правитель Рейнсфорд не пришел посмотреть на Пушистика.

— Правитель Рейнсфорд не коммиссионер по местным делам, не федеральный суд. Судья Пэндервис неделю назад говорил мне, что суд в вопросах о Пушистиках будет придерживаться мнения Комиссии.

— Генеральный Прокурор тоже имеет некоторое влияние на суд, — сказал Бранхард. — Генеральный прокурор будет ходатайствовать об удовлетворении вашей просьбы. — Он поднялся на ноги. — Ну, все вопросы исчерпаны? Тогда пойдемте, посмотрим, что делают Пушистики.

Глава 9

Гус Бранхард долил бренди в чашку с кофе, пригладил бороду и попробовал. Хорошо, подумал он, но у костра на континенте Бета этот напиток был бы вкуснее. После сухого доклада, во время которого томились в ожидании неприлично полные стаканы коктейля, они отложили дела и за обедом говорили обо всем.

— Ну, я могу выдвинуть обвинение в преступных действиях, и я это сделаю, — заверил Гус тех, кто пил кофе в гостиной дома правления. — Насильственный захват и принудительная ссылка. Если это не похищение, тогда что же это?

— Гус, попробуйте лучше обвинить их в порабощении, — сказал Джек Хеллоуэй. — Если вы сделаете это, мы сможем расстрелять эту парочку, а казнь покажем по телеканалам. Нам необходим действительно запоминающийся пример.

— Ну, я пока расскажу историю Бриллианта, — сказал Панчо Убарра. — Он и пять других Пушистиков спускались по течению маленькой речушки, а затем, пройдя водопад, свернули к месту, где были два хагга — существа, которых он узнал в видеозаписи. Хагга дали им Рацион-три и что-то из бутылки. Проснулись они в одной из многочисленных комнат дома Компании. Все они были с похмелья. Бриллиант убежал, но плохие Большие существа увезли остальных.

— Так, теперь мы должны искать пятерых Пушистиков, — сказал Хеллоуэй. Это будет вашей задачей, Ахмед. Вы останетесь здесь, в Мэллори-Порте. Мы присваиваем вам звание капитана и даем должность шефа детективов, это уравняет вас со здешними руководителями. Если Пушистиков поймали для продажи, то это дело Федерации.

— Вероятно, их поймали для экспериментов Мейлина, — сказал Бен Рейнсфорд.

Джек выругался.

— Бен, вы просто не обратили внимания на то, что все эти материалы были подтверждены показаниями детектора лжи. Они не ловили никаких Пушистиков, кроме четверки Герда и Рут.

— Губернатор, мистер Грего, сотрудничает с нами, — официально объявил Ахмед Кхадра. — Вся полиция Компании работает на это дело. Шеф Стифер будет обо всем докладывать нам, а доктор Джименз завтра вылетает на континент Бета, чтобы показать нашим людям, где был его лагерь. По описанию Пушистиков мы решили, что Керкед и Новайс вернулись именно туда.

— Ладно! Что вы собираетесь делать с Пушистиком из дома Компании? — спросил Бен Джека, проигнорировав слова Кхадры. — Вы оставите его у Грего или нет?

— Конечно, оставим. Бриллиант счастлив, а Грего заботится о нем. Я буду рекомендовать судье Пэндервису назначить Грего опекуном Пушистика.

— Этого нельзя делать! После всего, что сделал Грего… Нет! — настаивал Рейнсфорд. — Он хотел переловить всех Пушистиков из-за их меха. Он увез ваших собственных Пушистиков. Он приказал Джимензу поймать других и велел Мейлину мучить их. Спроси об этом у Рут. А потом затеял историю с дочкой Ларкина и выбросил их на растерзание толпы. Посмотрите, как он пытался убедить всех, что вы научили Пушистиков нескольким трюкам и на этом сфабриковали утверждение, что они разумные существа…

Наконец-то Бен высказал причину своей ненависти. Грего пытался обвинить его в намеренной научной фальсификации. Естествоиспытатель мог бы простить, но это было подобно обвинению полководца в измене или врача в преступной небрежности.

— Мое профессиональное мнение таково, — сказал Панчо Убарра, — что Грего и Бриллиант привязались друг к другу, и будет несправедливо разлучать их. К тому же это может нанести вред психике Пушистика. Я так и скажу судье Пэндервису.

— Это будет нашей официальной тактикой, — сказал Хеллоуэй. — Если мы увидим, что люди и Пушистики счастливы вместе, мы не станем разлучать их.

Рейнсфорд стал раздраженно набивать трубку.

— Вы забыли, что правитель здесь я. Я делаю политику. Я приказываю вам…

Кончики белых усов Джека дернулись, глаза сузились. Он стал похож на старого разъяренного тигра.

— Это правда, — сказал он. — Вы приказываете представителю Комиссии по местным делам. Если вам не нравится, как я выполняю свою обязанности, то найдите себе другого комиссионера.

— И нового генерального прокурора тоже. Я во всем согласен с Джеком.

— Так вы все против меня? Вы хотите работать с непривилегированной Компанией Заратуштры? — трубка Рейнсфорда с грохотом упала на стол.

После такого треска кое-кто мог бы через секунданта потребовать удовлетворения. Гус и сам мог бы бросить вызов любому, но не Бену Рейнсфорду. Он повернулся к Панчо Убарре.

— Доктор, что вы как психолог можете сказать об этом взрыве? — спросил он.

— Я не имею права высказывать свое профессиональное мнение, — ответил психолог Вооруженных Сил. — Правитель Рейнсфорд не является моим пациентом.

— Вы хотите сказать, что я могу быть чьим-то пациентом? — спросил Рейнсфорд.

— Ну, раз вы спросили об этом, я могу ответить. Вы не псих, но по отношению к Виктору Грего вы не проявляете должного здравомыслия.

— Вы думаете, мы позволим ему делать все, что он захочет? Вы хотите сделать планету такой, какой она была перед решением Пэндервиса?

— Бен, он не делал ничего плохого, — сказал Гус. — Я начинаю думать, что он сделал эту работу лучше, чем ее сделали бы вы. Пора прекратить играть и начать работать по-настоящему. Вы задерживаете выборы делегатов и утверждение конституционной конвенции, в то время как права общественных служб Компании были признаны недействительными, вы переделали их и привели в действие. Вы должны прекратить хищения рогатого скота на континентах Бета и Дельта, или здесь вспыхнет парочка первоклассных войн. К тому же вам пора начинать думать о наплыве эмигрантов, которые хлынут на планету, когда на других планетах узнают о решении Пэндервиса.

Сунув трубку и табак в карман, Рейнсфорд вскочил на ноги. Пару раз он пытался прервать Гуса.

— О, черт возьми! — крикнул он в конце концов. — Лучше я пойду поговорю с моими Пушистиками! — С этими словами он выбежал из комнаты. Мгновение стояла тишина, затем Джек Хеллоуэй выругался.

— Надеюсь, Пушистики вразумят его. Это не в моих силах.

Возможно, они вразумили бы его, если бы он их слушал. В этом вопросе Пушистики выказывали больше разума, чем он. Ахмед Кхадра, который молча сидел во время этой шумной ссоры, грохнул чашкой о блюдце.

— Джек, кажется, мы можем возвращаться в отель? — спросил он.

— Нет, черт побери! Это не частные владения Бена Рейнсфорда, а дом Правления! — воскликнул Хеллоуэй. — Мы тоже работаем на Правление. Этим мы занимаемся и сейчас.

— Мы поговорим с ним снова, — Гус с каким-то удовольствием огляделся вокруг. — Собравшись вместе, мы выработаем Кодекс Пушистиков, и он одобрит его. Прежде чем будет разработан колониальный закон, нам надо подтвердить его декретом. Нужно подсчитать, скольких Пушистиков мы можем отдать на усыновление. Мы не можем закрыть черный рынок, но, если вы предоставите людям возможность получить Пушистика на законном основании, они не станут покупать их у гангстеров.

— Я знаю это, Гус, — сказал Джек. — Я уже думал об организации бюро усыновления. Но кто будет руководить им? Я никого не знаю.

— Я знаю каждого человека в здании Центрального суда, где каждый знает каждого. Может, Лесли Кумбес согласится помочь мне?

— Боже мой, Гус! Только не говорите этого Бену, — попросил его Джек. — Будет взрыв мощностью в несколько мегатонн.

— Он может оказать большую помощь. Если мы попросим, он сделает.

— Рут много работала с юношеским судом, — упомянул Убарра. — Там есть какая-то ассоциация юношеского благополучия…

— Клодетта Пэндервис, жена главного судьи. Она много сделала для юношеского благополучия.

— Да, — сразу же согласился Убарра. — Я слышал, что Рут говорила о ней. К тому же отзывалась очень благоприятно, хотя, как правило, у Рут быстро возникает прогрессирующее отвращение к доброжелателям.

— И она любит Пушистиков, — добавил Джек. — Она не пропустила ни одного заседания суда. Я обещал ей Пушистиков, как только появится свободная пара. — Он поднялся на ноги. — Идемте поищем какую-нибудь контору, где был бы письменный стол и экран связи. Я вызову ее и скажу о нашем решении.

* * *

— Фредерик, я не помешаю?

Пэндервис оторвался от считывающего экрана и, отложив сигару, попытался подняться. Клодетта, войдя в комнату, жестом остановила его. Она подошла к нему, обвила шею руками и, откинув голову, посмотрела ему в лицо. Она делала так на Бальдуре, когда они познакомились и он ухаживал за ней.

— Фредерик, я хочу сказать тебе кое-что, — начала она. — Со мной связался мистер Хеллоуэй. Он говорит, что подобрал для меня двух Пушистиков, мальчика и девочку. Он привезет их завтра или послезавтра.

— Ну, это прекрасно!

Клодетта была помешана на Пушистиках. Это началось после первой телепередачи о них. Она ходила в суд, навещала их в отеле “Мэллори” во время судебного разбирательства.

— Я думаю, что я получу такое же удовольствие, как и ты. Я полюбил их с тех пор, как они перестали появляться в зале заседаний.

Они оба улыбнулись, вспомнив семнадцать Пушистиков и малыша, которые достойно вели себя в суде, пока обсуждалась их разумность.

— Я надеюсь, это не будет расценено как какая-нибудь привилегия, — добавил он. — Множество людей хочет иметь Пушистиков, но…

— Но другие люди тоже смогут получить Пушистиков. За этим и вызвал тебя мистер Хеллоуэй. Они создают Бюро усыновления, и он хочет, чтобы я следила, как бы Пушистики не попали в дурные руки.

В этом что-то было. Они оба задумались.

— Ты думаешь, правильно будет принять это официальное предложение? — спросил он.

— Почему бы и нет? Я же работаю с юношеским благополучием.

— От тебя будет зависеть, кому разрешить усыновить Пушистиков, а кому — нет. Когда будет учрежден суд местных случаев — я думаю поручить это Авесу Дженниверу — наши решения будут учитываться в первую очередь.

— Ты думаешь, мои решения будут учитываться юношеским судом Адольфа Руиза?

— Это так, — согласился он. Благосклонно относясь к Пушистикам, она не может отказать в помощи организации Бюро усыновления; это вообще было бы предательством. И она так сильно хочет иметь Пушистиков… — Ну, пойдем дальше, дорогая. Делай, как знаешь. — Вряд ли они найдут кого-нибудь другого, кто действительно любит Пушистиков. Что ты ответишь мистеру Хеллоуэю?

— То же, что и тебе. Я сейчас свяжусь с ним. Он в доме правления.

— Ладно, вызови его и передай свое согласие. А я вызову Авеса и скажу ему о суде местных случаев.

Она подошла к нему и поцеловала на прощание. Она была счастлива. Он надеялся, что его не будут осуждать слишком строго. Ладно, его уже осуждали раньше, и он пережил это.

* * *

Виктор Грего наблюдал за Бриллиантом, который изучал предметы, расставленные на низеньком столике для коктейлей. Тот взял из стеклянной вазы пару соленых орехов, надкусил один из них и положил остальные назад. Он осмотрел полупустую чашку с кофе и стакан с ликером и оставил их в покое. Затем он потянулся за пепельницей.

— Нет, Бриллиант. Вот это не трогай.

— Вов нинта, Бриллиант, — сказал немного больше продвинувшийся в языке Пушистиков Эрнст Мейлин. — Вместо того, чтобы заставлять их изучать наш язык, мы можем выучить их.

— Если мы научим их нашему языку, они смогут говорить со всеми, а не только с пушистологами.

— Я не одобряю этот термин, мистер Грего. Это греческий суффикс от “логос”, а Пушистик — не греческое слово и не может использоваться с этим суффиксом.

— Это чепуха, Эрнст. Мы говорим не на греческом, а на смешанном земном. Вы знаете, что такое смешанный земной язык? Беспорядочная смесь английского, португальского, испанского, русского и разных африканских языков. В основу положен английский. Вы знаете, что такое английский? Результат стараний тяжело вооруженных всадников-норманнов Девятнадцатого доатомного века назначить свидание саксонским посудомойкам. Ничего страшного не получится, если в этот беспорядок будет внесено несколько греческих суффиксов. К тому же вам лучше смириться с этим термином, потому что ваш новый титул — шеф пушистологов и пятнадцать процентов надбавки к окладу.

Мейлин скупо улыбнулся.

— Ради этого я, пожалуй, смирюсь с лингвистикой посудомоек.

Бриллиант хотел знать, почему нельзя трогать пепельницу. Может, это причиняет боль?

— Как вы объясните ему на его языке, что нельзя бросить пепел на пол? Как на его языке “пол” и “пепел”? — Грего наклонился вперед и стряхнул в пепельницу пепел своей сигареты.

— Пепельница, — сказал он.

Бриллиант повторил это так хорошо, как только смог. Затем он перебрался туда, где сидел Мейлин. Мейлин считал курение актом инфантильности. Его пепельница была чистой.

— Пепельница? — спросил пушистик. — Бриллиант вов нинта?

— Вот видите? Он знает, что пепельница — производное слово, а не простое название специального предмета, — сказал Мейлин. — Я попробую доказать, что Пушистики не могут говорить неопределенно. Эта пепельница пустая; попробуем объяснить ему разницу. Если мы дадим ему слово “пепел”, а затем…

Мягко звякнул сигнал вызова. Бриллиант быстро повернулся, чтобы посмотреть, что там такое. Работал личный экран связи. Только полдюжины людей знали комбинацию этого вызова. Виктор поднялся и включил экран. На нем появился Гарри Стифер.

— Мы нашли это место, сэр: на девятом нижнем уровне, а первая кража была зарегистрирована уровнем выше. Пушистиков держали в маленькой комнатке, которая выглядела так, словно там была общая уборная. Это рядом с главным холлом, и кто-то недавно прилетал сюда на аэрокаре. Кажется, здесь находились с полдюжины Пушистиков в течение двух или трех дней.

— Хорошо. Я хочу взглянуть на это. Пусть Бриллиант тоже посмотрит. Пошлите кого-нибудь из тех, кто знает, где это находится, за нами. Пусть он припаркуется на моей личной стоянке.

Он отключил экран, и повернулся к Мейлину:

— Вы все слышали? Тогда идемте вниз и посмотрим.

* * *

Джек Хеллоуэй, стоя наверху длинного эскалатора, через перила заглянул в сад. Там было светло от двойного освещения, исходившего от взошедшего Дариуса и приближавшегося к закату Ксеркса. Через некоторое время он заметил полулежавшего в кресле Бена Рейнсфорда. Флора и Фауна удобно устроились у него на коленях. Спустившись вниз и подходя к ним, он решил, что они спят. Вдруг один из Пушистиков зашевелился и уикнул, а Рейнсфорд повернулся в его сторону.

— Кто это? — спросил он.

— Джек. Вы были здесь весь вечер?

— Да, втроем, — сказал Рейнсфорд. — теперь, кажется, настало время укладывать Пушистиков спать.

— Бен, нас вызвали из дома Компании. Они нашли место, где держали Пушистиков. Пустая комната на одном из незаселенных уровней. Они прислали за нами небольшой пикап; темнота, мерзкое место. Полиция Компании ищет физические доказательства, подтверждающие историю Бриллианта. И вообще им не нравится отсутствие этих двух лесничих Компании — Керкеда и Новайса. Похищение и подозрение на порабощение.

— Кто с вами связался? Стифер?

— Грего. Он говорит, что мы во всем можем положиться на него. Он действительно переживает за них.

Пушистики спрыгнули на землю и попытались привлечь внимание Джека. Бен поудобнее уселся в кресле и стал набивать свою трубку.

