Annotation

Хорошо мечтать за книжкой, сидя дома в тепле и уюте привычных вещей. Мечтать оказаться в волшебных мирах, встретить прекрасного темного принца и обрести безграничные возможности. Хорошо в один чудесный момент выйти в школьный сад и все это получить — стать ученицей самого настоящего темного мага в параллельном мире! Только вот, увы, мечты и реальность, пусть и параллельная — слишком разные вещи. И то, что сначала казалось сказкой, обернулось настоящим кошмаром…

- Анастасия Сыч

- Часть первая

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Часть вторая

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Часть третья

- Глава 10

- Глава 11

- Глава 12

- Глава 13

- Глава 14

- Часть четвертая

- Глава 15

- Глава 16

- Глава 17

- Глава 18

- Глава 19

- Глава 20

Анастасия Сыч

УЧЕНИЦА ТЕМНОГО МАГА

Часть первая

Прикосновение

Глава 1

Что такое Тьма? Для простых арохе ответ на вопрос однозначен: «тьма — это зло». И, несмотря на все возражения носителей темной магии, сие выражение верно. Тьма — зло, боль, вечная ложь, коварство, страдание, предательство, страсть, хитрость, лицемерие… Да, это так. Прикрытая занавесой красоты и притяжения, она является олицетворение всех отрицательных качеств. Но если взглянуть еще глубже, увидеть собственными глазами саму первостихию, саму Тьму, понимаешь, что она, как и Свет, является воплощением Жизни, ее обратной стороны — Смерти. Естественной частью нашего мира.

А зло — это далеко не только Тьма.

Аргус Таррский «Многогранное обличие Тьмы», год издания 4657

Лэйр Сартер смотрел на получившийся расклад с недоумением — крепкое вино и психоделическая музыка Мерфиса Лу ясности мышления не способствовали. Потертые гадальные карты с погрызенными уголками, обнаруженные среди старых писем, предсказывали удачу в поисках. А единственным, кого он искал последние десятилетия, был достойный ученик.

Двенадцать раз великий темный маг брался за это неблагодарное дело, и двенадцать раз его ученики бессовестным образом умирали. А у ведь многих был такой потенциал! Та чудесная девушка с медовыми волосами из Салетты. Как бойко она поднимала мертвецов, с каким усердием бросалась за сложные задачи, но, увы, совершенно не умела рассчитывать свои силы и ладить с Темным лесом. Хотя в глубине души Сартер понимал, что ей просто не повезло с внешностью, дико раздражающей внешностью прекрасной торанки, что совершенно невозможно терпеть так долго возле себя… А тот надменный хэд, художник и безумно талантливый созидатель, он сплетал потоки маэн будто рисовал! По его желанию, как под взмахом кисти расцветали новые миры, так плавно и естественно проходили сложнейшие трансформации. Слишком быстро он всему научился и осознал себя всесильным, совершенно забыв про цену, поставив себя выше мира. Конечно, Сартер сам дал ему задал заведомо невыполнимую задачу, но какой смысл в темном маге, который не знает, когда следует остановиться?

Лениво перебирая в памяти всех своих учеников, историю смертей и ошибок, Лэйр Сартер, с горестью, понимал, что рядом с их огромным магическим потенциалом находилась столь же огромная слабость духа и ограниченность восприятия.

О, конечно, Ксарий, Клэр, а потом и Дэн, говорили, что он был излишне жесток с ними, сам не знал, что хотел, быстро терял интерес, а иногда и вовсе трусил. Да, он переменчив, но отступать от своих принципов не намеревался. Темный маг не должен бояться боли и унижений, он должен знать жизнь и в страданиях и в удовольствие, быть идеальным магом, воителем, ученым… Лэйр Сартер к каждому имел свой подход: с одним нянчился, вторую любил, третьего унижал, четвертого ценил… Создавал необходимые условия для изменения, превращения в того, кто в будущем станет совершенным и сможет пройти Единение с Тьмой!

Разве можно винить человека в том, что он хочет творить только лучшее?

Лэйр Сартер умилился своими пьяными пафосными мыслями и задумчиво глотнул из бутылки.

Скука. Такая мерзкая вещь, что рано или поздно даже хорошее вино прекращает приносить утешение, что говорить о вечных экспериментах и пыльных фолиантах. А еще эти проклятые осенние воспоминания, и следственно, категорическое нежелание выбираться из замка, впутываться в вечные интриги немногочисленных приятелей.

Жизнь в такие мгновения кажется отвратительнейшей вещью. Будь Лэйр Сартер чуть глупее, давно бы полностью растворился во Тьме — самом сладостном самоубийстве на Таэрре.

Интересно, где он найдет себе ученика? Местные предпочитают не приближаться к дому ближе, чем на пятьдесят лоритов. А неместным тем более нечего делать в самом центре дремучего Темного леса.

Тяжело вздохнув, Лэйр Сартер поднялся с кресла, поставил на столик бутылку и легким взмахом руки развеял все карты. Достаточно упиваться собственной тоской. Последние годы он чувствовал себя живым мертвецом. Строго дозировал необходимое для удовлетворения внимание к себе, стабильно поддерживал репутацию, избегал серьезных задач. Большую часть времени перебирал книги в библиотеке, что‑то писал, забавлялся с потоками маэн. На долгие тио погружался в Единение с Тьмой, растворялся в возможностях своего подсознания, вносил свою лепту в персонификацию. Определенно самое приятное времяпровождение — стоять на самой границе и быть частью почти всего.

Деятельность Ордена Равновесия — дела его наивной юности, и то приостановилась, все превратилось в рутину: обнаружить и уничтожить. Иногда Лэйру казалось, что вся Таэрра замерла в стазисе. До чего обманчивое впечатление! Пик не достигнут, отсутствуют элементы, и современная цивилизация затормозила перед очередным прыжком вперед, которого не избежать.

Поразмыслив, Лэйр Сартер швырнул пустую бутылку в камин, заодно избавляясь от глобальных идей, достойных проповеднических лекций в тайных обществах Салетты. Необходимо протрезветь, умыться, и придумать себе полезное занятие. Иначе еще пару дней такого настроение и он станет законченным фаталистом и таэрристом.

Подымаясь по лестнице, темный маг прикидывал, чем бы заняться. Необходима некая механическая работа. Можно приготовить, наконец, все ингредиенты для эксперимента по созданию очередной разновидности зелья Подчинения. Пополнить, например, запасы менструальной крови, которая обладает весьма интересными и полезными свойствами. Правда, для этого придется отправляться в деревню, или если подходящей девочки не найдется в город.

Прохладная вода освежила мага, но так до конца и не выветрила алкоголь. Есть магия, но Лэйр Сартер давно заметил, что в работе легкое опьяненье не помеха — наоборот, раскрепощается подсознание, и удачно появляются интересные идеи. Сейчас, правда, интересные идеи ни к чему, но и касаться своей структуры без существенной причины не стоит.

Удобно расположившись в кабинете и пару сей полюбовавшись любимой картиной Дерьяра Кросса «Дочь мертвеца», маг приступил к проверке бумажных расчетов. Направление темной магии, воздействующей на волю и психику — одно из самых сложных. При всем многообразии способов управлять арохе, всегда оставались мелочи, вроде невозможности скрыть ложь, заставить сделать нечто противоположное внутренним убеждениям, без неотвратимых изменений в сознании, задавать более чем трехступенчатые задачи. Однако одна знакомая Лэйру Сартеру двуликая опровергала эти аксиомы, что уже не одни год побуждало мага к исследованиям в этой области.

Погрузившись в работу, под мерный звук дождя, темный маг не сразу почувствовал нарушение охранного конуса вокруг дома. В гости зашел незнакомый арохе.

Забавно, и кому посчастливилось забрести в эту глушь, неужели будущему ученику? Чтобы не терять зря времени маг сразу телепортировался в холл — в его доме на это уходило не больше сил, чем на телекинез небольших предметов. Разумеется, правило касалась только самого Сартера, любого другого мага, задумавшего поупражняться на его территории, ожидала смерть.

Пригладив волосы и удостоверившись в собственной неотразимости, Лэйр открыл дверь, как раз в тот момент, когда неожиданный гость собирался постучаться.

Какая прелесть! Может карты, а с ними вся Таэрра, издеваются?

Перед темным магом стояла худощавая девчонка лет четырнадцати. Довольно скучная внешность: близко посаженные небесно — голубые глаза, густые, грубой формы брови, скулы слишком крупные и резкие, щеки впалые, а подбородок грубый. И маленькие изящные губки на нем смотрятся неестественно. Неухоженные волосы темно — русого цвета собранные в хвост. К тому же девочка вся грязная и мокрая. А вот одежда на ней странная. Ткань по большей части искусственного происхождения, из совершенно незнакомых материалов.

Иномирянка? Скорее всего… Это прекрасно объясняет то, что она пришла к его дому: вывалилась неподалеку и интуитивно учуяла ближайшее жилище. В таком виде долго блуждать по Темному лесу она точно не могла — не выжила бы. Личность не подверженная местным заблуждения это хорошо. А вот что у его потенциальной ученицы склонность к Тьме не больше чем у обыкновенного человека настораживает. Структура у девчонки была как у обычного человека, совершенно чистокровного, без капли родового дара от предков, без собственных магических талантов.

Карты не лгали, Сартер чувствовал — она именно то, что ему нужно. У девицы есть кое — какой шанс освоить магию на должном уровне, но вот маленькие способности сильно смущали. Структуры гостей из параллельных миров он видел, немного, правда, явление все же редкое, но некоторые закономерности можно вывести. Либо совершенно бесперспективно, так называемые пустышки — люди, которым никогда не суждено заниматься магией, либо, напротив, яркие способности, пусть и обладатели их быстро выгорали. А структура его гостьи больше всего напоминала классическую лжеструктуру сильных магов — совершенно усредненную.

Не может же быть… Маг еще раз поглубже, всмотрелся в ее структуру и мысленно присвистнул. Проклятье, у нее действительно лжеструктура, разваливающаяся, слившаяся с собственной и с наследственным щитом, который не позволял развиваться в магическом плане. Лэйр Сартер никогда не видел подобного. От этого уродства он избавиться, не с легкостью, но мастерства хватит. Только откуда подобное у пришелицы из другого мира?

За все время пока темный маг оценивал девушку, прошло не более пары сей, и она только успела поднять голову и замереть, восторженно приоткрыв рот. Да, он был поразительно красив, и на начальной стадии их отношений это было весьма важно. Лэйр Сартер обольстительно улыбнулся и нежно взял девушку за руку:

— Прошу пройти в мой дом, леди.

Сначала нужно очаровать — собой и Тьмой.

* * *

Ох, какая же я дура! Безмозглая, наивная идиотка! Да, Вика, влипла ты по — полной! Начиталась глупых книжек и думала, что все знаешь! А тут такой шанс! Мечта всей жизни. И этот еще…

Я исподлобья взглянула на темного мага: красавец лениво перелистывал страницы толстой книги, греясь у теплого камина. Он так мило улыбался, и голос у него такой… Я, серая мышка, была счастлива, что на меня обратил внимание такой мужчина! Неудивительно, что я доверилась, ведь все так логично — сначала попасть в параллельный мир, потом встретится с восхитительным темным магом. И предложение стать его ученицей казалось чудесной возможностью. Тьма — нечто прекрасное, могущественное и, разумеется, совсем не злое, ведь мои представления основывались на огромном количестве популярного фэнтези, где симпатичные темные являются умненькими, добрыми очаровашками. Обязательно влюбляющимися в главную героиню!

Лэйр Сартер, так он представился, и я еще подумала, что вполне себе обычное имечко для параллельного мира.

Этот обаятельный мужчина провел меня в дом, обогрел у камина. Дал выпить горячего вкусного чая. Пара вопросов об имени, о том, как я здесь очутилась, и сразу же восхитительное предложение: «Я темный маг. Будешь моей ученицей?»

Не знаю, куда сбежали в тот момент мои мозги, но не успел он завершить фразу, как я согласно закивала, вся такая обалдевшая от свалившихся на голову чудес. Учиться волшебству, да еще такому неоднозначному — что может быть заманчивей!

Но одной снисходительной улыбки хватило, чтобы понять, что я поторопилась. А потом он что‑то сказал на непонятном, но красивом языке и я очутилась… где? Не знаю, наверное в Нигде…

Странное чувство.

Нет ничего. Ни цвета, ни веса, ни запаха, ни меня…

Это продлилось недолго, а потом, будто под резкими взмахами толстой кисти прорисовывался пустой, темно — серой зал — изменчивый и многомерный. И я вновь почувствовала что существую. Все происходило с фантастической скоростью, но столько сильных эмоций я не испытывала за всю свою жизнь. Казалось, что весь мир перевернулся, уменьшился до размеров точки и вновь взорвался клочками разноцветного безумия и…

— Бедная маленькая девочка, — чарующий, проникающий в душу голос. Черный силуэт, такой черный, что невозможно осознать, появился прямо передо мной и с насмешливой нежностью коснулся щеки.

Сущность, не имеющая пола, не имеющая границ — Тьма. Я инстинктивно понимала, с кем встретилась. И жуткий страх сковал меня.

— И чего ты боишься, малышка? Меня? — Тьма улыбнулась, принимая формы поразительно красивой и одновременно жуткой женщины.

— Меня не стоит бояться, твой Учитель и то страшней, — теперь она плавно, обратилась в мужчину, от совершенства которого перехватывало дыхание и стало жарко. Он подошел ко мне еще ближе, провел тыльной стороной руки по шее, вызывая едва слышный стон, и медленно растворился.

— Я — Тьма — голос полный торжества и боли лился отовсюду, вкрадчивый шепот и звонкий смех в одном. Он проникал в каждую частичку меня, извращая представления о жизни, сводя с ума… — Я — все! Я — ты!

— Тебе дан шанс! — Тьма вновь стаяла в облике мужчин, на этот раз удивительно четком и еще более совершенном. Его голос ледяной волной обволакивал меня…

— Отбрось фантазии, прими реальность. Будет боль… страх… отчаянье… смерть… — пронзительные слова становились все тише и тише, как вдруг воспрянули с новой силой, растворяясь в пустоте вместе со Тьмой: — Но ты выживешь, если пожелаешь! И я приму тебя в свои объятья…

…Возможно…

Я очнулась на полу в замке. Темный маг с безразличием наблюдал за тем, как я прихожу в себя. Что произошло? Практически ничего. Я просто стояла и слушала парочку коротких фраз, а такое ощущение будто… Не знаю, не с чем сравнивать. Фонтан эмоций иссяк, наступило тупое безразличие. И страх.

— Тебе сейчас страшно, — ленивый голос Лэйра неприятно резал уши, так хотелось тишины. — Это нормальная реакция на первую встречу с Высшей сущностью, твой организм не готов для такой Силы. Были случаи, когда после подобного не выживали.

Он подошел ко мне ближе и хозяйским движением схватил за подбородок, вынуждая встать.

— У меня было много учеников. Никто не выжил. Если хочешь стать хорошим темным магом, настоящим последователем Тьмы следует научиться смиренно терпеть и сопротивляться из‑за всех сил. Быть сильной и слабой. Тьма — искусство. Игра. Жизнь. Она повсюду и нигде одновременно. Нельзя услышать или прочесть, можно только понять. А на это способны единицы.

Он встал, и с презрением взглянул на ошарашенную и мало чего понявшую меня.

— Я твой Учитель. Не смей думать обо мне, используя другое определение. Ты должна мне повиноваться, ты не больше чем моя собственность, которая на данный момент и думать не смеет об изменение своего положения. Понятно? — он чуть — чуть приподнял бровь.

— Да, — я хрипло ответила я. Господи, это что правда? Он был таким милым! Но этот тон, взгляд. Я помыслить не могла о сопротивлении. Чувствовала, как безумно боюсь его, хотелось плакать, хотелось домой. На что я согласилась?

Резкий невидимый удар обжег грудь. Дыхание перехватило, от боли я упала на пол, а на глазах выступили слезы. Меня еще никто по — настоящему не бил! Как можно так обращаться! Я же девушка! Да я вообще ребенок! Мне пятнадцати лет нет!

Я с возмущением и зарождающейся ненавистью взглянула на «учителя». Тот смотрел на меня с тем же брезгливым безразличием:

— Еще один такой взгляд в мою сторону, получишь еще.

— За что? — боль удивительно быстро затихала, но обида и не думала уходить.

— Я тебе уже говорил, как следует ко мне обращаться, а ты решила не принимать это к сведению. На этот раз понятно?

— Да… учитель, — нехотя пробормотала я, подымаясь… и сразу же падая от нового удара.

— Мои приказания выполняются без промедления, — вновь этот бездушный презрительный тон.

— Обычно сначала объясняют правила, а потом наказывают за их нарушения! — мне было очень больно, градом катились слезы, но от злости я почти ничего не соображала.

— Мой способ более эффективный, — странно он не разозлился? — А теперь я в последний раз спрашиваю: тебе понятно?

— Да, учитель, — на этот раз я ответила как можно быстрее, опасаясь нового удара.

— Что?

— Что, что? Учитель, — глупая фраза, но я действительно ничего не понимаю. Из‑за слез на глазах я видела вместо мага лишь расплывчатое пятно, пришлось нервным движением протереть глаза.

— Что тебе понятно? — теперь он насмешливо — добродушный. Мамочки, я его боюсь!

О чем он говорит, у меня от страха все перемешалось в голове.

Маг улыбнулся со снисходительной грустью:

— Глупая маленькая девочка, совсем потерявшая голову. Что ж, если на собственное мнение мозгов не хватает, просто слушай и выполняй мои приказы. А именно, в данный момент ты поднимаешься по лестнице на второй этаж, заходишь в третью комнату справа и старательно моешься. Затем переодеваешься в приготовленную одежду, подымаешься на следующий этаж и отправляешься в библиотеку в конце коридора. Ищешь книгу «Основы Темного Искусства», спускаешься сюда, в гостиную, усаживаешься у камина и внимательно читаешь, запоминая каждое слово. Надеюсь все понятно?

— Да, учитель, — я молниеносно бросилась исполнять приказание, пусть и чувствовала себя просто отвратительно.

Ну и теперь я сижу, одетая в какую‑то черную хламиду, читаю эту дурацкую книжку на коврике у камина, и ни черта не могу запомнить. Нет в жизни справедливости.

Чувствую себя какой‑то домашней собачкой, наказанной злым хозяином. Эту собачку хозяин только затем и взял — чтобы издеваться и получать от этого удовольствие. Интересно, он будет иногда меня поощрять, косточку там… Есть хотелось зверски, хоть и вправду косточку. Сказать? Ну нет, спасибо. Рано или поздно и сам догадается. Лишь бы не поздно, я и так худая, долго не протяну…

— Дорогая, будь добра скажи, чем ты занимаешься?

— Читаю, учитель, — от его обманчиво — ласкового тона как мурашки пробежали по всему телу. Я вздрогнула, и отодвинулась еще ближе к камину, так что в спину стало совсем жарко.

Надеюсь, он не будет меня бить…

— Во — первых, почему ты читаешь, если тебе было сказано учить? А во — вторых… — невидимый хлыст ожег левый бок, я уронила книгу и застонала от боли. Тварь, ненавижу это проклятого мага! Сука он гребаная! Как можно так обращаться со мной! Это не по — человечески, я ведь еще подросток, ребенок, по сути! И я совершенно беспомощна! Какая же я дура, что согласилась на ученичество у этого маньяка — садиста! Пустила слюни на внешность, прямо как какая‑то тупая блондинка, которых в книжках всегда презирала. Как я вообще могла оказаться в такой ситуации?

Боль быстро потухала, а я, скрючившись, ожидала продолжения его поучений. Так и не услышав, что там во — вторых, я осторожно взглянула на этого «учителя». Тот, как ни в чем не бывало, продолжал читать. Ха, ну и что это было? Зачем он меня бил? Читала, учила, думала о животных — велика разница, если ничего не понятно. Переждав минуту, я подняла книгу и продолжила чтение. После нескольких строчек, поняв, что совершенно не вникаю, решила начать заново. На этот раз нужно попытаться не отвлекаться и разобраться. Итак…

«Мир состоит из безмерного количества частиц — сущностей, потоками сплетающихся в единое полотно существования. Огонь, вода, ветер, камень, дерево, молния… Одни из сильнейших, давших жизнь многим народам. Но есть две сущности, первостихии, обладающие невероятной мощью. Свет и Тьма — основа нашего мира.

Трудно дать им точно определение. Практически безграничные силы, постоянно изменяющиеся и существующие не только в потоках магических энергий, но и в собственной реальности. И они разумны. Частичка Света и Тьмы есть в каждом, во Тьме и Свете, как первостихиях, заключен весь мир и каждый арохе. Лишь должное обучение или сильное психологическое либо физическое потрясение способны развить способности к одной из этих сущностей. Данная книга посвятит вас в основы Тьмы — прекрасной и ужасной одновременно…

Глава первая.

Что же такое Тьма?

Никто не может правильно ответить на этот вопрос. Слишком велика многогранность этой сущности. Для каждого она является собственным искаженным отражением, и в тоже время это разумная, самостоятельно существующая первостихия, коллективный разум, высший архетип, воплощенный в одном образе. Надо сказать в образе недосягаемом…»

Я читала с неприсущим мне старанием, так как получить еще один удар от господина «учителя» совсем не хотелось. И с удивлением поняла, что данный учебник, вполне интересен. Никогда не любила научную литературу, но эта книжка скорее похоже на философское фэнтези, главное не сбиться, и основная идея становиться вполне понятной.

Эх, а вот в какое же неудачное фэнтези довелось попасть мне! Где принцы — эльфы, красавцы — вампиры, плотоядные лошади? Может, конечно, еще будут — где есть магия, там и эльфовампирам место найдется. Придет, какой герой, спасет. Будем с ним путешествовать по миру, а темный маг будет преследовать… Так, не отвлекаться! Я украдкой посмотрела на Лэйра Сартера. Он продолжал читать и вроде как не обращал на меня внимания. Хотя, кто поймет этого монстра в человеческом обличье? Я вернулась к чтению и тихонько вздохнула. Господи, что за жизнь ожидает меня в этом чертовом мире?

Глава 2

…Что случается, когда сбываются мечты,

И фантазии становятся реальностью?

Ничего. Только то, что ты решишь.

Что случается, когда открываются новые пути,

И Судьба преподносит подарки?

Ничего. Только то, что ты решишь.

Ну, а что будет, если решать не хочется,

Если так сложно что‑то решить.

Ничего.

И что будет, если в бессилие ты на сырую землю

Упадешь и заплачешь, не зная куда идти

Ничего…

Отрывок из поэмы «Выбор» Артино Теретро (третий месяц зимы, год 4987), сборник юношеских стихов «Ранние фантазии», третье переиздание, год 5089

Какая же я все‑таки наивная. Думала, что вчера вечером мне плохо было, но нет, по сравнению с сегодняшним днем, то был настоящий рай.

Когда я уже не могла читать, и перед глазами мелькали замысловатые цветные фигурки вместо ровных строчек, мой «добрейший учитель» непререкаемым тоном отправил меня спать в какую‑то каморку на первом этаже. Я упала на кровать, так и не успев рассмотреть свой новый дом, и тут же заснула. Выспаться мне, разумеется, не удалось. Когда я вскочила от очередного невидимого удара по моему многострадальному телу, сквозь небольшое окошко в моей комнате было видно, как только — только появляются первые лучи солнца. По крайней мере, так я расшифровала проблески света среди густых ветвей окружающего дом леса. Если учесть, что спать я легла никак не раньше трех, то не удивительно, что голова у меня тяжелая, ноги ватные и страшно хочется поваляться в кроватке еще часиков двенадцать. Но получить еще раз совсем не хотелось, пришлось кое‑как выползать из комнаты и куда‑то двигаться. Только куда? Если думать логически, то, скорее всего, во вчерашнюю гостиную. Если бы я еще помнила, где она! Количество самых разных входов в этом замке ужасало. А воспоминания о жестоких ударах мага — подгоняли.

Ладно, пойду прямо. Коридор отличался поразительным однообразием — голые черные стены украшала только паутина, двери все одинаковые. Интересно, а почему здесь так светло, ведь окна и какие‑нибудь видимые светильники отсутствуют… Нет, конечно светло, это громко сказано, полумрак классический, но просто ожидаемой темноты не было. И зачем этому магу столько комнат? Вроде один живет, прислуги никакой не держит. А, между прочим, ему по статусу положены зомби — дворецкие и прочая нечисть. Жалко нет зомби — дворецкого. Он бы открыл мне дверь, жуткий, полуразложившийся труп в смокинге. И я бы благополучно убежала прочь с дикими криками.

Размышляя о всякой ерунде, я свернула направо и вскоре оказалась у больших дверей, резко выделявшихся среди остальных своей чистотой. Что ж, рискнем. Я аккуратно потянула за ручку. Дверь не открывалась, и я растерянно замерла. И что теперь делать? Попробовать открыть и другие комнаты? Я уже собиралась повернуться обратно, как я сообразила, что есть и другой вариант! Толкнула дверь вперед, и она с противным скрипом отворилась. У меня с раннего детства просто какое‑то проклятие насчет дверей — если она открывается на себя — я толкаю ее вперед, если, наоборот, от себя — как ненормальная пытаюсь открыть, дергая к себе. Ну не издевательство ли?

Чудо, но я не ошиблась, это действительно была вчерашняя гостиная. Пушистый пестрый ковер возле огромного камина, столик, заваленный свитками и бутылочками, мягкий диван и кресла возле него, стеллажи с книгами у стены. Эта комната была на удивление уютной и теплой. Стены, пол и потолок, как и во всем замке, сложены из темного камня, но коврики светло — коричневых и огненно-красных тонов, щедро раскиданные по комнате в тщательно спланированном беспорядке, старинные картины местных пейзажей и гобелены с драконами создавали в приятную атмосферу. И позолоченные подсвечники на стенах были удивительно красивы, кстати, тоже виде драконов. Наверное, хозяину замка очень нравятся, вот бы увидеть их по-настоящему! Я ведь, как не крути, в параллельном мире! Весь страх и злость на темного мага исчезли, я на мгновение почувствовала себя счастливой, откуда‑то появилась уверенность, что все будет хорошо, ведь, черт побери, мечты сбываются! С какой‑то странной радостью отвесила в гостиной окна, впуская в комнату солнечный свет, сумевший пробраться сквозь густой лес.

Я не находила никаких артефактов для переноса в другой мир, не умирала попав под троллейбус. Хотя какие в нашем городке троллейбусы, автобусов и то пару штук!

Всю свою небольшую жизнь провела в удивительно скучном и унылом местечке, у меня не было близких друзей, с одноклассниками вне школы не общалась, предпочитая книги. Книги… Сначала я читала все, что есть в нашей небогатой библиотеке, а потом, когда появился компьютер с доступом в Интернет, подсела на фэнтези.

Вчерашний день не был особенным. Самый обычный-преобычный скучный день. На большой перемене я вышла в школьный сад поискать яблоки и вдруг оказалась в темном сыром лесу. Просто шагнула — и, бац, в совершенно другом месте. Конечно, я жутко испугалась… Я и плакала, и кричала, но долго стоять на одном месте бессмысленно, так что пришлось отправляться на поиски кого‑нибудь живого. Ориентировалась в лесу я всегда неплохо, да только, то были наши светлые сосновые боры с редкими березками, а здесь… Огромные ели, осины и множество неизвестных мне деревьев с длинными кривыми ветвями неестественно черного цвета. Земля усыпана гниющими листьями — видимо здесь тоже была осень. Всюду паутина, коряги, а главное атмосфера — это был настоящий Темный лес, где живет всякая нечисть и с маленькими девочками происходит всякая… кака. Никакая нечисть мне не встретилась, а вот насчет «каки»… Ведь я вышла к замку этого проклятого мага, а не к дружелюбным жителям какой‑нибудь деревушки. Хотя, какие в таком лесу дружелюбные жители? Как бы там не было, выползла я мокрая и грязная (как назло дождь начался) к замку. Ну, не то чтобы к классическому замку со сказочных картинок, просто большой необычный дом среди леса. Но что‑то в нем было, так и тянуло назвать гордым словом «замок». Размером с крупный особняк, трехэтажный, каменно-деревянный, с башней квадратной формы, и странными окнами всех форм и размеров, такой старый, что казалось, дунешь — и развалится. Немного жутковатый, но в чем‑то красивый, загадочный такой.

Мне, по крайней мере, понравился. Я поднялась по старым, ранее белым, а теперь грязно — серо — зеленым ступеням и постучала в дверь.

И когда дверь открылась, все опасения были забыты: более красивого мужчины я даже в кино не видела. Просто предел мечтаний любительницы темных магов, дроу и вампиров. Высокий, прекрасно сложенный, слегка бледноват, но именно той симпатичной бледностью, что в моем представлении любят в книгах называть аристократической. Черные волосы до плеч и поразительные темно — синие глаза, а когда он небрежным жестом отбросил прядь с лица и заговорил…

— Я тебе поражаюсь. Ты проснулась почти три часа назад и совершенно ничего не сделала.

Я чуть не подпрыгнула от неожиданно раздавшегося за моей спиной голоса мага. Испуганно обернувшись, увидела Лэйра Сартера спокойно сидящего в кресле.

Я в растерянности захлопала глазами, не зная, что можно сказать. Хорошее настроение выветрилось со скоростью звука.

— Ну и долго ты будешь стоять и смотреть на меня с глупым видом? — он с легкостью вскочил и отправился к двери в противоположной стороне, поманив меня за собой. Я обреченно поплелась следом, пока маг не вздумал подгонять своей невидимой, но очень болезненной плеткой.

Конечный пункт меня удивил — и зачем он привел меня на кухню? Или это грязное, но светлое помещение с большой печкой и многочисленными шкафчиками с кастрюлями служит для чего‑то иного?

— Ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что я собираюсь тебя кормить и одевать просто так, дорогая. Я буду обучать магии, истории и структуре этого мира, языкам, но…

Кстати, насчет языков.

— Э-э-э, учитель, а как так получается, что я могу говорить на языке этого мира. Это знание дается при переходе? — мне так хотелось знать, правдивы ли данные предположения фантастов, что я не обиделась за новый удар по губам чем‑то невидимым. Да и было далеко не так больно, как прошлые разы.

— Ты меня перебила, — невозмутимо произнес маг.

Спасибо, что хоть пояснил за что.

— На твой вопрос я отвечу. Но это первый и единственный раз, когда я буду касаться темы перемещений между мирами. Параллельные миры, связанны множеством непостоянных тонких проходов, пространственно — временных туннелей, соединяющих наши реальности в сосредоточиях переплетения потоков магической энергии магически сильных территорий. Как, например, Темный лес, где мы сейчас и находимся — обширная местность, где плотность потоков Тьмы превышает среднестатистический показатель для всего мира Таэрра. Там, где ты жила, судя по всему, было нечто подобное. При естественном переходе из одного мира в другой, по странному закону природы даются знания родного языка местности, куда попадаешь. Ты понимаешь, говоришь, можешь читать и писать на этом языке, однако слова, не имеющие аналогов в твоем родном мире, будут звучать незнакомо. Мы говорим на дестмирском диалекте хэдского языка, но, разумеется, тебе следует обязательно выучить и официальный язык Союза — салеттски, а также эльфийский, хадчанский и торанский.

Он специально говорит запутанными фразами с повторениями и местными определениями, что бы я меньше поняла? Ладно, зато точно знаю, что мир называется Таэрра, и что наши писатели — фантасты фактически не ошиблись. И то, что учиться мне придется очень и очень много, да и еще языки какие‑то непонятные. Нет, что бы дал амулетик какой‑нибудь разговорный или волшебное снадобье. Так учить…

Я открыла рот, чтобы задать еще вопрос по поводу этого мира, но маг не дал мне и слово вымолвить.

— Сюда я привел тебя не для лекций по устройству Таэрры. Хочу заранее предупредить, что их и не будет — ты должна сама найти все нужные сведения, с моей библиотекой это проблем не составит.

Да, с этим вряд ли поспоришь, библиотека, у него действительно огромная, я такой никогда не видела, вчера при поисках книги об основах Темного искусства чуть не заблудилась в туннелях из книжных полок.

Ой! Ублюдок, больно же! Как этот чертов «учитель» меня достал, своими методами!

— Ты меня опять не слушаешь, — Лэйр Сартер укоризненно покачал головой, показывая насколько ему тяжело, и пытаться заниматься обучением таких безответственных личностей как я. Бедняжечка… Я старательно изобразила внимание и интерес, еле сдерживая злость.

Он некоторое время молча стоял, внимательно рассматривая меня и почему‑то дергая бровью. Левой. Гад и садист, но такой красивый!

Ну почему он так себя ведет? Можно же очароваться моей непосредственностью, необычностью. Ну ладно, я понимаю, что еще мала, этому Сартеру как магу вполне себе лет пятьсот оказаться может, но ведь можно относится ко мне по — человечески… Надеюсь, он только сначала такой. Но лучше сразу, пусть бы любил, а не бил.

— Я уже и забыл, что от тебя хотел, — недовольно проговорил маг, наконец, сбросив свое оцепенение. Он же не станет наказывать меня за свой ранний склероз?

— Ах, да! Это помещение называется кухней, — он обвел рукой комнату, — и я хочу, что бы здесь ты каждый день готовила завтрак, обед и ужин. Кроме того ты должна в ближайшие дни заняться уборкой замка. Мне надоело жить в одной грязи, и я хочу, чтобы часть комнат была приведена в нормальный вид. Как раз с кухни и начнешь. Сегодня я обойдусь без завтрака, но чтобы до обеда комната сияла, а в два тио на столике в гостиной меня ждала вкусная еда.

Маг резко развернулся и исчез, оставив на прощание небольшие часы, вроде нашего будильника.

Э-э-э… о-о-о… офигеть! Я, что служанка ему?!

По-моему, обучение магии представляет собой нечто иное. Книжки там, заклинания, пентаграммы, а не паршивая уборка!

Но ведь не поспоришь…

Я подняла часы и внимательно их рассмотрела. Цифры больше похожи на наши римские, палочки да крестики, но их значение я не понимала. Хм, а ту книгу спокойно себе читала, наверное, она была написана на хэдском, а официальная система исчисления придумана в какой‑нибудь другой стране. Но, так как деление часов аналогично нашему, то нетрудно догадаться, что сейчас где‑то полдесятого. И как я должна убрать за четыре часа всю эту грязную, покрытую многолетним жиром и пылью кухню? Да и еще что‑то приготовить… Блин, с меня же кулинар как балерина! Я только яичницу да растворимую вермишель умею готовить. Второго здесь на сто процентов не найдется, на счет первого тоже большие сомнения. Я позаглядывала в многочисленные ящики и тяжело вздохнула — из продуктов питания одни специи, да какая‑то фигня в банке, смахивающая на подсолнечное масло с отвратительным запахом. О, картошечка. И здесь, оказывается, растет, родная. Эх, только бы еще знать, что с ней сделать…

После обеда я усталая и жутко злая поплелась за магом в библиотеку.

Разумеется, убраться на кухне мне не удалось. Это был настоящий кошмар! Во — первых, отсутствие водопровода, хоть самого примитивного, вынуждало все время бегать на улицу к старому колодцу. К счастью воду набирать я умела — жила летом у бабушки в деревянном доме и научилась. Радовало и то, что на кухне имелся черный вход на задний двор, а то не представляю, как бы я таскалась со всеми этими ведрами по длиннющим коридорам замка. Во дворе, недалеко от колодца, нашлись и дрова для растопки печи. Странно, но они были совершенно сухими, несмотря на то, что вчера шел такой сильный дождь.

Процесс отмывание кухни от грязи шел до ужаса медленно и тоскливо. Мне не удалось создать даже относительного порядка до обеда. Приготовление пищи тоже удалось. Я решила пожарить картошку, но та пригорела и уж ни как не дотягивала до звания «вкусного обеда». Между прочим, разведение огня было одним из самых сложных дел — я битый час искала какой‑нибудь местный аналог спичек, пока, наконец, не наткнулась на два маленьких прямоугольных камня, которые при соприкосновении друг с другом с легкостью высекали искры.

Когда наступило два часа, я послушно отнесла в гостиную тарелку с картошкой, неприятный запах которой, я безрезультатно попыталась замаскировать ароматными пряностями. Попробовав мое произведение кулинарного искусства, Лэйр Сартер обратился с пространственной речью к потолку, на тему «Ну до чего же бесполезные существа женского пола ошиваются в его доме, портят его продукты питания и еще почему‑то отвратительно кривятся при виде его божественного лика». Окончание своей речи он сопроводил пронзительно — тяжелым взглядом, что оказалось еще неприятней, чем болезненные хлестки невидимой плетью.

Затем приказал убрать стол и идти за ним в библиотеку. Я пошла, что мне оставалось еще делать…

Там маг сказал мне сесть за небольшой читальный столик, на котором лежала парочка толстых книг.

— Теперь поговорим подробней о самом процессе обучения. Ближайшие месяцы никаких практических занятий не будет, ты слишком мало… Хотя о чем это я, ты совершенно ничего не знаешь не только о темной магии, но и о мире куда попала. Думаю, у тебя нет глупых надежд, что я сейчас возьму и расскажу тебе всю историю и географию Таэрры за десять дис. И не надо делать такое несчастное лицо, разве ты, дорогая, смогла бы мне в вкратце поведать все о своем мире? Весьма сомневаюсь.

Моя библиотека достаточно обширна, чтобы при старании ты узнала все, что нужно. Контролировать в этом направлении я тебя не стану, уверую в твое благоразумие, но время от времени буду задавать различные вопросы.

Маг ласково улыбнулся, а я хмуро вздохнула. Это же просто идиотизм, неужели так трудно хоть что‑то мне рассказать или хотя бы ткнуть носом в нужные книги? Я ведь понятия не имею, где нахожусь, кто живет в этом мире и вообще имеет Таэрра форму шара или диска на спине каких‑нибудь местных гигантских ухозубов?

— Основные свои силы ты должна направить на изучение темной магии. Первые дни будет все сравнительно просто: ты читаешь, разбираешься и запоминаешь умные книжки, я проверяю, как ты усвоила материал. Если плохо… дорогая, поверь, ты на самом деле не представляешь, что такое боль.

Он сказал это с таким нежным спокойствием, что у меня похолодели ноги от страха.

— Я приду, когда зайдет солнце. Ты должна прочесть отмеченные главы в этих книгах, — маг кивнул на столик, — и, желательно, узнать что‑нибудь существенное о Таэрре.

Лэйр Сартер вышел, не дожидаясь пока я что‑нибудь соизволю ответить. Какое хорошее умение: уходить с такой скоростью и выглядеть при этом важно как министр. И фиг у него хоть что‑то спросишь…

Я постаралась как можно удобней устроиться на жестком стуле и принялась за книги.

Первой оказалась вчерашние «Основы Темного Искусства». Прочитанное ранее я помнила смутно, однако просматривая помеченные куски с удивление заметила, что практически все понимаю. О, как я тогда старалась, обычно метод повторения материала через некоторое время на меня совершенно не действовал — память неплохая, но до жути короткая. Я могу выучить стихотворения за пять минут до урока, но не вспомню из него ни строчки на следующий день, и сколько бы не повторяла, нормально рассказать уже не получится. Хм, а ведь нам на сегодня как раз задали выучить стихотворение Некрасова…

Я вдруг замерла от понимания, что вместо этого я учу какую‑то магическую белиберду в другом мире! Другом, черт побери, мире, где нет никого знакомого, нет родителей, и все такое чужое. Господи, это ведь не сон, а реальность! Никто мне не будет помогать вернуться домой, я застряла здесь с магом — садистом! Сама, по своей дурости! Не будет больше спокойной, приятно скучной жизни в уютной квартире в старой двухэтажке на краю маленького, но такого красивого и родного городка! Скучное и унылое местечко? Боже, какая ерунда! Да это лучшее место во Вселенной! Место, где хотя бы все понятно и знакомо, а не абстрактный неизвестный мир вокруг. Мне с такой силой захотелось вернуться, что я отчаянно зажмурилась, пытаясь представить что это все сон, бред, разбушевавшиеся фантазии… Так я дома делала, когда находило невероятное желание оказаться где‑нибудь в удивительно волшебном месте, в ином мире, где оживут все мои мечты. Лежала вот так на диване и представляла, будто оказываюсь на залитой солнцем поляне в лесу, или шикарной кровати в комнате принцессы. А не в старом грязном замке в дряхлом лесу! И чтобы человек рядом соответствовал моим идеалам не только внешне. Так что путь это все окажется только длинным поучительным сном. У меня такие бывали, вот и сейчас…

Я лежу на диване, обитом шершавой полосатой тканью, укутанная в тонкий плед, провонявший кошкой. Из соседней комнаты доносится шум телевизора — папа опять смотрит дурацкие сериалы про ментов, из кухни слышен звонкий голос мамы, пересказывающей по телефону последние сплетни…

Сбрасываю с себя остатки кошмара и открываю глаза.

Разумеется, ничего не изменилось. Я, все также скрючившись, сидела за маленьким столиком в огромной библиотеке в замке темного мага в мире под названием Таэрра. Глубоко вздохнув, я попыталась успокоиться. Ну и ладно. Что это сегодня на меня нашло? Как будто я реальность от фантазии или сна не отличу. Откуда такие перепады настроения? То я счастлива как обнюхавшаяся валерьянки кошка, то впадаю в какую‑то глупую панику! Интересно, это побочные эффекты перехода или просто у меня скоро критические дни начнутся?

Ладно, ладно, нужно успокоится и, наконец, начать читать это дрянное «темное фэнтези», а то кошмар будет, когда припрется мой… учитель, черти бы его задрали.

Эх, кушать хочется. Свою картошечку попробовать я так и не отважилась, а маг‑то небось уже давно что‑то вкусненькое себе наколдовал…

Так читаем. Тьма сущность великая и крутая… та-та-та, это понятно. Обучение состоит из пяти этапов: Прикосновение, Познавание, Понимание, Посвящение и Единение. И как я понимаю, вчерашнее мое путешествие в «черт знает куда» это и было Прикосновение, радость‑то какая. Дальше у нас подробнее про каждый этап, но читать мне почему‑то положено только про это дурацкое Прикосновение. Хм, а почему дальше ничего не обведено, это мне, типа, еще рано знать такие вещи? Может почитать? Не — а, не стоит того дело, чует сердце, моему драгоценному учителю это не понравится. Странный он человек, с виду кажется таким педантичным, а так непочтительно с книгами обращается: все разрисовал какой‑то синей ручкой. Ой, мама родная, ну о чем это я думаю, какие здесь ручки?

Использование темной магии происходит при взывании к первостихии Тьмы через потоки темной «магической энергии» (маэн). Ага, понятно, дальше опять тэ-та-тэ да ля-ля-ля. Короче, эти потоки маэн принадлежащие к разным стихиям опутывают всю Таэрру… и «дальше смотри вторую главу книги „Введение в тайны потоков маэн“». Н-да, туповатое название… Так и где тут оно у нас, это введение, ага вот милое!

Книжка была ужасно потрепанной и название на обложке почти стерлось. Интересно, это господин Сартер довел ее да такого состояние или кто‑то из его бывших учеников? Которые не выжили. Бр-р! Не надо о таких ужасах пока мне думать. Все будет хорошо! Хорошо.

Эх, ну ладно, будем считать, что я себе поверила.

Великолепное введение в тайны оказалось ужасно нудной штукой. Я еле осилила не очень большую вторую главу. Немножко посидела, безуспешно пытаясь разобраться в сведеньях и цифрах, что обнаружились на желтых страницах этого шедевра ненаучной фантастики. Хотелось, конечно, теперь с чистой совестью (прочитала же!) отбросить этот учебник подальше, но… Ласковый тон темного мага чудесный стимулятор для обучения.

Так что я прочитала еще раз. Потом закрыла книгу и принялась думать, как бы поточней и попонятней для себя самой сформулировать, что за фиговина эти потоки…

— Очаровательное зрелище! Юная деви так устала разбираться в премудростях магии, что поддалась бесчестным атакам Лорда Сна и отдалась в его объятья прямо за столом…

Опаньки, все пи… ну понятно. Вот, черт! Я что, умудрилась заснуть? Ой-ей! Я же практически ничего не прочла… Вот дура! Я, конечно, совсем мало спала, но… он же меня теперь…

— Не стони, дорогая, не ругайся на злую Судьбу! — издевательски пропел маг. — Открывай свои чудесные небесные глазки!

Я послушно открыла «глазки», а то мало ли, решит, что я опять не повинуюсь его приказам.

Лэйр Сартер сидел напротив столика на невесть откуда взявшемся кресле и смотрел на меня с нежностью серийного убийцы. Хотя может он и нормально на меня смотрел, а это от страха мне кажется…

— Как я понимаю, спрашивать тебя, о чем‑либо бессмысленно. Это риторический вопрос, — добавил он, заметя, что я хочу что‑то сказать.

Мне стало страшно, очень страшно. От этого мага несло такой опасностью, что у меня все тело покрывалась ледяной корочкой от страха. Сердце колотилось как бешенное. Я сомневалась, что он действительно убьет меня, но вот в том, что мне будет больно, была полная уверенность. А я совсем недавно выяснила, что до жути боюсь боли. Сильной боли.

Маг, тем временем, задумчиво прикрыл глаза, видимо размышляя, что со мной делать. Конечно, с одной стороны его можно понять, такую бестолковую и ленивую ученицу как я еще поискать нужно, Но… он совершенно неправильно со мной обращается! Это не обучение, это какой‑то иди… Ау-у-у-у-у!

Я дико завизжала от боли и просто слетела со стула.

— Встань.

Всхлипывая я кое‑как поднялась. В голове туман, и так плохо. Боль постепенно уходила, но совсем не так быстро как раньше. Тварь! Я не понимаю, за что можно так со мной жестоко обращаться?! Ну, заснула, ну не выучила до конца! Но, блин, как можно было не заснуть, если ты…

— Прекрати ныть. Ты не должна быть слабой, не должна строить из себя страдающую невинность. Все твои проблемы идут только от твоего же бессилия. И то, что ты не выспалась, не имеет значения.

— Да причем здесь это! — я совсем не сдерживала своих слез. — Как можно научить чему‑то только крича и избивая?! Я оказалась в непонятном, неизвестном мне мире, а ты хочешь, чтобы я…

— Я голоса на тебя не повышал. И те пару хлестков вовсе не избивания. Я понимаю, ты хотела сказки — прекрасного принца и мгновенное неимоверное могущество. Но если огромная сила кому‑то дарится, то неужели ты думаешь, что ему не придется платить за это? Ничего не дается просто так, все в жизни и все в смерти имеет свою цену.

Я вздохнула, стараясь успокоиться. Эта сволочь, это мерзкое, отвратительное чудовище…

— Ты сейчас думаешь, насколько тебе не повезло, оказаться именно здесь, в моем замке, что из всех путей, тебе предоставленных, выбрала наихудший. Дорогая моя, шансы, что тебе на пути встретится добрый волшебник, настолько мизерны, что их нельзя брать в расчет. А если бы и встретился, к магии тебе все равно путь был бы закрыт — твои способности совершенно обычны, если, разумеется, не знать, как их правильно развить…

Маг осекся, видя, что я его совсем не слушаю. Да какое значение имеет все, что он говорит!? Я хочу домой! К маме, к папе! Да, я избалованный, слабый, бессильный ребенок! Мне не место в этом мире, куда бы я не пошла, меня ждал бы меня трагический конец. Но, черт побери, ничего не изменишь…

— Ничего не изменишь, — тихо сказал Лэйр, будто бы прочитав мои мысли. Хотя почему «будто бы», вдруг и на самом деле за ним водятся такие таланты. На секунду я так перепугалась от этой мысли, что и думать забыла про боль и несправедливость. А если он и сейчас роется в моих мозгах? Знает обо всех глупостях, что приходят мне в голову… даже тех, таких стыдных, что я сама думать про них не хочу…

— Возможно, я поспешил, предложив стать своей ученицей, зная, что ты, находясь под впечатлением от перехода, не откажешь. А может, это и было единственно верное решение. Сейчас дело не в этом. У тебя есть талант. Ты можешь быть хорошей ученицей, но ты слишком привыкла к лени и безделью в своем мире, твое прирожденное любопытство и любознательность проявляются так редко, что основывать учебу на их удовлетворении бессмысленно. К каждому человеку должен быть индивидуальный подход в обучении, на данном этапе, самым быстрым и эффективным способом заставить тебя учиться будет… боль и страх.

Я немного успокоилась от монотонных слов мага и почти поверила, что он не телепат, а просто хорошо понимает людей. Если бы знал, что я его не слушаю, то не преминул бы обратить на себя внимание болезненным хлестком.

Какое‑то время в библиотеке сохранялась тишина, и я только испуганно из — подо лба поглядывала на мага, А потом нахлынула волна боли.

Я кричала. Плакала. Молила о прекращении мучений, ползала перед ним на коленях, размазывая по лицу слезы. Потом сил на слова и крики не осталось — я просто скулила, скрючившись, кусая до крови губы и костяшки пальцев… Казалось, каждая частица моего существа пылает огнем, все мое тело пронизано иглами. Ужасная, безумная боль. В глазах потемнело.

— Ты должна всегда слушаться моих приказов… — голос Лэйра Сартера был странно отстраненным, усталым и тихим.

* * *

Лэйр Сартер и представить не мог, насколько это будет сложно.

Немного жаль девочки. С другой стороны, возможно, она перестанет так болезненно реагировать на слабые хлопки и станет слушаться с большим старанием.

Темный маг устало вздохнул и облегченно упал в уютное кресло. Через пару дис отдыха пришлось попытаться взбодриться и рассмотреть действительную структуру Виктории.

Надо же, не показалось.

Какова вероятность наткнуться на дитя другого мира с подобными предками? Так можно начать верить во всякие предназначения.

До чего же иронично, после длительных раздумий о следующем скачке развития.

До чего иронично, после всех метаний, сомнений и очаровательных предательств.

Зато можно радоваться, что собственные теории и чужие фантазии наглядно подтвердились. За такой факт хорошие историки много бы отдали. Наследие далеких предков, самых невероятных предков, в новоявленной ученице темного мага хранилось столетиям, надежно защищенное другим миром. Наследие, которое считают и проклятьем, и благословением, но больше всего — недостижимым мифом. Теперь оно в его руках.

Только темный маг понятия не имел, что с этим делать.

Зря он поторопился. Не стоило позволять Виктории так сразу прикасаться ко Тьме, не стоило объявлять себя ее учителем, обрезая все пути. Темный маг слабо представлял, что получится в итоге, если случится чудо, и девочка достигнет Единения. Возможно ли это в принципе или несовместимо с ее структурой? А если возможно, совместимо, стоит ли так пытаться ограничивать потенциально безграничное?

Да и имеет ли это смысл для него самого? Так подставляться. Рисковать.

Конечно, да. Ради его проклятого любимого смысла.

Во Тьму сомнения. Ничего это не изменит в процессе обучения. Она — его. Его ученица. Эта Тория — Виктория либо умрет, либо выживет и станет… Тот еще вопрос, кем она станет.

Но уже пора рассчитывать варианты.

Глава 3

Ох, дети! Вы даже не представляете себе всю силу красоты, силу настоящего искусства! Расскажу‑ка я вам одну грустную историю.

Одному юному дракону захотелось попутешествовать по землях людей. Он покинул родной Коготь Торы и, обратившись в обыкновенного юношу, отправился в путь. Сложилось так, что уж больно неудачную дорогу он себе выбрал. Куда бы ни зашел, встречал только диких, необразованных людей, не знавших, что такое искусство. Все они казались ему очень уродливыми, и он уже собирался возвращаться домой, как встретил молодую девушку. И она была прекрасна. Она умела петь и танцевать, она рисовала чудесные картины и писала очаровательные стихи. Даже среди своих родичей не встречал юный дракон столь одаренных девушек. Он влюбился в нее, и она влюбилась в него. Но, будучи дочерью почетных учителей в небольшом городке, ей не хотелось связывать свою жизнь с бедным путешественником. (Девушка знала о своей красоте и знала, что на нее уже давно заглядывается богатый купеческий сын). После долгих размышлений дракон все же рассказал ей всю правду о себе и предложил вместе с ним отправиться на Коготь Торы, где все так богато и красиво. Он ожидал ее отказа, ужаса и страха перед крылатым ящером. Но девушка наоборот обрадовалась и без раздумий решилась переехать в драконье королевство. Первое время они были счастливы, родители дракона благосклонно приняли человеческую невесту сына, и дочь учителей зажила в прекрасном золотом замке. Она полюбила гулять по улицам драконьего города, где каждый дом как шедевр архитектуры, полюбила посещать прохладные картинные галереи, ходить на вечера поэзии. Всюду окружало ее совершенство, и она стала понимать, что ее стихи — наивны, картины — не лучше творчества драконят, а танцы… Ах, ее танцы, которыми любовался весь город! Там она была ярким васильком среди грязной пожухлой травы, а здесь тусклым полевым цветком среди красочных роз. Девушка грустнела с каждым днем, она смотрела на дракониц и завидовала их красоте, она завидовала каждому, кто может петь, писать, рисовать, а главное танцевать. Она наряжалась в богатые одежды, посещала занятия по классическим танцам, тускнея с каждым днем, вся больше отдаляясь от мужа.

Да и сам дракон все чаще удивлялся, что такого он нашел в этой укутанной в шелка и золото простушке?

А потом ее нашли мертвой. Облаченную в пронзительно синюю ткань, изуродованную. Она упала с обрыва. И никто по ней не плакал, только старый дракон, старый настолько, что почти потерял человеческий облик, видел последний танец девушки и подумал, как жаль, что драконы не умеют так летать…

Сборник «Сказки Старика Хэтта», четвертое переиздание, год 5068

Сколько времени прошло с тех пор, как я умудрилась попасть в этот мир? Наверное, уже недели две. Как‑то я и не подумала считать дни от этого знаменательного события.

Хотя, какая разница, будто бы что‑то изменилось. Я старательно оттирала позолоченный подсвечник в просторной спальне, где изредка ютился Лэйр Сартер. Маг предпочитал либо спальню поменьше, либо какую‑то таинственную комнату в подвале. Вернее, не в подвале, а в этаком домашнем подземелье, куда меня однажды повели на экскурсию и пригрозили: «Спустишься сюда — умрешь!»

Да я и не собираюсь…

Жизнь моя тосклива и бессмысленна…

Я печально рассматривала узоры на потолке.

После того ужасного приступа боли в библиотеке я очнулась на удивление полной сил. Вчерашнее унижение и ненависть ушли на задний план. Во всем теле была какая‑то необычная легкость, хотя это, скорее всего, от голода. Почти сутки недоедания для меня не такое уж и частое событие. Я, несмотря на худощавость, вкусно покушать люблю…

Проснулась я в той коморке, что вроде бы считается моей комнатой и первым, что увидела, открыв глаза, была мерзкая, но все же очень красивая, рожа темного мага. Тот был пугающе дружелюбен и покормил каким‑то незнакомым вкусным блюдом из мяса и необычных кисло — сладких овощей. Естественно, это оказалось единственным его добрым делом по отношению ко мне.

Начались мои тяжкие учебно — трудовые будни. До обеда физический труд в виде уборки замка. И зачем это ему, интересно? Не сомневаюсь, что у злодейского брюнета есть какая‑нибудь колдовская штучка, чтобы в один миг привести замок в порядок. Так нет, надо поиздеваться! После обеда у меня учеба — чтение книг, чаще ужасно скучных, но иногда вполне интересных, и редкие объяснения мага. Ну и, разумеется, жестокий допрос по усвоению материала. Кроме того, мне торжественно был вручен толстый том с кулинарными рецептами, так что отвертеться от приготовления пищи ввиду моей полной профессиональной непригодности не удалось. Правда, книга мне не помогла — я подробно следовала инструкциям, но еда все ровно получалась на удивление невкусной. Разве изредка хоть что‑то получалось, да только Сартер все равно не рисковал и говорил, чтобы я сама ела эту дрянь, а он как‑нибудь перебьется до тех невыразимо далеких времен, когда я научусь готовить… Ага, как будто, он и вправду голодает. Почему‑то мне кажется, что могущественным темным магам тоже каждый день питаться надо.

В любом случае, это не играло важной роли в моей жизни. Я училась. Читала, запоминала и пыталась разобраться. Я безумно боялась повторения той боли…

Но если с теорией темной магии я худо — бедно справлялась, то процесс познания тайн Таэрры происходил на редкость медленно. Может где‑то и была большая энциклопедия истории, географии и еще чего‑нибудь. Как та, что в детстве я любила читать, там еще сова такая нарисована, но найти их в столь огромной библиотеке среди тысяч других книг было нереально. Так что я вытягивала наугад какой‑нибудь томик и просматривала в надежде найти что‑нибудь интересное. А надежда глупое чувство, в этом мне пришлось точно убедиться.

Наверное, самой полезной книгой, что я достала, было сравнительно новое на вид «Сердце Краба» — там подробно рассказывалось о традициях жителей Империи Хадч, занимающую почти половину огромного материка под названием Тэйхич, который еще назвали за своеобразную форму Крабом. Как я поняла по отрывкам сведений из разных книг, на Таэрре было два основных, наиболее развитых материка: тот самый Краб и Айрисс, на котором я, судя по всему, и находилась. Разделяли их «воды безумного океана Реалий, где водятся морские драконы, способные одним махом хвоста, на мелкие осколки разбить реальность», как говорится в этом поэтическом «Сердце». Понять, что в этой книге правда, а что вымысел лирического дядечки по имени Эртий Горетто было очень сложно. Но лучше хоть что‑то, чем совсем ничего.

Еще огромной проблемой являлись и языки. Большинство книг наполнены не понятными для меня, хоть и непривычными (в тот факт, что хэдский алфавит выглядит скорее как греческий, а не русский, я въехала далеко не сразу) буквами, а какими‑то закорючками. И как прикажете это читать?

Еще одной хорошей находкой надо считать совсем новую тоненькую детскую книжку о единицах измерения. Не знаю, что она делала в библиотеке такого важного господина, как мой учитель, но мне она точно очень пригодилась. Я узнала такие потрясающие вещи, как то, что год здесь состоял из 12 месяцев или 36 декад, или 360 дней, или 21 600 часов и так далее. Почти как у нас, только дней в году меньше, а вместо семи дней в неделе десять. Вообще‑то с наименованиями я порядком попуталась, в книжке написано что «мерить время» придумали некие торанцы, и, таким образом, например дис я воспринимала на хэдском как минута, но как я поняла, принято было говорить именно торанское слово. Так же и обстояло дело с часами, которые назывались тио, и с секундами — сей. С годом, месяцем и декадой дело обстояло проще — их торанские названия (рике, есте и лекье) практически не употреблялись. А с названиями месяцев так вообще нечто крайне оригинальное. То ли фантазии у местных жителей не хватило, то ли что, но был просто — напросто первый месяц, второй месяц и третий месяц каждой поры года. Зато легко запомнить, что в каждом месяце ровно тридцать дней или три декады, и никакой мороки с високосными годами. А отсчет нового года начинается с первого месяца весны. Логично: пробуждение природы, зарождение жизни и так далее.

Все это кажется, конечно, совсем не сложным, но говорить вместо пять минут — пять дис, было непривычно. А учитель мой ненаглядный, твердо сказал, что я должна выражаться как коренной житель этого мира. Конечно, была бы я в большом городе, где так все выражались, то проблем бы не возникло, а так…

Я ведь совершенно одна в этом замке, мага уж никак нельзя было считать за хорошего собеседника.

А кроме времени были еще единицы длины, веса, объема, площади и еще черт знает чего. Мне приходилась запоминать и использовать всякие там словечки вроде тах и орит. Первое — мера веса, составляющая где‑то восьмую часть килограмма, а второе основная единица измерения длины, составляющая около полуметра.

О как… И это я сама для себя так примерно перевела на знакомые понятия, полвечера мучилась.

В книгах, когда люди в другой мир попадают, все так просто, а здесь даже такие мелочи оказались весьма неприятными. Или я такая бестолковая пессимистка, или что…

Я с удивлением обнаружила, что предаюсь страданиям по своей несчастной жизни, лежа на кровати. Нда, хорошо, что мага поблизости не видно, а то он любит появляться в те редкие моменты, когда я найду хоть пару свободных мину… дис, чтобы отдохнуть.

— Хватит валяться, быстро за мной!

Я испугано свалилась с кровати, от необычно жизнерадостного голоса моего учителя. И когда он успел зайти в комнату?

Да и выйти. Лэйр Сартер уже выбрался в коридор, и я обреченно поспешила следом. Ох, не нравится мне это, что там еще задумал мой драгоценный мучитель?

Идя за стройной, но весьма мужественной фигурой, мага я с удивлением почувствовала легкий, чем‑то приятный, запах алкоголя.

Э-э-э, слов нет. Почему‑то у меня даже мыслей не возникало, что этот господин может напиться. Ну, напиться, это, конечно, очень громко сказано, пьяным он не выглядит, но кто знает, как алкоголь на темных магов действует? Ой, что‑то сейчас я особенно боюсь. Главное, теперь его старательно слушаться, а то… А фиг его знает что, может он наоборот добреет под мухой? Хотя, скорее всего это предположение из области фантастики…

Привел меня маг в просторную комнату на первом этаже. Здесь я еще ни разу не была, и посему с удивлением рассматривала необычное для замка помещение — больше всего комната напоминала какой‑то удивительно светлый и уютный танцевальный зал. И зачем он меня сюда привел? Я осторожно посмотрела на мага, который расположился в единственном кресле прямо напротив меня.

— Тщательно спланированный монотонный день не идет тебе на пользу, дорогая! — с восхитительным довольством заявил Лэйр Сартер. — Следует все кардинально изменить. Больше не будет полдня работы, полдня учебы, а потом неспокойный сон. Раз… нет, два раза в декаду, я могу разбудить тебя среди ночи или оторвать от готовки того, что получается у тебя вместо еды, и привести сюда, для занятий танцами. То же самое относится и к учебе — ты будешь заниматься, когда я захочу, в любой сей могу задать вопрос по теории магии или полюбопытствовать, что интересного нашла ты про Таэрру.

Кстати, знаешь ли хоть какого‑то известного исторического деятеля Салетты?

О, как я обожаю его вопросы! Меня сейчас волнует только то, зачем мне учиться танцевать, а он вопрошает о деятелях какой‑то Салетты? Единственное, что я знаю — это страна на Айриссе, самая крупная и известная, и вряд ли я в ней нахожусь. И все. Блин, а ведь отвечать что‑то надо. Что‑то я недавно мельком читала, про одну тетеньку. Только без понятия, откуда она родом и где свершала свои великие дела…

— Ианна Линнс. Она, не являясь магом, первой предложила… ну, как сказать… мм, организовывать заведения, где юные маги, ээ, могли, ну… безопасно для себя, ну это, развивать свои магические способности. Ну, короче, придумала что‑то вроде школ и…

Мамочки, только бы я угадала, и это действительно происходило в Салетте. А то, кроме обычного раздраженного упрека о мямленье, последует обвинение в том, что я несу полную чушь.

— Угадала.

Фух, пронесло.

— Ианна действительно является одной из самых значительных фигур в истории Салетты, — видимо от удивления, маг даже забыл пригрозить выбить мою косноязычность плетью.

— Но продолжим. Ты слаба физически, так что придется заняться и этим. Ежедневной пробежки вокруг замка под моим контролем и разминки, которая покажется твоему слабому тельцу излишне жестокой, на первое время будет достаточно. Потом, я обучу тебя рукопашному бою и научу обращаться с некоторыми видами оружия.

Ох, какой кошмар. Что‑то сомневаюсь, что после его занятий я выживу. Ведь и на физкультуру через раз ходила, и всяким играм на свежем воздухе предпочитала сидение дома за книжкой или компьютером. Эх, домой‑то, как хочется. Очень — очень, кажется, все бы отдала, чтобы мое путешествие в другой мир оказалось лишь сном. Черт, как только вспоминаю, сразу слезы на глаза наворачиваются. Я бы каждый день и на физкультуру ходила, и училась целыми вечерами, только бы оказаться с родителями. Плюнула на дурацкие книжки и жила бы реальной жизнью. А то эта нереальная оказывается слишком болезненной.

— Раз ты не считаешь нужным меня слушать, дорогая, то займемся делом.

Блин, опять отвлеклась от его речей. И главное, как всегда, стоит на секунду задуматься, так маг твердит, что я его не опять слушаю! Хоть бы раз отметил, что я молодец. Когда‑нибудь я точно заставлю его это сделать!

Я вернулась в настоящая, избавляясь от сладкой картинки восхищенного моими талантами Лэйра Сартера. И каким это делом мы сейчас займемся? Неужели, танцами? Я так и не поняла, зачем это надо.

Лэйр встал и своим фирменным, до жути раздражающим, небрежным взмахом руки перенес кресло поближе к стене.

— Что такое Тьма? На этот вопрос нет истинного ответа, единого для всех, но назови хотя бы несколько вычитанных их книг синонимов.

Его вопрос стал для меня полной неожиданностью. Это он приступил к исполнению угрозы, о проверке моих знаний в самые неподходящие минуты?

— Зло, смерть, жизнь, — я попыталась вспомнить, что там еще говорилась в многочисленных туманных размышлениях местных философов и ученых. — Игра, искусство…

— Искусство, — маг произнес это слово с особенной интонацией. Его глаза восхитительно сверкнули, то ли от алкоголя, то ли от воодушевления.

— И если Тьма — искусство, так от чего кажется удивительным мое желание научить тебя танцевать? Танцы ей близки, ты же помнишь, как она танцевала…

Я помнила, конечно, помнила. Ее безумные движения в полной пустоте невозможно забыть. Учитывая, что, не смотря ни на последствие в виде ученичества у садиста, это было одним из самых приятных воспоминаний из мира Таэрра.

Маг щелкнул пальцами, и откуда‑то полилась приятная музыка.

А сам Лэйр Сартер начал танцевать. Я просто внимательно смотрела на его совершенные движения и наслаждалась музыкой. Почти забыла, что это такое — музыка, и насколько восхитительно удовольствие отрешиться от реальности и погрузится в чарующую мелодию.

Маг подошел ко мне совсем близко. Он казался еще более прекрасным, чем обычно, и как никогда был похож на принца из сказки в своей нарядной белой рубахе.

— Одна из самых популярных композиций в Великом Союзе. Незамысловатая мелодия и такой же незамысловатый изящный танец. «Шелест жизни» можно услышать и на королевском балу и в простой таверне. Все просто. Но даже самую простую вещь можно сделать прекрасной. Иногда, самые простые вещи и есть самые прекрасные… — его тихая речь растворялась в музыке.

Весь мир был для меня одной музыкой. Безумной и притягивающей!

Я хотела танцевать.

Не знаю, сколько прошло времени, все для меня слилось в один танец.

Нет, я, конечно, не бросилась в одиночку поражать своими сомнительными способностями. Нужно было оставаться рамках традиционных движений. Сначала, я как зеркало повторяла за своим учителем, а потом мы просто танцевали. Просто танцевали.

Когда музыка смолкла, я с удивлением почувствовала себя безумно уставшей. Странно, мне казалось, что я еще смогу долгое время кружиться по залу…

А красавец — маг выглядел довольным. Не таким как обычно, радующимся моим неприятностям, а искренне довольным успехами.

— Это было весьма неожиданно. Ты ведь удивительно неуклюжа, а танцевать можешь. Разумеется, в силу своей неопытности, зрелище было далеко не прекрасно — движения скованные, не в такт, да и вовсе неестественны. Но ты чувствуешь музыку, а это главное.

Ой, я пока тут прыгала, головой ударилась? Или он? Лэйр Сартер меня хвалит? Да, мечты оказывается временами сбываются с завидной скоростью, хоть и кое‑как.

— Иди в ванну, сполоснись и переведи дух, а потом поспеши в гостиную. Быстро!

Я что, самоубийца, чтобы ослушаться? Уже бегу.

Ванна, кстати, заслуживала отдельного разговора. Вообще‑то, ванных комнат было две, но одну посещал только маг, а вторую я. Просторная, даже шикарная, комната, была практически неотличима от современных земных помещений для умывания каких‑нибудь скромных олигархов. И туалет был никак не подходящий для типичного средневекового мира — обычный дорогой мраморный унитаз. Средневековье все‑таки неправильное определения для времени этого мира, я, конечно, никого кроме мага — злодея не видела, но из редких книг отдаленное представление о Таэрре имела. Самое странное, что современным в моем понимании были только комнаты для личной гигиены, а на той же кухне, даже хоть какого‑нибудь примитивного водопровода не было.

Понежившись в теплой водичке, я со вздохом спустилась вниз. Лэйр Сартер нетерпеливо поджидал меня в гостиной, сидя в кресле и заложив ноги на небольшой столик.

— Настала пора для практических занятий, — с торжественной важностью произнес маг, когда я подошла поближе.

Вау, я в полном восторге. Только мне хотелось испытывать свои возможности в темной магии. Что на его сегодня нашло, кроме опьянения, конечно? Решил так перенасытить мой день событиями…

— Грубо говоря, темная магия не что иное, как использование потоков магической энергии, принадлежащих Тьме. Среди самых необразованных крестьян этой несчастной страны бытует мнение, что темной магией можно творить только темные дела — подымать трупы, насылать порчу и проклинать, мучить невинных людей в страшном темном огне. Все это полная чушь. Подобные штуки может сделать и светлый маг, но только с большими затратами сил. В основном магия используется для куда более примитивных вещей. Например, перемещение небольшого объекта — мой «любимый» учитель, не делая никаких жестов, приподнял над столиком какую‑то книгу, раскрыл и эффектно перелистал страницы, даже не смотря на нее.

— Это одно из простейших магических действий. Берешь поток и воздействуешь на предмет, мысленно перемещая его в нужном направлении. Правильный способ, но чтобы научиться быстро им пользоваться, необходим большой опыт, хорошие способности и настоящая связь со стихией. Заклинания, жесты, ритуалы для тех те, кто не видит потоки или слишком слаб, чтобы мысленно ими управлять. В настоящее время таких магов, к сожалению, большинство. Но учить все заклинания нужно и тебе — в жизни пригодиться. Самым могущественным магам зачастую приходиться пользоваться вербальной магией, скрывая свои истинные способности.

Могущественным магам… это он про себя так скромно?

Вдруг, ни с того ни с сего, подумалось про то, что наверняка из биографии моего учителя получилась занимательная фэнтезийная книжка. Правда я о нем ничего не знала. Вот совсем ничего, кроме имени, даже возраста, но не может у такого человека быть скучная жизнь. С каким бы удовольствием я бы ограничилась только книгой. А не личным знакомством.

— Итак, — маг пронзил меня взглядом, как всегда догадавшись, что я думаю о чем‑то постороннем, и продолжил: — Для начала ты попробуешь увидеть потоки маэн. Глубоко вздохни и расслабься.

Я послушно исполнила нехитрую инструкцию.

— Закрой глаза и подумай о Тьме. Тьма будет твоим проводником в первой попытке увидеть потоки. Дыши ровно, спокойно, думай о Тьме, не о тех словах, что были тебе сказаны, а просто о ней. Глубоко и медленно вдохни, почувствуй, как горячи твои ладони, почувствуй, как она согревает тебя своим жаром, сосчитай до шести, медленно выдохни. Глубоко вздохни. Почувствую прохладу на лбу, почувствуй ее прикосновение, ее легкое свежее дыхание. Досчитай до шести. Выдохни. Медленно вдыхай, ощущай, как тело становится невероятно легким и свободным, как ты оказываешься в ее объятьях, сливаешься с ней воедино и паришь над миром, становишься всем миром, считай до шести и медленно выдыхай, спускаясь на землю, ласково освобождаясь и запоминая.

Лэйр Сартер говорил медленно, убаюкивая, с расстановкой, когда следовало считать. От его голоса, этих странных слов и дыхательных упражнений голова стала какая‑то мутная. Такое странное чувство, будто я и вправду слегка оторвалась от своего тела…

— А теперь открой глаза, мысли о Тьме…

Я распахнула свои очи и увидела… Не знаю как это описать. Все пространство пронизано пульсирующими цветными потоками, преобладал черный, но какой черный! Я не думала, что это цвет может быть так красив, так богат оттенками. Да все было столь прекрасно! И так странно — престранно, я отлично видела мага, гостиную со всеми креслами и подсвечниками и в тоже время все, каждая частичка пространства, окутано тюлем из тончайших потоков маэн. А если сосредоточится на конкретном предмете, вырисовываются контуры определенной картинки, структура и связи этой структуры с окружающим пространством.

— Отлично, — я перевела взгляд на мага. Тот выделялся среди остальных предметов. Я при всем желании не видела из чего, из каких потоков, маг состоит, так как это было с книгой, все еще висевшей над столом. Как переплетение потоков маэн его не существовало на фоне окружающего пространства, отчего было слегка жутко. — Посмотри внимательно на книгу, видишь, как она держится.

Я видела. На первый взгляд тончайшие черные нити удерживали ее в воздухе, но если присмотреться понимаешь, что не все так просто. Книга будто плавала в вязком киселе. Почти тонула, подчиняясь закону притяжения, но потоки маэн, не Тьмы, а всех цветов, почти незаметно окружили структуру предмета, цеплялись друг за друга. Сплетались на основе чуть более мощных темных нитей и позволяли книге парить в воздухе. Чем больше я всматривалась, тем больше восторгалась действием магии, тем громче стучало сердце, и сильней разгорался жар в груди. Физическое удовольствие, эстетическое, духовное… с каждым мигом все больше и больше!

Теперь я видела не просто цветную сеть вокруг, эта сеть наполнялась смыслом, вокруг было полно магии — внешнего воздействия на потоки, заклинаний, чар: в картинах, огне в камине, бутылке вина на столике, в книжных полках… Вся комната переполнила магией, я не понимала ее значения, но видела. И не просто видела. Запахи, звуки, чуть ли не осязание и вкус — мозгом что ли? — но я воспринимала потоки магической энергии каждым известным органом чувств, и чем‑то другим, глубоким, непонятным….

— Ты должна понимать, инстинктивно, то нужно сделать. Передвинь книгу к себе.

Да, я хорошо понимала, что без проблем смогу сделать подобное. Я могла сделать что угодно с любыми потоками, но черные нити были мне особенно близки и желанны. Я знала, что смогу управлять ими. Они мои.

Я осторожно, растягивая мгновение, потянулась к ближайшему к книге потоку, притронулась, ощутила так, что все тело пронзило судорогой удовольствия… потом замерла, не понимая, что случилась. Медленно и холодно на меня накатывал тупой ужас. Но перед чем? Я не могла понять, эти потоки, они прекра…

Отвратительны.

Та же картина, то же совершенство линий и цветов, ароматов, мелодий, но все внушало только ужас. Жуткий, дикий, животный ужас. Не крикнуть, пошевелиться, будто медленно сходишь с ума, сдавливает, расплющивает, уничтожает разум и душу. Вся комната, нет, весь мир — мерзкий и пугающий, настолько, что невозможно дышать его воздухом, видеть его, быть в нем — в этих потоках маэн. Гадких, страшных, убивающих.

Маг что‑то сказал, и я ожила, в бешеной панике затрясла головой, замахала руками, царапая кожу, пытаясь избавиться от иллюзии отвратительных прикосновений.

Окончательно пришла в себя уже сидя на полу, меня била крупная дрожь, но мир был нормальным, совершенно обыкновенным и настолько реальным, простым и ограниченным, что я не сдержала вздох облегчения.

— Так, выражаясь народными присказками крестьян Дестмирии — первый гриб червивый. Попробуем еще раз. Вставай.

Я не колыхнулась.

— И долго мне еще ждать, — судя по голосу, маг начал раздражаться.

Я судорожно вздохнула, даже мысль о том, что мне вновь придется увидеть это, внушала безотчетный ужас.

— Я не могу, учитель, — тупо пробормотала я, так и не подымаясь. Страх. Оставался один страх. И болел живот.

Вопреки моим ожиданиям Лэйр Сартер не стал ничего говорить, издеваться. Он просто ударил меня, больно швырнул на пол. Я не кричала, страх был сильней. После паузы, почувствовала, как отрываюсь от земли. Представила, как маг прикасается ко мне черными потоками, как управляет мной, и вновь ужас накрыл меня. Я захлебывалась в дурацкой, необъяснимой панике. Кажется, закричала, задергалась, потом больно свалилась на пол и долго плакала.

Ничего не понимала. Почему так страшно? Почему так безумно больно? Почему так тошнотворно пусто?

Я смотрела на языки пламени. Огонь красив, танцует красиво, мне бы его пластичность и изящество…

— Что же, пока не буду заставлять использовать прямое воздействие. Обойдемся примитивными заклинаниями.

Я обернулась. Учитель расположился на любимом кресле напротив камина — темно — бордовым, кожаным, с небрежно накинутой мягкой и пушистой черной тканью, таким приглашающе уютным. Я‑то сидела на корточках, на лохматом коврике неопределенного цвета из шкуры какого‑то животного. Я же должна знать свое место — у ног великого темного мага.

— Для телекинеза достаточно сказать слово — ключ, заклинание «увайэфен» и жестом наддать предмету нужное положение в пространстве.

Маг еще раз продемонстрировал мне фокус с книжкой.

— Нет ничего проще, необходимы только сосредоточенность и тренировки.

Я попыталась повторить. Книжка дернулась с первого раза, и не колыхнулась со второго. Учитель пригрозил мне врезать, если я не перестану строить из себя немощную, и я сделала еще одну попытку. Также без результата. Маг с улыбкой закатил мне магическую оплеуху, так, что я чуть не упала в камин. Сдерживая слезы, я попробовала еще раз. Книга послушно поднялась над столиком и полетела ко мне, но от удивления я уронила ее на полпути.

Лэйр Сартер вернул многострадальную книгу на место. Сказал, что если бы у меня и на этот раз не получилось, то он бы меня убил, и отправил спать.

* * *

Лэйр Сартер тяжело вздохнул после того, как худющая фигурка его ученицы скрылась. Он сглупил сегодня: то, что девчонка с первого раза увидела потоки, должно было насторожить. Ее восторг можно было пощупать руками — одно это поражало. С другой стороны, кто бы мог подумать, что ее охватит такая истерика при прямом воздействии? Что за дерьмо сотворили со структурой девочки предки, время и чужой мир?

Оказывается, он снял только первый слой ее структурной защиты, что передавалась поколениями на генетическом уровне, самоизменялась и совершенствовалась, защищая рассудок и жизнь.

Больше темный маг ничем не мог помочь, разбираться со своими особенностями Тори придется самой, а он только подтолкнет в нужном направлении.

Видимо, стоит поспешить с дальнейшим обучением, а то как привыкнет к заклинаниям — и Тьма ее не отучит. Все равно хуже не сделаешь.

Бедняжка она. Не иметь возможности прикоснуться к самому лучшему в этом мире. Будь Лэйр лишен этого — он бы не выжил. Больше пяти лет, по крайней мере. Самое страшное наказание для мага, особенно для того, кто использует прямое воздействие — это ошейник из линериума и камера, все стены которой обиты этим же материалом. Жуткая, выжигающая пустота. За одно наличие подобных мест маги ненавидели и боялись КМК.

Сартер передернулся, вспомнив, что сам хранит ограничитель, пусть и не высшей пробы, завязанный на одной Тьме.

С очередным глотком вина, слишком терпким, но зато самым крепким, мысли темного мага вновь вернулись к ученице. Вспомнилось, как Тори танцевала. Жутко смешно и неуклюже, совершенно никакой техники, но музыку она любила, и это главное. Уж танцевать он ее обязательно научит…

Глава 4

Умение слушать является очень важным для мага. Собирая крупицы информации из каждой случайно оброненной фразы, вы наращиваете свое же могущество. Каждый маг обязан различать правду и ложь. Обязан в обмане видеть каплю истины. Любое слово имеет смысл, нужно только уметь его видеть…

Отрывок из лекций Атольяра Кешито по специальности «Магия и политология», ВУМ

Обливаясь потом и жадно захватывая воздух, я бежала по неровной тропинке вокруг замка. Страшно болели и бок, и ноги, и все прочие части тела. Так хотелось свалиться на землю и больше не вставать. А мне еще два круга бежать.

Господи, как же я его ненавижу! Я за всю жизнь не бегала столько, сколько за эти три дня занятий по повышению моей физической подготовки. А ведь кроме бега, всевозможных растяжек и подтягиваний, мне еще нужно было как‑то учиться, убирать и готовить.

Маг сдержал свое обещание и принялся за свои издевательства на следующий же день. Не знаю, на что он рассчитывает, пока от его занятий мне только хуже.

— Ой-е! — зацепившись за какую‑то корягу, я больно упала и оцарапала руку об острый камень. Вот надо заставлять меня бегать именно по таким неухоженным и труднопроходимым дорогам! Наверняка, специально, чтобы я больше падала.

Чертыхнувшись, я поднялась и движениями инвалида продолжила пробежку.

Мой дорогой учитель поджидала меня у крыльца.

— На сегодня хватит. Дай сюда руку! — он что‑то прошептал над моей несчастной конечностью, и от глубокой царапины не осталось ни следа.

— И как ты умудряешься каждый раз себя покалечить, просто бегая? Садись на перила, погода сегодня хорошая, не стоит идти в темный пыльный замок, чтобы поговорить о таких замечательных вещах как некромантия.

Я еле сдержала гримасу отвращения. Вчера вечером маг подсунул мне небольшую книжицу в жизнерадостной голубой обложке и сказал, что пора мне ознакомить с одним из наиболее интересных разделов темной магии. Ну и я познакомилась на ночь. Спать спокойно я все‑таки смогла — слишком устала за ночь и никакие ужасы мне нипочем, но чтение было далеко не из приятных. Неужели и мне придется заниматься такой гадостью? Хотя, для начала следует просто выжить, после обучения.