— Джек, — его голос был тихим, и говорил он как-то нерешительно. — Я говорил с ребятами, пока они не захотели спать. Они были в доме Компании и играли с Бриллиантом. Они говорят, что он там одинок, и хотят, чтобы он пришел сюда навестить их, а они потом в ответ навестят его снова.

— Ну, Пушистики иногда ходят поодиночке. Они рассказывали мне обо всех прекрасных вещах, которые есть у него в саду и в его личной комнате. Они говорили о нем только хорошее и что паппи Вик любит его. Это они так называли Грего: паппи Вик. И нас они называют так же: паппи Бен и паппи Джек. Зажигалка Бена вспыхнула и осветила лицо и трубку в зубах.

— Джек, я не понимаю этого. Я думал, что Грего ненавидит Пушистиков.

— Почему он должен их ненавидеть? Пушистики ничего не знают о правах Компании; черт побери, что они могут знать о классификации планет? Он даже не ненавидит нас. Бен, он готов прекратить войну. Почему вы этого не хотите?

Рейнсфорд медленно выпустил дым. Отнесенный ветром, он изменил цвет в двойном свете лун.

— Вы в самом деле думаете, что Пушистик хочет остаться с Грего? — спросил он.

— Если вы отберете его у паппи Вика, это разобьет его сердце. Бен, почему бы вам не пригласить Бриллианта поиграть с вашими Пушистиками? Вы не хотите встречаться с Грего, но его может привезти девушка, которая за ним присматривает.

— Возможно, я так и сделаю. Вы договоритесь с Грего; почему нет?

— Мы встретимся завтра.

Пушистики не хотели играть. Они просто хотели, чтобы на них обратили внимание. Джек поднял Флору и передал ее Бену, а затем взял на руки Фауну.

— Идемте, положим их спать, а потом выйдем снова. Мы многое делаем наспех, поэтому нам нужны полномочия.

— Хорошо, какие?

— Ахмед останется здесь. Он, Гарри Стифер, Ян Фергюсон и некоторые другие созывают на завтра совещание по вопросу общей охраны Пушистиков. Я учреждаю Бюро усыновления. Жена судьи Пэндервиса согласилась взять на себя эти обязанности. Нам нужен закон, и, пока не выбрана законодательная власть, вы должны провести его декретом.

— Ладно, все правильно. Но есть одна оговорка, Джек. То, что Грего с нами, еще не значит, что я позволю снова захватить контроль над этой планетой, какой он имел перед решением Пэндервиса. Пушистики разрушили монополию Компании. Так вот, я хочу любоваться этими развалинами.

Глава 10

Когда Эрнст Мейлин, встретив на посадочной площадке Панчо Убарру, ввел его в апартаменты Грего, тот был слегка удивлен, увидев там Генри Стенсона, сыгравшего не последнюю роль в крушении Компании Заратуштры. Там была сестра Пушистиков Сандра Глинн, сам Грего, хотя шло рабочее время, и, конечно, Бриллиант.

— Мистер Стенсон! — воскликнул Панчо. — Вот это сюрприз!

Стенсон улыбнулся.

— Мы не можем скрывать наше знакомство, лейтенант, — сказал он. — Мистер Грего осведомлен о моей второй профессии. Он не держит на меня зла и считает, что нам лучше сотрудничать, чем враждовать.

— Мистер Стенсон кое-что принес. Это может заинтересовать вас, — сказал Грего, показывая коробочку, похожую на маленькую бритву с атомной батарейкой. — Лейтенант, пожалуйста, включите звуковой аппарат. Благодарю вас. Бриллиант, скажи что-нибудь дядюшке Панчо.

— Пливет, дядюска Панко, — очень чисто и внятно сказал Бриллиант, когда Грего поднес коробочку к его рту. Слышите, Бриллиант может говорить, как хагга!

— Конечно, слышу, Бриллиант! Это прекрасно!

— Как это получается? — спросил Бриллиант. — Есть говорящая вещь, говорит, как хагга. Нет говорящей вещи — хагга не слышит. Как это получается?

Пушистики могут слышать весь звуковой ряд, воспринимаемый человеком. Раса, не способная к этому не смогла бы избежать опасности в лесах, а значит, не смогла бы и выжить. Они свободно слышали звуки частотой около сорока тысяч герц. Никто из других млекопитающих Заратуштры этого не мог. По теории Герда Ван Рибика, Пушистики были живыми ископаемыми, единственными из большого вымершего отряда приматов Заратуштры. По мнению Герда, задолго до того, как они научились символизировать мысли в речь в связи с какой-то древней проблемой выживания, у них развилась и восприимчивость к ультразвуку. А беседовать между собой в ультразвуковом диапазоне они стали, вероятно, для того, чтобы не выдать себя своим естественным врагам.

— Хагга большие, делают большой разговор. Пушистики маленькие и слышат разговор Больших существ. Хагга не слышат разговор Пушистиков, потому что Пушистики маленькие и делают маленький разговор. Большие существа сделали вещь-для-уха, которая делает разговор Пушистиков большим в ухе, и его можно слышать. Теперь хагга сделал говорящую вещь, Пушистик делает большой разговор подобно хагга, и каждый слышит, имея вещь-для-уха и не имея вещи-для-уха.

Это не было вопросом. Бриллиант дошел до этого сам. Вопросом, который он повторил, было “Как это получается”.

Грего усмехнулся.

— Вы превосходно все объясняете, лейтенант. Прочитайте ему лекцию об ультразвуке, электронике и акустике.

— Ваш главный пушистолог, вероятно, уже сделал это?

— Даже не пытался, — сказал Мейлин. — Вы знаете их язык лучше, чем я. Какие слова Пушистиков стали бы вы использовать, объясняя нечто подобное?

Это была правда. Любая раса — хомо сапиенс Земли или Пушистик Пушистый Хеллоуэя Заратуштры — может понять только то, на что распространяется их устный символизм, и не больше. Они могли понять только те идеи, для описания которых у них были слова.

— Скажите ему, что это черная магия Земли, — предложила Сандра Глинн.

Это могло сработать на планетах Локи, Вере, Уггдрасиле. На Шеше или Уллере можно было бы упомянуть таинственные силы богов. Пушистики же о магии и религии имели такое же понятие, как об электронике, ядерной физике или о Властелине Света и тьмы.

Панчо шагнул вперед и протянул руку.

— Со-джоссо-аки, Бриллиант, — Со-покко дядюшке Панко.

Пушистик дал ему предмет, который держал обеими руками. Сходство с бритвой было более чем случайным: в пластмассовый корпус бритвы был вставлен ультразвуковой преобразователь. На месте лезвий было отверстие, в которое говорил Пушистик. На противоположной стенке находилась круглая решетка, откуда слышались произнесенные звуки. Сбоку был приделан оригинальный выключатель.

— К тому же этот приборчик снабжен своеобразной батарейкой, — сказал Стенсон, показывая маленькую капсулу размером с шестимиллиметровый пистолетный патрон. — В основном, это собрано из частей ультразвукового слухового аппарата. Я еще немного доработаю его, переделаю выключатель. Маленькая рукоятка будет снабжена курком, связанным с выключателем. Пушистик будет включать прибор, как только возьмет его в руки, и выключать как только отложит в сторону. Прибор будет гораздо легче и меньше по размерам.

Он показал какие-то листы бумаги, на которых были вычерчены диаграммы, схемы и сделаны записи.

— Несколько человек в моей мастерской работают над этим. Через неделю мы изготовим пробный экземпляр. Завод Компании приступит к серийному изготовлению этого прибора, как только получит документацию на него.

— Мы получим патент, — сказал Грего, — и назовем этот прибор пушистофоном Стенсона.

— Грего — Стенсона — это же ваша идея.

— Черт, я же только рассказал вам, что мне надо, вы сами изобрели его, — доказывал Грего. — Мы запустим прибор в производство как можно скорее. Не знаю, какой будет на них спрос, но думаю, двадцать солей за штуку будет не слишком дорого.

* * *

Флора и Фауна были озадачены. Они сидели на полу у ног паппи Бена, глядели на забавных людей, появляющихся и исчезающих в картине на стене, и громко обсуждали это. Они давно поняли, что ничего нельзя было взять с экрана, нельзя было также влезть в него. Это была одна из множества других странных вещей Больших существ, которых они не могли понять. Но это было забавно.

Внезапно прямо на экране появился паппи Бен. Они испуганно оглянулись, думая, что он оставил их. Но нет, он был здесь, сидел в кресле, курил трубку. Они потрогали его, чтобы удостовериться, что он действительно здесь, затем взобрались к нему на колени и показали на паппи Бена на экране.

Флора и Фауна не знали о видеозаписи и не могли понять, как паппи Бен мог быть в двух местах одновременно. Это взволновало их. Такого быть не могло.

— Все нормально, ребята, — заверил их Бен. — Я действительно здесь. Там меня нет.

— Есть, — опровергла его Флора. — Я вижу.

— Нет, — возразил ей Фауна. — Паппи Бен здесь.

Возможно, Панчо Убарра или Рут ван Рибик смогли бы объяснить это, но Бен не смог.

— О, конечно же, я здесь, — сказал он, обнимая обоих. — Это не настоящий я, только похожий.

— Объявляется незаконным, — говорил паппи Бен с экрана, — захват Пушистика с использованием какого-либо другого Пушистика, а также с использованием токсических веществ, наркотиков, усыпляющих газов, звуковых ошеломителей и ловушек. Это будет расцениваться как похищение Запрещается держать какого-либо Пушистика на привязи или как-то иначе физически удерживать его. Запрещается перевозить Пушистиков с континента Бета в любую другую часть этой планеты без разрешения Комиссии по местным делам. На каждом разрешении должны стоять отпечатки пальцев перевозимого Пушистика. Запрещается сознательно передавать Пушистика другому лицу с целью его транспортировки. Это также будет расценено как похищение и приведет к соответствующему наказанию.

Паппи Бен на экране нахмурился. Фауна и Флора оглянулись, чтобы посмотреть на выражение лица настоящего паппи Бена.

— Говоришь о Пушистиках? — спросила Флора.

— Да. Говорю, что Большое существо сделает плохо тому Большому существу, которое станет охотиться на Пушистиков, — ответил он.

— Сделает мертвым, как плохое Большое существо, которое сделало мертвой Златовласку? — спросил Фауна.

— Вроде того.

Так думали все Пушистики, которые были на суде во время судебного разбирательства. Что такое самоубийство, объяснять Пушистикам было довольно сложно, по крайней мере, в данное время.

Все Пушистики, которые знали о случившемся со Златовлаской, считали, что плохое Большое существо получило по заслугам.

* * *

Капитан Защитных сил Пушистиков, шеф детективов и полковник Ян Фергюсон, комендант и колониальный полицейский сидели с Максом Фрейном, начальником Колониальной полиции в кабинете последнего и смотрели телепередачу. На экране выступал правитель Рейнсфорд.

— Если кто-нибудь поймает Пушистика и будет держать его принужденно или незаконно перевозить для продажи, будет обвинен в порабощении.

— Ого! — Макс Фрейн поднял руку с воображаемым пистолетом к виску и щелкнул курком. — Смерть по декрету: суд проявляет неосторожность.

— Все дела с участием Пушистиков будет рассматривать Авес Джанивер. Он любит Пушистиков, — сказал Фергюсон. — И не любит людей, которые плохо обращаются с ними. Вот так.

— Я знаю, как Джанивер относится к смертным приговорам, — произнес Фрейн. — Он считает, что неправильно расстреливать людей за совершенное преступление. По его мнению, их надо расстреливать до того, как они преступят закон. Он бы стрелял преступников так же, как стреляют больных степняков. Профилактическая мера, я так думаю. Он и здесь будет поступать так же.

— Если Керкед и Новайс не дураки, они сдадутся сейчас, — сказал Фергюсон. — Как вы думаете, остальные пять Пушистиков еще у них?

Кхадра подумал и отрицательно покачал головой.

— Я думаю, они продали их кому-нибудь в Мэллори-Порте сразу же после того, как вывезли из дома Компании. Если бы найти, кому…

— Я мог бы назвать дюжину претендентов, — сказал Макс Фрейн. — И за спиной каждого стоит Хьюго Ингерманн.

— Ну, это не в ваших силах. Ингерманн — адвокат, а допросить адвоката под детектором лжи можно только в том случае, если вы поймаете его стоящим над трупом с пистолетом в руке или с отравленным ножом. Вот тогда у вас будет достаточно времени для этого.

* * *

— Великое множество людей хотят иметь Пушистиков, и мы знаем это, — говорил правитель Рейнсфорд. — Многие люди смогут получить их и сделать счастливыми. Мы не препятствуем таким людям в усыновлении этих очаровательных маленьких личностей. Бюро усыновления уже учреждено. Ответственность за его работу взяла на себя супруга Главного судьи Фредерика Пэндервиса. Служба Бюро расположилась в центральном здании суда и откроется уже завтра утром.

— О папочка! Мама! — воскликнула маленькая девочка. — Вы слышали это объявление? Правитель сказал, что люди могут получить Пушистиков. Вы возьмете мне Пушистика? Я буду так любить его… или ее, все равно кого!

Родители переглянулись и внимательно посмотрели на свою двенадцатилетнюю дочь, стоящую возле них.

— Что ты скажешь на это, Боб?

— Марджори, животные требуют много внимания. Их надо кормить, купать, выгуливать и…

— О, я буду. Если только у меня будет хоть один Пушистик, я буду делать все. Но люди не должны называть Пушистиков животными, папочка. Пушистики такие же люди, как и мы. Вы же не называли меня зверенком, когда я была маленькой-маленькой, или называли?

— Боюсь, что твой отец так думал, моя малышка. Это во-первых. Чтобы разговаривать со своими Пушистиками, тебе придется выучить их язык, потому что Пушистики не говорят на языке землян. Ты знаешь, Боб, мне кажется, я сама буду рада, если у нас будет Пушистик.

— По-моему, я тоже. Что ж, тогда завтра, как проснемся, пойдем в это Бюро усыновления…

Глава 11

На вечеринку собрались в доме Пэндервиса. Сидя на корточках, Джек Хеллоуэй курил трубку и что-то объяснял хозяевам. Судья и его жена тихо сидели на удобных низеньких стульях и знакомились со своими новыми гостями — двумя Пушистиками, которых Юан Джименз привез с континента Бета этим вечером. Бранхард развалился в одном из больших кресел и теребил свою бороду. Юан Джименз и Ахмед Кхадра отключили свои слуховые аппараты и перенесли выпивку на стол в другой стороне комнаты. Они обсуждали визит Джименза с двумя людьми из группы Джорджа Ланта к месту его бывшего лагеря.

— После того, как мы уехали, они возвратились туда, — говорил Джименз. — Мы нашли место, где они сажали кар. Но смотреть там, в общем-то, не на что. Перед отъездом они все привели в порядок. Вокруг не осталось никакого мусора.

— И никаких доказательств, — добавил Кхадра.

— Юримитси и Кальдерон сказали то же самое, когда увидели все это. Место стало чище с тех пор, как мы покинули его.

— Они вычистили место преступления и тем самым совершили худшее преступление, чем все нечестные адвокаты Галактики, вместе взятые. Тут нет никаких вопросов. Этих Пушистиков привезли Керкед и Новайс — мы знаем это. У вас есть свидетели?

— Вы можете допросить Пушистика под детектором лжи? — спросил Бранхард через плечо. — Если нет, защита будет возражать.

Пэндервис оглянулся.

— Мистер Бранхард, боюсь, мне придется поддержать это возражение. И судье Джениверу, который будет слушать это дело, тоже. На вашем месте я бы потом узнал это. Можно вас допрашивать под детектором лжи? — спросил он Пушистика, сидевшего у него на коленях.

Пушистик-самец, терзающий молнию на его куртке, спросил:

— Уиик?

Судья почесал ему затылок, что нравилось всем Пушистикам, и спросил, за какое время можно выучить их язык.

— Не так уж и долго, — ответил Джек. — За один день я узнал все, что обнаружили ученые с Ксеркса. Через некоторое время, когда мы после суда вернулись домой, я уже мог говорить с ними. Как вы назовете их?

— А у них нет собственных имен? — спросила жена судьи.

— Кажется, нет. В лесу они ходят группами, в которых не больше шести-восьми Пушистиков. По-моему, все их имена подобны словам “Я”, “ты”, “этот” и “тот”.

— Вы должны придумать, как записать их в акте усыновления, — сказал Бранхард.