— Так, и чего молчим? Прошу вас, дорогая ученица, рассказывайте.

— Некромантия — это раздел темной магии, занимающийся… — медленно начала я, пытаясь отогнать весьма не эстетические картинки, нарисованные художником с явно очень большой и извращенной фантазией.

В принципе с некромантией было все просто. Ничего особо нового я не узнала — как ни странно на Земле о ней писали практически тоже самое, и пересказать основное я могла и просто после прочтения книг о всяких там темных повелителях. А способы поднятия мертвецов в этом мире были на удивление легкозапоминающимися, только для этого нужно было пройти этап Понимания. Вообще‑то способов было много, но большинство являлись слишком мудреными и энергозатратными. Можно было начертить кучу пентаграмм и гектограмм, зажечь всяких там волшебных свечек и полчаса, вернее полтио, бормотать заклинания, а можно было напрямую пользоваться темными потоками маэн. Только вот от одной мысли о воздействии на все эти совершенные нити, мне становилось дурно.

Лэйр Сартер еще несколько раз проводил со мной практические занятия. Я изо всех сил пыталась спокойно реагировать на потоки, но каждый раз меня раздирал истерический ужас, так что приходилась пользоваться заклятиями. Маг не раз что‑то надо мной колдовал, но безрезультатно. Я совершенно не понимала что со мной, да мне было просто обидно! Ведь с одной стороны я жаждала притронуться к потокам, а с другой боялась до жути. Фигня какая‑то, и у учителя моего ненаглядного спросить страшно…

— Так, вижу, что о некромантии ты кое‑что знаешь, видимо любопытничала на эту тему еще в своем мире, так как говоришь только общеизвестные фразы. Но пока этого достаточно, — маг казался немного расстроенным. Наверное, ему так хотелось ко мне придраться, а тут почти не к чему, облом‑то какой.

— Давай‑ка лучше поговорим о Таэрре. Надеюсь, ты уже знаешь, что находишься на материке Айрисс в Дестмирии. Далеко не самая лучшая страна, входящая в Великий Союз. Альянс со столь пафосным названием включает в себя одиннадцать стран. Крупнейшей и могущественнейшей считается Салетта — центр магии и экономики, где свободно проживают все расы Таэрры.

Кстати, для обозначения совокупности всех разумных существ, людей, эльфов, драконов, вампиров, наяш-ди и прочих используется слово арохе. Слово староторанское, не склоняется.

Так вот, Дестмирия представляет собой не очень крупное слаборазвитое королевство. Большая часть населения необразованна и бедна. Темные леса, занимающие половину территории Дестмирии, официально принадлежат людям, но на самом деле являются местом проживания всевозможной нечисти и так называемых темных рас — проклятых, оборотней, вампиров, двуликих. Любая магия здесь разрешена, но простой народ ее не любит и ослабшего мага в Дестмирии ожидает только смерть. Столица — небольшой город Эрсита. Административными единицами являются земли, во главе которых стоят лорды. Мой замок находится практически в центральной части Дестмирского Темного леса, на территории Цейрской земли. Населения здесь небольшое, два городка с тысячей жителей, пару десятков деревень. Но можно встретить и небольшие поселения нелюдей. Жизнь здесь скучная и грязная, — с какой‑то грустью закончил маг. Меня сильно удивила его неожиданная мини — лекция, обычно Лэйр Сартер предпочитала пытать меня, а не рассказывать сам.

— Где‑то в библиотеке должна быть небольшая брошюра по Дестмирии, нашел ее среди вещей одного незадачливого путешественника из Салетты. Найдешь, почитаешь, а потом расскажешь мне. В брошюре должен быть список литературы об этой стране, так что постарайся найти те книги и ознакомиться.

Супер, разве что‑то вообще реально найти в его огромной библиотеке?

— Да, учитель.

— А теперь сходи вымой потолок в столовой, а потом найди меня и продемонстрируй все те заклинания, что я говорил тебе выучить.

— Да, учитель, — обречено согласилась я и поспешила скрыться в замке, пока он еще чего‑нибудь не придумал.

Ой, как я ненавижу мыть потолок! Меня от этого так тошнит! Да я вообще высоты боюсь. И шея затекает…

Фу! Наконец‑то закончила, аккуратно спустившись с башни из стола и стульев на устойчивую землю, я села на пол, пытаясь справиться с головокружением. А еще надо идти искать мага и как‑то магичить. Ох, как я хочу домой, очень — очень хочу к маме. И папе. И даже к своим, как мне казалось, противным недалеким, одноклассникам! Хочу как раньше учится простым понятным вещам вроде физики или истории родного мира. Вздохнув, я поднялась и пошла на улицу — подышу свежим воздухом, делая вид, что разыскиваю своего учителя — мучителя. Проходя мимо танцевального зала, я с улыбкой вспомнила, что есть кое‑что более — менее хорошее в этом проклятом мире.

Осень здесь была немного теплее, чем дома и в тоже время противнее и мрачнее. Редкие дожди были необычайно сильными, да и лес был некрасивым — вместо ярких желтых и красных листьев только коричневая каша под ногами и толстые темно — зеленые иголки на закрученных деревьях. Солнце спряталось за тучами и все вокруг казалось таким зловещим — воистину Темный лес. Я присела на порог и тоскливо смотрела на серое небо. Эх, спать чего‑то хочется…

— Э, деви, а где Лэйр?

Я от неожиданности подпрыгнула и проснулась. Передо мной стоял симпатичный мужчина с короткими черными волосами и светло — серыми глазами. Он чем‑то напомнил мне учителя физкультуры — так же выглядит моложаво и подтянуто, но что‑то в нем выдает возраст. Ему уже, наверное, под сорок…

— Ты его очередная ученица или просто жертва для опытов? — доброжелательно поинтересовался гость.

— А что есть какая‑то разница? — почему‑то этот дядя мне нравился. И я неожиданно для самой себя съехидничала.

— Дэнайр, — улыбнувшись, представился он. — Я Лорд Цейрской земли и уже больше двадцати лет являюсь гордым носителем прозвища Храбрец, до сих пор не понимая за что.

Я тоже улыбнулась, и подумала, что, Слава Богу, второй встреченный мною житель этого мира, оказался вполне нормальным.

— А ты откуда? Похожа на хэдку, но волосы слишком светлые. И как тебя зовут, о несчастная жертва всеми любимого великого темного мага Лэйра Сартера?

— Виктория. А кто он вам? Враг, друг, просто знакомый маг? — я попыталась отвлечь Дэнайра от темы моего происхождения. Понятия не имею, что следует отвечать. Мне вообще разговаривать с незнакомыми людьми очень трудно. Пытаюсь вести себя понаглее, но отлично понимаю что выгляжу, по меньшей мере, забавно.

— Ну, для настоящих друзей мы стоим на слишком разных путях. Просто хорошие знакомые и собеседники. Я тебе как‑нибудь расскажу историю нашего знакомства, но сейчас мне нужно найти Лэйра поскорее.

— Он должен быть где‑то в замке.

Лорд Цейрской земли кивнул и направился в замок. Я хотела крикнуть ему, чтобы он постарался задержать мага подольше, но не решилась.

Оставшись в одиночестве, я немного постояла, позевала и пошла на кухню приготовить что‑нибудь перекусить, стараясь не думать о предстоящей экзекуции. Я заснула где‑то на три тио, и великий темный маг Лэйр Сартер наверняка посчитает это великолепным предлогом для наказания.

После перекуса я отправилась в гостиную, рано или поздно мой дорогой учитель зайдет в свою любимую комнату, значит, буду там его ждать. Нагло усевшись на мягком кресле (лишь бы успеть убраться с него, когда маг зайдет — Лэйр Сартер ясно дал понять что мое место на коврике у камина), я стала прокручивать в голове все известные мне заклинания. Это дело быстро мне надоело. Ну не испытывала я к магии ожидаемого интереса, ученичество у черноволосого садиста отбивало всякую охоту искренне интересоваться чудесами. Тоскливо глядя на черные угольки недогоревших дров в очаге, я вспоминала дом. О том, как однажды мы с родителями выбрались в поход, и как я наивно бродила по лесу с закрытыми глазами, пытаясь найти таинственный переход в другой мир. А оказывается нужно было просто погулять в школьном саду… Как Судьба все‑таки любит издеваться над людьми. Хм, а я тут вчера или позавчера прочитала в одной книжке, что Судьба, именно как понятие с большой буквы, действительно существует, и это как‑то, то ли магически, то ли научно, доказано. Как и большинство старых томов, эта книжка была написана таким высокопарным и нудным слогом, что, несмотря на интересную тему, я для просвещения выбрала что‑то попроще, кажется о стихиях. Хотя нет, это я раньше читала.

Ой, ну почему в этой громадной библиотеки нет ничего из обыкновенной местной беллетристики?

Дверь заскрипела, я обернулась, собираясь выскочить из кресла, но тотчас расслабилась, увидев, что это всего лишь сегодняшний гость. Как его там? Дэнайр, кажется… Интересно, и что его сюда привело? Я насторожено смотрело, на приближающего мужчину. Вставать или не вставать? А, ноги болят, не до вежливости…

— Твой учитель ненадолго отлучился и просил меня тебя немного развлечь, — Дэнайр доброжелательно улыбнулся, но в ответ на мое скептическое хмыканье поправился: — Ладно, вернее это я попросил у Лэйра разрешения с тобою поболтать. Он сказал, что ты иномирянка, потому не стоит удивляться отсутствию элементарных знаний. Сочувствую я тебе, мало того что надо магию учить, так еще и история…

— И география, и языки и здешняя математика, — подхватила я и тяжело вздохнула. С одной стороны за все это время я немало узнала, но с другой это лишь капля в море и столько еще предстоит, что становиться тошно.

Дэнайр присел рядом, немного помолчал, а потом неожиданно повернулся ко мне и серьезно, глядя в глаза, сказал:

— Знаешь, а ведь назвать Лэйра злым трудно, он просто темный маг и методы его обучения отличаются некоторой жестокостью. Но это не больше, чем необходимость. За все то время, что я его знаю, он четыре раза пытался кого‑нибудь учить, а еще наверняка, до этого у него были ученики…

— И что, все они погибли, да? — внезапно разозлившись, перебила я Дэнайра и каким‑то слезливым и противным для самой себя голосом продолжила: — Вы специально пытаетесь меня напугать? Не выйдет, больше просто некуда.

— Да нет, я хотел сказать нечто другое, — примирительно развел руками мужчина. — Просто Лэйр, он… Для таких как он очень важно иметь приемника.

Я раздраженно фыркнула, пытаясь показать все свое отношение ко всем этим важностям темных магов.

— Ладно, закроем эту тему, — видя мое настроение, решил не продолжать Дэнайр. — Лучше поговорим о чем‑нибудь другом, более приятном, например… обо мне.

Я улыбнулась, хотелось сказать что‑нибудь ехидное, насчет себялюбия некоторых лордов (а для чего иначе предназначалось эта фраза), но… Как всегда я стормозила и Дэнайр продолжил:

— Ну, я уже говорил, что являюсь лордом Цейрской земли в Дестмирии. Так вот, ты не против, если я поведомлю тебе о том, как один малоимущий дворянчик из окраин Салетты стал одним из богатейших Лордов Дестмирии? Истории из жизни, ведь куда лучше помогают понять мир, чем скучные учебники.

Я согласно кивнула и приготовилась слушать. Надеюсь, что Дэнайр не станет придумывать всякие небылицы, я ведь даже не смогу понять, где правда и посчитаю за истину.

— Я родился в обычной Салеттской семье. Мои родители владели старым поместьем у границы с Эстой и никому не нужными баронскими титулами. Денег у нас почти не было. Папа был солдатом, служил в королевской армии, но во втором же серьезном бою получил серьезное ранение. К счастью с целителем ему повезло, отец выжил, но вот лишился руки, да и в целом здоровье сильно пошатнулось. Служить он больше не мог. Мама получила хорошее образование, но была чудовищно непрактичной и так и не смогла нигде устроиться. Мы жили только на маленькую папину пенсию да продавали время от времени фамильные драгоценности. Когда мне исполнилось шестнадцать, я вдруг понял, что такая жизнь совершено меня не устраивает и нужно сматываться пока не поздно — как‑то странно посматривает мама на толстую и некрасивую дочку одного богатого соседа. Я собрал вещи, последние родительские деньги, ну и отправился на поиски приключений и лучшей жизни. Не буду рассказывать обо всех своих злоключениях, стыдно мне такое рассказывать молоденьким девушкам, но через полтора года я оказался в Эрсите, изрядно потрепанный и практически нищий, но зато набравшийся жизненного опыта.

На последние деньги я остановился в недорогом трактире на окраине города. Заказав себе кружку дешевого пива, я просто — напросто стал ждать благосклонности Судьбы. Как ни странно долго ждать не пришлось.

С грохотом распахнулась дверь, и в помещение буквально влетел крупный, ярко и безвкусно разодетый, мужчина. Вне себя от ярости он плюхнулся рядом со мной, жестом заказал пива, не в пример дороже моего, и с возмущенным донельзя голосом грязно выругался.

— Что случилось Лорд Пайрий? — учтиво спросил трактирщик.

— Что случилось?! — взревел посетитель, но внезапно обмяк и вяло ответил: — Это все из‑за проклятого двуликого. Явно, что он подговорил короля от меня избавиться, а этот дурной старик во всем слушается Нархейша Шатоше! Взял и приказал мне отправиться в свои земли и разобраться с темным магом, который там хозяйствует! И как я должен с ним бороться?! Пришибет и не заметит! Уу, коровьи дети! И так не везет мне в последнее время, а теперь это… Тьфу.

Смачно сплюнув, Лорд присосался к кружке с пивом. После опять принялся всех ругать, запивая особенно гневные тирады алкоголем. Довольно скоро этот Пайрий заметно захмелел и кардинально переменил свое мнение по поводу сложившейся ситуации.

— А че? Вот возьму и прибью этого дрянного мага! Куплю амулетов этих, ати… анимаги… ну таких, что магия не действует. Во! А без магии чего маг стоит? Ничего! Прирежу коровьего сына и получу столько денег и уважения! Он же наверняка богат как король! Ха, все, темная морда, попал ты! За тебя возьмется Лорд Пайрий Сильный!

— Как мага то зовут? — полюбопытничал трактирщик, пока красноречивый лорд отдыхал после столь эмоциональной речи.

— Э-э-э… чет Салеттское, хотя судя по портрету хэд… Ай, проклятье! Не помню! Лэр… Лэрк… — глотнув еще пива, Пайрий внезапно просиял: — Вспомнил! Этого коровьего сына зовут Лэйр Сартер!

— Лэйр Сартер? О, человек, тогда это ты попал, — с ленцой произнесла непонятно откуда взявшаяся девушка. И какая девушка! Полуэльфийка — полувампирка, что само по себе большая редкость даже поблизости Темного Леса, с просто восхитительной внешностью. И в такой короткой юбке, что… Ой, что‑то меня занесло! Просто, понимаешь, Тори, я эту даму один раз видел, а на всю жизнь запомнил, так в душу запала.

Так, и на чем я закончил? Ах, да…

Лорду Пайрию такое заявление совершенно не понравилась, и он послал девушку прямо в объятья проклятого.

— Представь, я там уже побывала, — невозмутимо парировала она и попыталась привести лорда в чувство. — Я с этим темным магом хоть лично и не встречалась, но много чего слышала… Поверь, человек, амулеты тебе не помогут, силой мага не возьмешь, единственный выход — попытаться договориться мирным путем. Но тебя‑то он и слушать не станет — насколько мне известно, он предпочитает договариваться только с умными людьми.

И пока Пайрий соображал, что его только что слегка оскорбили, эльфовампирка уже исчезла, оставив о себе в напоминание приятный запах хвойного леса.

В то время как лорд ругал безмозглых, но уж больно наглых девок, я думал как бы это мне набиться ему в знакомые и не получить под глаз — созрел у меня неплохой, хоть и сильно рисковый план, для улучшения своей жизни. К счастью, Судьба улыбается дважды. Лорд Пайрий успокоился, кажется даже сумел немного протрезветь и, подозвав трактирщика, негромко спросил:

— Слышь, Карий. Ты случаем не знаешь, никого кто мог бы стать моим серкета… ну этим… помощником. Чтоб читать — писать умел, а то я такой ерунде не учился, я счас такое время дурацкое… да и нужно мне лично…

Я еле сдержал радостное восклицание, и пока Карий ничего не ответил, заискивающим и умерено восхищенным голосом обратился к Пайрию:

— Милорд, возможно, я смогу занять эту должность.

Окинув меня презрительным взглядом, Пайрий харкнул под мои ноги и скептически спросил:

— Ты, бродяга? Чет сомневаюсь, шо ты даже буквы знаешь. А даже если и знаешь так какого проклятого мне такой хлюпик сдался?

— Прошу прощения милорд, но я действительно обучен грамоте и даже немного могу обращаться с оружием.

Судя по скривленному рыл… лицу, Пайрий последнему утверждению не поверил. Мне же лучше, если этот самоуверенный болван будет меня недооценивать.

— Ну, ладно. Ты нанят, но учти хлюпик, мои приказы выполняются беспракословно!

— Да, милорд, — я умудрился сидя поклониться, еле сдерживая смех. Ох уж эти дестмирские вельможи! Большинство являлись поразительно тупыми, и их единственным достоинством были огромные кулаки и умение сражаться, что казалось полной дикостью для высококультурных Салеттцев. Зато старый король был неглупым мужчиной, также как и его молодой верховный маг. Видимо Его величество Джорен Третий просто захотел избавиться от особо мерзкого из своих подданных и отправил его на верную смерть под прикрытием важной миссии по отвоеванию Цейрской земли от злого мага.

Лорд Пайрий приказал мне быть завтра утром у Северных Ворот, а сам слегка зигзагообразными движениями отправился домой.

Ночью мне выспаться не удалось, виной этому были не полчища насекомых в постели и не сладострастные крики и стоны, почти всю ночь раздававшиеся из соседней комнаты, а тяжкие раздумья по поводу сложившейся жизненной ситуации.

Дестмирия мне не нравилась. Грязное, необразованное и жутко бедное по сравнению Салеттой королевство никак ни казалась мне местом для счастливой жизни. Я ведь покинул родную страну в надежде прожить долгую и интересную жизнь в сказочном Когте Торы, но телепорт на границе перенес меня в Харине вместо обещанной Страны Драконов. Потом уже Лэйр сказал мне, что ни один телепорт не ведет в Коготь, торанцам, видите ли, не хочется, чтобы их страна была убежищем для всяких подозрительных личностей и все общественные телепорты с надписью «Коготь Торы» закидывают неудачников, прельстившихся богатой страной, на разные окраины Айрисса.

— А что, вообще, представляют собой эти ваши телепорты? — я не выдержала и перебила Дэнайра.

— Мм, ну как тебе сказать. Лет сто назад на границе каждой из стран Великого Союза совместными усилиями лучших магов материка были созданы телепортальные установки для того, чтобы укрепить отношения между только что объединенными государствами.

А представляют они собой обыкновенную каменную арку, активирующуюся при внесении определенной суммы денег. Я не маг и понятия не имею, каким образом действует вся это система, но деньги ложатся в специальную м-м-м… коробочку и как‑то перемещаются в казну той, страны, куда ведет телепорт.

Нда, здесь на Таэрре никак не Средневековье. Хотя, конечно, по странному здесь границы пересекаются. Что, тем странам, на границе которых находиться телепорт, деньги на перемещение не пересылаются? Нечестно как‑то, кто, к примеру, в эту Дестмирию захочет, судя по рассказу Дэнайра совершенно неприемлемое для нормальной жизни королевство, и как тут еще люди живут? Наверняка есть куча всяких законов и ограничений, о которых мне якобы знать, пока не стоит. Для начала хоть с основами жизни в Таэрре разобраться надо. Двуликие, проклятые… Я и не представляю, что это за расы такие.

Но дальше я расспрашивать не решилась, и Дэнайр продолжил свой рассказ.

— Утром я около двух часов послушно дожидался лорда Пайрия. Когда я уже хотел плюнуть на все и уйти, мой дорогой милорд наконец объявился. Одетый в походную одежду, он нацепил, куда только можно, оружие и тащил на себе крупный мешок.

— На! — Пайрий сунул свою торбу мне в руки, от чего я чуть не упал (тяжелая штука!). — Пошли, что стоишь?!

Ну я и пошел.

Наше путешествие оказалось намного интересней, чем мне думалось. Я не настолько самовлюблен, чтобы считать себя гением, но лорд Пайрий… идиот, никакое другое определение для него не подходит. Он совершал настолько глупые вещи, что я еле сдерживался, чтобы не заржать в самый неподходящий момент. Но мамочка всегда мне говорила, что над убогими нельзя смеяться, и я старательно делал каменную мину и подобострастно внимал его «умным речам». Мне пришлось выслушивать десятки мудреных планов по уничтожению мага, сотни глубокомысленные высказывания по поводу политической ситуации в Союзе и тысячи ругательных тирад по отношению ко всем знакомым Пайрия.

Шли мы пешком, самыми труднопроходимыми путями, делая вид, что тщательно от всех скрываемся. Но так как каждому встречному Пайрий спешил в красках рассказать о своем будущем подвиге, не сомневаюсь, что маг знал о его намереньях в первый же день.

Моя роль в этом походе, оказалось, заключалась не только в выслушивании речей лорда. Я писал письма его возлюбленной! О да, до сих пор с улыбкой вспоминаю, как по вечерам я один разжигал костер и готовил ужин, а потом два — три тио я ломал голову как бы это покорректней донести до «прекрасной и очень красивой» леди Дарьи всю бурю чувств бушевавших в романтическом сердце Пайрия.

И наконец, через две декады (хотя можно было передвигаться в два раза быстрее) мы очутились перед домом темного мага Лэйра Сартера. Конечно, какие‑нибудь деревенские жители посчитали бы его огромным и очень зловещим замком, но и я и Пайрий достаточно побродили по миру, и место жительство мага не показалось нам таким уж впечатляющим. Даже наоборот, лорд Пайрий возмущено взревел, что не один сильный маг в такой халупе жить не станет и прямо‑таки влетел в дом. Я немного нерешительно потоптался на месте, и последовал за ним.

Двадцать лет назад замок был в куда худшем состоянии, чем теперь. Темно, пыльно, все в паутине и пол скрипит. Как бы я не храбрился, но было страшно. В Харине я познакомился со многими темными магами, вампирами, двуликими, оборотнями и даже с проклятым. Но Харине, по сравнению с Дестмирией, очень и очень цивилизованное королевство, там ко всем подобным мне случайным путникам относятся снисходительно и даже местные злодеи могли помочь, но здесь… Я ведь понятия не имел, что собой представляет этот Лэйр Сартер. Да и никто толком не знал, все встречные крестьяне на мои вопросы только испугано глаза таращили.

Собрав на своей макушке все многолетнее творчество пауков, я оказался у приоткрытой двери, из‑за которой таинственно лился свет и раздавался громоподобный голос Пайрия.

— Ты, глупый сопляк, решил заполучить мои земли? Ха, коровье вымя, да ты, подстилка проклятой вампирши, еще не знаешь с кем связался! Да я размажу твои протухшие мозги прямо здесь, а потом…

Что собирался сделать Пайрий потом мне узнать не удалось (а было, между прочим, очень любопытно).

— Я понимаю, что привело сюда этого орущего идиота, но что ты тут забыл, мальчик? Голос молодой, ехидный и говорящий на Салеттском без акцента. Я вошел в комнату и увидел очень приятную моему сердцу картину — лорд Пайрий молчал и не махал руками, парализованный, он висел над полом и хлопал ртом как рыба. Ну а маг обнаружился спокойно сидящий на столике. С виду молодой и смазливый, но было в нем что‑то такое… внушающее опасение. Да и внешность магов понятие уж больно неопределенное.

Воззвав к Творцу и Удаче, я невозмутимо сел на кресло напротив мага, стараясь не обращать внимания на столб пыли, поднявшийся со старой обивки.

— О, господин Сартер, все просто. Я лишь хотел заключить с вами взаимовыгодный контракт о разделении власти на Цейрской земле.

Маг с легкой улыбкой поднял брови, показывая удивления, а лорд Пайрий стал истерически вращать глазами и еще более активно открывать и закрывать рот. Хм, не думал, что он знает Салеттский.

— Разделение власти? С чего ты взял, что мне нужна эта самая власть, власть над полунищими крестьянами?

— Так это еще лучше, — я лучезарно ухмыльнулся. — Вы помогаете мне занять пост Лорда и спокойно живете дальше, согласовывая со мной все свои региональные магические действия.

— И это взаимовыгодный контракт? — скептически уточнил Сартер.

— А разве нет? Если вы убьете Пайрия, на его место пришлют другого лорда, более… умного и хитрого. И верно служащего нашему Верховному магу, которому никогда не нравились свободные, вроде вас, темные. В Дестмирии с появлением Нархейша Шатоше появились и строгие порядки. Пайрий послан сюда только в качестве приманки — убив его, вы нанесете «вред великому королевству Дестмирии» и двуликий найдет способ упрячь вас на государственную службу…

— Ты паренек, все красиво излагаешь, но вот видимо не понимаешь, что даже твой Нархейш знает с кем можно связываться, а с кем нет. Для, как ты говоришь, великого королевства, будет выгодней оставить меня в покое.

Ну, я и не надеялся, что это сработает.

— Да, возможно, я слегка пофантазировал и новый Лорд предпочтет вас игнорировать, если только не развяжите какой‑нибудь мятеж. Но ведь толку с этого никакого. Вам ведь наверняка будут нужны различные запретные ингредиенты и, мм…, живые существа для магических опытов. А это никак не может понравиться народу, будут нарастать возмущения, почему мол, действия ваши не контролируются? А если разыграть наше сотрудничество? Будто бы лорд имеет влияния на злого темного мага.

— То есть ты, такой обаятельный мальчик, просто решил рискнуть и попробовать договориться с магом о помощи в повышении твоего социального статуса?

Я немного подумал и просто ответил:

— Да.

Лэйр Сартер фыркнул и спрыгнул со стола. Он картинно прищелкнул пальцами, и Пайрий исчез.

Я понадеялся, что его просто телепортировали, а не стерли с лица Таэрры.

— И как ты себе это представляешь?

Я недоуменно моргнул, не понимая о чем он.

— Как собираешься из бедного помощника превратиться в Лорда? — пояснил вопрос маг и сам же ответил: — Все просто — ты убьешь Пайрия и избавишь Цейрскую землю от его полоумной власти.

— Сомневаюсь, что это вознесет меня в глазах людей…

— Если все хорошо разыграть, то ты станешь героем и каждый житель этой дрянной земли захочет обратиться к самому королю, чтобы тебя назначили их лордом. К тому же, можно вспомнить славную местную традицию — убей предшественника и получи трон.

Да, судя по горящему взгляду, этот маг очень любит играться. Интересно, сколько ему лет…

Несмотря на то, что не было не одной репетиции, спектакль получился на высшем уровне.

Грозный Лэйр Сартер появился на главной площади в Цейре с Пайрием за шкирку. Обругав лорда пред всем честным народом, он патетично возвел руками, страшным голосом произнес заклинание и исчез. А Пайрий вдруг бешено взревел и бросился на людей. Он вел себя как какой‑то жуткий зверь, вернее как только что проклятый человек. Кто‑то попытался прикончить его стрелами, но тот умудрялся уворачиваться. В отношении проклятий народ в Дестмирии был образован. Все знали к чему это приведет и постарались убраться от лорда подальше, а некоторые люди поважней даже сумели выкрикнуть обещание награды, тому кто убьет Пайрия.

Я не стал ждать первых жертв и бросился на, пожалуй, уже бывшего лорда. Пайрий действительно был хорошим бойцом, а сила проклятья делала его еще опасней. Мне пришлось сильно потрудиться даже несмотря на магический меч, что дал мне Сартер. К счастью отсутствие мозгов и ловкости со стороны противника помогли мне одержать победу. Людям это очень понравилось, психология масс в Дестмирии элементарна — чем человек сильнее, тем он лучше подходит па роль их вожака.

Но я гордо отказался принимать народные восторги, и заявил, что отправляюсь заключать с магом договор о не причинение вреда славным цейрийцам. Это всем понравилось еще больше и сумасшедшими темпами «народной волей» меня назначили временно исполняющим обязанностей лорда.

Думаю, понятно, что когда я вернулся от Лэйра, меня ждали представители короля во главе с самим Верховным магом. Он, конечно, смотрел на меня очень подозрительно, но указ о назначении Дэнайра, по прозвищу Храбрец, на должность лорда Цейрской земли подписал.

И знаешь, без лишней скромности хочу добавить, что за годы моего правления эта земля переживает необычайный расцвет.

Я улыбнулась, не зная, что сказать. Правдивость рассказа Дэнайра вызывала у меня некоторые сомнения, видно было, что он тщательно отрепетирован путем многочисленных выступлений. Но этот скромный лорд был действительно обаятельным мужчиной, даже несмотря на некоторую жестокость и ненавязчивое чувство собственного превосходства. Его отношение к простым людям, и к тому же Пайрию, мне не нравилось…

Молчать было неприлично, так как Дэнайр явно ожидал от меня какой‑то словесной реакции, и я не нашла ничего лучшего как спросить:

— А, кто такие проклятые? Что‑то я совсем не понимаю…

— Поверь, совсем этого не понимает половина жителей Айрисса. Просто более двух тысячелетий назад, в Эпоху Меча и магии, проклятья были очень распространены. И их было очень много и каждое разное. И весь север материка пылал страшными войнами, в результате которых одна четверть населения погибла, а одна оказалось проклятой. Чтобы выжившая треть не присоединилась к огромному числу проклятых, маги долго старались и, наконец, изобрели некий нейтрализатор, что не давал проклятью распространяться как обычно. Одним проклятым сильно не повезло, и их убивали за один внешний вид, но часть осталась жива и даже стала размножаться, постепенно образуя собственный народ. Сейчас…

— Достаточно, Дэнайр. Хватит развлечений для моей ученицы на сегодня. И так целый день пробездельничала.

Когда я его вижу, то очень — очень хочу убить. Дэнайр мне сочувственно улыбнулся и, сказав «до встречи», ушел, не обращая внимания на мага.

Лэйр Сартер подошел ко мне, и я испуганно вжалась в кресло.

— Ну и долго мне ждать, пока ты мне соизволишь показать заклинания?

Ой, а я и забыла…

Я попыталась сосредоточиться и принялась за дело.

* * *

— Ну как она тебе?

— Ничего, нормальная. Хотя та прошлая девочка, Лиэни, вроде бы была лучше.

— Ну, естественно. Ты был моложе, а она красивее…

— Да я и сейчас ничего… Я в том смысле, что эта Тори, кажется такой… м-м-м, немного скучной и слабой. И очень неуверенной. Знаешь, у нее глаза побитой собаки.

— Смотря когда. Выражаясь твоими образами, иногда у нее глаза матерого волка — совершенно дикие, но сильные. Да и она сама должна быть куда сильней, чем думается. Это заключено в ней, слабой ее сделал мир, в котором она жила.

— Не знаю, не знаю. С меня тот еще психолог. Может если с ней побольше пообщаться. Хм, а ведь проявляется в ней некоторое ехидство, правда голос у нее, такой, что сразу жалко становиться…

— Совершенно не наш тип женщин, — неожиданно подмигнул Дэну темный маг.

— Да какая она женщина, так девчонка еще, даже грудь — не больше за хэсиный укус. Лэйр фыркнул, про себя подумав, что из вот таких девчонок — подростков неожиданно формируются красивые женщины. Нужно когда‑нибудь заняться ее манерами, а то по одной походке такая деревенщина, даром что иномирянка. Но это намного, позже…

— Что ты ней рассказывал?

— А, как всегда — историю своей жизни! Где‑то приукрасил, где‑то преувеличил, но в основном правду. Она же ничего об Таэрре не знает, даже стыдно обманывать.

— Надо же, Дэнайру Храбрецу и стыдно! Воистину, где‑то на востоке Харине русалка на берег вышла.

— Вот только не надо ерничать, Лэйр. Я‑то ведь, в сущности, хороший человек!

— Это да, — внезапно серьезно согласился маг. — И будь добр, Дэн, побудь особо хорошим человеком для моей несчастной ученицы.

Глава 5

Первое сражение — одно из важнейших событий в жизни. Чтобы это не было, трактирная драка, война или магический тренинг, но именно тогда, понимаешь чего ты стоишь!

Элитрель Катто (5037–5097). «Мемуары воина», год издания 5096

Я проснулась до болезненного хлестка — будильника. Вставать, разумеется, не хотелось, но рисковать здоровьем тоже. Кряхтя и постанывая, я сползла с низкой кровати и уныло оглядела свою комнату. Конечно, я уже давно сотворила некое подобие порядка, но уюта это не принесло. Всего два шага в ширину и три в длину, одно окно, низкая кровать, застеленная тонким серым одеялом, небольшой комод для хранения одежды и маленький столик без стула. Было тесно, грязно и темно, неудивительно, что в таком помещении я никогда не высыпалась. Натягивая свою ежедневную одежду — черное мешковатое платье, простое и некрасивое, но зато удивительно удобное — я думала, что халява точно кончилась. Я полдекады умудрялась кормить Лэйра Сартера бессвязными сведениями о Таэрре из рассказа Дэнайра. Разумеется, пришлось немало покопаться в библиотеке, на нужные темы, но все равно было легче, чем наугад вытягивать книги и разбираться в непонятных отрывках.

Но знала я все равно очень мало, и сегодня после завтрака нужно как можно скорее найти что‑то небольшое, хоть немного интересное и достаточно легкое. Кажется, я вчера краем глаза заметила книгу о свадебных традициях русалок, может там будет нормально написано что‑то об этой расе, а то земные рассказы вызывали сомнение.

По дороге на кухню я столкнулась с магом, что‑то насвистывающим себе под нос.

— А, ты уже проснулась, дорогая ученица! — показал чудеса догадливости Сартер. Убила бы гада, вчера, взял и полоснул мне запястье острым ножом, чтобы взять немного моей крови для каких‑то экспериментов. Я потом три тио рукой шевелить не могла, пока этот изувер не соизволил залечить порез. А если бы заражение пошло? Пыль в замке не смотря на все мои старания никак не убывает.

— Сейчас ты пойдешь немного побегаешь, ну и раз двадцать — тридцать отожмешься.

Ага, обязательно, он ведь прекрасно знает, что даже после недели тренировок мой предел пятнадцать. Ай, черт, опять измеряю время по земному! Когда, наконец, привыкну?

Занятия спортом как всегда прошли отвратительно. После бега и подобия на отжимания я еще фиг знает сколько подтягивалась, поднимала туловище, растягивалась. А потом учитель дам мне в руги длинную палку.

— Попробуй ударить меня посохом, — предложил он со своей любимой презрительно — наглой усмешкой.

Ну, если вы настаиваете, дорогой учитель…

Я изобразила неуверенность, нерешительно подняла посох, нацеливаясь в голову, и внезапно резко ударила. Между ног.

Попасть я и не надеялась, но хотя бы немного удивить мерзкого мага. И, черт побери, получилось! Отскакивая Лэйр Сартер еле удержал равновесие, по — моему моя палочка даже коснулась его свободных брюк. С возмущенным удивлением учитель просмотрел на меня, и неожиданно материализовал в свой руке внушительный посох и сбил меня им с ног. Было очень неприятно, мало того что от сильного удара болели колени, так я разодрала в кровь локоть. Не давая мне подняться, маг ударил еще раз. По спине. Не знаю, как у меня не треснул позвоночник, но было очень больно, и я со стоном распластала по земле. Сартер еще раз медленно замахнулся, будто примериваясь как бы это разбить мне челюсть, но я сумела откатиться и схватить свой посох.

Мой мучитель хмыкнул и помог мне подняться. Проведя рукой по местам ударов, он приглушил боль, но не избавил окончательно как обычно.

— Чтобы не забывала, — благородно пояснил он в ответ на мой обиженный взгляд. — Я решил, что тебе уже пора начать заниматься с оружием. Мне подумалось, что для начала тебе подойдет посох. Он только кажется простым и неопасным оружием, но при умелым использовании… Почему‑то большинство современных магов больше любит сражаться мечами, считая посохи пережитком прошлого. Я тоже больше предпочитаю колюще — режущее оружие, но знаю все возможности простых «палок». А твоя неловкость заставляет меня опасаться давать тебе руки что‑то острое.

Ой-ей-ей, горе то, какое! Больно мне твои мечи сдались, и так все болит…

А если честно, то в глубине души, мне хотелось уметь «танцевать с клинками». Я всегда мечтала, как попав другой мир, мгновенно научусь очень круто сражаться. Так чтобы все местные красавцы — принцы восхищались моим мастерством и безгранично уважали…

Господи, ну я и дура была! А если бы как в книгах у меня была ехидная шизофрения, то бы она ответила, что дурой я и осталось.

Занятия проходили очень болезненно и тяжело. Маг для начала битый час объяснял мне, как правильно держать посох, учил элементарным классическим движениям и даже прочитал мне маленькую лекцию на тему важности внезапности в бою (ну это было понятно, сама недавно удостоверилась).

Потом я, жутко уставшая и голодная, поспешила в замок, что‑нибудь приготовить. Странно вообще‑то, обычно я просыпалась и шла на кухню растапливать плиту, а пока она разгоралась полтио — тио бегала, а затем уже завтракала и опять занималась спортом. А сегодня учитель вытащил меня в такую рань…

Благодаря моему постоянному присутствию кухня приняла вполне обжитый вид, даже вековая пыль куда‑то делась. Еда тоже. Я обшарила все закоулки, но ничего пригодного в пищу не обнаружила. И как это понимать? Ежедневно меня встречали небольшое количество знакомых мне овощей (картошка, морковь, лук, капуста) и иногда куски мяса или рыба. А сегодня, пусто, только приправы с солью и остались. О, еще есть фиолетовая травка для заварки местного аналога чая. Только одним чаем, сыт не будешь, а я была так голодна! Вчера вечером совсем не ела, и в обед удалось лишь немного перекусить. Я растерянно поскребла ногтем грязноватый стол. И ногти у меня тоже грязные, длинные, неаккуратные. Как у настоящей ведьмы. Кошмар до чего доводит отсутствие маникюрных ножниц и пилочки.

— Так и будешь любоваться своими кривыми пальцами, пока не сдохнешь с голоду? — раздраженный голос мага вывел меня из задумчивости. И ничего у меня пальцы не кривые. Разве чуть длинноваты и…

— Иди за мной, — Сартер закатил глаза и одарил меня несильным подзатыльником.

Ходить много не пришлось. Маг вывел меня во двор за замком и подвел к небольшой заросшей площадке обнесенной старым и поломанным заборчиком.

— Это мой огород! — пояснил мне с гордостью Лэйр.

Я внимательно уставилась на «огород». Почему‑то ничего кроме кустов крапивы, лебеды и еще какого‑то вредного зелья я не видела. Это что, очередное издевательство надо мной? Сюда, судя по всему, нога человека уже год не ступала, как среди этих зарослей можно найти что‑то съедобное. Пока я недоумевала, Лэйр Сартер уже ушел. Я уныло перелезла чрез низкую изгородь и, стараясь не притрагиваться к крапиве, занялась поиском овощей. Какой кошмар! Я же десятки раз видела эти заросли, и даже не могла предположить, что это огород.

Ой, черт! Все‑таки обожглась крапивкой, какая она тут большая и болючая. Остервенело чеша руку, я попятилась подальше от колючего растения и споткнулась об полусгнивший кочан капусты. Какая неожиданность, здесь действительно росло что‑то съестное! Ключевое слово росло, сейчас, вообще, уже середина осени, все нормальные овощи давно уже переспели. Остались ненормальные, как например эта свекла, скрытая в полутораметровой лебеде. Фу, терпеть не могу свеклу. Но есть‑то, хочется, и я принялась дальше прорываться сквозь дикие заросли в поиске пищи. То было, мягко говоря, нелегко. Из «огорода» я выбралась грязная, вся в крапивных опеках и с коричнево — зелеными руками от зелья.

Мой тяжкий труд был вознагражден несколькими большими и старыми морковками, красной свеклой, слегка подгнившей капустой и даже каким‑то поздним перцем. А еще я нашла такой овощ как тахару, этот корнеплод, по вкусу напоминавший соленый топинамбур, в Дестмирии был по важности наравне с картофелем.

Что из того можно приготовить я не особо представляла, но все же до кухни донесла. Потом зачерпнула воду в колодце, налила ее в кастрюлю и поставила греться; сполоснула руки и лицо, стараясь не чесаться, чтобы не разодрать кожу. Пролистав кулинарную книгу как ни странно нашла подходящий рецепт и принялась за готовку.

Тушеная овощная смесь, хоть и приготовленная по всем правилам получилось невкусной. Но голод не тетка — съела все.

И как мой учитель хочет, чтобы я добывала себе еду? Возле замка вряд ли растет еще что‑нибудь съестное, что мне в лес идти, зайцев ловить?

Наскоро прибрав кухню я ловя редкую мину… тьфу, редкий дис отдыха, расслаблено села на стул.

Разумеется, долго бездельничать мне не пришлось. Вернулся Сартер, резким ударом сбросил меня со стула, дал выпить какую‑то гадость, и отправил в библиотеку учиться, а потом послал мыть полы. А перед этим пытал меня по теории магии.

Пришлось напрягать мозг и вспоминать, что такое структура и как на нее воздействовать. В принципе с этим ничего катастрофически сложного не было. Если приблизить к земным понятиям эта самая структура была, так сказать, математическим видение ауры. Переплетение потоков маэн, что составляют тело арохе и его душу. Более простая структура была и в каждом предмете. Почти все любые живые существа, кроме самых простейших и большая часть неживых предметов были защищены природой от прямого воздействия. То есть магу нельзя было взять и просто изменить местоположение потока, который составляет структуру. Пользоваться можно было свободными нитями, которые не являются частью какого‑нибудь предмета. Но так как существовали различные магические превращение и метаморфозы естественно, что способы воздействовать на потоки маэн в структуре были. Основная масса магов пользовалась для этого заклинаниями, прямое воздействие на структуру возможно лишь магу, который прошел Прикосновение к своей стихии. Так что мне было слишком рано разбираться во всех этих сложностях.

Я лежала в гостиной у камина и, обхватив голову руками, читала исписанный мелким почерком свиток. Лэйр Сартер торжественно вручил мне сие творение, после того я закончила драить полы в коридорах на втором этаже. «Сравнительный анализ прямого и непрямого воздействия на потоки маэн» судя по всему вышел из под пера моего любимого учителя. Те же фразы, та же манера выражаться, только в более научной форме. Конечно, есть вероятность, что маг был просто близко знаком с автором или выучил этот труд на память, но моя интуиция подсказывает, что анализ действительно написан Сартером.

Легкий хлопок отвлек меня от чтения и размышлений. Я с удивлением подняла голову и оглядела комнату. Хм, нет никого. И что это было? Решив не заморачиваться, я уже хотела продолжить прерванное дело, как заметила на одном из столиков посторонний предмет. Так как больше всего мне приходилось заниматься именно здесь (библиотека была на втором месте), то любимое помещение своего учителя я изучила более, чем подробно. Когда от изучения уже болит голова, а встать прогуляться страшно, я осматривала каждый угол в комнате. Разумеется, только тогда, когда Лэйра Сартера здесь не было — отвлекаться в его присутствии просто самоубийство. Так вот, гостиная вечно была закидана разными книгами, бумагами, склянкам и прочим важным хламом, но парочка низких резных столиков ромбовидной формы всегда пустовала.

Я некоторое время металась в раздумьях, но не вовремя проснувшееся любопытство победило, и я осторожно пошла посмотреть, что же там такое.

Хм, смахивает на какой‑то журнал или газету. Я взяла стопку скрепленных бумаг с ярким, но не скучным, заголовком на первой странице «Новости Великого Союза» и с интересом пролистала. Конечно, по художественному оформлению, все весьма и весьма скромненько, но почитать, что же там такого происходит в этом Союзе было бы любопытно.

«Неожиданная смерть великого война и мага Элитреля Катто!»

Кто такой не знаю, но, наверное, действительно «великий» раз про него в газетах пишут.

«Делегация из Когтя Торы оскорбила Первую Леди Харине Эйшин Тахх! Между могущественными государствами разразился скандал…»

Первая Леди это кто, жена короля, что‑ли?

«Очередная стычка на границе Эсты и Дестмирии».

Какой кошмар!

«Проклятые тоже хотят есть! Ретх Проклятых в Салетте решил заявить о своих правах».

«Энтэлиэл и Риолемиэль Росс почтили своим визитом…»

— Ну как, интересно?

От испуга я чуть не вскрикнула и уронила газету. Дотронуться до пола маг ей не дал телекинезом аккуратно положив на место.

Я понуро ожидала очередного нагоняя, но Лэйр Сартер был настроен удивительно добродушно.

— Несмотря, что газета официальная м переполненная патриотизмом, она является достаточно достоверным источником информации. Конечно, в первую очередь, «Новости Великого Союза» выпускаются для немагов, так как у нас есть масса куда более быстрых способов получить информацию, но почитать любопытно. До создания Союза было много разных газет в каждой стране, но после Нешского договора кому‑то пришло в голову все объединить, и теперь кроме «Новостей» есть с десяток региональных, да тайная газета для магов — под конец Лэйр Сартер снизил голос и сделал «страшно таинственное лицо». Это он всегда такой, когда добрый или просто обо что‑то стукнулся?

Учитель провел рукой по волосам, и, фыркнув, сокрушено покачал головой.

— Прекрати так смотреть на меня, дорогая. У меня, что не может быть хорошего настроения от удавшегося эксперимента? Ты хоть заметила, на каком языке читала?

Я непонимающе посмотрела на газету. Как на каком, я ведь, вроде, только по хэдски понимаю? Хотя… Боже мой, как можно быть такой невнимательной! Буквы же совсем другие!

— Как можно быть такой невнимательной — эхом отозвался маг. — Ладно, иди прогуляйся на улицу, побегай немного вокруг замка и смети в кучу все эти опавшие листья, что лежат на дороге.

И чтобы я поторопилась, довольно‑таки сильно шлепнул по моей чувствительно попе.

Уже начав пробежку, я вдруг сообразила, что не помню, когда это я сумела выучить Салеттский. Ну, если это газета единственное периодическое издание на весь Великий Союз, если размышлять логически, то и написана она должна быть на общесоюзном языке. А я его вроде как еще вчера не знала.

Вообще, что‑то торможу я сегодня по страшному. Мой учитель случайно посохом по голове мне не попал? А‑то что‑то она болит. Я остановилась и оперлась об мертвое дерево.

Жу-у-уть… Возле замка почти все деревья такие — голые, неживые, черные, с до неестественности закрученными ветвями. Как можно жить в такой обстановке? Как я тут живу? Как я вообще умудрилась сюда попасть, ведь никогда особым невезением не отличалась. Просто обычный человек.

Хочу домой, к маме, к папе и компьютеру. Пусть на меня кричат, ругают, лишь бы избавиться от этого ада ученичества у темного мага.

Повеяло холодком. Небо быстро затягивалось темными тучами. Какая же тут в Дестмирии погода переменчивая — еще пару дис назад было тепло, а уже дождь собирается. И непросто дождь, а очередная гроза с дикими раскатами грома и яркими молниями. Классика.

Интересно, резкое ухудшение погоду аннулирует приказ Лэйра Сартера или мне под грядущим ливнем дорожку подметать?

Что‑то к головной боле и тошнота прибавилась? Грубо выражаясь, мне хреново.

О, вспомнила! Ну, по крайней мере, других вариантов своего внезапного знания Салеттского не имею. Мне ведь мой славный учитель подсунул какой‑то таинственный напиток под видом чего‑то бодрящего, типа, чтобы у меня прекратилась боль во всем теле после первого «сражения» посохом. Мне не полегчало, только немного закружилась голова, но темный маг отвлек своими вопросами, потом отправил в библиотеку, потом полы мыть. Так что я совсем забыла.

Бли-ин! Ноги вдруг подкосились, и я упала на землю. Голова разрывалась на части, живот резко скрутило, плюс ко всему обострилась ноющая боль в мышцах. У-у-у-у-у, что за фигня. Упали первые тяжелые капли. Сейчас как польет…

— Чего ты валяешься? — недоуменный голос мага совпал с раскатам грома. Я поднялась и поплелась к замку. Лэйр Сартер на крыльце внимательно осматривал меня.

— Похоже, я поторопился с выводами об удачности… — негромко пробормотал он, и я неожиданно оказалось прямо перед ним. Телепортировал что ли…

Ой! В голове особо сильно кольнуло, но тотчас все прошло, и я почувствовала себя абсолютно нормально.

— Пошли, займемся практикой. Сегодня я думаю получше разобраться с так называемыми боевыми заклинаниями. Вообще боевая магия представляет собой использование магической энергии всех стихий. Но и темный и светлый маг должны владеть некоторыми базовыми приемами…

Утро следующего дня было очень неожиданным. Весь вечер мы занимались боевой магий, я запоминала и зубодробительные заклинания, и как нужно плести маэн, так что спала как убитая.

Так вот, проснулась я поздно. Солнце уже давно встало, а обычного утреннего хлестка не было. Это меня напугало, сомневаюсь, что в моем милом учителе вдруг проснулись добрые чувства, что‑то не то…

Я некоторое время полежала в кровати. Может он умер? А кто этих магов знает? Вдруг сердце прихватило, или давний враг появился и прикончил. Хорошо бы…

Однако, это явно были пустые грезы, так как Лэйр Сартер распахнул дверь и появился в моей комнате с торжественным выражением лица.

— Виктория, этот день особенный, — исходящее из этих слов ехидство можно пощупать. Скотина, издевается, что же он задумал? У меня от страха уже ноги похолодели…

Сегодня тебя ждет испытания для прохождения на следующий этап обучения, — важно продолжил Сартер, но дальше распинаться передумал и попросту добавил: — Так что одевайся и быстренько беги в комнату, где мы вчера практиковали.

Маг развернулся, и я стало судорожно натягивать на себя мешковатое платье. Вот, блин. Даже не знаю, что делать — радоваться или плакать. Наверняка, будет что‑то серьезное, а я ведь почти ничего не умею — ну телекинез, ну красивый, но бесполезный взрыв темного огня, ну простенькие стрелы и шарики Тьмы, да другие мелочи. Этого ведь так мало.

В пустынной комнате, серость стен которой была разбавлена лишь редкими гобеленами в синих тонах и красивенной люстрой на потолке, со вчерашнего вечера произошли некоторые изменения. А именно, на полу была нарисована замысловатая пентаграмма с серым кругом в середине.

— Это портал в Лабиринт. Выберешься из его, окажешься в гостях у Тьмы, ну и пройдешь этап Познавания. Я, конечно, должен прочитать высокопарную напутственную речь, но ты девочка скептичная, тебя это не впечатлит, так что лучше ознакомься этой инструкцией.

Учитель дал мне тоненькую книжицу под названием «Инструкция к эксплуатации межпространственного анклава „Лабиринт_01“».

Да уж, после таких слов чувствуешь себя как дома. Я пролистала страницы, стараясь, чтобы мои руки не дрожали.

Ох, не нравиться мне это. Было написано что «Лабирин_01» является самым легким в прохождении, и что ждут меня всего лишь какие‑то Воплощения Стихий и разные там монстрики. Нужно было просто найти выход. Сам Лабиринт небольшой и несложный… для хороших магов. В конце этой книжки было написано, что межпространственные анклавы типа «Лабиринт» используются для прохождения экзамена втором курсе самого главного университета магии в Союзе.

Ха, как мило, я в этой самой магии меньше чем месяц назад удостоверилась, а тут такое…

— Достаточно, — учитель вырвал инструкцию из моих рук и пихнул прямо в круг в центре пентаграммы, напоследок вежливо пожелав удачи.

Свет померк.

Я открыла глаза и огляделась. Я стояла на серой круглой площадке, а вокруг были высоченные темные стены со слабосветящимися полосами. Так, и как отсюда искать выход? Для начала мне предлагалось три пути, но я понятия не имела по какому принципу их выбирать. Черт, черт, черт! Я же совсем не умею ориентироваться в замкнутом пространстве, даже в замке мага блужусь, а тут лабиринт!

Я конечно девочка воспитанная, но как тут не выругаться?!

Оп — ля, либо я просто оглохла, либо Сартер сделал меня немой. Я постучала кулаком по стене и удостоверилась, что со слухом у меня все в порядке. Следовательно, я просто не могла издавать звуки. Еще пару раз для эксперимента я открывала рот, пытаясь что‑то крикнуть, но… И зачем было лишать меня голоса?

Чтобы я не могла произнести заклинание.

Сев на холодный каменный пол, я задумалась. В инструкции сказано, что любое ранение будет для меня настоящим, и что умереть я могу тоже по настоящему, навсегда и без права на возрождение как в компьютерной игре. Одно дело мучиться в замке Лэйра Сартера, я ведь, никогда не верила, что он может причинить мне серьезный вред. Несмотря на все издевательства, столь жестокое отношение, темный маг хочет, чтобы я жила и училась, даже Дэнайр подтвердил, что для Сартера очень важно иметь ученика. Но здесь. Есть только два варианта событий: или я выбираюсь отсюда и прохожу этап Познавания, или погибаю. Не способна выжить — не способна учиться дальше, значит и учителю моему больше не нужна.

Хм, а жить‑то хочется, хоть как‑нибудь…

А еще в инструкции сказано, что ни еды, ни воды тут нет, так что долго сидеть тоже опасно.

Я встала и вошла в первый же бросившийся на глаза коридор. Пока надо просто идти, может куда‑нибудь и дойду, а о чудовищах и всяких там непонятных Воплощениях буду беспокоиться по мере их появления.

И все‑таки, то, что он заткнул мне рот нечестно! Что мне делать, если встречу монстра? И нафиг тогда были те заклинания, что он заставлял меня учить вчера вечером? Разве что… кроме фраз маг меня обучал и прямому воздействию, пусть только показывая.

Ну‑ка попробую, пока просто посмотрю, разумеется, не пытаясь воздействовать — очередного приступа ужаса мене только не хватало.

Совершенное кружево переплетало пространство, но если в замке значительно преобладали черные нити, то здесь цвета распределялись более равномерно. Только вот там, впереди…

Я встревожено остановилась. Простым зрение распутье было совершено обычным, но черные потоки маэн четко вырисовывали темную колыхающуюся фигуру. Наверное, это и есть Воплощение, и судя по свету, Воплощение Тьмы. Так…

И почему в инструкции не было сказано насколько опасно это существо и, вообще, как с ним бороться?

Пойду‑ка я лучше назад…

Черная субстанция, похоже, меня заметила, и я со страхом увидела, как она материализуется во что‑то призракоподобное с весьма заметными когтями. Я мелкими шагами попятилась, Воплощение как‑то подозрительно колыхнулось в мою сторону, но остановилось, будто бы стукнувшись о невидимую стену. Я потрясла головой, стряхивая видения потоков, и побежала обратно к месту моего появления.

Там я отдышалась, и опять задумалась в какой же из двух коридоров мне рискнуть сунуться.

Так, пока не забыла, нужно как‑то обозначить и тот, откуда я вышла, а то все они совершенно одинаковы, фиг поймешь, где была. Только как? Мела‑то нету. Подумав, я пожертвовала подолом моего платья. С помощью зубов и ногтей удалось оторвать полоску ткани, кусочек я засунула в щербину в стене, остального оставила на запас. Да, видно конечно плохо, но за неимением ничего другого сойдет…

Ну и куда все‑таки идти? Логически или хотя бы интуитивно выбранных вариантов не было. Придется использовать свою любимую считалку из Незнайки. Итак: «Эне бене рес, квинтер…»

Надеюсь с этим коридором, куда уткнулся мой палец, мне повезет больше чем с первым. Пометив тряпочкой, я пошла вперед. Лучше не буду никуда сворачивать, идти буду по возможности прямо и не лесть в другие коридоры. И обязательно нужно обследовать каждый поворот.

С первым проблем не возникло, специально смотрела на потоки и ничего подозрительного не обнаружила. А вот дальше меня поджидал сюрприз. Я просто шагнула и почувствовала, как куда‑то проваливаюсь. Не успела толком испугаться, как все закончилось. Хм, похоже, я оказалась на углу в другом коридоре. Так, и куда теперь идти?

Вновь взглянув на потоки, я обнаружила, что слева слабо виднеется белое пятно, ну справа все вроде бы чисто. Пойду туда.

Далеко я не прошагала. Путь затруднил перекресток. Так, как там в сказке: «Налево пойдешь — богатым будешь, направо пойдешь — женатым будешь, а прямо пойдешь — смерть свою сыщешь?» И чем мне это ерунда помочь может? Вика, Вика, дорогая ты моя, как любит называть меня Лэйр Сартер…

Боже, я свихнулась окончательно, мало того, что попала в ученицы магу из параллельного мира, так еще и разговариваю о себе как о третьем лице…

И все же куда идти? М-м-м-м… Налево!

Я свернула в данном направлении. Освещение здесь, конечно, фиговое, глаза уже болят постоянно прищуриваться.

И живот болит. От страха.

Надо бы опять посмотреть на потоки. Я остановилась, хмуро оглядывая полутемный коридор. Хм, вон тот выступ кажется странным и без проглядывания магических нитей. Будто бы почувствовавши мои подозрения, как казалось на первый взгляд часть стены зашевелилась, обретая более очерченные формы.

Блин, ну что за?

Так, отступаем, медленно, аккуратно, а то Оно уже свое подобие головы в мою сторону поворачивает. Раздался гулкий звук, и каменное чудовище медленно пошло прямо на меня. На голема из Варкрафта смахивает…

Я резко развернулась и побежала. Похоже, эта тварь неповоротлива, оторвусь. Минув перекресток я, не останавливаясь, побежала дальше. Сзади раздавался грохот каменных шагов голема, и я совершено не знала, что мне делать. А если сейчас на моем пути окажется очередное чудовище. Они, тут, похоже, в каждом углу сидят, не могу же я постоянно убегать.

О-па! Правильно я подумала — монстры в каждом углу. Вот этот правда выглядит более живым, более органическим что ли, чем голем, на помесь клыкастого бегемота и осьминога смахивает…

Господи, о чем я думаю?! Чего стою как пень? Меня же сейчас сожрут.

Я метнулась назад, чудом увернувшись от пригнувшего на меня зверя, и оказалась прямо у ног голема. Тот на секунду замешкался, если так можно сказать про не совсем живое существо, и я каким‑то образом сумела проскользнуть мимо его. Голем очухался быстро, и в погоне за мной теперь оказались двое. У, придурки, лучше бы друг друга поубивали, чем за мной гоняться!

Заворачивая в коридор, я молила и Бога и Тьму чтобы на моем пути не оказалось очередного монстра.

Не знаю, кто откликнулся на мою мольбу, но пока все было спокойно, если, конечно, забыть, что меня преследуют.

Ой-е! Хоть и ежедневные пробежки повысили мою выносливость, но я уже начала задыхаться от этих убеганий.

Сложно сказать, сколько времени я провела, бегая в коридорах, сталкиваясь со всевозможными чудовищами и скрываясь от них. О метках я давным — давно позабыла, времени отрывать и прикреплять тряпочки не было — главное успеть увернуться от очередного монстра.

Это был кошмар. Я только и знала, что бежала, бежала, и пряталась. Казалось, от меня остался один страх. Мерзкий, липкий беспомощный страх, заставляющий метаться по коридорам. Которые с каждой минутой, хоть и медленно, но темнели и темнели.

Хотелось пить. Есть. Хотелось просто лечь здесь, на холодный каменный пол издохнуть, но жажда жизни ни как не хотела меня покидать. О, я, конечно, пыталась сражаться, из‑за всех сил пыталась притронуться к потокам, но не могла — волна ужаса отбрасывала меня; я упрямо беззвучно кричала заклинания, все что знала, лишь бы хоть что‑то сработало, но…

Мне часто встречались Воплощения, старательно сливаясь с полом, я лежала и, моля, чтобы меня не заметили, изучала их. Все было просто, я знала, по крайней мере, была уверена, что знаю, как уничтожить их. Их структура элементарна, и не защищена от прямого воздействия. Достаточно было дернуть за нить — основу и Воплощение распадется.

Но я не могла…

С големами тоже было все просто. При нарушении связующих потоков магической энергии голем бы рассыпался грудой камней.

Черт, это действительно был первый, элементарный уровень, но я не могла ничего сделать.

И оставалось только бежать.

А страх был моим постоянным спутником. Оказалось, что в замке я не боялась. Только тогда, когда пыталась прикоснуться к потокам и меня вышибало волной нечеловеческого ужаса, но и это было искусственно, сравнительно кратковременно. А здесь, в Лабиринте, пусть и не такой пронзительный и дикий, но своей монотонностью напоминающий зубную боль постоянный страх казался неразделимой частью меня. Частью постепенно убивающей меня. Коридоры были пропитаны страхом, и я, дыша, поглощала его. Именно страх был главным врагом, основным препятствием в прохождении Лабиринта. Здесь нельзя было долго оставаться, иначе, перед тем как умрешь от жажды и усталости, ты свихнешься от страха.

А местами встречалось и самое плохое — почти видимые пятна чистого незамутненного Ужаса. Такого как при моих попытках воздействовать на маэн, но более длительного и постоянного. И чтобы иди дальше нужно было пробраться сквозь вязкий туман всепоглощающего страха.

Я как раз сидела переводя дух после такого прохождения. Все тело жутко колотилось, резко болел живот и казалось что меня сейчас вырвет, но было просто нечем. И плакать было не чем. Вряд ли я смогу еще бежать, вряд ли я смогу еще сдвинуться с места. А если я буду здесь сидеть пробудится какой‑нибудь находящийся поблизости монстр и, хи — хи, съест меня, наверное.

Я и вдруг истерически захохотала, не издавая звука. Было так темно, намного темнее, чем при моем прибытии в лабиринт, если я еще здесь побуду, то светящие полосы окончательно померкнут, и я окажусь в кромешной тьме.

Справа почувствовался отдаленный ветерок. Очередное Воплощение.

Слегка покачивая от слабости, я встала. И что делать? Обратно в «Ужас» или навстречу ветру? И то и другое бессмысленно, все ровно помру…

Ну, почему, почему, я не могу пользоваться маэн напрямую как нормальные маги?!

Я ведь не такая дура понимаю, что Сартер лишил меня голоса лишь для того, чтобы я поборола свой необъяснимый страх. Но как?! Как!!!

Я уже видела Воплощение. Странное по — своему красивое существо.

Интересно, как оно меня убьет?

У меня нет сил больше сопротивляться! Нет сил…

Хочу домой.

Как же перебороть себя?

С трудом я сумела в очередной раз воззвать потоки маэн. Я отчетливо видела тот сероватый стрежень, что держал на себе всю структуру медленно приближающего, будто бы знающего что я никуда не денусь, Воплощения, лишь чуть — чуть дернуть и все…

Но как?..

Клин клином вышибают…

С чего мне вспомнилась эта народная мудрость?

Какая глупая, безумная идея.

Оно уже совсем рядом. Я видела, как Воплощение тянет ко мне свои щупальца, ощущала дуновение ветерка. Я не могу проскользнуть мимо него, мне нечего терять…

Я бросилась в туман ужаса, из‑за всех сил стараясь удержать видения маэн.

Знакомое чувство всепоглощающего страха, но, скрипя зубами, я умудрялась не терять рассудка, я держалась, мысленно потянулась к толстой угольно — черной нити, не думая, что она означает, и что будет. Мне нужно было лишь дотронуться…

И я коснулась ее. Казалось мир взорвался диким ужасам, я оказалась в безумном водовороте боли, и физической и духовной…

Я потеряла сознание.

Я очнулась с каким‑то странным чувством пустоты и легкости. Не было ни тумана ужаса, ни Воплощение — просто пустой коридор, только еще более темный. Почти ничего не видно. Я встала и практически на ощупь пошла дальше. Я толком не понимала, что произошло. Получилось ли у меня? Экспериментировать не хотелось. Я была абсолютно пустой, даже страх, казалось, отделится от меня.

Что за дрянь со мной произошла? Думать не хотелось, и я просто шла.

Как ни странно мне никто не встретился. Коридоры были мертвы. Как моя душа! Я мысленно ухмыльнулась этой идиотской, патетической мысли.

Еще больше хотелось пить, все тело ныло, но я продолжала медленно идти. Выбравшись на очередной перекресток, почему‑то более светлый, чем сами коридоры, я без удивления, без каких либо чувств вообще, узнала то самое место, где начала свой путь.

Тщательно ощупав стену у начала коридора, откуда только что вышла, я обнаружила свою тряпочку. Значит, здесь я была. Обследовала следующий вход. Там тоже была частица моего платья. Надо идти по оставшемуся пути. Наверняка там будет какой‑нибудь монстр, еще не пробужденный моим появление. С внутренним страхом я воззвала к потокам и пошла. Передвигаться, постоянно видя кружево маэн было сложно, но я опасалась неожиданно встретить кого‑нибудь.

Оказалось не зря страховалось, вскоре я заметила впереди слабый отсвет Воплощения Света, осторожно подойдя поближе я внимательно просмотрела его простенькую структуру. Воплощение похожи на тонкую палку, на которой наброшено множество связных между собой тонкой, как паутина, нитью, красивых колечек разных размеров. Вытащив «палку» разрушишь все. Я бездумно потянулась к перламутрово — белой медленно колыхающейся нити — основе, аккуратно коснулась ее…

Ни ужаса, ни дурацкого страха больше не было, но болезненный мысленный ожог заставил голову сильно разболеться, так что я чуть не потеряла контроль.

Ой, Тьма, Господи, кто там, ну я и дура! Полная неповторимая идиотка! Я же темным маг вроде как, типа принадлежу Тьме, а тянусь к противоположной стихии. Это же крайне опасно, чудо, что я получила только пекущую головную боль, а не упала без сознания.

Так, а как же тогда справиться с Воплощением? Я ведь совсем об этом не думала. Соображай, Вика, соображай. Ух, как голова кружится…

Надо просто воспользоваться темным потоком, попробовать толкнуть, как‑то вытянуть «стержень». Сосредоточившись, я взяла ближайшую к Воплощению темную нить и принялась за дело.

Это было удивительно, о, я наконец‑то поняла, что значит быть магом. Мне поразительно полегчало, я ощущала приятный, умеренный восторг от работы. Не помню толком, что я там творила с этим потоком, мне было так хорошо, я все делала в каком‑то порыве вдохновения. Как‑то оплела структуру Воплощения Света, как‑то разрушила его…

Потом обессилено закрыла глаза и села на пол., чувствуя как текут скупые слезы боли и усталости.

Нельзя сидеть. Я теперь могу хоть как‑то оказать сопротивление, я должна идти, должна выбраться отсюда.

Я встала и пошла. Я медленно перебирала ногами, мир качался. Было темно, я почти ничего не видела. Времени не было.

Иногда я просматривала коридоры, взывая потоки маэн, но все было чисто.

А потом столкнулась с каким‑то львиноподобным животным. Наверное, это была мантикора, я видела их на одной картине в замке. Она с рычанием бросилась на меня, я вспомнила тот фокус с оглушение, что показывал Лэйр Сартер, из последних сил скрутила из потоков маэн Тьмы клубок нужной формы и швырнула в мантикору, особо не на что не надеясь. Как ни странно, чудовище упало как подкошенное, и пока оно не очнулась я поспешила дальше. Дальше мне встретился уже знакомый монстр, самое первое чудовищное животное, то что смахивало на бегемота. Я справилась и с ним. Я ничего уже не чувствовала. Все было в тумане безразличия.

Затем я опять попала в портал и переместилась. Туннель, в котором я оказалась, был совершенно темным, только с одной стороны я увидела зеркало, вернее большую, казалось живую зеркальную стену, а с другой слабосветящийся серый круг. Я долго стояла, силясь рассмотреть свое отражение, казалась сама себе какой‑то чужой и ненастоящей…

Откуда‑то было странное понимание, что я дошла, добралась‑таки до выхода, но что‑то удерживало меня от вступления в круг.

Наверное, я вдруг просто захотела умереть. Я никак не могла понять, зачем, почему именно со мной произошло все это? Я не смогу жить здесь, в этом мире, я слишком слаба… Да, слаба, беспомощна, ничтожна, неуклюжа, смешна, некрасива! Это была дурацкая подростковая истерика, я понимала это, но ничего не хотела делать. Люди жизнь самоубийством кончают и по более глупым и несущественным причинам.

Я была готова остаться здесь и умереть.

Не знаю, откуда вдруг поднялось во мне упрямство. Слабый росток силы, который разрушил мою апатию, мое желание смерти. Я развернулась от зеркала и твердо пошла в круг.

Тьма.

* * *

Лэйр Сартер грыз ноготь. Иногда просыпались эти глупые детские привычки, и он ничего не мог с собой поделать. Даже в одиночестве он старался не показывать вида, что волнуется. Ее нет уже так долго. Пару тио здесь — несколько суток там, в Лабиринте. Если она не сможет разрушить барьер от прямого воздействия, то определенно погибнет. Девчонка так чувствительна, страх Лабиринта может свести ее с ума.

Ему было очень надо, чтобы Виктория выжила. Как никогда четко Лэйр Сартер это осознал. Она слаба, но эксклюзивна, подобную найти и заполучить в свои руки почти нереально. Если даже ей нельзя было проходить Единение, то хоть бы он провел ее до Посвящения. Слишком, слишком рано.

Сейчас только второй шаг, но уже так опасен для нее.

Раздалось тихое шипение, пентаграмма засветилась, и темный маг облегчено вздохнул.

Тори была без сознания, с искаженным до уродливости от страха и боли лицом, в порватом пыльном платье с многочисленными царапинами и ушибами, и отвратительным запахом мочи и пота.

Лэйр с нетерпеливой жадностью всмотрелся в ее структура. О да, все получилось. Нужные изменения произошли, и она смогла пройти этап Познавания! Хм, интересно, что она видела при встрече с Тьмой?

Лэйр Сартер подошел к девушке и аккуратными движениями руки исцелил и очистил ее. Потом взял на руки и понес в ее коморку.

Бедняжка, она еще не знает, что пошла только первую часть испытаний. И эта первая часть вряд ли останется самой тяжелой.

Часть вторая

Познавание

Глава 6

Двуликий: Неужели ты думаешь, что эта отстраненность, твоя проклятая холодность, делает тебя сильней?! Ты же пуст. Пустая бессмысленная кукла. Ты, медленно, сей за сеем уничтожаешь себя. Поверь, парень, я стар, у меня есть жизненный опыт, и знаю о чем говорю.

Принц: Ничего ты не знаешь, двуликий! Ничего не видишь… Как можно считать, что я ничего не понимаю, как можно думать обо мне так примитивно! Я знаю, что приношу сам себе больший вред, чем Король и вся его свита. Но пока другого пути нет…

Саш Дайтеш, пьеса «Дух изо льда», год 5083

Лэйр Сартер задумчиво рассматривал свои пальцы. На мизинце левой руке до сих пор сохранилось напоминание трудного, но веселого детства — тонкий дугообразный шрам. Лэйр давно уже забыл тайну его происхождения, но самое удивительно, что, несмотря на все старание избавиться от этого мелкого дефекта на его совершенной коже, шрам никак не хотел исчезать. Наверное, так нужно, чтобы он, будучи действительно, без всякого пафоса, великим темным магом, всегда помнил настоящего себя.

Лэйру Сартеру было тоскливо. Он и сам не мог причину такого настроение, но последние дни ему очень хотелось напиться. Возможно, в этом виновата отвратительная погода — третий месяц осени в Дестмирии отличался особенно сильными ливнями и вечно серым небом. Лес превратился бы в болото, если бы не ночные заморозки, но все равно выходить на улицу без особой нужды не хотелось.

Широко зевнув, темный маг встал с кровати и легким жестом разгладил сапфировое покрывало своего просторного ложа. Его спальня была уютной, несмотря на прохладные темно — синие и бирюзовые тона. Сам Лэйр хоть и обладал хорошим вкусом, но для создания красивого интерьера в своем жилище пришлось привлекать Инклит — миниатюрную красавицу — лимониаду с удивительным талантом к преобразованию дома. Луговая нимфа питала к темному магу большую симпатию и с радостью помогла декорировать спальню, гостиную и еще пару небольших комнат, прежде чем застала Лэйра с Кайши. Обидевшись, Инклит прокляла замок на вечную грязь, паутину и неприятный вид в целом, да ушла не прощаясь. Хорошо, что хоть результата собственного труда пожалела. Видимо в крови лимониады было капля от проклятых — замок ни как не хотел приводиться в порядок на долго, ни магией, ни ручным трудом ученицы темного мага. Хотя уборка полностью бессмысленной не была, на декаду — вторую замок мог сохранять приличный вид.

Вяло текущие бытовые мысли, прервал ментальный зов. Это средство связи, будучи самым удобным и быстрым, соответственно являлось и очень дорогим. Магия еще не дошла до того уровня, чтобы ментальный зов осуществлялся без помощи специальных артефактов, секрет создания которых принадлежал узкому кругу магов.

— Хей, Лэйр! — веселый, слишком звонкий для мужчины голос, ворвался в сознание мага.

— Хей, Нэриториэл, — мысленно поприветствовал эльфа Сартер, активируя подтверждение связи.

— Думаю, ты уже слышал несчастии, постигнувшим нашу прекрасную страну Атрессу. Голубые розы у трона налились кровью, а солнце скрылось за черными тучами. Пришли холода, и через три захода выпадет снег…

— Это ты его убил? — перебил темный маг эльфа, готового говорить красивые фразы вечность, не жалея денег.

— Идиот, — беззлобно фыркнул Нэриториэл. — Мы с отцом хоть и не были близки, но перебранки из‑за моих похождений и страсти к темной магии не могли служить причиной убийства. Да и выгоды мне с этого никакой, первая в очередь на трон Тариэль, потом этот проклятый магеныш — полукровка Саш, потом Териториэл и потом только я.

— Я знаю, — Лэйр зевнул и присел на лестничные перила. Погрузившись сначала в собственные размышления, а затем в разговор с эльфийским принцем он незаметно для самого себя вышел из спальни и стал спускаться вниз.

— Между прочим, официально сообщалось, что розы почернели. Как вам удалось скрыть правду от проныр?

— С трудом. Это государственная тайна Лэйр, так что не спрашивай. Проблема в том, что мы действительно не знаем кто убийца. Допрос всех претендентов на трон ничего не дал…

— Нет, — причина зова Нэриториэла стала ясна. Несмотря на то, что Лэйр Сартер всегда старался держаться от политики подальше, находились упорные личности, которые жаждали использовать его способности во благо страны.

— Я тебе еще ничего не предлагал, — тон эльфа заметно похолодел.

— И не предлагай. Я тебе не частный детектив. В настоящее время у меня есть дела поважнее, чем исследовать потоки в вашем дворце.

— Все гораздо проще, Лэйр, тебе бы разрешили поднять его мертвое величество.

— Это же запрещено. Да и просто некультурно по отношение к правителю, — темный маг был удивлен. Обычно эльфы относились очень бережно к своим традициям, да и Тьму они сильно недолюбливали.

— Нынешняя ситуация требует таких жестоких, даже отвратительных, мер — Нэриториэлу явно это не нравилось. — Лэйр, пожалуйста! Совет в тайне собирается вызвать Хетша ви Латон. А моя сестра и брат поддерживают магов, будто бы не понимая, во что это выльется. Имперцы воспользуются этим шансов в полной мере, за свою услугу поставив нас в зависимость от Краба. В Харине полно хороших темных магов, но связываться с Темной Страной никто не хочет, только строят брезгливые гримасы и ругают почем зря этот «оплот проклятых». Я даже помирился с Сашем, как ни странно он единственный кто со мной согласен. Хм, а если честно, то он оказался неплохим парнем…

Лэйр Сартер слушал Нэриториэла со смешенными чувствами. С одной стороны прибегать к помощи Империи Хадч со стороны эльфов действительно дурость. Салеттцы обязательно это пронюхают, и ждет Союз очередная война — давно уже жители Долины Аффли точат зуб на остроухих. Ну а война — это обязательные проблемы. Особенно если учесть, что все военные действия будут проходить в Дестмирии, так неудачно расположившейся между двумя могущественными странами.

А с другой стороны бросать Тори одну и мчаться в Атрессу тоже не хотелось. Итак эта девчонка вела себя… плохо.

— Ну так, как?

— Я подумаю.

— Только думай недолго, а то придется тебе, темный маг, переселяться в Светлые леса. Йех.

— Йех.

Связь оборвалась, а Лэйр Сартер еще долго сидел на перилах, беззвучно напевая известную песню из трагедии Саша, того самого полукровки, внебрачного сына ныне мертвого короля эльфов и двуликой, известного писателя, драматурга и мага — ученого.

Сартер много о нем слышал, но никогда не встречался. Может настало время?

* * *

«Магия стихий есть совокупность множества сил, пронизывающих вселенную. Огонь, вода, воздух и земля — основные стихи, что являются сильнейшими и самыми распространенными, они вторые преобладающие в полотне маэн после первостихий Света и Тьмы. Их потоки менее осязаемы и вещественны, чем потоки Тьмы и Света, стихийным магам для прямого воздействия требуется большее напряжение сил и желательное присутствие вещественного образа стихии. Каждая из основных стихий разветвляется на обычные мелкие стихии. Стихия воды подразумевает собой единое целое стихий реки, моря, дождя, источников, снега и т. д. Поток каждой из этих стихий несколько отличается по внешнему виду и свойствам, но является частью основной стихии воды. Так же дело обстоит и с другими стихиями. Земля — это вечно изменяющийся поток леса и камня, стихия лугов и долин, гор и песка, живая и неживая природа. Каждая частичка природы является стихией, имеет свои собственные уникальные потоки маэн.

Переплетение потоков маэн есть отражение Таэрры.

Кроме основных и обычных есть и стихии редкие — стихии Звезд, Солнца, Луны, Комет, Планет, Астероидов и прочих небесных тел. Космическая энергия очень трудна, ей редко пользуются. Нужно обладать сильным талантом, чтобы видеть эти потоки сквозь кружево маэн Таэрры. История знает только трех достаточно сильных магов, способных работать с этими стихиями. Известный ученый, философ, автор множества трудов по магии, Аргус Таррский…»

Про этого Аргуса я почитала целую книгу. Родился лет пятьсот назад, в Империи Хадч, Аргус ви Тарск перебрался на Айрисс, в Коготь Торы и изменил фамилию на местный лад. Там познакомился со многими учеными — драконами и сам подсел на магическую науку. Особое внимание уделял Тьме, Свету и редким стихиям. Вроде бы мог использовать потоки маэн звезд и комет. Последняя как раз пролетала в опасной близости от Таэрры, а он сумел изменить ее траекторию и убрать подальше от планеты, за что заслужил народную любовь и уважение магов.

Жизнь у Аргуса Таррского конечно была интересная, и биограф не скупился на множество любопытнейших сведений, но сухой, безжизненный стиль изложения портил все удовольствие. Я страшно хотела почитать какую‑нибудь художественную книжку, а не всю эту научную и документальную ерунду.

Обхватив себя руками, я продолжила чтение, пропуская некоторые не обязательные места.

«… Аниэль была поистине могущественным магом. Ее способность в использовании потоков маэн Луны была удивительно велика, за множество славных деяний во славу эльфийского народа, она была канонизирована более двух тысяч лет назад, во время Приаффско — Атресской войны. В теперешнее время Аниэль входит в триаду эльфийских покровителей…»

Религия на Таэрре была какая‑то не понятная. Как я поняла ничего подобного как наше христианство или ислам, не было. Был Творец или Создатель, но по влиянию на арохе ему до нашего Господа Бога было далеко. Никаких храмов, никаких священников или жрецов. По крайней мере, я ничего такого в книгах не обнаружила, слово «Создатель» вообще встречалось очень редко, как я поняла, тут больше поклонялись стихиям. В зависимости от своих способностей маги верили в покровильство Света, Тьмы, Огня или Воды. Простые люди больше поклонялись духам или местным богам, которые в каждой стране разные. В Стране Эльфов — Атрессе — была Триада: Аниаэль Душа Ночи, Сартаэл Дух Дня и Ларионэл Лес Жизни. Если первые были еще обыкновенными эльфами с огромными магическими способностями, то последний представлял собой что‑то непонятное. Отдельной книги про эльфов и их религию я еще не читала, и об этих богах узнала из «Истории войн Чанора». Этот сосед Страны Эльфов населяло очень много гномов, которые вечно дрались с ушастым народом пока, за лет десять до создания союза, не заключили какой‑то таинственный мирный договор, содержание которого никому не известно. Договоры, между прочим, как я поняла очень важный элемент жизни на Айриссе. Любой политический договор является магическим, несоблюдение его несет за собой наказание, но они все равно постоянно нарушаются.

Я протерла глаза, пытаясь избавиться от ненужных мыслей. Все знания, которые я черпала из обширной библиотеки моего учителя, лезли мне в голову в неподходящие моменты. Количество прочтенных за этот месяц книг меня ужасало, обрывки сведений о магии, народах Таэрры и ее географических особенностях путались в голове. Историю мира, богатую на войны и разные известные личности было нереально выучить. Откуда в голове учителя только появлиаьс эта безумная идея о пользе бессистемного обущения. Составить общую картину таким путем просто невозможно. А ведь мне еще приходилась заниматься много чем другим. Спортивные издевательства учителя казалось никогда не закончиться. Он каждый раз увеличивал нагрузку, часами заставлял бегать и махать посохом. Если бы я оказалась дома, то после таких тренировок меня бы были просто обязаны взять на областные соревнования, а то и на республиканские. Если хорошо гнуться, я так и не могла, несмотря на все старания моего учителя, то бегать научилась. Долго и быстро. Даже получала бы от этого некоторое удовольствие, если бы погода была нормальная. И если бы бегала по собственному желанию, а не принуждению.