— В лагере мы называли их Молодоженами, — сказал Кхадра.

— А что если назвать их Пьеро и Коломбина? — спросила миссис Пэндервис.

— Думаю, это превосходно, — согласно кивнул ее муж и указал на себя: “Аки паппи Фредерик. Со-пьеро”.

— Аки пейо? Пейо сигго паппи Фельик?

— Он принял имя. Он говорит, что любит вас. Миссис Пэндервис, что вы будете делать с ними завтра? У вас есть слуги?

— Нет, только роботы, а я не хотела бы оставлять их надолго с роботами. Конечно, до тех пор, пока они не научатся ими пользоваться.

— Отправьте их в Дом правления, там они смогут поиграть с Флорой и Фауной, — предложил Бранхард. — Я свяжусь с Виктором Грего и приглашу его Бриллианта. Они устроят прекрасную вечеринку. Событие года: первая встреча Пушистиков.

Зазвонил мягкий звонок. Судья посадил Пьеро на пол и, извинившись, вышел. Пьеро побежал за ним. Вскоре они оба вернулись.

— На экране шеф Эрли, — сказал судья. — Он хочет поговорить с капитаном Кхадрой или с мистером Хеллоуэем.

Это был новый шеф полиции Мэллори-Порта. Джек кивнул Кхадре, и они покинули комнату.

— Вероятно, нашли что-нибудь, связанное с Керкедом и Новайсом, — предположил Бранхард.

— Вы действительно хотите обвинить их в порабощении? — спросила миссис Пэндервис. — Это же, согласно закону, смертный приговор!

— Вы поймали человека, лишили его свободы, сделали из него свою собственность, — возразил Бранхард. — Как же еще вы назовете это? Любимый невольник — еще больший раб. Я не знаю, какую работу могут делать Пушистики…

— Развлечения в ночных клубах, реклама в барах, интермедии…

Вернулся Кхадра. Он надел берет и пристегнул кобуру.

— Эрли сказал, что кто-то видел Пушистика в квартире на северной окраине города, — сказал он. — Информатор сообщил, что Пушистика держат на одном из верхних этажей. Он отправил туда людей.

Это мог быть один из пятерки Керкеда или Новайса. Можно было предположить, что два служащих Компании продали их оптом какому-нибудь гангстеру Мэллори-Порта, который перепродал их в розницу. Здесь действительно кого-то стоило расстрелять. А тем временем Керкед и Новайс могут вернуться на континент Бета и поймать еще нескольких Пушистиков. Допросив людей, купивших Пушистиков, под детектором лжи, полиция может напасть на след этих гангстеров.

— Пойду посмотрю, что там такое, — сказал Кхадра. — Я свяжусь с вами при первой же возможности. Не знаю, сколько я там пробуду, во всяком случае, если не вернусь, благодарю за приятный вечер, судья, миссис Пэндервис.

Он торопливо вышел, и некоторое время стояла тишина. Затем Джименз сказал, что если Пушистик из группы Керкеда — Новайса действительно находится там, то Бриллиант должен увидеться с ним как можно — скорее. Только он может узнать его. Кхадра должен был подумать об этом. Миссис Пэндервис надеялась, что там все обойдется без стрельбы. Городской полиции Мэллори — Порта вообще-то везло. Разговор то возобновлялся, то снова затихал. Единственными беззаботными существами здесь были только два Пушистика.

Примерно через час вернулся Кхадра. Он оставил в холле свой берет и кобуру.

— Что там было? — спросил Бранхард. Джеку же хотелось узнать, все ли в порядке с Пушистиками.

— Это был не Пушистик, — с отвращением сказал Кхадра. — Земная мартышка. Они привезли ее сюда! Пару лет назад. Привезли с Земли. Кто-то ее заметил из аэрокара и — решил, что это Пушистик. Интересно, сколько еще таких сообщений мы получим?

Удивительно, что он не получал подобных сообщений, когда искал семейство Джека.

Глава 12

На следующее утро, когда Джек Хеллоуэй подлетел к зданию Центрального суда, движение воздушного транспорта казалось обычным. На наземной стоянке каров было больше, чем обычно, но их было не больше, чем во время суда Пушистиков. Он встал на эскалатор, ведущий на четвертый подземный уровень, где находилось Бюро усыновления, и начал подозревать, что не так уж много людей заинтересовались Пушистиками.

Но коридор, ведущий от холла к названному вчера кабинету, был набит битком. Это была хорошо одетая, спокойно ожидающая своей очереди толпа. Большинство пар, избегая толкучки, стояли в стороне. Каждый, казалось, был счастлив и возбужден. Это больше походило на рождественскую толпу, старавшуюся что-нибудь приобрести к празднику.

Заметив Джека, к нему подошел человек, одетый в форму представителя начальника полиции и, приветствуя его, коснулся края козырька.

— Мистер Хеллоуэй, вы пытаетесь пробраться в свой кабинет? Лучше идите здесь, сэр. С другой стороны такая же очередь.

Здесь было пять или шесть сотен человек, если разделить пополам, потому что большинство пришли парами.

— Сколько уже это продолжается? — спросил Джек. Некоторые люди пошли за ним.

— Примерно с семи утра. До этого здесь были несколько человек, остальные пришли попозже, к половине девятого.

Некоторые люди в толпе узнали его: “Хеллоуэй!”, “Джек Хеллоуэй”, “Он — комиссионер”, “Мистер Хеллоуэй, Пушистики уже здесь?”

Полицейский провел его в нижнюю часть холла и открыл дверь кабинета. Он был пустым. Стол, стулья и другие предметы были покрыты пылью. Они прошли через него и вышли в другой коридор, где еще один представитель полиции спорил с людьми, которые тоже пытались пройти этим путем.

— А почему прошел этот, кто он? — кричала женщина.

— Он здесь работает. Это Джек Хеллоуэй.

— О! Мистер Хеллоуэй! Скажите нам, когда мы получим Пушистиков?

Проводник провел его по коридору, словно Джек был под арестом, и открыл еще одну дверь.

— Сюда, мистер Хеллоуэй. Это служба миссис Пэндервис. А я вернусь и успокою эту толпу, — он вскинул руку к козырьку и поспешно вышел.

Миссис Пэндервис сидела за столом спиной к двери и перечитывала лежащую перед ней кипу анкет. Прочитанные анкеты она передавала девушке, сидевшей за маленьким столиком и что-то шепотом говорившей в микрофон компьютера. Еще две девушки сидели за другим столом. Одна говорила с кем-то по экрану связи.

Спросив, кто там, миссис Пэндервис повернула голову, затем поднялась и протянула руку.

— А, мистер Хеллоуэй, доброе утро! Что сейчас творится в холле?

— Ну вы же видели, как я вошел. Там около пятисот человек. Как вы управляетесь с ними?

Они указала на дверь перед ее столом. Он открыл ее и выглянул. Пять девушек сидели за длинным столом и беседовали с посетителями. Шестая собирала анкеты уже заполненные и относила к столу, где их сортировали и направляли в соседнюю комнату.

— Я пришла в восемь тридцать, — сказала миссис Пэндервис, — сразу же после того, как отвела Пьеро и Коломбину в дом Правления. Уже тогда была толпа, а люди все идут и идут. Сколько Пушистиков вы собираетесь раздать, мистер Хеллоуэй?

— Для усыновления? Я не знаю. Считая моих Пушистиков, Пушистиков Герда и Рут ван Рибик, а также полицейских Пушистиков, вчера их было сорок. К сегодняшнему вечеру их будет около сотни.

— Уже в настоящий момент мы имеем триста одиннадцать заявлений. К закрытию будет пятьсот — шестьсот штук. Во всяком случае, что же нам делать с ними? Некоторые люди хотят получить одного, некоторые — двух, а некоторые хотят получить всю семью. Мы не можем разлучать Пушистиков, которые хотят быть вместе. Если вы разлучите Пьеро и Коломбину, они умрут с тоски. А семьи из пяти-шести Пушистиков разве не хотят остаться вместе?

— Не всегда. Эти группы — не настоящие семьи. Это вид временных группировок для взаимопомощи. Живя в лесу впятером, легче защищаться, чем живя в одиночку. Они собирают растительную пищу и охотятся на одиночных мелких животных. Участь палеолитической экономики: что нашел, то и съел. Когда группа становится слишком большой, они разделяются. Когда одна пара встречается с другой, они объединяются, чтобы охотиться вместе. Вот почему у них такой хорошо развитый единый язык. Я полагаю, что все Пушистики разбивают панцирь затки так же, как это делал Первый Пушистик. Они даже не спариваются навсегда. Ваша пара очень молода, для них обоих это первое спаривание. Но у нас будут и такие, которые не захотят разлучаться; их будут усыновлять только вместе. — На мгновение он задумался. — Вы не можете снабдить Пушистиками каждого. Почему бы вам не бросить жребий? Пронумеровать эти заявления и вытащить номера?

— Конечно, нечто вроде лотереи. Управлять этим будет жюри комиссионеров, — сказала жена шефа Юстиции.

— Конечно, вы проверите каждое заявление. Думаю, это не займет много времени.

— Ну, об этом позаботится капитан Кхадра. Он возьмет людей из школ, из юношеского отдела городской полиции и из персонала Компании. Я задействую Юношеское благосостояние, группу родителей и учителей. Мы соберем их всех вместе, как только сможем. Думаю подключить сюда людей из отдела Общественной службы Компании. Надеюсь, мистер Грего временно освободит их от обязанностей.

— Правильно. Это затронет школы и госпитали. А почему вы не хотите поговорить с Эрнстом Мейлином? Он подберет таких людей, каких вы хотите. Теперь он тоже присоединиться к друзьям Маленького пушистика.

— А что будет после того, как мы распределим Пушистиков? Люди пойдут в ваш лагерь и выберут, кого хотят?

— Боже мой, нет! У нас и так достаточно неприятностей, а тут еще эта толпа, — раньше он не задумывался над этим. — Нам надо найти место здесь, в Мэллори-Порте. Место, чтобы разместить пару сотен Пушистиков, прежде чем люди, получившие право на усыновление, смогут прийти и выбрать того, кого им надо.

Это должно быть большое огороженное место с парком внутри. Место, где Пушистики могут развлекаться вместе. Он не знал такого места и спросил, не знает ли его она.

— Я поговорю с мистером Урсвиком, шефом отдела общественных служб Компании. Он должен знать. Мистер Хеллоуэй, я даже не представляла себе, когда бралась за эту работу, насколько все это сложно.

— Миссис Пэндервис, я говорю об этом каждый час с тех пор, как Бен Рейнсфорд поручил мне эту работу. Кроме того, вы должны провести с людьми следующие беседы: “Забота о Пушистиках и их питание”, “Психология Пушистиков”. Мы попробуем подготовить брошюру и ленты для изучающих их язык. Нужны слуховые аппараты.

На одной из дверей в коридоре висела табличка с надписью “Следствие”. В комнате за этой дверью он нашел Ахмеда Кхадру, говорящего по видеосвязи с человеком в форме городской полиции.

— Вы добились от них чего-нибудь? — спросил он.

— Проклятье, — отвечал городской полицейский. — Мы весь день таскаем сюда всех, кого зарегистрировали. Но как только они входят, Хьюго Ингерманн утаскивает их от нас. Здесь где-то сидит пара его людей с портативными рациями, и как только мы доставляем сюда какого-нибудь простофилю, на него в центральном суде тут же кто-то выписывает повестку: ордер на срочное предъявление земель для перерегистрации. Большинство из них мы вообще не можем допросить. Проходит час за часом, а те, кого мы все-таки смогли допросить под детектором лжи, ничего не знают об этом проклятом деле.

— Ладно, соучастников не нашли. Может, у них есть какие-нибудь друзья?

— Да. Все они — средние люди Компании. Они сотрудничают, но никто ничего не знает об их темных делишках.

Разговор продолжался еще несколько минут, затем Ахмед выключил экран. Он повернулся в кресле и закурил сигарету.

— Вы все слышали, Джек, — сказал он. — Они исчезли, и Пушистики вместе с ними. Я не удивлюсь, если и их друзья в Компании ничего не знают. Они могут ничего не знать. Мы обыскали их комнаты. Кажется, они произвели основательную уборку, прежде чем исчезнуть. Мы ничего не смогли узнать от подонков общества. Провокаторы, служащие в полиции, тоже ничего не знают.

— Знаете, Ахмед, я начинаю беспокоиться. Хотел бы я знать, что стало с теми Пушистиками… — Он сел на край стола и достал трубку. — Когда вы сможете начать обследование людей, которые хотят получить Пушистиков?

* * *

Герд ван Рибик долил в чашку кофе и через стол передал Джорджу Ланту. Он снова должен вернуться к своей работе, они оба должны это сделать. Работа накопилась с тех пор, как Джек и Панчо покинули лагерь, а Ахмед Кхадра занялся розыском преступников.

— Восемьдесят семь, — сказал Лант. — Это не считая ваших, моих и Джека.

— У нас мало Рациона-три. Завтра нам придется ограничить его выдачу или даже давать через день. Пушистикам это может не понравиться. Джек говорил, что его скупают спекулянты. Когда Пушистики появились в Мэллори-Порте, он стал в большой цене.

На Заратуштре вообще было мало Рациона-три. Люди держали банку — две в аэрокарах на случай вынужденной посадки в пустынях, которые покрывали большую часть планеты. До того, как обнаружили Пушистиков, потребление Рациона-три практически равнялось нулю. Есть еще запасы на Ксерксе в снаряжении индивидуального выживания и для снабжения космических кораблей, но эти запасы не могли быть использованы. Был послан запрос, но до того, как он достигнет Федерации, пройдет около четырех месяцев. Оставшихся запасов на это время не хватит.

— Лично я хотел бы, чтобы их было восемьдесят семь сотен, — сказал Лант. — Хотя, нет, я не сумасшедший. Здешние Пушистики еще не спускаются к обрабатываемым землям. До сих пор я не слышал, чтобы они заходили так далеко, кроме одного семейства, забредшего в лесную ферму. Но если они зайдут в настоящую фермерскую деревню или заберутся на сахарные плантации, что тогда будет? Знаете, мы с Джеком думали, что наша основная обязанность — защищать Пушистиков от людей. Но теперь я думаю, что может быть и наоборот.

— Это верно. Они не хотят приносить нам никакого вреда, но я слышал, что даже Пушистики из семейства Джека разрушили кабинет Юана Джименза после того, как вырвались из клеток, куда их посадили. Я не виню их за это. Кроме того, они не знают, как надо вести себя среди людей, они не имеют ни малейшего понятия о частной собственности, тем более если в пределах видимости нет настоящего владельца.

— Как раз об этом я и говорил. Урожай. Они не понимают, что кто-то посадил эти растения. Они считают, что раз они нашли их, значит, они принадлежат им. А я не видел ни одного фермера, который не выстрелил бы первым, защищая свой урожай.

— Воспитание, — сказал Герд.

— Чтобы зажарить индюка, его сначала нужно поймать, — сказал Лант. — Мы сами воспитали эту толпу. Как нам остановить остальных?

— Надо воспитать фермеров. Что Пушистики едят, кроме Рациона-три?

— Затки. Они уже уничтожили их всех вокруг лагеря, поэтому нам приходится высылать патрульные кары на пару миль от лагеря, чтобы расстрелять гарпий.

— А вы знаете, какой процент урожая уничтожают сухопутные креветки? Одно время я занимался этим вопросом. Вот об этом я и хотел сказать фермерам. Пушистик нанесет урожаю энный ущерб, но он за день уничтожает полдюжины сухопутных креветок, которые могут нанести ущерб эн в девятой степени.

— Напишите сценарий, мы выпустим программу сегодня вечером: “Любите Пушистиков! Пушистики — лучшие друзья фермеров!” Может, это поможет? Герд кивнул.

— У нас восемьдесят семь Пушистиков. А сколько у них детенышей?

— Не считая Малыша? Четыре.

— И, как мы думаем, несколько беременных самок. Для выявления эмбриона Лина Эндрюс выслушивала их стетоскопом. Это единственный способ обнаружения, потому что беременность у Пушистиков не вызывает практически никаких внешних изменений. Какой, по-вашему, у них процент рождаемости, Джордж?

Джордж Лант долил кофе себе в чашку и машинально подул на нее. Где-то, вероятно, в школе полиции, кофе всегда подавали горячим, прямо с огня. Полдюжины Пушистиков ходили следом за роботом, наблюдая, как он убирает со столов.

— Да, демографическим взрывом здесь и не пахнет, — сказал он.