Принуждение. За последнее время я так изменилась. Больше я даже не думала о неподчинение, об хныканье и постоянных обидах на мага. Я слушалась каждого его приказа. Это оказалось так просто. Вообще, намного легче, бездумно выполнять, чем бессмысленно страдать от боли и потом все равно выполнять.

Я почувствовала, как глаза наполняются слезами. Мне не стоит плакать. Это глупо, легче отречься от всего, от чувств и боли, от вечного страха, от наивных мечтаний. На ум пришла мелодия, под которую я в последний раз танцевала. Очень странная, завораживающая своей дикой монотонностью. Танцы и музыка приносили облегчение, но ненадолго.

Скрипнула дверь и я, не оборачиваясь, уткнулась носом в книжку. Последнее я старалась избегать учителя, у него было отвратительное настроение, и каждый раз, увидев меня, даже мельком, он находил причину прикалупаться. Не-на-ви-жу…

— Я вынужден на некоторое время покинуть замок, — голос Лэйра Сартера пронзил своей холодностью и ядовитостью. — Дэнайр за тобой присмотрит и немного позанимается. Но учти, после этих каникул я возьмусь за тебя с особым энтузиазмом, дорогая. Так что советую тебе прочитать о магии как можно больше, а также как можно больше тренироваться воздействовать на потоки маэн. До скорой встречи.

Я осторожно обернулась. Маг уже уходил, и я только увидела его черный плащ.

Я в растерянности уставилась в книгу. Облегчение, что несколько дней мне не придется видеть учителя, было невероятным. Но и его обещание хорошенько за меня взяться по возвращению пугало.

Хорошо, что придет Дэн. Лорд Цейрской земли мне нравился, хотя виделись мы всего три раза и не очень долго. Он казался добрым, хотя я и понимала, что, наверняка, он притворяется. Он же приятель моего учителя. Но мне отчаянно нужно было человеческой тепло, пусть и ненастоящее. Я просто старалась об этом не думать.

— Хватит сидеть, Тори! — укоризненный голос Дэнайра вырвал меня из дремы. Несчастными глазами я взглянула на мужчину, прислонившегося к двери. Все эти три дня, что Лэйр Сартер отсутствовал, я болталась без дела, наслаждаясь редкими мгновениями спокойствия. Я не раз пробовала заняться чем‑то полезным, вроде чтения книжек, но без болевой стимуляции надолго меня не хватало. Я отлично понимала, что такое мое отношение к учебе просто самоубийство — учитель мог вернуться в любой момент и потребовать отчет о получении новых знаний. Но мне было все ровно, я хотела отдыха и откладывала учебу на потом. Идиотизм.

— Тори, пошли хоть покажешь мне, как ты умеешь драться. Лэйр тебя учил, я знаю. Ну сколько можно просто сидеть без дела? — Дэнайр подошел ко мне просительно улыбнулся.

— Дэн, пожалуйста… — жалостливым голосом тихо попросила я и устремила на мужчину полный слез и страданий взгляд. Обычно, Дэнайр переполнялся сочувствием ко мне и оставлял в покое, но сейчас неожиданно возмутился и резко потянул за руку, стаскивая с кресла.

— Все, больше на меня это не действует! Хватит, Тори, а то Лэйр убьет и тебя и меня. Пойдем!

Признавая, что Дэн прав, я все‑таки согласилась провести бой. Он меня быстренько победит и отвяжется.

Воодушевленный моим послушанием лорд довольно потирал руки и весело хвалил мое благоразумие. И я никак не могла понять, толи он мастерски иронизирует, толи действительно так считает. Появление Дэнайра принесло в замок тепло, он любил поговорить, мог утешить. Я просто поражалась, как только его память вмещала такое количество разнообразных историй, которыми он щедро делился со мной.

— Так, посох я только умею держать в руках, так что возьму меч, так еще интересней будет, — войдя, в тренировочный зал оповестил Дэн и скоро выбрал из внушительного арсенала колюще — режущего оружия легкий меч.

По моему мнению, я тоже посох могла только держать в руках, и то не всегда правильно, но спорить не стала. Чем быстрее это закончится, тем лучше. Да и большинство моих занятий с Лэйром основывались на сражении посоха против меча.

Взяв «палку» с которой обычно противостояла своему учителю, я со страдательной усталостью на лице стала в выжидательную позицию, предоставляя первый ход Дэнайру.

Я, разумеется, проиграла, но продержалась на удивление долго, особенно если учесть мое нежелание драться. Да, Дэну до учителя, пожалуй, еще дальше, чем мне до Дэна.

— Все, теперь можно я пойду? — потирая ушибленный при падении на пол бок, поинтересовалась я у довольного лорда.

— Ну уж нет! Это была только разминка. Тори, постарайся, я не такой уж и хороший боец.

— Ох, Дэ-э-эн! Ну, пожалуйста. Я не хочу, знаешь, как мне это надоело?

— Не зли меня. Давай еще раз!

— Ладно, — я закатила глаза и взяла в руки посох.

За еще одним разом пришло еще пять таких одних разов. Разозлившись, я стала сражаться в полную силу, но больше 15 дис против Дэна мне не удавалось устоять. И то, по — моему, он поддавался.

Когда мои силы окончательно иссякли, я уселась на холодный пол и обижено уставилась на Дэнайра. Тот и сам малость утомился, потому требовать от меня невозможного не стал.

— Пойдем хоть покушаем? — мило улыбнувшись, он помог мне подняться. Я только устало кивнула и медленно потопала за веселым Дэном на кухню. Надо было бы сходить в ванную, смыть с себя пот, но та-а-ак не хотелось. Да и кому я тут нужна чистая и красивая?

Кухня встретила нас тяжелым запахом, грязью и прохладой.

— Тут одни крупы остались, — разочаровано протянул Дэнайр, обследуя все ящички и полочки. Я только зачем‑то пожала плечами. Лично мне есть совсем не хотелось, я бы лучше поспала.

Пристально взглянув на меня, мужчина вдруг подошел и отбросил кудлатую прядь грязноватых волос с моего лица. Я напряглась, не понимая его действий, выражения его лица.

— Виктория, зачем ты это делаешь? Неужели думаешь, что это аморфное состояние поможет тебе. Я тебя жалел эти дни, но это уже просто надоело.

Я мрачно молчала. Все эти слова я уже не раз слышала, и они просто не имели для меня смысла. Дэнайр хотел как можно продуктивнее использовать время отсутствия учителя для приведения меня в «порядок». И мне это очень не нравилось, после лабиринта, после того, что потом показала мне Тьма… Я буду просто подчиняться темному магу, может ему и удастся слепить из меня что‑нибудь путное. В его понимании, разумеется.

— Посмотри‑ка! Снег выпал! — я вздрогнула от неожиданного восклицания. Дэнайр подошел к единственному, но зато очень большому окну и распахнул его, впуская в комнату холод, ветер и первые пушистые снежинки.

— Красиво, правда?

— Да, — безразлично согласилась я, признавая, что картина мелких белоснежных капелек на черном фоне деревьев и кустарников смотрелась неплохо.

— А может, сходим на охоту? Подстрелим какого‑нибудь зайчика, будет у нас на ужин вкусное мясо.

О-о, ну что ему все неймется? Не хочу я ни бродить в такую погоду по лесу, ни убивать зайцев и тем более готовить. Только кто меня спрашивает?

Дэнайр вытащил меня на улицу, хорошо, что еще дал время накинуть на себя длинную теплую черную куртку, предоставленную мне Лэйром Сартером по наступлению холодов. Снегопад уже прекратился, и земля была покрыта тонким белым слоем, моментально растворявшемся под каждым шагом. Покинув территорию замка, я незаметно повеселела. Все‑таки мрачная атмосфера сильно влияет на мое настроение, прогуливаясь рядом с Дэном между украшенными снегом деревьями, я подумала, что сейчас вполне можно потратить время с пользой для здоровья — заняться магией. Пользуясь редкими дисами молчания лорда Цейрской земли, я призвала видение потоков маэн.

После того как я прошла этап Познавания проблем в виде ужаса при прямом воздействии больше не было. Но так мастерски управлять потоками как в Лабиринте я не могла, таких интуитивных прозрений больше не было. Я только неуклюже дергала за нити и разрушала правильность переплетений, чем неимоверно раздражала учителя, которому приходилась все исправлять. Меня саму это несколько бесило, ведь я отлично помнила, с какой легкостью мне удалось расправиться с Воплощениями. Но дело в том, что я только и помнила, что легкость, все происшедшее со мной в лабиринте казалась сном — никаких четких воспоминаний, осталась лишь эмоциональная память.

— Тебя Лэйр хоть выпускал прогуляться в лесу? — голос Дэнайра стер видение потоков и тяжелые мысли о том, что произошло.

— Да, он говорил, чтобы я сама добывала себе пищу, и отправлял на охоту, — мой голос звучал неестественно, и я постаралась возродить в себе эмоции. — Научил пользоваться пифалкой и показал призывающее заклинанию для ловли мелких животных.

Но это так неприятно…

— Неприятно?

Потерев кончик носа, я пояснила:

— Ну, я же призываю зайчика, а потом убиваю его. Это просто нечестно по отношению к нему.

— Не стоит пытаться казаться добрее и благороднее чем ты есть, — фыркнул Дэн. — Я вижу, что ты много притворяешься, и пожалуй даже удачно, но сейчас твоя жалость прозвучало глупо. Ты же хочешь просто жить так, чтобы Лэйр тебя не трогал. И когда ты хочешь, есть и чувствовать себя хотя бы удовлетворительно, готова ради этого на многое, вопреки своим положительные чертам.

Слова лорда были мне неприятны, но спорить с ним было неправильным. Я сама толком не могла разобраться в себе, своем отношении к тому жестокость такая охота или нет. Просто на Земле я читала, что хорошие герои, позвав магическим образом зверюшку на ужин, убить ее не могли, жалко было уничтожать того, кто тебе доверял пусть и под воздействием. Я могла, мне было почти все равно, только легкое неприятие из‑за того, что я явно не хорошая героиня.

— По-моему охота магией в первую очередь просто неинтересна. Это даже не охота, а так… — высказал свое мнение Дэнайр после непродолжительного молчания.

Я для проформы кивнула, потеплее укутываясь в куртку. Все‑таки погода была сильно прохладной, скосив глаза, я видела, как покраснел мой нос. А вот Дэну, казалась, холода не страшны, будучи в одних брюках, тонкой белой рубахе и расстегнутом коротком кафтане зеленых тонов с блестящими серебреными пуговицами и замысловатым черным орнаментом на вороте и рукавах, он никак не показывал, что ощущает какой‑то дискомфорт.

— Если хочешь, можешь посидеть пока, позаниматься там магией, — Дэнайр остановился, вынимая короткую, длинной в ладонь, бордовую трубку — пифалку. Это элементарное полумагическое оружие предназначено именно для охоты. Нужно просто прицелиться и дунуть, из трубочки вылетает небольшой голубенький шарик, смертельный для животных и абсолютно безопасный для людей. Пифалку можно отнести к простейшим артефактам, формула ее изготовления давно уже всем известна и налажено массовое производство. Любой маг мог за считанные дисы сотворить такое оружие из подручных материалов, достаточно просто напихать в деревянную или даже бумажную трубку сгустки маэн и произнести пару заклинаний.

— Ладно, — я огляделась, высматривая, куда бы примоститься. Лес просто поражал своей нетронутостью — найти какой‑нибудь пенек от срубленного дерева было нереально, но вот сломанных тонких осинок после последней грозы хватало.

Найденное поваленное деревцо жалобно скрипнуло под моим весом, задумчиво подперев голову кулаком я смотрела, как уходит Дэнайр. Тупая тоска нахлынула на меня, заставляя со всем ужасом прочувствовать всю безысходность моего положение. Чтобы избавиться от этого чувства я решила все‑таки продолжить неудавшеюся попытку позаниматься. Воззвав потоки, я некоторое время просто любовалась ими. В лесу преобладали зеленые, коричневые и черные цвета всех оттенков стихий тьмы и Земли. Я аккуратно потянулась к свободному темному потоку, осторожно оплела им тоненькую сломанную веточку и поднесла поближе к себе. Ее мертвая структура частично состояла из нитей Тьмы, значит, я могу попробовать как‑то ее трансформировать. Учитель говорил что на первых порах обучения воздействовать на живые предметы в которых чаще преобладает Свет мне нельзя, но вот работать с неживыми, чья структура «мертва» вполне возможно. Я не раз пыталась превратить одну вещь в другую, однако, работа эта слишком кропотливая и точная для меня. Пользоваться заклинаниями было намного легче и быстрее, чем воздействовать на потоки маэн.

Мыча в полголоса одну из мелодий, под которую однажды танцевала, я принялась за работу.

Трансформация предполагала собой не только перемещение потоков, но и их изменение. Учитель их с легкость уменьшал, разделял на тончайшие волосинки и вновь сплетал в единую нить, скручивал в самые разнообразные формы… Для меня такая задача казалась почти невыполнимой.

Я просидела около двух тио, ужасно замерзла и практически не сдвинулась с мертвой точки. Моя веточка лишь стала более тонкой и заостренной на концах, но до пера, в которое я намеривалась ее превратить, было далеко.

Дэнайр подкрался незаметно, и его легкое прикосновение к плечу испугало меня до бешеного стука сердца и негромкого вскрика.

— Тише, это я. Ты же вся замерзал? Пойдем скорее в замок.

— Ага, — я кивнула и подула на свои руки в бессмысленной надежде согреться.

— Ты что‑нибудь поймал?

— Почему «что‑нибудь»? Я добыл нам на ужин «кого‑нибудь» — зайца!

— Хорошо… — я, наконец, поднялась, и мы Дэном потопали в замок.

— Да хотя, кого я еще мог поймать? Тут все‑таки нет большого разнообразия в живности. Можно встретить диких кабанов, волков, лис, оленей, изредка даже забредают зубры. А в твоем мире такие животные водятся?

Я удивилась его вопросу, лорд очень редко спрашивал про Землю, но ответила.

— Да. Возможно, они несколько отличаются, вот ваши дестмирские зайцы летом почти черные, а у нас серые. И оленя я на картинке видела, а он черный, а не коричневый…

— В Темных лесах почти все звери черные, — засмеялся Дэн. — Место жительства обязывает. А вот те же зубры приходят из Светлого Леса и имеют намного более светлый окрас…

Вернувшись в замок Дэнайр благородно освежевал зайца и помог мне его приготовить. В предназначенной для принятия пищи комнате из‑за мрачного вида легче было подавиться, чем получить удовольствие и мы решили осквернить гостиную. Растопив камин и очистив столик от бумаг Лэйра, расставили блюдо с зайчатиной, тарелки и прочие столовые приборы. Дэн даже откуда‑то принес бутылку слабенького красного вина. Приятный полумрак в комнате, аппетитные запахи и легкость после прогулки по лесу благотворно повлияли на мое настроение. Даже в том кошмаре, в который превратилась моя жизнь, бывали редкие проблески света и тепла.

— Ну, так что же тебе сегодня рассказать? — отложив последнюю обглоданную кость, спросил лорд. Я уже давно наелась и сыто разлеглась в кресле, любуясь огнем и медленно попивая полусладкое вино. Атмосфера уюта нагоняла на меня сон, и сначала я хотела попросить какую‑нибудь красивую легенду, но вспомнила про утреннюю книгу.

— Расскажи мне про эльфов.

— Эльфов? И что именно ты хочешь узнать?

— Все. Все, что ты можешь мне рассказать, — надеюсь, полезное я совмещу с приятным, а то так не хочется лишаться такого редкого настроения.

— Что же… Живут эльфы в стране Атресе, что граничит с Дестмирией на востоке. Естественно, остроухих можно встретить и в других государствах, в том числе и в Дестмирии. Наиболее значительные поселения эльфов есть в Светлых лесах на севере Салетты, за Большим Барьером живут изгнанники и третористы…

— Кто? — не поняла я последнего слова.

— Ну… Треторизм — это такое политическое и философское движение основанное Атир Третом во времена создания ВэСа. Третористы являлись противниками его создания, они отрицают возможность единства рас и превозносят учения Трета, основанное на… принципе… — Дэн мученически закатил глаза, пытаясь подобрать нужные слова. Он был больше сказочником, объяснения терминов ему явно не удавались.

— Чтобы каждая из рас жила в отдельных странах и не совалась на чужую территорию? — высказала предположение я.

— Вроде того, — согласился лорд. — Лучше найди какую‑нибудь книгу и почитай о них, я тебе про эльфов рассказываю. Итак, эльфы…

Считается, что первым эльфийским королевством была созданная более четырех с половиной тысяч лет назад Светинэль в Светлом лесу. Долгое время эльфы жили в мире с другими зарождающимися государствами но где‑то в девятнадцатом столетия разгорелась Первая Всемирная война, так же известная как Портальная, и Светинэль в качестве самостоятельной страны, перестала существовать. Остатки выживших эльфов под предводительством принца Атресэла отправились на поиски нового дома. Говорят, что древних летописях сохранилась доподлинная история их поиска, но сей документ, видимо, слишком важен и его содержание известно лишь важнейшим ученым и правителям эльфов. Но в народе сохранилась одна красивая легенда…

Принц Атресэл не отличался особой красотой: слишком большие уши, слишком маленькие глаза, жидкие волосы, тонкий нос, да и сам он слишком низкий.

Но видимо взамен красивой внешности, Природа одарила его умом, храбростью и невероятным везения. А как иначе, если не улыбкой Судьбы назвать то, что Атресэл и еще около двухсот эльфов сумели выбраться из осажденной из‑за всех сторон столицы королевства Светинель. Говорят, что принцу явился сам Ларионэл и организовал одноразовый масштабный портал на другой край Айрисса — около подножья Офрийских гор… Только учти, все, что касается периода до Эпохи Меча и Магии можно подвергнуть здравому сомнению Твой учитель, например, считает эту историю образования Атрессы эльфийской пропагандой, а на самом деле это королевство появилось после Катострофы, эльфы как и остальные арохе просто забились в свободный угол.

— То есть этот Лориэль Дух Леса просто мифический персонаж? Выдумка для веры?

— Откуда я знаю? — фыркнул мужчина. — Сомневаюсь, что это знают даже эльфы. Просто неопределенный святой образ, дух который помогает разным эльфам попавшим в беду. А существание его как реального исторического деятеля в летописях не упоминалась.

— А какие они вообще, эти эльфы? — мне было интересно, как отличается мнение Дэна от мнения наших фантастов.

— Часто красивые, утонченные, настоящие ценители искусства. Немного скупые, но в целом эта раса благородная и трудолюбивая. Эльфы хитры…

— А еще они очень любят власть, славу, играть не по правилам и лицемерить.

Я сразу даже не сообразила, кому принадлежит этот усталый, немного грустный, но все равно язвительный, голос. Но осознав, что Лэйр Сартер соизволил вернуться, я мгновенно скатилась с кресла и забилась в ближайший угол. Потом уже осмелилась поднять глаза и увидела, как темный маг сбрасывает на пол свой черный плащ. Выглядел мой учитель немного неважно. Одет он был богато, в черную рубашку с кружевами, черные брюки из материала, смахивающего на кожу и длинный черный камзол, искусно украшенный маленькими сапфирами и серебряной вышивкой, но красивое лицо выглядело изнеможенным, а обычно гладко причесанные волосы — растрепанными.

— И что это такое? — не обращая на меня внимания, поинтересовался у Дэна учитель, глядя на остатки нашего ужина.

— Где? — нарочно ненатурально удивился лорд.

— Повсюду, — видимо, маг был настроен серьезно. — Вали отсюда, Дэн. Спасибо, что присмотрел…

Так и не уточнив, за кем присмотрел Дэнайр, Лэйр сел на кресло и закинул ноги на стол, смахивая посуду и объедки. Дэн, видя настроение его настроение, поспешил убраться прочь, напоследок подмигнув мне и прихватив бутылку недопитого вина.

— Иди сюда, — после некоторого молчания, тихим голосом позвал учитель.

Я подошла. Он внимательно меня осмотрел и недовольно скривил лицо, что в скупе с неряшливым усталым видом окончательно лишило его красоты.

— Когда ты в последний раз мылась? Это был риторический вопрос, — с раздражением добавил, видя, что я хочу ответить.

— Меня больше интересует, занималась ли ты учебой во время моего отсутствия?

Я побледнела. Корить себя было бессмысленно, да я и знала как рискую, нет не жизнью, даже не здоровьем, так как он все ровно меня исцелит… Просто я боялась лишь присутствия учителя, я не могла сопротивляться, не могла ослушаться… если бы он приказал бы мне, я бы читала и магичила как проклятая, но он посоветовал. А мне захотела выразить глупый протест. Наверное… Я сама не понимала, мотивов своего поведения.

Под взглядом учителя все мои эмоции, несвязные мысли постепенно исчезали.

— Нет, учитель.

— Я не удивлен.

Сидя он казался ниже, но это не мешало ему смотреть на меня с недосягаемой высоты. Смотреть с презрением. Я как всегда держала голову опущенной, изредка поглядывая исподлобья на его совершенное, в зависимости от настроения красивое или не очень, лицо.

Учитель ударил меня. Собственной рукой влепил пощечину, от которой я пошатнулась и чуть не упала. Я больше почувствовала удивление, чем боль. Он всегда использовала магию, наказывая меня.

— Пошла вон.

Не сдержав своего недоумения от услышанного, я широко распахнула глаза и, неосторожно подняв голову, столкнулась с взглядом учителя. Синие глаза казались темнее чем обычно, а лицо потеряло свою благородную бледность сделавшись мертвенно — серым.

— Пошла вон, — едва слышно повторил Лэйр Сартер, зажмуриваясь и успокоительно вздыхая.

Поняв, что еще немного и на своих ногах я не выйду, я пулей выскочила из комнаты. Притормознув посреди лестницы, я задумалась, куда собственно направляюсь. Наверное, в ванную, незачем больше нервировать Лэйра Сартера своим видом. Этот маг такой чистюля в плане личной гигиены, прямо тошно… Ненавижу его.

Ох, как же я его ненавижу. Не яростно и страстно, а так по тихому, до ноющей боли, постоянно, так как он часть моей жизни.

— …спецификой взаимодействия темных потоков маэн изначально неживых предметов неживой природы, как к примеру камень, и неживых предметов ранее являющихся часть живой природы, как опавший лист или вырванное из хвоста птицы перо, является… Как думаешь что?

— Я не знаю, учитель. Я не читала об этом, — зачем задавать мне такие вопросы? Чтобы еще раз ударить?

— Неужели трудно просто подумать?

Да. Особенно если думать не хочется.

— Я жду.

Но придется, я поспешно стала вспоминать все, что знаю по этой теме.

— Потоки в структуре камня… они в основном будут принадлежат стихии камня, ну… стихии земли. Ну… даже не в основном, а практически целиком. Потоки маэн Тьмы в структуре маэн камня незначительны…

— Прилагательное «незначительны» не сочетается с существительным «потоки маэн». Следи за своей речью. Продолжай.

Я не знала, где он пропадал и почему вернулся в таком настроении, но сейчас от былой усталости и едва сдерживаемой злости, не осталось и следа. Лэйр Сартер сидел на своем любимом кремле у камина, чистый, в домашней белоснежной рубашке, с блестящими шелковистыми волосами и прекрасном лицом.

Я вздохнула и продолжила.

— В опавшем листе они… потоки… мертвы, но были ранее живыми. В них структуре больше потоков Смерти, которая является составляющей Тьмы, а в камне…

— Ты меня сейчас сама до смерти доведешь своими туманными речами. В, как ты пробормотала, мертвых предметах — мертвые потоки маэн Тьмы. В камне же, не живущем в прямом смысле, но и не ведавшем, что такое смерть — живые. Сплетение таких предметов неминуемо приведет к крайней неустойчивости полученного предмета и его внешней пластичности, которую следует закрепить в структуре для прочности. То есть, как тебе известно, создать предмет из свободных потоков очень сложно, а для трансформации меньшей вещи в большую по размеру изначально данных потоков не хватает, и требуется разрушать структуру и других предметов. Так, например, веревку можно трансформировать из вырванной травинки и камня, но так как веревка состоит из материала бывшего ранее живым, то потоков из структуры травинки должно преобладать над потоками камня…

Что‑то создается, а взамен что‑то обязательно разрушается. И это относится не только к магии… — некоторое время учитель молчал, возможно, давая мне время, чтобы проникнуться этой избитой фразой.

— Сейчас мы опять займемся простейшими трансформациями, которым ты с поразительным упорствам не хочешь обучаться. Но пока не забыл, прочти пару книжек про Смерть и Тьму. «Теория Смерти» Тарсского, примитивно, но информативно… «Трактат о постоянных взаимодействиях Тьмы и Смерти и их различиях» Таллит Марен — древнейшея работа, дремуче, но можно выискать что‑то интересное. «Темная сторона Смерти или Смертельная сторона Тьмы» Натин Шатар — сравнительно новая и вполне удачная вещь, даже относится к запрещенным книгам в Салетте, читай обязательно… Сказать, что Смерть это составляющая Тьмы, может только такая необразованная иномирянка, как ты…

Глава 7

Творчество жителей Харине наводит на меня только тоску. Сколько угодно можно твердить о глубине мысли, многослойности смыслов, высоком слоге, но от трагического романа классиков Темной Страны, хочется либо повеситься, либо убить первого попавшегося вампира или двуликого. Вечные попытки препарировать тонкую личность темного, такой же продукт идеологии, как и легенды эльфов. Лучше бы писали просто сказки и верили в них.

Эррет Кардрес «Записки на диване», год 5087

Я обречено простонала, понимая, что на самом деле у меня очень ограниченное воображение. И с чего это я все время считала, что обладаю хорошей фантазией? Казалось, что может быть проще, чем мысленно представить заполненную спиралями сферу, сплетенную из расположенных в определенном порядке потоков маэн, заключенную в тэтраиде и пронизанную пентаграммой? Элементарщина…

Сосредоточившись, я сделала еще одну попытку, постепенно вырисовывая в мозгу нужные детали, стараясь не сбиться до того как дойду хотя бы до половины. Эх, самоирония не помогла…

Идиотский день. Жутко болел живот, и вдобавок, после нескольких часов занятий раскалывалась голова. Может сходить освежится, принять душ? Против чего Лэйр Сартер точно не был против, так это водные процедуры.

После купания я решила растянуть отдых и перекусить, все‑таки с утра не ела.

Медленно спускаясь я повторяла двадцать восемь принципов совмещения потоков, на случай если меня подловит учитель и захочет поиздеваться. Дошла только до семнадцатого, как услышала голоса. Мужской, принадлежащий хозяину дома и незнакомый женский. Очень любопытно, кто же это ходит в гости к страшному темному магу, и мгновение поколебалась и продолжила путь на кухню.

Наскоро растопив печь при помощи магии — к счастью хоть чему‑то я уже научилась — я выпила остатки молока взятого в деревне.

Деревня, конечно, заслуживает отдельного упоминания.

О, мой выход в свет был ужасен. Лэйр Сартер многозначительно меня послал — якобы в ближайшее село за пропитанием, а на самом деле, чтобы только мне было плохо. Ну как плохо. За время своего проживание с учителем я все же стала куда менее впечатлительна ко всяким ужасам и страданиям, но вот общаться с большим количеством людей, как не могла, так и не могу. Заговорить с незнакомцем для меня всегда было самым страшным испытанием, а когда маг отправил меня как свою ученицу за данью! Это было похоже на какой‑то фарс.

Какой дурой я себя чувствовала словами не передать, но видимо мой несчастный избитый вид либо заставил селян сжалится либо испугал… Первое, конечно, более вероятно. Как бы там не было, я впервые увидела пример нормальной жизни в этом мире. Дестмирские селения во всех книгах обзываю одними из самых бедных и неуютных мест на Таэрре, но дай Бог, что бы на Земле такие деревушки как Карпинорки встречались почаще. Это место, где нет и намека на высокие технологии и высокоразвитую цивилизацию выглядела куда лучше, чем деревенька в которой жила моя бабушка.

У меня сложилось впечатление, что о том, что на самом деле означает «грязная» страна в этом мире не ведают. Домики, количеством не более двадцати штук выглядели старыми, бедными и некрашеными, но вполне аккуратными. Каких‑либо куч с мусором или навозом не было и в помине. Что еще меня удивило, как то, что дворы у селян никак не разделялись, никакого забора или захудалой изгороди. Только вокруг самой деревни была создана невысокая каменная стена — просто поставленные друг на друга куски гранита. И откуда он в таком количестве взялся? А еще укрепление служили ели рассаженные в удобном стратегическом порядке. Жители деревушки тоже выглядели вполне прилично. Подробности их гардероба я разобрать не смогла, все‑таки зима на улице, и все закутаны в одинаковые длинные черные кожухи, но оборвышами никто не выглядел. Я краем глаза даже заметила одну смазливую девицу в брюках и сапожках на высоком каблуке.

Жители села обязаны были по первому же желанию, Лэйра Сартера выполнять все его запросы, взамен на спокойную жизнь в этих местах. Странные все‑таки они люди, я бы давно убралась подальше, лишь бы не видеть этого проклятого мага…

Ох, мне же еще надо провести сравнительный анализ поведения потоков маэн при прямом и словесном воздействии. И повторить шестьдесят четыре правила трансформации. И Двенадцать Законов Магии не мешало бы закрепить — вывести теорему четвертого и наглядно доказать одиннадцатое. И еще книгу по географии Когтя Торы дочитать.

От объемов работы мне даже есть перехотелось. Я захватила погрызть большую сочную морковку, и пошла к себе в коморку. Туда учитель редко заходит. А ведь среди всех заданий, что мне следовало сделать, суметь не попасться на глаза Лэйру Сартеру, было самым сложным. И, как ни странно, мне это уже удавалось тио так восемнадцать, что и способствовало сравнительно хорошему настроению.

Я осторожно коснулась черной нити и в нужном порядке оплела ее вокруг структуры полоски бумаги. Бумага на Таэрре отличалась от земной — более мягкая и толстая, менее белая. Как здесь ее делают? Это можно было бы узнать с помощью толстых томов Характеристики потоков маэн, разбирая каждую составляющую предмета… Но оно мне надо?

Мне вон как надоело по пятнадцать раз перерисовывать структуру. Для анализа я выбрала простейшее магическое действие — изменение цвета. После соприкасания потока Тьмы в нужном месте со структурой, лист мгновенно перекрасился в черный цвет.

Окончательно дорисовав пошаговую схему изменения структуры, я принялась за заклинания. А это было еще более нудным занятием. В первую очередь, просто из‑за того что занимало больше времени. Прямое воздействие, на то и прямое, что управляют потоками напрямую, находя кратчайший путь. Заклинания и действуют грубее, да и еще какими‑то окольными путями. В придачу просто от постоянного бормотания трудновоспроизводимых фраз першило в горле и подташнивало.

Наконец я закончила.

А теперь их еще и сравнивать…

Закончила я с этим делом на удивление быстро, довольно откинувшись на большую и твердую подушку, я пару сей просто лежала и ни о чем не думала…

Оу, учитель ведь еще вчера просил почистить камин, а я совсем забыла. Если он заметит…

Так, для начала следует подкрасться к гостиной и посмотреть там ли еще Лэйр Сартер со своей гостьей.

Положив исписанные листы под одеяло, я отправилась «красться».

К сожалению, моим надеждам на удачное положение дел не суждено было сбыться. Дверь приоткрыта, и из комнаты раздавались голоса на Салеттском.

— …упрямстве, ходят легенды, но, право, это уже чересчур — с особой ядовитой насыщенностью Лэйр выделил «право», так мерзко протянул….

— Лэйр, вам следовало было бы проявить хоть чуточку уважения. В конце концов я старше в несколько раз, и соответственно опытнее…

— А также консервативнее, упрямее, ограниченнее и некрасивее, — Сартер, казалось, специально интонационно коверкал слава, словно это было какой‑то насмешкой над гостьей, понятной только им обоим. — Вы старая маразматичка, леди Джи, и в последний раз прошу: покиньте этот дом и не смейте больше донимать меня своими фантастически идиотскими предложениями.

— Сопляк! — женщина, судя по интонации не на шутку разозлилась. Я припала к стене у поворота. До двери было шагов десять, но Лэйр и эта леди Джи любезно разговаривали на повышенных тонах.

— Ты должен иметь хоть каплю благодарности. Университет стал твоим вторым домом, мы сотворили из дикого оборвыша настоящего мага, — она даже на «ты» перешла.

— Единственное, что ваш университет для меня сделали, так впустил в библиотеку. Только там я нашел хоть что‑то полезное. И я вам ничего не должен и мне не следует ничего проявлять к вам!

О, ах да, ваш университет косвенно способствовал появлению у меня друзей… А еще там дали мне такую забавную кличку — «Выкормыш Тьмы».

А помнишь, как тебя называли, леди бывшая наставница?…

— Помню. Заткни рот! — хоть я ее и не видела, но могла поклясться, что леди Джи покраснела.

— Успокойтесь, если желаете, я даже могу попросить у Вас прощения. Просто плохое настроение… — на удивление мирно предложил Лэйр.

— Сдалось мне твое извинение… Лэйр я тебя уважаю как первоклассного мага и просто разумного человека, и не понимаю, что ты делаешь в этой дыре?

— Опять по второму кругу? Леди Джиритта, я официально прощаюсь, и если сейчас ты не покинешь мой замок, буду вынужден выкинуть тебя отсюда за шкирку. И мне плевать, насколько это испортит отношение с ректоратом ВУМа.

— Лэйр, должность преподавателя в наше…

— Эта великая честь, знаю я! Но ваша честь, а также почет и уважение мне и даром не нужны. Вон!

— До свидания… — кисло бросила женщина, и тень в дверном проеме явно показывала, что она действительно уходит.

Я потеснее прижалась к стенке. Если уж дала волю любопытству, так почему бы не посмотреть, что собой представляет эта дама, может, повезет, и меня не заметят.

Леди Джи и в правду не обратила на меня внимания, быстрым шагом прошла мимо, бормоча под нос проклятья. После слов о возрасте я ожидала увидеть старуху, да и голос указывал, что она давно не девушка. Однако выглядела гостья Лэйра максимум лет на сорок пять, невысокая с растрепанным пучком волос, какого‑то странного, бежево — черного цвета, будто мелированная.

На одежду я обратила особое внимания, так как понятия не имела в чем на Таэрре ходят важные леди. А носила леди Джи облегающие темно — синие брюки, что, по — моему мнению, не соответствовало ни ее социальному статусу, ни возрасту; из под изумрудного цвета короткой зимней куртки с серебряным мехом выглядывала длинная бирюзовая блуза… наверное. Все‑таки хорошо рассмотреть женщину мне не удалось, я притворялась невидимкой, а она шла слишком быстро…

— Ко мне довольно часто заглядываю гости, и почему‑то в основном женщины разных рас и возрастов, — задумчивый голос Лэйра Сартера испугал меня. — Даже странно, что за время твоего обитания в моем замке, никто не приходил… Сделала анализ?

— Да, учитель.

— И где он?

— В моей комнате, учитель.

— И почему ты тогда здесь? Бегом. И захвати в кухни пару яблок.

После посещения замка леди Джи прошло три дня. Очередные ужасные три дня в моей жизни. Я училась как проклятая. Я ведь больше не знала, что еще делать, чтобы удовлетворять Лэйра Сартера.

Только проблема в том, что, несмотря на все мои успехи, а они были точно, и весьма значительные, учитель относился с каждым днем ко мне все хуже и хуже.

Я уставала, все больше времени проводила в какой‑то прострации, тупо сидела. Смотрела в одну точку, выбросив из головы все мысли.

Ненавидела.

Изредка были тио, когда ко мне возвращалось нормальное настроение, как правило, это случалось, после того, как я длительное время не встречалась с учителем.

Изредка, я чувствовала себя безумной. По — настоящему чокнутой, тихой помешенной. Были какие‑то провалы в памяти, я просто делала что‑то на автомате, а потом будто просыпалась и никак не могла вспомнить свои действия.

По моим подсчетом прошло около пяти месяцев с тех пор, как я очутилась в этом мире.

Изредка, на меня накатывала боль. Дикая тоска. Я тихо выла под одеялом в своей комнате, до крови грызла губы и руки, в бешенстве разрывала на клочки попавшиеся под руки бумаги и тряпки…

Но чаще всего я просто была послушной ученицей темного мага.

— Да, учитель.

— Дорогая, успокойся… Я не настроен пугать тебя. Сядь. Расслабься. Нет! Пошли, потанцуем!

— Да, учитель, — мертво повторила я.

Лэйр Сартер откинул голову назад и провел руками по волосам.

Музыка была красива.

Нет, не так. Восхитительна.

Сильная, то медленная, текучая река, то бурлящий водопад. И крик. Боли. Любви. Надежды.

Учитель танцевал с особой страстью. Я старалась успевать за ним, попадать в темп музыки и его настроения.

— Ну, что же ты, Тори?! Это музыка любви. Сага Сартескерри, величайшее произведение искусства двадцать пятого века! Слышишь, двадцать пятого! Две с половиной тысячи лет прошло с того времени, как этот безумный вампир сотворил мелодию, которая приводит в восторг даже сейчас.

Это танец любви и жизни! С самой Тьмой, с опасностью! Ты же ненавидишь меня, да?

Танцуй, Тори! Танцуй! Живи…

Я не могла.

Учитель ушел. Но музыка осталась. Я седела посреди зала и думала… Ничего я не думала. Совершенно опустошенная, и сердце только колотилось как бешеное. В такт музыке.

Я хотела поплакать. Слезы все‑таки приносят облегчение. Но у меня не получилось.

Вновь это пофигистически — депрессивное настроение.

Ненавижу его.

Ненавижу…

Ненавижу!

Я прикусила губу до крови, чтобы не закричать от отчаянья.

Тоскливая мантра «за что все мне это» уже достала. И я просто слушала музыку, ожидая пока меня отпустит.

Проснулась я от холода. В замке всегда была комфортная температура. Но сейчас, казалось, что я нахожусь на улице в десятиградустный мороз.

Вся дрожа, я встала с ледяного пола в танцевальном зале, и безуспешно кутаясь в какое‑то подобие кардигана поспешила найти местечко потеплее.

Обшарив замок, я обнаружила, что ни тепла, ни даже Лэйра Сартера не наблюдается. Захватив из своей коморки теплых тряпок я поднялась на верх, в библиотеку. Там почему‑то было чуточку теплее.

Может почитать, что для согрева? Хм, наверное, неразумная идея. Для согрева обычно побегать там надо, или посохом помахать. Дело тоже полезное для меня, но энтузиазма не вызывающее.

Да и кто я? Маг или не маг?

Магия очень часто используется для бытовых целей. Я знала несколько видов вызывания огня, и согревающего и просто убивающего.

Под столиком в библиотеке всегда можно было найти что‑то полезное. Количество скопившегося там хлама в виде каких‑то баночек, палочек для писания, бумажек… бутылок из‑под вина, набралось там достаточно. И причем не только моими стараниями. Выудив зеленую бутылку покрупнее, с отбитым горлышком, я поставила ее на пол, на всякий случай подальше от легковоспламеняющихся предметов.

Заклинание или прямое воздействие? Сначала попробую второе, практиковаться то надо.

Аккуратно подталкивая потоками маэн Тьмы редкие огненные нити, я сплела простенький цветок, добавила к нему еще пару обрывков потоков Света и Земли… Получалось красиво. В работе с потоками напрямую есть определенная прелесть. Но вот вынужденная длительность и кропотливость… И как у учителя получается сплетать потоки в пугающе сложные структуры за долю сей?

Я закончила последний штрих, и из бутылки вспыхнуло аккуратное пламя. На вечный огонь похоже. Он приятно согревал, но не причинял боль, благодаря сдерживающей паутинке из Тьмы. Я взяла свой «факел» в руку и медленно пошла между стеллажей. За окном солнце уже давно спряталось, дул сильный ветер, и даже сквозь толстые стены было слышно его завывание и тоскливый скрип леса.

Мне хотелось еще музыки.

Я лениво просматривала корешки книг… «История народа рирхшатов. Первое упоминание, становление, их традиции и культура», «Физиология англесс и деймесс», «История Чаноры», какая‑то книга в синей обложке с названием на эльфийском, «Сила Звезд. Пособие для начинающих работать с редкой магией» «Тайны Южного океана», очередная полка с книгами на незнакомом языке, «Иту Ра Михори. Невероятное путешествие к Границе Океанов», «Известные вампиры Харине», «Орки как первооткрыватели алхимии»… Хм, я вытянула книгу, просто посмотреть, вдруг там картинка орка. Единственное изображение этой расы, что я видела, было в таком плохом качестве, что мое воображение и при слове «орк» рисовало лишь какой‑то сероватый огурец с ушами и топором.

Пролистав книгу, никаких иллюстраций я так и не обнаружила. А когда решила поставить на место, заметила тонкую книжку в красной мягкой обложке.

С рассеянным любопытством я взяла ее. Сильно помятая, пыльная. На обложке нарисован золотистый дракон и мужская фигура в сером. И название: «Потухшее пламя».

Какое‑то слишком поэтическое для научного труда, да и рисунок… Я подозрительно почитала коротенькую аннотацию: «Она — дракон из древнего и богатого рода. Он — простой полукровка из маленько городка Летты. Она — прекрасна. Он — обычен. Что у них может быть общего? Только один взгляд. И вера, что пламя любви потушить невозможно».

Ха… это что, любовный роман?! Я была удивлена, хотя, что значит удивлена, я была просто в шоке! Найти в библиотеке Лэйра Сартера любовный роман… Да и сомневаюсь что большеного качества. Кто это написал?

Некий Мир Лиран… ага, год издания 5083… сравнительно недавно, судя по внешнему виду книги классиком этот Мир быть не может, да и современным популярным беллетристом тоже… Ну как ни крути больше всего мне книга напоминала, то что на Земле называют «бульварное чтиво»…

Я услышала подозрительный скрип дверей и моментально спрятала книгу под одеждой.

— Вот ты где… — устало произнес Лэйр Сартер. — Какие‑то придурки ученые — маги проводили очередные локальные эксперименты с погодой на территории Дестмирии, повредили структуру самообеспечения замка. Я насколько можно исправил, но температура повысится только к утру.

Не хочу, чтобы ночью ты замерзла и умерла, хорошо, что хоть догадалась развести огонек, но вечно он гореть не будет. Хотя бы только по тому, что я этого не хочу. Иди в фехтовальный зал. Попробую еще раз доверить в твои руки меч.

Проговорив все это на одном тоне, Лэйр Сартер вышел.

Я в растерянности достала книгу, повертела в руках.

И спрятала обратно, проследив, чтобы книга не выпадала при резких движениях.

После занятия фехтованием, а после и боевыми заклинаниями, я возвращалась дико уставшая. Мысль была одна — спать.

Про книгу я и забыла, до тех пор, пока при раздевании в ванной комнате она не выпала на ледяную белоснежную плитку. Лежа в горячей ванной (система обогрева воды была востоновленна Сартером в первую очередь, естественно), я пролистала страницы. Стиль был легким и в тоже время очень приятным и красивым. Я задержалась на одном стихотворении:

«О чем кричало небо?

О чем молил огонь?

Ни Тьмы, ни Света

Нет.

Твердила ты.

А что же это?

Этот яд разлитый всюду?

А что же этот лживый блеск?

Молчишь…

Ответ ты знаешь…

Мы прокляты с тобой навеки.

Реальность ты не принимаешь, а сил создать мечту

Нет.

Нет!

О чем кричало небо? В тот миг, как ты летела

С отравленной стрелой в груди,

С сияющим алмазным наконечником?»

Красивое…

И мне вдруг очень захотелось почитать историю любви дракона и человека.

Придя в свою комнату я потеплее укуталась в одеяла, сотворила такой же как и в библиотеке обогреватель, и принялась за чтение… Пару страниц, чтобы посмотреть, что представляет собой творчество аборигенов Таэрры…

Это была лучшая книга из всех, что я прочитала за свою жизнь.

Она подарила мне немного надежды, она… наверное она принесла свет во тьму моей жизни… По другому не объяснить.

Ведь сюжет представляет собой в моем, еще земном понимании, классическую линию в литературе определяющуюся как «романтическое фэнтези». Здесь, то на Таэрре это было даже не фэнтези, реальность, простой дамский роман от которых дома я брезгливо отворачивалась.

Но эта была самая лучшая история в моей жизни!

Я прижимала книгу груди, она была для меня самым дорогим существом на свете! Единственное, что было родным в этом мире… Как глупо, но…

Это просто сказка — девушка — дракон отреклась от своего клана ради средненького мага… Страдания, расставание, убийства, слезы, боль и счастье, искренность, надежда и всепоглощающая любовь. Которой мне оказывается, так не хватало.

Я уже не хотела домой, я знала, что путь закрыт… я не хотела, чтобы Лэйр Сартер освободил меня от издевательского ученичества… не так уж мне и хотелось убежать неизвестно куда… особенно в такую отвратительную погоду… Нет я хотела любви, понимания… не этого настоящего лишь наполовину дружелюбия Дэнайра… а чего‑то такого… Хотела снова верить в сказку. Просто хотела снова верить в сказку…

Все в этой книжке закончилось хорошо. Драконица и маг были вместе. Они справились со всеми испытаниями, они достигли единения…

Я давно забыла, как это, думать о себе, как о маленькой наивной девочке. И снова почувствовала, как мечтать. И понимала, что это не глупо.

«Мечтать не глупо и не вредно. Мечтать нужно. Что бы верить в хоть какой‑то смысл жизни» — мельком обронил один из героев этой книги… Я всегда так считала.

Почему я так быстро отверглась от своего принципа, когда все лишь одна из фантазий обратилась адом…

Тсс, все не стоит, думать об этом. Я покрепче прижала книгу к груди и заснула.

Остаток этой ночи, был наполнен давно забытыми для меня спокойствием и умиротворенностью.

* * *

Эта сказка

Всего лишь чуть — чуть

Что сбыться могло

Но не сбылось

Это правда

Всего лишь чуть — чуть

То о чем

Так хочется забыть

Это песня

Наша с тобой

Пронизана болью с надеждой

Что платы не будет

Это танец

Безумный, смешной

Трагический, горький

Совершенно пустой

Это магия

Странное переплетение

Изломанной структуры

Фантазий

Лэйр Сартер никак не мог понять нравятся ему стихи написанные в таком стиле. Сорок третий век отличался оригинальными идеями…

Он резко захлопнул толстый топик сборника стихов поэтов Харине, где собрано по одному произведению от каждого мало — мальски известного автора. В целом Лэйр не особо уважал мрачное литературное творчество жителей Темной Страны, но встречалось кое‑что западавшее в его душу. Зато музыка у темных была потрясающей…

Хватит об искусстве.

Лэйр Сартер телепортировался во двор. Пронизывающий ветер освежил мысли и направил их из философского на практический лад.

Тори. Его ученица. Его главная проблема последние месяцы. О, она училась. Сартера даже пугало насколько большие объемы она охватила за это время. После того как он взбесился на нее по возвращению от эльфов девчонка только и знала что занималась магией, писала, читала… Вела себя как послушная кукла в его присутствии. И тот случай, когда Тори решила подслушать разговор с Джириттой единичный.

Нужно как‑то ослабить влияние на ученицу.

Она его ненавидела, это естественно. Но почему она не хочет бороться? Разве он наказывал ее сверх меры за непослушание? Неужели не видно, что его куда больше бесит это бездушное повиновение! И именно в тем, мгновения, когда она опускает глаза и стоит ожидая побоев вызывают наибольшее раздражение.

Но, а если подумать, то когда он прекратит подкалывать над Тори и награждать несильными подзатыльниками, она просто не так его поймет и тогда точно забудет про учебу.

Тори боится его, но только по памяти той боли, что причинил ей Лабиринт. Ведь она уже начала отходить от шока перемен, но откладывать Познавание не имело смысла…

А еще проблема в том, что Лэйр Сартер не знал точного магического потенциала своей ученицы. Она, инстинктивно, изменяла свою структуру, скрывая и так хорошо запрятанные родственниками данные о ее силе…

Он вспомнил посещение преподавательницы из Всесоюзного университета магии. Совсем они там чокнулись, да, маг он хороший, хороший специалист в своей области, но, сожги его вода, он тут с одной ученицей справиться не может, а они…

Глава 8

Оборотни разделяются на два больших клана — волки и дикие коты. Волки отличаются силой и выносливостью, дикие коты — ловкостью и скоростью. Оборотни проживают небольшими группами в Темном лесу, однако большинство мирно обосновалось в Харине с другими темными расами. Часть скрывается в Закрытом пике.

Мартин Тот (4635–5095), Шейли Джиритта(4728 — …) «История Великого Союза» глава 6 «Классификация рас Айрисса», год издания 5001

Холодно. Волосы давно покрылись сосульками, пальцы, несмотря на толстые рукавицы, уже не шевелились. Я пробиралась сквозь заросли, шла с закрытыми глазами, низко опустив голову, в надежде хоть немного защититься от ветра.

На эту прогулку в снежную бурю отправил меня учитель. Чтобы научить контролировать свою собственную структуру.

Не сумею согреть себя без помощи каких‑то посторонних предметов — умру.

Я честно старалась, я читала кое‑что по этому разделу магии, но… Совершать прямое воздействия элементарной формы на предметы я уже давно научилась, а вот на свое тело…

Я споткнулась. Упала лицом в леденящий снег. Встать. Нужно встать. Искать способ согреться.

Не хочу. Бессмысленно.

А замерзнуть, так умереть еще бессмысленней.

Я встала на колени.

Стучащими от холода зубами стащила рукавицы и принялась растирать друг об друга руки.

Я должна. Должна.

Глаза было невозможно открыть из‑за нависшего на ресницах снега.

Еще одна попытка.

Расслабиться. Подумать о Тьме, досчитать до шести, представить тепло… что‑то такое…

Потоки маэн оказывается можно видеть и с закрытыми глазами.

Я не стала тратить зря остатки сил — учитель сделал так, чтобы я не могла воздействовать на окружающие потоки. Только на собственную структуру.

Увидеть ее было на порядок сложнее. Следует ощутить себя, каждую клеточку тела, каждую капельку души. Проникнуть внутрь, разобраться.

Похоже на то, что я оказалась в какой‑то безумной смеси изрядно пошмяканной плетенной из лозы корзины и часового механизма.

Наверное, у меня от холода пальцы посинеют и отваляться при прикосновении, как в каком‑то страшном мультике или американской комедии… Идиотский момент, и почему это считается смешным?

Вот он нужный поток… Но если я ошибусь? Учителя здесь нет, чтобы вовремя все исправить. Вмешательство в собственную структуру опасно.

Но я же хочу жить.

У меня ведь даже есть такая хорошая книжка, которую я уже хочу перечитать.

Мне ведь нужно когда‑нибудь убить Лэйра Сартера?

Эти мысли согрели.

Я самозабвенно принялась за дело. Из каких‑то глубин памяти выплыли нужные схемы, и я пошагово дергала за тонкие черные нити, управляя потоками, отвечающими за теплообмен.

Это было не очень сложно. Но страшно и холодно. Я бормотала один из стишков из моей книжки, чтобы не сбиться.

Лес вокруг обезумел.

Ветер в бешенстве ломал ветви, подозрительно затрещала старая тонкая сосна, под которой я умостилась.

Очередной порыв — я одним махом завершила плетение и чудом отскочила от свалившегося, прямо на то место, где была недавно я, дерева.

Сердце перепугано колотилось, руки и лицо горели ледяным огнем от ветра, но внутри разгоралось тепло.

У меня получилось. И что теперь?

Я безуспешно попыталась найти зачем‑то снятые и выкинутые рукавицы, но погода практически ничего не позволяла увидеть.

Как вернуться в замок?

Адски болела голова. Я куда‑то побрела, надеясь, толи на интуицию, толи на явно недолюбливающую меня Судьбу. А вообще шла я по ветру, для удобства. Внутри было убеждение, что в какую сторону бы я не отправилась — повсюду меня ожидает замок с темным магом Лэйром Сартером. Сбежать от него невозможно. По крайней мере, не в такую погоду.

Пытаться просто расслабленно идти наудачу было сложно, просыпалась паника, и я, как обычно для успокоения решила вспомнить и закрепить некоторые аспекты в темной магии.

…Специфика этого вида магии заключалось в присутствии коллинеарных невидимых потоков маэн в общей структуре Таэрры. Они не поддаются прямому и вербальному воздействию, но зато на ограниченном участке их можно увидеть, используя руны, пентаграммы и зелья…

Скучно. Просто зазубренные слова из учебника…

Сцена, где Шеллилит, драконица, вызывает духа — предсказателя, ох как хороша! Одна из моих любимых. Весь этот ужас, и в тоже время счастье, что пришлось ей испытать…

Хм, интересно, эти духи — предсказатели выдуманные персонажи? Нигде не встречала упоминания о них. Может просто какая‑то легенда.

Хотя вот на легенды Таэрра была скупа. История этого мира и на самом деле богата поразительными, фантастическими фактами, так что придумывать что‑то не имело особого смысла. И так хватало. Нет, мифы, сказания, сказки, были, конечно, но далеко не в таком количестве, как на Земле. По правде если не предупреждать, что история выдуманная, я бы в жизни не отличила, что таэррская реальность, а что просто сказка.

Как же холодно в руки. И вроде как тепло, а кожа будто существует отдельно в виде ледяной корочки. Идти даже по ветру сложно.

…Есть некие элементы флоры и фауны, в которых концентрация потоков маэн Тьмы превышает средний показатель здорового объекта. Недаром тысячелетиями существуют легенды о принадлежности воронов, змей, пауков и лебедей, крыжовника, крапивы, такфиса, орхидей и черной ели к силам Тьмы. Любопытно, что из млекопитающих только арохе получили право принадлежать Тьме, данный феномен предположительно объясняется особенностью типа строения головного мозга и наличием разума с высокоорганизованной структурой…

Любопытно, почему вот ворон и на Земле в некоторых народах считался птицей темной, да и змей с пауками люди недолюбливали, а того же лебедя никому и в голову не пришло ассоциировать с Тьмой. Это только из‑за окраски или между мирами есть какая‑то связь, все‑таки слишком много сходств, о многих расах я знала из земных мифов и книг. Хотя неправильно говорить про расы, все арохе не принадлежат даже к единому биологическому классу… Вот тот же Морской народ.

…Морской народ есть общее название совокупности арохе, проживающих и связанных с океаном, морем. Это русалки с тритономи и сирены. Раннее являющиеся единым видом, в процессе эволюции разделились…

Как мне все надоело. Как же я устала.

До замка я добралась на удивление быстро. Все‑таки там был мой учитель, и я уже давно поняла, что это не просто словесное обязательство. Согласившись, стать ученицей темного мага я подписала незримый контракт, расторгнуть, который можно только по окончанию обучения.

Нельзя сбежать, нельзя ослушаться, больше чем допустимо учителем.

Был только один, абсолютно законный, выход — убить.

Вдруг я поняла, что совершенно не знаю, чем бы мне это заняться. Список всего того, что задал мне учитель, я уже сделала. Сам Лэйр Сартер куда‑то исчез вместе с вместительной сумкой, в которой судя по звуку было много чего стеклянного. Бутылки что ли сдавать пошел? А что неплохая теория, этого добра в замке хватает…

В доказательства собственным рассуждениям я вытащила из‑под кресла темно — зеленную бутыль с очень узким горлышком. Этикетка гласила, что ранее тут хранились «Русалочьи слезы» — белое, сухое, пять тысяч шестидесятого года…

Зашвырнув бутылку в мешок с остальным мусором, я внимательно оглядела комнату на предмет посторонних вещей. Для чего именно оборудовано данное помещения понятно не было — в достаточно просторной комнате, как половина гостиной, в художественном беспорядке стояли и лежали стулья, на каменных стенах сиротливо висела парочка картин с тоскливыми пейзажами холмистой местности. Вот и все. Зато количество мусора в виде всевозможных бумажек, перышек, палочек, скляночек, давно иссохших остатков пищи, осколков посуды из стекла и фарфора, наталкивало на мысль, что это помещение использовалась только в качестве мусорки.

Итак, уборка окончена, остается только перенести мешок на свалку на заднем дворе. А это пару сей. В последнее время уборка совершенно меня не напрягала — все‑таки магия великая вещь!

Ну и чем заняться? Я присела на один из стульев и глубоко задумалась, остановив взгляд на маленькой точке, вроде как лошади, пасущийся на бледно — зеленном поле… Потанцевать, а еще лучше, послушать музыку я не могла.

Не смотря на то, что мои познания в магии значительно увеличились за последние месяцы, откуда берется музыка в танцевальном зале все еще оставалось для меня великой тайной, как‑то там я не могла настроиться на исследования потоков, хотя чистая логика связывала появление музыки с присутствием Лэйра Сартера.

— Ты все еще тут? — дверь скрипнула, и в комнату вошел учитель. Быстро он.

Я опустила голову.

— Я то‑то еще должна сделать, учитель?

— Можешь со мной поговорить. Хочешь?

И наверняка как всегда мерзко улыбается, мразь. Не хочу. Ни разговаривать, ни видеть, ни знать, что ты существуешь!

— Ладно, не отвечай, не буду я тебя сталкивать с такой дилеммой. Но если есть какие‑то проблемы, не стесняйся, обращайся.

Я не выдержала и подняла глаза. Лэйр Сартер смотрел на меня с удивительно доброжелательным видом. Мне страшно. Я ненавижу. Я его не понимаю.

— Скоро весна, Таэрра согревается, и снег обращается в воду.

Что он несет? Будто бы не знает, от чего зависит смена пор года. Зачем выражаться как деревенский сказочник.

— Пойдем, потренируемся. Что сегодня предпочтешь посох или меч?

— Посох, учитель.

— А я меч…

Идиот, зачем он ведет себя как ребенок.

— Да, учитель, меч.

В замке казалось, стало светлей, даже паутины уменьшилось. Неужели из‑за весны?

Проходя мимо спальни темного мага, я споткнулась о череп. Вроде как человеческий. И что он здесь делает? Сартер специально, что ли так не следит за своими вещами?

Взяв из тренировочного зала оружие, мы вышли на улицу. Было прохладно, под ногами хлюпал полурастаявший снег. Опять вымажусь и вымокну как свинья. Я вздохнула, сосредотачиваясь на грядущем бое. И сколько я продержусь на этот раз?

Ух, я крута сегодня! Почти полтио. Учителю правда моя крутость не понравилась, и в следующих боях он усилил напор, так что это время так и осталось моим рекордом. Я, конечно, понимала, что Лэйр Сартер никогда не сражается в полную силу, и застать его врасплох невозможно, но мои успехи были явственны.

Когда я действительно устала на столько, что больше не могла сражаться, учитель таки позволил мне отдохнуть. Я села прямо на сырую холодную землю, так хотелось лечь и не вставать…

Темный маг пристроился рядом, не обращая внимания, как его по его брюкам расплывается грязное мокрое пятно. Что такое сегодня с этим педантом?

— Сегодня ночью умер один мой враг и один мой друг. Хотя друг это слишком сильно, скорее просто хороший знакомый. И что мне следует делать, радоваться или печалится? — он с кривой усмешкой посмотрел на меня. Ветер развевал его черные волосы, учитель был особенно красив с этим неопределенным выражением лица.

Сдохнуть тебе надо. Повесится на дереве. В луже утопится. Ты что, правда думаешь будто мне есть какое‑то дело, до того что ты, скотина, чувствуешь. Словно не знаешь, как я тебя ненавижу. Или это очередной вопрос — издевательство? Что ты хочешь, чтобы я тебе ответила?

Вдали послышался волчий вой.

— Я не знаю, что ответить, учитель.

— Хмм, тогда расскажи мне про Эпоху Меча и Магии.

— Эпоха Меча и Магии продолжалась примерно с две тысячи восьмисотого по три тысячи сотый год. Эти триста лет ознаменовались большим количеством войн, особенно сильно разгорались противостояния между темными и светлыми магами, доходило даже до реальных попыток разрушить мир, но все они удачно пресекались на полпути. Эпоха Меча и Магии следовала за Мрачными Веками, временем общего упадка, после Катастрофы, когда были уничтожены почти все достижения великих цивилизаций Эпохи Возвышения. За Эпохой Меча и Магии следовали Смутные Века, когда население Таэрры приходила в себя после принесенных разрушений. За триста лет Эпохи Меча и Магии история насчитывает сто три войны, общей длинной двести сорок два года, и пятьсот двенадцать крупных стычек в разных уголках Айрисса и Тэйхича…

Пока я рассказывала, учитель внимательно рассматривал меня, что не могло не дергать.

— Ну… и, мм, — я вздохнула пытаясь отвлечься от пронзительного взгляда темного мага. — Границы королевств постоянно менялись. К тридцатому веку остатки Эпохи Возвышения были окончательно разрушены — исчезла как страна Тор-Эль и образовалась Приаффия, быстро набиравшая могущество страна на территории Долины Аффли. Вначале четвертого тысячелетия появилась небольшая Эстская империя, в тридцать втором веке постепенно начала образовываться Харине на севере и Рирхшва на юге, на месте современных Рирхи и Швихта…

Лэйр Сартер неожиданно протянул руку и прикоснулся к моей щеке. Я мгновенно вскочила и отпрыгнула подальше, сердце дико колотилось от страха. Чего это он?

— Тсс, успокойся, — маг фыркнул. — Все, я верю, что знаешь, можешь идти куда хочешь.

А сам лег на землю, вымазывая свои блестящие волосы.

Как я его ненавижу, взять бы это дерево и прямо на него. Убить. Почему я его так боюсь?

Я побежала скорее в замок, надо бы помыться и что‑то почитать, хотя бы скучную хронику войн Чаноры или характеристику различных племен наяш-ди — жалких остатков былой великой цивилизации, обитающих в низовьях реки Чиаты на Крабе.

У входа в замок я обернулась. Лэйр Сартер исчез, о его присутствии лишь свидетельствовал одинокий меч и отпечатки тела на земле.

Некрасивая весна в Дестмирии. Слишком мало зелени и цветов, только лужи и каша из грязи и полусгнивших листьев.

Вяло скрипели несмазанные колеса старой телеги позаимствованной у крестьян.

— О чем задумалась, магичка? — веселый голос вожжего — старика с пушистой бородкой и молодыми глазами — вогнал меня в еще большую тоску. Жарий был позаимствован вместе с телегой для перевозки на поле кучи мусора.

Все люди как люди, весне радуются, лишь я все страдаю.

Нужно еще раз проверить расчеты, если ошибусь, придется исправлять все самой. Учитель напрямую сказал, что такими делами он заниматься не будет, пока имеет верную ученицу. Пусть эта самая ученица практикуется в общественно — полезных работах.

Жарий был настроен на беседу, и то, что я не поддерживала это желание, его не смущало:

— Учитель твой, конечно, мужик жесткий… Но понять, что такой маг делает в такой глухомани сложно. Я‑то знаю, простой люд здесь, в Дестмирии, хоть и корчит из себя магоненавистников, но… Как, что, только какая проблемка нарисуется — к кому бегут? К магу и бегут! Сельские знахари их, видите ли, не устраивают. Корова заболеет — а они с прошением к сильнейшему магу. А знаешь, и то, что магу совершенно по боку все эти сельские проблемки, и он милостиво игнорирует подобную ересь, никого не волнует…

Для Жария это имело особый смысл — будучи деревенским знахарем, он очень ревностно относился к своей должности. Настолько ревностно, что вся его болботня не заслуживала ни малейшей веры. Хотелось бы мне взглянуть на того дурака, что пришел бы к Лэйру Сартеру просить излечить корову от хворьки.

— Ты это, конечно, дело другое. На моем веку у нашего мага учеников немало водилось, и все они работали на благо деревни. Всенепременно, для народа это даже праздник, хоть никто даже за кристалл, не признается… Ах ты, кикимора пьяная!

Телега резко подскочила, наехав на камень, и сбросила на дорогу добрую часть мешков. Пока Жарий бурчал себе под нос ругательства я пролеветировала их обратно.

— Ты убегать пробовала? — неожиданно спросил старик.

— Нет.

Жарий хмыкнул, и буркнул под нос себе что‑то вроде «разумная».

Была бы разумная, тысячу раз подумала прежде, чем давать согласие на ученичество.

C жителями деревни за последнее время я познакомилась довольно близко. Наличие у местного темного мага учеников они воспринимали как проклятие и благословление одновременно. С одной стороны Лэйр Сартер уже много — много лет поддерживал методику обучение магии путем практики на сельскохозяйственном поприще, ученикам приходилась разбираться не только с урожаем и домашней живностью, но и с постоянными проклятиями и вылазками нежити на деревню. Это было хорошо для селян, так как сам Лэйр Сартер опустится да такого мог только при очень особенном случае. Но с другой стороны шансы, что недоученные черные маги помогут, а не только ухудшат ситуацию, были пятьдесят на пятьдесят. Поэтому сначала деревенские присматривались, подлизывались на всякий случай, и если ученик показывался надежным, ему тотчас впрягали самые разнообразные поручения, выполнять которые Лэйр Сартер настоятельно рекомендовал для здоровья. К слову такая практика применялась повсеместно в Дестимирии. Страна была‑таки хранилищем одиноких да гордых темных магов разной степени силы, но зато обязательно с замком, размеры которых, по словам Дэна, колеблются в зависимости от таланта — чем слабее маг, тем больше и зловещее замок. Темные предпочитали селиться где‑нибудь посреди непроходимой чащи, но так чтобы поблизости ошивалась одна — две захудалых деревушки. Та территория Дестмирии, что занимал Темный Лес, только официально была поделена на земли, на самом деле десятки темных магов разделили между собой островки сфер влияния и делали там, что душе угодно, не обращая на лордов земель ни капли своего драгоценнейшего внимания. Сотрудничество Лэйра Сартера и Дэнайра Храбреца было только убедительным исключением этому правилу. Разве что самая северная земля, со скромным названим Алмазная выделялась в Дестмирии своим высоким уровнем жизни и продуманной охранной системой.

По мнению «Новостей Великого Союза», с выпусками которых я знакомилась, после того, как учитель выбрасывал их под печь на кухне (наверняка только для того, чтобы я просвещалась), данная нестабильная ситуация держалась в Дестмирии уже довольно длительное время — лет этак триста, с перерывом на границе пятого и шестого тысячелетия, во время создания ВэСа, когда во всем мире царила полная неразбериха. Эта самая ситуация «накалялась», и в ближайшее время прогнозировалась очередная война, правда непонятно какого плана — то ли между магами (вариант маловероятный, в принципе никто из них не жалуется на подобное положение дел), то ли между Харине (желавшей прицапать себе оставшиеся территории Темного Леса), Салеттой (которая из принципа противостояния с Харине, не желала отдавать эти территория, несмотря на то, что самой они ей совершенно не нужны) и самой Дестимирией (слабые потуги на суверенитет которой, будут задавлены двумя великими державами). Мне оставалась надеяться, что обещанная война начнется не раньше, чем через пару десятков лет — к этому времени я уже точно издохну, от нечеловеческих мучений или неудавшейся попытки прикончить учителя.

Селян все эти дела мало беспокоили. Их более насущные проблемы волновали, вроде того же стихийного проклятия, опустошившего земли, предназначенные для посева ржи от необходимых для роста зерновых элементов. Я должна была привести поле в порядок. Попросту снять проклятие и обратить процесс было поздно, предо мной стояла задача очистить территорию от ошметков вредной магии, восстановить структуру и насытить землю всем необходимым.

Мусор на телеги должен был служить материалом преобразовавания, Лэйр Сартер решил, что попросту сжигать накопившееся за зиму добро излишнее расточительство. Логики в его мнении я не уводила — мусора, между прочим полно, зачем еще откуда‑то везти — но это не мешало исполнять приказ.

Мертвое поле находилось сразу за деревней и пара любопытных детишек во главе с местной фанаткой Мери — Сью, семнадцатилетней Дашшай, устроились наблюдать за магическим процессом под большим дубом. Меня это сильно напрягало, терпеть не могу, когда кто‑то смотрит, как я что‑то делаю, особенно если я не уверена, что сделаю это что‑то по меньшей мере неплохо.

— Ну не стой, делай уже свое дело, ученица темного мага.

Я раздраженно взглянула на Жария, тот хмыкнул и предусмотрительно отошел подальше. Я вздохнула, взывая видение потоков, и принялась за кропотливый труд очищения поля от мерзких серых пятен. Когда я закончила из зрителей остались только Дашша и Жарий, детям давно надоело смотреть, как я просто стою сосредоточено прищуриваясь. Я зевнула и принялась за восстановление, преобразование и синтез. Сама по себе работа не очень сложная, но большие масштабы выматывают, и закончила я только тио через два. Для Лэйра Сартера с его опытом и Единством с Тьмой все это бы пять дис заняло, а бедной мне приходится часами всматриваться в потоки.

— Ха! А ты точно все? — поинтересовалась Дашша, видя, что я разворачиваюсь, — А то я никаких изменений не вижу.

— Это ты не видишь, — устало огрызнулась я. Вообще‑то девушка была мне симпатична, но иногда уж больно сильно выводит из себя своим наглым, вызывающим поведением. Было бы это еще оправдано, но это подобие подобия Мери — Сью только и обладала, что пышными формами, смазливым личиком и изрядной долей ехидства и самоуверенности. Да и одежда ее соответствовала, тому, что, по — моему мнению, предпочитает данная категория девиц — облегающие брюки, рубашка с глубоким вырезом и облегающий корсет. Вроде как удобно и сексуально. Правда здесь, в Капинорках, хоть и ее наряд считался вызывающим, никого волнения по этому поводу не было. Большинство дам в деревне ходили в юбках разной длины, но и брюки ничем удивительным не являлись. Да и наблюдая за жизнью крестьян и читая книги, я пришла к выводу, что на Таэрре испокон веков процветает равенство полов.

— Да, ладно, не бурчи. Пойдем я тебя молочком напою.

— Я тебе кошка или собака, что бы меня молочком напаивать? Нет, чтобы просто угостить….

Мы прошли стену из высоких елей и вошли в деревню. Дома здесь ограждать было не принято и компактные некрашеные деревянные здания были разбросаны в полном беспорядке.

— Ну, это смотря с какой стороны смотреть. Со стороны нашего любимого господина Сартера ты явно какая‑то дворняга.

— Угу, а подобные тебе даже… — я запнулась, пытаясь подобрать нужное сравнение. Вот дрянь, вечно у меня в такие моменты все из головы вылетает, и главное понимаю, что хочу сказать, а выразить словами не могу.

— А так хорошо начинала, — Дашша хихикнула, встряхнув своими роскошными черными кудрями. — М-м-м, весна! Так здорово! Ты чуешь, какой запах?

Я шумно вздохнула — сырость, грибная гниль, а также тонкий аромат, доносящийся из раскрытого хлева.

— Оо, дядя Миорх, день светлый вам! Хотите, наша магичка вам поможет навоз выкинуть?

Мужчина даже не повернулся на голос девушки, а я поперхнулась, не помню, чтобы изъявляла желание навоз выкидать, тем более этому вечно хмурому смуглому дядечке. Мортирий, отец Дашши, как‑то рассказывал, что этот Миорх — рирхшатец из Тиги, и приехал он сюда лет пятнадцать назад с молодой женой из Харине, и за все это время улыбки на лицах этой парочки можно было пересчитать по пальцам. А их дикий сыночек Лин гордо носил звание самого вредного ребенка в деревне. Забывая о уже взрослом ребенке — Дашше.

Прогулки по Капиноркам успокаивали меня, тут все же жили обыкновенные люди, не всегда приятные, но обыкновенные, когда от Лэйра Сартера буквально несло аурой своей особенности. Интересно это действительно от магов такой эффект, или я просто так сильно ненавижу своего учителя, что это придумала?

Я присела на вырезанный из толстого обрубка ствола такфиса стульчик перед домом Дашши, пока она побежала за обещанным молоком. Их лохматый рыжий пес с погрызенными ушами радостно подбежал ко мне. У меня откуда‑то было сложено впечатление, что собаки магов недолюбливают, особенно темных, но все здешние животные пытали ко мне необъяснимую страсть.

Я откинула голову назад, рассеяно поглаживая пса, небо было ярко — голубое, не помню, чтобы на Земле я видела такое насыщенный цвет. Я закрыла глаза. Мне хотелось домой. Учитель упоминал, как‑то, что если я стану настоящим темным магом, то смогу сама перемещаться между мирами. Хорошо бы… Правда, что мне тогда на той Земле делать, это превращение в настоящего мага займет не год, не два, а десятки лет. Так чтобы достигнуть Единения. И неизвестно, могу ли я применять магию на Земле, а вдруг останусь просто необразованной, уже давно никому не нужной теткой… Да и тут мне непонятно что делать. Надо же какая‑то цель в жизни, кроме тупой учебы и воображаемого убийства Лэйра Сартера. Типа того, что в школьных сочинениях пишут — устроится на хорошую работу, создать любящую семью…

Я тихо засмеялась.

— На, ненормальная, — Дашша с улыбкой протянула мне кружку молока.

— Аи! …! — выдавила я старое доброе русское ругательство.

— У нас так не выражаются, — невозмутимо отметил учитель. — В данной ситуации, более уместным прозвучало бы «Хейм ни тро» по эльфийски, или же гордое дестмирское «коровье вымя»… на худой конец просто «проклятие», но уж ни как не то, что ты только что воскликнула.

Судя по подозрительному хрусту, он сломал мне ногу.

— Что скулишь? Лечись… — и ушел.

Ненавижу ублюдка.

Это же надо больно‑то как, сейчас сознания потеряю — а он лечись. Чуть не за ту ниточку дерну — и все, сдохну. А я дерну, так как целительством подробно не интересовалась. Процесс знаю только отдаленно, как бы понаслышке. Сложно было предупредить о подобном эксперименте.

Мысленно бурча, чтобы не подвывать от боли, я все‑таки осторожно исследовала свою структуру. Фактически, целительство — это не более чем возвращение или воссоздание потоков маэн структуры в исходное положение. Для этого нужен либо врожденный дар, либо кропотливый труд. В моем случае более вероятно второе.

Было больно и долго. От напряжения нога болела еще сильнее, но делать‑то нечего — не вылечу себя сама, не вылечусь вообще, ибо Лэйр Сартер скорее подождет пока моя бедная конечность сгниет и отвалится, чем поможет, хотя бы советом.

А еще место‑то какое дурацкое выбрал для введения в практику целительства — перед дверью туалета!

Я, устало поскуливая, прислонилась к стенке. Громадный паук шустро взбирался вверх по паутине, свисавшей с потолка прямо посреди коридора. Я рассеяно перешла на видение потоков маэн и недлительными манипуляциями заставила паучка переместиться ко мне. Чтобы окончательно вылечиться не помешала бы капля жизненной силы. Сам процесс взаимодействия потоков разных стихий, создающий жизнь. Это не зависело от размера животного, только сила арохе была неизмеримо выше, отчего жертвоприношения разумных существ были запрещены даже среди темных магов. Я легким движением переплела черные нити с белыми, паук мгновенно умер, а почувствовала, как в ноге окончательно исчезли остатки боли. Вообще‑то утверждение, что жизненная сила любого животного одинакова не совсем верно, те, что считаются принадлежащими Тьме, дают куда больше энергии, как тот же паук. Хотя главное их преимущество в простоте использования, чтобы забирать жизненную силу любых других животных нужно пройти хотя бы Посвящение, а для пауков, змей, лебедей и воронов достаточен и начальный уровень. А вот проводить жертвоприношение с любым арохе возможно и для не мага, силу это даст в любом случае, большую силу…

Я встала, и замерев на сей, решила отправиться в мою комнатку — лабораторию у библиотеки. Это маленькое помещение я заняла совсем недавно, там было удобно учиться и при желании проверять заклинания на практике, не боясь повредить книги.

Стоя перед лестницей, я услышала из‑за угла приглушенный звук взрыва — похоже Лэйр Сартер опять решил провести эксперимент у себя в кабинете у малой библиотеки, а не в лаборатории. Надеюсь, мне не придется там убираться, все же это его личное пространство, куда он меня редко пускает.

Ступеньки угрожающе скрипели в такт моим шагам…

День сегодня идиотский.

С самого утра у меня все валилось с рук, даже яичница пригорела, хотя я уже давно научилась нормально готовить куда более сложные блюда. Лэйр Сартер с утра пораньше устроил тренировку по стрельбе из лука, с которым у меня были очень напряженные отношения. Если ножи я еще приноровилась довольно сносно метать, то как попасть в цель стрелой все еще было для меня загадкой. Раздраженный неудачами учитель, засыпал меня вопросами, на которые, не смотря на всю мою тщательность в обучении, я так и не смогла ответить. За что была наказана полной уборкой двора и в придачу отправлена на сбор птичьих трупов. Зачем они, и где это добро можно найти, мне объяснить, естественно, не соизволили.

Дашша, которая подловила меня недалеко от деревни, предложила вырезать всех курей крикливой семьи Факрит, но те и так были практически нищими, и совесть не позволила мне так поступить. Уж лучше в таком случае лесных птиц подстрелить. Но этих уже пожалела Дашша и завела меня в некое подобие трактира. Маленький домик у главной дорожки в деревне считался местом, куда приходили поболтать уставшие после дневных трудов крестьяне. Ну, официально, так как в какое бы время дня я туда не заходила, все время видела половину мужского и треть женского населения деревни. И когда они только работать успевали?

Хозяин трактира Ягорий, немолодой мужчина с типично хэдской внешностью — бледный, черные волосы до плеч, собранные в хвостик и светло — голубые глаза — угостил меня легким обедом, и, выслушав Дашшу, со скуки решившую помочь мне, предложил сходить на ближайшее болото: там недавно видели молодых оборотней — котов, может после их игр, что осталось.

Дашша этой идеей воодушевилась, и мы отправились по указанному направлению, хотя меня больше привлекала идея наделать птичьих трупов самостоятельно, чем идти в болото. По крайней мере Ягарий не наврал и парочку мертвых задушенных глухарей мы нашли. Хватит с учителя.

Учитель правда потом сказал выкинуть эту гадость, но не сомневаюсь, что если бы я их не принесла, нашел бы еще куда послать.

Потом пришел Дэйнайр, поговорил с Лэйром о политике, поругался и убрался подальше от рассерженного мага. Поговорить со мной в качестве психолога. О моем поведение. О моем страхе, моей ненависти к Лэйру Сартеру.

Плел как обычно, что‑то о предвзятости, непонимании его мотивов и того, что такое поведение для темного мага с учениками само собой разумеющееся в Дестмирии, что он и так ведет себя сравнительно дружелюбно. А я полная дура, которая зациклилась на себе и своих переживаниях, не желающая видеть мир вокруг.

— Ты правда так считаешь? — спокойно спросила я, после всех его нотаций.

— Да… извини, — как забавно вопросительно прозвучало его извинение.

— Ладно, Дэн, за что мне тебя извинять. Ты просто не можешь меня понять. Я сама себя не могу понять.

Я помолчала. Дэнайр, отведя взгляд, ковырял ствол вяза.

Сегодня было хорошо. Отличная погода — солнце, легкий ветерок, все зеленое…

— Знаешь, мне кажется, что сегодня у меня день рождения. Я не уверена, совсем сбилась со времени с тех пор, как здесь оказалась…

— Сегодня одиннадцатое число второго месяца лета, — Дэн удивлено взглянул… Будто бы не предполагал, что у меня может быть день рождения.

— Да, если считать что я попала на Таэрру в тот же день, что был в моем родном мире, то все правильно. У меня сегодня день рождения. Можешь поздравить.

— Поздравляю, — растерянно пробормотал мужчина, будто не понимая, что я хочу от него.

Я на какую‑то долю сей разозлилась, но быстро успокоилась. Я ведь даже не знаю, празднуют ли здесь дни рождения также как и на Земле. А вдруг этот день считается траурным…

Не помню, что бы хоть где‑то упоминалось про это.

— Я пойду, — мне надоело это неудобное молчание.

— А, да… пока, до встречи… — Дэн развернулся, свистнул свою лошадку Жару…

Правильно. Уходить должен он. Территория замка и его окрестностей куда больше моя, чем его.

Хорошая погода.

А день идиотский.

Я сидела на дереве. И была абсолютно спокойна. Чувство полного покоя и умиротворенности. И чувство, что не так уж плох мир Таэрры. По крайней мере он красив. Странно, что раньше я этого совсем не понимала, но даже так называемые «мрачные леса Дестмирии» были просто прелестны сейчас. Величественный, насыщенный темно — зеленым цветом елей, более светлыми пятнами берез и осин, со скрученными старыми и уже практически черными такфисами. Лес имел свой запах, я не помнила, что бы какой‑то лес на земле так пах. Не скажешь, что приятно, свежо, но вот так реально. Лес был полон Жизни. И живой и мертвой. А может просто в этом виновато мое обострившееся восприятие?

Я взглянула на потоки маэн. Сеть, окутывающая весь мир, была так совершенна, так прекрасна. Я с трудом вспоминала, тот дурацкий страх перед всем этим великолепием. Чем это было вызвано? Просто отторжение сознания всей этой невероятности? Какая‑то слишком бурная реакция…

Интересно было бы научиться превращаться в какую‑нибудь птицу, кружить над миром, видеть всю картину…

Когда‑то мне хотелась принца. Не обязательно настоящего, а того человека, кто понимается под самым лучшим, самым милым, самым добрым и любимым. И таким красивым, таким идеальным… Это так глупо и стыдно, не так как фантазии на тему «я — супер крутая воительница — магичка в сексуальном корсете и облегающих брючках» (почти как Дашша), но тоже неприятно…

Темные леса в Дестмирии это зелено — черное море деревьев с редкими светлыми пятнами полей, у лесных деревушек.

Я все пыталась думать о красоте природы, о людской психологии, но в голове настойчиво кружились запутанные ряды формул и определений. Теперь, можно сказать, я многое знала. Я прочла практически все, что касается магии, выучила в совершенстве эльфийский и торский, неплохо знала хадчанский (и когда только успела?). Быть магом крайне полезно при изучении иностранных языков. А еще я прочла море книг о самой Таэрре и все‑таки сумела выстроить более — менее общую структуры истории мира с отличным знанием отдельных моментов. Я могла рассказать, как из сотен мелких королевств на Айрессе появился Великий Союз, состоящий из крупных, сильных держав. Официально никто бы не назвал, конечно, Дестмирию или ту же Окру сильными странами, но если сравнивать с тем, что было на их месте за пару сотен лет…

Когда я смотрела на потоки маэн, мне казалась, что Таэрра сама очень живая штука, со всем, что присуще живому существу. Ведь структура у нее есть, и куда более совершенная чем у любого арохе, следовательно, должны же быть у Таэрры какие‑то чувства, они только также отличаются от нормальных в общем понимании, как и сама структура. Но Таэрра определенно любила бурную жизнь. О, она просто кипела от постоянных войн, революций, героических деяний и великих свершений. А еще Таэрра любила красоту.

Странные мысли у меня сегодня, наверное, этот праздник о котором твердили деревенские — День Ненужных Мыслей — действительно имеет в себе какую‑то реальную основу. С праздниками здесь было совсем не так как на Земле. Я знала День Новой Весны — это было понятно и логично, для дестмирцев этот день имел почти такое же значение как для русских Новый год. Известен был мне и День Последнего Листа. Каждый год он был в разное время, когда действительно опадает последний лист. Я никак не могла понять, как же люди могут об этом узнать — бегают по всему лесу, высматривая каждую веточку? Даже это совсем бессмысленно. Праздник был один для всей Дестимирии. Когда я пыталась расспросить об этом Жария, тот только очень удивленно смотрел на меня, глупо ответив, что они просто знают. Было много таких моментов, когда на что‑то казавшееся мне совершенно нелогичным и необъяснимым все реагировали, так как нужно, принимая как естественный ход событий. И ладно, были бы это какие‑то суеверия, имеющие какое‑то отдаленное обоснование, нет, речь шла неких самих законах мироздания, вроде ежегодных смерчиках, приносящих новые идеи и странные мысли в День Ненужных Мыслей.

Какие такие смерчики? Смерч — это всего лишь атмосферный вихрь, возникающий в грозовом облаке. Откуда в нем могут быть мысли? Данное обстоятельство не подвергалось разъяснению даже со стороны магии. Или это тоже относится к неписанным законам Таэрры? То, что не имело никакого научно — магического объяснения и принималась как данное. Например, возможность рождения детей у разных видов и родов. Да и в целом происхождение арохе просто — напросто списывали на Создателя, саму Таэрру, разбросали их по разным таксономическим категориям, и ученые даже не пытались создать какие‑то другие теории, ту же эволюцию. Хотя она упоминалась в некоторых трактатах про животный и растительный мир, что виды со временем изменяются, и про естественных отбор там было, но только вот арохе из всего этого исключались.

Мое возмущение землянки, стремящейся всему найти хоть какое‑то маломальское объяснение, прервал очередной проклятый медведь. Вот узнала бы, какой идиот так позабавился, сама бы его так прокляла.

Я бесшумно спрыгнула с дерева. Медведь замер. Меня он не видел, не слышал и не обонял, легкое плетение скрывало мое присутствие от млекопитающих, однако какое‑то звериное чутье в совокупности с вызванным проклятием более развитым разумом, заставило животное насторожиться. Подозрительно оглядывая промежуток между низкорослой елочкой и волнообразным черным стволом такфиса, медведь медленно двинулся на меня.

Я просканировала его структуру, рассчитывая возможность снятия проклятие. Повезло. Медведю повезло. Из предыдущего десятка особей, только у одного изменения произошли не необратимо. Я принялась распутывать инородные черные нити в структуре зверя, а он окончательно сорвавшись, грозно зарычал и бросился на меня, дико мотая головой. Я попыталась параллельно воздействовать успокоительными плетениями потоков, но это было сложно, когда объект в движении. Я чудом отскочила в бок, не теряя сосредоточенности на потоках, и взбешенный зверь пронесся мимо. Пока он медленно тормозил и разворачивался, я успела снять проклятье. Вот и все, теперь тихонько отступаем, пока он не очухался. Но медведь попался мне слишком активный и кровожадный, несмотря на снятие проклятия, вновь бросился на меня. А я слишком расслабилась и уже сбросила видение потоков, и его прыжок прямо на меня стал неожиданностью. И не успевая, сообразить, что собственно делаю, я рефлекторно защищаясь достала из ножен на поясе кинжал и воткнула его в сердце зверя. Мой длинный ножик был еще и отравлен, так что медведь умер, мгновенно завалив меня своей тушей. Задыхаясь и чувствуя, как трещат мои ребра я поскорее слевитировала труп зверя с моего тела.

Вот, зараза! Было неприятное чувство, спасла и тотчас убила, и ведь главное могла бы просто лишить сознания… Я выдернула кинжал. Обычно я не ношу оружия, но сегодня с утра решила попрактиковаться в артефакторике и немного зачаровала первое попавшееся под руку оружие. Этот вид магии не зависел от Тьмы или Света, это было скорее что‑то среднее между техникой и рукоделием закрепленное магией, артефакторика приятно успокаивала, потому мне и нравилась. Лэйр Сартер не требовал заниматься этим, он сам скорее предпочитал алхимию. Она тоже была интересна, но стойкое отвращение к химии со времен школы и самому учителю отталкивали меня от изучения этой науки.

Таак, и что с медведем делать? Может преобразовать во что‑нибудь или оставить волкам на съедение. Я зевнула и решив не нарушать баланс природы, отправилась обратно в замок. Блин, противно на душе.

Конец лета уже, скоро год как я здесь. Какой ужасный и длинный год…

* * *

Лэйр Сартер увернулся от ловкой ручки мелкого воришки, и, взвесив мальчишке подзатыльник, двинулся дальше. Узкие улочки Цейра петляли безумными спиралями, и чтобы пройти к нужному дому сначала приходилось изрядно покружиться по городу. Проектировал столицу Цейрской земли явно какой‑то пьяный гном, но Лэйру даже чем‑то нравилась подобная планировка. Да и город в отличие от Эрситы был старым и оригинальным, а не этой хоринеской подделкой. Грязный конечно, но это же Дестмирия… Выйдя из переулка с полуразвалившимися красными кирпичными зданиями и подозрительным населением, темный маг вышел на главную площадь, где гордо красовался трехэтажный особняк Дэнайра со множеством балконов, колон и гигантской зеленой крышей от чего черно — белый дом казался каким‑то невразумительным подобием баньяна. Булыжник сменила узорная бордово — серая плитка — очередное подражательство. Все‑таки Цейр был скорее территорией древнего Дестена, а не более молодой Харине и возведен город был еще во времена Эпохи Меча и Магии, и все это подстраивание под хэдскую культуру в настоящее время выглядело глупым.

У массивных ворот дома Дэна наперерез магу выскочила большеглазая нищая девочка. Скрутившись в просительном поклоне, она требовательно уставилась на Лэйра Сартера. Он поджал губы, но бросил ей пару монет. Все‑таки эта смуглая девочка имперка, и по — другому ей не выжить в Дестмирии.

— О, какие гости! — Дэнайр сам решил встретить мага. — Что, решил поговорить про этот новый закон?

Лэйр поморщился, входя в дом. Убранство большинства комнат кичило своей роскошью и безвкусицей, особенно раздражали мага все эти швихтские ковры с фантастическими баталиями орков и оборотней.

— … совершеннейшая глупость. Будто бы им там просто нечего делать… Да таких союзов как ВэС было десятки, но не один придурок еще не приказывал провести подобную реформу, — разглагольствовал Дэн. У него явно сегодня хорошее настроение.

— Таких союзов как ВэС еще не было. Хоть мне он и не нравится, но сложно поспорить, что этот альянс получился весьма могущественным.

Все‑таки его созданием занимались весьма достойные арохе. Только Дэнайру знать эти подробности не к чему.

— Но единый язык для законодательства и в образовании… Это по — моему чересчур. Вряд ли той же Харине это понравится, особенно если учесть, что официальном языком ВэСа назначается салетский, а об эльфах и говорить нечего. Решат еще, что пора вернуться к временам всемирных войн.

— Эльфам может и не понравится, но Харине сама была инициатором этих реформ… — Лэйр Сартер рассеяно сел в одно из более — менее приличных кресел. — Возможно, она просто провоцирует Атрессу на повстание. Последнее время положение в Стране Эльфов не из лучших.

— Да? Не подумал бы… Но мне это просто не нравится. Хоть я салеттец, но эти реформы уничтожают индивидуальность народов.

— Иди и запишись в третористы тогда, — Лэйр фыркнул. — Успокойся, отменят эту реформу.

— Мм, и откуда такие сведенья? От этих твоих дружков из Ордена Равновесия? Сомневаюсь, что эти идеалисты могут что‑то сделать.

— Дэнайр, не вмешивайся в то, что тебе не дано и не нужно понимать, — Лэйр закрыл глаза и подумал, о том, как достала его Тори, что он так разговаривает с человеком, считающем его другом.

— Это ты так мягко намекаешь, что я дурак? И что простой ничтожный человек, не обладающий выдающимися магическими способностями. Лэйр, я, конечно, понимаю, что для тебя всего лишь временами полезный товарищ, но будь добр, не оскорбляй меня так прямо в моем доме.

— Прости. Просто осень началась.

— О, да! Уважительная причина.

Лэйр промолчал, не открывая глаз.

— Скоро уже год, как у тебя есть ученица.

— Да, и она все еще не сдвинулась с этапа Познавания ни на шаг.

— Не преувеличивай, сам же недавно говорил, что девочка знает больше меня.

— Простые знания и Познавание Тьмы разные, знаешь ли, вещи. Она такая дикая, и так меня боится, хотя уже давно должна была приспособиться и расслабиться. Прекрасно же понимает, что убивать ее не стану.

— Подростки всегда такие проблемные.

— Ей уже пятнадцать, пора и взрослеть.

— Ты еще начни, «а я в ее возрасте уже»…

— Хм, я в ее возрасте был не умней, но и возможностей поумнеть таких у меня не было.

— И опять же, ты сам говорил, что невозможного нет для любого…

— Ну да… принеси‑ка вина…

— Слушаюсь, о великий маг!

Глава 9

… Возвращаться в Эстскую империю я решил, спускаясь по реке Дане. Все‑таки вода — моя стихия. Сначала путешествие проходило быстро и беззаботно. Но декаду назад на меня напала проклятая наяда! Бедняжка, такая красивая. Северные земли никогда не смогут избавиться от последствий Войны Безумств, прошло более трехсот лет, а спонтанные проклятия все также могут настигнуть любого. Какая жалость, что богатые земли севера не смогут послужить приспешникам Света, даже если мы одолеем оборотней и вампиров, заполонивших их.

Но сейчас я пишу не об этом. С наядой я справился, но моя лодка сильно повреждена. Пришлось остановиться и отправится на поиски материалов. Но неприятности продолжали меня преследовать… … Сегодня вечером я набрел на руины города. Пугающее место, такая непривычная тишина. Но, как ты знаешь, я люблю архитектуру, и удержаться от исследования мне не удалось… …Особенно меня удивили необычные камни цвета высохшей крови, исписанные незнакомыми рунами, они определенно имели магическое происхождение, но, для чего были созданы, я разобрать не мог…

Отрывки письма Редриса Антика, мага и путешествиника своей жене Экхике Антике (3011). Опубликовано в биографическом романе «Путь Антика» в 4311 году

Гроза. И уже год, с тех пор, как я здесь. Дождь лился как из ведра, толстые струи больно разбивались о неприкрытую голову. Гром и молния, резкие порывы безумного ветра, стон качающихся деревьев. Колыхающаяся серая мгла. И я на крыше замка, мокрая с ног до головы, и в любой момент могу получить удар взбесившегося электрического разряда. Хотя магам это полезно, стихийным в особенности, но и темные вполне могли преобразовать структуры… Хватит о магии! Нужно просто расслабиться и наслаждаться. Или страдать. Дождь имел странный привкус… винограда. Может какое‑то проклятие?

Да какая разница.

Пронзительный свист вывел меня из раздумий. Пьяный Лэйр Сартер внизу призывающе размахивал посохами в обеих руках. Приспичило учителю моему потренироваться в нетрезвом состоянии.

Я спрыгнула с крыши, смягчая падение магией. Темный маг, уже такой же мокрый, как и я, бросил мне посох и сей же сей напал. Я отбила первый удар и поторопилась отскочить подальше. С выпившим учителем следует быть особенно внимательной, он куда меньше контролировал себя, и главным было не подпускать его близко.

Я внимательно следила за движениями темного мага, мужчина нарочито медлительно подбирался ко мне, не обращая внимания на налипшие на глаза волосы. В светлых брюках, одной, почти прозрачной из‑за дождя рубашке, со своей улыбкой и поблескивающими глазами, в эту грозу он выглядел молодым прекрасным безумцем. От такого точно нужно держаться подальше. Он вновь напал, я увернулась, сделала лживый замах и вновь резко отступила.

— Играем в догонялки? — он приподнял бровь.

Да, учитель. Может хоть в бою я смогу убежать от тебя.

Да, мы играли в догонялки. Он нападал, я уворачивалась, прыгала молодой козочкой по всему двору.

— Хеей! Как же ты убьешь меня, если будешь все время убегать?

Убить в честном бою. Слишком несбыточная мечта. Мне достаточно будет отравить тебя ядом, медленным, чтобы мучился часами в конвульсиях. Или хотя бы прирезать ночью, как последнюю мразь.

Дождь все лился! Раскат грома! Ослепительный блеск молнии и загоревшаяся крона старого такфиса.

Я напала, он небрежно отбил удар и сбил меня с ног. Прежде чем был произведен следующий замах, я прокатилась по земле и вскочила на ноги. И опять напала вместо логичного отступления. Он увернулся, я одним прыжком пробралась мимо него и попыталась подойти сзади…

Догонялки во время грозы, догонялки под виноградным дождем, догонялки с Судьбой, с человеком, которого я ненавижу…

Я продержалась долго, ветер уже стал утихать, наступил вечер.

Учитель подобрался сзади и наградил серией ударов. От части я уклонилась, часть отбила, но резкий толчок в грудь поставил меня на колени перед темным магом, еще один удар повалил лицом в грязь, я чувствовала, как влажное дерево прижало шею…

Потом Лэйр Сартер шумно выдохнул и убрал посох, когда я встала он уже успел исчезнуть. Вернуться на крышу? Я подняла глаза вверх — на моем месте сидел темный маг с невесть откуда взявшейся бутылкой. Я чувствовала на себе его задумчивый взгляд. Хочет, чтобы я присоединилась? Нет уж… Дождь все равно уже закончился. Я медленно пошлепала в замок, мельком замечая, что дерево, в которое ударила молния, выглядит невредимым. Работа Лэйра Сартера что ли…

— Дорогая, иди‑ка сюда, — учитель протиснулся в мою комнатку и издевательски поманил пальчиком.

И что я такого натворила? Я отложила толстый том в темно — синей обложке, и пошла за темным магом. Завел он меня в один из тех редких нежилых коридоров, куда я еще не добиралась ввиду угрожающей загрязненности. Пройдя через потайную дверь, мы попали в новый коридор, еще более запыленный, чем предыдущий. Здесь даже стены такими черными не казались из‑за пыли. Остановился учитель у весьма примечательного места. Я просто глаз не могла отвести этой примечательности. Ковер на стене. Пушистый, розовый. И под пятнами (я опознала кровь и вино, череда зеленных пятнашек произошла от преобразующего зелья, а странное черное, напоминающее по форме эмбриона осталось загадкой) и простой грязью скрывались цветочки и надпись «С любовью, для моего Лэйра». Я внимательно рассмотрела это чудо и перевела взгляд на мага, у того было выражение лица, будто по досадной случайности в бутылке от его любимого «Мартеротского», белого, урожая пять тысяч восемьдесят седьмого года, оказалась моча.

— Заходи, — тут только я обратила внимание, что он открыл незаметную маленькую дверцу прямо напротив этого чуда — ковра. Я вошла в комнату, проблемами освещения там никто не озаботился, и пришлось зажечь небольшой светящийся шарик. Пока я отвлеклась, учитель уже успел исчезнуть и оставить меня наедине с огромными шкафами и комодами. И как это понимать? Да никак. Действия Лэйра Сартера я уже давно отказалась понимать.

Ладно, исследуем, что тут у нас. А у нас тут… одежда…

Я изумленно раскрыла все ящечки, полочки, дверцы и сундуки. Всюду лежит одежда. Еще и женская. Платья, брюки, блузки, юбки… Что за бред?

Я растеряно села на выкинутый из шкафа ворох одежды. Я могла еще понять принцип построения структуры огня без наличия в ближайшем окружении потоков маэн данной стихии или запутанную теорию Зингиора Ме о происхождении наяш-ди, но уж ни как не то, что хотел сказать мне учитель, приведя сюда. Пока я довольствовалась только парочкой мешкоподобных черных платьев разной утепленности и длины, а тут что еще за намеки? Я должна превратить это тряпье во что‑то полезное?

Все еще пребывая в задумчивости, я решила примерить шикарное облегающее красное платье, украшенное замысловатыми узорами из золотых нитей и мелких драгоценных камней. Кое‑как залезши в это чудо, проявляя чудеса ловкости, зашнуровав корсет, я взглянула в зеркало и не сдержала хихиканье. Выглядела я комично — платье перекошено, волосы как стог сена, мертвенно бледное лицо и темные вечные круги под светящимися нездоровым блеском глазами. Мне только детей пугать.

— Тебе не идет красный. И не следует пока примерять вечерние и бальные платья, ты к ним еще морально не готова, — голос был низкий, тихий и какой‑то щекотный. Мгновенно напрягаясь и призывая видение потоков, я оглядела комнату в поисках его источника. Внимание сразу привлекла просто удивительной сложности искусственная структура. Ее обладателем был огромный паук, размером в мужской кулак, хотя судя по тону скорее паучиха, она шустро перебирая лапками пробралась по горам ткани ближе ко мне.

— Я Кай-Хиши. Симбиоз духа — информатора и духа — советчика, область знаний — этикет, стиль, основные сведенья о Таэрре.

— И создал тебя Лэйр Сартер… — я обошла паучиху кругом, рассматривая переплетения ее потоков маэн. Опасности от нее должно было быть, разве что это было очень хорошо замаскировано.

— Да.

— Зачем? Неужели лично для меня? — я скептически хмыкнула и принялась стаскивать с себя платье. Почему‑то в глубине души было обидно, что я в нем так по глупому выглядела.

— Сомневаюсь, насколько я поняла, он просто проводил эксперименты по созданию симбиоза различных духов — помощников, при закладки информации использовал различные стороны своих знаний. Я была создана более трех лет назад, но большую часть времени проводила в «спящем» состоянии. Видимо, сейчас господин Сартер решил, что я могу пригодится.

— Господи-и-ин? — протянула я. — И чего это он тебе именно господин?

— Потому что я проявляю вежливость в обращении к Лэйру Сартеру. Называя арохе господином, показываешь свое безграничное уважение и зависимость от него. К нейтральным обращениям к арохе не имеющих видимых на первый взгляд титулов в Дестмирии и Харине относятся деви и юне — для молодых, сэд и сэди — для арохе старшего возраста.

— А обращение «учитель» как опишешь?

— К родителям по имени обычно не обращаются, просто зовут мамой — папой, а учитель для юных магов…

— Все я поняла, — в гробу я таких мам — пап видала. — Тебя точно создал Лэйр Сартер.

— Ну и что я должна с тобой сделать. Съесть что ли, вдруг все твои знания во мне окажутся…

— Э-э-э, думаю не стоит, — паучиха отползла. — Смею предположить, что господин Сартер привел тебя сюда, чтобы ты смогла подобрать себе нормальные наряды.

— Ну конечно, этому эстету слишком тяжко видеть такое страшненькое ничтожество как я, — я зло пихнула ногой скрученный в клубок костюм. — Тут же наверняка все старое и не модное.

— Мода не является ключевым моментом в выборе одежды. Более того, с течением времени значение моды в стиле и типе одежды стало постепенно уменьшаться, арохе предпочитали носить, то, что удобно, соответствует внешности и внутреннему миру, а не идти на чьем‑то поводу. Уже лет этак сто — сто пятьдесят. Что примечательно, что исчезновение единой моды в первую очередь коснулось одежды, когда, например, в искусстве, особенно в поэзии и архитектуре, в настоящее время влияние моды велико как никогда.

Да, я еще раз убедилась, что попала в какой‑то странный параллельный мир. Хотя Кай-Хиши, говорила правильно, даже в тех же Капинорках люди носили, что душе угодно — от коротеньких юбочек Дашши до многослойных платьев тети Шиаши.

— И, что если я одену вот это — я указала на внушительной пышности ярко — желтое платье, — и пройдусь по улицам любого города ВэСа…

— То арохе станут подозрительно относиться к твоим умственным способностям — более нефункциональной одежды для прогулок по городу выбрать сложно.

Я поджала губу, чувствуя раздражение. Все же подобное положение дел, казалось неправильным — разве это не лишает арохе и целых народов индивидуальности? Да и звучит это все неубедительно как‑то…

Порывшись, под комментарии паучихи, в тряпках, я выбрала себе простые удобные брюки и тонкий вязанный свитер — в этот хоть чувствовать себя комфортнее буду, чем в платьях, а что касается красоты…

— Ну‑ка, — посадила Кай-Хиши себе на руку, — пойдем‑ка ко мне в лабораторию, хочу подробнее тебя изучить.

— Прошу прощения?! А не лучше ли как нормальной девушки принять мою помощь в создании собственного стиля?

— Ты такая эмоциональная, — я поднесла паучиху ближе к лицу и прищурилась. — Учитель мой, сволочь, ублюдок, дерьмоед проклятый, но гений. Как он тебя так сделал?! Это просто совершенство, и ведь наверняка, ты его не лучший экземпляр симбиоза в артефакторике…

— Эй, ну о чем ты думаешь! Отвлекись! Неужели тебе не хочется быть красивой?

— Для кого?

— Для себя?! Ты же жутко выглядишь? Тебе не стыдно, ты же девушка!

Я, почувствовала, как взбесилась. Мама. Так часто говорила моя мама, когда я приходя со школы разбрасывала по всему дому одежду, когда на каникулах по дня три не утруждала себя причесывание волос. Что бы какай‑то проклятый дух — советчик, так со мной разговаривала!

— С какой стати? Я не вижу причин чего‑то стыдиться. А твой господин уже давно выбил из меня всю гордость. А сама ты какая‑то бракованная, много говоришь не о том…

Чтобы погрузить Кай-Хиши в сон достаточно было дернуть за один из темных потоков в ее структуре.

Остыла я тоже быстро. Это же игрушка, накопитель информации сдобренный для удобства пользования определенными эмоциями. Просто программка, качественная, но не совершенная как показалось на первый взгляд. Я уже разглядела пару дефектов ее структуры. Сама я еще очень не скоро дойду до такого уровня, чтобы создавать подобное, но просто изучить принцип можно.

Я прошла к себе к лабораторию, положила обездвиженную паучиху на стол и доставая пачку белых листов с карандашами.

Этой Кай-Хиши мне на пару дней изучения хватит, только бы потом не забыть стереть ее память… Лучше даже сейчас, а то вряд ли Лэйру Сартеру все те откровения, что я наговорила этой паучихе.

— О, Тори, подойди‑ка сюда! — радостно позвал Дэнайр, увидев меня проходящую мимо распахнутых дверей гостиной. Лорд Цейрской земли и темный маг проводили время весьма оригинально — они не пили. Не было нигде бутылок вина и деликатесов из Когтя Торы, мужчины просто разговаривали, и это холодным февральским вечером…

Я настороженно остановилась, неизвестно еще чего желает мой учитель, а только его желания влияют на мои поступки.

— Город Экхика… — Лэйр Сартер выжидающе замолк.

Я моргнула. Сей ушел у меня на анализирование этих слов, сей я вспоминала нужную информацию.

— Город Экхика расположен на юго — западе территории современной Харине. В настоящее время является основным приграничным городом, так как находится на пересечении Эсты, Харине, Дестмирии и Салетты. Основан в начале третьего тысячелетия. Известен руинами замка, предположительно времен эпохи Возвышения, там также находится одна из лучших частей системы порталов, позволяющая переместится из Экхики практически в любую точку Айрисса. Со времен создания Великого союза город является предметом споров четырех стран, желающих присвоить себе порталы.

Вроде все, что я об этой Экхике знаю. А с порталами там вообще история куда более сложная, чем рассказывал мне Дэнайр при нашей первой встречи. Насколько я могу судить после прочтения такого количества исторической и магической литературы порталы не результат изобретения некого мага чуть более ста лет назад, а остатки от древних цивилизаций, возвращенные к жизни. Но это нигде четко не разъясняется, а только мои догадки, основанные на описании порталов в разных путеводителях тысячелетней давности.

— Это все? — Лэйр Сартер недовольно прищурился, а я молча кивнула. Тяжело вздохнув, учитель взмахом руки и потоком воздуха, управляемым магией, послал меня подальше и продолжил разговор с Дэном.

Ну и откуда я знаю, что именно, он хотел от меня услышать? Я же не выучила наизусть все книги его библиотеки. Наверное они опять о политике… В последнее время к учителю зачастило немало гостей самой разной наружности — вроде как люди, бледнолицие хэды и смуглые то ли Салеттцы то ли рирхшаты, всех я видела только мельком. Лэйр Сартер принимал их у себя в кабинете и быстро выпроваживал. Да и сам темный маг стал частенько покидать замок и приносить каждый раз все больше таинственных свертков.

Я пошла на кухню, решив в кои‑то веки приготовить себе вкусный ужин и заодно послушаться Кай-Хиши и потренироваться в столовом этикете. Вредная паучиха упорно, рассказывала мне занудные правила поведения в культурной среде ВэСа. И то, что я жила не в культурной среде, а в забытой глуши с магом которому совершенно наплевать на приличия, ее не останавливало. На всякий случай, видите ли, магам пригодится.

С небольшой помощью магии готовить было намного проще: никаких походов за дровами и водой, мучительного разжигания огня, перемещений по комнате за продуктами, правда, приготовление пищи все равно приносило мне не больше удовольствия, чем в самом начале. Красиво украсив запеченное мясо с гарниром, решила поднапрячься и самостоятельно сходить за вилками — ножами, а не пользоваться левитацией. Пока я перебирала серебреные орудия поедания пищи, на кухню зашел учитель. Я достаточно долго провозилась с готовкой и Дэнайр судя по всему давно ушел. А сам Лэйр Сартер только что из ванной. А чем еще объяснить, что он щеголял обнаженным торсом, и единственной его одеждой было небрежно обмотанное вокруг бедер черное пушистое полотенце.

— Завтра у нас будут гости. Позаботься, чтобы ни ты их, ни они тебя не видели… прогуляйся по лесу до вечера… — учитель рассеяно взял руками кусочек моркови, потом чуть удивившись принюхался к блюду. — О, да ты, оказывается готовить научилась! Вот и приготовишь завтра завтрак на троих, что‑нибудь их торской кухни.

Подхватив тарелку и выдернув левитацией из моих рук нож, учитель скрылся в темном коридоре. Вместе с моим ужином. Ну вот скотина, запустить бы всеми этими колюще-режущими предметами в моей руке в его наглую голую спину!

Утром я послушно приготовила классический торский завтрак — яичницу сдобренную кучей разных приправ, полностью меняющих ее вкус и, захватив собой парочку книжек, пошла в лес. В деревню заглядывать не хотелось, последнее время разговоры с жителями Капинорок вгоняли меня еще в большую тоску, как и разговоры с Дэном. Странно, я всегда себя считала себя нелюдимой настолько, чтобы довольствоваться разговорами с родителями и одноклассниками в школе, никогда не звонила кому‑то просто поболтать и раздражалась когда кто‑нибудь доставал меня желая пообщаться… А теперь… А теперь мне хотелось жить нормально. Очень — очень. С крестьянами меня всегда разделяла глубокая пропасть виде моих магических способностей, они были чужие и говорили со мной, поили молоком, кормили свежими пирожками или жаловались на жизнь только как к возможно полезному магу. Такие жутко практичные жители деревень Дестмирии. Трусливые, но отчаянно жаждущие возможностей жить получше. А Дэн был как бы добрым дядюшкой, как бы веселым приятелем. Как бы… И все грани этого «как бы» и я и он отлично понимали, и разговаривали мы дружески, но вот с таким бы вот чертовым «как бы». Я жаловалась ему, зная, что он пожалеет, просила совета, зная, что он посоветует. Все почти искренне, но ведь в целом наши отношения одна большая неправда.

Я хотела домой? Хотела, чтобы все эти почти полтора года оказались страшным сном? Уже не знаю… Я ненавидела Лэйра Сартера и свою жизнь в качестве его ученицы, но я любила магию, любила Темные леса Таэрры и ее истории, любила разбираться в структуре вещей, искать новые способы прямого воздействия на потоки маэн, строить системы и матрицы магии, анализировать, создавать. Изменять структуру своего организма, чтобы идти так вот по лесу в конце третьего месяца зимы и не боятся холода, мгновенно, почти не задумываясь регенерировать, когда случайно порежу палец, сражаться в Лабиринтах — межпространственных анклавах по типу того, где я прошла этап Познавание.

Я многое любила, но наличие Лэйра Сартера практически все перешивало. Моя ненависть и страх. Это рабское положение. Я старалась игнорировать его, отдалится от влияния страха, быть безразличной куклой. Это значительно все упрощало. Наверное, это и вгоняло в тоску.

Я присмотрела себе полянку, свободную от снега. В этом году зима выдалась сравнительно спокойной, и сейчас уже как декаду не выпадал снег. Обустроив себе место под старым такфисом, подсушила и согрела воздух и землю, а затем принялась за чтение истории Смутного века…

Книга была выпущена только лет десять назад, и ее автор был невыразимым занудой, раз сумел замудрить настолько, что я задремала уже на сотой странице. Во сне я шустро сражалась с проклятым озверевшем Даном с помощью квадратных уравнений.

И причем тут, спрашивается школьный курс математики? Математика в магии совсем другого уровня.

В отличии от Лэйра Сартера предпочитавшего творческий подход воздействия на потоки маэн, я использовала программный или математический метод. Оказалась у мене слишком слабая фантазия чтобы в уме создавать и мгновенно закреплять сложнейшие объемные переплетение потоков маэн и структуры, в которые они входят. Программный метод заключался в создании с помощью формул и графиков алгоритма использования потоков. Разумеется, оба эти принципа воздействия на потоки маэн в боевой магии не используются, а только являются обязательной частью научно — магических исследований, создании артефактов и новых способов использования магии, то есть, добавляя слова — ключи — новых заклинаний.

Пожалуй, этим я лучше и займусь, чем спать под историю. Преобразовав обломанную сухую веточку в карандаш, я принялась за дело прямо на полях книги. Недавно мелькнула в голове идейка как достигнуть более совершенного контроля над своими силами и скрывать свои возможности даже от магов уровня Лэйра Сартера. Просто нужно добавить в свою структуру несколько плетений маэн… только каких именно, чтобы просто создать маскирующий щит, а не умереть в мучения.

Я тщательно исследовала свой организм и как‑то обнаружила постепенно исчезающие остатки некого щита или блока, сложно было разобраться… теперь даже и этих остатков не осталось, так что можно было только догадываться, что за блок сначала поставил, а потом снял учитель. Или не учитель. Правда других вариантов у меня не было…

Через несколько тио я, наконец, закончила алгоритм, исписав поля больше пятидесяти страничек, и сразу же провела эксперимент, влияя на собственную структуру. Хм, кажется, все получилось! Передохнув тридцать дис — все‑таки слишком большое напряжение, использовать такую кропотливую магию, я встала с насиженного места, сбегала в кустики и отправилась в замок.

Я шла… долго шла… а потом поняла что иду не знаю куда….

Вот зараза, а! Я ведь почти год спокойно гуляла по этому, проклятому Темному лесу и каждый раз по своему желанию возвращалась к замку! Как можно было заблудиться? А то, что я заблудилась, было неоспоримым фактом. Уже заметно вечерело, а я даже не представляла, где нахожусь, все мои попытки узнать дорогу магическим образом рассеивались древней силой Темного леса. Оставалось вновь положится на интуицию и связь с учителем, а то я даже не знала, в какой стороне света находится замок.

По-настоящему я испугалась только, когда скрылось солнце. Одно дело гулять ночью по Темному лесу в окрестностях замка, под магическим контролем местности Лэйра Сартера, а другое заблудиться Тьма знает где.

Я знала много. Но только мои магические знания в основном были мирными, бытовыми. Направленными на скрывание от учителя, правда, в этом я не особо преуспела. Магически он никак не мог меня засечь, но каким‑то образом находил, где бы я не пряталась от его внимания, занимаясь своими делами.

Конечно, были игры на выживание, в Лабиринтах и том же Темном лесу, но теперь я отлично понимала, насколько все было под контролем. Может и сейчас это очередное испытание? Не зачем паниковать, со всем тем, что обычно встречается в Темном лесу, я могла справиться без особого труда. Вся загвоздка, что встретится мне, могло и нечто необычное.

Пора было остановиться на ночлег. Не то чтобы я сильно устала или ориентироваться ночью было сложнее. Просто так подсказывала интуиция. А интуиция мага — это реакция его структуры на структуру Таэрры. Чем сильнее маг, тем лучше чувствует он, что надо делать, чтобы миру было хорошо.

Растерянно сплетая потоки маэн в охранный круг вокруг себя, я вспоминала буйную реакцию учителя на один мой неудавшийся эксперимент по управлению потоками. До того, несмотря на все умные книжки, я как‑то не слишком серьезно воспринимала все эти слова о равновесии и стремлении не навредить миру.

На Таэрре никогда не могло быть Темных Повелителей или Лордов Зла стремящихся уничтожить мир. Наматывая круги по гостиной, после того как хорошенько меня отшлепал ментальными и очень даже физическими хлыстами, Лэйр Сартер вдалбливал в тупую башку своей ученицы, занимающейся магией чуть более полгода, что значит быть магом.

… — Магом может быть любой. Любой окрский бродяга, у абсолютно каждого арохе есть кое — какие способности к магии. Каждого из твоего любимого села я могу научить хотя бы левитации. Только даже у этой грудастой девочки, с которой ты общаешься таких мыслей не возникает. Потому что быть магом — это ответственность. Дестмирцы в отличии от Салеттцев это неплохо понимают, между прочим… Притягивая, простейшим прямым воздействием к себе книгу ты управляешь миром. Самой сущностью Таэрры, ее структурой… В магическом плане мы все — арохе, флора и фауна, горы и пустыни, все, вся Таэрра — одно целое. Постоянно изменяющееся целое, без этого изменения не возможно существование. Магия — есть изменение. Поддерживание жизни нашего мира. И грань между допустимыми и недопустимыми изменениями тонка.

Тьма, это впитывается в арохе с рождение, только ты есть со своим иномирским непониманием! В маги идут те, кто с рождения, подсознательно готов принять ответственность, те, у кого в жизни произошли перемены, позволяющие принять ответственность или арохе имеющие талант. Как ты. Имеющая талант и ни капли ответственности за мир. А если кто‑то талантлив, значит это нужно Таэрре, значит нужно помочь проявить его, но если этот кто‑то так и не научится ответственности за целый мир то и нужен он Таэрре как оленю вторые рога на заднице!

Ты дергаешь за нити потоков магической энергии структуры нашего мира, все те действия прямого воздействия имеющие аналог виде заклинания, ритуальных плясок, шаманизма, рун и прочих способов непрямого воздействия, являются допустимыми, базовыми для существовании Таэрры. Их надо просто заучить и пользоваться по мере необходимости. А необходимость в первую степень измеряется интуицией. А вот эксперименты, которыми ты так в последнее время увлеклась, тоже в большинстве своем безобидны и правильны, даже полезны для мира, но как только сделаешь что‑то не то, не учтешь какой‑то фактор, не заметишь тонкую нить потока маэн, попытаешься сплести несовместимое… Таэрре больно. Таэрре это не нравится. В лучшем случае она наносит вред твоей структуре, возможно и смертельный, в худшем происходит просто — напросто выжигание части своей структуры, местности в которой происходило неудачное магическое действие с последующим восстановлением структуры Таэрры в изначальное состояние. Совсем изначальное — без арохе и следов их деятельности. Когда занимаешься магией ты должна верить интуиции, своим чувствам. Ты должна ощутить Таэрру, и только тогда пытаться изобрести новый путь прямого воздействия. Ощутить через Тьму. И любить обеих — Таэрру и Тьму, как часть ее…

Пожалуй, эта была одна из самых длинных и нескладных лекций учителя. А в последнее время он редко обращался ко мне более чем с помощью пяти предложений…

Чувствовать Таэрру… Тогда меня проняло как ни странно. Ну как проняло. Осознать толком опасность так и не могла, но послушно постаралась почувствовать Таэрру и Тьму как единое целое, и как отдельные сущности. Особенно Тьму. Я не сидела в трансе пытаясь услышать голос той первостихии, разговаривающей со мной в первом в жизни обмороке, я просто захотела. И поняла, что заниматься магией стало легче…. А экспериментировать еще интереснее. В основном мои так называемые эксперименты сводились к тому, что я собственным умом доходила до того что уже существует. В основном получались классические схемы, часто более сложные, чем принято, а изредка даже более простые и быстрые. Создать что‑то, имеющее возможность стать в непрямом отражении воздействия новым заклинанием я естественно пока не могла. В основном все новое, что я выдумывала сводилась в изменению собственной структуры и создании артефактов. Преобразовании мусора, который я насобирала во время уборки замка в полезные вещицы, позволяющие не пользоваться лишний раз магией и «изменять» Таэрру как и нужно.

Вот у меня и сейчас нашелся в кармане теплых черных брюк красивый красно — коричневый камень, из которого я сотворила неплохую зажигалку или вернее мини — костер.

Любуясь на необжигающее пламя, я пыталась решить, что мне сделать, чтобы провести ночь более — менее удобно — изменить собственную структуру ил структуру мира в районе охранного круга. То ли пресловутая интуиция и способность чувствовать чего надо Таэрре, то ли банальная лень, что вероятнее, выбрала более простой второй вариант.

Но вот поспать долго не удалось. Некая наглая тварь буквально всасывала в себя мой защитный барьер, стремясь поужинать тепленькой мной. Структура твари напоминала мои художественные каракули, созданные в двухлетнем возрасте и бережно сохраненные — совершенно невообразимые завитушки, торчащие обрывки нитей, целые клубки Тьмы… Существо идентификации не поддавалось. По крайней мере, в Большой Тайной энциклопедии тварей Темного леса тысячелетней давности ее не было, а другого материала по изучению фауны этих мест не было у меня. Значит нужно отбежать от него подальше, спрятаться и подумать.

Когда последние нити моего изящного творения в области защитной магии рассыпались под воздействием непонятных щупалец из Тьмы, или проще выражаясь, исчез последний слой охранного круга, тварь пригнула на меня и встретилась с огненным камушком. Убегая со всех ног и оглядываясь в поисках подходящего дерева, чтобы на него взобраться, не прибегая к помощи левитации, слишком заметной для кровожадных паразитов леса, я анализировала образ существа, напавшего на меня. В темноте, не смотря на специально улучшенное зрение, позволяющее видеть почти так же как днем, его видно не было, зато при свете огня я разглядела черного лохматого зверя, напоминающее по телосложению сенбернара крупных размеров с чересчур большими клыками и острыми рожками. В принципе безобидно, даже симпатично, только вот ужасающая структура отбивала желания погладить. И что это еще магиярассасывающее свойство? Читала же что‑то… И бегает эта тварь медленно. Как будто уверена что никуда я от нее не денусь. Легкий сдвиг окружающих меня потоков показал, что у твари есть на это достаточные основания. Похоже, зверь замкнул на себе частичку леса и игра в салки теперь ограничена участком, не превышающим танцевальный зал в замке. Пока я это понимала, тварь подобралась сзади. Почувствовав ее присутствие, я медленно развернулась… Страшно. О, Тьма мне страшно и мне это не нравилось. Маг я ли не маг? Ну смотрит этот рогатые сенбернар убивающее спокойно, с ленцой раззявляет пасть слишком гигантскую для размеров его головы… В Лабиринте, кажется версии 06 я ведь сражалась с чем‑то подобным. Он хорошо ладит с магией и наверняка с легкостью отобьет магические атаки. Потому и уверен, что видит во мне мага. Значит нужно воспользоваться физической силой. Где только ее взять? И чего я на эту безобидную прогулку не взяла с собой меч? Из оружия лишь ножик, которым только кожуру с яблока снимать, а не воевать против такого зверя… Ох, ладно, буду надеется, что шкура у него не очень толстая… Все эти мысли промелькнули в голове за долю сея, зверь сделал пару шагов, а я вытащила нож. А может все‑таки магией? Но я никак не могла решить, чем в него можно швырнуть без вреда для своего здоровья. Его отвратительная структура требовала тщательного анализа. Зверь сделал еще шаг. Как‑то подозрительно медленно.

Страшно, страшно, страшно, страшно… Я чувствую, что он опасен.

Я терпеть могу бояться.

Зверь резко прыгнул. Я тоже. Наплевав на проклятых комаров, воспользовалась помощью левитации, чтобы избежать столкновения и оказаться прямо за спиной зверя. Только вот долбаные щупальца продырявили всю систему сплетений, и я вопреки планам оказалась сидящей верхом на взбесившейся твари. В результате соприкосновения наших структур мой тщательно созданный щит начал распадаться под воздействием темных щупалец твари, а лжеструктура искажаться. Скатываясь на землю, пока не нарушилась целостность чего‑нибудь ценного для здоровья, я все‑таки успела ткнуть ножом куда‑то между ребер зверя, в одно из мест, где клубилась Тьма. Эта рогатая псина взвыла. Мне повезло. Просто жутко повезло. Я столько экспериментировала с этим ножиком, столько понапихивала в него, что и сама уже не могла понять, какие свойства имеет этот, на первый взгляд неопасный, артефакт. Да и вообще не опасный, просто какое‑то переплетение, вероятно потоков маэн Света, оказалась несовместимым со структурным сердцем твари. Вон и сам нож — спаситель превратился в обгоревшую деревяшку. А зверь уже не выл, а хрипел, качаясь по земле, и не обращал на меня внимания. Реальность несколько колыхнулась, все потоки маэн завибрировали, окружающий меня лес просматривался как через пласт зеленой воды из выпуклого аквариума. Так, и что будет с замкнутом на твари участке леса, когда она издохнет? Тварь издохла, прежде чем я могла придумать ответ. В глазах потемнело, а потоки маэн резко встряхнулись и мгновенно изменились. Я растерялась, резко почувствовав весь холод ночи третьего месяца зимы. Прежде чем паника окончательно ко мне добралась, зрение прояснилось, и я с облегчением поняла, что всего лишь переместилась в другую точку леса. Правда такую же незнакомую и Тьма знает насколько удаленную от замка.

Я, наконец, позволила себе облегченно выдохнуть и обессилено шлепнуться на снеговую кучу. В попу холодно, ну и фиг с ним… Я же жива! А эта тварь…. Черт, какой легкостью она поглощала плоды моих трудов, мою защиту в которой я была так уверена. Нужно срочно заняться ее восстановлением, пока в голове стоит картинка структуры напавшего зверя. Если кое‑что скопировать, соединить с моими наработками… Да уж насколько никудышными оказались мои щиты от физического воздействия, да даже щиты от излишне любопытных магов, вздумавших получше изучить мою структуру и возможности, и те пострадали. Итак. Обустройство ночлега, дубль два. Только на этот раз спать я не буду. Ох, я и книжки свои посеяла, и магией сильно пользоваться не рекомендуется — столько мне работы предстоит, что выдохнусь и так. Придется, значит, подключать объемное мышление и фантазию…

Под утро меня окончательно сморило и, в полусне закончив свои манипуляции с потоками маэн Тьмы, я благополучно заснула. Верное чувство опасности благополучно сработало, и толком не ничего не соображая, я сумела откатиться в сторону от кого‑то прыгающего прямо на меня. Вскочив на ноги, проснувшись и оценив обстановку, я захотела выругаться. Ну, по крайней мере, на этот раз я знала, с кем имею дело.

— Прошу прощения, что потревожили твой сон, милая деви! — жутко плоское, казавшееся двухмерным, существо болотного цвета и гуманоидного вида низко поклонилось. Еще десяток подобных ему окружили меня и молча скалились, выставляя острые клыки.

Дьере-те — одни из недоброжелательно настроенных духов деревьев. Ходят и охотятся группами. А охотятся на тех, к кому можно предъявить претензии, касающиеся нанесению вреда деревьям. Причем, эти претензии могли заключаться и в случайно сломанной веточке. А питаются они не плотью арохе, а их энергией. Опутывают лозами, заменяющими им руки, жертву и высасывают духовные силы, истощая потоки маэн. Практически не восприимчивы к стихийной магии и боевым заклятиям.

В книжке, где все это было написано, далее шел перечень заклинаний, позволяющих справится с дьере-те. Перевести бы еще эти заклинания в более надежный способ прямого воздействия…

— К превеликому нашему сожалению, вынуждены сообщить, что ты стала виновницей страшного несчастья, постигшего деревья этого места.

Я в этом месте даже в туалет не ходила, сидела себе и ни к одному дереву не дотрагивалась… Пожалуй это «Олифренто меллиосен то — ор» подойдет лучше всего. Или лучше поднапрячься и перевести самое эффективное из светлых заклинаний в систему прямого воздействия потоками Тьмы?

— В результате твоих магических действий пострадал один из старейших такфисов нашего леса! — дьере-те патетически взмахнув руками в сторону. Я машинально проводила его взглядом. Упс… Похоже это и вправду моя работа. В мертвом дереве оставались следы отката от свежесотворенной поправки в мою структуру с использованием подобия щупалец сенбернара. Хорошо, кстати получилось, мой щит конечно не реагирует так как структура зверя на любое прикосновение, а просто защитит меня, развевая магию того кто решил залезть не в свое дело. Надеюсь, даже учителя… В принципе все что я делала со своей структурой направленно на скрывание от Лэйра Сартера. Почти бессмысленное, куда полезней было бы закрепить щиты от физического воздействия, но все‑таки…

— Извините… — негромко попыталась я. Ну а вдруг пронесет…

Однако, дьере-те покончив с формальностями (интересно, а нападение на меня пока я спала чем было — ритуальным приветствием нарушителей?) направили на меня свои молниеносно удлиняющееся пальцы — лозы… Думать над светлым заклинанием было некогда.

— Олифренто меллиосен то-ор!

Темные струи брызнули во все стороны от моего тела, пронзая кое — чьи длинные ручки. Надо же какими внешними спецэффектами обладают атакующие заклинания. Если бы я сделала тоже самое управляя потоками маэн, то простым взглядом ничего не заметно было бы.

Дьере‑те рассерженно зашипели, втягивая обратно покалеченные пальцы. А тонкие стрелы тьмы вокруг меня растаяли. Ну и что дальше?

Пожалуй, сначала вырваться из круга.

Я швырнула фаэрболом из темного огня в одного из дьере-те и ринулась в образовавшееся свободный проход. Не добежав до края кольца нескольких шагов взмыла в воздух, ускользая от вновь вытянувшихся древесных щупалец. Попыталась сжечь фаерболом еще одного, но сплетение потоков развалилось безобидными искрами так и не долетев до дьере-те. Тьма, нигде не упоминалось, что дважды одно и тоже заклинание на них не действует.

Вскрикнув для проверки «Олифренто меллиосен то — ор» еще раз и удостоверившись, что темные лучи спокойно проходят сквозь древесных духов не причиняя им вреда, я поскорее полетела куда‑нибудь подальше от места происшествия. Дьерке — те преследовали меня по земле, прекрасно понимая, что надолго моей левитации не хватит. Левитации никогда надолго не хватает, не смотря на кажущуюся полезность этого магического действия, порой вреда от него куда больше. Вот так сейчас стая ракшетов, тех самых гигантских ядовитых комаров заставила меня резко спустится вниз.

Прелестная ситуация. Теперь я окружена не только дьере-те на земле, но и ракшетами с неба. И это с моим‑то знанием атакующих заклинаний и способов прямого воздействия.

Не боятся, не боятся, Тори… Это же весело, сейчас придумаю что‑нибудь. Я же, коровье вымя, Тьма сколько всего знаю!

Тьма…

Это же Темный лес, территория темных магов, территория тьмы. Я же столько раз этим пользовалась, а теперь паникую.

Для меня здесь грань допустимого воздействия имеет особенно большие границы… Если конечно это необходимо..

Я практически чувствовала телом прикосновение древесных щупалец, сосредоточенных дьере-те — мало ли что я еще могу выкинуть… Жужжание ракшетов, посменно преодолевающих сопротивление моего сотворенного на автомате щита… Жаль что с древесными духами так нельзя, структура их щупалец напоминала сенбернаровские, все бес толку… Везет же мне на подобных тварей…

Необходимо.

Быстро. Мгновенно. Безжалостно выдергивать темные потоки маэн из окружающих врагов, как в Лабиринтах первых уровней, до того как учитель объяснил мне что этого делать нежелательно.

Но сейчас можно.

Дьере-те и ракшаты упали на землю бесформенными кучками.

Это было отвратительно. То во что превратились из тела, лишившись значительных частей структуры. Никакие заклинания на такое не способны…

Это разноцветное месиво, кучки из которых выступают перекрученные крылья, кости, кишки…

Это отвратительно…

Это… это… я только с ужасом беспомощно раскрывала рот, глотая слезы… Я ожидала какого‑то отката от такого магического воздействия, но меня только вырвало…

Убраться, убраться отсюда. Не видеть этой мерзости, что я сотворила… Мерзости и в структуре Таэрры и в спокойном лесном пейзаже. Не видеть искореженных ошметков плоти, приобретших тошнотворно яркую расцветку всех цветов радуги, луж непонятной жидкости отвратительного оттенка серого в лучах восходящего солнца.

Я смогла остановиться только возле небольшой сажалки, когда, наконец, наступил откат. Я скрутилась на земле, хрипя от боли, как тот зверь, и дрожа от зимнего холода и отвращения. Больше никогда, ни за что не буду так делать…

Вру…

Но, о, Тьма. Неужели это ты такая одушевленная, вот взяла и толкнула меня на это, показать что за последствия в том, когда делаешь то, что не нравится миру. Даже когда Таэрра признает это необходимым…

Ой, ну что за бред… Как планета может быть живой! Живой таким образом!

Да все арохе сами ничего не знают, в каждой книги встречаешь совершенно противоположные теории, касающиеся магии и вообще всего. Как они детей в школах учат, если сами толком… безумие…

А еще и холодно, и согреться я пока не могу. Нужно отдохнуть. Откат явление редкое.

Нужно хорошо постараться, чтобы заслужить жуткую боль во всем теле, слабость, полную опустошенность и пугающую беззащитность ввиду отсутствия магии.

Я кое‑как встала на четвереньки и подползла к воде. Плеснув себе на лица этот жидкий лед, я рассеяно взглянула вперед.

На противоположном берегу, на нее с любопытством смотрел большой серый волк.

Плакать захотелось еще больше. Ну что же это за издевательство такое? Хлюпнув носом, я, превозмогая боль, взглянула на потоки маэн.

Уж про это существо, я знала много. Схем его структур было предназначено. Еще бы, один из арохе — оборотень. Нетрудно догадаться. Вот был бы он еще не под проклятьем… Было бы… ну хоть нормально…

А может он не полезет ко мне?

Оборотень задумчиво склонил голову и ухмыльнулся. Улыбка на волчьей морде мне не понравилась. Утопится что ли?

А самоубийство между прочим тоже недопустимое для благополучности Таэрры явления. На самоубийства решались только совсем запутавшиеся в паутине жизни арохе, или смертельно больные, или сумасшедшие. Так что не буду самоубиваться. Мне скоро помогут.

И где это я вычитала?

Оборотень тем временем решил зря не мочиться и обойти пруд кругом, все‑таки его размеры позволяли надолго это дело не растягивать.

И чего я спрашивается все так же стою на четвереньках?

Потому что сил подняться нет…

Если бы… Что‑что, а собираться с силами ради действия, которое спасет мне жизнь, я отлично умела. Так что, Тори вставай, отбрось уверенным движение назад спутавшиеся волосы и встреть врага прямым взглядом.

Проклятие, тонкой кроваво — черной нитью пронизавшее, всю его структуру, было качественным. Из тех, что накладываются постепенно, декада за декадой, сводя с ума незаметно для окружающих. И его уже не снимешь, слишком плотно срослось со структурой оборотня.

Только бы он не превратился, чтобы я хоть имела какую‑то иллюзию, что он просто животное. Убить проклятого медведя или лесного духа, это совсем не то, что убить арохе. Даже не осознающего себя.

Оборотень подбежал ко мне и на расстоянии десяти шагов остановился. Я все никак не могла сосредоточиться и решить, что мне с ним делать. Оборотень резко вскинул голову и плавно обратился в симпатичного юношу со светлыми кудрями и заполненными безумной тьмой глазами. Он улыбнулся, показывая, острые клыки и облизнулся неестественно длинным для его образа человека, языком.

И почему они все стоят и смотрят на меня, перед тем как напасть?

На этот раз я решила действовать первой. Все‑таки проклятие хоть прочное, но не сильно опасное. В другом случае я точно бы сбежала, а не, поддавшись альтруистическим порывам, решила избавить мирных жителей Темного леса от опасности.

Какая благородная полудохлая девочка, однако!

Я мгновенно сплела паутину из свободных потоков маэн Тьмы, играющую роль замедляющего заклятия и швырнула в оборотня темным огнем. Тот все же сумел вовремя увернуться и пострадали только кончики его кудряшек. Рассмеявшись он выхватил из ножен короткий кинжал и по — звериному пригнул, разрывая мое плетение. Вот бы и мне какой‑нибудь меч, а то я даже свой ножи испортила. Увернувшись от несшегося на меня арохе, я подбежала к ближайшему дереву, удачно оказавшемуся старым дубом, магией срезала приглянувшеюся мне тонкую, но крепкую ветку с верхушки. Траекторию падения я рассчитала правильно, и через сей в моих руках оказался неплохой посох. Оборотень пока прорывался сквозь щедро опутывавшую территорию вокруг меня темную паутину и раздраженно рычал.

Так, теперь, когда он окончательно зол, данная преграда бесполезно и нечего зря концентрироваться. Я метнула в его еще один фаербол, параллельно преобразовывая палку в более опасное оружие. В данном состоянии и в данной ситуации меня хватило только на то чтобы сделать посох покрепче. Сила удара у него теперь будет как у лома. Парень бросился на меня умело размахивая кинжалом. Итак, представим, что это Лэйр Сартер.

Увернуться, замахнуться, откатится, вскользь ударить и не забывать поддерживать скорость и силу своего тела.

Голова, казалась, лопнет от напряжения. Перед глазами все еще стояли омерзительные остатки убитых мною тварей, не давая полностью сосредоточиться.

Вслух произнести темное заклинание, выпускающее в противника рой тонких острых игл Тьмы. Удачно подобраться и переломать одним ударом оборотню позвоночник.

Он регенерировал и, обратившись в волка, отпрыгнул прежде, чем я нанесла еще один удар.

Вот, дерьмо. Казалось, что я сейчас упаду в блаженный и последний в жизни обморок от усталости, а проклятый оборотень набросился на меня с новыми силами.

Ну почему я знаю так мало из боевой магии?

Я испробовала на оборотне все что знала — заклинание темного серпа, отсекло ему хвост и развеялось, соприкоснувшись с гигантскими когтями. Удавка из потоков маэн воздуха и Тьмы тоже исчезла, не причинив никакого вреда. Однако проклятие уже начало разрушаться, прихватывая за собой структуру и естественно жизнь молодого оборотня.

Я наплела на конце посоха конус из Тьмы, особо уже не соображая, что я там смешиваю, и, используя в качестве копья, проткнула волку брюхо, выжимая из своего тела всю возможную скорость и ловкость.

Рана была опасна, и проклятие рассыпалось практически на половину, а самое главное мне было дано время, чтобы доделать на втором конце посоха развеивающее переплетение потоков маэн. Внешне на первый взгляд просто миниатюрную копию проклятия на оборотни, только срабатывающего в качестве разрушающего элемента. Жаль, что для применения подобного способа снятия сначала нужно хорошенько само проклятие подпортить.

Оборотень вновь, будто бы мне на зло, превратился в человека. Теперь добродушное лицо было искажено свежим глубокой царапиной на щеке и гримасой неконтролируемого бешенства. На шее виднелся след от черного ожога, а из огромной раны на груди лилась кровь. И как ее столько влезает в такое небольшое тело?

Оборотню было необходимо убить меня любой ценой. Проклятье сожгло его разум. Тот, кого я убью уже не разумный арохе. А просто чокнутый проклятый зверь.

На этот раз он был быстр настолько, что мне не удалось зафиксировать момент его нападения. Я просто инстинктно дернулась в сторону, почувствовала обжигающую боль в левом боку и наугад тыкнула посохом. Оборотень всхлипнул. Пелена Тьмы медленно стекала с его глаз, оставляя совершенно пустой, мертвый взгляд. Структура проклятия разрушилась, заодно окончательно стирая блеклую мерцающую всеми цветами, сеть жизни.

Через пару сей передо мной лежал обыкновенный труп.

Так, еще нужно заняться раной на боку. Кое‑как я заставила ткани регенерировать. Глубокие порезы еще неожиданно обнаружились на ноге и плече. Одежда и так выглядевшая не лучшим образом превратилась в лохмотья.

Я села на землю и расплакалась. А выплакавшись, стянула с мертвого оборотня, измазанную в крови и грязи, теплую куртку закуталась в нее и заснула, настроив свой организм на скорейшее выздоровление.

Проснувшись, я захотела умереть. Мой организм не выдерживал издевательств последних суток. Я чувствовала присутствие кого‑то опасного.

— Кхм-кхм… Доброе утро, деви, — низкий приятный мужской голос заставил меня открыть глаза.

На этот раз даже просто увидеть потоки маэн было сложно. Хотя и без этого понятно кто его обладатель. Невысокий поджарый мужчина лет тридцати, но с совершенно седой копной жестких коротких волос, Глубокие, желтые глаза, хищные черты лица. Одет в меховую куртку темно — серого цвета, свободные штаны и мягкие охотничьи сапоги. За плечом сумка, на поясе меч. Он был куда больше похож на волка, чем убитый мною парень. Я бросила взгляд на остывший труп, возле которого я так мирно спала и меня замутило. Тьма, ну за что мне это?

— Доброе утро, — так, что там мне говорила паучиха про обращение к арохе старшего возраста? — сэд…

— Куда держите путь? — под внимательным, но неподвижным взглядом оборотня так и хотелось почесать нос.

Очень странный вопрос, учитывая обстоятельства. Я вообще‑то спала. Да и еще возле его мертвого… э-э-э, и как это назвать… Один соплеменник на уме. Или однонородец. Меня тошнит. А еще я боюсь. Я совершенно без сил, на этот раз точно. Хорошо, что хоть раны залечились.

Этот оборотень еще и маг. Хороший маг, если судить по тому, как развита его структура. Водный, спец в боевой магии, особенно талантлив обращением со стихией дождя.

— Гуляю… — еще и голос как назло вышел неуверенным, — безразличие, которое я тренировала с разговорами с учителем, показная уверенность в некоторых разговорах с Дэном и деревенскими, испарились, возвращая бедную девочку Вику, так робевшую при разговорах с незнакомцами. Особенно с пугающими ее незнакомцами.

— Неплохо гуляешь, — оборотень ухмыльнулся, выставив напоказ крепкие белые клыки. — Неужели это ты его?

Он кивнул на труп кудрявого. И меня опять замутило.

— А по виду и не скажешь… Маг? Мне кажется, что ты вся укутана щитами… Мне их разрушить или сама все расскажешь? Кто? Откуда?

Я растерянно раскрыла рот… Надо же. Так от моих щитов что‑то осталось. Только вот состояние их удручающее, оборотень без труда мог взглянуть на мою истинную структуру, но это принесло бы мне вред. Он что, добренький? Не верится почему‑то…

— Скажи хотя бы, как тебя зовут, деви, — мужчина начал раздражаться. — Я Эрест Трешшет.

— Ви… — вырвалось у меня, вместо уже ставшего совсем родным «Тори», — Вики. Я тут правда гуляла, пока… на меня не напали… Я, м-м-м, заблудилась.

Оборотень смотрел на меня подозрительно. Потоки маэн его структуры уплотнились, указывая на то, что он все‑таки собирался произнести какое‑то заклинание… Хорошо, что он не пользовался прямым воздействием, возможно даже не знал что это такое…

— Я ученица темного мага, — это я сказала на удивление уверенным тоном, внутренне подавившись смешком — насколько глупо это звучало.

— Да? — оборотень скептически прищурился, но применять заклинание передумал. — И чья же? Тут в округе мало магов, способных взять себе учениц. Неужели Сартера?

Оборотень насмешливо фыркнул, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Ну да, — мне оставалось лишь мрачно подтвердить этот прискорбный факт.

— Ух ты! — Эрест дружески улыбнулся. — Никто в здравом уме не станет лгать, что является учеником некого конкретного мага, так что склонен тебе верить. Заблудилась, значит… Далеко ушла ты от владений своего учителя.

— Ну, это я не специально, сэд…

— И сколько ты уже учишься магии у Лэйра?

— Ну… скоро уже полтора года… — самые ужасные полтора года, которые могут только быть. Надеюсь, я не разглашаю этому оборотню секретную информацию? А то, кто знает, что взбредет по этому поводу у учителя.

— Оу, — Эрест дернул ушами, — а я слышал, что у него ученики долго не держатся. Посвящение Тьме и эта муть с прямым воздействием. Когда‑то и меня так пытали, но я предпочел стать классическим магом, без излишних обязательств и ограничений. Полностью посвящать себя одной темной магии и калечить ради этого душу. Да простит меня Тьма, но это… дико…

Я удивленно заморгала. Похоже, наши представления о магии несколько различались. Про искалеченную душу не поспоришь, но судя по всему, он имеет в виду, что я якобы могу использовать только темную магию. Нет, оно так и в принципе было, но как же косвенное воздействия на потоки маэн других структур.

— Выглядишь, кстати, жутко… Иди искупайся, потом я тебя высушу, согрею и долечу, в благодарность так сказать за выполненную работу. Этот парень был моим племянником. Мы неплохо ладили, и вот вздумалось моему второму племяннику его проклясть… — Оборотень нахмурился, а потом раздраженно бросил: — Ну и чего стоишь? Я не обязан ни нянчится с тобой, ни тем более рассказывать историю своей грустной жизни.

Я вздрогнула от его грубого тона и поспешила к сажалке. А ведь он действительно не обязан со мной нянчится, и эта неожиданная забота… Неужели он настолько опасается учителя, что не решается оставить бедную меня в беде? Может, думает, что я потом расскажу учителю про доброго дядю — оборотня, и Лэйр Сартер переполнится к нему благодарность. Ага, как же…

Я прыгнула с разбега в ледяную воду и чуть не закричала от холода. Проклятье, мог бы в таком случае и теплый дождик на меня наслать…

Волна теплого воздуха согрела и высушила меня, как только я вылезла из воды. Лечить ему меня не пришлось, пока я купалась, раны окончательно регенерировали.

— Замок твоего учителя в той стороне, — оборотень махнул рукой в сторону. — Надеюсь, как‑нибудь доберешься без особых неприятностей пока день.

— Спасибо, — и все‑таки даже найдя логическое объяснение поведению оборотня, я опасалась подвоха.

Я развернулась, как Эрест меня окликнул.

— Эй, Ви… А ты молодец, что с ним справилась. Для начинающего мага очень неплохо. Хотя за полтора года ученичества можно было и лучше подготовится к реальной опасности. Пока!

— Прощайте, — буркнула. Я обиделась. То, что мне еще и до проклятого пришлось сражаться с реальными опасностями к делу конечно не относится. Ну и что, раз оборотень об этом не знал… все равно неприятно. Да и если бы я не была иномирянкой, то просвещала магии больше времени, а не занималась изучением общеизвестных для арохе сведений…

Мало того что я была жутко голодна, замерзшая, так как заклинание оборотня развеялось, а согреваться собственными силами я пока не решалась, так и что‑то неладное творилось с моей структурой.

Пришлось остановится и разобраться в чем дело. Итак, перед моим магическим взором предстала деформация структуры — результат перенапряжения мага. Без проведения специальных мер приводит к смерти. Наиболее рекомендуемое средство зелье из грибов шаленки, сока такфиса, корней сизого ферья и моярышника. Хорошо что все эти предметы можно было найти в любую пору года. Интересно, это в результате битвы с оборотнем или еще раньше, когда я исковеркала структуры дьере-те?

Ох, неважно. Нужно как можно скорее искать ингредиенты и в это время постараться не пользоваться магией.

Выполнить эту рекомендацию было нереально. Отломать ветку крепчайшего дерева планеты и выжать из нее сок, который обычно появляется весной, без магии возможным не представлялось. С корнями я разобралась быстро, в Темном лесу подобных полуядовитых трав было полно, а вот с грибами пришлось повозиться. Судя по информации в большинстве учебников по алхимии грибы росли только на трехсотлетних березах, в книгах по медицине было описано, что искать шаленку нужно в полости старых трухлявых пней такфиса, а я случайно обнаружила этот проклятый гриб под кустом калины. Вот и верь после этого научной литературе.

А потом нужно было развести огонь, сотворить из мусора и тряпок посудину и тио поварить это все.

Пока зелье кипело, разнося по лесу омерзительны запах я думала не расплакаться ли мне еще раз. Было очень — очень плохо… И есть хочется, а добывать себе пищу, после всей этой беготни, уже нет сил. И так, слава Тьме, что на меня никто не напал. Вернее никто с кем нельзя было расправиться одним лишь посохом.

Нужно было бы изучить перед принятием зелья его структуру, проверить не сварила ли я по ошибке отраву, но мое состояние вынуждало согласится даже на смерть, лишь бы прийти в норму, а не мучатся тошнотой, головокружением и ноющей болью в каждой клеточке тела.

Мне полегчало, и я выжила. Можно считать, что зелье было удачным. Ура мне, такой талантливой ученице темного мага… Только вот пожалуй отвращения и грусти от результата утренних сражений мне уже не избавится…

Замок Лэйра Сартера, освещенный бледными лучами зимнего заката, показался мне родным и любимым домом. Я глупо улыбнулась и облегченно вздохнула. На — ко — нец‑то! Теперь можно толком вымыться, согреется и покушать!

Вот только еще объясниться с учителем…

Лэйр Сартер, естественно, обнаружился в гостиной. Греясь у камина в окружении каких‑то бумаг и аппетитных яблок, он читал книгу.

— И где ты была? — рассеяно спросил учитель, перелистывая страничку.

Где была? И это все?! Да только Тьма его знает, где я была? И что делала! Вот, например…

— Грибы собирала, — о, Тьма, а не слишком ли дерзко прозвучало?! Фраза вылетела на чистом автомате, не перестроилась еще сознание от Темного леса. Оу, добавить что ли: — Учитель.

Он удивился не меньше меня, так и замерев с приподнятым пальцем и дернувшейся бровью. Я ответила на вопрос учителя, правдиво ответила — я свободна! Так ведь. Затаив дыхание, я молнией скрылась с глаз Лэйра Сартера. И только запершись в неприкосновенной ванне позволила себе истерично захихикать.

Лэйр Сартер довольно швырнул книгу в дальний угол. Хоть какие‑то сдвиги. И не только в этом неуверенно — вызывающем признании, а в осознании его проклятой ученицей некоторой части сущности магии и Тьмы.

Ее структура еще не полностью отошла от деформации, просвечивающейся через дырявые щиты, да плюс и какие еще грибы, кроме щеленки можно найти в третьем месяце зимы?

Тьма с тем, чем она так занималась на протяжении двух дней, главное, наконец, нашла арохе, которого можно убить, а то темный маг уже подумывал, кого к ней подослать. Девчонка с завидным упорством не желала покидать безопасную территорию в окрестностях замка.

Нужно срочно закрепить успех, да только она сейчас настолько измучена, что на полноценное испытание силенок не хватит. А духовно момент слишком подходящий, чтобы откладывать.

В Темном лесу она выжила, хотя, судя по состоянию, пришлось побегать, так что можно считать, что испытание на прохождение этапа Понимания пройдено.

Лэйр Сартер весело поднялся наверх. Тори была в ванной и сладко дремала, погрузившись в пенистую воду.

Особой тактичностью темный маг никогда не отличался. Невозмутимо войдя в комнату, он громким хлопком разбудил девушку.

Она вздрогнула и широко распахнула голубые глаза, чуть не светившиеся на фоне бледного лица. Театрально щелкнув пальцами, Сартер погрузил свою ученицу во Тьму. Расслабленное тело полностью оказалось под водой. Маг уже начал подумывать, не вытащить ли ее, пока не задохнулась, как Тори очнулась, зафыркала, забулькала и вытащила голову на воздух.

— А… — многозначительно протянула она, сбросив, уже опостылевшую маску покорности и безразличия.

— Ага! — Лэйр Сартер довольно кивнул и вышел, чувствую полный ненависти и возмущения взгляд.

Часть третья

Понимание

Глава 10

В попытках объяснить, что представляют собой Свет и Тьма, многие бросаются из крайности в крайность. Не стоит, считать первостихии ни воплощением Добра и Зла, ни просто инструментами магов. Свет и Тьма — основа жизни Таэрры, олицетворение светлых и темных сторон арохе. Для темных магов противоестественно быть добродетельными, также как светлые маги не могут творить сплошное зло.

Сарторир Кар, монография «Свет и Тьма как часть арохе», 5011 год

Лэйр Сартер шагал по мосту, соединяющему Дом Правительства и Университет. Одетый во все черное, с художественно взлохмаченными волосами, неестественной бледностью и фосфорически сверкающими глазами, темный маг старательно наводил ужас на встречающихся на его пути арохе. Правда, испугать учеников ВУМа, облюбовавших мост как место отдыха на переменах, было сложно. И зловеще развевающийся плащ не помогал. Большинство девушек проводило мага восхищенными взглядами, парни неодобрительным, и только парочка хэдов, узнавших известную в определенных кругах личность, встревоженными.

У белоснежной входной арки между двумя раскидистыми дубами, на Лэйра налетела молодая торанка с длинными рыжими кудрями в красном открытом платье. Девушка даже не извинилась, а только гневно сверкнула золотистыми глазами и поспешила дальше. Темный маг подумал, не превратить ли ее в лягушку, но решил ограничиться легким проклятием на неудачу. Ох уж, эти торанки… Ностальгически вздохнул, Сартер вошел на территорию здания правительства.

Незаметно для всех поблуждав по светлым коридорам, темный маг остановился у особо выделявшейся своей белизной двери. Первым, что почувствовал Лэйр Сартер войдя в покои был приторный цветочный аромат. Рабочий кабинет третьего советника представлял собой настоящий сад из белых лилий. Просторная комната, плавно перетекающая в балкон, была наполовину превращена в цветник, а на вторую половину уставлена расписными вазами с огромными белыми и бледно — розовыми цветами. В тени особо огромной обнаружился массивный письменный стол из белого дерева, на котором кроме нескольких бумажек была только тарелка с зелеными виноградом. За стол дремал смуглый блондин средних лет, одетый в солнечно — желтую сафху с белой туникой под ней.

Лэйр Сартер насмешливо чихнул. Седрик Теренор вздрогнул и проснулся. Увидев приветливо улыбавшегося темного мага, он кисло вымучил улыбку в ответ.

— Лэйр… — недовольным тоном протянул советник, — Чем обязан твоему визиту? Надеюсь, не задержишься, знакомство с тобой портит мне репутацию.

— Не рад видеть доброго знакомого? — Сартер неодобрительно покачал головой, потом многозначительно обвел взглядом комнату: — Смотрю, ты так и не избавился от проклятья?

Салеттец скривился еще больше. Больше всего в мире Седрик Теренор ненавидел белые лилии и прелестную эльфийку — мага, так своеобразно отомстившую за измену. Уже больше двадцати лет третий советник не мог и тио прожить без запаха свежих белых лилий. Сколь бы были не велики его заслуги перед страной он оставался вечным героем анекдотов.

А избавится от магии, созданной под воздействием разбитой любви, было практически нереально.

— Могу помочь, — милостиво предложил Лэйр Сартер.

Лицо советника в сей стало серьезным. Сосредоточено нахмурив густые брови, он спросил:

— С чего бы это? А кто еще пять лет назад говорил, что тебе не по силам снять проклятье? Если думаешь, что ради собственного благополучия я сделаю, что‑то способное навредить Салетте, то глубоко заблуждаешься, хэд.

Лэйр Сартер возмущенно закатил глаза. Он же такой же коренной салеттец, как Теренор, и тот это прекрано знает.

Седрик был настолько человеком, насколько это возможно — ни капли крови другого арохе, что для жителя Салетты было просто невероятным. А еще он был ярым приверженцем Света. При этом занимал почетную должность третьего советника по вопросам внешней политики Салетты с северными странами, в частности Харине, «главного оплота Тьмы», как любят повторять эстские фанатики. И его ненависть к хэдам занимала почетное третье место после лилий и эльфиек.

Только вот Седрик был далеко не глуп. Глупый и ничем не выдающийся арохе, просто не мог попасть в Совет Союза. Потому он и прослыл чудаком и коллекционером, но прекрасно выполняющим свои обязанности.

— Ты же знаешь, что я предпочитаю не вмешиваться в политику. В особенности в ваши отношения с Харине. Правда, слышал слухи о некоторых разногласиях в вопросе о порталах. Не хотелось бы, чтобы мой милый дом в Дестмирии пострадал от наглых солдат.

— О какой войне ты говоришь? — деланно удивился Седрик. — Мы цивилизованные арохе и сможем решить свои разногласия мирным путем. Если только хэдским лордам и леди не захочется прихватить себе кое‑что лишнее.

— Ну, конечно, Салетта никогда не начинает войну. Но все время оказывается в выигрыше после ее окончания.

Седрик возмущенно открыл рот, но Сартер продолжил:

— Только я действительно хочу попросить тебя об услуге никоим образом не связанной с этими играми. Мне нужен пропуск в библиотеку.

— Университетскую? Но ты же так учился у тебя, должен… Постой, ты имеешь виду наш архив? Но там же нет ничего связанного с магией?

— Ты не настолько разбираешься в магии, чтобы точно знать есть ли там что‑то интересное. Просто дай постоянный пропуск, а я сниму с тебя проклятье. Клянусь Тьмой. Это никак не связано с моими злобными помыслами навредить твоей горячее любимой Салетте, — прошипел Лэйр Сартер, понимая, что с паранойей Седрика разговор может затянуться надолго.

Советник целый дис подозрительно рассматривал демонстративно зевающего темного мага, но тяжело вздохнув и кинув измученный взгляд на окружавшие его лилии, выписал пропуск.

Лэйр Сартер картинно поблагодарил и, используя пафосные взмахи руками и выдуманные заклинания, подготовленным заранее переплетением потоков маэн снял проклятье.

Затем покинув Седрика счастливо уничтожавшего прекрасные цветы, вышел к одному из фонтанов во внутренним дворике той части дома правительства, что занимали низшие служащие, на этот раз делая все, чтобы его заметили. Когда собралась достаточная толпа арохе подозрительно косящихся на темного мага и готовых принять вовремя все меры безопасности, Лэйр Сартер состроил самый высокомерный вид что мог и обратился в ворона. Некоторые маги поопытнее одобрительно закивали красоте превращения, но большинство зрителей презрительно зафыркали, оценивая этот глупый пафос.

Зато теперь вся Зэйрилиа будет знать, все подробности его прогулки. Репутацию нужно поддерживать.

Ворон прощально каркнул островам на пересечении Озер Бесконечности, где находились здание университета магии и правительства — маленькие разбросанные домики вокруг учебного корпуса из красного камня и белоснежный дворец с острыми шпилями и круглыми куполами. К северу раскинулась сама Зэйрилиа — столица Салетты и крупнейший магический, образовательный и экономический центра всего Великого Союза. Старый город, сверкал белыми куполами общественных заведений и яркими разноцветными крышами жилых домов, белокаменные улицы даже с высоты птичьего полета пестрели кустами сирени и жасмина, неестественно ярко — зеленными можжевельниками и цветами мальвы и лилий. Фейерверками раздавались всплески магии в структуре города. Зэйрилиа была единственным городом, где было принято в постоянстве поддерживать хорошую погоду, ни с какими другими городами Таэрра этого больше не позволяла. Лэйр Сартер недолюбливал свою родину, но к слегка безумной Зэйрилии питал нежные чувства. Здесь можно было встретить любого арохе, здесь можно было сотворить все что угодно. Этот город у озер Бесконечности был прекрасен ни потому, что считался красивейшим городом ВэСа. Архитектура там была не столь впечатляюща, как у старых городов Когтя Торы и Атрессы, даже ШиИш в Харине — местами столь вычурная и помпезная, слишком яркая или слишком белоснежная. Но вот магическая структура города представляла собой изумительный клубок всех возможных переплетений потоков маэн!

Покружив над городом Лэйр Сартер, вплел в структуру одного из небольших кладбищ нити потоков Тьмы, разбудив мертвецов от сна, и довольно полетел прочь, к ближайшему от столицы порталу. Любовь к Зэйрилии причудливым образом смешивалась с болезненными и унизительными воспоминаниями, так что оставить столицу без подарка темный маг не мог.

— Главное, я ему столько раз говорила, чтобы он отстал, от меня! А он все равно, бегает и бегает, как муха за коровьей задницей! — от переполнявших чувств Дашша высыпала курам слишком много зерна, и теперь присела его собрать.

Я работала над очередным удобрением для наглых крестьян. С наступлением весны они измучили меня просьбами помочь в хозяйстве. Никого уважения! Я потянулась, откинувшись на лавочку. Деревня выглядела мило. Свежая зеленая травка, на которой паслись куры, почему‑то все рыжие, гуси и дети. Женщины шумно переругиваясь, занимались уборкой домов после зимы — распахивали окна, забавной грибоподобной формы, вытаскивали во двор ковры и подушки… Повсюду шныряли черные кошки, принося еще больше суматохи.

— Ты закончила, Тори? — Мортирий, отец Дашши, подошел ко мне сзади.

— Да, — я закончила последние переплетение и встряхнула воду во фляжке, для закрепления результата. Развернувшись, я передала высокому сорокалетнему мужчине со странными светло — бюрюзовыми глазами, полученное средство для улучшенного роста растений, а именно кабачков.

Вежливо поблагодарив, Мортирий Торха вернулся в дом, бросив укоризненный взгляд на бездельничавшую Дашшу.

— Пойдем к Ягорию, — девушка заметно встревожилась, подозревая скорое возвращение отца и последующую занятость в ближайшее время.

Я пожала плечами и встала с насиженного места. Ягорий — это владелец так называемой гостиницы, небольшого двухэтажного дома на окраине деревни со стороны юго — восточной дороги. Количество путешествующих и оставшихся на ночь в год составляло не более пяти арохе, потому гостиница скорее была вечерним местом отдыха уставших, после трудового дня, селян.

Стараясь не наступать на слишком рано расцветшие одуванчики, я шла по деревне вслед за Дашшей. В последнее время она отдавала предпочтение не облегающим брюкам, а коротким юбкам, вызывая негодование женщин, и восхищения мужчин. Меня больше интересовало, как ее ноги умудрялись оставаться столь гладкими и чистыми при такой жизни в Темных лесах. У меня, мага способного регенерировать, и предпочитающего носить плотные брюки, и то тело было вечно исцарапано и измазано.

На пороге гостиного дома нас поджидал огромный ворон. Дашша уже собиралась замахнуться и прогнать наглую птицу, но я вовремя перехватила ее руку.

Учитель смог хмыкнуть даже в таком образе и плавно принял свой обычный вид писанного красавца.

Дашша испугано пискнула, а в деревне за сей стало абсолютно тихо. Да, ничего себе его боятся, хоть бы капельку и меня так…

Я стояла, скромно опустив голову, ожидая пока учитель обратится ко мне. Однако первым нарушил молчание невесть откуда взявшийся Жарий. Низко поклонившись, дедок, обратился к Лэйру Сартеру неожиданно неуверенным, заикающимся голосом:

— Господин, темный маг, позволь поговорить с тобой… — и почему‑то дернул глазами в мою сторону.

Учитель перехватил взгляд и с надеждой спросил:

— Что, она кого‑нибудь случайно или нет, убила?

Очень смешно.

— Н-нет, о чем ты… господин маг, — Жарий аж поперхнулся от неожиданности.

— Жа-аль, — протянул маг и многозначительно посмотрел на старика, — а стоило бы…

— Э-э-э, — бедняга Жарий явно не знал как реагировать на шуточки темного мага. А я из‑за всех сил надеялась, что это были шуточки.

— Господин темный маг, — резко собравшись с силами, начал знахарь. — Я, от имени всех жителей деревни, хочу попросить тебя о… э…

Как скоро начал, так скоро и сдулся.