— Это вымирающая раса, Герд. Я не знаю, какова нормальная продолжительность их жизни в лесах, но думаю, что четверо из пяти умирают насильственной смертью. Кроме того, рождаемость у них значительно ниже смертности. Эта раса вымирает.

— Четыре ребенка на сто два Пушистика. Да, вы говорите, что пять девочек забеременели? Для определения беременности док Эндрюс пользуется стетоскопом… и вы допускаете, что у них могут быть и выкидыши?

— Странно, что вы обратили на это внимание. Это неплохая пропорция для самок, у которых имеется для спаривания ежемесячный цикл, а не ежегодный сезон. Мы ничего не знаем о периоде развития этих четырех малышей, но за три месяца, в течение которых мы наблюдали за ними, каждый прибавил только шесть унций и вырос на один дюйм. Я думаю, что для полного возмужания им понадобится около пятнадцати лет или, по крайней мере, десять.

— Значит, — сказал Лант, — процент рождаемости здесь ни при чем. Это большая детская смертность.

— Вот это меня и беспокоит, Джордж. Рут и Лину тоже. Если мы не найдем причину и не остановим детскую смертность, через некоторое время здесь не останется вообще никаких Пушистиков.

* * *

— Виктор, это похоже на старые времена, — сказал Кумбес, развалившись в кресле. — Здесь нет никого, кроме нас.

— Это верно, — Грего принес кувшин и два стакана и поставил их на стол, стараясь не разрушить лежащую на краю мозаику, собранную из осколков цветного кафеля. — Вот искусство Пушистиков. Работа еще не закончена, но хорошо виден глубокий символический смысл.

— Ты его видишь, а я — нет, — машинально поблагодарив, Кумбес взял свой стакан и сделал большой глоток. — Где все?

— Бриллиант гостит там, где мое присутствие нежелательно. В доме Правления. Он, Флора и Фауна знакомятся с Пьеро и Коломбиной — Пушистиками судьи и миссис Пэндервис. Сандра сопровождает его, а Эрнст совещается с миссис Пэндервис о помещениях, где можно разместить пару сотен Пушистиков, которых в течение недели должны привезти в город для усыновления.

— Я вижу, ваш Пушистик и пушистологи вошли в контакт с нужными людьми. Вы слышали дневную передачу Хьюго Ингерманна?

— Нет. Я плачу деньги людям, чтобы это делали за меня. До меня доходит только семантически точное краткое изложение. Мне известны высказанные Ингерманном предположения: а) Бен Рейнсфорд больший плут, чем Виктор Грего; б) Виктор Грего больший плут, чем Бен Рейнсфорд; в) они собираются вступить в сговор, чтобы ограбить и поработить всю планету, включая и Пушистиков.

— Я слышал это и даже записал, надеясь, что он может забыться и сказать что-нибудь, дающее основание для судебного преследования. Но он не забылся, он достаточно хороший адвокат, чтобы знать, что является клеветой, а что — нет. Иногда я мечтаю посадить этого ублюдка за что-нибудь, чтобы допросить его под детектором лжи, но… — он только пожал плечами.

— Я заметил одну вещь: если ранее он нападал на Компанию и на Рейнсфорда, то теперь он пытается вбить между нами клин, чтобы мы не объединились против него.

— Да. Взять хотя бы дело с космодромом. “Почему наш честный и прямой правитель не покончит с имеющей позорную известность монополией Компании на космическую транспортировку? Компании, которая душит экономику планеты?”

— Ну, и почему он этого не делает? Потому что это встанет ему в пятнадцать миллионов солей, а пользуясь нашими услугами, корабли могут загружаться и разгружаться на орбите. Это кажется действительно актуальным вопросом для людей, которые сами никогда не думают, а они-то и составляют подавляющее большинство избирателей. Знаете, чего я боюсь, Лесли? Ингерманн нападает на Рейнсфорда за сговор с Компанией. Доказывая, что это не так, Рейнсфорд может навредить нам.

— Я тоже так думаю, — согласился Кумбес. — Кроме того, среди многих следствий судебного решения Пэндервиса на Заратуштре появилось демократическое правительство. Это значит, что здесь появилась политика. Любое жульничество, возникающее здесь, контролируется Ингерманном, а политика — наибольшее жульничество из всех. Хьюго Ингерманн выставит свою кандидатуру в качестве политического босса Заратуштры.

Глава 13

Аэрокар снизился к земле. Управляющий каром сержант Военно-космического флота облегченно вздохнул, убедившись, что не задел никого из полудюжины выбежавших навстречу Пушистиков. Панчо Убарра открыл дверцу и, кивнув своему спутнику, спрыгнул на землю. Сопровождаемые толпой Пушистиков, к нему подошли Джордж Лант в форме полиции и Герд ван Рибик в куртке цвета хаки. Пушистики восторженно приветствовали его и поинтересовались, где паппи Джек.

— Паппи Джек в месте больших домов. Он не пришел сюда с дядюшкой Панко. Паппи Джек скоро вернется. Пройдет два света и две темноты, — сказал он Пушистикам. — Паппи Джек делает много разговоров с другими Большими существами.

— Делает разговоры о Пушистиках? — спросил Маленький Пушистик. — Хочет найти Больших существ для всех Пушистиков?

— Да. И найти место для Пушистиков в месте больших домов, — ответил Убарра.

— Он для этого и ушел, — сказал Герд. — Каждый Пушистик теперь будет иметь свое Большое существо.

— Да, Джек работает над этим вопросом, — произнес Панчо. — Вы знаете капитана Насагару? Герд ван Рибик, майор Лант. Капитан останется с нами на пару дней. Завтра прибудет лейтенант Пайн с подкреплением. Пятьдесят человек и пятнадцать боевых каров для патрулирования. Они останутся до тех пор, пока мы не наберем свои собственные силы.

— Я рад это слышать, капитан, — сказал Лант. — Вы нам очень поможете.

— Вам приходится контролировать большую территорию, — сказал Насагара. — Как сказал лейтенант Убарра, я останусь здесь только на несколько дней, чтобы разобраться в сложившейся обстановке. Пока вы будете вербовать и обучать свои собственные кадры, лейтенант Пайн останется здесь. Так будет, если не возникнут новые неурядицы в стране степняков.

— Надеюсь, они не возникнут, — сказал Лант. — Транспорт нам нужен так же, как и люди, нам уже мало своего.

— Несколько каров выделит Компания, — сказал Панчо. — Кроме того, Ахмед Кхадра начал усиленную вербовку в Защитные силы Пушистиков Заратуштры.

— Джеку не удалось достать хоть сколько-нибудь Рациона-три? — спросил Герд.

Панчо покачал головой.

— Он не может получить ни грамма для приемного центра, куда Пушистиков поместят в городе. Компания начнет производство Рациона-три, но на это нужно время. Когда они смонтируют установку, им, наверное, понадобится пара недель на эксперименты, прежде чем они выпустят первую партию продукции.

— Но формула же очень простая, — сказал Насагара.

— Некоторые производственные процессы довольно сложны. Я говорил об этом Виктору Грето. Его люди не оптимисты, но он постоянно подгоняет их щелчками, чтобы начать выпускать Рацион-три как можно быстрее.

— Что? — спросил Герд. — Виктор Грего любит Пушистиков? И Джименз, и Мейлин. Вы бы послышали мою изысканную и нежную жену, когда она говорит о них.

— Враги прошедшей войны в следующую могут стать союзниками, — улыбнулся Насагара. — Я пару лет провел на Тэре; кланы, которые без предупреждения стреляли в нас в первый сезон, в следующем могли стать нашими закадычными друзьями, а на следующий — снова нападать на нас.

Из-за барака поднялся аэрокар Защитных сил Пушистиков Заратуштры и полетел к югу, а навстречу ему летел другой, возвращавшийся с патрулирования.

— Счастливого патрулирования! — крикнул Лант и объяснил Насагаре: — Пушистики уничтожили всех сухопутных креветок вокруг лагеря. С каждым днем им приходится охотиться все дальше. Гарпии так же любят Пушистиков, как Пушистики любят затки, поэтому мы прикрываем их с воздуха. Панчо, мы ввели патрулирование после вашего отъезда. За это время мы уничтожили около двадцати гарпий, четырех из них сегодня днем. А может, и больше, — не знаю.

— За это время гибли какие-нибудь Пушистики?

— От гарпий — нет. Вчера вечером они устроили резню. Два семейства поспорили из-за игрушек и пустили в ход “лубило-копало”. Пара Пушистиков получила ранения. Вот один из них, — он кивнул в сторону Пушистика с белой повязкой на голове, который, казалось, даже гордился этим. — Один сломал ногу. Док Эндрюс наложила ему гипс и оставила в больнице. Прежде чем я успел ввязаться в драку, Маленький Пушистик, Ко-Ко, Мамочка и пара моих уже разогнали их. Они подавили бунт так, словно всю жизнь занимались этой работой. Вы бы видели, как их потом распекал Маленький Пушистик! Он говорил с ними, как старый сержант с новобранцами в лагере.

— Они дерутся между собой? — спросил Насагара.

— Здесь это первый случай. Полагаю, они дрались в лесах своими деревянными “затки-ходла”. У них отличная система фехтования. Она не имеет ничего общего с межзвездными Олимпийскими стандартами, но очень эффективна. Только поэтому добрая половина их не была убита в первые же секунды, — Лант посмотрел на часы. — Ладно, капитан, вы идете со мной? В штабе Защитных сил мы согласуем наши действия и посмотрим, как нам лучше использовать помощь лейтенанта Пайна и его людей.

Насагара подошел к кару, влез в него и что-то сказал пилоту. Вслед за ним в кабину влез Лант. Убарра и Герд направились в лабораторию.

— У одной из беременных произошел выкидыш, — сказал Герд. — Малыш родился мертвым. Малыша, вернее, недоношенный плод мы заморозили. Кажется, он эквивалентен шестимесячному человеческому эмбриону. Во всяком случае, он не должен был выжить. Внешне он плохо сформирован, и я полагаю, внутренне тоже. Мы еще ничего не делали с ним. Лина хочет, чтобы ты тоже его увидел. Пушистики все в печали. Они хотели устроить похороны. Мы объяснили Маленькому Пушистику и паре других, что хотим сделать, и они попытались объяснить это остальным. Не знаю, что из этого вышло.

Пушистик, бежавший впереди них, крикнул:

— Мами Вут! Тетя Лина! Дядя Панко! Дядя Панко биззо ду-нитто!

Когда Панчо и Герд вошли в лабораторию, там стоял шум, а Рут, работающая за одной из стоек, пыталась утихомирить Пушистиков.

— “Хево, дядя Панко”! — приветствовала она его, спеша закончить работу. — Я сейчас освобожусь. — Она сделала несколько записей, надписала жирным карандашом номер на пробирке, затем опустила ее в коробочку и закрыла. — Я не занималась этим со времен медучилища. Лина занимается жертвами побоища. — Она достала сигарету и прикурила, а затем опустилась в кресло. — Панчо, что вы думаете об Эрнсте Мейлине? — спросила она. — Вы верите ему?

— Да. Он действительно любит Пушистиков. Я видел, как он играет с Бриллиантом — Пушистиком Грего, Флорой и Фауной Бена и парочкой миссис Пэндервис.

— Я даже не могу себе этого представить. Я видела, что он делал с Идеей, Комплексом, Синдромом и Суперэгоистом. Это чудо, что они не сошли с ума.

— Но ведь они не сошли. Они так же здоровы, как и любой другой Пушистик. А Мейлин сожалеет о содеянном, но не жалеет о том, что сумел узнать о них. Он говорит, что Пушистики — единственные абсолютно здоровые люди, которых он когда-либо видел, и их невозможно лишить рассудка. Он говорит, что если люди научатся мыслить так же, как это делают Пушистики, то психиатрические лечебницы опустеют и все работы по психиатрии можно будет забросить.

— Но они очень похожи на маленьких детей. Умные маленькие дети, но…

— Возможно, дети, которые к тому же страдают, выростая. Возможно, мы тоже будем похожи на Пушистиков, если взрослые, окружающие нас с рождения, не заразят нас своим тупоумием. Надеюсь, в настоящее время мы не заразили этим Пушистиков. Что за драка была вчера вечером?

— Ну, она началась из-за игрушек, разбросанных вокруг. Новая группа, которая появилась здесь вчера днем, увидела их и решила забрать себе. Игрушки были общие, ими мог играть каждый, но они не знали этого. Возник спор, потом в ход пошли “лубило-копало”. Группа, которая все это затеяла, теперь сожалеет о случившемся. Она уже подружилась с нашими Пушистиками.

Дверь, ведущая в лазарет, открылась, и вошла Лина. Рядом с ней бежали два Пушистика. Те, кто столпились в лаборатории, пошли к двери, чтобы навестить своего раненого друга.

Лина подошла к Рут и остальным. Герд спросил ее о пациенте. Тот оказался послушным и не возражал против своего вынужденного пребывания в постели.

— Что с девочкой, у которой был выкидыш?

— Она бегает, словно ничего не случилось. Панчо, это было душераздирающее зрелище. Плод был таким неопределенным, что невозможно было узнать, кто должен был родиться, самец или самка. Она дотронулась до него, посмотрела на меня и сказала: “Хадда. Ши-нозза”.

— Мертвый. Как всегда, — перевел Герд.

— Она действовала так, словно и не ожидала ничего другого. Не думаю, чтобы у них выживало больше десяти процентов новорожденных. Панчо, хотите взглянуть на это?

Он не хотел; это была не его область. Но эмбриология Пушистиков вообще не была чьей-либо областью. Они подошли к одному из холодильников, и Герд вытащил и развернул плод. Он был меньше мыши, и для того, чтобы лучше рассмотреть его, Панчо воспользовался лупой. Ручки и ножки плода были короткими и недоразвитыми, а голова — бесформенной.

— Я ничего не могу сказать, — проговорил Панчо. — Хорошо, что он родился мертвым. Что вы собираетесь с ним делать?

— Я не хочу анатомировать его сама, — ответила Лина. — Это слишком важно, и я могу все испортить.

— Я тоже не силен в анатомировании. Передайте его в госпиталь Мэллори-Порта. Я бы сделал именно так, — он снова завернул плод и положил его в холодильник. — Главное, выжать из него все, что возможно. Тут можно найти ответы на многие вопросы.

— Так я и сделаю. Я свяжусь с ними сегодня же.

Полдюжины Пушистиков ввалились в лабораторию. Они несли убитую сухопутную креветку. Не обращая внимания ни на что, они двинулись в лазарет.

— Идем, Панчо, посмотрим, — сказал Герд. — Они принесли подарок своему больному другу. Им пришлось тащить эту креветку три или четыре мили.

* * *

Когда кар пролетал над домом Правления, в западной части сада можно было заметить двух людей и пятерых Пушистиков. Люди — это капитан Ахмед Кхадра и Сандра Глинн, а Пушистики — Пьеро и Коломбина четы Пэндервис, Бриллиант Виктора Грего и хозяева — Флора и Фауна. У них был красно-золотой мяч размером с Пушистика, и они гоняли и толкали его по полянке. Время от времени они подкатывали его к тому месту, где стоял Кхадра, и тот пинал его обратно к играющим. Джек Хеллоуэй улыбнулся. Это было похоже на возню, которую он затевал со своими Пушистиками на лужайке возле лагеря, когда там еще была лужайка и его собственные Пушистики.

— Бен, идемте к ним? — сказал он. — Я чувствую себя, словно Пушистик, возбудившийся от вида игры.

— Так и сделаем, — сказал Рейнсфорд. — Билл, будьте добры, высадите нас здесь.

Опускаясь, пилот сделал круг и придержал кар над землей, пока они не выбрались из него. Пушистики увидели спускающийся кар и бросились к нему. Сначала Рейнсфорд подумал, что у них пистолеты; они были опоясаны ремнями с небольшими кобурами, из которых торчали маленькие пистолетные рукоятки. Затем Пушистики вытащили их и приставили ко рту, и он увидел на концах этих предметов трехфутовые раструбы.

— Паппи Бен, паппи Джек! — пронзительно закричали они все вместе. — Смотрите, теперь мы говорим, как Большие существа!

Джек выключил свой слуховой аппарат. Это действительно было так, они все говорили в слышимом диапазоне.

— Это сделал паппи Вик, — гордо сказал Бриллиант.

— Их сделал Гарни Стенсон, — поправила его девушка. — Мистер Грего только сказал, что ему надо. Это пушистофон.