Лэйр Сартер сегодня пребывал в удивительно благодушном настроении и благосклонно подождал, пока старик продолжит.

— Вот… может быть, нам будет позволено, господин темный маг, предать мертвым необхо…

— Нет, — суть Сартер быстро понял и ответил категорическим отказом.

— Но… ты же все равно, господин темный маг, никак не используешь… э-э-э…

— Мертвым абсолютно все равно, сгореть в огне или полежать в земле, чтобы потом превратится в зомби. Говоришь, я не использую ваше кладбище, старик?

Дорогая, за мной…

О, Тьма… Спасибо Жарий тебе большое! Кажется, теперь моему милому учителю захотелось попрактиковаться со мной в некромантии. Меня это совсем не прельщало. К мертвецам я была абсолютно равнодушна, в каком бы состоянии они не находились. Пары практик по анатомии под руководством учителя хватило, чтобы научиться абстрагироваться от неприятия и отвращения, но от некрамантии веяло чем‑то гадким. Хотя и это дело привычки, немного опыта и останется чисто механическая работа, если еще вдруг не проснется творческий интерес.

Шагая за магом, я оглянулась. Жарий растерянно смотрел нам вслед, Дашша, вылезшая из‑за куста черемухи, постучала по голове, смотря на старика. Я с ней была полностью солидарна.

Маленькое кладбище появилось я с тех пор, как в старом замке обосновался Лэйр Сартер и поставил в условия более — менее спокойной жизни для местных жителей наказ не сжигать мертвецов с ритуальными плясками и песнями, а хоронить в земле. Чтобы потом он мог не обыскивать округу в поисках ближайшего кладбища при надобности. В Дестмирии именно в связи с опасением стать после смерти бездумным рабом некроманта, появилась традиция кремирования. Как‑то в начале зимы мне посчастливилось попасть на похороны, оставившие у меня весьма странные впечатления. Сначала шли грустные песни, потом пока тело горело на красиво украшенном костре, все знакомые подходили и, по очереди глядя на огонь, говорили все, что думали о покойном, как хорошее, так и плохое. А дальше вновь шли песни, только на этот раз веселые и жизнерадостные, танцы и поедание различных блюд из яблок. Интересно, а когда все фрукты закончатся, например, сейчас, весной, что селяне есть будут.

Так вот, кладбище за деревней, среди молодых елочек, насчитывало могил десять — то ли Лэйр Сартер сюда уже захаживал не раз, то ли смертность в Капинорках такая низкая…

— Приступай, — учитель указал на одну из могил, и заметив, что я не сдержалась и посмотрела на ясно светившее солнце, фыркнул: — Поднять мертвеца ночью и светлый маг сможет, так что не ищи отговорок.

Уже давно заметила, насколько велика у учителя тяга к утрированию.

И где это он летал сегодня? Такой аккуратный, как нарисованный. Лэйр Сартер хорошо смотрелся среди могил, а еще лучше бы выглядел в одной из них.

Испытывать терпение темного мага дальше было слишком рискованно для своего здоровья.

Напрягая память, я аккуратно принялась за создание пентаграммы из потоков маэн Тьмы с небольшими вкраплениями огня и земли.

— Дура, что ты творишь! — учитель больно шлепнул меня по спине и стер половину моего переплетения потоков маэн. — Более трудоемкий способ сложно было выбрать.

Я постаралась успокоиться.

Возится даже с элементарной основой ритуала по поднятию мертвецов оказалось неожиданно долго. Сартер критиковал каждое мое действие, постоянно заставлял переделывать и щедро угощал оскорблениями и тумаками. При этом он прибывал в хорошем настроении и издевался надо мной с особым удовольствием. Какой бы не была окончательная цель первоначальный этап всегда одинаков — преобразовать место вокруг трупа, сплести внутри круга каркас структуры.

Когда он, наконец, признал пентаграмму приемлемой, было далеко за обед.

Зато исчезли даже самые упорные малолетние зрители, что решили понаблюдать за магическим процессом из кустов. Только Дашша задремала под могилкой на другом конце кладбища.

Лэйр Сартер сел на памятник.

— Теперь, решай, какой именно стороной некромантии ты хочешь заняться? Зомби? Дух?

Я абсолютно никакой некромантией заниматься не хотела. Но создавая пентаграмму, как‑то рассчитывала на простейшее поднятие бездумного зомби, только раз учитель не сказал яму выкапывать, нужно настроить его так чтобы мертвец сам из могилы вылез. А еще нужна жертва.

Темный маг давно научил меня использовать жизненную силы, основу структуры различных животных для определенных магических действий и увеличения собственных сил на время.

И сейчас надо было позаботиться о материале, необходимом для некромантии.

Лэйр Сартер заинтересованно рассматривал меня, кидая многозначительные взгляды на Дашшу. Их я предпочла проигнорировать. Убивать жителей деревни, самостоятельно или косвенно, по уговору темный маг мог только в самых крайних случаях, а вот насчет меня никаких условий не было. Интересно, а если бы он на полном серьезе собирался меня убить, и только смерть, например, Дашши от моих рук могла меня спасти, чтобы я сделала? Я не хотела знать ответ.

Утка решила вернуться домой из теплых стран после зимы очень удачно. Я набросила на ее парочку сплетений внушения и через дис птица спокойно сидела на моих руках.

Убить ее было легко, зато трудно уловить в момент смерти, когда нужно преобразовывать структуру. Но я справилась, и сдерживая тошнотворные волны силы и восторга плела нити и каркас для моей марионетки. Закинула вниз, проникая сквозь переплетения земли наполненной тьмой и смертью, выдернуло мертвое тело из спячки, и с трудом удерживая последние крохи силы резким рывком выдернула труп из вечного сна. Структура земли будто сама расползалась с пути моего свежего зомби. Когда мое творение вылезло на поверхность — жутко вонючее, почти разложившееся, в балахоне мерзкого желтого оттенка — до сих пор неестественно чистого и яркого, эйфория от чужой смерти и магии исчезла.

— Ух, ты! Дядя Сойхор! — где‑то позади воскликнула Дашша.

И меня вырвало, дрожь сотрясало тело и проснулись давно забытые угрызения совести принципы земной морали.

Когда я подняла глаза от кладбищенской земли зомби слабо трепыхался лежа не земле, а учитель грыз одуванчик.

— Пожалуй, для первого раза неплохо. За исключением последнего эпизода.

Я грустно посмотрела на остатки обеда.

— Ты хорошо умеешь работать интуитивно, но совершенно не умеешь правильно использовать эту способность. Убери это и возвращайся в замок. Там прочитаешь пару работ об интуиции и структурных формулах.

Лэйр Сартер обратился в ворона и улетел. А я понятия не имела, как убрать это.

— Доброе утро, дорогая!

Когда тебя будит Лэйр Сартер, утро по определению добрым быть не может.

Учитель увлеченно листал мои записи, пока я одевалась.

— Выбери что‑нибудь по приличней, сегодня я отведу тебя в город, — темный маг критично меня осмотрел.

После того как учитель пару десятков раз врывался ко мне ванную с новыми поручениями я перестала обращать в каком виде нахожусь перед ним, но от такого пристального внимания хотелось спрятаться.

Пока я покорно искала среди бардака моей коморки брюки и тунику, Сартер продолжил рассказ о сегодняшних планах.

— Думаю, даже твой жалкий умишко за полтора года усвоил, что находимся мы на территории Цейрской земли в Дестмирии. Так как ты все‑таки уже не такая отсталая иномирянка, шарахающаяся от любой магии…

А это когда еще было? Что‑то. А магию я приняла с легкостью. Или это он о моей первоначальной неудаче с потоками маэн?

— … то пора выводить тебя в свет. Ты рада?

— Безумно, учитель, — буркнула я, отбрасывая в сторону домашнее черное платье.

— Как и я, надеюсь, сегодня мы неплохо развлечемся. Что ты знаешь об этом городишке, кроме того что там живет Дэн?

В первую очередь перед глазами появилась картинка из туристического справочника. Нет, книга, конечно, называлась по — другому, но суть та же — город и сухой перечень достопримечательностей с банальными описаниями. Правда достопримечательностей там минимум — какая‑то уникальная мостовая и полуразрушенный фонтан в одном из нищих дворов. Плюс краткая историческая справка. Это я и рассказала.

— Первое упоминание о городе Цейр датируется 4264 годом, через тридцать лет город становится столицей Теморской земли, но не сохраняет свое положение надолго. Вплоть до образования Дестмирии в 4623 Цейр принадлежал территориям разрозненных, постоянно воюющих между, собой земель… Город весьма типичен для современной Дестмирии, беден культурно и экономически.

— В твоем распоряжении вся моя библиотека, а ты все равно выучила ту ересь, что преподается в университетах Салетты. Информацию в самых красивых и солидных книжках нужно больше всего дифференцировать. В старых легендах правды не меньше, чем в учебниках истории Мартина Тота. Знаешь, почему среди всех земель Дестмирии, лежащих в темных лесах, я выбрал именно Цейр?

Эта земля полна легенд и силы, усыпана осколками памяти древних государств, крошками могущества. Более четырех с половиной тысячелетий назад именно здесь, а не в Харине, зародилась цивилизация севера — цивилизация хэдов. Через тысячу лет образовалось государство Дестен, игравшее важную роль в Эпоху Возвышения. Именно здесь была одна из крупнейших резиденций Рода. Катастрофа оставила от великолепного города — дворца лишь развалины и особое переплетение потоков маэн.

Будь это Салетта, археологи и маги давно бы все перекопали. Растащили по углам, а остатки выдавали за великие находки. Но грязная, забитая Дестмирия никому не нужна, и под болотами хранятся артефакты, созданные великими магами более трех тысяч лет назад. Ты удивишься, когда узнаешь насколько структура в других уголках Таэрры отличается, а того что ты привыкла видеть. Как там официально говорится, о Эпохе Трех Роз и Эпохе Возвышения?

Пока Сартер вдохновенно рассказывал, мы уже вышли из замка, и теперь я пыталась подстроиться под шаг учителя, идя по узкой тропинке на север.

— Время, когда древние цивилизации Тор-Эля, Наяшана и Найи достигли наибольшего расцвета. Развитое мореходство позволяло тесно сотрудничать трем континентам, в некоторых источниках говорится о возможности воздушных перелетов…

-..а в некоторых, — продолжил учитель, — о портальной сети, что охватывала всю Таэрру. И эти жалкие остатки, что присвоили себе салеттские проходимцы, лишь малая ее часть. Но магия остается, даже когда разрушен материальный носитель. Значительную часть Цейрской земли занимал город — дворец, место, куда устремлялись ученые и аристократы со всех точек Таэрры, один из крупнейших портальных узлов. И до сих пор редкие нити, пронизывающие структуру этого места облегчают телепортацию. Даже твое появление здесь, связано с одним из оставшихся узлов перемещения, значительно трансформированного за время.

Ветка сирени больно хлестнула меня по лицу, но проклинала я не ее, а эти древние цивилизации, таинственный Род и непредприимчивых салеттцев. Я бы неплохо прожила свою жизнь и дома на Земле, ничего не зная о магии. Вернее, я хотела так думать. На самом деле, отказаться от возможности манипулировать потоками маэн сейчас было равнозначно самоубийству, эта сила настолько слилась со мной, что казалась такой же неотъемлемой частью существования, как и дыхание.

— Где‑то здесь находится одни из таких узлов и спрятанный осколок портального камня, ведущий в Цейр. Найди, — Лэйр Сартер сел на ствол поваленного такфиса и принялся внимательно следить за моими действиями.

Долго искать не пришлось — достаточно было просто оглядеться. Для перемещений в пространстве не существовало определенных нитей магической энергии какой‑либо из стихий, было всего лишь направление. Я давно заметила, что когда учитель перемещается в замке, потоки маэн вокруг него меняют свое естественное положение и устремляются в одну точку — мага. Так же было и с куском портального камня под елкой, переплетения потоков маэн разве что выглядели более плавными и статичными.

— Куда ты спешишь, — окрикнул Сартер, когда я хотела подойти ближе и прикоснуться. — Для начала просто внимательно наблюдай за процессом, это же не надежно переделанные камни портальной границы, а дикая магия. Простого арохе или мага, не знающего что надо делать, может разорвать на кусочки.

Учитель взял меня за руку, из‑за чего я ощутимо вздрогнула. Его гладкая, прохладная кожа вызывала у меня тошноту от иррационального страха. Пришлось сосредоточаться на потоках маэн. Я не видела воздействия темного мага, но нити оживали, вибрировали, складывались в единую композицию, центром которой был обросший мохом камень. Учитель осторожно коснулся рукой его потрескавшейся поверхности, и в долю сей нас накрыла волна перемещения. Это было совсем не похоже на мои прыжки в Темном лесу — одновременно и легче и противоестественней. Я совершенно потеряла чувство реальности, и единственным ориентиром была рука учителя. Перед глазами все слилось в грязно — коричневое пятно, дыхание сбилось, но все это было столько физиологически — поверхностным, и не затрагивающим мою магическую структуру.

Первое, что я ощутила, был новый запах. Обостренное магией обоняние необычный сладковатый аромат.

— Хайринка уже зацвела, — довольно заметил учитель, стряхивая с себя мою руку. — Где этот цветок используется?

— Зелье для сведение бородавок, зелье для болтливости, — монотонно стала перечислять я — три яда, при создании кулона — оберега, при приготовлении кролика по — шинси, при…

— Достаточно, — отмахнулся темный маг. — Ты что, выучила наизусть все к чему дотянулась?

Мне очень захотелось приготовить кое‑что из хайринки. Один из ядов заставляет жертву мучиться долго и безнадежно.

— Обрати внимания налево, дорогая, среди холодных темных лесов уютным гнездышком возвышается Цейр, город с богатой историей… и пожалуй все.

Я повернулась и внимательно рассмотрела столицу этой земли. И чуть покраснела, вспомнив, что речь Сартера взята оттуда же, откуда я черпала свои знания по истории. Мы оказались, совсем близко, недалеко от тракта, на невысоком холмике. Леса вопреки словам учителя вокруг было мало, а сам Цейр не возвышался, а скорее расплескался по заметной низменности. Небольшие отдельные домики, постепенно сближались и сближались, образуя я извилистые улочки. Городские стены, в которые упирался пригород, выглядели ненадежно и неопрятно. За ними виднелись высокие здания с острыми крышами…

— Пойдем, — подогнал меня учитель. — Проведу тебя по городу, покажу жизнь, что по мнению торанцев является жалким существованием нищих глупцов.

Свое мнение Сартер как обычно не высказал…

— Учитель, — я осторожно решилась спросить, — а почему Цейр расположен в таком странном месте? Мне казалось, что обычно города растут у рек и на возвышенности.

— Насчет второго так и было. Но через Цейрскую землю проходило слишком много войн. Небольшая магическая ошибка, и ландшафт слегка инверсировался. Забавная легенда… Когда вернемся в замок ты мне ее сама и расскажешь, только пораспрашиваешь горожан, а не прочитаешь в учебнике.

Я тут же пожалела, что спросила.

Внимания на нашу парочку не обращали — в пригороде жили в основном крестьяне самозабвенно занятые сельским хозяйством, и сами дома мало отличались от капинорских, разве что немного богаче — изогнутые остроконечные крыши украшены флигелями, на верхней части грибоподобного окна, его «шляпке», цветастые занавески. В каждом дворе росли заросли пахучих бело — красных цветов хайринки.

Городские врата только и носили такое название — никакой стражи или ограничений на вход.

При входе в город учитель преобразился.

Никаких физических изменений, но домашняя одежда темного мага, темная рубаха и широкие штаны, вдруг стали вызывать ассоциацию то ли с нищим торговцем, то ли просто с безработным проходимцем. Высокомерие сменилось простодушной хитростью и наглостью, и волосы не лежали с элегантной небрежностью, а безвкусно растрепались, Уж не знаю, что он сделал со своей структурой, но выглядел учитель лет на пятнадцать старше. Мне пришло в голову, что играть мы будем отца с дочерью.

— Я проведу тебе небольшую экскурсию. Начнем с центра или трущоб на окраине? — чарующий голос превратился раздражающий.

И сам же ответил:

— С трущоб.

Цейр город бедный, большинство жителей живут так же как триста — двести лет назад в Салетте.

Мы проходили мимо провожавших нас подозрительными взглядами оборванцев, что подпирали стены полуразваливавшихся жилых домов. Но ужасов вроде содержимого ночных горшков выплескиваемого из окон и вони городской жизни не было. Будто все давно было заброшенно, покрыто пылью и легкой грязью времени, а арохе появились здесь чисто случайно, и только для того чтобы посмотреть на нас. Жутко тихо, только редко хлопающие двери и ставни, да приглушенный шепот из темных углов.

Улицы петляли, так и казалось, что из любого угла кто‑нибудь как выскочит, из‑за чего сердце замирало перед каждым поворотом. Эта первая вылазка в город меня в общем пугала. К тому же переплетения потоков маэн здесь значительно отличалось от тех, что в темном лесу или в доме учителя. Тьмы было значительно меньше, так что я чуть ли не чувствовала себя беззащитной в магическом плане. На всякий случай я слегка поработала с собственной структурой, просто чтобы удостовериться, что все нормально.

После длительной паузы Лэйр продолжил рассказ:

— Город не разделяется на определенные районы со своими названиями. Трущобы с нищими и мелкими воришками, переплетаются с просторными квартирами преподавателей и арохе искусства, ближе к центру застройку сорок седьмого века разбавляют особняки магов, наемных воров и убийц, сыщиков… На западе все‑таки можно выделить отдельный район торговцев. Повсеместно живут рабочие. Фактически вся жизнь в Цейре поддерживается за счет производства дорогой мебели из такфиса, бумаги и наличия хороших наемников. С образованием в целом худо, но Дэн пытается исправить ситуацию, так что здесь целых две школы и военно — экономичный колледж, уникальный в своем роде для Дестмирии. В центре парочка административных зданий, дома ожиревших богачей и нашего Дэнайра.

За лекцией учителя мы незаметно добрались до рынка, и я впервые увидела такое количество людей на Таэрре за один раз. Самая главная торговая точка Цейра мало чем отличалась от обычной земной в небольшом районном центре, со скидкой на товары и средневековый антураж — разве что громче, так как рекламой здесь был только голос продавца. В основном продавалась еда, овощи и фрукты, некоторые знакомые только по картинкам из моей любимой кулинарной книги. Также можно было встретить лавочки с разными полезными вещичками вроде ножей, пухолок, лопат и поношенной одеждой, каким‑то образом заинтересовавшей мага. Единственно интересным объектом была скрученная бабулька, торговавшая амулетами и зельями, судя по подозрительному виду не совсем легально.

— Купи у нее что‑нибудь полезное, — приказал учитель, не переставая с абсолютно прохиндейским видом копаться в тряпках Лэйр.

— Что именно? — осмелилась переспросить я.

— Полагаешь, я невнятно выразился? — учитель прожег меня взглядом, и я обреченно потопала к старухе, пытаясь придумать линию поведения.

— Что интересует, деточка? — моему приближению торговка чутко обрадовалась и затрясла перед носом товаром. Даже не смотря на потоки маэн ясно, что все ее безделушки пустышки, и учителю как всегда захотелось надо мной поиздеваться.

— Приворотное колечко — парни не отстанут. Или вот зелье от прыщей — красавицей станешь. А может шнурочек на удачу — пойдешь по улице да денежку найдешь, — продолжала распинаться бабуля. Посмотрела на меня, мнущуюся на месте неудачницу и снизила тон — Или тебе аборт сделать надо?

— Нет, — не выдержала я. Это надо же, какое впечатление произвожу. Я провела глазами по предложенному товару, пытаясь придумать, что может хоть как‑то сойти за полезное.

— Это что? — я ткнула пальцем в простой массивный камень с красноватым оттенком.

— Ах, — бабуля прямо расцвела. — Это камень из самых глубин озера Бесконечности, его омывала слезами сама Прекрасная Русалка. Он приносит удачу в любви и сохраняет теплые отношения в семье, нужно только разогреть его в печи, посыпать солью и опустить в кадушку с водой на три дня. Потом умоешься в этой воде…

И будет мне счастье! Здорово как, бабушка!

Присказку о Прекрасной Русалке я часто слышала от деревенских, но никак не могла найти в книгах полную легенду. Наверное, это что‑то местного масштаба и к озерам Бесконечности, на которых лежит столица Салетты уж точно отношения не имеет.

— Сколько ваш камушек стоит? — вообще‑то у меня денег совсем не было, и я думала насколько этично для меня, как ученицы темного мага, будет попытаться внушить старушке, сделать бедной девочке подарок. Правда я не знала, получиться ли у меня то, что я только в теории и знала. Да и еще и амулет от ментального воздействия нужно обойти. Боюсь, моя попытка прикончит бабушкин рассудок.

— Пятнадцать гельв всего, детонька, — старуха буквально впихивала мне в руки камень, не зная что сейчас решается судьба ее разума. Сумма для куска гранита огромнейшая. Эх, была не была. Другой цели посылать меня без денег что‑то купить я у учителя не видела — только тренировка. Деревенские все‑таки согласно договору в ментальном плане, в отличии от физического, неприкосновенны, ни для Лэйра, ни для меня и даже приблудных магов. А наличие амулета — дополнительные сложности для удовлетворительного результата.

Торговка явно что‑то заподозрила и настороженно смотря, стала оттаскивать камень от меня подальше. Я улыбнулась, поблагодарила, положила свою костлявую ручку на ее сморщенную старческую лапу и посмотрела в глаза, филигранно воздействуя на потоки маэн, стараясь не задеть сеть защиты амулета.

— Стой, — старуха затрясла головой, и произнесла короткое защитное заклинание, так что я еле успела ринуться прочь от всколыхнувшихся потоков, опасаясь что‑либо повредить в ее мозгу.

— Надо этот бесполезный булыжник — бери. И уходи пока стражу не позвала, — тон у торговки кардинально изменился. Никакого сюсюканья, только злая настороженность.

Расстраиваться, что ничего не получилось, и меня засекли, я не собиралась. В принципе, так даже лучше, а то я чувствовала, что манипуляции с чужим разумом это не мое. Поэтому еще раз поблагодарив и улыбнувшись — улыбка лучшее оружие идиотки — я развернулась и пошла искать учителя.

С поля зрения темный маг исчез, а зато на меня пялились все, кому не лень, каким‑то мистическим образом вычленив из моей заурядной внешности что‑то подозрительное.

Учитель нашелся на другом конце рынка, увешенный серьезного размера тюком высматривал что‑то в небе. Я на всякий случай тоже голову задрала вверх, но даже облаков не обнаружила. На удивления хорошая погода этой весной.

— Ну, наконец‑то. Что принесла?

Я продемонстрировала камень, из‑за всех сил стараясь казаться невозмутимой. Мне и так бабуля и прогулка по рынку все нервы потрепали, а попытка выпендриться перед учителем тот еще стресс. Булыжник мой был осмотрен со всех сторон и даже потроган.

— Ну и в чем полезность? Это просто камень, если ты не заметила.

— Да. Но им можно кого‑нибудь стукнуть, — вроде голос даже не дрожал. Флегматично прозвучало, прямо гордость берет. Немного подумав, я добавила: — И убить.

— Кхм, — на этот раз тщательного осмотра удостоилась я. Хорошо хоть не потрогал. — Принято.

Лэйр Сартер снисходительно (омерзительно снисходительно) кивнул, забрал мой камень и кинул его в мешок. А потом запихнул этот мешок под ближайший лоток. Торговец расписной посудой ничего не заметил, а у меня только глаза на лоб вылезли. Я так и не поняла, каким образом он так глаза всем отвел.

— Потом заберешь, — Сартер щелкнул передо мной пальцами. — Хэй, Тори! Обязательно заберешь.

— Да, учитель.

Будто я что‑то другому могу ответить.

— Пойдем перекусим в самой типичной таверне Дестмирии, чтобы знала что такое.

Самая типичная таверна оказалась совсем рядом. Название у нее тоже было банальней не куда — «Золотой вепрь». Вывеска соответствующая, а здание выглядело надежно и непрезентабельно.

Внутри было также непрезентабельно, и неуютно для такой юной девы как я до жути. Посетители были одного типа — здоровенные вонючие мужики, так что не только я, но и Лэйр Сартер со своим неплохим ростом и достаточно скромным весом выглядел чрезвычайно тщедушно.

Взгляды местного контингента нервировали еще больше чем на рынке. Кажется у меня с непривычки аллергия на такое количество народа.

Мы сели за свободный, обляпанный столик.

— Расслабься моя дорогая, — темный маг буквально излучал доброжелательность. — Ты все‑таки должна уметь вливаться в любое сообщество.

Я с трудом сдержал скептическое хмыканье, и учитель одарил меня очередной снисходительной улыбкой, вызывая привычную волну ненависти.

Впрочем, через полтио я удостоверилась что по крайней мере Лэйр Сартер знал о чем говорил. Пока я хлебала похлебку — достойного конкурента моих первых кулинарных экспериментов — темный маг вливался в сообщество. Качественно и совершенно не прибегая к магии. Представил меня недалекой племянницей, первый раз выбравшейся с хутора в город, рассказал историю своей жизни, включавшую бытность и разбойником, и стражем в городе, и простым купцом, поделился парочкой похабных анекдотов и любовных похождений — и стал душой кампании. Все окружающие меня так раздражали, что почти три тио болтовни учителя я только нахмурившись зыркала в ответ на любой взгляд. Наверное, страшно, раз так шустро отворачивались. В чисто мужском обществе, пусть и страшненьком, мои мысли текли только в направлении стану ли я когда‑нибудь столь же сногсшибательно красивой, как учитель, учитывая, что как маг я вполне хороша, и телом своим управляю неплохо. Изменение внешности было ограниченно строго определенными правилами, вроде не делай себя идеальней или уродливей чем есть, не изменяй изначально природой данные параметры, а только восстанавливай то что было. Вот только кажется все толковые маги эти правила благополучно игнорировали.

Почти чистый воздух и относительная тишина была блаженством. Мы все‑таки выбрались из таверны. Мимо нас прошла стайка что‑то гневно обсуждающих горожан. Лэйр Сартер проводил их взглядом:

— Удачно мы сюда попали. Господа говорили, что, сегодня будут сжигать темного мага, — голос учителя лучился довольством. Он дернул меня за руку, ведя в сторону главной площади.

Вот что я совершенно не хотела делать, так это смотреть на казнь, еще в компании темного мага, да и сама когда я… Тьма, во что я вляпалась.

На площади перед достопримечательным фонтаном успели сложить костер. Как ни странно было пустынно. Часы на ратуше тоскливо пробили полдень.

— Так мало людей, — вырвалось у меня.

Лэйр Сартер недоуменно на меня посмотрел, заставляя, поежится.

— Это же не представление какое‑нибудь, а сейчас не третье тысячелетие. На казнь приходят только те, у кого к конкретно сжигаемому темному магу есть претензии. Или туристы.

Он так спокойно про это говорит.

— А, вот смотри и осужденные. Любопытно, — Сартер прищелкнул языком.

Я всмотрелась в двух арохе, закованных в массивные кандалы и тяжелые антимагические ошейники. Высокий мужчина, типичный хэд по внешности — черные волосы до плеч, бледное лицо, впавшие серые глаза. Одет в грязно — белое шафи (что‑то среднее между халатом и юкатой, по правилам подпоясанное широким кожаным ремнем и несколькими цветными поясами из ткани) на голое тело. Рядом с ним, постоянно спотыкаясь, шла миниатюрная смуглая девушка с рыжеватыми волосами и слегка раскосыми глазами в такой же одежде, некрасиво висевшей на ее исхудалом теле. Парочку окружали крупные мужчины в серо — бордовой форме стражи с белой лентой на голове. Я глянула на структуры осужденных. Мужчина, темный маг, то ли не мог, то ли ни хотел скрывать свои силы. Я впервые видела структуру настоящего мага, но то, что он слаб было очевидно. А девушка… а девушка вообще была светлым магом. Я недоуменно рассматривала ее структуру, но ошибки не было — потоки маэн Света составляли всю ее магическую сторону. Рыжая худышка была чистым светлым магом, тоже не сильным, но талантливым в целительстве.

Какого проклятого сейчас будут сжигать захудалого темного мага и бедную светлую, когда по городу спокойно гуляет Лэйр Сартер, способности которого несоизмеримы с их, да и в округе полно куда более опасных арохе.

— В основном только вот таких неудачников и казнят. Настоящие темные маги должны жить, — достаточно громко произнес Лэйр Сартер, заставляя вздрогнуть стоящую рядом в обнимку парочку.

Осужденных уже привязывали к столбу. Я как завороженная смотрела, как светлой магией разжигают костер. Бело — желтое пламя шустро глотало сухой хворост, обвивало тела магов. Этот огонь не причинял боль. Что же, хоть какое‑то милосердие дестмирцем не чуждо.

— Смотри внимательно, Тори. Что творится с их структурой, со структурой мира при взаимодействии с простейшей, но такой изумительной структурой этого пламени! — в голосе учителя просачивалось восхищение. А меня чуть не стошнило от отвращения. Этот ублюдок, как он может так относится к человеческой жизни! Не презрение, не жестокость, просто тупое безразличие! Это ведь перечит его теории о Тьме! Но я послушно смотрела на потоки маэн, стараясь не обращать внимания на искаженные страхом и болью лица. Им так не хотелось умирать.

— Когда темный маг слаб, когда он творит, то что запрещено по всем правилам он заслуживает смерти. Но когда светлый маг предает свою силу, использует ее ради недопустимого зла это куда хуже. Они исказили свою собственную сущность, а вместе с тем и сущность мира. Чтобы эта парочка не натворила, с моими, хм, «злодеяниями» им не сравнится. Но я достоин жить, а они нет. Я настоящий темный маг, а тот глупец решил сыграть в игру не зная правил и попытаться обхитрить саму Тьму.

И никто из наблюдавших за казнью даже не обернулся, не дернулся в ответ на громкую речь Лэйра Сартера. Им действительно было все равно, что он только что признался в преступной магической направленностью. Или просто жители Цейра чувствовали, что ощущать неприятие к моему учителю опасно для жизни. Только та парочка, перед нами тряслась от негодования, бросая на Сартера полные возмущения и непонимания взгляды.

— Эти показательные казни, конечно, дикость, лучше как в Харине — посылать к неугодным убийц, владеющих магией Света. Такая смерть, или как эта — все естественный финал для жизни простого темного мага на севере. Мы редко умираем от старости или в бою. Просто, сильные сами могут управлять своей судьбой.

Я смотрела на обожженные остатки магов, на то, как действительно, красиво происходит реакция при соприкосновении структур. Я почти ничего не чувствовала к казненным людям.

А вот девушка с густыми и блестящими каштановыми волосами передо мной, сдавленно рыдала на плече своего светловолосого спутника в длинном сером плаще. Зачем тогда стоять здесь и смотреть, если это приносит боль? Мазохисты что ли?

— Ты опять слушала меня краем уха, дорогая, — недовольно заметил Лэйр Сартер, так же рассматривая шатенку и блондина.

— Я внимательно слушала каждое твое слово, учитель, — ровным тоном возразила я.

— Слушала, слушала… Только до сих пор ты не желаешь видеть всю картину целиком. Мыслишь непонятно откуда взявшимися стереотипами как туристка из Салетты, — парочка вздрогнула и устремила на Сартера широко распахнутые испуганные глаза.

Учитель, будто бы ничего не замечая, продолжал:

— Я не раз тебе объяснял, ты не раз читала. Темная магия естественная часть мира. Кто‑то должен исцелять, кто‑то подымать мертвецов, кто‑то должен благословлять, кто‑то проклинать. Элементарно, не так ли, разумность такого равновесия легко понять, но вот принять…

Парочка продолжала пялиться, так что я не выдержала:

— Что? — даже бровь попыталась приподнять как учитель. Надеюсь, выражение моего лица получилось не очень смешным.

— Свет! Девочка, как же ты могла стать ученицей темного мага! — прямолинейная шатенка с жалостливой гримасой посмотрела в мою сторону.

Самой интересно, как это я так умудрилась!

— Да ее никто особо и не спрашивал, — фыркнул Лэйр Сартер и улыбнулся. Обаятельно. Парочка бесстрашно перевела все свое внимание на темного мага.

— Это же дикость, — беспомощно прошептал парень, бросая тоскливый взгляд на догорающие тела. — Как можно в шестое тысячелетие действовать как в четвертое! Публичные казни, принуждение в обучении магии. Вы как я понимаю маг образованный, и должны понимать насколько это неправильно…

Плохо парень подслушивал. Или просто не пробиваем со своими убеждениями.

— Как образованный маг я понимаю, насколько это правильно в настоящее время. Вы же сами решили путешествовать, чтобы увидеть мир за стеной Зэйрилии, окунуться в настоящую жизнь, не так ли?

Люди постепенно расходились, кое‑кто недовольно косился в нашу сторону, но помалкивали. Аура, окружающая Лэйра Сартера судя по всему без всякой магии заставляла делать арохе, то что он пожелает.

— Да, но… сжигать арохе за то, что они темные маги?! Магия есть магия. Преступление даже не было названо, а они умерли только, за то кто они есть.

— Только. О темных магах нельзя сказать «только». Или вы считаете разделение на магов светлых и магов темных глупыми предрассудками? — предельно вежливо уточнил Лэйр.

— Нет, конечно! — возмутилась такой интерпретации девушка. — Мы изучали теорию магии, философию, да я, между прочим, сторонница дуалистического таэризма! Свет и Тьма совершенно разные структуры, противоположные, вторичные сущности, составные части Таэрры. Но ведь это не значит, что надо искоренять сторонников одной из них. Вот это есть людская дикость, предрассудки…

— А с чего ты взяла, что казненные были сторонниками Тьмы?

— Но… а, вы имеете в виду, что мужчина погиб, так как не понимал философию Тьмы?

— Ты удивительно точно подметил, мальчик. Он и его подружка застряли между двумя понятиями. Он был связан с Тьмой, она со Светом, нити их связей переплелись и запутались, разбивая наше мироздание при каждом их действии.

— Джето Кортейх. «История шестого неба». Только наоборот, — задумчиво пробормотала девушка. — Значит это не бредовые сказки, а хранилище сущности мира?

— Глупости, — фыркнул Лэйр, — несомненно это бредовые сказки. Просто кое‑что Джето угадал в силу своего сумашествия.

— Это все равно не правильно! — категорически воскликнула шатенка, притопнув ногой.

Учитель на удивление дружелюбно улыбнулся.

— Вы просто ничего не понимаете ни в Тьме, ни в темной магии.

— Я имею кое — какое представление, о том, что такое Тьма, — гневно начал парень, но его подружка перебила:

— Скорее мы сложили из различных источников картину, которая кажется нам наиболее вероятной.

— Различных источников? Разве в Салетте разрешено что‑то корме трудов Артина Торерро и Иолины Клотле?

Девушка покраснела.

— Ну, мы еще читали книги Стефании Мэтс, Грогьера, Кар, немного Лафта..

— Богатый список, — хмыкнул Лэйр.

Из перечисленного только у Сартоира Кара содержание не являлось полной чушью. Не понимаю, почему учитель вообще разговаривает с этой парочкой. Они меня уже достали своим бессмысленным разговором.

— Мы же не собирались изучать темную магию, просто хотим познать мир! — возмутился парень, покраснев при последних словах.

— Похвальное желание. И как успехи? Какое происхождение у озера Лишу на север деревушки Хихорка? Какими заклинаниями поддерживается здание театра в Эрсите? Что за развалины замка недалеко отсюда?

Что это за дурацкие вопросы? Парочка была со мной солидарна. Забавно, они окончательно перестали боятся мага.

— Что за странные вопросы? — шатенка решила демократично возмутится. — Никто не знает всего. Подобные мелочи составляют мир, и весь наш опыт, все наши знания состоят из этих мело…

— Разве я спрашивал о мелочах? Я спрашивал о ярких страницах истории Дестмирии, страны которую вы сейчас изучаете.

Озеро Лишу сотворено из тела Лишу Антоби, ценной жизни спасшей свой родной город. Театр в столице стоит на месте погребения Джона Хос, известнейшего актера 49 века. А развалины на западе — останки загородного особняка богача времен Возвышения.

Парочка смущено заткнулась, не зная, что сказать.

— Э… оу, один дис! Я читал про Лишу Анатоби! Озеро‑то было, но не здесь, а на территории нынешней Салетты, тогда ее восточные земли входили в Дестен, — вдруг победно щелкнул пальцами паренеь.

— Мм, да? Наверное, я вам солгал, — темный маг невозмутимо пожал плечами, невзирая на возмущенные взгляды — Так как ваши имена? Я Лэйр.

— Лена, — после непродолжительной паузы представилась девушка.

— Артин, — не стал отставать ее дружок.

Меня, понятное дело, представлять учитель не стал, а я сама еще не окончательно с ума сошла. Чтобы вмешаться в его разговор.

— Пойдемте в таверну. Вы ведь выпускники Зэйрилийского Университета Культуры и Естествознания.

— Лена — да, а я Культуры и Философии.

— О, директор в ЗУКиФ мой старый знакомый…

На меня внимания никто не обращал. Это было естественно, так как я подкорректировала свою структуру, стараясь оставаться как можно более незаметной — на этих студентов подействовало, а учитель нашел себе более разговорчивых спутников. Я тихонько шла рядом, и удивлялась собственной злости.

Лэйр Сартер завел парочку в уютное здание, похожее на теремок из сказки, в центре города. Внутри, в отличии от «Золотого вепря» было вполне прилично — небольшие круглые столики из дуба, занавески на окнах цвета охры, чистая барная стойка, плюс огромный вазон на полу с какой‑то пальмой. Это выглядело настолько неуместно, что я проверила ее структуры — а вдруг мой глюк или просто иллюзия. Да нет, обыкновенное дерево. Но Лена с Артином тоже косились на пальму с подозрением.

Учитель коротко переговорил с хозяином и усадил студентов за столик у окна, я аккуратно примостилась рядом на краешек стула.

— Э… — Артер видимо не очень понимал, что они тут делают, и отчаянно пытался найти новую тему для разговора, — а вы здесь живете?

— Это тебя не касается, — насмешливо обронил темный маг. — Как вас родители отпустили в такое путешествие?

— Мы уже давно взрослые!

— У вас богатые семьи?

— Ну… — Лена удивлено перекинулась взглядами с Артером. — У меня да…

Учитель засыпал эту парочку вопросами, выуживая сведенья их биографии и мировоззренческие взгляды. Плавно перескакивал с темы архитектуры дома Лены на теории сотворения мира, а с них на известных художников современности.

Я никогда даже предположить не могла, что Лэйр Сартер может быть столь очаровательным собеседником, хотя его догадливость в некоторых вопросах слегка пугала собеседников.

Я то ли ревновала, то ли просто завидовала этим двоим. Прекратив воспринимать смысл их беседы, я расслабленно слушала голос учителя.

Хорошо, что он не заставлял изучать книжки по какой‑нибудь философии, а то эти переливания из пустого в порожнее, о том насколько верно утверждение, что магия — дыхание Таэрры вгоняло меня тоску.

— Хочешь прогуляться, дорогая?

Я вздрогнула. В синих глазах учителя обычное презрение и холод, и малая толика разочарования.

— Не стоит тебе скучать, возвращайся домой. Думаю, на это твоих талантов хватит. Не забудь мешок.

Я кивнула и встала из‑за стола.

— Будь осторожна, — любезная улыбка темного мага нервировала.

Салетткие студенты откровенно таращились на меня и черт знает какие мысли прятались в их избалованных умненьких головках.

— Беги.

Приказ — совет, заставил инстинктивно бросится с места и побежать.

По среди улицы я резко затормозила, пытаясь понять, что это на меня нашло.

И вдруг шум города захлестнул меня. Обостренность слуха и внимания, полезная штука легко переходящая в мелкое проклятье. Действительно, не мог же учитель просто отпустить меня прогуляться. Я попыталась успокоиться. Снять чары, проклятие, любое магическое воздействие с самой себя одна из самых сложных сторон магии. Ну а наложенное учителем, так практически невозможно — проверенно опытом. Надо просто смириться и держать себя в руках. Не обращать внимания на шум города, скрип колес карет и телег, шаги, чужое дыхание, чужые взгляды, хрипы, всхлипы, бульканья в животе. Добраться в полутрансе до рынка. Разобраться в плетении потоков маэн над этим дурацким мешком. И домой, в милый родной замок.

Составить план определенно легче, чем сделать, но объективно смотря пройтись по городу по любому легче, чем по Темному лесу. Я раненая с оборотнем сражалась и страх перед шумной толпой просто абсурден.

В тумане, постоянно врезаясь в прохожих, не помня точной дороги, но я все‑таки дошла до рынка и остановилась, переводя дыхания. Оказывается я даже не представляла, насколько я злая. И сколько много проклятий я знаю. И зачем я одарила почти каждого несчастного арохе, слегка пихнувших меня по пути мелкими напастями вроде неудачи или расстройства желудка? Надеюсь, это можно оправдать подсознательным стремлением моей темной сущности к всемирной гармонии света и тьмы.

С тюком с покупками мне к счастью повезло. Торговец, похоже, забрал свою товар и давно убрался, а мешок сиротливо лежал невидимый для не умеющих смотреть на потоки маэн. Пару дис, и я распутала отвод глаз и охрану, забрала мешок (тяжелый зараза) и поспешила прочь.

Определенно все так просто закончиться не могло. Знакомая старушка выпрыгнула передо мной в сопровождении двух скучающих арохе, один из которых с белой лентой на голове. А обладающие таким отличительным знаком мужчины входят в городскую Стражу Света — организацию занимающуюся по мере своих сил и полномочий отловом и обезвреживанием темных магов. Дэн, кажется, рассказывал, что в их арсенале всего пару заклинаний, но заклинания эти столь качественно воздействуют на темных магов, что даже опытные стараются со стражами не сталкиваться.

— Вот она, темный маг! Хотела заставить меня все деньги отдать. Небось, уже понатаскивала в свой мешок самого дорого товара у бедных торговцев.

Вот же старая карга, а я еще боялась мозг ей повредить!

— Глянь‑ка, девочка и вправду темный маг, — недоверчиво оглядел меня страж. Суровый высокий мужчина с коротким седым ежиком волос.

Перед глазами возникла картинка, как меня сжигают на костре, а дорогой учитель рассказывает группе туристов из Салетты о моей неправильности.

— Не правда, — на всякий случай попыталась отвертеться. Что делать я не знала — оправдываться, бежать пока не поздно, валить все на злобного темного мага обманом затащившего меня в свои сети? Никаких инструкций как вести себя в такой ситуации за все время своего обучения я не получала.

— Ну, конечно, — моему неловкому отрицанию никто не поверил. А вокруг уже и толпа собираться начала. Неужели лохматая девчонка с явно дрожащими коленями хоть каплю похожа на темного мага? Сожженная светлая страдалица и то больше.

— Необученные маги слишком большая редкость. Аура твоя такая неопределенная, подозрительная. У тебя есть учитель девочка? — страж не был настроен доброжелательно, скорее наоборот, презирал, и смотрел как на что‑то жутко неприятное. Только вот на всякий случай опасался. Имя моего возможного учителя, ближайшего темного мага округи — Лэйра Сартера. И скажи я его имя, наверняка они бы проверили и не спешили бы со мной что‑то делать. Только вот представив подобное унижение, мне оставалась только ощутить себя вновь в Темном лесу, среди всевозможных тварей, практически безоружной — и побежать. Страж и второй мужик пытались меня схватить, но уворачиваться я умела даже лучше чем драться.

Я еле успела поставить защиту, как в меня метнули сковывающее заклятие. Действительно сильное, что все мои потоки маэн затрещали, а я сама чуть не полетела носом о мостовую. Оглянувшись, я с некой гордостью отметила ошарашенное лицо стража, видимо даже не сомневавшегося в своих способностях к задержанию темных магов. Повинуясь дурацкому порыву, я показала неприличный жест, и побежала пока он не очухался. Хорошо хоть люди шустро уступали мне дорогу, все‑таки не какая‑то там воровка, а темный маг — побаиваются и не вмешиваются. Страж припустил за мной, но возраст и опыт на моей стороне, так что заплутать в тесных улочках Цейра было несложно.

Каким‑то образом я вышла к воротам и беспрепятственно покинула негостеприимный город. Мешок, вместе с камнем, я уже несколько раз успела проклясть.

Только добравшись до портального камня, абсолютно бесполезного для меня, я, наконец, присела отдохнуть. Повторить сложнейшее переплетение потоков маэн я не рискнула, да и еще с подпорченным заклинанием стража организмом. А в мешке оказалось все необходимое для двухдневного путешествия через лес. Какое благородство со стороны учителя. Я достала камень — свое единственное оружие, и со вкусом его прокляла. Даже если тот, в кого я его запущу, окажется здоровенным чудовищем — черта с два он выживет. Потом можно будет трансформировать себе посох. Жаль, не сообразила прихватить с собой перед походом в город самодельных артефактов.

Передохнув и грустно поразмышляв, над тем, что из сегодняшнего дня было спланировано учителем, я пошла домой.

Глава 11

В 5049 году для поддержания стабильной социально — политической ситуации в Дестмирии Леди Инессой Странной предложено введение в договорные отношения между темными магами и высокопоставленными арохе закрепленных магией типовых контрактов. Обязательными элементами договора являются неразглашение, завершение оказания услуги и запрет на отказ от ее выполнения. Данные условия лежат в основе контракта и их изменение невозможно, описание услуг должны быть минимально конкретными и прямым, в противном случае контракт признается недействительным и документ теряет свою магическую составляющую. Автор магической составляющей остается неизвестен, но практика показала ее необычайную надежность.

В настоящее время отношение к так называемым «дестмирским контрактам» спорное и их распространение ограничивается северными землями страны.

Эйз Ли, отрывок из лекции по праву, 5091 год

В последнее время нередко стала задумываться, что моя новая жизнь не такое уж и дерьмо. Я научилась наслаждаться магией, с удовольствием узнавала новое, развлекалась походами в темный лес и издевательскими посещениями Цейра. Столицу земли Дэнайра я крепко невзлюбила и бессовестно мстила за нехорошее первое знакомство. Дома в кампании учителя я оставалась все той же пугливой Тори, в деревне — скромной и простой, с Дэном — почти настоящей, а в Цейре вела себя в лучших традициях стервозных ведьм. Как ни странно, на жалобы Дэна мой учитель отмахнулся и сказал, что правильно я все делаю. Негативные эмоции и темномагическую вредность нужно выпускать на волю. Он вот тоже, каждый раз бывая в Зэйрилии, устраивает там парочку проклятий и локальных неприятностей. Учитывая могущество Лэйра Сартера, жителям столицы оставалось только посочувствовать.

Пользоваться портальным камнем я научилась и теперь каждую декаду стабильно посещала город. Кроме того, я неплохо изучила окрестности и, посмотрев на придорожные деревушки, поняла, почему же жители Капиторок так не против соседства с темным магом, а Дестмирию называют нищей и грязной. Возле города жили вполне хорошо, но чем дальше, тем печальней картина. К общей бедности, неплодородности земель, прибавлялись постоянные стихийные проклятья — то окончательно уничтожаются посевы, то полдеревни заболеет, то вместо молока коровы дают кровь. Да и сами селяне угрюмые и одинаковые, я при своих попытках «вливаться в общество» наслушалась десяток однотипных историй о том, как все плохо. Так что проводить время я предпочитала в Цейре. Еще более предпочтительно было остаться в замке и почитать что‑нибудь по магии, но учитель совершенно серьезно приказал сбавить темпы в обучении и побольше гулять на свежем воздухе. Так что я не ограничивалась Темным лесом, а исследовала город. Наблюдала, изучала арохе, неохотно общалась, отчего‑то вызывая желание пооткравеничать, особенно у здоровых мужиков. Наверное, есть что‑то такое в моей внешности, вроде бы и с кем‑то разговариваешь, не самому себе душу изливаешь, а собеседника толком не замечаешь. Правда, в последнее время узнавать меня стали, каким‑то образом я была известна как маг, безобидный, но пакостный темный маг — всего‑то пару проклятий и разрушенная лачуга вредной бабки с рынка.

Орион, тот самый страж, стабильно меня ненавидел и пытался поймать, наплевав чья я там возможная ученица, мнения остальных Стражи Света разделились. Кому‑то все равно, кто‑то боялся трогать, парочка поддерживали Ориона, а один молодой парень вполне мне симпатизировал. Мы встретились, когда я совершенно невинно крала вкуснейшие вишни в сад одного из важных лордов.

— А ты случайно не та «мерзкая девчонка — темный маг», что так подрывает хрупкое здоровье господина Ориона? — я от неожиданного вопроса чуть с забора не свалилась и изрядно повеселила парня, балансируя на столбике.

— А что? — стража я внимательно разглядела и впервые обрадовалась, что непревзойденный Лэйр Сартер своей непревзойденной красотой обеспечил мне хороший иммунитет от внезапной влюбленности к смазливым представителям противоположного пола, столь свойственной девицам моего возраста. А то молодой страж был хорошеньким до не приличия. Явно не хэд, непривычно смуглый, темноглазый, с густыми, слегка кудрявыми волосами — ему только в фильмах про каких‑нибудь сексуальных оборотней сниматься.

— Познакомиться хотел. Я пусть и страж, но все‑таки не местный, такими непробиваемыми предрассудками насчет темных магов не страдаю, только любопытством — что они такое? — и улыбка у парня, позже представившегося Эйзом, была удивительно обаятельная.

Так что я ему ни на йоту не поверила. Лэйр Сартер — хорошая школа жизни.

Но продолжить знакомство я решила. Постоянно держалась на стороже, окутанная всеми известными способами защиты и не допуская физического контакта. Он знал, что я знаю, но от такой благодарной слушательницы как я решил не отказываться. Свою службу в Цейре Эйз Ли считал концом жизни, а поимка меня была слабой возможностью что‑то изменить. Совсем слабой, правда, ибо господин Орион славился своей не способностью сдерживать обещания.

Эйзу просто не повезло с распределением. Родом он был из Окры, теплом и суровом крае южнее Салетты. Родители у парня обеспеченные, устроить на светлого боевого мага несмотря на совсем слабенькие способности, средств хватило. Только сам Эйз в силу своей, хм, излишней раскрепощенности, влип в нехорошую историю с дочуркой ректора, и вместо теплого местечка главы безопасности отцовского торгового дома отправлен в дальнюю темную и дремучую Дестмирию, в Стражу Света — бравых хранителей порядка и защитников от темных магов. История в общем типичная, но страданий молодого стража это не убавляет.

А вот отношение к магии, как просто еще к одной специальности на юге меня поражало. Почти у каждого арохе есть какая‑то капля способностей, но чтобы из этой капли получилось что‑то толковое нужно обучение в духе Лэйра Сартера. А при академическом подходе получаются вот такие как Эйз — пять заклинаний и смутное представление о том, что такое магия, а все остальное благополучно забыто после экзаменов. Меня даже пугало, насколько больше я знала. А ведь судя по отзывам, известнейший Зэйрелийский университет магии не так далеко ушел от окрийских.

Однажды, я в самой приличной дешевой таверне города согласно рекомендациям учителя пыталась вливаться в общество и с понимающим видом выслушивала длинный список проблем крестьянина приехавшего в Цейр на заработки, тайком подготавливаясь к процессу кражи его кошелька. Денег дорогой учитель не думал мне давать, так что я тренировалась в области воровства и управления разумом. С первым успехи были куда большими. Большинство горожан использовала для охраны своего имущества чары, снятие которых не сложно, но слишком длительно, а вот гости из самой дремучей глубинки были полностью беззащитны. Меру я знала, и не брала больше чем стоит оплата за обед или кулек вкусных и редких в Дестмирии ягод. Забавно, но красть просто еду, даже какое‑нибудь захудалое яблоко с рынка не хотелось. С чужого двора — пожалуйста. Но не с лотка. Разобраться бы, это мое подсознательное понимание, что там нужно для мирового равновесия, или просто блажь. Учитель совершенно серьезно считал, что разницы для темного мага нет, и это был один из вопросов магии, с котором я никак не могла до конца согласится и тем более принять за аксиому.

Эйз Ли прервал мои философские измышления и бытовые россказни крестьянина. Взъерошенный, со скосившейся белой повязкой он ворвался в таверну и, не говоря не слова, вытащил меня на улицу. Я только и успела обеспечить себе защиту от возможного нападения.

Оказавшись на улице, я поторопилась избавиться от напрягающих прикосновений.

— И что это значит?

Вдруг Эйз выучил новое заклинание и решил все‑таки сдать меня Ориону.

— Не беспокойся, твоя направленность магии тут не причем, — он закатил глаза. — Просто очень срочно нужна помощь.

Феерическая наглость, куда — там скромным жителям Капиторки.

— Подожди, только, не делай такое лицо. Я все объясню, и сама заинтересуешься.

— Больно ты уверен, чем я смогу заинтересоваться.

— Ну попробовать же стоит, пойдем, сядем где, а то эти вечно подозрительные взгляды местного населения!

Жаловаться на местное население южанин мог бесконечно. Интуиция подсказывала, что сейчас опасаться мне не стоит. Правда, в городе она работала со сбоями, так что я еще и просмотрела магическую структуру Эйза — уже знакомую, достаточно простую конструкцию с незначительным преобладанием потоков маэн Света. Ничего постороннего за исключением впечатляющей сети потоков белой повязки, я не обнаружила, и послушно пошла за Эйзом в поиске укромного местечка.

Таким, по мнению моего спутника, оказался сад Дэнайра. Его помпезный трехэтажный особняк на старой площади, я давно рассмотрела со всех сторон, но в гости так и не заглянула. За высоким забором, среди густой зелени дом Лорда Храбреца ярко выделялся дикой покраской и невнятной архитектурой — определенно самое богатое и оригинальное здание в городе.

— Да брось, проверенно опытом — надежнейшее место. Лорд дома редко бывает, а в сад совсем не заглядывает. Защиты никакой, а искать здесь никто не вздумает.

— Ты серьезно? И ни слуги, ни владельцы соседних домов, ни просты прохожие даже не заметят, как мы туда заберемся? — я скептически оглядела площадь, выложенную серо — бордовой плиткой с затейливыми узорами. Вокруг еще парочка особняков поскромнее, старая ратуша из красного кирпича, да фонтан с исторической ценностью, возле которого постоянно ошивались арохе. В целом место пустынное, новая главная площадь находилась поближе к рынку и жизни там побольше, а здесь только на романтические свидания ходить.

Естественно о своем знакомстве с Лордом Цейрской земли я никогда не упоминала.

И такое место для разговора внушало еще большее подозрение.

— За вишнями ты лазить не боишься, даже если хозяин дома. Мы же маги, Тори. А наш Дэн Храбрец не того масштаба птица, чтобы стеснятся.

Некоторые выражения мне не понятны точно, так как и в первые дни появления в этом мире. В чем связь магии, стеснительности и социального положения?

В сад мы все‑таки вошли. Эйз спокойно завел меня за дом и перебрался через задор. Мне оставалось делать тоже самое. Двор у Дэна заросший как Темный лес: невысокие синие ели, лохматый можжевельник, раскидистые кусты хайринки, черемухи и смородины, среди деревьев парочка искусственных холмов с беспорядочно разбросанными валунами разнообразных форм — кажется, изначально сад создавался в определенном стиле, свойственном как обычно Харине, но и получилось неудачно, и садовник дело давно забросил. Эйз усадил меня на грязную скамейку под единственной яблоней и перешел к делу.

— Ты некромантией занимаешься?

Занимаюсь, учитель кардинально занялся моей практикой и неподнятых трупов на деревенском кладбище не осталось. Хотя этот раздел темной магии мне совсем не нравился. Больше не тошнило, но чувство гадливости после процесса не покидало.

— Тебе зачем? — с максимальной подозрительностью спросила я.

— Не совсем мне, а одной моей подруге. Она влипла в неприятности.

— Ты издеваешься?

Может обидеться? Сомневаюсь, что темные маги помогают подружкам светлых.

— Я тебе заплачу.

— Эйз, мне не нужны деньги. Просто объясни, зачем твоей подружки помощь некроманта. Я, знаешь, люблю интересные истории. И если это любовная трагедия, я вам точно не помощник.

Он помялся.

— Дело в том…. Ну в общем. Она убила человека, а этот человек очень нужен живым на некоторое время.

Эйз встал и раздвинул ближайшие кусты черемухи. Там, присыпанная землей и вырванной травой виднелась рука кого‑то подозрительно похожего на мертвеца. Укромное местечкоу Дэна за домом, просто с ума сойти.

Я осторожно подошла ближе и осмотрела потенциальный материал для некрамантических действий. Это был мужчина, хэд. Лет сорок, богато одет, достаточно красивый. Глаза закрыты, на лице застыло умиротворенное выражение. И умер от яда.

— Ты уверен, что убит он случайно? — скептически уточнила я. — И кто это, и что он делает в саду Дэнайра?

Южанин явно не хотел мне ничего объяснять, но прежде чем я окончательно разозлилась, сад пополнился еще одним гостем. Я замерла, настороженно прислушиваясь.

— Эйз, ты здесь? — раздался тихий женский голос.

— Энни! — молодой страж встрепенулся, и повернулся ко мне: — Вот она и все расскажет.

— Ты здесь — спокойно констатировала девушка, подойдя ближе. — А я уже начала беспокоится.

Эта вполне могла кого‑то убить. Чем‑то похожа на Дашшу, но более ухоженная, и костюм стоимостью, что крестьянской дочке за пару лет не заработать. Толстая черная коса, перекинутая на плечо, узкое умное лицо, серьезные темно — синие глаза, и при этом по холодному красива.

— Мирной ночи, — она уверенно кивнула мне. — Меня зовут Энн Лоррет, а это — небрежный жест в сторону мертвеца, — мой дядя Роб. Его смерть глупая случайность. Не знаю, известно ли тебе, но наша семья одна из претендентов на титул Лорда, у дядюшки важная должность в городском совете, но ума немного. Вчера ночью ему взбрело в голову убить Лорда Дэнайра. И естественно он, благородная душа, решил действовать по правилам — убить собственноручно. Кажется, только на нашей земле и используется эта глупая традиция. Так вот, здравого смысла дядюшки хватило на осознание, что в поединке он Лорду неровня, и я подсказала ему решение в виде яда. С моей стороны было глупо надеяться, что общение Храбреца с темным магом не является некоторым гарантом безопасности. На доме чары, как я понимаю, сильные чары. Когда Роб попытался пробраться внутрь, чтобы подлить яд в вино, то сам его и выпил. И умер, как видишь.

Мне нужно, чтобы ты его подняла и задала пару вопросов о некоторых документах, необходимых для меня. За это я обеспечу тебе полную безопасность, жилье и деньги если нуждаешься.

Девушка завершила свой монолог и выжидательно посмотрела. А я впервые задумалась, кем меня считают жители города. Приблудной нищенкой, судя по всему. И каким образом эта дамочка так охмурила Эйза, что он пялится на нее как на воплощение света?

Энн Лоррет мне не нравилась. Смутно я припоминала рассказы Дэна, о могущественных семейках Цейра, готовых убить за власть, и Лорреты там были. Но в этой истории что‑то меня напрягало, и не только то, что сия ледяная королева хотела убить Дэна. Хотя, будь это не Дэн, а кто‑то незнакомый, с морально — нравственной стороны мне точно было бы наплевать на помощь несостоявшейся убийцы. Кажется, неопытные темные маги такими делами и занимаются — оказывают маленькие услуги нехорошим людям. А потом горят на костре. Или работают на нанимателя долго и официально. Так, например, в одной из более южных земель Дестмирии шустрый Лорд собрал вокруг себя второсортных темных магов, готовых работать за гроши, правильно их организовал и изгнал со своих территорий неугодных. Правда, один опытный неугодный маг вскоре вернулся и устроил охоту на своих незадачливых коллег, а бедный Лорд оказался по уши в коровьем дерьме.

— Так как? Я понимаю твое недоверие — прервала мои размышления Энн. Спокойная как статуя, величественная и при этом органично вписывающаяся в неряшливый пейзаж дэнайровского сада. И каким это она образом, связалась с простым Эйзом, уж явно Энн не была его подругой. Окриец смиренно стоял у кустика с трупом и почтительно внимал каждому слову прекрасной деви.

— Во — первых, сейчас я ничего не смогу сделать… — с обреченностью я поняла, что все также тушуюсь перед уверенными в себе, сильными и красивыми личностями. Это бесило, но прятаться в кокон безразличия я не стала. Не тот случай.

— Я немного знаю некромантию, ритуал, который нужен для вашей цели, но нужны еще кое — какие вещи.

Мне не нужны, но не показывать же свои способности к прямому воздействию. Большинство и не знает, что это такое. Энн прищурила глаза:

— Я не хочу, чтобы ты сбежала и сдала меня. Заключим контракт, и можешь добывать свои кое — какие вещи.

Контракт. Единственная вещь, которая хоть как‑то сохраняет централизованную власть в Дестмирии. Доверие в делах с темным магом — редкостная глупость, хотя это можно отнести к почти каждому арохе в Дестмирии. Печальная статистика гражданских войн, вероломных убийств королей и лордов, массовых проклятий и прочего добра это только подтверждала. С недавних пор, когда Дестмирия поняла, что пора вливаться в цивилизованное сообщество Союза, начали распространяться типовые контракты, надежно скрепленные магией. Кажется, идея принадлежала Леди Инессе с Алмазной земли. Пронизанная сложнейшим переплетением потоков маэн всех стихий бумага с общими условиями поставлялась оттуда. Тайна заклинания держалась в строжайшем секрете, но обвинения, что Алмазная земля знает лазейки при подписании контракта, за более чем три десятка лет не подтвердились. Правда, такая насильственная сторона цивилизованности снискала много противников, и контрактами пользовались в основном в северной части страны, остальные нашли тысячу и один аргумент, почему же договор скрепленный магией ни к чему хорошему не приведет.

Огромная моя благодарность статье в «Новостях ВэСа», а то даже не поняла бы, о чем речь. Лично мне в данном случае с зачарованными бумажками связываться не хочется.

Вот, Тьма. До чего же легче сражаться с какими‑нибудь тварями из Темного леса. Лучше бы Сартер учил меня разным хитрым уловкам в общении, потому что стоять под виноватым взглядом Эйза и раздражающе самоуверенном взглядом Энн, не зная, что делать, та еще пытка.

Помяни учителя всуе.

После прихода Энн, я осознав свою незащищенность перед внезапными гостями, окутала двор легкой оповещающей сетью — практически невидимые потомки маэн воздуха, которые при соприкасании со структурой живого арохе вибрируют. Знаком показав всем молчать, я прислушалась. Перед домом скрипнула калитка, и раздались знакомые голоса.

Лорд Дэнайр вернулся в компании со своим другом темным магом Лэйром Сартером.

Мы все трое замерли как невинные кустики, пока парочка входила в дом. К моему тайному удовольствию госпожа Невозмутимость заметно испугалась.

— Кто это?

— Лорд и маг, — послушно просветила я.

— Проклятье! — Энн шепотом ругнулась. — Вот уж некстати. Ты сможешь какой‑нибудь левитацией перетащить тело за пределы сада?

— С ума сошла, — ужаснулась я. — Я не собираюсь творить заклинания под носом у мага. Он и так нас не заметил, потому что я не доверяла Эйзу и позаботилась о защите вокруг себя. Но хоть малейшее подозрение с его стороны, и вся моя защита развеется ветром. Нужно отсюда тихонько убираться.

И я первая попятилась к выходу. Я, не соврала насчет защиты, но в первую очередь я хотела срочно избавиться от спутников, чтобы принять какое‑то решение. Плюнуть и не ввязываться в подозрительное дело? Вот уж некстати проснулось мое любопытство…

Правильно, поняв насчет защиты вокруг меня, Энн и Эйз держались рядом. Напоследок я громко хрустнула веткой и старательно перепугалась.

— Бежим!

Оставив злую деви и растерянного стража я быстро скрылась в темных улочках. Все‑таки опыт бега у меня впечатляющий.

В гостях у Дэна мне еще бывать не приходилось. Я с любопытством рассматривала убранство дома. Никогда не претендовала на тонкий вкус, но у Лорда комнаты были обставлены на редкость аляповато и неуместно, одни только внушительные абстрактные статуи среди гостиной и гобелены с бессмысленным сюжетом чего стоят.

Лэйр Сартер и Дэнайр, разнообразия ради, не пили, а мирно рассматривали какие‑то письма и карты в гостиной.

— О, моя дорогая ученица, — темный маг сделал вид, что только что заметил мой приход, при том, что сам распахнул передо мной двери магией. — Была неподалеку, учуяла меня и решила что соскучилась?

— Да, учитель. Была неподалеку, — на всякий случай ответила я. С учителем мне как обычно общаться не хотелось, но не игнорировать же.

— Дэн, ты знаешь, для чего используется твой сад? — я сразу перешла к делу.

Лорд выглядел устало, и к моему вопросу отнесся без интереса.

— Ты о тайных встречал молодых парочек или о моих несостоявшихся убийцах. Я специально приказываю садовнику его не трогать, чтобы трупы коллекционировать.

И действительно, с чего я взяла, что Дэн не знает, что творится на территории его дома?

— В данном случае я об убийцах. Там как раз один лежит.

Дэн и темный маг заговорили одновременно.

— Я и не знал. А кто?

— Ты была в саду, когда я пришел?

Вопрос учителя приоритетней.

— Да, учитель, — немного подумав, я уточнила: — Так ты меня не заметил?

Маг едва заметно дернул бровью. Тьма, мне этого достаточно чтобы почувствовать себя счастливой! Так и хотелось радостно визгнуть и попрыгать на месте, упиваясь приятным чувством гордости за собственные с таким трудом заработанные способности. Я до последнего сомневалась, что мне удалось скрыться от учителя.

— Тори, так ты знаешь кто там?

— Да, — я оторвалась от наслаждения своим триумфом. — Роб Лоррет. Хотел тебя отравить, и сам… По крайней мере так мне рассказала его племянница.

Лэйр и Дэн переглянулись.

— Кто? — недоуменно переспросил Лорд.

— Только не говори, что у этого Роба нет никакой племянницы, — я прикусила губу. Как это у меня хватило ума не проверить ее структуру? Тьма, и мысли такой не возникло, а я незнакомцев всегда тщательно рассматриваю. Пусть она и вполне может оказаться обыкновенным человеком, но ложь бы я земетила.

— Определенно нет. Более того, он единственный Лоррет на всю Дестмирию. Старая, изжившая себя семья.

— Необходимо для начала проверить, действительно ли это Роб, — темный маг поднялся с кресла. — А пока, рассказывай все по порядку.

Пока мы втроем шли в сад, я послушно рассказала, подробнейшим образом описав Энн.

Тело лежало на том же месте, и пока учитель его ощупывал, Дэн кое‑что мне пояснил.

— Вряд ли эта Энн хотела избавиться от меня, все знающие люди понимают, какая защита окружает мой дом. Тут даже не только Лэйр руку приложил. С ожившей после моего назначения старой доброй традицией становиться Лордом после собственноручного убийства предыдущего, нельзя не подстраховаться. Не знаю, что эта дамочка наплела Робу, но он был разумным человеком и на титул не претендовал.

— Сделаешь, как она просила, — темный маг аккуратно сложил на место все травинки и повернулся к нам. — Он не должен был умереть до того, как покажет этой женщине договор.

Какой еще такой договор? Конечно, мне никто не собирался пояснять. Дэнайр пришел в возмущение и принялся яростно спорить с учителем:

— Ты с ума сошел? Таинственная леди Энн явный агент Алмазной земли. Знаешь же, Инесса давно точит на меня зуб. И какие бы симпатии лично к ней ты не испытывал, это не тот случай, чтобы играть на другой стороне.

— У меня только своя сторона, Дэн, — отмахнулся темный маг, рассматривая собственные руки на предмет наличия грязи. — В данном случае я совершенно нейтрален и даю тебе бесплатный совет. Ты же знаешь, что бумаги Лоррета ей все равно не достать. Но есть еще вариант. В любом случае Энн нуждается в услугах темного мага.

— Ах, тогда подставим Тори? Хороший ты учитель, Лэйр. Не думал, что леди Агент, наверняка, сама маг.

— Естественно думал. Такую возможность нельзя исключать, — невозмутимо подтвердил учитель. — И тебе, моя дорогая позор и порицание за то, что не определила маг она или нет. Ты же у нас такая способная девочка, даже скрытую или измененную структуру могла бы рассмотреть.

Вот уж бесит, когда он такими издевательскими намеками спускает с небес на землю. Учитель чудом не заметил, что я рядом — великое достижение. А то, что я не заметила, с кем чуть не подписала контракт, меня не волновало. К тому же если она маг…

— Учитель, а Энн ничего не заподозрила? — помявшись, спросила я.

— Сомневаешься, что достаточно качественно замаскировала свою структуру? Расслабься Тори, декады твоего труда не прошли даром, даже я не вижу в тебе ничего большего, чем среднего, необученного прямому воздействию мага. И никто не связывает тебя со мной, — предваряя мой вопрос, добавил учитель.

— И почему это? Учитель, — похвале мага я не особенно доверяла.

— Потому что, когда ко мне приходили и спрашивали, я сказал: «Нет, эта бесполезная дурнушка не моя ученица». Считается, что магам нельзя лгать в таких вопросах.

Спасибо на добром слове. Меня выводили из себя намеки насчет внешности. Как же иногда хотелось ответить ему по — настоящему, заставить, хоть во что‑то меня ставить. Мои отношения с учителем уже не были той рабской покорностью с моей стороны и полным пренебрежением с его, но ненависть и страх никуда не делись. Приобрели другую форму, скрылись за маской полного пофигизма, но остались. И я не переставала верить, что когда‑нибудь его убью.

— А им нельзя? — любопытствовал Дэн.

— Конечно можно. Темным магам все можно, забыл, — самодовольно напомнил Лэйр Сартер. Он эффектно смотрелся в лучах заходящего солнца. Полон уверенной снисходительности, в черных одеждах со свободно развевающимися волосами. Картина достоянная дэнайровских гобеленов, что‑то с глупым названием вроде «Высокомерие сильнейшего и красивейшего темного мага в обыкновенном саду».

— Забудешь тут, — буркнул Лорд. — И как это никто не заметил, что вы правило нарушаете?

— Профессионально нарушаем, значит, — Лэйр Сартер в очередной раз отряхнул руки. — Пойдем в дом. Мою бедную ученицу нужно накормить и одарить наставлениями.

— Я впервые это делаю, — честно признала я, раскладывая маленькие переносные жаровни по кругу.

— Другого некроманта у меня все равно нет, — Энн моя неуверенность не волновала. Так ли важен этот таинственный договор, о котором мне не пожелали рассказывать?

Эйза с нами не было, южанин стоял на страже в случае очередного внепланового возвращения Дэна. Я сразу сказала, что отвлекаться на защиту не буду.

— Ты уверенна, что не смогла бы провести ритуал, не на месте смерти, — Энн критически оглядела мой круг. Еще бы, подготавливать землю в заросшем саду не так уж и просто, пока нашли свободный участок столько времени ушло. Уже давно стемнело, и антураж для некромантии становился все более подходящим.

— Точно. Будь по — другому, стала ли бы я мучиться здесь. Когда в любой момент… — я позволила добавить в голос истерики. Хорошо, что мне нужно бояться, а то контролировать себя совсем нелегко. Тем более подозревая, что Энн маг, и не видя этого. Ее структура выглядела такой обычной — обычной для сильной, уверенной в себе и талантливой девушки — что поневоле начинаешь сомневаться. Когда ничего не вызывает подозрение, это само по себе подозрительно.

— Ну, я начинаю, — вытерев потные ладони о брюки, я принялась читать заклинание.

Никакого прямого воздействия на глазах Энн — главное правило, которое мне необходимо соблюдать. Если она маг и видит мою структуру, то сразу все поймет. И просто осознание этого факта неимоверно нервировало.

— Se'lerto nionnes mortkebre. Istarrio lers ta verli. Omirio on hotte…

Слова заклинания вспоминались легко, огонь горел как нужно и потоки маэн нехотя слаживались в правильную форму. Здесь много нитей тьмы, толстых, мутно — черных, результатов многочисленных неудачных покушений на Дэна. Они послушно создавали каркас структуры на месте круга, проникали в полупустую структуру мертвеца, возвращая к подобию жизни, сплетались в единую систему. Наблюдать за переплетениями потоков магической энергии, за сотворением магии, какой бы отвратительной она не казалась на первый взгляд, приносило наслаждение. Хотелось подтолкнуть неповоротливые потоки, подправить положение нитей, хотелось прикоснуться…

С трудом я заставила себя сосредоточиться и продолжать читать заклинание. Отрешенно наблюдала за механической работой непрямого воздействия и впервые искреннее пожалела несчастных учеников магических академий, не представляющих что такое настоящая магия.

— Torto ri lot. Asvetto keri'ot!

Завершающий штрих, хлопок и Роб Лоррет восстал из мертвых, осмысленно посмотрев мне в глаза.

— Можно спрашивать? — осторожно спросила Энн.

Я едва заметно кивнула, опасаясь нарушить связь. Это оказалось сложнее, чем я думала, потоки маэн дрожали от напряжения, и я понимала, что надолго меня не хватит.

— Где договор?

Я послушно повторила вопрос. Роб понятное дело молчал. Еще бы при таком расплывчатом вопросе.

— Конкретнее нужно, да? — к счастью Энн по моему лицу догадалась, в чем дело. Но и задавать вопрос, объясняющий посторонней некромантке значение сего таинственного документа, не желала. Ну и Тьма с ним, мне же лучше. Я честно сделала, все что могла и пусть только учитель попробует придраться. К несчастью Энн все же решилась.

— Где договор о сотрудничестве Цейрской и Кейрской земли с эльфами против Алмазной земли?

Хорошие масштабы. Это так Леди Алмазной земли точит зубы на Дэна? Вот лицемер, или я как обычно не все не понимаю.

— Наш экземпляр уничтожен с моей смертью, где эльфийский не знаю, а последний сейчас у темного мага Утрина, что живет на северо — западе Кейрской земли у самой реки.

Энн ругнулась.

— Кто может забрать у него договор?

— Лично я, Лорд Дэнайр Храбрец, Лорд Варий Хитрый, Бортен Орвет и два эльфа, подписавшие договор.

— Как имя эльфов?

Я задала вопрос и потоки маэн, и так державшиеся с трудом, лопнули. Мгновенно побледнение нити завертелись как змеи, вибрацией нарушая все плетения вокруг. И я даже не могла попытаться что‑то исправить.

— Проклятье! Клятва! Идиотка! — бесновалась Энн, пнув уже бесполезное тело Роба.

— Надеюсь не я, — сердце до сих пор колотилось как проклятое. Я читала, что с вопросами надо быть осторожной, чтобы не нарваться на клятвы, закрепленные магий. Еще повезло, одновременно с нарушением заклинания, я успела подпортить круг, и меня не задело. Но перепугалась сильно. Давно не совершала подобные ошибки в магии.

— И ты тоже… Ладно, всегда можно забрать силой.

— Варий Хитрый и Бортен, кажется — это ведь из Кейрской земли? — полюбопытствовала я, собирая атрибуты некроманта в мешок. Руки до сих пор дрожали, не смотря на потоки маэн, находится в этом месте крайне не уютно. Так и тянуло на прямое воздействие, подправить результаты моей деятельности. Даже защиту дома, слегка повредило. Если этой ночью Дэнайра опять захотят убить, прокравшись в дом через сад, то вероятность успеха такого предприятия достаточно высокая.

— И что? В Кейре все равно их обоих нет, отдыхают на курорте в Салетте, мерзавцы! — Энн в душах топнула ногой. — Наверное, и отдали на время отсутствие договор на хранение темному магу. Свет и Тьма, как же у Лоррета хватило дурости поместить такой документ в серый сейф…

Девушка обреченно покачала головой, успокоилась и посмотрела на меня:

— И ты хоть читала контракт, что подписала. Никаких разговоров с кем‑либо о том, что узнала.

— Я вообще ничего не поняла, — почти честно посетовала я, закидывая сумку на плече.

— И кстати, хороший темный маг, вроде того же Сартера заметит, что над телом проводили некромантический ритуал.

— Не сомневаюсь, но уже это не имеет значение.

— Как не имеет? — возмутилась я. — А если меня обвинят!

Энн задумчиво оглядела меня с ног до головы, так что я с трудом удержалась чтобы не начать подправлять свою структуру.

— А ты пойдешь со мной в гости к Утрину, — уверенно заявила она и скрылась в кустах, подзывая скучающего Эйза.

Родной замок учителя встречал пылью. В последнее время я бывала только в своей комнате и библиотеке, а Лэйр Сартер постоянно отсутствовал по своим таинственным и важным делам. Я решила вспомнить о своих первоначальных обязанностях в этом мире, пока первым не вспомнил учитель. Прямое воздействие даже просто для избавления дома от застарелой пыли в радость после стресса в дэновом саду. Воодушевившись, я попыталась охватить как можно большую площадь структуры замка. Лэйр Сартер мог при желании контролировать весь дом, каждую пылинку, а меня еле хватало на одну кухню. Возможно дело в том, что темный маг хозяин дома, в своей комнатке я тоже могла творить, что хочу.

— Пойдем, разомнемся, — сосредоточившись я не заметила прихода учителя, и не удержав пару нитей, свалила с верхних полок расписные тарелки. Лэйр Сартер на такую вопиющую ошибку не обратил внимания, кинул мне в руки боевой посох и сразу же напал.

Давно мы не сражались. Учитель нападал аккуратно, сосредоточившись на процессе или неясной цели, и я постепенно настроилась на бой, длительный и со вкусом, используя кроме посохов подручные материалы вроде кухонных ножей и скалок. Даже весело.

За время наших танцев кухне был нанесен значительный урон, и мы не останавливаясь перебрались в коридор.

Лэйру Сартеру, наконец, надоело. Я едва успевала уворачиваться, а он едва вспотел. К этому времени мы принесли хороший беспорядок и в гостиную. Я обессилено присела на свой любимый коврик, а учитель достал из шкафа вино. Выглядел темный маг усталым, растрепанный хвостик, легкие тени под глазами, мятый костюм. Сбросив камзол, учитель сел рядом со мной. Его белая рубаха была непривычно грязной, под мышками пятна пота. Мне как никогда захотелось взглянуть на его структуру. Как это вечно совершенный Лэйр Сартер довел себя до такого состояния?

Хотя есть куда более важные вопросы. Как, например, перспектива путешествия с Энн неизвестно куда. А Энн я боялась.

— Она просто не хочет выпускать тебя с поля зрения, — учитель как всегда предсказывал мои мысли. Стянув резинку, он растрепал себе волосы и посмотрел мне в глаза.

— Ты пойдешь с ней, и сделаешь все, чтобы помочь. Просто выполняй условия вашего контракта, не используй прямое воздействие и не лги.

Контракт между мной и Энн запрещал обсуждать произошедшее в саду, но Лэйр Сартер все знал и не требовал от меня отчета.

— Не бойся ее. Умеренно не бойся. Госпожа Энн благоволит юным запутавшимся девочкам, думаю сама заметила. Ты полезна, пусть как темный маг средней силы и с якобы отрывочными знаниями, но знаешь Темный Лес. Проведи ее до Утрина, и можешь сразу возвращаться обратно. Там поблизости есть портал до Цейра, односторонний, чтобы ты зря не надеялась на короткий путь и туда. С самим магом лучше не встречайся… — он замолчал и опять глотнул вина. Маленькая бледно — красная капля стекла по подбородку. Мне хотелось, чтобы это была капля крови, хотелось впиться ногтями в это ненавистное красивое лицо. Делать то, что говорит учитель. И никаких объяснений. И никаких личных решений. А на что я, собственно говоря, надеялась? В последние время мне казалось, что свободы стало побольше. Только это бессмысленная совсем свобода.

— Знаешь, если бы не твой контракт, если бы ты спросила напрямую, что за ерунда с этим договором, кто такая Энн? И неужели Дэн с мерзавцами — эльфами собирается вероломно напасть на бедную Алмазную землю? Кажется, я даже бы ответил… ну понимаешь, если бы ты очень красиво и эмоционально попросила. А то этого пылающего взгляда недостаточно.

Быстро он захмелел.

— Что за маг Энн? — единственная формулировка, не выходящая за рамки условий.

— Хм, — Лэйр Сартер ухмыльнулся. — Не тот тон. Не скажу. Хочешь — говори с ней сама, подружись, расположи. Главное чтобы без магии и искренне, может, что и расскажет.

Я открыла рот, но учитель меня остановил, прижав горячую ладонь ко рту.

— Тс-с-с… Хватит по этой теме. По крайней мере, ты будешь на несколько дней свободна от меня. Можешь даже попытаться убежать. Или подлизаться к Утрину, правда, учти, что он тот еще мерзавец, куда уж мне. И глупей, и некрасивей…

Он убрал руку.

— Я подумаю над этим предложением, учитель.

Лэйр Сартер помолчал, продолжая внимательно рассматривать меня.

— Как тебе моя новая картина, — он кивнул на полотно, сменившее танцующего огненного дракона пару дней назад.

— Красивая, — честно ответила я. Я сразу заметила, как она появилась, слишком выделялась на фоне красно — огненных тонов гостиной.

Хрупкая, полупрозрачная женщина, свернувшаяся в клубок. Ее длинные зеленые волосы казались живыми, они вплетались в высокую траву с редкими каплями алых цветков, опутывали, тонкой сетью, напоминающей переплетения потоков маэн, ствол рябины, ее ветви с тяжелыми гроздьями спелых ягод. Пасмурное неспокойное небо на заднем фоне, и растворяющийся в нем лес. Ветви, волосы, трава — все сплеталось в невозможном пространстве, еще больше усиливая ассоциацию с потоками магической энергии. Я никогда не видела, чтобы зеленый и красный так гармонировали.