— Хиита, паппи Джек, — Бриллиант протянул руку с прибором. — Уиик-уик. Уииик! — он был рассержен, но потом понял, что убрал пушистофон от лица, — Пушистик говорит сюда, с этой стороны. Там разговор растет. Здесь, с этой стороны, идет большой разговор, подобный разговору хагга, — сказал он, снова приблизив прибор ко рту.

— Это хорошо, Бриллиант. Очень хорошо, — похвалил Джек. — Бен, что вы на это скажете?

Рейнсфорд присел на корточки перед своими Пушистиками и протянул руку.

— Со-покко-аки, Флора, — сказал он.

Пушистик протянул ему прибор и сказал:

— Кеффи, паппи Бен. Ду-блик.

— Да, — Рейнсфорд с любопытством осмотрел прибор и отдал его назад. — Это хорошая вещь. В какую бы руку Пушистик ни взял прибор, микровыключатель на рукоятке все равно включится.

Так оно и было. Пушистики одинаково хорошо владели обеими руками. Герд по этому поводу выдвинул теорию: возможно, хомо сапиенс Земли на некотором этапе развития тоже свободно владели обеими руками, но в драках и сражениях, чтобы надежнее защитить сердце, они чаще брали оружие в правую руку. Как и в большинстве теорий Герда, в этой тоже был здравый смысл.

— Кто их сделал? — переспросил Бен. — Стенсон?

— Да, в своей мастерской. Завод электронного оборудования Непривилегированной Компании Заратуштры начнет их выпуск, — сказала Сандра.

— Передайте мистеру Грего, что его электронный завод может начать рекламировать их. Комиссия по местным делам считает, что их может понадобиться очень много.

— Мисс Глинн, вы останетесь обедать с нами? — спросил Рейнсфорд.

— Благодарю вас, но я заберу Бриллианта домой.

— Я тоже заберу Пьеро и Коломбину, — сказал Кхадра. — Что вы собираетесь делать сегодня вечером?

— Займусь домашним заданием по языку Пушистиков.

— Почему бы мне не помочь вам с этим уроком? — поинтересовался Кхадра. — Я говорю с Пушистиками, словно один из них.

— Ну, если вам не трудно… — начала она. Хеллоуэй улыбнулся.

— Кого вы пытаетесь обмануть, мисс Глинн? Взгляните в зеркало, разве какому-то Ахмеду будет слишком хлопотно учить вас языку Пушистиков? Был бы я лет на десять моложе, я бы оставил его с Пушистиками, а сам занялся бы вашими уроками.

Пьеро и Коломбина решили, что этот разговор слишком скучен и не относится к ним. Они подкатили мяч к Кхадре и скомандовали:

— Мек кикко!

Кхадра кинул мяч, и тот, оторвавшись от земли, полетел в сторону. Пушистики побежали за ним.

— Доктор Мейлин сказал, что он осмотрел санаторий, — сказала Сандра.

— Да, это хорошее место. Вы были там? — спросил Хеллоуэй Кхадру.

— Это большое место, — сказал Кхадра. — Я видел его с воздуха, конечно. Они используют только десять процентов территории.

— Да. Мы заберем здание, предназначенное для нервнобольных, и квадратную милю парка вокруг него. Обнесем парк забором, чтобы Пушистики не заблудились и не погибли. Мы можем разместить там пятьсот-шестьсот Пушистиков, и они не почувствуют тесноты. Пройдет некоторое время, прежде чем это место заполнится полностью. Я думаю, через неделю там уже будет две с половиной сотни Пушистиков.

— Когда Бюро усыновления закрылось сегодня вечером, там приняли семьсот пятьдесят два заявления, — сказал Кхадра. — Джек, когда вы вернетесь в лагерь?

— Послезавтра. Я сам хочу удостовериться, что работы в приемном центре начались. Может, мне удастся найти еще немного Рациона-три. Я хочу загнать в угол рыночных спекулянтов и сбить цены.

Пушистики загнали мяч в заросли кустарника и теперь пытались вытащить его. Сандра Глинн побежала помогать им, Бен Рейнсфорд пошел за ней. Кхадра сказал:

— Это, вероятно, сборище Хьюго Ингерманна.

— Поговорим об Ингерманне. Что есть нового о Керкеде и Новайсе? И о пяти Пушистиках?

— Клянусь, Джек, я начинаю думать, что Керкед и Новайс вместе с Пушистиками залезли в конвертор концентрированной энергии. Они бесследно исчезли.

— До телепередачи Бена они их не продали. После открытия Бюро усыновления все только и говорят о похищении, порабощении и тому подобном, поэтому никто не осмелится купить контрабандных Пушистиков. Значит, они не смогут продавать их. Следовательно, они просто постараются избавиться от них… Как? Вот что меня беспокоит. Если у них сохранился здравый смысл, они отвезут их на континент Бета и отпустят на свободу. Но все-таки я боюсь, что они их убьют. Все знают, что живой Пушистик может многое рассказать, поэтому я думаю, что этих Пушистиков уже нет в живых.

— Не знаю, не знаю. Семьсот пятьдесят два заявления, — сказал Кхадра, — на сто пятьдесят Пушистиков. Возникает рынок контрабандных Пушистиков, Джек. Знаете, что я думаю? Кажется, этих Пушистиков привезли не для продажи. Возможно, Керкед и Новайс с кем-то еще тренируют их для отлова других Пушистиков. Как вы думаете, Пушистиков можно использовать для этого?

— Уверен, что да. Это именно то, чем занимаются наши Пушистики в лагере. Знаете, что думают Пушистики? Большое существо — хорошая вещь. Любой Пушистик, имеющий Большое существо, живет без забот. Каждый Пушистик может иметь Большое существо. Это говорит Маленький Пушистик, заманивая из леса в лагерь других Пушистиков. Ахмед, кажется, вы правы.

— Есть еще одно предположение. Если эти бандиты заключат сделку с каким-нибудь капитаном торгового судна, они смогут отправить с планеты целый корабль Пушистиков и получить огромные барыши. Когда новости о Пушистиках распространятся вокруг, их можно будет продать где угодно — на Земле, Обине, Фрае, Мердоке, Атоне, Бальдуре и на любой другой подобной планете. Любой корабль может выйти на орбиту вокруг этой планеты, а если на его борту есть десантное судно, можно не пользоваться космодромом Непривилегированной Компании Заратуштры. До ближайшей планеты Джемили новости дойдут за месяц, значит, через два с небольшим месяца оттуда может прибыть корабль.

— Космопорт. Вот почему Ингерманн твердит о ликвидации Космической монополии Компании. Если у него будет собственный небольшой космопорт, тогда…

— Можно будет заняться контрабандой, — закончил Кхадра. — Не солнечные камни, так наркотики или Пушистики.

К ним приближались Рейнсфорд и Сандра Глинн. Сандра несла Бриллианта, Пьеро и Коломбина бежали за ней, а позади всех Флора и Фауна катили мяч. Джеку хотелось как можно быстрее поговорить с Рейнсфордом. Здесь нужен еще один закон, запрещающий вывозить Пушистиков с планеты. Никто раньше не думал о такой возможности. И надо сказать об этом Грего. Компания контролирует все нелегальные выходы в космос.

* * *

Лина Эндрюс выпрямилась и, оторвавшись от окуляра, закрыла глаза. Остальные четверо мужчин и две женщины в лабораторных халатах сдвинули осветительные приборы, увеличители и камеры, убрали инструменты.

— Он не мог бы прожить и тридцати секунд, даже если бы родился в срок, — сказал один из мужчин. — И это ничего не добавляет к тому, что мы уже знаем об эмбриологии Пушистиков. — Он был эмбриологом, правда, людей Земли. — Я анатомировал пятьсот преждевременных выкидышей, но ни один из них не был в худшем состоянии, чем этот.

— Он был таким крошечным, — сказала одна из женщин — акушерка. — Я даже представить себе не могу, что это эквивалентно шестимесячному зародышу человека.

— А я могу, — возразил кто-то. — Я знаю, как выглядят молодые Пушистики. Во время суда я много времени провел с Малышом Джека Хеллоуэя. Я не думаю, что оплодотворенное яйцо Пушистика намного отличается от нашего, поэтому можно предположить, что здесь нарастает постоянно прогрессирующее отклонение. Я бы сказал, недоразвитость.

— Это можно исправить, док. Вы можете предположить, почему этот плод недоразвит?

— Нет, не могу.

— Они пришли с севера континента Бета. Там велась разведка только с воздуха. Вы не знаете, какой там уровень радиации? Я видел фотографии жертв радиоактивного облучения, возникшего в результате ядерных бомбардировок Третьей и Четвертой мировых войн, когда зарождалась первая Федерация.

— Территория эта не изучена, но обследована. Какая-нибудь достаточно сильная радиоактивность давно была бы замечена с Ксеркса.

— Черт побери, да этот плод мог быть зачат на площадке уранита размером со стол…

— А не может это быть результатом химического воздействия? Может, что-то было в пище беременной самки? — спросила вторая женщина.

— Жертвы талиломила! — воскликнул кто-то. — Первый век между Второй и Третьей мировыми войнами. Там у беременных женщин было то же самое.

— Все верно; пусть этим займутся биохимики.

— Крис Хоенвельд, — предложил кто-то из присутствующих. — Еще не поздно связаться с ним прямо сейчас.

* * *

У Пушистиков не было времени на коктейль, только Большие существа сидели вместе и делали разговор Больших существ. Пушистики приходили перед обедом, кто раньше, кто позже, и интересовались пищей, в зависимости от того, какой была охота. Поев, они шумели и играли до тех пор, пока не уставали, а затем, собравшись в группы, лениво переговаривались перед сном.

Жизнь в лесу совсем не походила на эту. Когда солнце садилось, им надо было отыскивать безопасное место, где до них не могли добраться большие животные. В то время, как все собирались в кучу и спали, тесно прижавшись друг к другу, один из них должен был постоянно бодрствовать. Но здесь Большие существа держали больших животных на расстоянии и убивали их гремящей вещью, если те подбирались слишком близко. Это было безопасно. И Большие существа имеют вещь, которая делает свет даже тогда, когда небо совсем темное, и всегда светло, как днем. Там много развлечений и безопасно, об этом говорило много новых вещей. Это было хоксийитто, прекрасное место.

А сегодня они были очень счастливы, потому что вернулся паппи Джек.

Маленький Пушистик достал свою новую трубку, которую паппи Джек привез ему из места больших домов, набил ее табаком и достал маленькую зажигалку. Некоторые из сидевших вокруг него Пушистиков, которые недавно пришли из леса, были напуганы. Они не пользовались огнем; когда огонь появлялся в лесу, это было плохо. То был дикий огонь. Большие существа приручили огонь, и если человек не трогал его и не отпускал на свободу, огня можно было не бояться.

— Завтра мы пойдем в другое место и все будем иметь Больших существ? — спросил один из Пушистиков. — У нас будут Большие существа, как у тебя Паппи Джек?

— Не завтра. И не на следующий день. Через день после этого, — он поднял три пальца. — Пойдем к летящей вещи и прилетим на ней к месту, подобному этому. Там вам понравятся Большие существа. Они полюбят вас, вы пойдете каждый со своим Большим Существом жить в месте этого Большого существа.

— В хорошие места, как это?

— В хорошее место. Не как это. Другое место.

— Не хотим, здесь хорошее место, здесь много развлечений.

— Тогда не пойдете. Паппи Джек не заставит вас идти. Хотите идти, тогда паппи Джек найдет для вас хорошее Большое существо.

— Если не хорошее? Если плохое для нас?

— Тогда придут Паппи Джек, паппи Джордж, дядя Ахмед, паппи Гейд, дядя Панко. Они сделают много грома для плохих Больших существ. БАНГ, БАНГ, БАНГ!

Глава 14

Мирра была раздражена.

— Здесь мистер Данбар. Шеф химиков из Института синтетической пищи, — сказала она так, словно он этого не знал. — У него какой-то пакет, и он говорит, что может передать его только вам лично.

— Это мой заказ, Мирра. Проводите его.

Держа под мышкой картонку, Малькольм Данбар протолкнулся в дверь приемной Мирры. Это, вероятно, еще больше разозлило ее. Данбар был слишком исполнительным. Как должностное лицо он мог отправить посыльного. Он положил коробку на угол стола.

— Вот, мистер Грего, это первая пачка. Мы закончили химический анализ. Этот препарат тождественен тому, что дали нам военные, и тому, что мы ввозили с Земли.

Виктор поднялся, обошел вокруг стола, вытащил из коробки светло-коричневую пластинку, отломил кусочек и попробовал его. Как и настоящий продукт, он имел слегка прогорклый, маслянистый и слегка сладковатый вкус, словно человек, изготовивший его, считал, что есть для удовольствия — это величайший грех. Если бы кому-нибудь из людей это понравилось, его бы назвали чудаком, но Пушистики Пушистые Хеллоуэя были от него в восторге.

— Вы уверены, что есть его не опасно?

Данбар был оскорблен.

— Боже мой, мог ли я принести это для вашего Пушистика, если бы не знал, что это такое! Во-первых, все сделано строго в соответствии со спецификацией Вооруженных сил Земной Федерации. Основной наполнитель — пшеничная мука, которую используют как в синтетической пище Аргентины, так и в диетическом-1. Остальное — химически чистые синтетические питательные вещества. У нас на заводе есть человек, который работал инженером-химиком на Диетическом-1, он контролировал все процессы. Мы проверили этот продукт на всех типах лабораторных животных: хомяках и типбарсах Уорана, а потом на кхелпсах Фрейна и макаках-резусах с Земли. Кхелпсам, — заметил он, — продукт не нравится, но он не повредил никому из них. Черт побери, пару часов назад я сам ел кекс, и, чтобы избавиться от привкуса, пришлось выпить пинту виски, — добавил мученик науки.

— Ладно, я допускаю, что это пригодно для потребления Пушистиками. К счастью, пятеро из них сейчас сидят у меня на веранде. Идемте.

В комнате Бриллианта находились: сам хозяин, Флора и Фауна, Пьеро и Коломбина. В саду было сыро — один из редких дождливых дней Мэллори-Порта. Они сидели на полу и складывали мозаику из цветных треугольников. Сандра Глинн читала в углу и вполглаза наблюдала за ними. Заметив вошедших, Пушистики вскочили на ноги и начали уикать, но, вспомнив о пушистофонах, быстро достали их и закричали:

— Хево, паппи Вик!

Грего попытался объяснить, что паппи Вик он только для Бриллианта, а для остальных дядя Вик, но Пушистики отказались делать какое-либо различие. Паппи для одного Пушистика — паппи для всех.

— Паппи Вик даст “лаци-тли”, — сказал Грего. — Новый “Лаци-тли” очень хороший. — Он опустил ящичек, достал одну из пластинок, разломил ее на куски и раздал всем Пушистикам.

У Пушистиков были хорошие манеры: Пьеро и Коломбина, получившие лакомство первыми, держали свои куски, пока все остальные не получили свою порцию лакомства. Затем каждый из них немного откусил от своей порции. Откусили и замерли.

— Не холосо, — заявил Бриллиант. — Не лаци-три. Хо-тил лаци-тли.

— Плохо, — высказалась Флора, выплюнув то, что держала во рту, и понесла остатки к мусорному ящику. — Лаци-тли хороший, это — нет.

— Выглядит лаци-тли. Во лту — не лаци-тли, — сказал Пьеро.

— Что они говорят? — спросил Данбар.

— Они говорят, что это вообще не Рацион-Три, и называют меня глупцом, если я думаю, что это так.

— Но взгляните, мистер Грего, это Рацион-три. Это химически идентично тому веществу, что они ели до сих пор.

— Пушистики — не химики. Они знают только одно: это одновременно и похоже, и не похоже на Рацион-три.

— По-моему, на вкус это именно Рацион-три…

— Вы не Пушистик, — сказала ему Сандра. Она повернулась к Пушистикам и объяснила им, что паппи Вик и другие Большие существа действительно думают, что это Рацион-три.

— Паппи Вик не знал, — подтвердил он им. — Паппи Вик хотел дать настоящий лаци-тли.

Грего взял коробку и отнес ее на кухню. Там он открыл один из шкафов и достал банку настоящего продукта. Осталась только дюжина упаковок, он сам стал экономить. Виктор разрезал кекс на шесть частей и, отложив одну часть на ужин Бриллианту, раздал куски гостям.

Данбар все еще доказывал Сандре, что вещество, которое они принес, было химически чистым.

— Малькольм, я верю вам. Дело в том, что Пушистикам плевать на химический состав, — он посмотрел на этикетку банки. — Ваш человек, кажется, работал в Диетическом-1? А это продукт синтетической пищи Аргентины. Что они использовали в Диетическом-2 в составе хлебного наполнителя? Местное зерно?

— Нет, они ввозят земную пшеницу, выращенную в долине Миссисипи в Северной Америке.

— Химически отличающаяся почва, другие бактерии. Черт, возьмите табак. Мы экспортируем его на все колонизированные планеты, и нигде нет табака, по вкусу похожего на наш.

— У нас есть Рацион-три, выпущенный Диетическим-1? — спросила Сандра.

— Умная девушка. У нас он есть?

— Да, вооруженные силы обеспечивают Диетический-1.

— И Пушистики не видят различия?

— Нет, конечно. Джек Хеллоуэй купил Рацион-три у нас, и Пушистикам он понравился. Когда же они попали на Ксеркс, военные кормили их своими запасами. Какой наполнитель они использовали?

— Пшеницу, привезенную из Южной Америки и выращенную на континенте Гамма.

— Ну, Маль, вот и решение вопроса. Надо изучить это вещество на молекулярном уровне. Кто наш лучший биохимик?

— Хоенвельд.

— Пусть он поработает над этим. Здесь есть какое-то различие, и Пушистики это улавливают. Вы говорили, что вещество изготовлено по спецификации военных?

— Да, и оно полностью отвечает всем требованиям.

— На Ксерксе у Напьера есть большие запасы Рациона-три. Он не дает их, потому что не может отдать весь свой запас. Попробуем с ним поменяться…

* * *

— Ну, вы совсем свихнулись на этом! — утверждал управляющий Заводом Синтетической пищи. — Пушистики постоянно едят Рацион-три, они помешались на нем. Если они не едят ваше вещество, значит, это не Рацион-три.

— Послушайте, Зеб, будь я проклят, но я уверен, что это именно Рацион-три! Мы в точности воспроизвели его формулу. Спросите у Джо Вески, он работал на Диетичес-ком-1…

— Все верно, мистер Фиш, процесс полностью совпадает с процессом на Диетическом-1…

— Как вы помните, — торжествующе закончил Фиш. — Может, вы что-то запомнили неправильно?

— Ничего подобного, Мистер Фиш. Взгляните, вот схема: мука — основной наполнитель — идет вот сюда, к этом пресс-печам…

* * *

Доктор Ян Кристиан Хоенвельд был разодосадован, потому что он был ученым, а Виктор Грето только бизнесменом, и он не пытался скрыть свою досаду.

— Мистер Грего, у меня сейчас слишком много работы. Доктор Эндрюс, доктор Рейнер и доктор Досихара просили меня выяснить биохимическую причину преждевременных родов среди пушистиков. А теперь вы хотите, чтобы я выяснил, чем для Пушистиков одна пачка Рациона-три отличается от другой. В городе есть оружейный мастер, над мастерской которого висит вывеска: “В сутках двадцать четыре часа, и только один — мой!” Я неоднократно прикреплял такую же вывеску в своей лаборатории, — несколько мгновений он сидел, нахмурившись. — Мистер Грего, а не приходило ли в голову вам или кому-нибудь другому из института Синтетической пищи, что различие кроется во вкусовом восприятии Пушистиков, что оно отличается от вкусового восприятия землян?

— Я думаю, что Пушистики со своим чувством вкуса заткнут за пояс большинство знаменитых дегустаторов Галактики. Но я сомневаюсь, чтобы оно было точнее ваших анализов. Раз Пушистик по вкусу отличает наш продукт от изготовленного в Институте Синтетической пищи Аргентины, мы должны найти это отличие. Доктор, я не знаю никого, кто лучше вас мог бы справиться с этим. Вот почему именно вас я и прошу заняться.

— Ха! — неприветливо ответил доктор Ян Кристиан Хоенвельд. Последние слова ему польстили, но он не хотел этого показывать. — Ну, я сделаю все, что смогу, мистер Грего…

Глава 15

“Я должна примириться с доктором Мейлином. Я должна примириться с доктором Эрнстом Мейлином. Я должна…” Рут ван Рибик мысленно повторяла это, словно в сотый раз записывая эту фразу на воображаемой классной доске, в то время как аэробот, пролетая над городом, миновал высокую скалу дома Компании и широкое здание Центрального суда. Впереди простиралась зона санатория, где среди парка были разбросаны низкие белые коттеджи. Последний раз она видела Мейлина во время суда, но даже тогда она старалась говорить с ним как можно меньше. Одной из причин такого отношения к нему было то, что он сделал с четырьмя пушистиками. Панчо Убарра говорил, что у нее к тому же комплекс вины, потому что, кроме всего прочего, она представляла Пятую Колонну в Компании. Чепуха! Это была секретная работа, только поэтому она тогда не ушла из Компании Заратуштры. Она вообще не чувствовала за собой вины в том…

— Я должна примириться с доктором Эрнстом Мейлином, — сказала она вслух. — Проклятье, уже пришло время сделать это.

— И я тоже, — сказал ее муж, стоящий рядом, — и он тоже будет стараться примириться с нами. Он еще помнит, как мой пистолет смотрел ему в спину в день убийства Златовласки. Знал бы он, чего мне стоило не нажать на курок…

— Панчо говорил, что характер у него исправился.

— Панчо недавно видел его. Может, он и прав. Во всяком случае, он помогает нам, а нам нужна любая помощь, какую мы можем получить. К тому же, работая с Пушистиками Ахмеда Кхадры и миссис Пэндервис, он не повредил им.

Пушистики, столпившиеся на грузовой палубе, были возбуждены. Там был установлен экран фронтального обзора, и они могли видеть, как опускается бот. Места, которые они пролетали, могли быть лесом паппи Джека или паппи Герда, или дяди Панко. Маленький Пушистик говорил об этом и еще о том, что Большие существа придут и заберут их в другие хорошие места.

Рут надеялась, что большинство из них не будут разочарованы. Она также надеялась, что после усыновления все Пушистики останутся довольны.

Аэробот приземлился на превратившийся в стекло каменный фартук возле здания. Это было действительно хорошее место. Джек говорил, что, хотя оно и предназначалось для душевнобольных, оно никогда не использовалось по назначению. Четырехэтажное здание с открытой террасой на каждом этаже и садом, разведенным на крыше. На каждом уровне натянута прочная сеть: Пушистики не смогут выпасть. Много деревьев и кустарников. Пушистикам должно здесь понравиться.

Они помогли Пушистикам спуститься на землю и подошли к встречающим. Миссис Пэндервис: Рут и жена главного судьи были старыми друзьями; Сандра Глинн, высокая рыжеволосая девушка, сестра Пушистика Виктора Грего; Ахмед Кхадра — новый штатский костюм слегка оттопыривался под его левой рукой. И полдюжины других людей, некоторые из них были ей знакомы по школе департамента и по отделу общественного здоровья. И, наконец, Эрнст Мейлин. Одетый в черное, он выглядел напыщенным педантом. “Я должна примириться…” Она протянула ему руку.

— Добрый день, доктор Мейлин.

Возможно, Герд прав; может, у нее просто возникло чувство вины за то, что она обманула его, и вся ее ненависть возникла для того, чтобы оправдать себя.

— Добрый день, Рут… доктор ван Рибик, — поправился он. — Вы можете провести наших людей в здание? — спросил он, кивнув на полторы сотни Пушистиков, которые, возбужденно уикая, кружили в холле. Он назвал их людьми. Хотя он мог быть и не совсем искренним. — Мы организуем для них буфет. Рацион-три. Ну, и игрушки.

— Где вы достали Рацион-три? — спросила она. — За последнюю неделю мы не смогли получить ни крошки.

Мейлин загадочно улыбнулся, как улыбался тогда, когда был с кем-нибудь один на один.

— Мы получили его с Ксеркса. Компания приступила к выпуску Рациона-три, но Пушистикам он не понравился. Мы еще не знаем, почему — все было сделано точно по формуле. Мистер Грего договорился с коммодором Напьером обменять запасы военных на наш продукт. Теперь у нас есть около пяти тонн Рациона-три. Сколько вам надо для лагеря Хеллоуэя? Пары тонн хватит?

— Хватит ли пары тонн? Я даже не знаю, как вас благодарить, доктор Мейлин! Конечно, хватит. Сейчас мы даем нашим Пушистикам по четвертинке кекса через день. (“Я должна примириться с доктором Мейлином!”) Почему им не понравился продукт, который начали выпускать ваши люди? Что-то не то?

— Мы не знаем. Мистер Грего кому-то поручил эту работу. Все было сделано точно в соответствии…

* * *

Когда Малькольм Данбар включил экран, на нем появился доктор Ян Кристиан Хоенвельд. Он не стал тратить время на приветствие и другие излишества.

— Кажется, что-то вырисовывается, мистер Данбар. И в Диетическом-1, и в Синтетической пище Аргентины есть один компонент, который отсутствует в вашем продукте. Это не синтетические питательные вещества, не витамины, не соединения гормонов. Это вообще не является результатом неправильного синтеза, это слегка запутанная цепочка органической молекулы. В основном, она состоит из водорода и углерода, но там есть несколько атомов титана. Если это именно то, чего Пушистики не нашли в вашем продукте, я могу только сказать, что они обладают более острым вкусовым восприятием, чем любое другое разумное и неразумное существо в Галактике!

— Правильно! Значит, так оно и есть. Я видел, как они с отвращением выплевывали наш Рацион-три и с великим удовольствием ели продукт Синтетической пищи Аргентины. Какой процент этих соединений содержится в веществе?

— Около одной десятитысячной, — ответил Хоенвельд.

— А титана?

— Пять атомов из шестидесяти четырех в молекуле.

— Это очень острый вкус, — Данбар на мгновение задумался. — Полагаю, все дело в пшенице. Все остальное синтезировано точно.

— Действительно, мистер Данбар. Вероятно, так будет записано в заключении, — покровительственно сказал Хоенвельд.

— У нас есть немного металлического титана. Это старые формы, которые мы заменили на стальные. Вы смогли бы синтезировать эту молекулу, доктор Хоенвельд?

Хоенвельд с неприкрытым презрением взглянул на него.

— Конечно, мистер Данбар. За полтора года. Как я понимаю, вы начали производить этот продукт, чтобы восполнить его нехватку на первые шесть месяцев. Спустя некоторое время Рацион-три привезут с Мердока, поэтому я не буду зря тратить свое время.

* * *

Конечно, все завершилось коктейлем. Где бы не появлялись люди Земли, они сажали табак и кофе, чтобы иметь традиционную сигарету и чашечку кофе на завтрак. Куда бы они ни отправлялись, они берут с собой или отыскивают на месте С2Н5ОН, и каждый день около семнадцати часов — у них час коктейля. Туземцы планет Локи, Гимли и Тора считали это религиозными ритуалами. Даже на Шеше и Уллере думали так же.

В общем-то, может, так оно и есть.

Сделав маленький глоток коктейля, Герд ван Рибик на мгновение отвлекся от разговора, в который был вовлечен, и прислушался к тому, о чем говорят его жена, Клодетта Пэндервис, Эрнст Мейлин, Ахмед Кхадра и Сандра Глинн.

— Мы хотим продержать их здесь до конца недели, прежде чем начнем раздавать людям, — сказала жена главного судьи. — Рут, если вы останетесь с нами на несколько дней, вы поможете объяснить им, что их ждет в новых домах.

— И вы проведете курс лекций с людьми, которые усыновят их, — сказала Сандра Глинн. — Как обращаться с Пушистиками. Я думаю, это будут вечерние занятия. Ну, и начальный курс языка.

— Знаете, — сказал Мейлин, — я думаю передать несколько Пушистиков санаторию. Пусть они навещают больных. Они могут понравиться пациентам. Вы же знаете, у них нет совершенно никаких развлечений.

Это было похоже на Эрнста Мейлина. Раньше, казалось, он вообще не задумывался о развлечении для других. Может, именно Пушистики научили его этому?

Люди, с которыми выпивал Герд, были из Научного Центра и Отдела общественного здоровья. Одна женщина, гинеколог, поинтересовалась, что сумел обнаружить Крис Хоенвельд.

— А что он мог обнаружить? — спросил патолог Рейнстер. — У него только один образец да и вряд ли там можно что-нибудь найти. Вероятно, все дело в метаболизме матери. Конечно, это может быть и радиоактивность, но то, что мы видели, кажется, является характерной особенностью этой расы. Думаю, мы можем найти что-нибудь в диетических пристрастиях Пушистиков.

— Сухопутные креветки, — предположил кто-то. — Насколько я знаю, их не ест никто, кроме Пушистиков. Это правда, Герд?

— Да. До открытия Пушистиков мы думали, что они вообще не имеют естественных врагов. Но, изучая Пушистиков, мы убедились, что они не едят то, что им может повредить.

— Они не берут то, что вызывает боль в животе или похмелье. Тут есть прямая связь. Но Пушистики не могут осознать причину этих несвершившихся родов, которые мы исследуем. Я согласна с тем, что это, вероятно, обычная вещь для Пушистиков. Может, связь с этим кроется в пище сухопутных креветок?

— Исследуйте это. Пусть этим займется Крис Хоенвельд.

— Попросите его. Или пусть лучше это сделает Виктор Грего; он не выбросит Грего из лаборатории. Крис выходит из себя, услышав о пушистиках. Они отнимают у него уйму времени.

— Ну, нам придется изучить еще не один утробный плод. У нас здесь сто пятьдесят Пушистиков, и мы должны найти…

— Изолировать всех беременных самок. Попросите миссис Пэндервис не раздавать их…

— …сами можем усыновить их…

— …микрохирургия… оплодотворит яйцеклетку…

У Рут и Джека Хеллоуэя даже в мыслях не было этого, когда они отправляли Пушистиков в Мэллори-Порт. Но они знали — если не сделать что-то сейчас, через несколько поколений здесь вообще может не остаться ни одного Пушистика. Если некоторые из них пострадают сейчас…

— Ну, если бы Златовласка не была убита, признали бы Пушистиков разумными или нет?

* * *

— Титан? — воскликнул Виктор Грего. — Это интересно.

— Это все, что вы можете сказать, мистер Грего? — спросил с экрана Данбар. — Это невероятно. Я проверил. Титан на этой планете очень редкий металл, как кальций на Уллере. Он только присутствует, вот и все. Держу пари, мы ввезли его семь лет назад больше, чем его было на всей этой планете.

Конечно, это было большим преувеличением. Он есть, и это факт, но они не могли извлечь его, используя какой-нибудь коммерчески выгодный процесс. Поэтому все, что на других планетах делают из титана, на Заратуштре изготовляли из легких сплавов и стали. В пшенице, выращенной на Земле, титан мог присутствовать как рассеянный микроэлемент, но в пшенице, выращенной на Заратуштре, его не было.

— Маль, — сказал Грего, — кажется, мы застряли. Как вы думаете, Крис Хоенвельд может синтезировать эту молекулу? Мы добавим ее к другим составным частям…

— Он говорил, что сможет, но ему понадобится полтора года. Если не будет вашего категорического приказа, он не станет даже пробовать.

— К тому времени у нас будет столько Рациона-три, сколько нам будет надо. Ну, Пушистики, включая и моего, некоторое время обойдутся без него.

Он отключил экран и, закурив сигарету, глянул на глобус Заратуштры, сделанный Генри Стенсоном и позволяющий определять время. Был еще целый час до того, как Сандра Глинн вернется из нового Центра усыновления. Бриллианта она отвела в дом Правления. И Лесли не сможет выпить с ним коктейль сегодня вечером. Он отправится на континент Эпсилон, чтобы поговорить с людьми о том, что нельзя говорить по видеосвязи. Бен Рейнсфорд разослал вызовы делегатам на выборы конституционной конвенции, а они хотели провести своих собственных кандидатов. Все шло к тому, что сегодня вечером Виктору Грего придется пить коктейль только с шефом не привилегированной Компании Заратуштры, то есть с самим собой. Неплохо, если бы кто-нибудь из них был здесь.

Титан, подумал Грего с отвращением. Здесь что-то кроется. Как называется это вещество? Ах, да! Нимфомонический металл. При нагреве он может сочетаться с другими веществами. Мысль возникла внезапно, словно пришла из какого-то другого пространства. Он остановился посреди кабинета и прикрыл глаза. Осознав все, он бросился к экрану связи и набрал комбинацию Малькольма Данбара.

Прежде чем Данбар ответил, прошло несколько минут. Он появился в пальто и шляпе.

— Я уже собрался уходить, мистер Грего.