Помню я долго стояла, пытаясь угадать какое магическое действие, она мне напоминает.

— Эта картина кисти легендарного Эвенна стоит больше чем Цейр, больше чем все остальные земли Дестмирии вместе взятые, исключаю Алмазную землю. Земля Леди Инессы стоит как раз столько.

Учитель сам завел разговор о политике, но я не могла не спросить:

— Это подлинник?

— Разумеется, — Сартер смерил меня укоризненным взглядом. — Я, если ты не заметила, люблю искусство. В этом доме немало картин, за которые можно продать и души, и страны вроде Швихта и Дестмирии. Только не думай, что все это легко достается.

Что‑то мне не верится, будто я с таких драгоценностей пыль вытирала.

— Все ценное у меня защищено, знаешь ли. Почти любой искусствовед увидит только хорошие копии. У картин, которые что‑то стоят по — настоящему совсем другая структура, ощущаешь сразу, энергетику, смысл, древность, красоту. Я и эту закрою, так что лучше взгляни пока не поздно.

Я с любопытством перешла на видение потоков маэн и не сдержала восторженного вздоха — действительное нечто особенное. Ничего общего с самим изображением, но прекрасно. Потоки маэн безлики эмоционально, самое большее, что можно понять темные или светлые чувства испытывает человек, в зависимости от насыщенности нитей тьмы и света, да определить ложь. Но смотря на этот шедевр, я невероятным образом чувствовала страсть и вдохновение художника, историю в несколько тысячелетий, боль и надежду изображенной женщины.

Учитель легко меня толкнул, вытряхивая из эстетического транса. Доволен впечатлением, которое оказала на меня картина.

— А… а когда жил автор, учитель? — я никак не могла отделаться от тысячелетней истории. Поверить, что картина могла столько храниться в мире магии можно, но во времена темных веков и рисовать вроде не кому было.

— Триста лет назад, — учитель тихо рассмеялся, глядя на мой ошарашенный вид, и пояснил: — Все дело в сюжете. Ему как раз три тысячи лет. Ну и в авторе. Эвенн Тевелло из Эсты, совсем не подходящей страны для художника. Большую часть жизни он прожил в Эретрете, нынешней Алмазной земле Дестмирии, тогда еще спорной территории с Харине, кстати, беднейшем месте без ныне открытых месторождений. Оттого и вплел в сюжет рирхшатской легенды рябину и северные пейзажи.

А ты ведь и легенду не знаешь… возможно ты обращала внимание, на карте Айрисса есть одна странная территория — Великая Степь на юге. Слишком на юге, вокруг пустыни, а там вечнозеленые травы. Это Вечная Нимфа принесла в жертву своего возлюбленного, чтобы подарить Таэрре новый шанс после Катастрофы.

Лэйр Сартер допил вино, и бросил бутылку в камин.

— Очень страшно? — внезапно спросил он, зловеще ухмыльнувшись. Скорее с юмором, чем с привычной надменностью.

— Что именно учитель? — осторожно уточнила я. Потому что страх был. Потихоньку, перерос из легкой нервозности, когда Сартер начала вполне мило со мной разговаривать.

— Мое невероятно хорошее поведение, моя дорогая, что же еще.

Он улыбнулся отвратительно понимающе, и вставая, покровительственно похлопал меня на щеке.

Теперь все на своих местах.

В последнее время в жизни Лэйра Сартера стало слишком много Дэнайра.

Лорд Цейрской земли нагло ворвался в спальню и развалился на кровати. Темный маг зевнул и продолжил лежать.

— Тебе не кажется, что это уже слишком? — холодно поинтересовался Сартер.

— Я связался с Утрином, — проигнорировал недовольство приятеля Дэн. — Сообщил, что скоро к нему в гости заглянет интересный объект для экспериментов.

— О, как мило с твоей стороны. Этот ублюдок любит красивых женщин — из них получаются самые отвратительные монстры.

Дэн недоверчиво фыркнул.

— А что мне еще делать, когда ты отказываешь помогать. Проклятье, Лэйр, не стоило тебя слушаться. Стоило убить эту Энн еще до того, как она заключила контракт с Тори. Я понимаю, что практика для твоей ученицы великая вещь, но, Тьма побери, неужели обязательно связывать ее с политикой!

Теперь недовольство приятеля проигнорировал Лэйр:

— Ты забрал свой экземпляр?

Дэнайр в сердцах пнул невинную подушку, чуть не попав темному магу в лицо. С каждым сеем раздражение на незваного гостя росло.

— Этот, кретин, жалкий выродок проклятой шлюхи и коровьего навоза, запихнул его вместе с бумагами по своим грязным делишкам в серый сейф. Роб умер и все сгорело проклятым пламенем. Раздери его все твари Темного леса, да кого в Дестмирии волнуют воровство и заказные убийства, чтобы так страховаться?!

— Не везет тебе с этим делом, — насмешливо подытожил Лэйр. — Смотри, как бы Утрин вместо допроса и расчленения нашей загадочной девицы не перешел на сторону Иннесы.

— С его отношением к женщинам у власти? — отмахнулся Дэн. — Кстати, ты не думал, что Энн может оказаться вовсе не агентом Алмаза? Харине, Салетта, эльфы — традиционалисты. Моей связью с Новыми эльфами и подозрительной деятельностью кто угодно мог заинтересоваться.

— Мог, но факта моего невмешательство это не отменяет.

Лэйр Сартер итак сожалел, что свел когда‑то Саша Дайтеша с Дэном. Известный драматург, общественный деятель и идейный лидер Новых эльфов — движения, набирающего все большие масштабы среди молодежи сторонников реформ в Атрессе, мастерски манипулировал всеми для достижения своих целей. Очаровал после убийства старого короля эльфов Нэриториэла, самого разумного из своих братцев, и укреплял свое влияние на политической арене. Лэйр Сартер подозревал, что внезапный интерес к Алмазной земле заключен вовсе не в богатых месторождениях.

— У нас же сотрудничество, верно Лэйр? — внезапно спросил Дэн. Темный маг соизволил оторвать взгляд от трещин на потолке и приподняться.

— Да, Дэн. Только контракт мы не подписывали.

Глава 12

Двуликие считаются одними из самых загадочных арохе Таэрры. Одной крови, но редко живут отдельными поселениями. Они имеют два лика, с одним рождаются, а второй пробуждают. Просто другой возраст, другой пол, изредка другой арохе. Когда второй лик — оборотень, двуликий является оборотнем в полной мере, может превращаться в зверя. Разный облик — разный характер, совершенно другая личность. И вечное недоверие как следствие. В запрете на верховную власть двуликие насмешливо приравниваются к магам. А я был и магом, и двуликим.

«Путь к власти», автобиография Верховного Советника Дестмирии Нархейша Шатоше, год издания, 5090

Темный лес выглядел мирным. Чем дальше к востоку, к Атрессе Стране Эльфов, тем больше зелени — даже листья такфисов светлее, чем обычно, что говорить о невинных березках, встречающихся все чаще. К сожалению менее опасным лес не становился. Скорее наоборот, слишком много неприятностей, с которыми я не имела счастья встречаться, бродя по территории Цейрской земли. Но в любом случае беспомощной меня назвать было нельзя. Я не стала вдруг такой крутой, что самые страшные чудовища мне не страшны. Нет, я всего лишь научилась выбирать правильные пути. Засекать малейшие изменения в потоках маэн и узнавать, откуда идет опасность. В чистом поле или том же Цейре это невозможно без создания специальных охранных переплетений, но Темный лес — единая структура. Многогранная, огромная, но существующая по собственным магическим законам, единым принципам строения структуры. Достаточно их определить, выявить закономерности и настроить собственную структуру темного мага как еще один элемент. На это дело у меня ушло несколько месяцев кропотливого труда — не хотелось повторения весенней прогулки за грибами. И я считала, что результат того стоит. Как‑то раз пришла в голову мысль, что с таким умением можно хоть проводником подрабатывать — весьма востребованные и дорогие специалисты в Цейре.

Последние три дня показали, что эта мысль была полной дуростью. Никогда больше не буду проводником по Темныму лесу!

Энн, Эйз и суровый мужчина, якобы специалист по проклятым местам плелись отчаянно медленно и бестолково. Я ожидала, что мне самой будет нелегко, по собственному желанию без прямого воздействия не за что не сунулась в Темный лес. Но я достаточно изучила повадки живности в этих местах, знала большинство опасных растений и способы находить самые спокойные тропы. У Тобрия Риске по поводу безопасной дороги было совсем другое мнение, и он все норовил утащить нас к ульям рокшатов или логову грона, так что поневоле задумаешься о злом умысле. Я настолько была уверена в собственном превосходстве над Тобрием, что позволяла вести себя нагло и уверенно. Энн я все так же опасалась, а с Эйзом держалась на расстоянии умеренного дружелюбия. Такая непостоянность в общении прибавляла еще значительную каплю к моему недовольству.

На следующий день после разговора с учителем я вернулась в Цейр, наткнулась у городских ворот на Энн, в компании молодого стража и незнакомого здоровенного мужика. После недолгих переговоров, я согласно воле учителя, подписала контракт на сопровождение до ворот замка темного мага Утрина Ровертия, и в тот же день мы отправились в путь. Кейрская земля, на территории которой находилась наша цель лежала к востоку от Цейрской и граничила с Атрессой. Насколько я знала, жили там неплохо для Дестмирии, соседство с эльфами при толковом Лорде приносило свои плоды. При этом темный маг Утрин считался для вполне благополучной земли ужасным неконтролируемым бедствием. Учитель никогда не рассказывал о своих коллегах, но Дэн не раз замечал, как мне несказанно повезло попасть к Лэйру Сартеру, а не к тому же самому Утрину — жестокому и беспринципному любителю экспериментов над арохе. У него, в отличие от моего учителя, была четкая специализация на органической стороне темной магии, искусственному созданию живых организмов, трансформациях и модификациях. Как по мне, еще более мерзкая чем некромантия вещь. И как с такому человеку кейрийский Лорд доверил этот жутко важный договор?

Я подняла голову вверх. Собирались тучи, скоро совсем ничего не будет видно, и так вечный полумрак от сплетшихся крон, хотя надо отдать должное не такой зловещий как в округе дома учителя. Я оглянулась на своих спутников. Риске с каменным лицом думал о том как бы меня кто‑нибудь сожрал, усталая Энн, сосредоточенно шла рядом с ним. Слабо приспособленная к длительным путешествиям по труднопроходимой местности, хорошенькая ледяная куколка в удобном брючном костюме. Завидовала ее способности оставаться женственной и аккуратной, когда по всем окружающим прекрасно видны ночевки в лесу. Эйз… Эйз идиот!

— Если ты сделаешь еще шаг останешься без ноги, придурок. Я же просила идти точно за мной!

Светлый маг осторожно попятился. Зеленная коряга недовольно зашевелилась и скрылась в земле.

— Это обарус, — с готовностью начал просвещать Тобрий. Из‑за слабой практической пользы на моем фоне пытался взять своими знаниями содержания второсортного «Сборника тварей проклятых Темного леса». Меня это бесило, я тоже могла дать характеристику каждой встречной мошке, но молчала. Якобы все опытным путем выяснила.

— Если ты знаешь что это, то мог бы и предупредить парня, а не мечтать о мести девочке, — хмуро заметила Энн, и я злорадно ухмыльнулась пристыженному виду горе — специалиста.

Еще в первый день, когда Риске отправился за хворостом, я спросила, неужели в Цейре и окрестностях не нашлось лучшей кандидатуры. Этот человек выбирался в темный лес раз пять в жизни, и то обычно в команде или с торговыми обозами под защитой магов.

Эйз виновато пояснил, что остальные, более толковые специалисты в последние дни шустро разъехались по делам, в чем Энн увидела работу Дэнайра. Дэн или Лэйр Сартер не знаю, в действиях и того и другого я в последние время не могла увидеть логики. Я совсем не уверенна что смогу довести Энн с Эйзом к темному магу. На что они рассчитывали? Чтобы Энн погибла в пути, а я удостоверилась, что это точно произошло? А пока деви агент жива я должна втереться к ней в доверие и узнать страшные секреты Алмазной земли? Бред! Или нет?

А особенно грустно то, что пусть Энн и лгунья, и беспощадная убийца, и я ее побаиваюсь, но эта хэдка мне нравилась. К холодности я после Лэйра Сартера привычна, да и ее холодность носила совсем другой характер. Учитель прав, Энн явно покровительствовала запутавшимся девочкам. Только вот Дэн тоже. И знала я его куда дольше, знала, что по — настоящему хороший человек дружить с Лэйром Сартером не станет. А политика… я же в ней ничего не понимала.

— Тори, я ничего уже не вижу! Может остановишься? — возмущенно оклик Эйза выдернул меня из задумчивости. Спутники порядком отстали. Вот это я имею ввиду под моей неспособностью водить бесполезные группы по Темному лесу. Только у меня проснулось вдохновение для прогулки, так что всякая мелочь сама улетала с пути, а хищники покрупней только развлекли бы. Увы и ах, пора было устраиваться на ночлег. Как обычно я под предлогом наведения охранных кругов отлынивала от разведения костра и приготовления ужина. Вряд ли глупые заклинания, которые я с трудом помнила, чем‑то помогут при нападении кого‑то действительно опасного, но пусть хоть какая‑то иллюзия защиты будет. Наш путь проходил в целом достаточно мирно, даже подозрительно…

Силуэты Тобрия, Эйза и Энн склонились у костра, кажется Риске пытался в очередной раз меня опорочить. Мерзкий человек. И что я здесь делаю? Меня задолбал этот лес, эта проклятая ограниченность в магии, это бессмысленное путешествие и постоянные спутники. При общении я держала себя в руках, но жизнь в замке Лэйра Сартера сделала из меня редкостную мизантропку. Одно дело пару тио разговоров, а другое круглосуточное присутствие рядом с теми, от кого надо скрывать слишком много, а главное способность к прямому воздействию. Видите ли вдруг Энн действительно маг, она увидит и все поймет — бродячая девица без хорошего учителя на такие штуки априори не способна.

— Да она еще девчонка, ей не больше восемнадцати. Это пока ей везет, но с какой бы она легкостью не прыгала по Темному лесу, вести других она не может! — Тобрий повысил голос, видимо рассчитывая, что я услышу.

— Этим должен заниматься ты, — устало ответила Энн, прикрыв глаза.

Интересно, а ей сколько лет. Выглядит чуть старше двадцати, но что‑то говорит, что, куда больше. А если она и маг. То с одинаковой вероятностью может быть и просто двадцать пять и двести пятьдесят… А хочу ли я прожить до двухсот пятидесяти? Вечномолодая и всемогущая.

Я отчаянно постучалась головой о ствол такфиса — вот до чего меня довели! Ни на чем серьезном сосредоточится не могу, одни только глупости, как будто мне снова блаженные четырнадцать! Этак скоро учитель опять начнет меня лупить пси — плетью. Эта мысль меня развеселила — сейчас чтобы причинить мне боль нужно что‑то посерьезней.

Я подошла к костру и втиснулась между Энн и Эйзом, взяла миску с опостылевшей походной кашей и посмотрела в недовольные глаза проводника:

— Мне вообще‑то шестнадцать.

К недовольству присоединилось возмущение. Кажется, кто‑то считал, что таким маленьким девочкам надо дома играть в куколки.

Да я бы с радостью, честное слово.

— Ты серьезно? Я думал тебе больше лет, — растерянно произнес Эйз, зачем‑то легонько похлопав по руке.

— Иногда мне тоже так кажется, — мудро покивала я. Энн фыркнула.

— Где твои родители?

В другом мире. Смею надеяться, живы и здоровы. Я давно их не вспоминала. Чертовски давно.

— Их нет, — в принципе не ложь. Для меня их нет, для этого мира нет.

Ненавижу упоминания о родителях.

— Где ты нахваталась темномагических знаний? — продолжила допрос Энн.

— Где давали, — я буркнула и поспешила перевести тему. — А сама ты кто? Я же не дура, понимаю что ни какая не племянница Робу Лоррету.

Энн рассерженно прищурилась, видимо не желала, чтобы свидетелем подобного разговора стал посторонний проводник. Тобрия перекосило:

— Ну и пожалуйста, я в ваши дела и не собираюсь лезть. Но так открыто ставить меня выше какой‑то малолетки просто напросто недостойно.

Этот образец достойности гордо поднялся, и отряхнул одежду:

— Схожу проверю… — что проверит он не пояснил.

— Э, постой! Лучше далеко не отходить, сам знаешь, что это не безопасный сад, — сочла своим долгом предупредить я.

В ответ Тобрий меня грубо постлал в постель к проклятому и пафосно скрылся во тьме.

— Что б тебя рокшаты искусали! — я в сердцах прокляла безмозглого дестмирца. Слишком эмоционально. Я поспешила проверить потоки маэн, но вокруг все выглядело спокойно, а фигура проводника скрылась.

Надеюсь, я это не прокляла его по — настоящему. Спонтанное проклятье в местах сосредоточия переплетений темных потоков маэн у юных, недоучившихся темных магов обычное дело, если верить признанным специалистам в данной области.

Энн, наверное, тоже что‑то такое слышала, раз смерила меня столько укоризненным взглядом. Эйз смотрел с настоящим суеверным ужасом, но Тьма поймет, что творится в его запудренной прекрасной Энни голове.

Мы некоторое время глупо помолчали.

— Так кто я по — твоему? — Энн все‑таки решилась продолжить разговор.

— Ну… — пока я думала, как бы не соврать и не сказать всей правды, Эйз, благородный джентльмен, достал из мешков меховые одеяла из шкуры белого волка и набросил на плечи Энн, а после некоторых раздумий и мне.

— Наверное, ты что‑то вроде тайного агента алмазной земли.

Она засмеялась.

— Ты явно читала детективы Лушьена.

Понятия не имею, кто это такой, и какие детективы пишут в этом мире. Лэйр Сартер до сих пор держал меня подальше от художественной литературы. А в Цейре я как‑то и не вспоминала о давнем желании почитать что‑то художественное, жутко представить, но я научилась получать удовольствие от пугающе объемных и запутанных научных трудов по магии с формулами и схемами переплетений потоков маэн.

— Так ты не агент? — уточнила, когда пауза стала слишком большой.

— Не думаю, что если я была бы агентам, как ты говоришь, мне следовало бы признаться. Тайная служба на благо Леди Инессы на то и тайная.

— Тогда какой ты маг? — мстительно спросила я, в ответ на насмешливый тон. Эйз копошился где‑то позади, и я сидя у костра, рядом с Энн, укутанная и согревшаяся, чувствовала себя удивительно уютно. Как со старой подругой.

Моя не — подруга побледнела.

— С чего ты взяла, что я маг? — тон изменился. Чувство тепла и покоя испарились со скоростью шоха, а одеяла показались колючими.

— Не знаю… просто… есть в тебе что‑то такое. Честное слово, только предположение, — я съежилась и все тщательней укуталась. Давно я так виновато не лепетала. Никак не могу понять, неужели я это я искренне?

— И какой я маг?

И сколь можно задавать однотипные вопросы? Я принялась рассуждать вслух:

— Явно не темный. Но мне кажется и не светлый. Просто будь у тебя обычные способности мы бы и не пригодились, так ведь?

Энн никак не отреагировала, продолжала слушать с непроницаемым, бледноватым лицом.

— Ну вот… Стихийный маг? Тоже самое… Я и не видела никогда, чтобы ты творила магию. Может редкая? Взываешь к силам звезд? Нет, это тоже бред. Я, конечно, мало знаю о редких магах, но они не такие. Из‑за зелья, которое ты всучила своему лже-дядюшке и влюбленного по уши Эйза я подозреваю, что ты алхимик, — я прикрыла глаза. По большей части все это бред, а не мои догадки. С редкой магией — не те масштабы, они всегда так сильны, что силы своей скрыть не могут. Сильны именно своей способностью без устали управлять потоками маэн или читать заклинания, но не могут работать тонко, так чтобы скрыть сою структуру к примеру. А алхимиков самих по себе, без способности к светлой или темной магии не бывает. Она индивидуальный маг.

— Ты индивидуальный маг, — Энн даже не моргнула, все также внимательно смотрела на меня. Тьма, она так выглядит, может как раз и использует свою индивидуальную магию с неизвестным мне источником. Индивидуальная магия, как и редкая косвенно относится к стихийной — когда единственно возможным способом влиять на потоки маэн становится воздействие через структуру какого‑то предмета, индивидуального для каждого мага. Классически к таким предметам относятся зеркала, но возможно использование редких пряностей, драгоценных камней… мехов. Идиотка. Я вскочила и сбросила одеяло. Наплыв эмоций только подтвердил мои догадки. В нормальном состоянии, я бы не за что не начала такой разговор.

Способности у индивидуальных были весьма ограничены, но совершенно не предсказуемы и зачастую невозможны для остальных магов.

— Да успокойся ты, я всего лишь тебя разговорила. Ты очень сообразительная, между прочим, — Энн демонстративно взяла оба одеяла и отбросила их подальше.

— Как то меня не тянет тебе доверять!

Мне казалось, что она все знает, рассмотрела мою структуру, мою ложь, а теперь только играет. Я не знала чего от нее ожидать, я не видела ее истинной структуры и представить себе не могла, откуда ждать удара. Хотя пугало меня не это, а то с какой легкостью Энн управляла мной, моим сознанием, тем единственным за защиту которого я была уверенна из‑за знания пределов ментальной магии для темных магов.

— Тори, сядь.

Я только скрестила руки на груди и сделала шаг назад. Да пошла она. Сбегу и пусть, что хотят то и делают. Надеюсь, их на следующий день сожрут. Хотя Эйза может и не за что.

— С Эйзом ты тоже так поступила, поэтому, когда я расспрашивала, как вы познакомились он только мялся и не мог выдавить ничего конкретного. И Лоррету ты точно также мозги запудрила, племянница проклятая.

— Не обижайся…

— Дерьмо! Энн, ты продолжаешь издеваться?! Я ничуть не обижаюсь, я с самого начала понимала, что ничего хорошего от тебя ждать не стоит. Я ведь совсем не хотела подымать тебе мертвеца и подписывать дурацкий контракт! Ты мной и тогда управляла, да?

Надеюсь, я нагло лгу, и управлял мной только любезный учитель. Просто не предупреждающий не о чем учитель. Я с трудом удерживала себя от безумных идей, будто все это гигантский спектакль задуманный Лйэром Сартером, чтобы поиздеваться надо мной.

— Не говори глупостей, — строго пожурила меня Энн. — Тебя беспокоит факт, что ты оказалась беззащитной перед моей магией. Вот и все. А обвинения от темного мага в аморальный действиях некоторое свинство, не находишь?

— Да пошла ты!

— Тебе не кажется, что если ты сейчас гордо развернешься и скроешься во тьме, то после Тобрия это будет моветон.

Я только — только собиралась сделать именно это. Слова Энн слишком справедливы чтобы долго вызывать злость.

— Ты же знаешь в чем суть индивидуальной магии. Можешь забрать меха и держать их от меня подальше. Только прошу не уничтожай, могут же пригодится, а достать новые ужасно сложно.

Отдавать мне так просто единственное, чем хоть как‑то может защититься? Она совсем сумасшедшая, если думает, что я поверю в такое благородство? Я повнимательней рассмотрела Энн. В отблесках догорающего костра она казалась совсем болезненной, темные круги под глазами, впалые щеки, словно похудела за последний тио. Обессилела.

— Ты ведь совсем слабый маг, — глупо констатировала я очевидный факт.

— Да пошла ты! — чувственно сказала Энн и завернулась в свои меховые одеяла, мгновенно позабыв о своих намерениях отдать их мне. В ближайшие дни она ни на что не способна. Не нужно видеть ее истинную структуру, чтобы это понять. Индивидуальная, как и любая другая магия — это в первую очередь работа разума, духовно — умственное напряжение. Слегка переоценишь свои возможности, почувствуешь и физическую усталость. Когда я сутками бегала по самым опасным участкам Темного леса и сражалась каждые пару тио я и то чувствовала себя в последствии лучше. Неужели это стоило того, чтобы вытянуть из меня десяток фраз? К тому же, раскрывших ее сущность? Я ничего не понимала.

Когда я лежала укутавшись в свое безопасное одеяло и слушала мирное посапывание Эйза — и где он был во время нашей ссоры, Энн внезапно заговорила:

— Я тебе тоже не особо доверяла с самого начала. Слишком много знаешь для девчонки без учителя, слишком подозрительно в меня всматриваешься, будто структуру рассматриваешь. Вполне могла бы оказаться, хм, тайным агентом.

— Кого это?

— О, поверь, у Алмазной земли хватает врагов, — с ироничным пафосом ответила Энн на мою едва слышную реплику.

— И как? Я тайный агент?

— Разве тайные агенты, раскрывшие других тайных агентов, признаются в этом, — Энн искренне засмеялась. — Что за глупые определения… тайный агент, надо же…

Я понимала, что ничего она не заметила. Я действительно была в глазах Энн простой девчонкой, нахватавшиеся знаний о магии. Небось, в шестнадцать лет была такой же, вот и не удивляется. Кажется мне почему‑то стыдно.

Только не стоило исключать возможность, что она все‑таки нашла способ заставить меня думать и делать что угодно ей самой.

Тобрия Риске ракшаты искусали. Обезображенное тело говорило об этом весьма красноречиво.

— Ты безмозглая, неконтролирующая себя отрыжка проклятого! Тебе бы рокшатское жало в задницу!

Энн, эта леди совершенство, ругалась как мои знакомцы из «Золотого вепря». Но определенно было за что. Беднягу Эйза вырвало и вместе с тем унесло последние остатки доброжелательности ко мне. А я все пыталась почувствовать себя виноватой в смерти человека. В потере контроля получалось, а в фактическом убийстве нет. Можно начинать думать, что я превращаюсь в бездушную суку.

— Ладно, — наконец Энн успокоилась. — Просто пойдемте дальше. А ты, Тори, держи свой язык за зубами.

Я хмуро пожала плечами. И не собиралась второй раз допускать одну и ту же ошибку.

— Постойте. Его же нужно похоронить, — возмутился Эйз. После трех дней в темном лесу он порядком подурнел, смуглое лицо покрылась нездоровыми пятнами, волосы грязные, глаза красные. Вот бедняга, а Энн еще и воздействует на него.

— Если хочешь, можешь этим заняться, мы тебя подождем, — едко ответила маг. — Свет и Тьма, Эйз, ну какой смысл хоронить его здесь, через пару тио все равно найдется тот кто не прочь полакомится телом, пусть и отравленном ядом.

— В Дестмирии тела сжигают, — не сдавался южанин.

— В Дестмирии, когда умирают в темных лесах тела не трогают!

— Сюда кто‑то идет, — вклинилась я. Вообще‑то я соврала, но нужно же как‑то отвлечь эту парочку. Несомненно, Энн права, но боюсь, если я влезу Эйз окончательно меня возненавидит. Индивидуальный маг приняла игру.

— Нужно поторопится… Точную дорогу, правда знал только Тобрий. И то смутно. Но нам явно на северо — восток.

Энн подхватила свои вещи и устремилась в нужно направлении.

Пару сей Эйз метался на месте, но все‑таки побежал догонять свою прекрасную деви, бросив напоследок виноватый взгляд на Тобрия. Надеюсь, с ними ничего не случится за пару дис, что я потрачу на мародерства — мне не помешали бы лишние ножи, карты местности и деньги для разнообразия. Я чувствовал себя отвратительно, но сложно сказать, в чем причина — в Энн и ее способностях, которым я не могу противостоять или в случайном убийстве. Кажется, первое волновало меня куда больше.

Догнала я Эйза и Энн удивительно во время. Кто‑то из них умудрился наступить на обаруз, и теперь страж Света своим дохленьким заклинанием светового шара пытался избавить замершую от ужаса Энн от объятий зеленых щупалец. Я аккуратно выпустила Клинок Тьмы, глубоко полоснув зеленую тварь. Обарус был чрезвычайно трусливым хищником — растением, слегка повредишь — и сразу убегает. Простым ножом пришлось бы пилить долго, а заклинание оказалось весьма эффективным. Отпустив Энн растение скрылось в земле. Та перевела дух, и отряхнула костюм.

— Ты же говорила, что эта штука может без ноги оставить.

— Это вряд ли, — хмыкнув, призналась я. — Придушить, возможно, и то не факт. Могло бы подержать и отпустить.

— Хорошо, что ты не стала проверять, дружелюбная ли особь мне попалась.

— Его можно ранить только чем‑то режущим? — глухо спросил Эйз. Я подумала, что должно быть чувствует себя ужасно, все‑таки мужчина и не защитил, а еще и я тут, маленькая, жестокая и невозмутимая дрянь.

— Да. А ты что из боевых только световой шарик знаешь? — ух, какая я нехорошая и ехидная.

— Ты прекрасно знаешь все, на что я способен. И почувствовала бы себя на моем месте! Ты темный маг, и в этом темном болоте тебе хорошо, а я дышать нормально не могу!

— Что за глупости? Ты слишком слабый светлый маг, практически обычный человек, и не может быть тебе в Темном лесу хуже, чем простому арохе.

— Ну ты и… — бедняга Эйз покраснел от обиды. Он старше меня лет на семь, но я ощущала нас по крайней мере ровесниками.

— Что я? — надоела держать в себя в руках. Этот южанин изрядно меня достал за последние дни. — Это же ты вовлек меня во все это!

Сложно назвать это объективным обвинением, но если брать все причинно — следственные связи, не стоило Эйзу выпендриваться и идти со мной на контакт.

— Тори, моя дорогая, успокойся, — с убийственно ласковым тоном вмешалась Энн.

Я успокоилась, сдулась как воздушный шарик. Обращение «моя дорогая» подействовало на меня как ведро ледяной воды.

— Извини, Эйз… — нужно как‑то оправдаться. — Смерть Тобрия задела меня куда больше чем кажется на первый взгляд. Ты же не думаешь, что я часто убиваю людей по дурацкой случайности из‑за несдержанности своего языка. Со мной никогда подобного не случалась и я совсем не знаю, как реагировать. В каком‑то злобно — отчаянном трансе просто…

Я даже умудрилась чуть — чуть заплакать. И Эзй, вот уж светлая душа, почувствовал себя виноватым.

— Ладно… так за нами кто‑то шел? — он вдруг встрепенулся и я с трудом удержалась закатить глаза.

— Она соврала, — коротко пояснила Энн, устало массируя виски. — Тори, идти впереди, мы будем держаться рядом. И пожалуйста, прошу, хватит ссор. Вроде как официально я вас наняла. Вот и делайте вид, что вы профессионалы.

— Я не знаю точно дороги, — предупредила я, оглядывая местность на предмет опасности. Кажется, нас ждал вполне мирный участок, даже сосредоточенность потоков тьмы не была столь плотной.

— Тори, веди на северо — восток. Рано или поздно мы наткнемся на реку, и там разберемся, — Энн с трудом удерживала спокойствие. — Свет и Тьма, лучше бы я отправилась в объезд и затратила на путь в три раза больше времени.

Не могла с ней не согласиться.

Дошли до реки мы к вечеру. Энн, жестокая женщина, не позволяла остановится на привал, перекусить, и мы шли вперед на одном только упрямстве и злости на целеустремленность деди. Не то чтобы восемь тио ходьбы по умеренно безопасному участку темного леса были слишком сложными, но я отчаянно проголодалась. Каким‑то чудом Эйзу удалось подстрелить тетерева по пути, и можно было не тратить время на охоту, чтобы не давится кашей. Мы даже на разговоры времени не тратили. Энн и Эйз готовили ужин, а я как всегда ходила по кругу и бормотала защитные заклинания. На этот раз к обычному комплексу прибавился и отвод легкий глаз для людей. На близком расстоянии он бесполезен, но с другого берега лесной реки наш костер точно не заметят.

За целый день я успела много чего обдумать, и почти уверила себя, что больше хэдка меня не застанет врасплох. А вот Эйза пробило на душевные разговоры, он искупался в реке, и теперь с мокрыми волосами грелся у огня, укутавшись в белое одеяло Энн.

— Ненавижу эту страну. В Цейре, со всей монотонностью службы, я привык к жизни здесь. Даже когда мы изредка ловили темного мага, я прислушивался к старшим стражам, твердившим, что так надо. И та мерзость, что творили наши арестанты, это подтверждала — кровавые убийства, ритуалы для увеличения силы, массовая некромантия, проклятия. Выпотрешенные дети, изуродованные женщины. Настоящие темные маги как в сказках о старых временах. Дестмирия после Окры это и есть как перемещения во времени. Другие законы, другие арохе. И насколько больше жестокости. Последние, кого мы сожгли, как раз в тот день, когда о тебе впервые услышали в городе, Тори… Темным магом бы мужчина, а девушка была светлой… Я так и не понял, что они сделали. Меня держали подальше от ареста, суда и казни. Будто бы я чего‑то не смог понять. Я поспрашивал знакомых, провел собственное расследование. Эта парочка просто помешала влиятельным людям. Сказочная борьба за Свет в Дестмирии все та же политика как и во всем нашем проклятом Великом Союзе. Я слишком долго предпочитал это игнорировать, не обращал внимания на факты и выполнял свое дело. И когда Орион, пылая негодованием, рассказывал о наглой девчонке темном маге, я подумала, что вполне возможно вся вина этой девчонки лишь в том, что она нагрубила гордому самовлюбленному Стражу Света. И я решил это проверить, Тори, предусмотрительно объяснил начальству, что буду пытаться втереться в доверие, а сам присмотрюсь насколько ты ужасна. Ты оказалась совсем обычной, наглость — от испуга, мелкие пакости — от обычной вредности и обиды… Только вот теперь я не знаю. Мне уже кажется, что я ошибся и Орион прав. В Окре хватало некромантов на службе у государства. И к профессиональному подходу в этом разделе темной магии я относился спокойно. Но это вчерашнее проклятье… — Эйз зевнул, и уронив не до конца обглоданную птичью ножку в костер, лег и сладко заснул.

Энн ожидала моей реакции.

— Это все, на что ты способна со своей индивидуальной магией? Вызвать на откровенный разговор, заставить выплеснуть душу?

— Сначала это, потом разобраться в арохе настолько, чтобы с легкостью сказать правильные слова и заставить сделать то, что мне нужно. До определенных пределов. Очень ясно очерченных пределов — я могу только подтолкнуть, арохе сделает то, чего в глубине хочет сам, с чем согласен. Только с тобой получился лишь первый этап, и то я не уверенна в результатах.

— Значит Эйз хотел влезть в некую политическую интригу и прогуляться по темному лесу? Такое маленькое приключение? — ехидно уточнила я, спеша отвлечь Энн от себя.

— Он хороший мальчик, — она помолчала, задумчиво водя рукой по мягкой белой шерсти.

— А ты, в общем‑то, хорошая девочка.

Я фыркнула.

— Хороший мальчик, хорошая девочка… Тебе сколько лет?

— Значительно больше, чем на вид, — Энн хитро улыбнулась. — Стараюсь вести себя как серьезная молодая леди, но иногда пробивается старушечья нотка.

Я улыбнулась, но мысль, что Энн воздействует и на меня, не давала покоя. Я ничего не чувствовала, хотя с тех пор как узнала про ее индивидуальную магию всегда оставалась настороже. Но даже зная что искать и куда смотреть, я не видела никаких изменений в структуре маэн ни Энн, ни Эйза Ли.

— У меня очень надежная защита и каким бы ты талантливым магом не была, ты ничего не увидишь, — по быстро погасшей улыбке Энн поняла, что меня волнует. — Поверь, я не применяю и больше не буду пытаться применить к тебе свои способности. Ты же видела, сколько сил это занимает.

— Допусти я тебе верю… Слушай, Энн, неужели ты больше ничего не можешь? Это же индивидуальная магия, а не врожденный дар?

— Больше нет. Я всегда была слабой как маг, но могла защить себя, левитировать, трансформировать, разные несложные магические штучки. Но однажды у меня появилась необходимость надежно скрыть свои магические способности. Очень надежно. Круг Орвеллии, если тебе это о чем‑то говорит. Когда ты теряешь почти все что знал. На что способен, и замыкаешь свою структуру так, что никто никогда не увидит, кто я есть и то на что я способна. А у меня были еще и некоторые особенности…

— И почему я не уверена что ты не лжешь?

— Хм, как и темная магия, индивидуальная имеют свою цену. Ты не можешь оставаться доброй и вежливой, ты не можешь время от времени не проклинать кого‑то… А меня тянет на откровенность, после того как я воздействую на кого‑то. Весьма неудобно, но нас с тобой связывает контракт, забыла? Это верный способ заставить тебя молчать, уж я то в этом разбираюсь. Так что, почему бы не пооткровенничать.

— Действительно, — пробормотала я. — Энн, а как ты относишься к своей родине?

— Родине? Дестмирия не лучшее место на Таэрре, но я люблю Эретрет… Это старое название Алмазной земли, до Инессы Странной, до ее внезапного богатства, — Энн с задумчивой грустью смотрела в ночное небо.

— Там правда живется намного лучше, чем в Цейрской земле?

— Не намного. Эта земля — приют вампиров, оборотней и проклятых, которым не повезло с жизнью в Харине. Слишком многие из них не лучшие из арохе, и вся эта благополучность, о которой твердят в других землях в основном пропаганда. Алмазная земля всегда была изолирована от Дестмирии, когда была нищей частью Темного леса, когда в 4950–е обнаружены месторождения, а Инесса успела заручиться защитой Харине. С тех пор Эретрет лакомый кусочек и для эльфов, и для самой Дестмирии. Все на чем держится земля — это добыча драгоценных камней, и удачное местоположение, кратчайший путь между Атрессой и столицей Ши. Мы застрахованы от прямого нападения, но если подорвать репутацию, Цейр и Кейр растащат нас на куски. Тьма как не повезло Леди Инессе с соседними Лордами — единственные чего‑то стоящие во всей стране.

Энн помолчала.

— Я люблю Алмазную землю за то, как она сотворена. Из ничего, только силой идеи, разумом и трудом создан новый маленький мир. Не идеальный, но стремящийся развиваться. Ты вряд ли представляешь, какая это сейчас редкость, Тори. Таэрра уже так долго топчется на месте…

Я молчала, удивленная внезапной страстью в голосе Энн, и все равно не понимала, в чем же такая ценность Алмазной земли. Дэнайр отзывался о соседке с завистью, возмущался, что нажитые богатства были только для знати одной — единственной земли, когда могли бы улучшить положение всей Дестмирии. Раньше я как‑то не задумывалась, что можно с ним не соглашаться.

— А как ты оказалась в Дестмирии, Тори?

Я напряглась.

— С чего ты взяла, что я не местная?

— Свет и Тьма, девочка, это очевидно по твоему отношению к стране. Родные места можно либо любит, либо ненавидеть… да хоть что‑то чувствовать. А ты здесь просто живешь.

— Я Темный лес и люблю, и ненавижу, — отшутилась я. — Можешь считать, что это и есть моя родина.

— Ну конечно, темный маг ведь. Только ты не всегда им была… помни это. Философия Тьмы лишь одно из мнений, а мнение не может быть верно или не верно. Сложно при отсутствии морали ради гармонии в мире не переступить однажды грань и не превратится в кого‑то вроде Утрина.

— Или Лэйра Сартера, — рискнула заметить я.

Энн хмыкнула и устало потянулась.

— Ну с ним то еще все приемлемо. Умело балансирует.

Разве? Хотя нужно быть справедливой, ничего по — настоящему чудовищного он не делал, по крайней мере, при мне. Может, я действительно слишком пристрастна к учителю, как утверждает Дэнайр.

— Энн, а ты видела когда‑нибудь картины Эвенна Товелло?

Она явно удивилась столь неожиданному вопросу. Я сама удивилась что задала его.

— Да… в Клионских галереях. Два сохранившихся для общественности творения. Весьма впечатляющие вещи.

— Ты была в Когте Торы? — я почему‑то думала, что Энн выбиралась из Дестмирии разве что в Харине или за эльфами шпионить.

— Я училась в Салетте, в одном из лучших колледжей индивидуальной магии. А там несложно познакомится с нужными людьми и напросится на экскурсию в столицу Страны Драконов. И не надо опять переводить тему на мою биографию, с чего ты задаешь вопросы о картинах Товелло? Не подозревала, что тебе вообще знакомо это имя, ты такое прагматичное дитя.

— Тсс, — шикнула я на Энн, внимательно прислушиваясь. Поблизости кто‑то был, уже пару дис медленно ходил кругами вокруг лагеря. Я надеялась, что твари надоедят бесплотные попытки прорваться внутрь защитного круга. Но нет, к неведомой твари пришла еще одна, и они упорно разрушали охранительную структуру. Я подхватила посох, с которым путешествовала и проверила наличие ножей на поясе.

— Тут что‑то есть, я схожу гляну.

— Смотри, не закончи как Тобрий, — встревожено посоветовала Энн.

Это уж вряд ли. Я подошла к границе круга, туда, где чувствовала вторжение. Внимательное исследование потоков маэн ничего не давало, но я ведь отчетливо осознавала чье‑то присутствие. Одна из тварей Темного леса с хорошим механизмом защиты от темных магов или разумное существо?

Времени на размышления мне не дали. Лишь то, что я пристально наблюдала за потоками в этот момент, позволило мне увернуться с пути едва заметного колебания потоков маэн Тьмы. Я бестолково ударила посохом по пустоте и бросила Клинки Тьмы. Каким‑то чудом попала и невидимая тварь приобрела очертания смутного черного пятна.

— Что за?.. — впервые видела подобное. Вернее впервые видела подобное в естественных условиях, это существо больше всего смахивало на Воплощения Тьмы из Лабиринтов.

Легко избавиться, да только для этого нужно увидеть структуру, а та скрыта. Воплощение набросилось на меня, приобретая все более четкие формы. У меня были доли сей, чтобы прямым воздействие схватить обжигающие потоки маэн Света и швырнуть, неопрятный клубок в Воплощение. Шар Света буквально разъедал сгустки полуматериальной темной энергии, покушавшейся на мою жизнь. Я чувствовала себя изнеможенной, как будто целый день занималась магией. Каким, Тьма меня побери, каким образом, я смогла напрямую прикоснуться к потокам маэн противоположной стихии? Это невозможно, третий закон магии по Овию.

Странный, хлопок, похожий на выстрел из пистолета, заставил меня встрепенуться. Тьма! Я же говорила, что проводница и охраница из меня никудышная, совершенно забыла об Энн, Эйзе и второй твари! Я метнулась обратно к костру. Воплощение уже обрело видимость и материальность, и надвигалось на Энн, регенерирую чем‑то оторванную руку. Прежде чем я придумала, как от его избавиться, не рискуя применить еще раз Шар Света агент Алмазной земли выстрелила и снесла ему голову. Затем еще, и еще, пока от тела не остались лишь ошметки плоти и обрывки нитей Тьмы.

Энн, растрепанная, измазанная в черной крови, держала в дрожащих руках свое огнестрельное оружие — вещь, как я думала несвойственную этому миру. Я встретилась с ней взглядом. Энн стремительно побледнела, испуганно взглянула на свое оружие:

— Что это? — я махнула на аналог пистолета.

— Ничего, — никогда не слушала у этой деви столь напряженного тона. Энн бросила оружие в костер и тот с грохотом взорвался.

Энн подошла ко мне и схватила за плечо. Глаза лихорадочно расширенны, а по щеке стекала тоненькая струйка крови.

— То, что ты сейчас видела Тори, является такой же неразглашаемой тайной, как и все наши разговоры. Мы подписали контракт, и ты…

— Да помню я! — я раздражено сбросила ее руку. — Ты бы просто объяснила, что это за штука и откуда она?

— Эта штука, которой быть у меня категорически не должна. Это оружие — результат смешение технологий магии и техники. Совершенно неопасное оружие против хорошего мага или воина, и опасное как результат неких тайных прогрессивных технологий. Так что забудь, раз и навсегда, что видела что‑то в моих руках.

Энн почти прижалась ко мне, а на ее плечи наброшенное меховое одеяло их шкуры белого волка.

— Что произошло? — недоуменный голос Эйза вывел меня из транса.

— На нас напали, пока ты спал, как видишь, — Энн отошла от меня. — Это дело магии Утрина. Кажется ему сообщили, что следует ждать гостей.

— Прекрасно, значит, наконец, дошли. И где он сам и его дом?

— За рекой. Мы очень удачно вышли, перебраться через реку, пройти пару лоритов и мы на месте. Думаю эти существа всего лишь разведка. Возможно, маг и не знает о том, как мы близко.

— Глубоко в этом сомневаюсь, — пробурчала я, вспоминая, что Лэйр Сартер всегда знал что происходит на его территории.

— Э, кстати, — Эйз с брезгливым выражением лица, сбросил кусок медленно истончавшейся в материальной плане плоти Воплощения Тьмы. — А как мы переберемся через реку?

— Ты уверенна, что он нас не заметит, — в который раз переспросил Эйз. Я чуть не зарычала.

Мы втроем, как герои юмористических историй, сидели в кустах перед громадиной замка темного мага Утрина. А это действительно был настоящий средневековый замок. Жилище темного мага легко было найти, скрученные башни гордо возвышались над деревьями. И весь самок казался скорченным и несчастным, черный как ночь, он не терял своего зловещего вида даже в лучах восходящего солнца.

— Так, ребята, слушайте, — начала высказывать план Энн, с тем самым старушечьим оттенком в обращениях. — Утрин — чрезвычайно злой и пафосный дедушка. Так что Эйз, ты сможешь полюбоваться на классического темного мага. При всем при этом ума и силы у него хватает. Уверенна, он знает, кто пришел за договором.

— Энн, подожди, — перебила я. — На всякий случай, вдруг это последние утро в моей жизни, все‑таки объясни, зачем тебе вообще понадобилось это путешествие? Даже если ты уничтожишь этот договор, так должны же есть еще копии у эльфов и у Дэнайра — сам контракт не прервется. Или ты собираешься уничтожать все бумаги?

— Это было бы слишком невыполнимо даже для меня. А ты путаешь контрактк с темным магом и простое соглашение, скрепленное магией неразглашения. Я не собираюсь ничего уничтожать, все, что мне нужно это узнать условия обеих сторон. И создать такую ситуацию, чтобы эти условия стали в принципе невыполнимы. Тогда, договор аннулируется и Алмазная земля хотя бы выиграет время. И, Тори, предупрежу на всякий случай. Наше путешествие не закончено, до ворот замка Утрина мы еще не дошли. Хотя ты должна почувствовать, когда время нашего контракта завершиться.

Хорошо она умеет догадываться, что творится в моей голове.

— Итак, позвольте, продолжу и объясню, зачем мне понадобились малолетний темный и светлый маг.

— Малолетние — чтобы Утрин нас не опасался, я чтобы смог его задержать своим профессиональным заклинанием Стража Света.

— Эйз, ты что считаешь, что твоей силы хватит?

— Кажется, я намекала, чтобы вы не перебивали, — тяжело вздохнула Энн. — Хватит его силы. Неужели тебе неизвестно, что специфика Аркана Света в том и состоит, что пользоваться им может даже самый слабый маг, но после определенных ритуалов. И самое забавное, что чем сильнее темный маг, тем проще ему попасться в ловушку — излишняя самоуверенность и вечно презрение к Стражам Света плохая служба. Всегда кажется, что эти глупые истории о стражах и темных неудачниках тебя ни касаются. Это точно про Утрина, его я знаю… Ты Тори будешь отвлекающим маневром. Фактором, заставившим прийти Утрину прямо в руки Эйзу. Заберись в замок и сделай вид, что пытаешься украсть договор, пусть погоняется за тобой и очутится в пределах досягаемости нашего светлого мага.

— О, прекрасно! — притворно возрадовалась я. — То есть мне нужно поддерживать защиту, чтобы вас не заметили, залезть в замок темного мага — учитывая, что маги в своих замках настолько всесильны, как бессильны непрошенные гости. И мне нужно как‑то остаться в живых и выманить Утрина вам под нос. Прошу прощение, Энн, тебе не кажется, что в нашем контракте такого не было? Я должна провести тебя!

Более того, в условиях не уговаривалось в каком состоянии.

— Только я не собираюсь заходить в замок, пока его хозяин не обезврежен. Тори, зато представь какое испытание твоим способностям.

Я не нашла что ответить. Что это за безграничная вера в меня и мои способности? Он сильней меня, я знала. Я видела структуру замка и осознавала, что там буду совершенно беспомощной. Даже если этот Утрин всего лишь пафосный кретин, он слишком опытнее и сильнее меня, прокляни всех Тьма!

— Тори, осознай, наконец, что у меня тоже нет выбора, — грустно и понимающе пялилась на меня эта проклятая женщина, со своими проклятыми способностями к индивидуальной магии.

Что ж, можно представить, что это действительно еще одно испытание. Вроде тех же Лабиринтов, задание данное учителем. Я удостоверилась в надежности защиты Энн и Эйза — красивое кружево нитей маэн тьмы и воздуха, отводящее глаза, и отправилась в замок врага.

Давно не чувствовала себя так глупо, оставив все амулеты Эйзу и Энн, я даже не пыталась скрываться — все равно подойти незамечено к воротам невозможно. Прокручивая в голове варианты своего дальнейшего поведения, я рассматривала приближавшийся замок. Вокруг витала атмосфера смерти и страха, преобразуя полуразвалившийся образец архитектуры Смутной эпохи в зловещее логово темного мага. Не хватало только стаи воронов, кружащих над башней. Я чувствовала себя как на экскурсии. Объективно говоря, дом Лэйра Сартера смотрелся более чем скромно по сравнению с этим, но если сравнивать структуры, особняк моего учителя намного надежнее.

Я остановилась у стены, собираясь духом. Проверила состояние своей ложной структуры и вежливо постучала. Ворота с приветливым потусторонним скрипом отворились, впуская в небольшой внутренний дворик. В первую очередь, в глаза бросалась виселица с раскачивающимся скелетом на ветре, невесть откуда взявшемся в закрытом пространстве. Скелет настоящий, но умирал не здесь. В этом месте если кто и умирал, то слишком давно. А вот из‑под земли, из подземелий замка, отчетливо доносились эманации недавних страданий.

— Ты не должна здесь быть! — раздался тихий голос, пробивавший на ассоциации вроде «повеяло дыханием смерти». Вслед за голосом передо мной появился и сам темный маг Утрин Роверти. Высокий, болезненно худой, совершенно лысый с неестественно бледным лицом и пылающими зелеными глазами. Скелетообразное тело закутоно в черный плащ, который козалось жил собственной жизнь и величественно развевался клочками Тьмы.

Этак, встреть я такого, впервые появившись на Таэрре, то навсегда бы перехотела становиться темным магом.

— Вроде как планирую украсть у вас, господин темный маг, некий тайный договор, — вежливо сообщила я, с трудом концентрируясь на вопросе. Наконец‑то я видела сильного мага, не скрывающего свою структуру. И это действительно было впечатляюще. И отвратительно. Утрин максимум прошел Познание, как и я, а дальше увеличивал свою силу противоестественными ритуалами и академической практикой. Переплетения потоков маэн Тьмы в его структуре были мощными, но грубыми, не аккуратно сплетались с потоками Света и стихий, а подавляли и искажали классический рисунок строения структуры арохе.

Утрин также внимательно разглядывал меня. Холодный взгляд расчленял на отдельные элементы — внешний вид, внутреннее состояние организма, способности к магии, практический опыт, развитость структуры, указывающая на это.

— Кто ты?

— Я думала вам известно, господин темный маг, — я удивленно моргнула. Искренне. — Дэнайр ничего вам не сообщал?

— Цейрский Лорд лишь просил не трогать девочку — тебя как я понимаю. Глупо, я делаю, что захочу и эта протекция, значит лишь то, что я не убил тебя сразу из‑за любопытства.

А он, интересно, искренен? Судя по структуре, то да. Что может обеспечить мне безопасность?

— Я ученица Лэйра Сартера.

Утрин Роверти удивился.

— Я вижу, ты не лжешь. О таком и нельзя лгать. А выглядишь, будто просто нахваталась кое — каких знаний и пару раз занималась некромантией. Удивительно. Лэйр знает, как обеспечить защиту ученикам. Его прошлый мальчик и вовсе казался простым арохе.

Наверное, я могу почувствовать себя польщенной. Господин Утрин высоко оценил мою работу, на уровне Лэйра Сартера. Что ж, кажется, хоть в чем‑то я приблизилась к совершенству. Остается проверить до какой степени.

— Перейдем к делу, дитя. Дэнайр сказал, что возможно та женщина маг. Ты что‑нибудь знаешь?

Я посмотрела Утрину в глаза. Я ученица Лэйра Сартера, могу сказать, что экспериментировала с ментальной магией. Самое главное, чтобы этот пафосный индюк оказался чужд интригам.

— Нет, он ошибся, придав слишком большое значение ее самоуверенностью. Я наблюдала за ней и однажды просто спросила. А парень, светлый страж, редкостная бестолочь, кажется он искренне считает что сможет вас победить.

Губы Утрина искривила неприятная усмешка.

— Ах, эти наивные светлые маги. Среди всех стражей Дестмирии опасаться следует лишь троих, и этот мальчишка не в их числе. А еще один вас спутник, бесполезный проводник?

— Он мертв, — я виновато улыбнулась, — произошло маленькое недоразумение, и я его прокляла. От бедняжки мало чего осталось.

Теперь Утрин расхохотался громко, его черный балахон колыхался как формирующееся Воплощение Тьмы.

— Условия моего контракта с Энн предполагают, чтобы я провела ее к воротам вашего замка. Именно так, поэтому если она нужна вам жива, нужно их как‑то выманить.

— Можно просто забрать. Ты их хорошо спрятала, девочва… можно было обойтись без таких сложностей.

— О, господин Утрин, вы плохо знает Энн. У нее есть парочка очень качественных амулетов, и она не спускает с них глаз. Так до конца мне и не доверяет, хотя во время нашего путешествия я не раз спасала ей жизнь.

— Ужасающая неблагодарность. Согласись, есть особая прелесть в предательстве. То мгновение, когда жалкие арохе, презирающие и недооценивающие тебя, осознают что были всего лишь пешками. Этот миг стоит всех усилий, — маг тошнотворно сладко улыбнулся, взял меня за руку и переместил за стену. Он Тьма как силен, я с трудом удержала нужное настроение.

— Скройтесь господин, сделаем этой парочке сюрприз.

— Не смей обращаться со мной в подобном тоне, — он впился ногтями в мою руку, мгновенно отбросив дружелюбие.

— Прошу прощения, — покаялась я, низко кланяясь. Чувствовала себя как в тумане. Неужели он действительно клюнул? Неужели при такой силе и опыте, он остается таким самоуверенным?

— Веди к своим «друзьям» и не беспокойся. Этот светлый ничего не заметит.

Но заметит Энн.

Больше говорить у меня не было сил. Утрин покровительственно рассказывал о ночных гостях, хвастался своим творением. Оказывается Воплощения вовсе не должны были нас убить, просто переместить прямо в руки темного мага. Экспериментальные модификации с широким спектром возможностей. То, что я смогла от них избавиться показывает мой талант и делает честь Лэйру Сартеру, как моему наставнику. Дифирамбы учителю заняли большую часть пути. Утрин восхищался способностями Сартера, и ни разу не упомянул своего личного отношение к учителю. Кажется, этот темный маг его ненавидел. Хоть что‑то у нас общее.

Для меня самой Аркан Света стал неожиданностью. Утрин замер с глупым выражением лица и судорожно обмяк, свалившийся на сырую землю бесформенной черной кучей.

— И о чем вы так болтали? — спросила Энн, появляясь со своими любимыми одеялами в охапку.

— И это вместо благодарности мне и Эйзу? — меня колотила дрожь.

Сам Эйз выглядел пришибленным собственным могуществом и смотрел на временно побежденного мага как на чудо света.

— Благодарю, теперь можете помочь раздеть этого ублюдка.

Я недоуменно приоткрыла рот, а Эйз просился помогать. Раздели они бедного темного мага до белья. Без своей ауры Тьмы и черных одеяний он выглядел просто болезненно, впору сжалится. Укутывающая мага в пушистое одеяло Энн выглядела настоящей сестрой милосердия.

— Идите, прогуляйтесь, — отправила нас прочь индивидуальный маг, быстро начав сбрасывать с себя одежду.

— Но… он же проснется. И что вообще происходит? — очухался вдруг наш светлый герой.

— Ей это нужно, идиот, — я закатила глаза, и попыталась оттащить Эйза от Энн. Парень уже открыто пялился на ее фигуру. Идеальную к слову.

Энн завернулась в свои меха и прилегла рядом с Утрином, красноречиво дернув головой.

Я крепким ударом оглушила стража Света и темный маг проснулся.

— Здравствуй, — проникновенно — нежным тон поприветствовала его Энн и тот, оставаясь темным магом с переполненной Тьмой структурой, глупо улыбнулся в ответ.

Эта проклятая деви, что врет, как дышит. Не может управлять сильным магом? О да, оно и видно. Сколько раз эта женщина пудрила мозги мне? Что она на самом деле знает?

Пронзительный взгляд Энн не давал простора для интерпретаций. Я горько улыбнулась.

— Только не забудь зайти в замок, Энн. Надеюсь, ты все‑таки завершишь контракт.

Оглядев на прощание беспамятного Эйза, и сюрреалистическую парочку в белых мехах, я поспешила оставить Энн со своими тайнами и допросами. Интересно, где‑то есть в этом мире искренность? Все, кого я встречала, только и знают, что лгут или используют друг друга. Это такие особенности жизни в Дестмирии? В размышлениях я не заметила, как вернулась в замок. Ворота оставались приоткрытыми, скелет также методично качался без ветра. Что ж, когда еще выпадет такая возможность — погулять в жилище другого темного мага.

Не знаю, что Энн сделала с Утрием, но его дом был настроен весьма гостеприимно. Двери распахивались, слуги — зомби — о, Тьма, они действительно у него были, — кланялись, пауки разбегались, летучие мыши разлетались. Все было так очаровательно пошло, в лучших традициях Тьмы, что я чуть ли не умилялась. Но найти что‑то интересное было сложно. Искусство Утрий ценил только как средство устрашения посетителей, отвратительных скульптур и картин хватало, но в общем замок выглядел неживым. Как музей ужаса и страха. Я представила как через пару сотен лет сюда будут возить на экскурсии салеттских школьников: «Смотрите дети, здесь темный маг пытал своих жертв, этим ножом расчленял молоденьких девиц, в этой книге описывал результаты своих экспериментов» Я усмирила разбушевавшуюся фантазию и пролистала найденную в одной из комнат тетрадь с записями. Большая часть состояла из разнообразных пометок о магических экспериментах с живым материалом, преобразованиях и модификациях — ясно выраженная специализация Утрина. Интересно, но не думаю, что попытки разобраться в чужой работе хорошо закончиться, я хотела отложить тетрадь, но наткнулась взглядом на пометку «Род». Невнятные, несвязанные размышления, записанные в разное время.

«… таким образом, я лично, предпочитаю считать, что восприятие Рода как совокупности лучших из арохе в корне не верно. Вероятно это отдельный вид, даже не арохе, а нечто иное…»

«Эпоха Трех Роз, время, когда существовали арохе и главенствующий над ним Род — принципиально иные существа. Сартер».

«Если допустить подобное как данность необходимо определить причинно — следственную связь между Катастрофой и пропажей Рода. Отмечу, что между 2002 и 2103 остаются некоторые упоминания о живых членах Рода. До начала Кровавой эпохи Род остается лишь элементом легенд… южные легенды… Дальнейшие упоминания — использование слова для достижения своих целей самозванцами?»

«Опавшие ветви возродятся к новой жизни —???»

«Дениэль Гейджей, Мориган Осмер, Чиит Ру».

«Создание нового арохе возможно на основе работ Рода во Времена Возвышения. Результатом генных модификации того времени стали орки и оборотни, возможно двуликие».

«Вероятные источники информации: Хранилище в Клионе, Лион Бертон, Ошан Теффил, Лэйр Сартер, Джессика Ми Тонг…»

«Специфика конструкции в определенных сочетаниях т. м. с с. м. на 54,5 л. т. к., автоинверсия на 75 %, деконструкция при 72 на 67 в. с. и о. с….»

От чтения меня отвлекло резкое осознание завершения действия контракта с Энн. Я облегченно вздохнула, положила тетрадь на место и поспешила на поиски обещанного Сартером портального камня. Кто знает, сколько еще продержится дружелюбие замка и где сейчас его хозяин? У ворот я с удивлением наткнулась на тяжелый мешочек с деньгами, свои амулеты и меленькую записную книжку, в которой рукой Энн расписывались подробности заключения контрактов. Забавная плата.

Дэнайр был в бешенстве. Забавно, но винил он не меня, а Энн, Лэйра, Утрина и стечение обстоятельств. Обвинить конкретно в данный момент можно было только Сартера.

— Ты, разорви тебя проклятый, темный маг Цейрской земли! На моей стороне, а не на стороне этой лживой суки Инессы! На стороне своих единственных дружков из эльфов. На стороне своего проклятого сообщества с проклятыми бесполезными целями. Ты же знаешь, что Алмаз долго не протянет, на одной Инессе эта земелька, которой повезло владеть самыми крупными на Айрисе алмазными копями, существовать не сможет.

— Ты много себе позволяешь, Дэн, — Лэйр Сартер выглядел невозмутимо. Не похоже, что слова Лорда его задели или оскорбили.

Когда я вернулась, единственное о чем он спросил, то, как я умудрилась кого‑то проклясть. Это я рассказать могла и получила еще одни нагоняй за плохой самоконтроль. Только не смотря на это, учитель был мной доволен, похоже, он был действительно на стороне Инессы и нашим разговором перед картиной Тевелло дал добро на благородную инициативу. А Дэн, кажется, не подозревал о моей роли в этой истории, о том, что я могла знать об Энн. Мой старый приятель твердо уверен, что я на его стороне, и то его доброе ко мне отношение принесло свои плоды. Просто противница оказалась сильней, раз смогла очаровать Утрина, на привлечение к делу которого, ушло столько времени и усилий.

Дома, нежась в ванной, я еще раз обдумала мотивы Энн. Столько трудов ради этого договора. Или еще ради темного мага. Ведь Дэн вел ее в ловушку, как подарок Утрину за сотрудничество. Страж Света и вероятная маг, девушка на службе Инессы Странной, кладезь информации.

— Лучше думай надо новым текстом договора…

— Ты о чем? Энн ускользнула, а Утрин пошел на поклон к Странной Леди, но договор то он переправил обратно Варию, когда мы узнали о мерзавке Энн.

— Ты же не думаешь, что Утрин его не прочитал? — насмешливо спросил учитель, складывая руки на груди. — Это у подписавших условия о неразглашении, а у подсмотревших..

— Но он клялся… — растерянно проговорил Дэн, запуская руку в волосы.

— Клятва такого дерьмового темного мага как Утрин? Он хорош в одном — как сделать из невинной зверушки опаснейшее чудовище. Он совершенно не разбирается, когда нужно держать слово. Хотя это и не тот случай, — учитель отряхнул одежду от невидимых пылинок и подошел к окну. Я на всякий случай слезла с подоконника, но осталась стоять рядом с учителем.

— Дерьмо… так ты думаешь, он… — Дэн схватил себя за голову. — Все‑таки нужно было просто ее убить… Эта проклятая Алмазная земля вечный источник проблем.

— Это земля — источник богатства и власти. При правильном распоряжении, друг мой. А ты, чтобы не утверждал, жаждешь этого.

— А ты не думал, что я жажду создать своему народу лучшие условия жизни? Из каких‑то глубин детства у меня остались глупое понятия о справедливости, и, по — моему, совсем не честно, что вся Дестмирия сидит в заднице проклятого, а в Алмазе арохе живут как в Харине! Нам только и остается, что радоваться добытым камням для постройки дорог.

— Алмазная земля среди других дестмирских земель действительно как алмаз среди булыжников, — фыркнул Лэйр Сартер игнорирую возмущенный взгляд Дэна, и потрепав меня на прощание по голове, обернулся вороном у улетел в окно.

Голову сразу захотелось вымыть.

Дэн недовольно глядел вслед исчезающей точке в небе. Кажется, его серьезно задело нелестная характеристика Лэйра.

— Не беспокойся, — решила подбодрить я Лорда. — У меня тоже есть булыжник, и в определенных ситуациях он куда полезнее алмаза.

* * *

Лэйр Сартер пролетал над столицей Алмазной земли. Ее можно сравнить с небогатым городом в Харине. Чистые улицы с высокими серыми и черными зданиями, площади с шикарными фонтами, изысканные парки и скверики. Здесь не стеснялись появляться обеспеченные эльфы и драконы. Лэйр Сартер еще помнил времена, когда горд Алмаз был еще Эзаром и являлся жалкой копией Цейра. Подобное преобразование не могло не восхищать.

Темный маг беспрепятственно влетел в окно покоев Леди Алмазной земли Инессы Странной. Светлая комната одновременно была и спальней и кабинетом. Дорогая резная мебель из черного такфиса, белоснежные ковры из шкуры белого волка, огромная картина панорамы города современного салеттского художника. За письменным столом сидела немолодая женщина с хорошо сохранившейся фигурой. Она встряхнула длинными седыми волосами, замерла и медленно перевела взгляд на ворона.

— Так девочка все‑таки твоя, — Инесса тепло улыбнулась старому приятелю.

— И как она тебе? — Лэйр Сартер обернулся человеком, потянулся, сел прямо на ковер и оперся о спинку кровати.

— Будто не знал, что она мне понравится. В противном случае не стал бы отправлять со мной. Я умею избавляться от ненужных свидетелей.

— Ты умеешь их очаровывать. Расположить на откровение, насмерть связать контрактом.

— Всех не свяжешь, — нарочито тяжко вздохнула Инесса. — Твой дружок Дэн такой мерзавец.

— О тебе он думает точно так же.

— О какой именно мне? — она лукаво улыбнулась, собирая морщинки у глаз.

— Об обеих. Расскажешь, как там у вас происходило. Можешь считать, что я интересуюсь только своей ученицей, никаких политических мотивов. Даю слово, Дэн ничего не узнает.

— Слово темного мага? Может, лучше заключим контракт?

Лэйр Сартер рассмеялся.

Глава 13

Как можно объективно определить грани дозволенного? Никак, особенно, если ты всемогущ. Но и всемогущество относительно и субъективно. Интуиция, мораль. Эгоизм или логика, сложно определить, на что ориентироваться при принятии решения. Порядочный темный маг должен быть сосредоточен только на себе самом и структуре Таэрры в целом.

Сартоир Кар, дневники, 4965 год, неопубликованно

Сегодня мне исполнялось шестнадцать. Вспоминая свое прошлое день рождение, невероятную тоску, преследующую меня тем летом, я как никогда четко осознавала насколько изменилась.

Я смотрела в зеркало, решила впервые за долго время заняться своей внешностью. Тем более сейчас я кое на что способна — например, добавить волосам блеска или выровнять цвет лица. Вот только я сидела уже полтио и бездумно пялилась на свое отражение. В мой образ бродячего темного мага на Цейрской земле не вписывалась красота и опрятность, на и ощущала я себя временами каким‑то бесполым существом.

Забавно видеть, как воздействие на потоки маэн Тьмы повлияло на мой внешний вид — волосы потемнели, не жгуче — черные, но я определенно превратилась в брюнетку. А глаза остались такими же ярко — голубыми.

— Что ты здесь медитируешь? — в комнату неожиданно заглянул учитель. — Пойдем, поможешь.

Я перевела взгляд на его отражение в зеркале. У мага был рабочий настрой, волосы собраны в хвостик, простая одежда, на руках защитные перчатки. Кажется, он сейчас занимался алхимией. Я встала и отправилась вслед за Лэйром Сартером в лабораторию.

— Сегодня у тебя какой‑то особенный день, дорогая? — полюбопытствовал по дороге учитель, вполне дружелюбно надо заметить.

— С чего ты так решил, учитель? — я провела ладонью по перилам, стирая пыль. Этому дому оставаться чистым не поможет и дюжина учениц — служанок.

— Ты — и возле зеркала, — многозначительно пояснил Сартер. — Нашла в городе с кем бы лишиться девственности?

И в который раз потрепал меня по голове. Я споткнулась о ступеньку, болезненно подвернув ногу. Вот уж прямолинейность так прямолинейность. А эти его прикосновения достали до смерти. Прикосновения… С внезапным ужасом я вспомнила любовь учителя к физическому контакту в последнее время, и впервые за долгое время осознала, что живу в одном доме со взрослым мужчиной. Наверное, на моем лице это понимание отразилась чересчур красноречиво — Лэйр Сартет весело рассмеялся.

— Тори, в этом плане такие жесты характерны разве что для педофилов. Будь я им, ты бы давно заметила. Сейчас уже поздно пугаться.

Впервые за последний год я покраснела от стыда.

— Я только пытаюсь обойти твою ложную структуру разными способами. Думал, ты поняла, — продолжил темный маг. Вроде как и оправдание, а звучит качественным оскорблением.

— Не поняла. Я твою структуру, учитель, тоже не вижу, — пробормотала я, отводя глаза.

— Еще чего не хватало, — фыркнул темный маг, отпирая дверь.

В личной лаборатории Лэйра Сартера я оказалась впервые. Разительный контраст с моей комнатушкой у библиотеки. Здесь царил такой творческий беспорядок, что постороннему больше напоминает чулан для ненужных вещей, чем место, где проводит свои эксперименты темный маг.

— Я должна здесь убрать, — заподозрила я единственную возможную причину для просьбы о помощи.

— Нет, здесь убрано — отрезал Сартер. Я сдержала скептическое хмыканье, так не подумаешь, глядя на книги, сложенные в заросшем паутиной углу в живописную кучу, листы с записями в самых разных местах, полусломанные измерительные приборы, разбросанные по всему помещению бумажки, железки, стекляшки и даже опилки. И каким образом этот бардак сочетается с страстью учителя к гигиене?

— Я в начале весны подкинул тебе Кай-Хиши, экспериментальный образец симбиоза духа — информатора и духа — советчика. Ты ведь его изучала, вместо того чтобы впитывать с таким трудом вложенные знания о хороших манерах.

Изучала. Но не вместо, а после того, как вытащила из паучихи всю возможную информацию. Другое дело, что у меня не было не малейшего желания выдумывать, где можно использовать знания о том, какой вилкой, что есть и всю систему обращений к имперцам.

— Создание псевдоразума тонкая работа, и слишком близко лежит к ментальной магии, в которой сильны только избранные. Но у меня возникла идея…

К прискорбию, узнать задумку и помочь учителю ее осуществить, мне так и не пришлось.

У нас были гости, и я достаточно ощущала замок, чтобы понять, что ломился в дверь сильный темный маг. У меня была замечательная кандидатура насчет арохе, так стремившегося поболтать с Лэйром Сартером, хоть и с моего путешествия с Энн прошло больше месяца.

— Спрячься, что ли под стол, — флегматично посоветовал учитель, открывая дверь в замок.

Я спряталась, благо в этой комнате, где угодно можно спрятаться. Естественно сделала магический щит. Чувствовала себя полной дурой, ну да ладно. Возможность послушать диалог между двумя темными магами того стоила.

Утрин Роверти ворвался в лабораторию разъяренным проклятым.

— Добрый день, — с лучезарной улыбкой поприветствовал его Лэйр Сартер. Лысый маг его любезности не оценил:

— Ты, проклятый салеттский выродок! Сученыш малолетний! Кошкин сын! Считаешь, что это смешно? Думаешь, что поимел меня?!

— Ты мчался из самого Алмаза, чтобы бросить мне в лицо эти смехотворные оскорбления? — вежливо поинтересовался мой учитель.

— Я мчался, чтобы ты отдал мне свою наглую ученицу, — Утрин перестал извергать бессмысленную брань, расправил плечи и вернулся к внушительному образу темного мага.

— Отдал? Это моя ученица, как ты верно заметил, а я своего не отдаю. Тем более не вижу причин, она делала то, что было угодно мне.

— Плети Цветок Света, — скептически отмахнулся Утрин. — Напрямую против своего лордишки ты не пойдешь, контракт не позволит, а если бы эта маленькая дрянь не вздумала выпендриться, то вполне могла любые намеки проигнорировать.

Странно, насколько я знала, Сартера с Дэном контракт не связывал, а Роверти так уверенно это говорит. И я вовсе не пыталась выпендриться.

— Мои намеки не игнорируют. Как тебе приходит в голову обвинять в собственной глупости недоучившуюся девчонку со средними способностями.

— Средними, — Утрин предпочел проигнорировать замечание о своей недалекости, — да она лгала, глядя мне в глаза. Ты же не мог создать ей ложную структуру, позволяющую по желанию скрывать обман. Ты себе такую не можешь создать, потому даже не показываешь.

— Избавь меня от своих предположений. Дело не в Тори, которая завела тебя в ловушку. Дело в том, что за сотню лет в Дестмирии ты не знаешь, на что способны Стражи Света с парой амулетов. И в том, что тебя с легкостью одолела индивидуальный маг с одной единственной способностью.

— Раздери ее все твари Темного леса, — злобно прошипел кейрский темный маг. — Этой дранной кошке просто повезло.

— Держать тебя на привязи около месяца? Заставить служить на благо Алмазной земли, в приделах контракта с Варием? Поставить тебя в такое положение, когда месть невозможна из‑за публичного унижения? А как должно быть, обидно, что убить ее невозможно — не получается даже подумать об этом всерьез, так крепки остатки ее влияния.

— Знаешь, о чем говоришь? — попытался задеть учителя взбешенный маг.

— Всего лишь наслышан. Я никогда не укутывался в ее меховые одеяла.

К моему удивлению Утрин совсем успокоился и присел на единственный стул.

— Чувствую после того как все раскроется и бедняжку казнят, это станет крылатой фразой.

— Произошедшее можно считать хорошим опытом, не так ли?

— С этим сложно полностью согласиться.

Оба темных мага помолчали, а я расстроилась. Надеялась на более яркое зрелище, в идеале настоящее сражение. Будто услышав мои мысли, Утрин вдруг встрепенулся и вскочил со стула:

— Ты действительно считаешь себя сильней?

— Да и я не собираюсь с тобой драться, чтобы доказать это.

— Мне это нужно Сартер. Я уже не помню, когда занимался чем‑то кроме науки, а ведь моей изначальной специализацией была боевая магия.

— Я похож на светлого, чтобы помогать? Найди другой объект для развлечения, а то со мной смертельный исход тебе обеспечен.

— Все так же задаешься. Ненавижу тебя за это, Лэйр. Строишь из себя чуть ли не лорда, пафоса еще больше чем во мне, детские идеи и безразличия к вековым устоям. А я ведь помню тебя жалким учеником Кара, уродцем с глазами побитой собаки…

Интересно, учитель так разозлился, если бы меня здесь не было? Но я была и с умилением слушала оскорбления Утрина. Лэйр Сартер подошел к нему вплотную и буквально прошипел:

— Ты меня ненавидишь, потому что осознаешь насколько бывший жалкий уродец тебя сильней, за то, что ты сдался и не смог пойти дальше. А я дошел, до самого конца, и сделал то, что никогда не смог бы сделать ты. Убил его.

Роверти наклонил свою лысую, бледную, обтянутую морщинистой кожей, голов, становясь похожим на грифа в своей объемной черной мантии.

— Все это глупости, Лэйр. Прикосновение, Единение — бред старых маразматиков, который удобно использовать в своих целях. Магия куда проще, Тьма куда приземленней, а остальное пугающие сказки для наивных арохе…

Внезапно Утрин захрипел, шевелящийся балахон бесформенно повис, а лицо посерело. Я не видела, что делал Лэйр Сартер, но в структуре кейрского темного мага все ярче проявлялись аномальные нарушения.

— Провоцировать меня в моем собственном доме? Ты совсем сошел с ума…

Учитель еле увернулся от невесть откуда взявшегося Воплощения Тьмы. Я внимательно наблюдала, но не заметила никаких изменений в структуре соперника Сартера. Сам учитель с легкостью развеял Воплощение, но Утрин успел прийти в себя и подобраться к двери.

— Может тогда выйдем на нейтральную территорию… — с ехидным весельем начал он, но Сартер перебил и коротко рявкнул:

— Убирайся!

Наверняка имело место очередное невидимое для меня прямое воздействие, так быстро скрылся Утрин Роверо.

Учитель подождал, пока незваный гость покинет его территорию, и заглянул ко мне под стол.

— Желаешь, что‑то спросить, дорогая?

Желала. Задать парочку вопросов о его юности.

— Он это серьезно говорил про Этапы?

Лэйр Сартер удивленно моргнул.

— Утрин думал, что да. Но это не значит, что он прав. Ты же прикасалась к Тьме, Тори, к великой первостихии, обладающей собственным разумом.

— Разве то, к чему я прикасалась в свой первый день в этом мире, не было видением, внушенным тобой?

— А разве одно другому мешает, дорогая? Стала такая умная. Одушевление первостихии, слова, что Тьма есть Зло, Страсть, Искусство, Боль и все такое прочее, вновь потеряли для тебя смысл, как у прилежной зэйрилийской студентки. Ты же чувствуешь, Тори, понимаешь…

Я понимала, что все эти погружения во Тьму не более, чем медитации, погружения в саму себя, в темные глубины своего подсознания, вероятно имеющие общие корни со структурой Иаэрры… А Аргус Таррский писал сказки, способные лишь очаровать начинающих магов.

Лэйр Сартер присел рядом.

— Помнишь одну из своих первых книг по темной магии, «Многогранное обличье Тьмы» Таррского. Кажется, я совершенно зря сосредоточил твое обучение на науке, художественные произведения, психология и философия помогли бы тебе смотреть на мир глубже и шире. Не бросаться из крайности в крайность, не пытаться определить нечто среднее, а понять, что и Тьма, и Свет, Магия в общем — это каждая идея, каждая теория, каждое мнение, все вместе и все истинно, и только ограничение — неправда. Я считаю, что Таэрра единый организм в своем переплетении потоков магической энергии, а Свет и Тьма ее главные элементы, сердце и мозг одновременно, и каждая стихия какой‑то важный орган, насколько допустимы столь упрощенные сравнения. Я сторонник магико — диалектического таэрризма, но понимаю насколько неполны мои теории. А народ наяш-ди в самом сердце Краба верит, будто Таэрра — это прекрасная дева с кожей из Света и длинными косами из Тьмы. Она спит, свернувшись клубком, нерожденная, в утробе матери Вселенной. И настанет миг, когда она проснется и встанет во весь рост. Их восприятие, мое — есть одно и то же.

Учитель, наконец, замолчал. Меня всегда трогало, когда он говорил с такой страстью о магии, но этот монолог к чисто магии отнести сложно.

— Это уже совсем философия, — осторожно заметила я.

— Точно, — просто согласился темный маг. — Пожалуй, вот именно за это Утрин меня и ненавидит.

Кажется, я в чем‑то понимала лысого мага.

— У меня пропало всякое желание заниматься созданием духов, — флегматично произнес Сартер, после непродолжительного молчания. — Что ты там говорила насчет уборки?

Вот уж действительно, кошкин сын.

Проснулась я очередного кошмара с участием Тобрия Риске. Я вовсе не страдала от чувства вины за случайное убийство, я считала, что проводник сам виноват в своей смерти, и умер бы и без проклятья. Иногда я даже убеждала себя, что это просто совпадение, игнорируя уверенность учителя и авторов десятка книг, что все случайности, окружающие темного мага не случайны, естественны и закономерны. Увы, мое подсознание считало иначе.

Заснула я на коврике у камина. Вокруг разбросаны книги и бумаги, в ногах тарелка с недоеденными вишнями и перевернутый кувшин с остатками кваса. Через пару дней после прихода Утрина, учитель вновь вспомнил о своей идее с духом — симбионтом и привлек меня к делу. Лэйр Сартер терпеть не мог расчеты и, в общем‑то всю математическую сторону магии, предпочитая полагаться на вдохновение и интуицию, но иногда без этого не обойтись. Хорошо, когда под боком есть ученица способная рассчитать допустимую возможность изменений потоков маэн. В качестве объекта преобразования мы использовали ворона, как живое существо, традиционно относящееся к темным и обладающее достаточно высокоразвитым разумом. Запечатление в потоках маэн информации невероятно кропотливый и длительный труд. Информация как таковая чересчур нематериальная штука, еще в большей степени, чем эмоции она не отражена в потоках. Вернее отражена, но на совершенно другом уровне, не в форме видимых нитей определенного цвета, а как одна из волновых реакций их взаимодействия в сочетании с крохотными частичками маэн, управляемых разумом. Понять это просто читая совершенно нереально, но можно увидеть, если знаешь на что обращать внимание. Магическая запись звука, музыку под которую я танцевала, подобного плана: берется какая‑то вещь, тоже со своими условиями строения структуры, берется музыкант с инструментом, и после напряженной работы мага — специалиста создается чудесная штучка для прослушивания музыки. Очень — очень дорогая, естественно.

А когда речь идет не только о наполнении информацией под запись, а об изменении живого организма, слиянии его разума с определенными знаниями, и создание в результате чего‑то нового — это уже дело не на одну декаду.

Паучиха Кай-Ши казалась мне удивительно разумной для искусственного духа только в самом начале, варианты алгоритмов ее действий крайне ограничены, она только и могла выдавать мини — лекции на несколько десятков тем и реагировать парой эмоций. Но все равно, даже пусть полгода, создание подобного было для меня недостижимым идеалом.

Сейчас, от меня только и было толку, что пытаться изображать схемы вероятных переплетений потоков маэн, основываясь на слова учителя, и определять их практическую возможность без влияния на общую структуру мира. Совершенно наполовину интуитивная работа.

Я собрала все бумаги и книги в стопку, выбросила вишневые косточки в камин, проигралась немного с трансформацией тарелки с кувшином, получив итоге один единственный неровный шар неопределенного материала. Пожалуй, пора смириться, что особого таланта к превращениям одного предмета в другой я не имею и прекратить ставить неудачные эксперименты. Если эту прелесть, с искореженной недоструктурой увидит Лэйр Сартер мне несдобровать.

— Тори, иди‑ка прогуляйся, — учитель, как обычно появился в момент когда видеть его особенно не хотелось. Темный маг выглядел растрепанным и отрешенным, мое маленькое преступление против магии даже сумел не заметить. Или проигнорировать.

— Да, учитель, — я поспешила кивнуть и убраться из гостиной, безуспешно пытаясь незаметно закатить шар под кресло. Мои манипуляции были встречены снисходительным взглядом и насмешливо приподнятой бровью. Ох, уж эти его брови, я подозревала, что там особенно интересный элемент структуры его несравненного тела — уж больно невероятна эмоциональность и многозначительность, проявляемая этой скромной частью тела.

— Так… подожди, — он метнул прямо перед моим носом Клинок тьмы, срезая торчащие волосинки с моей вскудлаченной прически. Я замерла.

— Давно хотел тебе сказать, более того — приказать. Прекрати заниматься ментальной магией на других.

Наверное, у меня сейчас очень глупое выражение лица. Ментальной? Я как‑то про другую думала…

— Ты, что скрывать, научилась управлять собственной структурой в этом плане, но твое воздействие на других арохе… У тебя не получается, дорогая. Это не твоя специализация, категорически не твоя. Ты только можешь свести с ума. Одно дело если бы это было целенаправленно, но нет, своими попытками воздействия ты разрушаешь целостность структуры. Это как медленнодействующий яд, сначала незаметно, но полгода и арохе, который казалось с такой легкостью когда‑то выполнил твою просьбу и подарил кошель с деньгами, превращается в пускающего слюни идиота.

Я с трудом сдерживала злость. Да, после знакомства с Энн, знакомства с ее невероятными способностями я с жадным энтузиазмом бросилась на совершенствование своих возможностей в области ментальной магии. Тьма, то как эта проклятая женщина влияла на чужое сознание, ненавязчиво, так что я до сих пор не могла разобраться, какие из моих действий искренни, а какие результат ее магии. Я прочитала кучу книг на эту тему, что смогла выискать, а это тот еще труд — найти что‑то конкретной в библиотеке. Но вся информация такая мутная, совершенно не проясняющая как ее это удавалась, сплошные рассуждения по этике и опостылевшие описание того, как обнаружить ложь или заставить арохе с тобой согласиться. Это я и так знала, вот и пришлось, путем воздействия на других и наблюдениями пробовать усовершенствовать свою защиту. Бестолку, в общем‑то, но запрещать заниматься мне магией слишком даже для Лэйра Сартера. Тем более для Лэйра Сартера.

— Я надеялся, что ты сама поймешь, к чему приводят твои действия. Пора уже дорогая, научиться понимать. Но, увы, твой интеллект и понимание магии я переоценил. Я знаю, о чем говорю, тори. Я видел твоих несчастных, жертв, и если ты переживаешь из‑за нечаянного убийства безмозглого проводника, то лучше обрати свое внимание на неизбежное безумие молодой матери, бесплатно угостившей тебя вишнями, безумие и пожилого крестьянине, который отдал тебе весь свой заработок за продажу последней полудохлой лошади, последнею надежду для его больной дочери. Постепенное, возможно растянувшееся на десяток лет, безумие из‑за глупых экспериментов юной, слишком много знающей, идиотки.

Я задохнулась от возмущения. Ох, ну надо же! Это что, темный маг пробуждает мою совесть, ту штуку, которую он так старательно пытался заткнуть вечными лекциями о вседозволенности? Пусть ограниченной обязательством сохранения равновесия в структуре мира, но, в общем‑то, вседозволенности!

Я молча закусила губу, пытаясь усмирить свой гнев и непонимание. Да и откуда я могла знать, что мои невинные развлечения имеют такие последствия? Безумие, Тьма его побери. Это похоже на запугивание, простое запугивание. Так мне хотелось думать.

Лэйр Сартер подошел к одной из картин, с алым драконом, стремящимся ввысь, рассеянно провел рукой по резной рамке из черного такфиса.

— Что пробудило в тебе такой активный интерес к ментальной магии, Тори?

— Сложно сказать, учитель. Я, как только начала заглядывать в Цейр, стала экспериментировать.

Можно даже сказать, ты сам меня на это подтолкнул.

— О, вот то действительно были безобидные эксперименты. А все дело только в Энн.

Я вздрогнула. Понятия не имела, а что он собственно знает из моего путешествия к замку Утрина. То, что с Энн он знаком это ясно, и о способностях ее знает — результат встречи девушки с кейрийским темным магом не был для учителя сюрпризом. Но откуда ему знать, как она на меня повлияла? Еще чуть — чуть и возродится старая паранойя о причастности учителя ко всему, что со мной происходит.

— Возможно, тебе повезло, что вы встретились, когда ты еще так неопытна. Ты темный маг, а нас, настоящих темных магов, а не учеников салеттских университетов, просто притягивают некоторые люди и события, те, что значимы для мира. Так чтобы мы могли сыграть свою роль, на втором плане, принести свою лепту в формирование единой структуры истории.

У меня челюсть чуть не отвисла. Как это учитель цитирует Аргуса Тарского с его возвышенно — романтическими идеями?

— Да, — темный маг согласно закатил глаза, — звучит глупо до ужаса. Но вот забавно. Это факт. Нас тянет в политику, науку, искусство, в экономику, как бы я ее не любил — ко всему, что меняет мир, ко всему, что развивает общество, ко всему значимому, много или мало, все равно изначально это никогда не определишь. Это закономерно, твоя встреча с кем‑то вроде Энн. Она изменила тебя больше, чем ты думаешь. Больше и по другому, чем ты придумала. Поверь, дорогая, Энн единственная в своем роде. Ее способности к индивидуальной магии, ее потрясающий дар в ментальной сфере — это уникальный случай. Она сильнейшая, она способна на то, что никакие темные или светлые маги не способны. То, что ты так четко осознаешь, свою уязвимость, помнишь, как подвергалась влиянию — это и так впечатляет. Совершенство не знает границ, разумеется, но пока тебе в этой области совершенствоваться некуда, и каждое твое действие против этого обращается вредом, в первую очередь для тебя самой.

Лэйр Сартер подошел к креслу, нагнулся и взял мой шар. А потом сделал совершенно для меня невозможное — воссоздал истерзанные, насмерть перекрученные в одно, структуры тарелки с кувшином. Поставил посуду на столик и повернулся ко мне:

— Ты все понимаешь, Тори?

Понимаю? О, Тьма, я мало понимала. Совсем мало понимала, отчего он сначала плетет сказки о том, что темным магам можно все, что не идет во вред Таэрре, что темный маг выше каждого простого арохе, а теперь выдает еще кучу ограничений и утверждает что мы лишь слуги для удовлетворения чьих‑то амбиций. Так я это понимаю.

— Я… я могу идти, учитель? — и врать не буду, и спорить. Как же меня достали эти бессмысленные поучения, он вот точно сводит меня с ума, вгоняет своими речами в полное безумие. Молодая мать, бедная дочь… и как я должна на это реагировать?

— Да, убирайся. Можешь день тут не появляться.

Я кивнула, не глядя на учителя, и поспешила, наконец, убраться из гостиной.

Голова была пустая, не хотелось думать, анализировать. Пожалуй, мое состояние можно охарактеризовать как смятение. Я перебирала в памяти всех случайных арохе, с чьим разумом приходилась играться. Играться, по — другому не скажешь, бездумно говоря себе, что они не обеднеют, не пострадают. Я была уверена, что всегда знала меру, чуть — чуть подтолкнуть — и все. Каким образом мое ментальное воздействие могло обратиться чуть ли не в проклятье?

«Ты не можешь сожалеть о том, кто был тебе безразличен. Боль от смерти — только боль от потери этого арохе в твоей жизни. Даже не боль, так недовольство, неприятие, за редким исключением. У темных магов это одна из основ восприятия жизни. У большинства так, но у темного мага просто не может быть по — другому. Единственная ценность — мы сами, наше видение мира, наше восприятие, наша память. Старый, добрый эгоизм. Твои кошмары — лишь иллюзия необходимой правильности из прошлой жизни…»

Так говорил мне учитель, когда я впервые почувствовала себя виноватой, убийцей после туманного сна, где Тобрия Риске медленно обгладывали расплывчатые твари. А сегодняшняя проникновенная речь о голодных детишках… Я их не знаю, и по правилас мне как темному магу должно быть все равно.

Полна тоскливых, путаных мыслей, я отправилась в город. Зашла в свою комнату и захватила непрочитанный выпуск газеты, покормила нашего подопытного ворона Ксара — так его, с подозрительно довольной ухмылочкой, прозвал учитель.

До портального камня я бежала. Те славные времена, когда каждое мое действие совершалось после приказов и угроз Лэйра Сартера давно прошли. Казалось, что сейчас ему по большей части все равно, чем я занимаюсь. Только изредка неожиданно появлялся, когда я максимально спокойна и расслаблена, и либо заваливал вопросами, либо гнал на разминку с оружием. Так что, приходилось заботится самой, чтобы оставаться в форме.

С бегом, каждым хлестком веток по лицу, нарастающим гулом ветра в ушах, я избавлялась от смятения в душе. Я растворялась в потоках маэн, погружалась в свою темную сторону, жадно прикасалась к темным нитям. Тьма — прекраснейшая из иллюзий, искусство лжи и лицемерия, искусство страсти и боли, олицетворяющая столь многое, одушевленная верой арохе. Казалось, чуть — чуть и я пойму, осознаю, что она есть, без книг, без учителя, сама, собственным естеством. Как всегда, оставалось совсем чуть — чуть, когда все вернулось на свои места и мир приобрел привычную реальность. Я остановилась у знакомой елки с лежащим под ней камнем.

Мои действия стали почти автоматическими, потоки маэн легко складывались в нужную композицию, и мгновение спустя я находилась у столицы Цейрской земли.

Летом город выглядел куда более непрезентабельно, чем в начале весны, но я привыкла к удушливой жаре со смутным оттенком вони грязи. Мне самой не помешала бы ванна, и прежде чем отправиться бессмысленно гулять, я решила зайти в гости к Дэну.

Дом Лорда встречал меня свежевыкрашенной крышей. В еще более ядовито — зеленый цвет. Я никак не могла понять, то ли Дэн действительно имеет такой ужасный вкус, то ли просто такое ужасное чувство юмора. Загородное поместье хотя бы не выглядел так отвратительно — ярко.

Прислуга (очень интересная кстати — появляется, когда вздумает, судя по всему), меня узнала и вскоре я отмокала в просторной ванне. Когда я отдохнула и освежилась, то решила выбраться на кухню, ухватить что‑нибудь перекусить, и наткнулась на хозяина дома в коридоре.

— Хей, Тори! — он улыбнулся, но как‑то слишком вымученно. После прогулки с Энн я видела Дэна только раз, он еще тогда официально разрешил мне приходить в гости, когда вздумается, чем я не преминула воспользоваться.

— Дэн. Как дела? Ты какой‑то замученный?

— Еще бы… Мне жилось хорошо и беспроблемно, пока я не вздумал, двигаться дальше.

Мы зашли на кухню, и присели за стол.

— Инесса, слишком мстительная Леди. Мы же все‑таки рискнули поддерживаться плана, изменили время и место, но эта сука все просчитала.

Я слабо понимала, о чем именно он говорит. Мне и не хотелось понимать, потому что как не крути, в истории с договором в первую очередь Дэна подставила я.

— Через Алмазную землю проходит крупнейший транспортный коридор между Атрессой и Харине. Репутация у этой земли хороша только в Дестмирии — да здравствует великая пропаганда! Но вот в Великом Союзе в целом Инессу со своей сворой недолюбливают, слишком много претензий на суверенитет она высказывает. А политика ВэСа такая — крупные федерации и никаких маленьких самостоятельных стран. Ну вот… все что нужно окончательно подорвать доверии, представить все так, будто Инесса решила воплотить свои мечты о независимости в реальность, отвернуть от нее Харине и эльфов, нарушить надежность поставок между этими странами и выставить виноватой Алмазную землю. Заставить зависеть от остальной Дестмирии…

— И растащить по кускам. Тебе, кейрийскому лорду, каким‑то там эльфам.

— Точно. И я уже не раз говорил, почему так будет лучше.

— Это для улучшения жизни во всей Дестмирии…

— Это, потому что рано или поздно весь хваленный несокрушимый алмаз лопнет как пузырь. Потому что власть в руках Инессы со своими контрактами, и то как она ее достигла не подвергается никакому логическому объяснению. И если мои подозрения подтвердятся, с полным правом владеть этой землей будет Салетта. А это худшее, что может произойти.

— Какие страсти, — буркнула я, недоумевая, что не так с этой Инессой — видела пару раз заметки о ней в «Новостях ВэСа» и ничего подозрительно. Я вот почему‑то верила, что встречаются люди способные на многое.

— Точно. Страсти, — неожиданно горько промолвил Дэн, рассеяно кроша на стол кусок хлеба. — Тебе должно быть все равно. Для вас темных магов это частенько просто игра, не так ли. А ты у нас уже совсем большая темный маг.

— Ты это о чем, — недоуменно спросила я, чувствуя, как холодеют ноги от непонятного страха.

— О чем, — опять повторил за мной Лорд. — Неужели ты думаешь, что я такой дурак, Тори? Я, знаешь ли, общаюсь с Лэйром Сартером, и представляю, что от вас, темных магов, ожидать. Представляю, насколько вам нельзя доверять. Одно но, я по глупости до сих пор видел в тебе ту безобидную девчонку, с которой познакомился почти два года назад. И мне казалось, будто я имею для тебя какое‑то значения.

— Казалось, что меня приручил? — воскликнула я, с удивлением осознавая, что голос дрожит от обиды.

— Приручил? Так вот в чем дело. В жажде независимости. В вбитой себе в голову уверенности, будто я вожусь с тобой только из‑за Сартера и ради возможности в будущем иметь влияние на столь одаренную темного мага? Захотелось доказать, что способна поступать как сама думаешь, и исполнить все чего желала лживая деви по имени Энн.

Лживая деви по имени Энн, которая на самом деле индивидуальный маг и способна заставить выполнить любого, что ей угодно. Только я не уверена, что в моем случае это имеет значение.

Я встала, и, проклиная паршивый день, постаралась невозмутимо уточнить у Дэна:

— Значит, больше в гости мне лучше не приходить?

— Не говори глупостей, — Лорд устало вздохнул. — Я не имею к тебе никаких претензий, можно ведь просто сказать, что такова твоя сущность. Если бы сегодня все сложилось хоть капельку более удачно, я бы ничего тебе не сказал. Молчал и дружелюбно улыбался дальше, как весь этот месяц…

— А-а-а, — я издевательски протянула. — Так это всего лишь день сегодня такой, специальный день, нацеленный на то чтобы заставить меня пострадать и поупиваться чувством собственной вины. Я пойду Дэн, ладно. Может, еще в очередной раз прокляну кого для полной картины…

Не дожидаясь ответа, я метнулась вон из дома. Перед глазами все стояло печальное и усталое лицо Дэнайра.

Раздражение я снимала, пиная стены. Не лучший способ, да и смотрится странно, но мне нужно было как‑то сдержать желание проклясть всех вокруг и не притрагиваться к потокам маэн. Выбирая самые пустынные улочки, я петляла по Цейру, пытаясь придумать, чем бы отвлечься и остаться безопасной для окружающих. Сама не заметила, как дошла до рынка и остановилась перед торговкой фруктами и зеленью, удивительно светловолосой для хэдки женщины с теплыми темно — серыми глазами. Той женщины, на которой я тренировалась в ментальной магии. Я исподтишка рассматривала ее структуру, пытаясь найти хоть одни изъян, но она была здорова, душевно и физически — насколько я могла судить со своими средними знаниями целительства. Учитель лгал? Или я просто не вижу?

Спокойный шум рынка, запахи мяса, рыбы, сладких дынь привезенных из Салетты и продаваемых по бешеной цене. Арохе вокруг люди, изредка можно увидеть двуликого, или оборотня, но все они куда‑то спешат. Позади меня уже пару сей топчется какая‑то парочка, без злобных намерений, наверное, просто хотят что‑то спросить. Когда я уже собралась обернуться, они все‑таки решились и первые подошли ко мне:

— Ты Тори ведь, да? Ученица Лэйра Сартера? — улыбаясь, спросила симпатичная шатенка.

Кажется, я их знала. Парочка туристов из Салетты, что встретилась нам с учителем во время казни при моем первом знакомстве с Цейром.

— Точно. А ты… — я поднапрягла память, но вместо имен вспоминались лишь обрывки разговоров. — Сторонница дуалистического таэрризма.

— Ну да, но вообще‑то я Лена, — салеттка слегка смутилась. — Лена Версет. А это мой парень Артин Бевер.

Парень взлохматил свои светлые кудри и чуть насмешливо поклонился.

И чего эта парочка от меня хочет? Я думала их и след уже простыл, вернулись в свою столицу и продолжают грызть гранит философских наук.

— А в принципе, это очень хорошо, что мы на тебя наткнулись. Пойдем, посидим где‑нибудь в местечке поприличней, — Артин с трудом увернулся от грузной женщины с повизгивающим поросенком в мешке и брезгливо поморщился.

Что ж, не худший способ отвлечься. Да тем более, с тех пор как Эйз вместе с Энн сгинул в Алмазе, я с удивлением стала замечать, что привыкла к ненавязчивому общение с кем‑то более подходящим мне по возрасту, чем Дэн и более образованным, чем Дашша.

Парочка завела меня в «Кошкину сказку», видимо трактирчик, куда их когда‑то привел учитель запал Лене и Артину в душу. Пальма в вазоне все так же зеленела, а с кухни раздавался легкий запах крепкого травяного чая и пирогов. Артин заказал нам легкий обед с фирменным блюдом — маленькими ароматными котлетками, смею надеяться, к кошкам никакого отношения не имеющими. Проверять структуру еды в тавернах я давно зареклась — слишком быстро аппетит портился.

— И чем же удачна наша случайная встреча, — поинтересовалась я, выбирая лук из салата.

— Ты какая‑то другая? При учителе была совсем зашуганая, — добродушно заметила Лена, игнорируя мой вопрос.

У меня появилось острое желание ткнуть ей вилкой в глаз. Очаровательная смесь теплоты и понимания, эгоистичной толерантности и снисходительности, чтобы почувствовать себя хорошим человеком. Хотя объективно говоря не совсем человеком. Я рассматривала их структуры и чистокровными людьми оба не являлись. Девушка на четверть эльфийка, а в парне течет драконья кровь, самая малость правда, от какого‑нибудь прапрадедушки. Вот чего бы я хотела, так рассмотреть структуру настоящего эльфа. Или дракона. Да хотя бы вампира! У каждого из арохе свои легкие особенности в структуре, но знакома я с ними только по схемам в книгах.

— Вы об этом хотели поговорить?

— Не обижайся, иногда у Лены проявляются проблемы с тактичностью. Вообще‑то нам нужен твой учитель, он советовал кое‑что глянуть во время нашего путешествия по Дестмирии, и намекал, чтобы мы потом вернулись сюда. Отчитаться вроде‑как. Ну а нам, на самом деле, бузумно понравилось с ним общаться.

— В чем проблема? Отчитывайтесь, я передам.

Парочка переглянулась, и я их подтолкнула:

— Так, где вы были? За это время всю Дестмирии можно было объездить.

— Смотря какими путями, — хмыкнув, не согласилась Лена. — Но мы еще побывали на севере Атрессы. Это такой контраст с Дестмирией. Сразу пересекаешь границу Кейрской земли и оказываешься в совершенно другом мире.

— А в Алмазной земле вы были? — никак эта земля не хотела покидать мои мысли, даже интерес к эльфам переборола.

— А как же. Туда‑то в принципе и посоветовал заглянуть Лэйр. Так напоминает раннюю Харине, даже историей своего становление. Леди Инесса весьма достойная женщина.

Когда мы бродили по улочкам Алмаза, я никак не могла отделаться от мысли, что история повторяется, и возможно, из маленькой земли слаборазвитого королевства через пару столетий вырастет могущественное государство!

Я и не задумывалась об этом. Лена имела ввиду, схожесть с историей создания Харине, когда одна упрямая девица по имени Харине Теретская умудрилась объединить разрозненные обнищавшие княжества, также начиная с укрепления позиций своей родины.

— Если бы я не бросила университет, написала бы диплом по какой‑нибудь такой теме…

— А как там, в Алмазе, все спокойно, — перебила я Лену, пока она не начала перечислять варианты названий для своей несуществующей димпломной. — А то здесь ходили слухи, о каких‑то волнениях с эльфами?

— Да нет, — пожал плечами Артин, до этого поглощенный уничтожением еды. Достав из кармана тонкой кожаной куртки платок, он тщательно вытер рот и руки от жира. — Так все мирно, и не скажешь, что там собралось все темные арохе.

— Так что вы так такое интересное увидели, раз вам так не терпится с учителем увидеться.

— Тут нет никакого секрета. Просто глянуть лежит ли в определенном месте громадный камень, — закатила глаза Лена и тут же перевела тему на меня. — Скажи, Тори, а тебе приходилось убивать?

Она надо мной издевается!

— Лена! — укоризненно воскликнул Артин и пояснил мне: — Она просто никак не может перестать думать об этике темной магии, зацепил ее твой учитель этим вопросом.

Он и меня так неплохо зацепил. И обсуждать эту тему мне совершенно не хотелось.

— Давайте оставим этику темной магии самим темным магам, хорошо? Расскажите мне лучше про Зэйрелию, я ведь даже за пределами Дестмирии никогда не была, а со столицей столько интересных историй связано.

Лена и Артин расплылись в ностальгических улыбках. Зэйрелию они любили и поставили себе цель заставить заочно полюбить столицу Салетты и меня. Увы, но их старания мной оценены не были, я больше думала о камне, зачем‑то понадобившееся учителю. Может речь о портальном камне? Если на территории алмазной земли находится крупный портал для перемещения в какой‑нибудь важный на политико — экономической карте пункт, то это будет ценней за хваленные алмазные копи. Я немножко погордилась стройностью своих теорий.

— О, кстати! Совсем забыл! Один парень в Алмазе, Эйз Ли, передавал тебе привет.

Я поперхнулась. Надо же, как тесен мир.

— И чем он там занимается? Где вы встретились?

— Охраной, кажется. Хотя этот парень не выглядел способным кого‑то нормально защитить, — пожала плечами Лена.

Жив, и хорошо. Не зная о чем разговаривать с салеттцами, я внимательно рассматривала их структуры и наряды. Меня зацепил любопытный артефакт на шее Лены.

— Что это? — как можно дружелюбней и безобидней спросила я, указывая на заинтересовавшую меня вещицу.

Лена немного помялась и сняла с шеи простой деревянный амулет в форме полумесяца.

— Это амулет с помощью которого можно видеть ауры арохе, старый, точность совсем не гарантирована, но все‑таки полезный. Можно увидеть, кто маг или кто проклятый.

— Ауры, — на мгновение смешалась я, пока не поняла, что салеттка имела ввиду структуры. — А можно взглянуть?

Лена протянула мне амулет, я повертела его в руках. Хорошая, надежная работа, но судя по всему упрощающая все до невозможности. Здесь даже не потоки маэн можно увидеть, а всего лишь расплывчатое облако вокруг арохе, цветом и яркостью в зависимости от источника магии и сил мага.

— И как ты меня видишь? — поинтересовалась я.

— Вообще‑то впечатляюще. По крайней мере, никто из студентов факультета темной магии в ВУМе такой насыщенной аурой не обладает.

Я чуть не выронила амулет из рук. Вот проклятье, значит от Лэйра Сартера я свою структуру скрыть могу, а от какой‑то дерявяшки нет! То же мне, негарантированная точность.

— А вот у учителя твоего совсем ничего не видно. Я знаю, что сильные маги могут скрывать свои возможности. А ты не умеешь?

— Можно оставить пылать свою ст… ауру врагам на устрашение, можно намертво скрыть, а можно создать ложную — как у простого арохе или слабенького мага, — пространственно заметила я, и не думая отвечать на вопрос девушки.

— Но это запрещено, Тори, — вмешался Артин. — У магов слишком много возможностей, чтобы давать им права как у простых арохе!

Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. И с каких это пор такие слова как запрещено законом мешают творить темным магом, что вздумается? Даже Энн, будучи магом совсем не темным, и та имела ложную структуру.

— Я же свою ауру не скрываю, — невозмутимо солгала я, продолжая вертеть амулет в руках. — А такие штуки в Салетте на каждом углу продаются?

— Нет, конечно! — возмутилась Лена. — Это от бабушки подарок, она еще говорила, что чем проще, тем надежней. Я надеюсь, ты не собираешь оставить кулон себе?

Лена выглядела угрожающе, насколько это возможно с ее миловидным личиком.

Если это действительно наследство бабушки — эльфийки, то по каким‑нибудь таэррским законам невероятностей этот амулет единственный в своем роде. Как бы я не рассматривала структуру, понять не могла, почему он игнорирует все переплетения ложной «ауры», но не видит скрытую.

Я вернула амулет Лене, и та облегченно вздохнула. Если так волновалась, зачем было мне его отдавать?

Забавна игра ассоциаций, рассматривая строение амулета, я думала о эксперименте над вороном.

— Ты приведешь нас к своему учителю? — после некоторой паузы спросил Артин.

Я покачала головой, и осторожно, боясь спугнуть промелькнувшую идею для создания духа — советника, проговорила:

— Я скажу ему, что вас видела. Захочет, сам найдет.

Парочка моим ответом довольной не казалась, но я уже поднялась со стула.

— Ладно, может еще увидимся. Только вы заплатите за обед, а то у меня денег совсем нет.

— Наглая ты, — хмыкнул Артин. А я прощально махнула рукой и покинула трактир.

Чем проще, тем надежней. И для какой твари из Темного леса я так старалась с ненужными расчетами?

Если что‑то и могло меня отвлечь от глубины и прелести собственных переживаний, так это магия.

* * *

Лэйр Сартер кружился в танце с прекрасной нимфой. Темный маг не любил приглашать женщин к себе домой, но для Инклит, прекрасной лимониады, виновной в перманентном состоянии загрязненности и запыленности его маленького замка, можно сделать исключение. Но помириться с ней было бы неплохо и по причине поразительной осведомленности луговой нимфы во всех сферах общественной жизни.

— У тебя очень качественные кристаллы для музыки, — прощебетала Инклит, с наслаждением погружаясь в многогранную мелодию Элерийского вальса. — Такой звук я только на приемах слышала. Чья это работа? Эсферена? Или Джойса?

— Мне не нужно обращаться к кому‑то и платить тысячи маннов ради таких мелочей, — Лэйр Сартер добавил в голос каплю самодовольства.

Инклит переливчато засмеялась и крепче прижалась к мужчине. Ее огромные зеленые глаза возбужденно блестели, буйные светлые локоны с зеленоватым отливом пахли травами.

— И почему я такая всепрощающая? — с мягкой улыбкой спросила нимфа.

— Ты избегала меня лет двадцать, Инклит, — заметил темный маг, нежно проведя по мягкой щеке девушки.

От присутствия лимониады танцевальный зал наполнился свежестью, даже свет из окон лился мягче и ярче.

— Что такое двадцать лет для нимфы и мага, Лэйр? Пусть говорят, что мы подобно бабочкам живем одним днем, но каждый день слаживается в вечность. Ты видел мою новую работу? Я украшала зал для выступления Энтэлиэл и Риолемиэль Росс в Клионе! Клионе! Представь себе, драконы, эти самовлюбленные ящерицы, признали мой талант!

Последнее время имя Инклит действительно необычайно популярно, она была одним из самых известных дизайнеров в просвещенных странах Великого Союза.

— Я слышал, недавно ты была в Диве. Эльфы все также спорят, кто взойдет на трон?

— Уже почти целый год, — фыркнула девушка. — У Саша Дантеша не только талант в драматургии. Бедняжка Тариэль вовсе не уверена, что станет новой королевой, Териториэл поддерживает ее, но на деле он как всегда поглощен лишь наукой. А вот Нэриториэла наш полукровка окончательно очаровал, и теперь этот бездельник выступает от имени Новых эльфов. Во дворце такая напряженная ситуация, в любой момент перевес может оказаться у одной из сторон. Новые эльфы крутят свои интриги, консерваторы свои.

Лэйр Сартер терпеливо ждал, пока лимониада перейдет к более конкретным фактам. Об играх сиих нераспустившихся бутонов роз давно уже написано в газетах.

Инклит хитро улыбнулась. Она всегда была готова делиться информацией с любовниками, но вот только удовольствие подбрасывать интересные крупицы нимфа любила растягивать.

— Добраться к тебе, Лэйр, стоило не мало трудов. И почему я тебя простила?

— Наверное, потому что я самый красивый темный маг во всем Великом Союзе, — фыркнул ей в ухо мужчина. Девушка поежилась и освободилась от объятий мага. Звуки вальса сменила медленная тягучая мелодия «Драконьей баллады».

Скрип двери нарушил гармонии музыки и молчания, и в зал заглянула растрепанная ученица.

Инклит смерила девчонку брезгливым взглядом, и вопросительно перевела взгляд на Лэйра. Сама Тори впрочем, разглядывала нимфу отнюдь не с добродушным интересом.

— Это Тори, моя очередная ученица, — темный маг был раздражен и одновременно заинтересован появлением девочки. Он и забыл, когда дорогая ученица в последний раз не выполняла его приказы. — Что ты здесь, забыла?

— Прошу прощения, учитель, — смиренность Тори прозвучала с неожиданным насмешливым оттенком. — Дело в том, что у меня промелькнула идея, на счет твоей работы над Ксаром.

Инклит недоуменно подняла брови, пытаясь понять, при чем здесь их общий знакомый.

— Осмелюсь предположить, но я знаю каким образом его саморазвиваться, а не просто воспроизводить заложенное.

Если в Лэйре Сартере и его ученице Тори и было что‑то общее, так это любовь к магической науке. Мужчина надеялся, что Инклит не очень обидится, если он предложит ей отдохнуть после тяжелой поездки в одной из комнат.

Глава 14

Тебе покажется странным, что я воспользовался старым добрым способом связи в форме бумажного письма, но вокруг дома сеть контролируется. Так что никаких ментальных проекций и сообщений. Я завершил работу, окончательно завершил, утверждаю это с полной уверенностью. Эльжбет чувствует себя замечательно, все осознает и помнит, скучает по тебе. Твои мрачные прогнозы не оправдались, новые возможности к самому факту возвращения к жизни, вызывают в ней только восторг. Очаровательная девушка, так же как и кошка.

Теперь о неприятностях. Ветвь Лу предъявила обвинения в Комитет, боюсь, в особняк скоро нагрянет официальный обыск. Попытайся связаться с Самэ — Тор, эта Ветвь одна из спонсоров, она должна помочь. Но во имя гармонии, будь осторожна, не торопись и не волнуйся. С твоей сестрой все будет в порядке.

Отрывок письма, отправитель и адресат неизвестен, примерно конец эпохи Возвышения, сохранено в архиве Дома Правительства

В последнее время меня окружает слишком много арохе. Я начинаю сожалеть о тех благословленных временах, когда главными действующими лицами были учитель, я сама и моя страдальческая ненависть.

В первую очередь, прекрасная Инклит. Благодаря ей, я повысила свой уровень знаний о нимфах и их магии, но только вот саму лимониаду любить больше не стала. Она меня тоже. Ладно, будь она просто смазливой дурой для развлечения учителя, но, увы, при нашей беседе дурой себя чувствовала только я. Нимфа мастерски умела поддерживать беседу в направлении мне чуждом и незнакомом и не давала возможности проявить свои знания в магии или истории. Долгими тио эта кукольная девица с огромными глазами могла щебетать о каждой из картин в доме учителя, о современных музыкантах и певцах, литературных новинках и новых интерпретациях классиков. Она изменяла все вокруг одним своим присутствием, и старый добрый, вечно пыльный замок с неуничтожаемой паутиной и разваливающимися снаружи стенами превращался в элегантный особняк в стиле «раннего дестского классицизма», как восторженно рассказывала Инклит. Свежесть и чистота, отполированные перила и распахнутые шторы, более того цветущие растения в вазонах. О, Тьма, как же это меня раздражало. Сам Лэйр Сартер изначально отнесся к переменам положительно — нейтрально, что вполне объяснимо, учитывая его любовь к гигиене и общей красоте. Но в последнее время, все чаще и чаще учитель намекал воодушевленной нимфе, что он все‑таки темный маг, а она перебарщивает с эльфийскими мотивами в интерьере. Инклит только кивала и делала все по — своему.

Не пойму, что она уже вторую декаду никак не уберется отсюда? Лэйр Сартер был с ней обходителен и неимоверно обворожителен. Если бы он изначально потратил на меня хоть каплю своего обаяния, влюбилась точно. Теперь оставалось только поражаться его талантом к лицемерию и недоумевать, ради чего он так старается. Не ради секса же. И уж точно не ради ремонта.

В любом случае, в замке я старалась проводить как можно меньше времени. Пусть там была любимая библиотека, все удобства для практики в магии и неоконченный проект с вороном, но это не стоило того, чтобы постоянно натыкаться на миниатюрную девушку с зеленоватыми волосами.

Каждый день добираться в Цейр было слишком муторно, и я частенько сидела в деревне в гостях у Дашши и выслушивала ее идеи насчет побега в расчудесную салеттскую столицу.

— …никакого будущего. Ты вот представляешь меня добропорядочной матерью семейства? Или смиреной хозяюшкой? Я достойна большего! Я способна на большее! Да я одна из семи человек в деревне, умеющих читать на салеттском!

Я не стала вслух сомневаться, что умение читать на самом распространенном языке что‑то значит в Зэйрилии.

— В Цейре у меня есть знакомая парочка студентов родом из столицы, — задумчиво заметила я. Лена и Артин и не думали возвращаться домой, сняли квартирку на Монетной улице. Что‑то рыскали по городу, изучали, и постоянно натыкались на меня, докучая очередной порцией разговоров на тему искусства и истории. Кажется еще чуть — чуть, и я возненавижу салеттскую интеллигенцию.

— Думаешь, они мне помогут? — Дашша скептически прикусила губу, теребя длинную черную косу. — Что они вообще забыли в этой дыре?

— Если бы я знала… Пойдем со мной в город, найдем их и спросим.

— Прямо сейчас? Пешком? У нас в деревне лишних лошадей нет, знаешь ли….

Пешком добираться до Цейра займет целый день, но теоретически я могла попробовать протащить Дашшу через портальный камень.

— Если тебя не пугает вероятность смертельного исхода, то есть такая замечательная штука как магия.

— Ты это очень обнадеживающе сказала, — закатила глаза Дашша. Но живо вскочила, поправила легкую летнюю рубашку ярко — синего цвета. — Но я готова рискнуть! Эта же вероятность очень маленькая, раз ты предлагаешь, не так ли?

Я спорить не стала. Порталы слишком малоизученная тема для уверенности в том, что будет с приятельницей, если я переоценила свои возможности.

Все остались живы и здоровы. Я, правда, зареклась, повторять такие эксперименты, а Дашша еще полтио ходила как пришибленная. Все же перемещаться одной и тащить за собой еще кого разные вещи, концентрации в два раза больше и я за пару сей здорово набоялась не удержать упрямые нити.

Дашша пришла в себя только в городе.

— Я, наверное, только раз десять здесь бывала. Папа редко выбирается из деревни. Разве что с Ягорием на рынок отпрошусь. Кстати, давай туда сходим, купим чего‑нибудь. Тетка Джита, позавчера вернулась, продавала поросят, и угощала меня такими вкусными экзотичными фруктами, — девушка мечтательно вздохнула, сглатывая слюну.

— Если только ты взяла с собой деньги.

— А у тебя нет? — Дашша ощутимо расстроилась.

Я красноречиво промолчала. Учитывая, что вместе с прекращением ментального воздействия на других арохе, я забросила свой воровской промысел, а выполнять заказы местных жителей не хотелось, то деньгам у меня не было, откуда взяться. Конечно, можно было попросить у Дэна, который после нашей ссоры просил у меня прощения, когда заехал в гости к учителю. Но зачем?

В обеденное время Лену и Артина было очень легко найти — как всегда они перекусывали в «Кошкиной сказке».

— Знакомьтесь, это Дашша, — представила я девушку, подсаживаясь за столик к неразлучной парочке. Артин обреченно вздохнул и позвал пышногрудую разносчицу. Он уже привык, что я и не думала за себя платить, когда находилась в их компании. Лена добродушно представилась и активно принялась расспрашивать Дашшу о месте ее жительства и связанных с родной деревушкой легендах и поверьях. Чем — чем, а фантазией Дашша обладала хорошей, что отлично перебивало недостаток образования. И не подозревала, что возле замка учителя столько интересных мест.

— Ты хочешь есть? — Артин решил не вмешиваться в разговор двух девушек и тихо обратился ко мне. Подозрительно оглядев вялый салат, я отрицательно махнула головой.

— Это можно было спросить и до заказа.

— И тогда бы ты ответила, что да, — фыркнул парень. Какой догадливый. Я не выдержала и улыбнулась в ответ.

— Пойдем прогуляемся, пока они болтают.

Лена и Дашша тем временем из вещей теоретически серьезных перешли к своим предпочтениям в одежде, так что я приняла его предложение с энтузиазмом. Артин шепнул что‑то подружке, и насмешливо подал мне руку. Я смерила его убийственным взглядом и встала из‑за стола самостоятельно. Эти дурацкие повадки не переставали раздражать.

— Тебя хоть что‑нибудь не раздражает?

Мы побрели в ближайший и единственный скверик из десятка старых, на половину засохших деревьев. Приближалась осень, но в Дестмирии было как никогда жарко. И как у Дашши получается не умирать от духоты в ее плотных брюках и облипающих рубашках? Я ходила в самом легком платье, найденном среди вороха одежды в замке, и это притом, что умела неплохо регулировать температуру своего тела.

— Так заметно?

— Не то слово. Когда с твоего лица пропадает вечное выражение недовольства, в Темном лесу определенно что‑то сдыхает.

— Ха — ха… Может у меня критические дни.

— Тогда они у тебя нездорово затянулись. Но приличные леди, между прочим, на такие темы с юношами не разговариваю.

— Каким боком я похожа на приличную леди?

— Так в чем дело, Тори? Ты настолько несчастлива? Твой учитель жестоко с тобой обращается? Или ты в него влюблена, а тут эта красотка — нимфа?

Я посмотрела на Артина, как на сумасшедшего.

— Тебе‑то какая разница?

— А вдруг ты мне нравишься? — парень лукаво улыбнулся, вмиг преображаясь из вполне заурядного в достаточно симпатичного.

— У тебя есть девушка, — и, подумав, добавила: — А мне шестнадцать, если что.

— Сколько? — Артин чуть не споткнулся на ровном месте. — А я думал уже под двадцать.

Ну здорово, чувствую еще пару месяцев в таком темпе, так меня за тридцатилетнюю считать будут! Неужели я действительно так старо выгляжу?

— Это все из‑за твоего сурового взгляда, — констатировал Артин. — Ты в курсе, что для того, чтобы быть темным магом, не обязательно постоянно хмуриться?

— Артин, отвали, — разозлилась я. — Надеюсь это не попытка повысить мне настроение, потому что более неудачной придумать сложно. Что ты на самом деле от меня хочешь?

Он остановился и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Я уже говорил.

Можно было проверить его структуру, но какая разница, говорит Артин правду, или это глупая шутка. В моем возрасте пора было начинать думать о влюбленности, но как‑то совсем не получалась. И не имело никакого смысла.

— Ты псих. А как же ваша прекрасная история любви с Леной. Она сбежала с тобой из отчего дома, папочку обокрала. Хочешь сказать, что ты простой…

— Нет, — возмущено воскликнул Артин, но быстро взял себя в руки: — Так ты беспокоишься только из‑за Лены?

— Эй, ты уже определись… — застонала я. Актер из салеттца средний.

— Это все Лена, — сдулся Артин. — Ей взбрело в голову проверить, не влюбилась ли ты часом в меня. Как не выйдем из квартиры, все якобы случайно на тебя натыкаемся.

Такое ощущение, будто ты нас преследуешь.

Я. Их. Гениально.

— Ты подкаблучник, парень, — я похлопала Артина по плечу, одновременно облегченно вздыхая и нерационально обижаясь.

— А может, мне самому было интересно проверить.

— А не думал, что если бы действительно положила на тебя глаз, то воспользовалась бы магией. Поверь, ничего сложного, мое приворотное зелье не чета продающимся на рынки у бабки Рехи. Да и с ментальной магией я знакома.

Судя по побледневшему лицу Артина, об этом он не думал. Вот интересно, вроде и выгляжу старше, чем есть, а меня все равно недооценивают. Считают не способной на что‑то серьезное.

— Ты только не обижайся, хорошо. А то я теперь начинаю думать, о вероятном проклятье. Мы все равно завтра покидаем город. Я лично сыт Дестмирией по горло. Конечно, здесь можно жить припеваючи, на те деньги, что в Салетте хватит только комнатушку снять на месяц, но… скучаю по цивилизации, не могу. Да еще ходят нехорошие слухи о напряженной ситуации с Алмазной землей, леди Инессе недостаточно владеть такой малой территорией, темные арохе собираются расширить свои официальные владения в Дестмирии, начнутся какие‑нибудь военные стычки, вот будет весело.

— Захватите с собой Дашшу, — попросила я, мельком подумав, что Дэн хорошо работает над репутаций Алмаза, раз образованные салеттские туристы верят в эту чушь.

— Ты серьезно? Решила избавиться от нее? Без обид, но, дестмирской девушке из деревни в Зэйрелии делать нечего.

— Может, ты недооцениваешь силу ее целеустремленности. Она так мечтает о столице, неужели так сложно помочь Дашше осуществить ее?

— И почему я чувствую в твоей светлой просьбе какую‑то злую иронии? — риторически спросил Артин под моим укоризненным взглядом.

Мы некоторое время шли мола.

— Кстати, это правда, что Дашша плела про резиденцию Рода в этих местах? — вдруг спросил он.

— Ну, иногда, ее фантазия случайно совпадает с реальностью. Но, если честно, я точно не уверенна. В том, что она знает, что такое Род, кстати, тоже не уверена, — я задумалась. — Учитель говорил что‑то такое, но мне самой читать не приходилось. Я совсем мало об этом Роде знаю, как ни странно книг на эту благодатную тему в библиотеке Сартера почти нет.

— И вправду странно, учитывая, как Лэйр любит историю до Катастрофы. Он тогда рассказывал вещи, о которых мы и не предполагали. А как рассказывал, до сих пор каждое слово помню. Его бы преподавателем, все лекции посещали бы.

В этом вопросе, мое мнение слишком субъективно.

— Род — это ведь аристократическая верхушка во времена Трех Роз и Возвышения? — я решила продолжить разговор.

— Обычно считается, что да. Ветви Рода подобны драконьим Домам, семьи, поколениями владеющие какими‑то уникальными способностями и умеющие эти способности использовать в политике. После Катастрофы большинство из Рода были уничтожены, но кое‑кто выжил, и основал собственные Ветви. Они надолго затаились, но правили некоторое время в Кровавую эпоху, а потом вновь исчезли.

— Это ведь тоже спорное мнение? То есть, тогда не настоящий Род на время воскрес, а просто кто‑то использовал их славу.

— Кое‑кто и так считает, и учитель твой тоже, но…

— Вот вы где! — раздался звонкий голос. Дашша с Леной спешили нам навстречу. — Что вы тут круги наматываете?

— Ждем, когда вы насытитесь, и обсуждаем историю, — объяснила я, и повернулась к салеттке: — Лена, здорово придумала, это была очень смешная шутка.

— Я не могла покинуть город, не удостоверившись, что не оставляю тебя с разбитым сердцем, — не смутилась девушка.

— Как‑то двусмысленно прозвучало, — вмешалась Дашша, крайне недолюбливающая, когда ее игнорируют.

— Если ты не передумала со столицей, то можешь написать записку отцу, я передам. Потому что тащить тебя обратно через портал не собираюсь, — я проигнорировала подколку.

Дашша выглядела ошарашенной. Ну да, никаких долгих сборов, сразу в омут.

— Эй, между прочим, мы можем день — другой подождать, — похоже, с Леной моя знакомая из деревни уже все обсудила. — Проведем Дашшу в столицу, но пусть сначала она нормально попрощается с отцом, соберет вещи и деньги. Я не благотворительный фонд талантливых сирот имени Инклит лэй — Ви.

Надеюсь, речь идет не о той Инклит, что обосновалась в замке учителя, организации благотворительных фондов ей только не хватало для полного образа.

— Да, пожалуйста, но насчет портала я не передумаю.

— Где ты шляешься? — недовольно встретил меня ранним утром учитель, сидя на крыльце, последнем неопороченном Инклит участке дома.

Я возвращалась с Капиторок, на прощание расщедрилась на подарок для Дашши. У меня каким‑то образом завалялось немало самодельных артефактов, что могут пригодиться для девушки, не владеющей магией.

— Ходила в деревню, — послушно отрапортовала я и невинно спросила. — Инклит тебя выгнала, учитель?

— Определенно делаешь успехи, дорогая, — хмыкнул Лэйр Сартер, поднимаясь. — Ты ведь научилась неплохо готовить? Сооруди нас с Инклит романтический завтрак.

Я возмущенно открыла рот. Это уже верх издевательства. И что это за понятие такое, романтический завтрак?

— Разумеется, учитель. Но позволь, я озвучу вопрос, что гложет меня который день. Зачем она тебе?

— А как на счет варианта, что я просто получаю удовольствие от общения? — вопросительно приподнял бровь Сартер.

Я с трудом удержала издевательское «Да, ладно…»

— Зря ты не веришь, — с легкой печалью качнул головой учитель. — Я пошутил, Инклит уехала, можешь вздохнуть спокойно, дорогая, мы снова остались одни, и я полон энтузиазма. Ты совсем позабыла об обучении, да и нашему бедному Ксару хватит ждать. Пора переводить его на новый уровень развития.

Зайдя в дом, я остолбенела. Не осталось никаких следов пребывания здесь нимфы, такие же несмываемо грязные стены и потолки, свисающая паутина, старые пыльные гобелены. И ко всему прочему добавились омертвевшие или просто высохшие растения, вазоны с которыми были щедро расставленные Инклит в каждой комнате.

— Я решил, что привык к такому образу своего замка темного мага, — весело пояснил Лэйр Сартер, наслаждаясь моим недоумением. — Да и тебе временами заняться не чем. Это было нелегко, перебить воздействия нимфы, но я справился.

По — моему, можно было просто изначально не давать ей на что‑то там воздействовать. Но кто я такая, чтобы оценить всю прелесть развлечений учителя?

Над вороном мы просидели до позденего вечера. Птица больше напоминала потрепанное чучело, чем живое существо, от постоянного состояния стазиса. Но зато Ксар отлично понимал человеческую речь на трех языках и выполнял команды не бездумно, а после некоторого анализа и выбора лучшего пути. Лучшего для его вороньих мозгов, разумеется. Если паучиха Кай-Ши и другие животные использовались скорее как кукла, сосуд в форме живого организма, и так было принято при создании любых искусственных духов, то с вороном мы пошли по другому пути. Учитель развивал его маленький птичий разум, неуловимым образом вплетая тончайшие нити маэн. Работа настолько тонкая, что я редко могла заметить. Все чем я занималась, это перечерчивала схемы структуры нашего подопытного, практически не замечая никаких изменений. Все‑таки узнать глядя на потоки маэн о количестве ума, как у птиц, так и у арохе было маловероятно.

Устало отложив карандаш, я зевнула, учитель в очередной раз усыпил бедную птицу, и та свалилась на стол бесформенной черной кучей с торчащими перьями.

— Во времена эпохи Возвышения, после Всемирных войн, арохе с особым энтузиазмом проводили эксперименты над живыми существами, начиная от бабочек с паучками и заканчивая людьми и эльфами. Так в результате появились оборотни, морской народ, нимфы, возможно и двуликие. Все проекты спонсировались и проводились под эгидой Рода. Постоянное развитие и саморазвитие, совершенствование мира и себя, стремление раскрыть все возможности разума арохе, синтез магии и науки, познание мира в гармонии каждого способа познания. Прекрасные, воодушевляющие слова, правда? Слишком мало сведений сохранилось о той эпохе, но ее приближенность к идеальности поражает.

Учитель, казалось, размышлял вслух, прохаживаясь по комнате, чудом не наступает на разбросанные бумаги.

— Считается, что никому не известны причины Катастрофы. Но разве они не очевидны? — учитель обратился ко мне. Я попробовала понять, чего он от меня ожидает. Слов, что постоянный прогресс до добра не доводит? Но зачем тогда он все время стремиться создать что‑то новое с такими убеждениями?

— Не отвечай. Я риторически, — Лэйр Сартер тихо цокнул языком. — Этическая сторона любых исследований… Полное это дерьмо, дорогая. Утрин неплохо живет, при всей его любви к вивисекции молоденьких девочек. Рошен Тейлеш, самый известный темный маг Империи Хадч, переходит все границы со своими опытами в менталистике. Много таких. Но все это только магия. Думаю, ты заметила, на каком умеренно зачаточном уровне находятся многие естественные науки, с помощью которых можно объяснить тайны мироздания. Структура, переплетение потоков маэн — то из чего мы состоим со стороны магии, но атомы, клетки, химические элементы — на это все принято не обращать внимания, не смешивать магическую науку с физикой или биологией, какие бы перспективы это не несло.

Я и не подозревала, что в этом мире известно об атомах. Признаться, все мои скудные знания из Земли, затмила магия и ее объяснения законов природы и жизни на планете.

— Учитель, — осторожно спросила я. — А это только твое мнение или официальная позиция…

— Это не только мое мнение. Но и не официальная позиция, зэйрелийские маги и правительство предпочитают также игнорировать многие естественные и большинство технических наук. Это впилось в подсознание арохе за многие поколения, негласное табу. Мы не объединяем магию и технику в первую очередь. Попытки случайными гениями что‑то изобретать редко заканчиваются успешно. Ничего сложнее пороха, да и тот, неофициально, но вне закона.

С одной стороны мне вполне хватало магии, но с другой… Что за бред? Неужели можно выбирать только один путь развития? И зная возможность другого, имея сохранившиеся знания предков, не пытаться взглянуть шире, объединить?

— Как это я могу твердить тебе о ценности каждого подхода, широте взглядов в магии, философии, а при этом так отбрасывать столь же столь же важные вещи, да? — Лэйр Скартер понимающе хмыкнул: — О, моя дорогая ученица, мне временами самому интересно.

Он сел передо мной, подпер подбородок рукой.

— Расскажи мне о своем мире, Тори.

У учителя был вид человека, осознающего неправильность своих действий, но все равно жаждущего совершить большую ошибку.

Понятия не имела, что я могла рассказать Лэйру Сартеру про свой мир. Да я Таэрру лучше знала, насколько можно оценивать реалистичность знаний полученных из книг. За два года он ни разу не интересовался моей жизнью до перехода, и воспоминания становились все более и более смутными.

Рассказать ему о маме, том, как она любила хурму, килограммами ела. А косточки воровато впихивала в землю в большом вазоне с драценой. А еще все время ее подкалывала… Или про папу и его страсть к собирательству окаменелостей, сколько он камней с отпечатком моллюсков или древних водорослей привозил с полей картошки и свеклы.

Ох, Тьма. Все, кыш воспоминания.

Лучше про интернет расскажу, может мой гениальный учитель придумает, как спроецировать технологии моего мира на магию Таэрры.

Прежде чем я открыла рот, глаза мужчины характерно затуманились, показывая установление ментального зова. Через пару сей Лэйр Сартер рассмеялся.

— Не судьба, — он резво вскочил и призвал из какого‑то угла помятый плащ. — Забудь об этом, и сама не вздумай думать… — он осекся и спрятал лицо в руках. Решительно вздохнул, пригладил волосы и сменил тон на насмешливо — равнодушный.

— Ты, кажется, занималась разработками скрывающих артефактов. Сделай пару амулетов для отвода глаз, элементарных, основанных на функции рассевания внимания, на определенной области. Три штучки до утра, будь добра.

Учитель телепортировался, оставив меня наедине со своим раздражением. Очаровательный способ отвлечь меня от размышлений об этом разговоре! Создать три штучки, пусть и таких элементарных артефактов, за пару часов совершенно невозможно.

Лэйр Сартер был отвратительно пьян. Таким я его еще никогда не видела. Этот брезгливый чистюля выглядел как нищий пьянчужка Карк из деревни, разве что без бороды. Мне было очень интересно, как можно умудриться, так вымазать рубашку за пару часов распития вина?

Я попыталась, как обычно пройти мимо, подняться скорее в библиотеку и спокойно что‑нибудь почитать.

— Тори! Дорогая! Иди‑ка ко мне! — голос учителя был неприятно высок и требователен.

Я успокоительно вздохнула и улыбнулась, глядя в потолок.

Ладно. С пьяными темными магами спорить чревато.

Я послушно подошла к мужчине. Затуманенные глаза, казалось, на миг прояснились от выражения моего лица, но много — много алкоголя взяло свое.

— Тори, милая. Ты ведь все, что у меня есть! — после такого шокирующего заявление он меня приобнял, а я сама почувствовала себя подверженной заклятию оглушения. Это же надо, в каком он состоянии…

— Понимаешь, — Сартер усадил меня на диван и сам пристроился рядом, не переставая больно удерживать плечо.

— Нет, — видя этого человека, несомненно, умного и рассудительного, несмотря на кучу остальных отрицательных качеств и убийственно изменчивое настроение, в таком состоянии, я не могла сдержать откровенного раздражения в голосе.

— Что? — он недоуменно скривил рот и возмущено дернул правым глазом. — А-а-а… Тс-с-с… молчи дура, слушай… а то убью… ну покалечу. Слушай, чтобы узнать… я ведь любил, понимаешь?

Я открыла рот, но маг перебил:

— Молчи, дорогая. Ну что же ты можешь понимать? Что ты можешь понимать в жизни? Ты глупая, наивная, гордая девчонка. Гордая и самовлюбленная. Не видящая ничего вокруг на самом деле. Сможешь ли ты вообще полюбить? Вернее, сможешь ты распознать любовь, а? Тсс… молчи… речь не о тебе… Просто знаешь какой сегодня день? Откуда? Конечно не знаешь… Ты так мало знаешь… И ничего в любви не понимаешь. Ты слушаешь меня, брезгливо кривишь вполне хорошенькие губки и поражаешься, тому, как низко опускаюсь я, весь такой крутой, а когда выпью…

Да? Да…. А ведь есть‑то причина… — он откинулся назад, поднял голову к потолку, до жути широко распахнув глаза. Мне стало немного интересно. Вдруг на этот раз он набрался так, что я действительно смогу узнать что‑то о жизни учителя? А оскорбления я давно научилась игнорировать.

— Это…. Наверное, это было похоже на сказку… — он побледнел еще больше. — Она, красива, естественно она была красива, разве мог я полюбить другую с моим совершенным эстетическим вкусом… Нет… Да, мог конечно! Я ведь был тогда полным придурком. Деревенщиной… одет вечно в какое‑то коричневое тряпье… лохматый и прыщавый… И увидел ее. Настоящую королеву, леди, прелестную как… нет сравнений… Хотя есть. Пусть я маг Тьмы, но она была моим солнцем. Волосы, длинные, ароматные, медово — золотистые, волнистые, такие родные… Фигура совершенна… сейчас я могу сравнить ее со статуей Фалибы, а раньше я лишь раззявив рот, пялился на ее грудь и смуглые стройные ножки… Но самое лучшее в ней глаза — большие, сияющие светом, любовью и силой, грустью и властью, такие… глубокие… да именно в таких глазах тонут… а каким они были цветом? Не помню… не важно… это все не то…

Она была для меня всем. Совершенством. Прекрасной леди. А как прекрасные леди относятся к простым арохе? С презрением…. Вот и я…

Она оставалась в нашем поселке пару дней, она увидела мой восторг, она жестоко посмеялась надо мной, и сказала, что пока я ничто. А когда вот стану кем‑то значимым, милости прошу в мой дом в городе Эссан, что лежит на юге Когтя Торы…

То, что он сейчас мне говорил, жутко кое‑что напоминала. Врет? Это какой‑то очередной план по запудриванию мне мозгов? Учитель так часто роется в моих вещах, вот и нашел случайно глупую книжку.

Та сказка закончилась счастливо….

— Ну и что я сделал? Естественно, пошел быть кем‑то таким, чтобы впечатлить мою королеву. И, знаешь — стал ведь. Прибыл в столицу Салетты и как‑то поступил в какай‑то захудалый колледж стихийной магии… Был как многие, выходец из глубинки, обыкновенный как палка. Гулял с такими же парнями как я сам, пил, кутил на мизерные деньги, что получал от семьи, учился кое‑как. Бессмысленная жизнь, прожигание времени… Глупец был… хотя, наверное, таким и остался. И делаю я совершенно неправильные вещи. Зачем я тебе все это говорю? — Лэйр Сартер впился в меня взглядом. Я только пожала плечами, стараясь не выдать своего жадного интереса.

— Ладно. Слушай, — маг подкрепился еще вином и продолжил изливать душу.

— Однажды я возвращался в квартиру, что снимал вместе со своими так называемыми друзьями. Ночь была. Безлунная и холодная. Помню, как кутался в теплый плащ, украденный у какого‑то пьяного хмыря в таверне. И наткнулся на Сартоира Кара. Он сидел под зданием маленькой частной школы и расчленял какую‑то зверюшку… О, его давнишняя слава, конечно не сравниться с моей, но знали его многие, и маги в первую очередь. Я перетрусил так, что чуть не навалил в штаны и некоторое время просто тупо стоял. А он меня заметил, всмотрелся так внимательно, улыбнулся…

Он хороший учитель, он умел заворожить, притянуть, показать всю силу, умел причинять боль, умел заставить ненавидеть. Так что ты, скрутившись, сидишь в кладовке, скуля от побоев и раздирая каменную стену от ненависти…

Лэйр осекся и удивлено оглянулся по сторонам, будто ожидая, что его учитель сидит где‑то рядом.

— Это все не то… не то… боли то не осталось, и ненависти было мало, когда я его убил… Он показал мне мир, создал меня, но у меня не было ни малейшей причины чувствовать себя благодарным.

Не про это… зачем я начал… я хочу сказать, что была Эйрин. Моя восхитительна леди, лучшая, с умопомрачительной фигурой, с такой мягкой упругой грудью, и кожа ее такая нежная, гладкая, цвета переспелого персика… и глаза такие глубокие, всепоглощающие… безумные и нежные… не помню какого цвета… тоже золотистые? Но это не важно… не важно…

Это все конечно интересно, какая грудь была у давнишней любви Сартера, но я сидела, не шелохнувшись, с безжизненным лицом, чтобы ненароком не спугнуть его, понимая, что такого шанса узнать о моем учителе не представится.

— Потом много чего было… И было понимание, что нужно официальное образование. Я поступил в этот крутой университет на факультет темной магии… сколько мне было? Под тридцать… там возраст не учитывается…

И как ни странно там я встретил друзей. Казалось не вероятным, что у меня угрюмого парня с легкостью схватывающего те примитивные основы, которые нам преподавали в университете, появились друзья. Мы были определенно самой крутой компанией… А еще я по новому взглянул на некоторых старых приятелей.

Но и это не то… скажу так, я превратился из лохматого впечатлительного мальчишки в молодого, могущественного и уверенного в себе мага. Правда, одевался я все так же безвкусно, может и хуже — идиотские черные хламиды и прочая атрибутика… Мое имя стало известным. Много чем я занимался… и много путешествовал, повышая образование, понимая, что сейчас важны знания, а не сила.

Однажды я заехал в небольшой городок на Когте Торы, так, просто проездом, остановился на ночь в гостинице и от нечего делать пошел гулять по городу, предварительно переодевшись в простую одежду горожан. Хотя в то время, обычная одежда саллетцев для торанцев казалась лохмотьями… но мне давно было все равно…

Когда я заезжал в городок, то не обратил внимания на его название…

Я встретил ее в парке. Парк красивый был, стилизованный под дикость с многочисленными небольшими скульптурками драконов в разных позах. У одной была скамейка, а на скамейке сидела и плакала она…

Я видел только подрагивающие волосы, но меня как молнией ударило. И давно забытые чувства проснулись… я не смогу забыть ее никогда…

Она что‑то почувствовала, подняла голову, меня увидела. Удивилась.

— Я тебя помню, парень.

— Да? — хоть и находясь со своей прекрасной леди, я не мог удержаться от своего обычного скептицизма.

— Да, — она улыбнулась, и так красиво переливались ручейки от ее слез в лучах заходящего солнца.

— Ну что ты так на меня смотришь, садись.

Я сел, она с любопытствам смотрела на меня, я смотрел на нее с восхищением. Могущественный и так далее маг исчез, уступив место, тому глупому влюбленному мальчишке.

— Парень, женись на мене.

— Хорошо.

Она засмеялась, истерично как‑то, я смотрел на нее с каким‑то таким чувством странным… не помню…

Тори, Тори… Это ведь так нереально, дорогая моя ученица, совершенно не возможно, что мы встретились тогда, когда она была в отчаянье.

Брачную клятву мы принесли в тот же вечер. Тогда только и узнали имена друг друга… Моя Эйрин.

Было так забавно слушать, как бесится ее отец, как ее мать сидит на запыленном крыльце в красивом белом платье и качает головой, так что высокая прическа, кажется, сейчас перевалит женщину на бок.

И так приятно смотреть, как гордо отвечает моя Эйрин.

Тори, ты же видишь, это была сказка! С простым и таким ненастоящим сюжетом… И это не было какой‑то интригой, обманом. Нет, нет! Это было на самом деле.

И когда ее отец, могучий мужчина и маг рассвирепел и, к всеобщему удивлению, настолько вышел из себя, что решил убить меня каким‑то фаерболом.

И тогда я очнулся, вспомнил, что мальчишки нет, есть я, не просто Лэйри, а Лэйр Сартер, сильный маг, прошедший Единение с Тьмой. Мое существо жутко разозлилось, что какой‑то козел с драконьими корнями пытается меня убить, но все я помнил, чей он отец и просто поставил щит.

Они удивились. Прическа мамы Эйрин недоуменно замерла, папаша задумчиво наклонил голову, а моя любимая взглянула на меня… по — другому как‑то, и это естественно, ведь я был другим… О чем мы потом там говорили? Не помню… не важно. Помню, что они испугались… и все мы пришли к обоюдному соглашению, что я и Эйрин должны убираться из Когтя Торы на пару ближайших лет, пока скандал уляжется…

Самое забавное, что я пытаюсь сейчас вспомнить, что стало причиной безрассудной просьбы Эйрин, но не могу…

Родители хотели ее выдать за ненавистного мужчину, что же еще. Так написано было в тонкой книжице, второсортном любовном романе, в истории, что когда‑то научила меня продолжать мечтать. Мне смеяться хотелось, я, прикрыв ладонью рот, прикусила губу. Даже если это все случилось по настоящему, а Лэйр или та торанка под впечатлением своей первой настоящей любви настрочили книжку, но я все равно чувствовала себя обманутой.

— Мы вдвоем путешествовали по миру. Я любил ее так безумно — безумно, она благосклонно мне подыгрывала… Сначала подыгрывала, и потом и сама… Я знал это, все‑таки маг и никакой туман в голове от влюбленности этого не менял. Ох, моя дорогая, с нами столько приключений случалось. И столько было борьбы за нашу любовь. Ни‑ка — кой жизни спокойной. А потом мы вернулись на Коготь Торы.

… Как тогда все завертелось! Вляпались в политику по самые уши и так этим наслаждались. Нас постоянно хотели убить или разлучить. Мы много сделали для создания Союза… Тьма, и зачем? Сейчас совершенно не понимаю, такая глупость… И без нас бы справились, конечно. Но все же…

Он вздохнул, уставившись в одну точку. Допил остатки вина.

— У магов, действительно сильных магов, Тори, редко получается создать семью. Другие ценности… и бесплодность. Не всегда, далеко не всегда, но… У нас был ребенок… И как только Эйрин нашла время, чтобы выносить мальчика? Он умер осенью. Его убили, родственничек Эйрин, борющийся с ней за место в Правительстве и постоянно прибегающий к шантажу. Мы немного недооценили его угрозы. Конечно, потом убили… Хорошо так убили… — Лэйр Сартер криво усмехнулся. Меня поражал тот контраст, когда он говорил о возлюбленной, и когда о убитом ребенке. Нежная страсть и задумчивое безразличие.

В книжке ребенка спасли.

— Но дело не в этом… Хотя каждое важное событие в моей жизни случается осенью. Осень, разъедает меня подобно яду ракшатов, и я все пью, пью от тоски…

Учитель привалился на меня.

— Видишь ли, Тори, дорогая моя ученица… моя маленькая равнодушная мерзавка… Все дело в вере. Абсолютно все. Однажды она просто со мной не согласилась. Она видела мир совсем по — другому. Моя милая, родная Эйрин… с волосами, в которые так хочется зарыться лицом и вдыхать, вдыхать ее горько — сладкий аромат со вкусом ветра и огня, вкусом крови и жасмина.

Лэйр Сартер понюхал мои волосы и брезгливо сморщился.

— Когда она вздумала сражаться против того, во что я верил. Когда совершенно свихнулась на почве этих сказок про Род, когда отдала все, чего мы добились вместе. Когда мы так искренне пытались друг друга убить.

Учитель практически лежал не мне. От темного мага неприятно несло алкоголем и потом, в его лице исчезла вся точенность и яркость, что заставляла любоваться им при любой ситуации. Поблекшие волосы, грязные, непослушные, кожа потеряла свою гладкость, и бледность не аристократическая, а нездоровая, а глаза, такие пронзительно — синие, стали тусклыми и обыкновенными, почти серыми. Он был симпатичен, если объективно, но несравним с обычным фантастическим образом. С его смесью иллюзии и внешних трансформаций, которая так плотно вплелась в структуру за долгие годы, что стала почти настоящей.

Странно, что при такой потере самоконтроля со стороны учителя я еще не видела его структуру.

— Тебе не страшно, дорогая? — он горячо прошептал мне на ухо, так что побежали мурашки по коже и нерациональный страх все‑таки стал проявляться.

— Мне есть чего бояться, учитель? — едва слышно спросила я. Лэйр Сартер был непредсказуем и в трезвом виде, что говорить, когда он пьян и полон воспоминаний о своей великой любви.

— Действительно, — учитель приподнялся, нависая надо мной, кончики его длинных черных волосы неприятно прикасались к моему лицу. — Вот уж странно, я такой пьяный, я вспоминал Эйрин и жутко захотел с кем‑нибудь секса, но ты как‑то все желание перебила.

Я покраснела и, не сдерживаясь, уточнила со злобным ехидством.

— Мне оскорбиться? Учитель.

Он ударил меня, легкая пощечина, но я, не сдержавшись, из‑за всех сил заехала ему локтем в солнечное сплетение, одновременно сплетая атакующее заклинание. Учитель оказался быстрее, заметить ничего не успела, как все щиты разбились вдребезги, а я оказалась пришпилена к ближайшей стене. От удара в глазах потемнело, кажется, затылок был разбит. Лэйр Сартер медленно, нетрезво покачиваясь, подошел ко мне, магией сдавливая дыхание, не позволяя помыслить о сопротивлении.

— Ты свихнулась? — он возмущенно вцепился мне в лицо, — вздумала убить, решив что я беспомощен?

— Всего лишь хотела потренироваться, учитель, — сдавленно прошептала я.

Лэйр Сартер рассмеялся и отпустил меня, отступив на шаг. Я стояла перед ним на коленях, опираясь на дрожащие руки, глубоко дышала. Почему? Почему при всех моих знаниях, я так беспомощна перед ним? Даже когда Сартер пьян как свинья, когда заплетающимся языком делиться со мной своей проклятой биографией и еле стоит на ногах… Он же ни хрена не врал! Эта его история так замечательно вписывалась в сложную натуру моего учителя с его туманно — философским взглядом на мир. Он тот еще романтик, мой дорогой учитель. Но это не мешало быть ему чертовски сильным темным магом!

Лэйр Сартер не обращал на меня внимания, рассеяно вернулся к заставленному пустыми бутылками столику, снеся по дороге горшок с единственным живым и зеленным фикусом в этом доме.

Я встала и отправилась в свою комнату.

Лэйр Сартер устало сел на пол, глядя на затухающий огонь в камине. Чуть притронулся к ближайшей свободной нити маэн Тьмы, вызывая нужную вибрацию, и поблекшие потоки маэн Огня развернулись новыми узорами, створяя яркие всполохи пламени. Тори ушла, и темный маг мысленно ругал свою непростительно глупую несдержанность. Такую потерю контроля. Он думал не раз, рассказать ей какую‑нибудь слезливую историю из их отношений с Эйрин, но чтобы так… почти не соображая, что говоря, с таким количеством правды. В конце более — менее удалось осознать, что он творит, взять себя в руки, перевести акценты, завершить, не срываясь на детали. Мерзкие, ключевые детали, унизительные и уничтожающие весь смысл. Пару слов и пару действий в ту проклятую осеннюю ночь в какой‑то эстской дыре.

Откровенно дерьмовая была реакция у его ученицы, не это бессмысленное нападение. Что‑то другое, когда он рассказывал в самом начале о первой встрече. Узнавание сюжета. Лэйру Сартеру стало смешно. Когда‑то, лет через пять после расставания с женой, он написал одну милую книжку, быстро написал, на одном дыхании за пару декад. Тонкую насмешку, издевательское послание понятное только для их двоих. Как любовный роман хорошо разошлась, дополнительный тираж допечатывали. А то, как бесилась Эйрин, грело его еще несколько лет. Ксар говорил, что торанка тоже пыталась сделать нечто подобное, отомстить в ответ, но литературным талантом Таэрра обделила. Лэйр Сартер и забыл, что парочка экземпляров валялась в библиотеке на долгую память.

Если Тори наткнулась и прочитала, он, наверняка, выглядел полным придурком.

А она бездушная сука. Молоденькие девушки обычно более впечатлительны. С одной из своих прошлых учениц, рыжей и очень умной Лельес он делился историей о своем неудачном браке, совершенно по — другому, идеализированно, с такой болью рассказывая о погибшем ребенке, и выставляя Эйрин эгоистичной стервой. Лель тогда в него еще влюбилась, бедняжка умерла через пару месяцев от лап какой‑то твари из Темного леса. Тори, надо сказать, в плане выживания была намного профессиональней и удачливей за большинство его прошлых учеников.

Тори. Лэйр Сартер резко встал и отшвырнул магией ближайшую бутылку, вздохнул, разнес столик, перевернул кресла, стащил искусственные структуры со всех картин в гостиной. Разгромив комнату мужчина успокоился.

Темный маг был зол на себя, на Тори. Поразмыслив пару сей он решительно отправился в комнату своей ученицы. Этап Понимания не проходят за такой короткий срок, но Тьма с ним! Тори с определенной точки зрения эксперимент, Тори в кое — каком смысле абсолютно выбивается из обыкновенных арохе.

Лэйр Сартер взмахом руки отшвырнул дверь, с легкостью смывая ее надежную в общем‑то защиту. Но не для учителя.

Девчонка обиженно закуталась в тонкий плед и остервенело перелистывала страницы книжки в мягкой обложки. Той самой. Тори испуганно, по — настоящему испуганно, подняла глаза на темного мага.

— Учитель? — попытка оставаться невозмутимой оказалось провальной. Лэйр Сартер с наслаждением затрагивал каждый из окружающих потоков маэн Тьмы. В своем замке, со своей ученицей он мог делать, что угодно. В том числе и посмотреть, наконец, что она собой представляет.

Когда Тори поняла, что он делает, то завизжала. Пыталась атаковать, магией и физически — и то и другое совершенно безрезультатно, пыталась сбежать, но Лэйр скрутил ее магией, продолжая безжалостно срывать остатки ложной структуры. Это причиняло боль, будто когтями дикой саламандры по обнаженному мозгу, будто заживо снимают кожу. Тори больше не пыталась сопротивляться, тихо скулила от боли, ненависти и обиды. От проклятой несправедливости. Еще бы, столько труда вложено, никто бы другой, даже обладающий такой силой как Сартер не смог бы разрушить это совершенное творение магии не убив девушку и не получив хорошую отдачу в виде серьезных проклятий. Никто бы другой не смог прикоснуться к ней, используя прямое воздействие магии на тело и разум.

Но он не позволит ей дальше прятаться в свой кокон.

В принципе ничего неожиданного. Тори получилась сильным темным магом. И преобладали потоки Тьмы удивительно гармонично, Каждый элемент ее магической структуры был гармоничен, неестественно гармоничен. Лэйр Сартер был прав. Пусть и спустя столько поколений, но структура Тори не была структурой арохе.

Темный маг подошел затихшей девушке и присел перед ней.

— Ненавижу тебя, — Тори подняла лицо, и глаза ее были живые как никогда. — Тебе доставляет такое удовольствие доказывать всю мою беспомощность и никчемность перед собой? А тут еще и оскорблен, осознав, что напился и разоткровенничался.

Лэйр Сартер молчал.

— А знаешь, дорогой учитель, — с издевкой продолжила Тори, хриплым от криков голосом, — это было смешно, — она махнула головой в сторону книги. — Сравнивать так забавно, вслушиваться в твой пьяный лепет о груди и волосах твоей бывшей жены. Не удивительно, что вы расстались. Друг друга явно стоили. А как вам было наплевать на собственного ребенка. Тебе на всех наплевать кроме себя, да? Кроме своих представлений о любви, о мировой гармонии и своей ценности для Таэрры и Великой Тьмы! И…

Тори, осеклась, не зная как продолжить. Ей больше хотелось скрутиться и заплакать, чем бросать бесплодные попытки оскорблений.

— Я тебя не понимаю… совершенно не понимаю… Будь проклят тот день, когда мы встретились. У меня вот тоже есть причина ненавидеть осень…

— Тебе, дорогая, благословлять надо тот день, когда мы встретились. Потому что мало кому из беспомощных, слабых и неприспособленных девочек так везет. Встретить доброго или совсем недоброго дядечку, который заставит тебя стать чем‑то большим. Не оставаться всю жизнь бесполезным куском мяса с ограниченным набором функций. Тебя бы не было без меня, Тори, здесь ты вряд ли бы выжила, а если бы и выжила пополнила бы орду безликих, вечно страдающих и мечтающих о большем служанок, крестьянок и работниц фабричных домов. Есть арохе, способные самостоятельно раскрыть свой потенциал, но ты не была из их числа. Так что радуйся Тори — ты жива. Жива по — настоящему.

Совершенно определенно рано проводить ее на следующий этап. Но он не мог поступить по — другому.

— Великая тьма, говоришь? Моя маленькая, скептически настроенная ко всяким абстрактным понятиям, ученица, ты, кажется, считаешь, что твое первое прикосновение ко Тьме, лишь видение насланное мной. Что каждый раз, проходя этап, ты подвергаешься воздействию с моей стороны, ритуалу, нацеленному на развитие темных потоков твоей структуры. Попробуй взглянуть еще раз.

Тори недоуменно моргнула. Темный маг легко провел рукой по ее лицу, закрывая глаза и подталкивая.

Лэйр Сартер чувствовал себя измученным. Может Тори и показалось, будто ее сопротивление оказалось незамеченным, но это не так. Темный маг потратил непозволительно много сил, пытаясь сдержать шестнадцатилетнюю девчонку, узнавшую, что такое магия два года назад.

Тори все так же сидела, замерев на месте, при тусклом свете маленького плавающего шарика. Ее лицо блестело от слез. Сартер знал, что она сейчас видела. Видела весь мир. Каждую ниточки магической энергии Тьмы, опутывающую планету. Чувствовала эмоции всех арохе, слившиеся воедино, страсть и безумное вдохновение, ненависть и отвращение… Все мерзкое и отвратительное, все изменчиво прекрасное. Всю глубину жизни и смерти. Рождение и уход из этого мира, каждый миг изменения. Тори чувствовала это долю сей, больше невозможно выдержать, но Лэйр Сартер как это мимолетное поглощение Тьмой изменяет душу.

Лэйр Сартер рассеяно обнял рыдающую девочку, поглаживая по пушистым волосам. Пожалуй, она ему нравилась. Больше чем все предыдущие. И пусть по странной насмешке судьбы в крови девочки из другого мира остались капли того, что он так ненавидел.

Часть четвертая

Посвящение

Глава 15

Запретные знания. Чушь какая! Запретом может являться только собственная ограниченность, и никак не выдуманные законы природы или общества. Если на что‑то способен — делай это, и плевать на окружающий мир. Если способен сотворить — твори, иначе конец один. Окончательно, бесповоротное прекращение существования.

Ральтен Безумный, напутствие, выжженное на стене Зэйрилийского колледжа индивидуальной магии им. Т. Л. Хэттиен., 4599

Города Чаноры совсем сказочные. Именно их рисуют в детских книжках. Маленькие, высокие белые домишки с острыми крышами, выложенными яркой красной черепицей, простые арочные мосты, соединяющие скалы — дворы, пушистый зеленый ашойский мох и короткая жесткая трава на камнях. Сквозь вечерний туман смутно пробивался свет из небольших решетчатых окон, тихо скрипели флюгера, а по воздуху плыл сладкий аромат знаменитый гномьих пирогов.

Лэйр Сартер сидел на крыше, привалившись к узкой трубе. В это время года в Офрских нагорьях прохладно, но темный маг был только в легкой черной шафи и тонких штанах.

Клэр появилась точно в таком наряде и поежилась от холода. Лэйр подал женщине предусмотрительно захваченный теплый плащ.

— О, спасибо, — она укуталась и присела рядом.

Небольшой осколок портальный камня, невероятным образом оказался в трубе одного из заброшенных домов в маленьком чанорском городишке на одном из безымянных притоков Кос Глории. Когда‑то случайно его обнаружил Ксарий и вместе с Лэйром наладил сообщения с другими незаконными камнями в Салетте, Дестмирии, Харине и Айриссе. Их маленькая тайная сеть телепортаций.

— Как дела? — Клэр смотрела в ночное небо, под ровным светом полной луны ее поседевшие волосы казались серебренными, такими же как глаза, неестественно яркие от постоянных зелий. Клэр Сархей была человеком, не магом, и ей уже сто пятьдесят один год. Обыкновенные люди столько не живут, если только не имеют в предках десяток других арохе и хороших магов в друзьях. Клэр не собиралась в ближайшее время умирать или уходить на покой, оставаясь такой же ловкой и холоднокровной. Но глядя, на ее морщинки у глаз, Лэйр особенно четко осознавал, кто он есть.

— Ты это серьезно? И выглядишь не очень, и вопросы глупейшие задаешь — что‑то случилось, Клэр?

— Если ты будешь вести себя как заботливый внучок — сброшу с крыши, Блоха! — разозлилась женщина, мгновенно оживая.

— Какие мы чувствительные! Старость не радость, погляжу, маразм и все такое, — развеселился темный маг.

Клэр с неожиданной для возраста скоростью вскочила и треснула Сартера по голове своей извечной красной сумочкой со всевозможными артефактами.

— Я только хотела спросить, как проходит твоя осенняя депрессия.

— Когда, ты так говоришь, я чувствую себя малолетним истериком, — вставая хмыкнул Лэйр, осторожно дотрагиваясь до места удара. — У меня не особо получается тосковать, очередная дорогая ученица только и ждет подходящего момента, чтобы скорчить брезгливую мину, — темный маг страдальчески вздохнул. — Ты же знаешь, как я чувствителен к обращенному ко мне презрению?!

— Ну — ну, — усмехнулась Клэр, — что там у тебя сейчас за ученица? Хорошенькая?

— Увы! То есть вполне ничего, да только сочувствую я тому бедняге, который умудриться в нее влюбиться.

— Небось вырастил из бедной хэдки чудовище, — понимающе кивнула Клэр.

— Да, нет, — темный маг задумчиво уставился в одну точку. — Тут совсем в другом дело. Я давно так часто не думал, что совершаю ошибку.

Старая подруга подозрительно прищурилась.

— Лэйр… — начала она, но тут раздались ругательства переместившегося Фрэя.

— Ясной ночи, господа салеттцы, — хмуро смерил взглядом приятелей смуглый окриец, со свойственной ему степенностью, подымаясь с колен. С порталами мужчине постоянно не везло, приземленная кровь дедушки — орка давала о себе знать.

— Как всегда суров, будто отправляешься на войну, — Лэйр Сартер сложил руки на груди. Порыв ветра растрепал его распущенные волосы, Клэр сильнее запахнула плащ, Фрэй рефлекторно провел рукой по короткому ежику выгоревших на солнце волос. Огненный маг чувствовал себя хорошо при любой погоде, не утруждаясь никакими магическими манипуляциями.

— Как всегда выглядишь как дешевый балаганный актеришка.

— Как всегда ведете себя как дети.

Все трое улыбнулись. Клэр вновь присела, свесив ноги за карниз. Лэйр Сартер и Фрай Амбер отошли обменяться новостями.

— Слышал, твоя старая подружка Инесса в сложной ситуации? Эльфам что‑то надо на ее территории.

— Не сложно догадаться, что именно, — темный маг не жаждал развивать эту тему.