— Я вижу. Этот человек, Вески, который работал на Диетическом-1, он где-нибудь рядом?

— Да нет. Он уехал двадцать минут назад, и я не знаю, где его можно найти.

— Ладно, свяжусь с ним утром. Послушайте, из чего сделаны ваши пресс-печи и формы?

— Из легкой нержавеющей стали нашего производства. Почему это вас заинтересовало?

— Спросите у Вески, какие печи использовались на Диетическом-1. Может, они были из титана. Только не намекайте на ответ.

Глаза Данбара расширились. Он тоже слышал о химической нимфомонии титана.

— Конечно, они используют титан. И на Синтетической Пище Аргентины тоже. Послушайте, давайте я попрошу полицейских, она за полчаса найдут Джо.

— Не беспокойтесь, это подождет до утра. Я сам сначала хочу проверить, что из этого получится.

Он отключил экран и вызвал Мирру Фалладу. Она никогда не уходила домой раньше него.

— Мирра, пожалуйста, принесите мне пять фунтов чистой пшеничной муки, только убедитесь, что она смолота из зерна, выращенного на Заратуштре. Через пятнадцать минут отправьте ее сюда.

— Через пятнадцать минут? — переспросила она. — Это для кого, для Маленького монстра? Хорошо, мистер Грего.

Он забыл о коктейле, который должен был разделить с Виктором Грего. Когда работа двигается, о выпивке, как правило, забывают.

* * *

Когда Сандра Глинн принесла Бриллианта в его комнату, из кухни доносился грохот. Она открыла дверь и заглянула туда, Пушистик, раздвинув ее колени, заглянул тоже. Грего что-то пек в помятой старой кастрюле, которую она никогда раньше не видела. Он оглянулся и сказал:

— Хей, Сандра, хево, Бриллиант. Возьми пушистофон, у паппи Вика нет слухового аппарата.

— Что делает паппи Вик? — спросил Бриллиант.

— Я тоже хотела бы знать это.

— Сандра, пусть ваши пальчики останутся чистыми. Когда это варево будет готово и подрумянится, посмотрим, понравится ли оно Бриллианту. Кажется, мы нашли, что надо делать с нашим Рацион-три.

— Лаци-тли? Вы сделали Лаци-тли? Настоящий? Не как тот? — хотелось знать Бриллианту.

— Попробуешь, — сказал паппи Вик. — И скажешь, хороший он или нет. Паппи Вик еще этого не знает.

— Что это на самом деле? — спросила Сандра.

— Хоенвельд обнаружил, что отсутствует в нашем Рационе-три, — объяснение было слегка путанным: она скорее прослушала, а не изучала курс химии. Но общий смысл до нее дошел: Рацион-три, который нравится Пушистикам, надо печь в титановых формах. — Это кастрюля сделана из титана, я привез ее с Земли. — Дав белому массиву подрумяниться, Грего снял кастрюлю с печи, обжег пальцы и выругался — словом, как любой мужчина на кухне. — Как только остынет…

Бриллиант понюхал то, что получилось, и хотел сразу же попробовать, но потом все-таки решил подождать. Взявшись за изогнутые ручки, Виктор и Сандра перенесли кастрюлю в комнату Пушистика. Мистер Грего положил небольшой кусок получившегося продукта на тарелку и подвинул ее Бриллианту. Тот взял маленький кусочек и осторожно попробовал. Затем он начал быстро запихивать кусок себе в рот.

— Мастер мысли потерпел крах, — сказала Сандра. — Ему действительно понравилось.

Бриллиант весьма быстро расправился с кексом.

— Вам понравилось? — спросила Сандра Пушистика. — Хотите еще?

— Отдайте ему остатки, Сандра. Я вызову доктора Яна Кристиана Хоенвельда, пусть он поэкспериментирует. А после этого, мисс Глинн, вы не окажете мне честь выпить со мной коктейль?

* * *

Джек Хеллоуэй засмеялся.

— Так вот в чем дело! Как вы это обнаружили?

— Мейлин только что сообщил мне, а ему сказал Грего, — ответил с экрана Герд ван Рибик. — Они уже начали убирать формы из нержавеющей стали и заменять их на титановые. Джек, у вас есть какая-нибудь титановая посуда?

— Нет, у нас все из стали. Но у нас есть листовой титан: дом, старый ангар и навес сделаны из титана. Мы можем класть титан в пищу. Нарежем кусками и положим в чайник. Это должно сработать.

— Будь я проклят, — сказал Герд. — Я об этом не подумал. Держу пари, об этом не подумал никто.

* * *

Доктор Ян Кристиан Хоенвельд был раздражен и смущен, но больше раздражен. Он открыл неизвестную цепочку молекулы в широко распространенном продукте. Никто из биохимиков даже не подозревал о ее существовании. Он не мог понять, как это случилось; случайный эффект в одном из производственных процессов, но поскольку вещество было безвредным и питательным для людей и других живых форм со сложной биохимией и обменом веществ, никто до сих пор не искал его. Только маленькие животные — нет, люди, это доказано наукой — по вкусу обнаружили его отсутствие. Подобное случалось довольно часто. Он гордился завершенной работой, он хотел назвать только что открытое вещество Хоенвельдом. К тому же он мог разработать способ его синтеза, но с применением научных методов на это ушел бы год. Он знал это и говорил об этом всем.

А что же вышло? В течение одного дня вещество было синтезировано, если, конечно, так можно было выразиться, рядовым любителем, дилетантом, полным профаном. И не в лаборатории с новейшим оборудованием, а на кухне, в старой и помятой кастрюле.

И самым худшим из всего этого было то, что этот дилетант, этот эмпирик был его работодателем. Просьба главы Компании Заратуштры просто не могла быть выполнена. Ни им, ни учеными Компании.

Ну ладно, Грего нашел то, что хотел, об этом теперь можно не беспокоиться. Он уже вел работу: доскональное, долгосрочное изучение различий биохимии жизни Земли и Заратуштры. Различия небольшие, но они есть, и поэтому должны быть найдены и изучены совершенными научными методами. А теперь они хотят подсунуть ему проблему детской смертности Пушистиков и преждевременных родов. Но существуют ли эти проблемы? Был всего один единственный случай — это шестимесячный плод, который передала ему Эндрюс, но у них много не доказанных теорий Герда ван Рибика. Кроме всего этого, они хотят выяснить, не являются ли сухопутные креветки причиной преждевременных родов. Возможно, изучив за год сотни случаев, они могли бы назвать это проблемой…

Он встал и медленно прошелся вдоль лабораторных столов. Здесь находились десять человек. Восемь из них занимались новыми разработками, которые возникли после того, как Герд ван Рибик, ткнув пальцем в небо, отвлек всех от серьезно спланированных научных исследований. Он остановился у одного стола, за которым работала женщина.

— Мисс Тресса, не могли бы вы сохранять свое рабочее место в лучшем порядке? — сказал он. — У каждой вещи должно быть свое место. Над чем вы работаете?

— У меня есть некоторые предположения относительно хокфусина.

Предположения!! Они насквозь поразили весь научный центр. Слишком много предположений и ни одоной удовлетворительной теории.

— Так мистер Грего предложил называть титан от двух слов Пушистиков: хоки фуссо, прекрасная пища. На языке Пушистиков так называется Рацион-три.

Хокфусин! Ну и ну!.. Значит, в научной терминологии появятся слова Пушистиков.

— Ну, не забудьте ваши предположения, — сказал он ей. — У беременной самки, которую они хотят проанализировать, взято много образцов, органических веществ, крови, выделений тела, гормонов и тканей. Кажется, они хотят получить все анализы немедленно. И уберите хаос на вашем столе. Я уже не раз говорил вам, что первым достоинством в научной работе является порядок.

Глава 16

Они были в гостиной Джека, которая выглядела почти так же, как в первое прибытие сюда Герда ван Рибика, Рут и Юана Джименза, когда они без малейшей мысли о лишении Компании прав прибыли познакомиться с Пушистиками. За две недели, что Рут и Герд были в Мэллори-Порте, сюда прибыло новое оборудование, внесшее некоторый беспорядок. Но здесь осталась крепкая, удобная мебель, сделанная Джеком, разбросанные по полу шкуры степняков и кустарникового домового, а также оружейная пирамида и скатанное белье под ней.

Их было пятеро, как и в тот вечер, три месяца назад; а может, прошло три столетия? Юан Джименз и Бен Рейнсфорд отсутствовали, но их заменили развалившийся в одном из глубоких кресел Панчо Убарра и сидевшая возле Рут Лина Эндрюс. Джек сидел в кресле за своим письменным столом, стараясь не дать Малышу взобраться ему на голову. Посреди комнаты на полу играли взрослые Пушистики. Здесь было место семейства Джека, и другие Пушистики не вторгались на эту территорию. Они складывали мозаику, привезенную из Мэллори-Порта.

Джек был рад, что они не играли набором моделей молекул. За последние две недели он видел столько моделей, что хватит на всю его оставшуюся жизнь.

— И мы вообще ничего не можем поделать с этим? — спросила Лина.

— Нет. Никто ничего не может сделать. Люди в Мэллори-Порте пытались. Они исследуют все, но это только позволит написать научно обоснованную эпитафию расе Пушистиков.

— А не могут они как-нибудь исправить положение?

— Его невозможно исправить, — ответила Рут. — Это не связано ни с диетой, ни со средой обитания, ни с какими-нибудь внешними воздействиями. Это гормоны, вырабатываемые их телами, и они препятствуют нормальному развитию зародыша. Не поможет даже хирургическое вмешательство, ампутация желез, вырабатывающих эти гормоны. Это приведет только к бесплодию.

— Но это срабатывает не всегда, — сказал Джек, снимая Малыша со своего плеча. — Однако Малышу гормоны не помешали.

— По-видимому, это срабатывает в девяти случаях из десяти. До сих пор у нас было десять родов, и только один Пушистик родился нормальный и здоровый, все остальные роды были преждевременными. Рождались либо мертвые детеныши, либо они умирали в течение ближайшего часа.

— Но ведь есть исключения. Малыш и тот в приюте Пушистиков, — сказала Лина. — Может быть, можно вычислить, как умножить эти исключения?

— Они работают над этим, — ответил ей Герд. — Как и хомо сапиенс Земли, у Пушистиков есть ритм оплодотворения и менструальный цикл. По-видимому, выход гормонов тоже цикличен. Когда две фазы совпадают, рождается нормальный здоровый ребенок. Такое случается не часто. Изменения надо вносить индивидуально, каждой самке, но как это осуществить, никто себе даже не представляет.

— Но, Герд, я чувствую, здесь есть разгадка, — возразил Панчо. — Я знаю, чувство — это ничто, но это не подвластно мне. Невежество рационально. Подумай, эти гормоны являются характерной чертой расы. Они передаются по наследству, значит, приедается по наследству тенденция к выкидышам, преждевременным родам и детской смертности. Какой из этого можно сделать вывод?

— Ну, это дает не так уж много. Мы совершенно ничего не знаем об истории расы Пушистиков и почти ничего об истории этой планеты. Предположим, что пятьдесят тысяч лет назад здесь были миллионы Пушистиков, а состояние окружающей среды в корне отличалось от настоящего. Что-то в окружающей среде или какая-то часть их рациона, которая теперь исчезла, вызвали продуцирование этих гормонов, чтобы защитить эмбрионы Пушистиков от вредного воздействия. Затем окружающая среда изменилась: заморозки, ледниковый период, колебание уровня морей — я могу придумать еще дюжину причин — а теперь, после адаптации к первоначальным условиям, они никак не могут адаптироваться к изменившимся условиям. Мы наблюдали подобное на каждой планете, которую изучали. На одной только Земле зарегистрированы сотни подобных случаев. Пушистики попали в генетическую ловушку, откуда никак не могут выбраться, а мы не в состоянии вытащить их оттуда.

Они взглянула на Пушистиков. Шесть счастливых маленьких человечков передвигали разноцветные квадраты, создавая бесполезный, но восхитительный рисунок. Они были счастливы в своем неведении.

— Если мы узнаем, сколько детей в среднем может иметь самка на протяжении своей жизни и сколько у нее бывает выкидышей, мы сможем математически вычислить все это. Десять маленьких Пушистиков, восемь маленьких Пушистиков и, в конец концов, ни одного маленького Пушистика.

Маленький Пушистик решил, что говорят о нем. Он вопросительно поднял глаза.

— Ну, они все же не исчезнут за несколько минут, — сказал Джек. — Думаю, они еще переживут меня и вас тоже. И пусть люди, оставшиеся после нас, так же хорошо относятся к Пушистикам, как мы, и сделают их по возможности еще счастливее… Да, Малыш, если хочешь, можешь сесть паппи на голову…

Глава 17

Лучшее время для выступления в телепередачах политических деятелей было между двадцатью и двадцатью одним часом. Люди были расслаблены и еще не начали уходить из дома или принимать гостей. Правда, это время не совсем подходило для других континентов, но восемьдесят процентов населения планеты было сосредоточено на Альфе. Хьюго Ингерманн всегда называл это время зоной молчания. Обычно оно было забронировано, и он хотел изменить существующий порядок с помощью Лиги правления горожан. В это время Бен Рейнсфорд отчитывался о своем правлении. Могла идти лекция на тему “Забота о Пушистиках и их питании”. Теперь он сам получил возможность выступить в это время. Диктор повторил:

— Важное сообщение всем гражданам колоний. Пользуясь правом демократического самоуправления и в силу решения Пэндервиса, сейчас выступит почтенный Хьюго Ингерманн, организатор и руководитель Партии процветания планеты. Итак, мистер Ингерманн.

Луч света переместился и осветил Ингерманна. Он приветственно поднял руку.

— Мои… друзья! — начал он.

* * *

В душе Фредерика Пэндервиса поднималось холодное раздражение. Для него местное Бюро усыновления не было абстракцией, оно ассоциировалось с его женой, Клодеттой. Он лично отвечал за нее, а судья никогда ни за кого не должен отвечать. Он смотрел на человека с вежливым лицом и широкими голубыми глазами, горящими наигранной искренностью. Он смотрел на экран и подбирал в уме кандидатуры своих возможных секундантов. Как и на других планетах, на Заратуштре дуэли не были запрещены, но судья не должен был сам участвовать в дуэлях. Но самое худшее, думал он, когда придется выступать в суде против Ингерманна — тот может намекнуть, что все это личная месть.

— Это позорная репутация, — заявил Ингерманн. — Репутация, попахивающая фаворитством, несправедливостью и предвзятостью. Было принято тысяча двести заявлений. Две сотни были отклонены сразу, без всяких видимых причин…

— Психическая или эмоциональная неустойчивость, неспособность содержать Пушистиков, заботиться о них, безответственность, плохой характер, неподходящие домашние условия, — перечислила Клодетта в сильном раздражении.

Пьеро и Коломбина, сидевшие на полу с лентой Мебиуса, сделанной кем-то из длинной полоски, быстро взглянули вверх, а затем, решив, что все это относится не к ним, а к сумасшедшему на стене, снова вернулись к своим вычислениям, которая же сторона ленты является лицевой, а которая — обратной.

— Из оставшейся тысячи заявлений было удовлетворено только триста сорок пять, в то время как с момента открытия Бюро усыновления сюда было привезено шестьсот шестьдесят шесть Пушистиков. Сто семьдесят два заявителя взяли по одному Пушистику, сто пятьдесят пять — по два, а восемнадцать особо приближенных взяли восемьдесят четыре Пушистика.

Все эти Пушистики, почти без исключения, пошли к выдающимся личностям социальной и политической сфер, живущим в сверхдостатке. Как вы можете из этого понять, бедным людям практически невозможно получить Пушистиков. Взгляните, Пушистиков имеют те, кто учреждает законы о Пушистиках, если так можно назвать указы правителя, навязанного нам штыком. Первый ордер на усыновление был выписан — угадайте, кому? Виктору Грего, руководителю новой не привилегированной Компании Заратуштры. Следующая пара пошла мистеру Фредерику Пэндервису и его жене. А кто она? Конечно, сердце Бюро усыновления! Посмотрите на другие имена! Девять десятых среди них — служащие Компании Заратуштры, — он поднял руку, словно прося тишины во вспышке справедливого негодования. — Я не хочу сказать, что здесь есть коррупция и взяточничество…

— Проклятье! Очень хорошо, если не хочешь! А если скажешь, я не стану привлекать тебя за клевету, я тебя просто пристрелю! — рявкнул Пэндервис.

— Меня нельзя обвинить ни в том, ни в другом, — спокойно сказала его жена. — Но я отвечу ему. Под детектором лжи. Хьюго Ингерманн никогда не отважится проделать то же самое.

— Клодетта! — судья был потрясен. — А если показать это в телепередаче?

— В телепередаче? Люди не смогут проигнорировать такое. Если я сделаю это, я докажу свою честность. Я отвечу на клевету, и люди увидят истину.

* * *

— А кто платит за все это? — спрашивал Ингерманн с экрана. — Правительство? Когда космический коммодор Напьер под дулом пистолета познакомил нас с этим правительством, на счету Компании в банке Мэллори-Порта было около полумиллиона солей. С тех пор правитель Рейнсхард позаимствовал в банковском Картеле около полумиллиона солей! А как Бен Рейнсфорд собирается отдавать долг? Подогнать колониальную законодательную власть под свои запросы и отобрать все это у нас! А вы знаете, на что он потратил миллион из ваших денег? На проект увеличения процента рождаемости Пушистиков! Так что будет все больше и больше Пушистиков для его друзей, а для нас будет все больше и больше налогов…

— Черт побери, он же отъявленный лжец! — сказал Виктор Грего. — За исключением небольших работ Рут ван Рибик, ее мужа, Панчо Убарры и Лины Эндрюс, работающих на Хеллоуэя, Компания оплачивает все научные исследования. Я объясню это акционерам.

— А к чему приведет эта гласность? — спросил Кумбес.

— Вы же политический эксперт, что вы на это скажете?

— Я думаю, это может помочь. Это поможет и нам, и Рейнсфорду. Только все-таки не надо делать это самим. Я поговорю с Гусом Бранхардом. Пусть это как-то просочится в прессу от Джека Хеллоуэя.

— Вероятно, миссис Пэндервис захочет сделать заявление. Ей известны некоторые факты. Пусть она расскажет это.

— Он говорит о Пушистиках? — спросил Бриллиант, зачарованно наблюдавший за Хьюго Ингерманном.

— Да. Но только он не любит Пушистиков. Плохое Большое существо. Тошка хагга.

* * *

Ахмед Кхадра выдохнул сигаретный дым в лицо на экране. Хьюго Ингерманн, однако, продолжал говорить:

— Ладно, несколько политиков и исполнителей Компании получили Пушистиков. Почему бы не заставить платить за это их, а не обыкновенных людей планеты? Почему бы не назначить плату за усыновление, скажем, от пятисот до тысячи солей? Каждый, кто получил Пушистиков, может легко выплатить эту сумму. Это может погасить часть издержек на содержание комиссии по местным делам и…

— Так вот чего тебе надо! Оплачивать усыновление Пушистиков… Черный рынок не может конкурировать с бесплатными Пушистиками, поэтому вы подкидываете идею Бюро усыновления — назначить цену в пятьсот солей за каждого усыновленного Пушистика… Так вот что ты хочешь, сын кхугры? Конкурирующий рынок!..

Глава 18

— Вы получили это от одного из моих лаборантов? — воскликнул Ян Кристиан Хоенвельд. — Это, случайно, не Шарлотта Тресса?

Он находился в своем углу биохимической лаборатории, через стекло за его спиной Юан Джименз мог видеть работающих людей. Там же, вероятно, был и его информатор. Он проигнорировал тон и манеры человека на экране.

— Это так, доктор Хоенвельд. Я встретил мисс Тресса в баре. Она и несколько других людей из научного центра дискутировали о различных фазах научных исследований Пушистиков, и она упомянула, что нашла хокфусин или его аналог в пищеварительном тракте сухопутной креветки. Это было неделю назад. Она доложила об этом вам сразу, а вы должны были тотчас же доложить мне. Почему вы этого не сделали?

— Потому что не нашел нужным, — огрызнулся Хоенвельд. — Во-первых, она вообще не должна была работать с сухопутными креветками и хокфусином. — Он словно выплевывал слова. — Она должна была искать известные гормоны в хаосе кишок и всякой дряни, которую вы свезли в мою лабораторию со всей планеты. А во-вторых, это был только намек на присутствие титана, и, вероятнее всего, она сама загрязнила пробу. А последнее, — бушевал Хоенвельд, — так это по какому праву за мой спиной вы опрашиваете моих лаборантов?

— Вы хотите знать? Пожалуйста. Они не ваши лаборанты, доктор Хоенвельд, они служащие Компании Заратуштры, как и вы сами. И я тоже. А биохимическая лаборатория — не ваши частные владения. Это часть научного центра, в котором я являюсь главой отделения, и с моего места различие между вами и Шарлоттой едва заметно. Ну, что же вы сникли, доктор Хоенвельд?

Хоенвельд смотрел на него так, словно в его голову только что выстрелили из пистолета. Юан и сам был слегка удивлен. Месяц назад он не мог даже и мечтать говорить так с кем-нибудь, тем более, с человеком намного старше его и с такой внушительной репутацией, как Хоенвельд.

Но как глава отделения он мог позволить себе это, тем более, что здесь должен быть только один глава отделения.

— Я осведомлен о вашем недавнем продвижении, доктор Джименз, — кисло ответил Хоенвельд. — Через головы дюжины людей.

— Включая и вашу. Ладно, так скажите же лучше, почему вы упустили это? Я не собираюсь делать вашу работу, но если вы не можете или не хотите делать ее, я легко могу вас заменить кем-либо.

— А что, по-вашему, нам делать? Каждый лесничий и охотник Компании отстреливает все, от чертова зверя до полевой мыши, и сваливает их пищеварительные тракты и органы размножения в мою… прошу прощения, я хотел сказать, в лабораторию непривилегированной Компании Заратуштры.

— Обнаружили ли вы еще где-нибудь присутствие этих гормонов?

— Результаты отрицательные. У них нет желез, вырабатывающих эти гормоны.

— Тогда прекратите их изучение. Я сразу же прикажу остановить сбор образцов. Только повторите анализы сухопутных креветок, я хочу точно знать, что обнаружила в них мисс Тресса, настоящий это хокфусин или его аналог. Я хочу знать, откуда он берется в организме сухопутных креветок и где он там сосредотачивается. Я предлагаю, вернее, приказываю: пусть мисс Тресса сама работает над всем этим.

* * *

— Эрнст, какое у вас мнение о Крисе Хоенвельде? — спросил Виктор Грего.

Мейлин нахмурил брови, как делал всегда, когда думал серьезно и взвешивал каждое слово.

— Доктор Хоенвельд — наш наиболее выдающийся ученый. У него энциклопедические знания и мертвая хватка на подчиненных, непогрешимая память и способность прилагать огромные усилия в работе.

— Это все?

— Этого недостаточно?

— Нет. Компьютер имеет все это в гораздо большей степени, но он не сможет сделать научное открытие и за миллион лет. Компьютер не имеет воображения. Хоенвельд — тоже.

— Ну, я допускаю, что воображения у него маловато. Почему вы спрашиваете о нем?

— У Юана Джименза с ним неприятности.

— Я могу поверить в это, — сказал Мейлин. — Хоенвельд имеет одну характерную особенность, отсутствующую у других людей: эгоизм. Джименз жаловался вам?

— Черт побери, нет. Он загонял весь научный центр, но не обратился за помощью к Большому брату. Я получил эти сведения неофициально, от его сотрудников. Юан поставил Хоенвельда на место; теперь он делает то, что должен делать.

— Ладно, а как насчет гормонов?

— Никак, все основано на гиперуправлении. Пушистики сами продуцируют их, и никто не знает, зачем. Главным образом, кажется, это связано с пищеварительной системой, а оттуда они попадают в кровеносную. До сих пор у нас было тридцать шесть родов, и только три из них были нормальными.

С террасы донесся счастливый рокоток голосов Пушистиков. Чтобы говорить друг с другом, они воспользовались пушистофонами, они хотели говорить как хагга. Бедная маленькая гибнущая раса, идущая к своему закату…

* * *

Здесь совершенно ничего не осталось от прежнего комфорта, думал Джек Хеллоуэй. Месяц назад здесь были только Герд, Рут, Лина Эндрюс, Панчо Убарра и Джордж Лант со своим человеком, которого он забрал с собой из полиции. Перед обедом они вместе пили коктейль, ели за одним столом, и каждый знал, кому и что надо делать. И около них находились только сорок или пятьдесят Пушистиков.

А теперь Герд имел трех ассистентов, Рут забросила работы по психологии Пушистиков и помогала ему во всем, хотя Джек не был уверен, что это было необходимо. Панчо только и делал, что совершал ежедневные рейсы в Мэллори-Порт и обратно. И Эрнст Мейлин прилетал, по крайней мере, раз в неделю. Забавно, что он считал Мейлина твердолобым ублюдком, а теперь вдруг понял, что тот ему немного нравится. Даже Виктор Грего прилетал на уик-энды, и все его полюбили.

У Лины тоже была пара помощников. На ее попечении был госпиталь, клиника в школе для Пушистиков, где они изучали язык землян, пользование пушистофонами и странные обычаи хагга. В школе работали несколько старых перечниц, которых Рут обманом увезла из школ Мэллори-Порта, но основные обязанности взяли на себя Маленький пушистик, Ко-Ко, Золушка, Колымага Бордена и Заморыш.

Джек не мог теперь переговариваться с Джорджем Лантом, потому что их кабинеты были расположены в разных концах длинного дома и были разделены ста двадцатью футами кабинетов и контор, забитых столами, деловыми бумагами, клерками-автоматами и людьми, их обслуживающими. Он имел теперь секретаршу, у которой была собственная стенографистка.

Вошел Герд ван Рибик. Он бросил шляпу на ящик с микрофильмами и отстегнул кобуру с пистолетом.

— Джек, есть что-нибудь новенькое? — спросил он.

Герд и Рут в конце недели улетали к югу. Должно быть, это было забавно, когда Комплекс, Суперэгоист, Живодер и Бедный Ян с аэробота Герда проверяли посты, которые Лант выставил вдоль края больших лесов.

— Я сам хотел спросить вас об этом. Где Рут?

— Она с Комплексом и Суперэгоистом поживет недельку на Кайтландских плантациях. Там скопились от пятидесяти до семидесяти пяти Пушистиков. Она учит их не уничтожать молодые побеги плантаций сахарного тростника и помогает людям общаться с Пушистиками. Что нового в Мэллори-Порте?

— Этих гормонов нигде больше нет, но, кажется, они нашли что-то интересное в сухопутных креветках.

— Больше ничего? — Герд уже слышал о хокфусине. — Они знают, что это такое?

— Это не хокфусин. Скорее, это какая-то соль титана. Сухопутные креветки поедают титан, содержащийся во мху, грибах и других растениях. Съев тонну пищи, они получают около десяти атомов соли. Но они фиксируют ее где-то в прямой кишке. У меня есть большая подробная статья об этом. Пушистики в своем пищеварительном тракте превращают соль во что-то еще. Чем бы это ни было, при помощи хокфусина достигается лучший эффект. Они над этим еще работают.

— Пушистики все время едят сухопутных креветок, которых развелось очень много после этого Скачка. Хотел бы я знать, что они ели раньше, на севере.

— Ну, мы знаем, что, кроме затки, они едят еще и пищу, которую мы им даем. Возможно, они ели каких-нибудь мелких животных, которых могли убить своими палками, фрукты, яйца птиц, личинок, наконец, маленьких желтых ящериц.

— Что делают люди Пейна на севере, кроме того, что выискивают несуществующих ловцов Пушистиков?

— Почти ничего. Они проводят воздушное патрулирование, фотографируют местность и составляют карты. Они говорят, что севернее раздела есть много Пушистиков, которые еще не начали эмигрировать. Возможно, они еще не слышали о множестве затки на юге.

— Я поеду туда, Джек. Я хочу взглянуть на них, посмотреть, как они живут.

— Только не сразу сейчас. Подождите неделю, и я отправлюсь с вами. Мне еще многое надо выяснить. Завтра я отправлюсь в Мэллори-Порт. Насагара отзывает Пейна и его людей. Вы знаете, в какое положение это может нас поставить?

Герд кивнул.

— Мы удвоили Защитные силы. Это все, что мог сделать Лант для сохранения постов вдоль края Больших лесов и воздушных патрулей в сельскохозяйственном районе.

— Даже если мы сможем завербовать еще больше людей, я не знаю, чем мы будем снабжать их и как выплачивать жалование. Мы сейчас используем бюджет следующего года. Я поговорю об этом с Беном. Может, он выделит нам больше денег.

* * *

— Черт побери, я не могу дать ему денег! — Бен Рейнсфорд кричал во весь голос, но затем, опомнившись, выпустил клуб дыма из трубки, окрасившегося в красный цвет в лучах заходящего солнца. Если люди услышат, что он разговаривает сам с собой, то на следующий день в доме Компании да и во всем Мэллори-Порте будут говорить, что правитель Рейнсфорд сходит с ума. Пожалуй, если бы это было так, это никого бы не удивило.

Три Пушистика, Флора, Фауна и их друг Бриллиант, строившие маленькую беседку из деревянных брусков, которые садовники обычно используют для изготовления изгородей, вопросительно посмотрели на него, но, поняв, что это к ним не относится, вернулись к своему занятию. Солнце клонилось к западу, смеркалось, но они хотели закончить работу до того, как совсем стемнеет. Пушистики, как и Колониальное правительство, иногда испытывали недостаток времени.

Времени часто не хватало и ему. Девяносто дней Компания Заратуштры позволяла ему переделывать все общественные службы, которые она должна была поддерживать, но больше половины из них до сих пор ничего не делали. Выборы делегатов в конституционную комиссию продлятся еще месяц, но он понятия не имел, сколько времени выбранные делегаты, кем бы они ни были, проспорят, вырабатывая конституцию, сколько времени займет утверждение Колониального законодательства и сколько времени пройдет после подписания законов о налогах до того, как правительство начнет получать деньги.

Еще бы очень хотелось занять в Банковском картеле те полмиллиона солей, о которых распинался Хьюго Ингерманн. Позднее Ингерманн был вынужден уменьшить эту сумму до пятидесяти тысяч, так же, как вынужден был отказаться от некоторых преувеличений в заявлениях о Бюро усыновления, но, кажется, народ еще верит его первоначальным заявлениям. К тому же пятьдесят тысяч для обыкновенных людей звучат как “очень много денег”. Но на самом деле денег ему требовалось намного больше, чем он предполагал сначала.

Например, комиссии по местным делам. Они с Джеком считали, что для Защитных сил будет достаточно ста пятидесяти человек. Теперь они поняли, что людей не хватит, даже если их будет втрое больше. Они думали, что Герд ван Рибик и его жена Рут, Лина Эндрюс и Панчо Убарра смогут произвести все исследования и эксперименты. Сейчас с этим не успевали справляться госпиталь Мэллори-Порта и научный центр. Финансирующая их Компания Заратуштры могла потребовать от правительства компенсацию. А Бюро усыновления забрало денег столько, сколько первоначально предполагалось истратить на комиссию по местным делам.

Все-таки кое в чем он смог помочь Джеку. Алекс Напьер согласился, что защита аборигенов на планетах класса четыре входит в функцию Вооруженных сил, и приказал Насагаре вернуть пятьдесят отозванных человек и добавить еще двадцать.

Пушистики внезапно прекратили работу и повернулись. Бриллиант схватил пушистофон.

— Паппи Вик! — восхищенно и одновременно удовлетворенно воскликнул он. — Иди посмотри, что мы делаем!

Флора и Фауна тоже выкрикнули приветствия.

Бен поднялся и, обернувшись, увидел коренастого мужчину, хорошо известного ему по телепередачам и с которым он избегал личных встреч. Виктор Грего приветствовал Пушистиков и сказал:

— Добрый вечер, правитель! Извините за вторжение, но мисс Глинн взяла сегодня выходной и мне приходится самому забрать Бриллианта.

— Добрый вечер, мистер Грего, — Бен не почувствовал той враждебности, которой ожидал. — Вы можете немного подождать? У них важный проект, и они хотят закончить его до темноты.

— Да, я видел, — сказал Виктор Грего Пушистикам на их языке, выслушав объяснения того, что они делают. — Конечно, мы не можем помешать этому.

Пушистики вернулись к своему сооружению. Бен и Грего сели на складные стулья. Грего закурил. Бен смотрел на главу не привилегированной Компании Заратуштры, а тот наблюдал за Пушистиками. Это не мог быть Виктор Грего. “Виктор Грего” был олицетворением черного злодейства и безжалостного эгоизма, это же вежливый, учтивый джентльмен, который любит П