— Не сложно… Ты когда собираешься сваливать со своей дыры? Столько торчать в Дестмирии, каким же терпением нужно обладать. Пережитки неприхотливого детства?

— Пережитки юности с неиссякаемой жаждой познания. Это Темный лес, Фрэй, там магию творить, что дышать. А я люблю ощущать себя всесильным.

— Точно, а еще у тебя там ученица.

— И что? — Лэйр Сартер никак не показал своей настороженности.

— Ее зовут Вики, да?

— Почти. Откуда ты знаешь?

Лэйр Сартер понятия не имел кому Тори могла так представиться. Он контролировал круг ее общения, но временами ученица бродила непонятно где. И непонятно с кем встречалась.

— Любопытный экземпляр, не так ли? Тебе должно быть забавно, обладать ученицей с такой аурой.

Мысленно Сартер вздрогнул, не понимая, откуда Фрэй узнал, но внешне оставался таким же спокойным.

— Не понимаю, о чем ты. Талантливая девочка, из другого мира. Да, но не более того.

— Серьезно? — потрескавшихся губ Амбера коснулась тонкая усмешка. — Мне очень любопытны твои цели, Лэйр. Клэр и Сонджию, думаю, тоже будет интересно.

— Если мои цели хоть как‑то будут касаться Клэр, Сонджия и остальных, касаться нашего дела, не беспокойся, я им сам сообщу, — практически прошипел Сартер.

— Развлекаетесь? — раздался звонкий голос Джайнис, разбивая напряжение между магами. Миниатюрная как эльфийка оборотень — кошка одним ловким прыжком переместилась на край крыши, и танцующей походкой прошлась по карнизу. — Это все сегодня?

— Хватит с тебя, — буркнул Фрэй.

— Пойдемте, — Клэр Сархей встала и спрыгнула вниз.

Через пару сей четверо арохе бесшумно вошли в скромный дом на окраине города. Входную дверь взломать труда не составило, одно — единственное защитное заклинание на замке. В доме никого не было, и Джайнис целеустремленно принюхиваясь, подошла к завешенной рирхским ковром стене.

— Определенно здесь, — девушка зевнула. — Нам так повезло, что парнишка обосновался именно в Дарнвуде, быстро управимся.

— Редко бывало по — другому, — скучающе произнес Фрэй, легким движением срывая ковер.

Дверь в потайную комнату была обита линериумом, и вперед выступила Клэр. Замок имел чисто механическое происхождение, магией не воспользваться, но и это было обычным делом. Женщина справилась за пару дис и приветсвенно распахнула маленькую дверцу, предоставляя вниманию остальных скромную мастерскую. Увешенные всевозможными чертежами и схемами стены, стопки бумаг с расчетами, детали каких‑то механизмов. На столике стояла одинокая лампа, Джайнис щелкнула переключателем и комнату залил жесткий, яркий свет. Оборотень недовольно поморщилась и выключила лампу. В последнее время использование электричества для освещения становится чуть ли не обычной вещью для любого маломальского изобретателя.

— Да уж, это не магические шары… — недовольно пробормотала она, помассировав виски. В принципе в дополнительном освещение никто из них не нуждался.

Арохе разбрелись по комнате, рассматривали документы.

— Ничего особенного, — Джайнис отбросила исписанный формулами лист, — обыкновенные домашние разработки. Сплошная теория и заводные игрушки. Еще удивительно, что он догадался их не афишировать…

— В том‑то и дело, — Клэр медленно прошлась, постукивая по стенке, массивным перстнем. Замерев, она довольно улыбнулась и нажала на один из камней. Стена со скрипом отъехала. Следующая тайная комната выглядела куда серьезней. Джайнис присвистнула и спрыгнула со стола.

— А вот это уже совсем другое дело, — глаза Фрэя загорелись, он со щелчком зажег огонь на кончиках пальцев, удостоверяясь, что ограничение линериумом здесь не распространяется.

— Огнестрельное оружие! И магия! А масштабы впечатляют.

— Он организовывал поставку, возможно, здесь есть список…

— Хорошо, наверное, быть гением на основе древних разработок.

— Не думаю, что у парня есть книги тех времен, это оружие, пусть и похоже, но совсем другое, — Клэр взяла в руки маленьких револьвер и повертела, рассматривая руны.

Лэйр Сартер быстро просматривал рабочие документы: счета, закупка материалов, услуги магов… перечень имен, с указанными напротив суммами.

Устало прикрыв глаза, он чуть сильнее нужного сжал бумагу.

— Я займусь его покупателями.

Клэр кивнула, Фрэй безразлично пожал плечами, а Джайнис проигнорировала, практически буквально навострив уши.

— Оп — ля! Кажется, кто‑то пришел домой, — и оборотень растянула губы в своей фирменной дикой кошачьей ухмылке.

Чую, третья осень в мире Таэрры, окажется для меня самой насыщенной на события. А может мне по наследству от учителя это перешло — ключевые повороты в судьбе под разноцветный листопад. Хотя, какие мои годы, для таких предположений.

Вот что удивительно, так это завязывание Лэйра Сартера со стабильными осенними пьянками в гордом одиночестве. Видимо, после тех нетрезвых откровений у темного мага страсть к хорошему алкоголю поутихла. А сама я до сих пор не могла определиться, как относиться к ночи моего перехода на следующий этап обучения. Со стороны учителя это был определенно слабоконтролируемый порыв, так как Понимание обычно длиться не меньше года, и структура попросту не успевала сформироваться до нужного уровня.

Об унизительном растерзании в клочья моей ложной структуры я старалась не думать.

Об его успокоительном объятье тем более.

Погода в середине второго месяца была ненормально хорошей. Обычно в это время вовсю шли дожди, и пройтись по улице, не вступив в грязную лужу, было невозможно, но сейчас светило солнце, листва деревьев жизнерадостно сияла золотом и багрянцем, а с неба уже декаду не падало ни капли.

Сегодня в Цейре устроили осеннюю ярмарку, и пока арохе веселились на рыночной площади, Страж Света, достопочтимый сэд Орион, злорадно брызгал на меня слюной.

— Я знал, что рано или поздно тебя поймаю!

Я долгое время не выбиралась из замка учителя, воссоздавала обратно свою ложную структуру. Учитель контролировала, чтобы все было точно так, как раньше, ведь если кто‑то из тех же Стражей заметит изменения в моей темной ауре, то вот тогда действительно будут проблемы. Ложная структура — обвинение куда более серьезное, чем темномагическая деятельность в Дестмирии. Тут уже общесоюзные масштабы, с разбирательством Верховных магов.

Когда я могла, не опасаясь выходить в свет, то поспешила в город навестить Дэна. Общение с одним только Сартером изматывало неимоверно, я начинала сожалеть, что сплавила Дашшу. В любом случае я нуждалась в перемене обстановки, и еще порадовалась, попав на городской праздник. Непростительно расслабилась, и попалась в цепкие лапки Ориона — почувствовала на себе всю прелесть силы Стража Света и искренне посочувствовала Утрину.

Очнулась я прикованной к железному стулу, в ошейнике, ограничивающем магию. Потоки маэн я видела спокойно, но не могла к ним прикоснуться, ни прямым воздействие, ни чтением заклинания. Комната была интересной — цепи, инструменты для пыток, огромный плакат со спискам сожженных за последние сто лет темных магов. Имен надо сказать, набралось немало. Цейрская Стража Света отличалась особым профессионализмом, честь ей и хвала.

— Ты ответишь за свои преступления, — мужчина навис надо мной и злорадно оскалился в щербатой ухмылке.

— Господин Орион, — почтительно обратилась, стойко не поморщившись от неприятного запаха из рта, — позвольте заметить, что вы выглядите чрезвычайно устрашающе для такой бедной девушки как я. Будто страшный и сильный разбойник с Темнолеского тракта.

Странно, но Орион меня не ударил, только наклонился еще ближе.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда будешь видеть, что огонь медленно и неумолимо пожирает твое тощее тельце.

Я занервничала. У меня не было ни малейшего представления, как сбежать. Легкость, с которой я ускользала от Стражей, поселила уверенность в собственной безопасности, и никаких запасных вариантов на подобный случай я не продумывала. А если Лэйру Сартеру взбредет в голову не помогать своей непутевой ученице? Он слишком странно и неопределенно ко мне относился, чтобы загадывать что‑то вперед. На всякий случай, Ориону я решила сообщить о тесной связи с самым опасным магом в округе:

— На самом деле я ученица Лэйра Сартера, сами знаете в таких вещах не лгут.

— Знаю, а вот ты, похоже, нет. Я спрашивал у этого кошкиного сына насчет себя… и угадай, что он сказал?

Ах да, «нет, эта бесполезная дурнушка не моя ученица».

— Я сказал, чтобы ты не смел, тянуть свои мерзкие жирные ручонки к моей девочке, — Лэйр Сартер появился со всей присущей ему театральностью. В черном плаще с капюшоном, скрывающим всю фигуру, развевающимися волосами и убийственно — ледяным взглядом.

Учитель тоже долгое время не выбирался из замка — восстановление его прекрасного облика заняло столько же времени как плетение моей новой ложной структуры. За пару декад я почти привыкла к его обычно, малопримечательной внешности, и вернувшаяся идеальность меня опечалила.

— Господин Сартер! — Орион ошарашено и возмущенно открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. — Я помню, что вы тогда говорили…

— Кажется, ты помнишь плохо. Тори моя ученица, а ты знаешь, на что я способен, когда кто‑то покушается на мою собственность.

Собственность, то есть я, закатила глаза. Как можно всерьез воспринимать этот пафос? Или у меня просто иммунитет?

— Отпусти ее, и не смей больше преследовать.

Видимо Орион знал Лэйра хорошо, так что, скрипя зубами от злости, принялся избавлять меня от оков и ошейника. Учитель тем временем прогуливался по комнате, задержавшись у списка сожженных.

— У тебя тут ошибки, добрая треть этих магов жива, а вторая умерла еще в прошлом тысячелетии.

Орион побагровел и грубо стащил меня с кресла.

— Убирайтесь, господин Сартер, вместе с ученицей. Можете больше не беспокоиться за вашу девочку.

— Как любезно с твоей стороны, — с умилением произнес темный маг и распахнул передо мной дверь. Каким бы образом он не проник в допросную, но выходили мы пешком, изрядно поплутав по пустынным коридорам магического отдела управления порядка.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — учитель на ходу превратил свой плащ в заплечный мешок, и сразу же потерял всю свою темную возвышенность, оказавшись одетым в простой походный костюм.

— Примите мою глубочайшую благодарность, господин учитель, за столь своевременное спасение из логова вероломных светлых ублюдков, — я картинно поклонилась.

Лэйр Сартер поцокал языком, завязывая волосы в хвост.

— Ты, моя дорогая, перечитала харинеских романов эпохи Мирных королей. Я так начинаю думать, что подсовывал тебе неправильную литературу.

Романов этой эпохи я действительно перечитала. Тогда в Харине проводилась масштабная политика по улучшению репутации темных магов, и писатели сочиняли сотни книг, с описаниями богатого духовного мира темных, и жестокостью светлых, и все таким велеречивым, тягучим как патока, языком, что я чуть не засыпала. И почему проза Темной страны считается самой лучшей?

— Не хочешь отправиться в небольшое путешествие, Тори? — мы, наконец, вышли из здания. Старая площадь была безлюдной, только вечно целующаяся парочка у фонтана. Солнце целеустремленно подкатывало к горизонту, а судя по шуму со стороны рынка, веселье планировалось растянуть на всю ночь.

— А есть возможность отрицательного ответа? — судя по всему, Лэйр Сартер давно все решил, и просто ставил меня перед фактом.

— Разумеется, нет, — темный маг присел прямо на пыльную мостовую и принялся перелаживать из карманов кожаной куртки в мешок уменьшенные предметы, разные мелочи, что могут пригодиться для похода по темному лесу — посуды, тряпки, оружие. Изменение размера, магия не постоянная, либо навсегда, либо на пару тио. Сартер встряхнул заполненный мешок, и вещи приняли истинный размер, с легкостью помещаясь в расширенном пространстве.

— Сбегай купи, какой‑нибудь еды, — учитель впервые дал мне кошель с деньгами. — Только разумно и быстро, я подожду тебя у ворот.

Я кивнула и спросила:

— А куда мы идем, учитель?

— Пора показать тебе самую богатую землю Дестмирии, пойдем в гости к твоей подружке Энн. И заметь мое великодушие, я благородно составлю тебе компанию в тяжком пути, а не полечу.

Не скажу, что я оценила такое великодушие.

Путешествовать с учителем мне не нравилось. Мне и жить с ним в одном доме не нравилось, но путешествовать еще больше. В замке комнат много, чем заняться есть, можно целыми сутками не встречаться. В Темном лесу так не везло. А Лэйру Сартеру взбрело в голову пообщаться со мной за все предыдущие два года. Он постоянно задавал вопросы, по магии, по истории и географии, вытаскивал из меня представления о современном состоянии мира. А еще спрашивал мое мнение — о традициях, о политике, о прочтенных книгах и висящих в его доме картинах.

Меня это все чрезвычайно напрягало, но отвечать приходилось.

Добраться в столицу Алмазной земли можно было двумя способами — примитивно топать или ехать на лошади по Темнолескому тракту или поблуждать по Темному лесу в противоположной стороне около суток, найти очередной портальный камень, переместиться на север, недалеко от пересечения границ Дестмирии, Айрисса и Харине и оттуда отправиться в Алмаз. Запутанная система, зато более быстрая. Темный лес вообще был богат на портальные камни, как я посмотрю, но все они слабенькие, на два — три арохе максимум и только для магов. Никакой перспективы наладить постоянный поток перемещений людей или грузов, как на приграничных.

Учитель рассказывал об особенностях функционирования портальной системы, но Тьма, как мне не хотелось слушать что‑то настолько сухое и скучное. Я тогда, как в первые декады своего пребывания на Таэрре, проваливалась в собственные мысли. Мне сложно было сосредоточиться в последнее время, время после Посвящения. Так часто хотелось замереть на месте, вдохнуть глубже, расслабиться и вновь, ухватить то всепоглощающее чувство полного растворения во Тьме. Мне хотелось продолжить считать ее лишь источником магии, способом изменения мира, но у Тьмы была душа. Не отражение моей, не отражение каждого арохе Таэрры, а нечто невообразимое, общее и единое. С собственным шепотом, что окутывает тебя и открывает глаза, показывает что правильно. Феерическая смесь рациональности и непостижимости. Иррациональная основа, окруженная обоснованными правилами.

Это было забавно. За долю сей, понять, то, что было бессмыслицей столько времени.

А еще применять магию стало проще.

Не сказать, что я стала управлять потоками маэн Тьмы с такой же легкостью как учитель, но идя по узкой тропинке Темного леса я с восхищением понимала, что чувствую каждую ниточку Тьмы, каждый обрывающийся с ветки такфиса листок, агонию каждой зверюшки, пожираемой заживо какой‑нибудь дикой тварью. Контраст между структурой Цейра и Темного леса, красноречиво объяснял, почему здесь обосновалось столько магов.

Мы пробирались через густой осинник, Лэйр Сартер был поглощен собственными мыслями, ловко уклоняясь от хлестких веток. Ему вздумалось начинать путь вечером, так что мы шли всю ночь. Несложное дело для темного мага. Места были умеренно опасные, напасть на нас пытались от силы раз пять, и учитель милостиво предоставлял мне возможность показать свои умения.

В лучах восходящего солнца алели осины, кровавым отблеском выделялась листва редких такфисов. Проходя мимо толстого ствола, я не удержалась и провела рукой по гладкой коре, едва заметно прикасаясь к потоком. Учитель обернулся и задумчиво наклонил голову:

— Ты так хорошо себя здесь чувствуешь, как русалка в море. Можешь теперь гулять по лесу с закрытыми глазами. Каким‑то невероятным образом у тебя образовалось настоящее родство с этим местом.

Я пожала плечами, в ответ на его… комплименты что ли?

— А давай наперегонки? — темный маг вдруг оживился и предвкушающее потер ладони. — Озеро, к которому мы идем прямо на западе. Размеров не маленьких, почуешь.

Он сошел с ума и впал в детство? Но, Тьма, я и сама переполнялась азартом.

— Никаких превращений, телепортаций и прочих жульничеств с пространством с моей стороны. Это будет ведь веселей, чем вытаскивать из тебя каждое слово…

Это будет веселей, чем выслушивать твои вопросы и лекции.

Лэйр Сартер улыбнулся, щелкнул пальцами, и мы одновременно сорвались с места.

Все смылось в одно размывчатое пятно — лес, потоки маэн, собственное дыхание…

Я чувствовала себя невесомой стремительной тенью, я просачивалась сквозь тесное переплетение веток осинника и низкорослых елей, проскальзывала между опасными сплетениями потоков маэн. Поймала удивительное состояние, когда все едино, и сама я неотделимая часть Темного леса.

Направление известно, я чуяла его как дриада дерево в пустыни, и неслась вперед, ускользая от опасности.

Как же я любила магию в этот момент! Любила Тьму!

Бег подобный танцу, подвергнутый единому ритму. Взъяренный враж, выскочивший на моем пути из этого ритма выбивался. Подарок от учителя — призвал и направил на меня зверюшку. Мерзкая тварь размером в крупную собаку. Шароподобное тело усеяно иглами — длинными, черными, эластичными с поблескивающими каплями парализующего яда. Враж запрыгивает на арохе и охватывает своими пластичными иглами голову — ну и все, арохе конец. Очередная тварь, для которой магические щиты несерьезная преграда.

Доля сей на решение, прежде чем враж напал — удивительно быстрый прыжок для твари такой формы. Я не стала выставлять классические щиты, в порыве вдохновения с невероятной скоростью создала вокруг собственной головы целую сеть из клинков Тьмы. Бедняга враж оказался пронзен, прежде чем меня коснулся. Магией отбросив трепыхающуюся тварь, я побежала дальше. Незапланированная остановка чуть сбила настрой, но через пару дис я вновь купалась в восторге.

Пытаться наслать учителю что‑либо в ответ я не стала.

А он своих попыток не прекратил. Иногда я, избавляясь от очередного шоха или стаи ракшатов, мельком видела довольную рожу Сартера. Злилась, и плевав на всякий здравый смысл бежала вперед, вытягивая из хрупкого тела все возможности.

Я и не заметила, как переместилась. Вдох, и я в совершенно другой части леса, совсем близко от цели. На сей я ошарашено остановилась, спонтанная телепортация, обычно слишком спонтанная. Куда тебя занесет — неизвестно. А здесь так повезло.

Эта полянка что‑то мне напоминала.

Не стоило терять зря время, и я вновь побежала, на этот раз без неприятных сюрпризов от учителя. Отстал он что ли?

Не удивительно, что места были мне смутно знакомыми. Я остановилась перед тем самым озером, где весной убила проклятого оборотня. Темная гладь воды ассоциировалась с лужей крови, несмотря на ярко — светившее солнце.

Я медленно подошла к озеру, опустилась на землю, и окунула руку в холодную воду. Лэйра Сартера в поле зрения не наблюдалось.

— Ну надо же… — позади раздался ехидный голос учителя. Я обернулась. Темный маг стоял, прислонившись к дереву и доставал из волос сухой листик.

— У тебя точно талант к передвижению по Темному Лесу. Какая жалость, что в жизни это редко может пригодиться.

Я могла бы поспорить, но Тьма побери, какая разница! Итак, я с трудом сдерживала довольную улыбку и детское желание показать учителю язык. Ну и пусть Сартер с легкостью одолеет меня в боевой магии — опыт и все такое, но такая маленькая победа в догонялках по лесу приносила небывалое удовольствие. Так бы и сплясала.

Учитель подошел ко мне и присел рядом.

— Неплохо пробежались, впрочем. Сэкономили тио пять.

Эйфория с невероятной скоростью проходила, и я начинала думать, что лучше бы мы эти пять тио пешком прошли. Магия вытаскивает слишком много сил, духовных, умственных и как следствие физических.

На меня нахлынуло опустошение. Замерев, сидя на корточках на берегу озера, я стала сомневаться, что смогу сдвинуться с места в ближайшее время. Давно так не уставала. Голова не соображала, туман и тошнота, и каждая мышца пылает огнем, дышать тяжело. Хреново мне было, определенно хреново.

— Кажется, ты переоценила свои силы, дорогая, — учитель явно повеселел и подбадривающее хлопнул меня по спине, чуть не обеспечив утреннее купание.

— Отдохнем и переместимся. Может перекусить? Слови, Тори, свежей рыбки.

— Я искренне верю, что ты это несерьезно, учитель, — пробурчала я, не шелохнувшись.

Мой благородный наставник сжалился над бедной ученицей и самостоятельно разжег маленький костер, достал из сумки парочку красных вайрисов — фруктов, немного напоминающих яблоки и внешнему виду и странную смесь картошки с помидором по вкусу.

— А где здесь портальный камень? — спросила я, наблюдая, как маг жарит разрезанные на половинки фрукты на огне.

— На другом берегу. Ведет чуть ли не на границу, если бы камень мог перемещать больше чем трое арохе, был бы весьма полезен для захудалой экономики Дестмирии. И если бы Всесоюзная ассоциация контроля и регулирования телепортов решила вплотную заняться остатками камней, то… То, пожалуй, возникли бы большие проблемы. Эти порталы по умолчанию считаются собственностью темных магов, официально они незаконны, и если у кого‑то хватит глупости попасться Контролю за перемещениями, то защищать этого идиота никто не будет. Как и правительство не будет лезть вглубь этого дела. Права магов — одна из самых хрупких в Законодательстве ВэСа вещь. Сколь запрещено, столь и позволено одновременно. А по праву моральному и прочему, разрешено все, что как ты знаешь, не идет во вред себе, Таэрре или магии Тьмы.

Лэйр кинул мне горячий вайрис, встал и медленно прошелся вдоль берега, чуть ли не вступая в темные воды.

— В Алмазной земле сочетание крепкого законодательства и личностной анархии почти идеально. Лучше чем в Харине, чтобы не говорили. Но как думаешь, почему тогда землю сложно назвать местом, где любой темный, маг или просто арохе, почувствует себя свободным?

Я откусила вайрис, наслаждаясь кисло — сладким вкусом. Становилось жарко — от огня, и от приближающегося полдня. С ума сойти, сколько времени оказывается я бежала.

— Им… не нравится Инесса Странная? Жить, там, под покровительством женщины… — предположила я первое пришедшее в голову, особо не задумываясь над сутью вопроса. Больше всего сейчас мне хотелось свернуться клубочком и заснуть, как бы интересно темный маг не просвещал меня насчет современной жизни Великого Союза.

Как не крути, но после Ночи Откровений, Лэйр Сартер стал относиться ко мне намного мягче, не игнорируя, многое разрешая. Я не могла этим не пользоваться.

— Одна из причин, — учитель довольно хмыкнул, оценивая мою случайную догадку. — Задержать в своей земле магов поумнее и посильнее Инессе никогда не удастся. Она собрала вокруг себя элиту, но элиту местную. Даже с ее контрактами хороший темный маг предпочтет не связываться, несмотря на гарантию безопасности от обвинений любых регулирующих магические действия организаций. Но ко всему этому, есть места, где контроль за магией невозможен, где само мироздание разрушает любые попытки упорядочить что‑либо. Соотношение понятий Тьма и Хаос в работах Эскольда, как нельзя лучше это иллюстрирует.

Работы Эскольда я читала. Философская муть с парой интересных практических идей. Больше всего автора волновало, как это так получилось, что в родная Харине, такая строгая, где каждое слово и действие со всех сторон тщательно выверено логикой, пользой и смыслом, считается оплотом Тьмы — первостихии олицетворяющей страсть и вечную изменчивость состояния. Ответа, разумеется, он не давал, но страниц 400 настрочил.

Я предпочла бы прочесть десяток книг по теории создания переплетения потоков маэн с целью повышения урожайности на пустынных почвах, вместо любимых книжек Лэйра Сартера по философии или этике магии.

Учитель поднял голову вверх. Небо стремительно затягивали тучи, резкий порыв ветра всколыхнул спокойствие воды, стряхнул на зеркальную гладь желтые листки ив, склонившихся над озером. На мое лицо упало тяжелая капля, и мгновение спустя, вместе с гулким раскатом грома хлынул ливень. Я, как и учитель, промокла в миг.

Лэйр тяжело дышал и весело улыбался.

— А разве это не одно из негласных правил или узаконенных, не помню, которые нельзя нарушать ради всемирного равновесия? — я отбросила с глаз мокрую челку.

Прекрасно помнила целые тома сложностей и запретов в управлении погодой. Если каждый маг бесконтрольно вздумает вызывать дождь или разгонять тучи, чтобы погреться, или там снег летом в пустыни сотворить — совсем нехорошая ситуация получится. Единственным местом, где погоду можно было официально изменять, была Зэйрелия, прекрасная столица магических искусств.

— Да ладно, Тори… Думаю мой порыв мир переживет, — Сартер безбашенно улыбнулся. — Если правила временами не нарушать, они теряют смысл, тебе не кажется?

Мне казалось только одно — идея вымокнуть до нитки, не самая удачная.

Переход сопровождался знакомым потемнением в глазах и сдавленным дыханием.

Очутились мы на залитой солнцем поляне. Яркая листва и общая атмосфера спокойствия никак не напоминала, что мы все еще находимся на территории Темного леса. Бородатый мужик в светлой рубахе, присевший в кустах по естественным причинам, тоже.

— Коровье вымя! — хэд вскочил, натягивая на ходу штаны. — Откуда вы здесь взяли…

Лэйр Сартер убил мужчину, прежде чем тот закончил фразу — простейший клинок Тьмы, из горла хлещет кровь и тело падает на землю, как кукла — марионетка у которой обрезали ниточки.

— Идем, — учитель невозмутимо минул труп.

— Его обязательно было убивать?

Не то что бы, мне было жаль случайного свидетеля нашего появления, но все‑таки так, без малейших раздумий. Без достойной причины.

— А какие могли быть варианты? Тио мучиться с его памятью, ненадежно подкупить или припугнуть? — Лэйр раздраженно обернулся. — Если тебя это успокоит, то повязка на его руке, говорит, что этот человек законной деятельностью не занимался. Один из экстремально настроенных третористов, и крови эльфов или оборотней на его руках более чем достаточно для казни.

Внезапно темный маг нахмурился, вернулся обратно к мертвому террористу и обыскал его.

Как я понимаю, это великая способность темных магов натыкаться на важные вещи во всей красе.

Лицо Лэйра Сартера приняло необычайно сосредоточенное выражение, когда учитель достал из кармана просторной куртки мертвого хэда… револьвер, что ли? Маленькое, не подходящее к грубым, крупным лапам треториста оружие.

Учитель задумчиво повертел находку в руках, провел пальцами по тонким рунам на рукоятке и стволе.

Я вспомнила один из наших разговоров.

— Это то, о чем ты когда‑то рассказывал? Неофициально запрещенная смесь магии и техники?

— Да, — коротко ответил учитель и, резко вскинув руку, выстрелил в ближайшее дерево. Руны на сей запылали синем цветом, и вылетевшая пуля, заметная глазу только как маленькая сапфировая вспышка, пробила в толстом стволе такфиса дыру размером в кулак.

— В чем прелесть этой игрушки, — Лэйр Сартер встал и спрятал револьвер в кошеле на поясе, — Обычно щит мага ориентирован либо на защиту от магии, либо на защиту от физического воздействия. На грамотную комбинацию способны не многие. Но и способные не уберегут себя от выстрела из этого револьвера.

Зачарованные мечи и стрелы из той же пьесы, но есть недостаток — скорость и длительность использования. К конкретному действию — конкретный противодействие, способ переплетения потоков маэн. К действию непредсказуемому, редкому, понятное дело, защиту за долю сей не соорудишь. И к тому же, если говорить о скорости и силе удара, то выстрел образует слишком много энергии, и чтобы остановить пулю, перенаправить ее, необходимы высокие магические способности и мгновенная реакция. И это только для обыкновенного оружия, а если речь идет о зачарованном — проблем куда больше.

— Ух ты, — я и не подозревала, что огнестрельное оружие здесь опасно и для неуязвимых магов. Предположить можно было, все логично, но как‑то не приходилось задумываться. Промелькнула какая‑то тревожная мысль несогласия, смутное воспоминание, но сосредоточиться на нем не удалось.

— Хотелось бы знать, как у жалкого нищего треториста оказалась такая вещь. Поднимешь сама, или показать мастер — класс?

— Я бы предпочла второе, учитель. Так редко удается насладиться твоим мастерством.

Лэйр Сартер фыркнул и щелкнул пальцами. Этого было достаточно, чтобы потоки маэн вокруг сформировали нужную некромантическую структуру, и убитый хэд открыл глаза.

В сочетании с перерезанным горлом выглядело впечатляюще.

Нет, я понимала, что использовать некромантию проще над тем, кого недавно собственноручно убил, но в любом случае, мне жгуче завидно легкости, с которой учитель решает задачи, что мне на десяток дис как минимум. Тут даже недавняя победа не успокаивает.

— Откуда у тебя оружие? — темный маг не стал растягивать время бесполезными вопросами, вроде имени и политических взглядов.

— Случайно нашел. Мы напали на вампира, одного из юристов Алмаза, защищавшего права темных тварей. Военный трофей.

Лэйр Сартер прикрыл глаза, и после непродолжительных раздумий аккуратно отпустил мертвеца.

— Пойдет, Тори. Здесь еще пару тио шагать.

Я пошла. Как же иначе.

Приграничная сеть телепортов была будто бы из другого времени. Полноценные портальные камни напомнили мне земной Стоунхендж, разве что размеры поменьше. Пять одиночных монолитов, высотой в человека и две каменные арки, вполне способные пропустить сквозь себя загруженную доверху телегу. Рядом с каждым камнем таблички с инструкциями на нескольких языках.

— Оля — ля — ля! Лэйр, какая встреча!

Переместиться в это время решили не только мы. Появившийся на дороге арохе скрывал свою структуру, но не возникало и сомнения, что он может быть кем‑то кроме темного мага. Невысокий, с черными сальными волосами до плеч, кожа как старый пожелтевший пергамент, но первое, что притягивало внимание — это глаза. Неестественно большие, с расплывшемся пятном зрачка по мутной бледно — зеленой радужке и золотисто — серым белком. Отвратительные, и в то же время притягивающие глаза.

— Ральтен. Действительно, какая встреча. Куда держишь путь, столь примитивным способом?

С ним Лэйр Сартер разговаривал совсем иначе, чем с Утринам, с открытой опаской и уважением. И меня не удивляло, что это он искренне.

Ральтен зацокал языком и хлопнул в ладоши. Выглядел он немного ненормальным, в постоянном движении, с безумными глазами и в карикатурной яркой одежде.

— Ах, мой мальчик, дошли до меня слухи… забавные слухи… Дай думаю, — маг щелкнул пальцами, — вылезу из своей хибары, прогуляюсь по старой доброй Дестмирии, поностальгирую. Говорят, еще эльфят в Алмазе много, — он довольно причмокнул, — Полюбуюсь там.

— Слухи о плясках вокруг перспективного портала?

— И это тоже. Я не вмешиваюсь, наблюдать буду. Пусть и не просят, никакой помощи! Наблюдать всегда интереснее.

Ральтен обращался к Сартеру, жестикулировал в его сторону, но пугающий взгляд был прикован ко мне. И я чувствовала себя такой же беззащитной как в ночь, когда учитель содрал с меня всю ложную структуру.

— Хорошая девочка, — Ральтен улыбнулся, обнажая желтые, кривые зубы со слишком острыми клыками. Пренеприятнейшая усмешка.

— Моя девочка, — твердо произнес мой учитель, и я впервые четко осознала, какая это защита — быть ученицей Лэйра Сартера.

— Несомненно, — Ральтен вновь зацокал языком и потер руки. — А неожиданно‑то как. Я был уверен, что все, что тебе нужно с ней сделать — просто убить.

— Это эксперимент.

— Несомненно. Полезный, правда, для тебя. А как потом хорошо будет оправдать свои сомнения!

— А как ты считаешь?

— Я? Ах, я… я считаю, что нельзя стоять на месте. И ты это знаешь. И делаешь, наконец, правильно. Какая бы вероятность катастрофических последствий не существовала, рискнуть стоит. Это естественно, это гармонично — какие ты там еще слова любишь?

Только, главное, не забудь правильно отпустить.

Ральтен учтиво поклонился в мою сторону, каким‑то невероятным прыжком очутился у ближайшего телепорта, коснулся камня и исчез.

Я перевела дыхание. Одно только присутствие этого темного мага создавало удушающее напряжение, и я, и учитель, простояли во время этого диалога как истуканы.

— М-м-м, учитель, — я разрушила установившуюся тишину, — вроде бы, и разговор обо мне шел, но я совершенно ничего не поняла.

— И не надо, — Лэйр Сартер также задумчиво смотрел на место, где только что исчез Ральтен. — Никогда не слышал, чтобы он выражался так ясно. Прямая оценка действий от Ральтена Безумного — одна из самых невероятных вещей на Таэрре.

До чего же я счастлива, что учитель все понял! Прямо сердце за него радуется!

Мне вот — нет! Ничего не ясно! Совсем ничего! Это тревожило. Это раздражало. Да просто откровенно бесило!

Но Лэйра Сартера я знала достаточно, чтобы понять, что сейчас расспросы ничего не дадут.

— Кто такой этот Ральтен? Очередной свободный маг Темного леса?

— Очередной? Это вряд ли. Он, видишь ли, единственный в своем роде. Самый старый среди известных мне темных магов. Может я сильней, но здесь тот случай, когда опыт решает все. С ним никто не связывается, потому, что результат всегда один. Но думаю, при необходимости, он тебе поможет. Не безвозмездно, но честно.

— И чем это я такая особенная, учитель? Особенно после того, как ты пару лет твердил о моей заурядности и слабости.

— Я твердил только о заурядности твоего характера, дорогая. А если ты сама не видишь, что в тебе ненормального — твои же проблемы. Обдумаешь этот вопрос позже.

Учитель взял меня за руку, подвел к порталу, и провел по поверхности камня руну, активирующую перемещение в Алмаз.

Путешествия сквозь пространства официальных портальных камней весьма оказалось приятным, особенно, когда есть с чем сравнивать.

— Приветствую в Алмазе — столице Алмазной земли в Дестмирии. Будьте любезны сообщить ваши имена, цель визита и предположительное время пребывания. Заполните…

Гладкую речь молоденькой симпатичной девушки, встретившей нас по прибытию, учитель грубо прервал, сунув какую‑то печать прямо под очаровательный носик черноволосой деви.

— Оу, господин темный маг! Прошу прощения. Но переход все‑таки оплатите, — девица не растерялась и продолжала невозмутимо улыбаться. Профессионалка‑то какая…

Сартер вручил ей пару монет и потащил меня за собой.

Попали мы из леса в просторный зал с двумя портальными камнями, двумя улыбчивыми девушками в черно — белых костюмах и десятком вооруженных арохе, рассредоточившихся по всем углам. Аккуратненький такой, провинциальный вокзал.

Странный контраст с тем же Цейром.

Мы вышли из здания на свежий воздух, и я удостоверилась, что и сам Алмаз очень — очень отличается от города Дэна. Я шла следом за учителем, по узким улочкам, выложенным светло — серой брусчаткой и пялилась оп сторонам чуть ли не разинув рот. Алмаз напоминал мне скорее современную имитацию на средневековый город, вроде архитектура классическая, но атмосфера странная. Двух- и трехэтажные дома, белокаменные с крышей, выложенной черной или бордовой черепицей, барельефы или росписи на зданиях побогаче, многочисленные лавочки, пара открытых кафе — все аккуратно, цивильненько так. И город казался бездушным, если бы не рябина. Она пылала красным огнем на каждом углу. Крупные, гроздья, которыми увешены черные ветви с уже опавшими листьями, чуть ли не светились на общем черно — белом фоне, и днем принося дух страсти и мистичности. Почти в каждом окне можно было увидеть выглядывающую из‑за тонкой занавески вазу с ветвями рябины, на каждой вывеске, каким бы не было название, присутствовал элемент с веточкой рябины. Она была повсюду.

Мне это нравилось, но только можно было удивляться, отчего при таком культе город назвали Алмазом, а не Рябиной. Стекла в окнах, потому что чистые и блестят, что ли…

Спустя десяток поворотов мы выбрались к площади ос сквериком.

В Алмазе много арохе. Когда в Цейре абсолютное большинство — это люди, люди простые, одинаковые, мало отличающиеся от крестьян, то этот город совсем другого уровня жизни. Я наконец‑то могла рассмотреть вблизи вампиров, выделяющихся своей характерной бледностью, слишком сильной даже среди хэдов, выразительными темно — бордовыми глазами, нередко белыми волосами. Выделялись и их наряды — откровенные, обтягивающие, и шлейф крепких духов, маскирующий природный неприятный запах. Были и оборотни — все легко одетые, если девушка, то с меховой накидкой, с множеством украшений из дерева и минералов, жилистые, с резкими чертами лица и стабильно лохматыми волосами.

Были и двуликие, ничем не отличавшиеся от людей, кроме небольшого, но потрясающе красивого элемента в структуре.

Но больше всего взгляд притягивали проклятые. Их заметно меньше, чем других арохе, у всех троих встретившихся на моем пути черные повязки с замысловатым красно — белым узором и невероятная структура. Искаженные, неестественно переплетенные черные нити маэн, которые с логической точки зрения никак не могли быть у разумных живых существ… Поразительно, что ретхи проклятых имеют хоть какие‑то права.

Среди темных арохе и людей светлым пятном выделялись структуры эльфов. Эльфов которые ввели меня в состояние легкого культурного шока, настолько они не соответствовали представлениям. Одну из скамеек оккупировала ушастая кампания из двух девушек и трех парней. Эльфы оказались ниже, чем я предполагала, и в целом миниатюрней. Но удивляли меня не физиологические особенности, а стиль одежды. Как‑то эльфы представлялись чопорными традиционалистами, а у обеих девиц короткие, открытые платьица с пышной юбкой, кучей оборок и кружев, чулки в сеточку, грубые ботинки, массивная яркая бижутерия и маленькая шляпка с вуалью на копне кудрявых волос. Эпатажно так. Парни попроще выглядели, но в том же духе.

— Новые эльфы, — прояснил Лэйр Сартер, заметив мой интерес. — Оппозиционно настроенная эльфийская молодежь в основном. Но на деле все серьезней. Познакомься с ними как‑нибудь, разведай для себя политическую обстановку в Атрессе.

— Как‑нибудь это когда? Мы здесь надолго?

— По крайней мере на декаду. Инесса предоставит нам какую‑нибудь свою квартиру.

— Ты с ней так дружен, учитель? Или все дело в страхе?

— И то, и другое. Ты, Тори, так получилось, влезла в эти волнения, так изволь, хотя бы понаблюдать за кульминацией.

— А что такого может произойти? Судя по нашему последнему разговору с Дэном, он отошел от этих игр. Толком подорвать репутацию и экономику Алмазной земли эльфам так не удалось, только слухи.

— Будто такие дела так быстро делаются. Хорошо все эльфам удается. И Алмазные копи лишь приятный бонус, сама цель серьезней.

— Пляски с порталом? — я вспомнила разговор учителя с Ральтоном. — Что‑то такое, да?

— Точно. Помнишь, какое‑то время газеты пестрели статьями об Экхике — городе порталов, на которую претендуют все кому не лень.

— Ага, — припомнила я, судорожно соображая, как бы все это разумно связать. Учитель молчал, давая мне возможность поделится предположениями.

— Так, и что, где‑то возле Алмаза обнаружен полноценный портал с прямым путем в Экхику?

— Полноценный настолько, насколько это возможно. Один из крупнейших по пропускной способности, как любят выражаться салеттские транспортники, — уточнил учитель. — Открытый и постоянный путь.

— И если такой портал будет в собственности эльфов, то они смогут заявить свои права на часть системы в Экхике, — продолжила я мысль. — А Дэн об этом знал?

— Может и предполагал, — отмахнулся Сартер. — Ему‑то какая разница, он понимал, что Новые эльфы «отсталые Дестмирские земли» только используют.

— Так эти интриги крутят именно Новые эльфы? — я удивленно глянула на веселящуюся компанию. Вот уж кто‑то, а они не похожи на тех, кого интересует борьба за власть.

— Разберешься, если захочешь, — свернул разговор темный маг. — Вот и наш временный дом.

Учитель представил моему вниманию небольшой особняк, скромно спрятавшийся среди зданий побольше и высоких пихт.

Мы подошли к калитке, и из дома шустро выбежал бойкий старичок в ядовито — зеленном шафи с красным поясом.

— Эй — эй! Это собственность Леди Инессы Странной!

— Да ладно? — вскинул бровь Сартер, и помахал перед старичком своей таинственной печатью.

— Ох, господин темный маг. Рад приветствовать вас в этом доме, — радости в голосе дедули было ни капли. Казалось, цвет шафи и тот уныло поблек. — Мои услуги вам пригодятся, или…

— Или, — отрезал учитель. — Убирайся отсюда.

Старик поклонился, и с той же невероятной скоростью метнулся в дом, чтобы через пару сей, еще раз учтиво поклонится нам на прощание, уже с перекинутой за спину котомкой.

— Может все‑таки, изначально следовало бы предупредить Леди, о том, что мы здесь селимся, — осторожно поинтересовалась я, переступая порог дома. Надо сказать, обставленного пусть и скромнее, но на порядок лучше, чем у Дэна.

Больше всего мне сейчас хотелось обессилено завалиться спать, минимум на сутки.

— И почему ты вечно сомневаешься в таких бессмысленных вещах? — риторически вопросил учитель, устало зевая. Совсем не картинно, между прочим.

Глава 16

Разговоры всегда остаются только разговорами. Действовать надо. Взять дубину и ударить разок по тупой башке. Такой и должна быть политика — главный тот, кто сильнее, а не тот, что знает больше умных слов.

Речь Гьера То Рекея, полководца армии орков при захвате Белого замка, Хроники Приаффско — Окрской войны, 2898 год

Я хорошенько выспалась в выделенной мне просторной комнате с тяжелыми ярко — синими шторами. Мне от них и снилось что‑то такое синее, то ли море, то ли небо… или арохе с синим цветом кожи? Откуда только взялось, на Таэрре таких не водилось.

Натянув поношенные черные штаны и растянутый красный свитер, я безуспешно пыталась найти тонкую кожаную куртку, пока не вспомнила, что оставила ее в коридоре. До сих пор, голова плохо соображает, надо бы скорее перекусить и заняться восстановлением сил. Вчера после пробежки я слегка поиграла с собственной структурой, чтобы ноги не болели, и думалось нормально, а теперь вот наслаждаюсь закономерной отдачей за плохо сделанную работу. Самоисцеление — вещь, требующая долгого и кропотливого труда, если исцелять полностью, а не подлечится на время.

Я покинула гостеприимную спальню, и отправилась на поиски кухни. Дом вроде и небольшой, но планировка странная, сплошные двери, да еще и запертые. Взламывать замок я не стала и вышла в гостиную. Там обнаружилась гостья, читавшая газету на уютном диване с мягкой кремовой обивкой. Пожилая женщина с распущенными длинными седыми волосами в простом белом платье с черными вставками.

— Хорошего утра, — женщина отложила газету и приятно мне улыбнулась. В молодости она была очень красива, и сейчас лицо сохраняло приятное достоинство, сразу располагавшее к себе.

— И вам… Леди Инесса? — логично предположила я.

— Точно, она самая, — просто ответила знаменитая Леди Алмазной земли.

— О, Инесса, ты уже здесь, — Лэйр Сартер аккуратно отпихнул меня от двери. Прекрасно, теперь еще и плечо заболело.

Учитель явно только что из ванной, с мокрыми волосами и в одном халате, белом и пушистом. Весь такой домашний, если бы не ясные холодные глаза.

— Лэйр, как всегда не утруждаешь себя визитами вежливости — сразу пользуешься. Разве так ведут себя в цивилизованном обществе?

— Ты сколько угодно можешь делать вид, что создала идеальный современный город, но это Дестмирия, Темный лес. И здесь свои правила, которые тебе не изменить.

— Я знаю эти правила, и как всегда с тобой не согласна, — поджала губы Инесса и спросила, мельком взглянув на меня. — Зачем вы здесь?

— Показываю, Тори мир. Но косвенно ты сама виновата.

Инесса мне улыбнулась. Виновато так. И чего я не понимаю?

Метаться в догадках долго не пришлось.

Миг, и вместо старушки — Леди, на диване сидит моя старая знакомая Энн, молодая и красивая, с распущенными черными волосами и в плотно облегающем белом платье с черными вставками.

Совершенно непохожие, не обращая внимания на разницу в возрасте — другая форма лица, глаз, губ, само телосложение — Энн была крупнее и фигуристей.

Леди Инесса Странная оказалась двуликой. Двуликой во главе дестмирской земли, двуликой имеющей ложную структуру, двуликой к тому же являющейся магом, что тем более не давало ей права на высшую должность в правительстве, пусть только и Леди провинциальной земли.

Учитывая такие обстоятельства, многие странности Энн становились ясными.

А я себя чувствовала абсолютной дурой!

Какие сказки она мне плела! Прекрасно знала, что я являюсь ученицей Сартера, скромно пела самой себе дифирамбы. Надо признать, напрямую вроде бы и не лгала, но ощущения, что меня поимели, это не умоляло.

— Ты обижаешься, — с легкой грустью констатировала Энн, хотя я старательно контролировала мимику. Учитель молчал с ехидной улыбкой.

— Да нет, с чего бы, — я безразлично пожала плечами и села в кресло напротив Энн. — Я все понимаю, ты ведь просто не могла вести себя по — другому. Как тебе удается жить двойной жизнью? Инесса ведь публичная особа, постоянно должна быть на виду…

— Ты обижаешься, — уверенно перебила меня Энн. — Я, надеюсь это временно, реакция на шок.

— Шок? Вряд ли, у меня были подозрения, — соврала я. На самом деле и не задумывалась, чтобы связать седую тетку с покровительственным взглядом из газеты и холодную, но страстную Энн.

— Допустим, — двуликая не стала спорить и повернулась к Лэйру — Так все‑таки, что вас сюда привело?

Мне поспорить хотелось, поговорить с ней эмоционально. Я раздраженно перекинула ногу на ногу.

— Я уже ответил. К тому же мне любопытно будет побродить по окрестностям.

— Что такого в окрестностях Алмаза, что здесь уже полгода вокруг бродят?

— Сомневаюсь, что тебе это неизвестно. Не хочешь показать Тори город, провести экскурсию? Ты же знаешь, она у меня совсем дикая…

Особенно сейчас я дикая, так бы и вцепилась кому‑нибудь в глотку.

— Проведу, мне не сложно, — хмыкнула Энн, не глядя на меня, но, не спуская подозрительного взгляда с Лэйра.

Я заметила в углу за большой расписной вазой свою куртку, и прикоснулась к потокам маэн, чтобы призвать ее.

— Увайэфен, — быстро сказал учитель, и левитацией бросил куртку мне на колени, прежде чем я успела что‑то сделать.

— Я загляну во дворец, — Энн встала и направилась к выходу, сменяя облик на Инессу. — Встретимся здесь в сквере, Тори.

Я угукнула в ответ. Как только дверь закрылась на меня разъяренным вражем налетел учитель.

— Что за дерьмо ты творишь, дорогая?! — практически прошипел он, заставляя меня занервничать и поднять все возможные щиты. — Я сколько раз тебе говорил, не применять прямое воздействие при Энн! При ком‑либо. Когда до тебя дойдет?!

— Я думала, она знает… — попыталась оправдаться я.

— Ты вообще не думала! — Лэйр Сартер отступил на шаг, и провел рукой по волосам.

— Скажи, Тори, коротко, как ты понимаешь. А почему, собственно, я запрещаю тебе использовать прямое воздействие, заставляю иметь ложную структуру? А то мне, кажется, ты сама не осознаешь, в каком мире живешь, и по каким правилам здесь играют.

Я определенно этого не понимала. И ложную структуру создавала по собственному желанию.

— Страх потерять свою уникальность и силу в магии, прикрытый волнением за всемирное равновесия? Типа, если каждый будет использовать прямое воздействие, то это нарушит целостность структуры мира.

— Типа? — возмущенно уточнил учитель. — Это факт. Нельзя наделять каждого могуществом. Изменять мир способны лишь избранные, а остальные будут только барахтаться, дергать за ниточки и все разрушать. И те, кто этого не понимают, долго не живут.

Да, учитель. Я помню. Ты мне это уже тысячу раз повторял!

Только сомневаюсь, что другие темные маги, постоянно придерживаются негласного правила не применять прямое воздействие при непосвященных.

Пляски с моей ложной структурой, сокрытием ученичества были для меня совершенно непонятными, раздражающими и ненадежными. То я должна строить из себя бродячего темного мага — самоучку, то запросто появляюсь под ручку с Сартером в Алмазе. И как мне себя здесь вести?

Учитель мысленный вопрос услышал.

— Ладно, как‑нибудь потом. Иди, гуляй. Веди себя как в Цейре. Мы друг друга не знаем, забрела в Алмаз самостоятельно, мир посмотреть.

— Разумеется, учитель, — я встала и поправила куртку. — Не то что бы я видела в этом смысл, но, разумеется. Нужно играть по правилам.

— Нужно делать то, что я говорю, дорогая. И четко определять, над чем стоит задумываться, а что нужно просто выполнять.

Я промолчала и поспешила на свежий воздух.

Чем еще отличался Алмаз от Цейра, так многочисленными каретами, что развозили арохе по разным уголкам города. На земле Дэна, казалось, и не знали об общественном транспорте.

С Энн мы прогуливались пешком, вдыхая слишком чистый для города воздух. Как это удается, поддерживать такой порядок? Я до сих пор не заметила на улице обрывка бумажки или осколка стекла. Никакого мусора, за исключением свежеопавших листьев.

— Проведу тебе экскурсию по городу, — улыбнулась Энн.

Достала уже эта ее благожелательная улыбка. Это у нее такой способ настроить меня на дружелюбие? Определенно не получается.

Но город стоил того, чтобы проводить экскурсии. Пройдя через сквер по широкой улице с многочисленными маленькими лавками, мы вышли на площадь с шикарным белоснежным дворцом. Перед ним возвышалась абстрактная скульптура, судя по всему символизирующая единство темной и светлой магии в облике Таэрры, алели кусты роз и высаженная в стройные ряды рябина.

— Кое‑кто считает, что слишком помпезно для столь маленького города, но мне нравится. Моя скромная резиденция…

— Дай угадаю. Алмазный дворец?

— Можешь насмехаться, сколько хочешь, но такие говорящие названия куда лучше, чем труднопроизносимые транскрипции со старохэдского.

— Почему бы просто не оставлять старые названия? Разве в Великом Союзе не царит трепетная любовь к истории и всем ее памятникам.

— Не в Дестмирии. Если нельзя раскрутить историю, но нужно сделать место известным, то проще взять новое яркое название, каким бы пафосным оно не казалось.

— Раскрутить? — подавилась смешком я. — Ты не представляешь, как это странно звучит.

— Да, не представляю, что тебя так насмешило, — недоуменно взглянула на меня Энн. — Пойдем дальше, через улицу будет наш первый и единственный театр в стиле раннего Возвращения…

— Так, как ты успеваешь жить двойной жизнью? И кто такая Энн для леди Инессы Странной? — я не забыла о своем вопросе, оставшемся утром без ответа.

— Деви для особых поручений. Естественно во дворце ее никогда не видели, но все кому надо знают. Не так уж это и сложно, при сноровке. На деле, я редко пускаюсь в путешествия наподобие летнего, очень редко. А тогда что‑то нахлынуло, и ситуация критическая, и развеяться захотелось.

— А сейчас?

— А сейчас Леди Инесса изволит отдыхать в загородной резиденции. Все желающие могли увидеть, как ее двойник отбывает, и пожелать приятного времяпровождения. Вернется Леди только вечером.

— Ради того, чтобы поболтать со мной?

— Лэйр говорил, зачем взял тебя сюда? — Энн неожиданно перешла к делу.

— Нет, он не имеет привычки мне что‑либо объяснять, — я поежилась. Шарфа не хватало, в Алмазе ощутимо прохладней, чем в Цейрской земле, хотя расстояния пару дней пути. — Но каким‑то фантастическим образом я должна обо всем догадываться.

— Он жесток к тебе? — Энн одарила меня серьезным взглядом.

— А как иначе, он же темный маг. Сейчас в принципе нет, — если забыть про ту ночь, о которой Энн я распространятся, не собиралась. — Но когда, я только очутилась у него, то… было больно. Долгое время было больно… Ты что, опять на меня воздействуешь?

Я раздраженно остановилась, злясь на собственную откровенность и неприятные воспоминания по разбитым мечтам. Проверила созданную за месяцы защиту.

— Вариант, что ты просто давно желала перед кем‑нибудь выговориться, не рассматриваешь? — Энн не выглядела виноватой, но это ничего не говорило.

— С тобой? — ехидно уточнила я. — С тобой ни в чем нельзя быть уверенной. Мне логично бы держаться от тебя подальше и никогда не заговаривать, потому что посягательств на свой разум я боюсь пуще каких‑то там наказаний от учителя. Но вот странно, я все равно иду рядом с тобой и жалуюсь на жизнь, готовая выложить все тайны.

— Какие у тебя там тайны… — Энн была само спокойствие и всепонимание, только нервно теребила кольцо на левой руке.

— Какие есть. Уж извини, при всей моей не поддающейся объяснению симпатии, глядя на тебя, я отлично понимаю, почему магам запрещено править. Не очень‑то честно, когда любому можно влезть в голову и повернуть все так, как себе выгодно.

— Эй, ты меня ко всем магам не приравнивай, я уникальная. Это, во — первых. А во — вторых… Ты серьезно думаешь, что нанимать мага для этого же самого дела честнее? Да еще и за деньги собранные с налогов.

— При чем тут налоги… — как красиво оспорить я быстро не смогла придумать и перевела тему: — Как ты вообще стала Леди?

— О, это долгая трагичная история. Любви и предательства, веры и отчаянья, — в духе аннотации к дешевому приключенческому роману провозгласила Энн. — Когда‑нибудь, после моей смерти опубликуют мемуары, где все будет написано. Доживешь и узнаешь.

— Хороший стимул держаться подальше от смерти.

— Так ты ненавидишь Лэйра? — никак не могла угомониться двуликая.

— М-м-м, Энн, вот представь полную надежд и иллюзий девицу, которой по жизни никогда напрягаться и не приходилась. Никто ее не бил, ни к чему не принуждал, и жила она, просто расслабившись, не напрягаясь и ни в чем не нуждаясь. При этом имела место любовь к сказкам и… В общем, когда я впервые увидела Лэйра Сартера, то подумала, что все мечты осуществились, и то, что я потеряю взамен, значения не имеет. А потом, неожиданно так, пошли в ход методы обучения темного мага — полное подчинение, безразличное причинение боли ради результата. Естественные действия для постепенной трансформации структуры… ауры, — я устало провела рукой по волосам. Проклятая терминология.

— Я знаю, что такое прямое воздействие, — с понимающей хитринкой в глазах прошептала на ухо мне Энн со своей ехидно — заговорщицкой интонацией.

— Я догадывалась, — в тон ее ответила я, с радостью ухватываясь за возможность сменить тему. — Только вот учитель дорогой настаивает, чтобы я делала вид, будто это тайна.

— Но эта и вправду тайна, Тори. Лэйр здесь прав. Не имеет значения, что я нахваталась разрозненных представлений о потоках маэн и твердо решила не лезть во все эти премудрости. Обсуждать прямое воздействия могут только те, кто это прямое воздействие практикует.

Я вижу ауры арохе, ауры зачарованных предметов, но моя ментальная магия это осознанное прикосновение к ним, это… больше психология, интуиция, гипноз подчиненный строгим правилам… — Энн прикусила нижнюю губу, сразу становясь лет на пять моложе и немного забавной. — Этого разговора не было, ты же понимаешь.

— В твоем обучении была четкая структура?

Я закатила глаза. Зачем я ей отвечаю?

— В магии да, а насчет истории я до сих пор не уверена, что имею четкую картину. Особенно об истории культуры.

— С его прошлым учеником было тоже самое. Нужно давать какую‑то систему, а не бросать в омут информации, вдруг сам разберется. В этом плане, я считаю, что Лэйр в корне не прав.

— Ага, только уже поздно. Слушай, хватит о моем обучении. Представь, что я уже поделилась с тобой всем, чем хотела, излила душу и стала считать лучшей подругой, или чего ты там хочешь. Только отстань, ладно?

Я остановилась и с намеком покосилась на вывеску ближайшего кафе.

— Умеешь выбирать подходящие заведения, — хмыкнула Энн, никак не показав, что приняла мои слова к сведенью.

Наконец‑то мне пригодились вбитые Кай-Ши знания по этикету. Энн, наверняка из вредности, заказала так, что пришлось воспользоваться каждым прибором, но зато было вкусно.

И мирно. Во время нашего позднего завтрака или раннего обеда двуликая с любезной улыбкой рассказывала о городе, о том кем и когда построено каждое значимое здание, откуда пошла традиция с рябинами, о единственном юридическом университете на всю Дестмирию и о лучшем общемагическом, учитывая, что их всего два — в Алмазе и в столице. О трех музеях, вновь о театре и уличной сцене, о том, где любит собираться молодежь…

Вот кому надо писать брошюрки для туристов, Энн даже даты произносила так, что было интересно.

— А еще на севере города, есть удивительный участок, где с ранней весны до поздней осени цветут маленькие цветочки сонного снега. Аромат вокруг такой, что жилых домов по близости нет, только специальный домик для сна. И те, кто желают хорошенько выспаться и насладиться приятными снами, могут там отдохнуть. Чтобы не допускать зависимости, посещение Сонной поляны строго контролируется. В легендах говорится, это одно из мест, где похоронены члены Рода.

Мне кажется, или в последнее время я стала слишком часто слышать это слово. Или дело просто в странной, слишком острой реакции. Будто перед глазами пытается что‑то представиться, но не получается.

— Что‑то не так, — Энн придирчиво рассматривала креветку в салате. — Я тебе окончательно надоела с восхвалением своего города?

— Да нет, — я задумчиво смотрела в окно. Со смехом и гиканьем мимо пронеслась карета полная разномастной молодежи, в том числе и заметных вчерашних Новых эльфов.

— Ты сказала Род, а я по странному ассоциативному ряду задумалась об угрозе излишних знаний.

— Ничего странного, учитывая, что в Катастрофе обвиняют Род с их стремлением познать и управлять изначально непознаваемым и стихийным. Хотя я, только не сдавай учителю, совершенно не согласна с современной интерпретацией осторожности в науке, как чуть ли не полном отказе от нее и замене магией.

— За простой народ радеешь, тех, что не маги.

— Нам всем впихивают установки об опасности ответственности, об избранности, при этом за деньги обучая основам магии любого безалаберного идиота. Магией может заниматься каждый, кто‑то лучше, кто‑то хуже. Но тысячи арохе живут не задумываясь об этом, веруя, что маги это лишь те, кто родился с даром или обучался в университете.

— Только не говори, что считаешь, будто у всех должны быть равные права.

— Я говорю о возможностях. А права будут у тех, кто заслужил. Во времена до Катастрофы магия была что дыхание, открыта для каждого, но социального равенства это не принесло. Наличие мозгов и удачи с магией не связано.

— Могу поспорить…

— И насколько ты обостришь свой ум заклинанием или зельем, сколько случайных монеток найдешь на дороге с амулетом удачи?

Я покачала головой.

— Ты просто не представляешь, какие возможности открываются перед тобой.

— Если бы эти возможности были у всех, не потеряли бы они свою уникальность и весь смысл могущества?

Я открыла и закрыла рот. Практически то же самое ответила утром учителю, так что спор выглядел теперь для меня глупо.

— А как там у тебя с политической ситуацией? Кстати, что ты сделала с Утрином?

— Ментально изнасиловала, ему теперь бедняжке стыдно, буду шантажировать, — серьезно ответила двуликая.

— Очень смешно. И все‑таки, или это такой страшный секрет?

— Не хочу травмировать твою детскую психику. А что касается нападок эльфов. Пока все тихо, тогда я успела перекупить нужных людей, поставки прошли нормально. Умников, распространяющих неугодные мне слухи с помощью Утрина устранила, пересмотрела договор с Харине, чтобы отбить у эльфов излишнее желание вмешиваться. Ну и самой эльфийской королеве пожаловалась на излишне активные интриги ее оппозиционеров. Еще много мелочей… Правда, теперь Алмаз заполонили шпионящие детишки.

— А где их обычно можно найти? А то учитель мне советовал пообщаться с Новыми эльфами.

— Хорошо, пообщайся… — Энн выглядела обдумывающей какую‑то не очень хорошую для меня идею.

— Твое благословление мне не было необходимо.

Это заявление Энн проигнорировала.

— В двух кварталах отсюда, на улице Серебряных Лис есть веселое заведеньице с хорошей музыкой, вкусной едой и псевдоутонченной публикой. «Темная песнь». Думаю, там можно на кого‑нибудь наткнуться… Веди себя повосторженней и эльфы твои.

Музыка и вправду была хорошая, ненавязчивая. Музыканты, трое парней и девушка в черных шафи с серебристой вышивкой, виртуозно исполняли сложные мелодии и игривого, тягучего торанского вальса и медленного, будоражащего авишета Харине.

Маленькие столики пустовали, большинство посетителей группками подпирали стены, несколько пар кружились по залу в такт музыке.

Нужных мне эльфов не заметить было сложно, только количество сократилось на одну особь женского пола. Девушка сменила платье на темно — синие с еще более глубоким вырезом, сняла шляпку и вместо грубых ботинок натянула кожаные черные сапоги со шнуровкой на высокой шпильке. Двое из эльфов были в абсолютно одинаковых костюмах — блекло — желтая рубашка без воротника с темно — коричневым жилетом в полоску, черные галифе и черный узкий плащ. Цилиндра какого‑нибудь только на голове не хватало.

Третий эльф тоже был в плаще, но запахнутом наглухо, и замотанный широким серым шарфом. Нос красноват, глаза слезятся, короткие светлые волосы неопрятно взлохмачены — кажется, бедный эльф простыл.

И как бы это мне к ним подойти? Обычно арохе, с которыми я общалась, сами навязчиво ко мне лезли, а те к которым лезла я, были людьми попроще, так чтобы чувство собственного превосходства напрочь отбивало смущение первого знакомства. Я слишком долго на эльфов пялилась, и на меня обратили внимание. Девушка посмотрела мне в глаза, высокомерно приподняла бровь и с мерзкой улыбкой прошептала что‑то заболевшему парню, они дружно хихикнули и продолжили разговор.

Я решительно пошла к ним, старательно изображая решительную стеснительность.

Остановилась перед эльфами, невозмутимо вытерпела их насмешливые взгляды и со всевозможно искренностью выдала на одном дыхании:

— Я просто никогда не видела эльфов!

Если бы в снисхождении можно было купаться, то я плескалась бы в целом бассейне.

— Этим может похвастаться почти каждый житель Дестмирии, — голос у эльфа с шарфом был хриплый, откровенно простуженный.

— Но не каждый может похвастаться, что сумел добраться до Алмаза и встретиться с настоящими эльфами. Хотя вы совсем не такие как я вас представляла, — и пока остроухие арохе не стали возмущаться моей бесцеремонностью, добавила: — Намного интересней.

Слово выбрано правильно. Даже в устах дестмирской наивной деревенщины заставило всех четверых расплыться в самодовольных улыбках.

— Потому что мы не делаем вид, что персонажи легенд и исторических хроник. Традиционные рамки не для нас. Мы — Новые эльфы. Будущее, — несмотря на уверенность и эмоциональность, видно, что сама эльфийка к подобным утверждениям относится скептически, только хочет впечатлить меня.

— Это смело. Только я не совсем понимаю, а в чем же заключается ваше будущее — красивых нарядах?

— У тебя есть какое‑то образование? — спросил один из одинаковых эльфов в ответ на мою иронию.

— Вроде того. Нахваталась то там, то тут — хороший знахарь в деревне, удачные знакомства с образованными людьми — сей поколебавшись, добавила: — Я темный маг, средненький, без систематичного обучения, но что есть, то есть.

— Самоучки средненькими не бывают, — с едва заметным уважением отметил простуженный эльф.

— Что касается нас, — он шмыгнул носом и прочистил горло, — то большинство просто хочет жить по — другому, по — особенному, вырваться от опеки, разбить оковы традиций, выплеснуть свою индивидуальность.

— Саэля заставила Мэльен, он‑то у нас флегматик и вечный нейтрал — наблюдатель во всем, — с усмешкой прояснил второй эльф, когда девушка, Мэльен, возмущенно шипела на ухо парню что‑то нехорошее на эльфийском — Я Лельен, это — Вильен, мы близнецы и братья этой несдержанной девицы.

— Тори, — представилась я. Неплохо заявление, что я маг, повлияло на их дружелюбие. Хорошие такие светлые, ничего не скажешь.

— Говоря о будущем, я имела в виду прогресс, к которому мы стремимся, — Мэльен поправила свои кудряшки. — Мы не только выступаем против отсталых традиционалистов у власти. А против всего мира, с его убогим представлением об угрозе технического и научного прогресса. Ты замечала, в какое извращенное время мы живем? При таком уровне культуры, развитии экономики, цивилизованных методов в политике — я, разумеется, не о Дестмирии, — в некоторых сферах мы застряли там же, где и пару тысячелетий назад. Открыли телепорты, и считаем, что дальше можно не беспокоиться и продолжать разъезжать на лошадях.

— А на чем еще разъезжать?

— Существовали разные способы перемещения, в том числе и по воздуху. В эпоху Возвышения любой арохе мог воспользоваться самым разнообразным транспортом, маг он или нет, за пару часов проехать через весь Айрисс, пролететь вокруг всего шара Таэрры. У меня был знакомый из Чаноры, изобретатель, умнейший арохе, полугном. У него была такая замечательная идея создания самоходной машины на колесах, без всякой магии. Он говорил, что его изобретение изменит мир. Только ничего не осталась, Эрик бесследно исчез вместе со своими разработками, а через декаду его разлагающийся труп выловили в Косах Глории. А сколько таких историй!

— Магия чудесная вещь, магия — энергия, поддерживающая нашу жизнь и жизнь общества. Но она требует слишком много усилий и зависит от одного арохе. Нужны дополнительные источники энергии, массовые, доступные для всех, — добавил к монологу сестры то ли Лельен, то ли Вильен.

— Они тебя вербуют, — Саэль закашлял.

— Я так и подумала, только не знаю зачем. Но слушать все равно интересно.

Заиграла веселая мелодия «Танца наяд», девушка из музыкантов впервые запела удивительно звонким голосом.

— Давай лучше потанцуем, Тори, — Саэль стянул шарф и передал своей девушке. — Не беспокойся Мэль странная эльфийка, которая не танцует и не ревнует.

Может и так, но довольно девушка все равно не выглядела. Должно быть, хотела еще рассказать мне пару душещипательных историй о непутевых изобретателях.

Парень протянул мне руку, и я позволила увлечь себя в танце. Просто из любопытства, я ведь ни с кем не танцевала кроме Лэйра Сартера.

Надеюсь, эльф меня не заразит.

Танцевал он хорошо. Совсем не так как учитель, когда я могла полностью расслабиться, подчиняясь уверенности Сартера, так что весь окружающий мир растворялся в звуках музык и летящих движениях. С Саэлем было просто хорошо, профессионально и удобно.

— Хорошо танцуешь для самоучки, — едва слышно шепнул он.

— Талант, — я скромно похлопала ресницами. — Мэль так красиво рассказывала о положительных сторонах. Но я вот думаю, а как же оружие? Хваленый прогресс подразумевает и такой результат — новое непобедимое оружие.

— Не в большей степени, чем обычно, — Саэль довольным не выглядел. — Меньше ты ее слушай, Новые эльфы — это политика. Это стремление Саша Дайтеша захватить трон, и он это сделает, в не зависимости какие реальные угрозы или благоденствия может нести распространение его движения и открытость научно — технических достижений. Тебя и вправду это так волнует?

Я покачала головой и, посчитав свой долг выполненным, отдалась музыке.

Поглощенная танцем, я проворонила момент, когда мой партнер сменился. Лэйр Сартер ухватил меня за талию заметно жестче и в тоже время надежней. Выглядел темный маг просто, ничем не выделяясь на общем фоне молодых хэдов.

— А как же мой эльф, учитель? — недовольно сказала я, не пытаясь, впрочем, вырваться. Напротив, распаляясь желанием забыться и просто танцевать.

— У твоего эльфа насморк, он никак не мог быть приятней, чем я.

В целом, любой в этом зале приятней, чем он. Но когда речь идет о танце, не поспоришь.

Раздались знакомые звуки «Шелеста жизни» и народ довольно загомонил, вмиг отлипая от стенок.

Мы с учителем, с удивительным единодушием хихикнули.

— Ах, какая ностальгия. Какая символичность. Наш первый танец, дорогая.

— Мой первый восторг после Прикосновения.

— А я еще впервые подумал, что что‑то в тебе есть…

Дальше мы молчали, Действительно, получалось символично, не нужны были никакие слова, хватало движений, порывистых и плавных, подверженных единому на двоих ритму. Так, что сердце возбужденно колотилось и сдавливало дыхание от налетевшей эйфории, а мир, видимый глазами, сливался с потоками маэн и чарующей мелодией, простой, как все имеющее смысл.

На лошадях я ездить умела, но не любила. Дэн научил, сам он каким‑то чудом умудрялся добираться от Цейра до замка Сартера верхом, невзирая на полное отсутствие прямых дорог.

Выданная темным магом кобылка была под стать мне — худощавая, нервная и грязно — белая. Сам учитель красовался на гордом черном жеребце. А направлялись мы на прогулку за город, посмотреть на чудесный портальный камень, так всех заинтересовавший.

Лэйр Сартер задумчиво молчал, а мне хотелось поболтать, хоть с кем‑нибудь. Хоть о чем‑нибудь.

— Учитель, я тут вдруг подумала. Вот наш ворон, мы практически сотворяем новый разум. Искусственный разум. Но это ведь опасно, создание пойдет против создателей и все такое.

— Что это на тебя нашло? — недоуменно перевел на меня взгляд темный маг, но ответил: — Кто же наделяет разумом потенциально опасное существо, наделяет разумом, предполагающим возможность независимости от создателя. Это само собой разумеется, не допускать ни малейшей вероятности угрозы для себя или угрозы для других. Зачем?

— Оружие, — пожала я плечами, едва успев уклониться от ветки.

— Оружием может быть только то, что бездумно выполняет заданную программу. Вроде боевых големов. В отличие от тех же духов — советников их псевдоразум намного проще, без возможности саморазвития. Так же если взять монстров созданных Утрином или Воплощений Тьмы, то создается не столько песевдоразум, сколько псевдоинстинкты. Но даже при всем совершенстве структуры и отступлении от принятых правил магии с нашим Ксаром, он не может что‑либо создать. В том числе и идею об осознании себя как нечто большего, чем птица с набором знаний. Лэйр показал, что разговор окончен и вновь устремил свой взор вперед.

— А если жизнь после смерти, учитель?

Учитель на мгновение обреченно спрятал лицо в ладонях. Но опять ответил, показывая чудеса выдержки и кардинальные изменения в своем отношении ко мне со времен первых этапов обучения.

— Странный вопрос. Вопрос веры. Одни считают, что после смерти арохе ждет реинкарнация, в кого — зависит от поведения, существуют теории о слиянии души и разума с потоками маэн, теории о возрождении в других мирах, о продолжении существования в еще одной грани нашей реальности, невидимой пока ученым. Или, что смерть просто прекращение жизнедеятельности организма, окончательное и бесповоротное угасание разума, а понятие души лишь несуществующий символ. Выбирай что хочешь, но исход это не изменит.

— Ну, все‑таки есть разница, реинкарнация или окончательная смерть, — не согласилась я.

— Какая? Разница была, если бы сохранялась память, а так результат один — все кем ты стал, все кто ты есть, исчезает. Мы, темные маги, умеем использовать энергию смерти, четко видим, что становится со структурой в этот момент, но пока не можем узнать есть ли что‑то дальше.

— А воскрешение? Не поднятие мертвого тела, не вызов памяти для ответов на конкретные вопросы, а настоящее воскрешение, оно в принципе невозможно, как чудо?

— Хм… Когда‑то Род мог воскресить, только в ближайшие тио после смерти, но мог, сохранились документально засвидетельствованные факты. Для Рода многое было возможно, что для арохе невероятно — прямое, практически безграничное, изменение структуры у себя и у арохе, возможность с одинаковой естественностью пользоваться потоками маэн каждого из источников без последствия. И прочее могущество из этого вытекающее, — Сартер остановил коня. — Слазь, дальше идем пешком.

Я спрыгнула с лошади, привязала ее к дереву, и автоматически шла следом за Лэйром. Его слова вызвали странное смятение. И не в том дело, что я вроде как тоже могла пользоваться источниками других стихий — пусть и с последствиями. Какая‑то смутная мысль, касаемая структуры, никак не могла четко сформироваться, вызывая отталкивающую тревогу.

Зато вдруг вспомнилось нечто другое. Путешествие с Энн и нападения Воплощения Тьмы Утрина.

И осознание, что эта проклятая сука, взяла и все‑таки полноценно изменила мне память!

Чтобы добраться до камня пришлось пробираться через те еще заросли, но я все это время только мысленно ругалась на Энн. Нет, я понимала, что дело прошлое, но легче не становилось.

Огромный портальный камень отвлек меня от важного дела самокапания и бессмысленных обвинений.

Даже не камень, каменная арка, сохранившая в своем облике следы искусственного происхождения. Серая, с коричнево — красными, как засохшая кровь, рунами и величием структуры.

— Ух ты, — не сдержала я восхищенного вздоха. — А разве он уже не настроен?

— Посмотри внимательней, — Сартер провел по одной из рун, указывая на едва заметный изъян в структуре. — Если попробуешь сейчас перенестись, то результат пятьдесят на пятьдесят — либо выживешь, либо нет.

— Ты хочешь…

— Нет, я без подготовки не знаю, что делать. В подобных порталах в Салетте, Когте Торы или Экхике, структуры скрыты ушлыми магами — транспортниками. Они в свою область никого постороннего не пускают и держат в своих руках неплохую часть экономики ВэСа. Среди Новых эльфов таких нет. Так что кроме удовлетворения собственного любопытства, я смогу им кое‑что полезное предложить.

— Разве у вас не идейное противостояние? — я присела, соскребла в кучу листья и обломанные веточки, и превратила этот мусор в пару желтоватых листов бумаги и карандаш, чтобы зарисовать структуру.

— Пока речь идет о возможности предложить. Только черти понятно, и не используй свои фирменные сокращения в общих формулах, а то мне еще разбираться.

Учитель сотворил себе кресло, достал откуда‑то полупустую бутылку с вином — я, кажется, переоценила его способность противостоять алкогольной зависимости — и удобно расположившись, принялся любоваться переплетениями потоков маэн в вечерней полутьме, пока я старательно скорчилась над бумагами.

Вернулись мы поздно, учитель сразу исчез, прихватив мой тяжкий труд, а я пошла на прогулку по ночному городу. В направлении резиденции Энн. Не знаю, как к ней пробраться, но поболтать с двуликой жутко хотелось прямо сейчас.

Я медленно прошлась вдоль дворца, пытаясь что‑нибудь придумать, как чуть не столкнулась с Эйзом Ли. Форму Стража Света он сменил на черно — белые одеяния личной охраны Леди Инессы. Парень меня не заметил, во избежание подозрительных взглядов я старательно отводила от себя глаза.

Поговорить с ним, что ли. Как‑то немного и соскучилась.

— Хэй, — я беззвучно подошла со спины, легонько коснулась плеча окрийца, и увернулась от промелькнувшего в районе шеи кинжала.

— Это я, Тори, помнишь, — я подняла руки, показывая отсутствие угрозы.

— Тори! — он помнил, обрадовался и крепко обнял. Вот уж не ожидала, так не ожидала. — Что ты здесь делаешь?

— Думаю, как бы пробраться к Энн, срочно нужно поговорить.

— Уже знаешь, да, — Эйз сделал голос тише. — Я бы тебя провел, да только не уверен, что ты не собираешь убить Леди.

— Не могу ничего гарантировать, — глядя на вытянувшееся лицо Эйза, я поспешила добавить: — Это шутка, мы сегодня уже встречались. Просто мне не спится, и я вспомнила, что кое‑что хотела спросить у нее.

— Посреди ночи. Ты осознаешь, как подозрительно это звучит. Но я ненормально тебе доверяю, тем более что Энн намекала о твоем присутствии в Алмазе. Пойдем, проведу к покоям Леди.

Я на месте Эйза, ни за чтобы не доверяла, но не обвинять же парня в безответственном несении службы.

— Как тебе здесь живется? Не скучаешь по статусу Стража?

— Издеваешься? В Алмазе уровень жизни в разы больше чем в Цейре, я перестал чувствовать, что постепенно деградирую. Пусть первое время такое количество темных напрягало, но я привык, оборотни и вампиры не столь многим отличаются от людей. К тому же они явно предпочтительнее эльфов.

Чем всем так эльфы не угодили, мне показались вполне нормальными ребятами. Первоначальные высокомерные взгляды ничего не значат.

— Но иногда скучаю, по величию собственных деяний и чувству мировой важности. Одно дело охранять Леди, другое — очищать мир от зла, — Эйз усмехнулся собственным словам. — Кстати, сегодня пришло письмо, что недавно Орион умер. Сердце. Ты слышала?

— Нет, — я с трудом сохранила невозмутимость. — Должно быть, это случилось во время моего пути сюда.

У меня были определенные подозрения, кто замешан в смерти Стража. Но, проклятье, зачем? Сартер так оскорбился поимке его собственности? Глупость какая, с Орионом все давно было договорено, о том, что кому позволено. Зачем создавать себе новые заботы? Чтобы учитель не говорил про вседозволенность, но жить полностью вне закона неудобно.

Эйз еще что‑то рассказывал про свою новую жизнь, работу и знакомых, уважительно восторгался Леди Инессой, обходя разговоров о ее втором лике. Через черный ход в задней части знания, мы, минуя ряд дверей и пустынных коридоров, шли по тайному проходу прямо в покои Леди.

Перед дверью Эйз остановился:

— Я сам сначала зайду. Спрошу сначала, подожди здесь.

Я покорно кивнула, прокручивая в голове путь, по которому пришли — пригодится. Через дис парень вернулся.

— Входи, назад сама вернешься. Приятно было вновь встретиться.

Вот человек, уже забыл, как пугался моей темномагической натуры.

Слабо горели свечи, погружая комнату в легкий полумрак, но было заметно, что и здесь царят любимые цвета Алмаза — черные и белые.

— Что‑то случилось? — Инесса была в халате, выглядела сонной.

Я подошла к ней, бесстрашно ступая на разосланную по полу шкуру белого волка.

— Я только уточнить хотела, сколько смысла имеет вера твоим обещаниям?

— Ты о чем? — осторожно спросила двуликая, сменяя облик на Энн.

— О револь… — девушка быстрым движением заткнула мне рот ладонью, я от неожиданности и увернуться не подумала.

— Молчи, я поняла, — она приблизилась ко мне, сосредоточенно сияя своими пронзительно — синими глазами. После сея напряженной тишины, на красивом личике отобразилось глупое недоумение.

— Упсс, — издевательски протянула я, убирая ее руку. — Что‑то не получается?

— Как ты это сделала? — Энн растерянно сделала шаг назад.

— Долгим и упорным трудом. Встреча с тобой подстегнула меня к самосовершенствованию. Как видишь, неплохо получилось.

Облегчение и закономерное самодовольство распаляло желание похвастаться.

— Так какого ты так вела себя утром, будто боялась моей силы? — двуликая чуть ли не рявкнула. — Могла бы сразу поделиться собственной крутостью.

Вот уж здорово она выбрала тон и слова, чтобы убить во мне всякое желание расписывать свои таланты.

— Револьвер, Энн. Я, конечно, теперь, с одной стороны понимаю твои опасения. А вдруг о твоем незаконном оружии прознал бы Лэйр Сартер. Он так чувствительно относится к техномагии, чую, настал бы конец вашим приятельственным отношениям.

— Не уверена, что не настал бы конец моей жизни. Но если ты забыла, нас все равно связывает контракт, ты не можешь ничего ему рассказать.

— Я могу намекнуть, это как раз та тема, на которую намекнуть возможно и в рамках контракта.

— Только ты этого делать не собираешься.

Энн успокоилась, смотрела на меня раздражающе уверенно. Не желая трепыхаться с бесполезными оправданиями или извинениями. Так, что я чувствовала себя маленькой глупой девочкой, рядом с самой всезнающей и всепонимающей тетей во всем мире. Так, что каждое мое обвинение, каждая капля обиды оказывалась только наивным подростковым выпендрежом. Так, что я ощущала себя такой мелочной, пакостной гордячкой. И никакого ментального воздействия. Энн это просто не нужно.

— Нет.

Разве я могла ответить по — другому?

* * *

Лэйр Сартер вошел в комнату, когда закрывая дверь за Тори, двуликая вновь обратилось Инессой. Женщина резко развернулась, встретившись взглядом с темным магом, горько улыбнулась.

— Проклятье, — медленно подошла к кровати и взобралась туда с ногами.

— Револьвер? — Сартер призвал стул и сел напротив, подперев подбородок руками. — Но ты не беспокойся, не обвиняй девочку. Я бы и не заметил ничего, если бы в голове не вертелся постоянно этот список.

Темный маг помахал перед Инессой листком, найденным в доме чанорского изобретателя.

Двуликая прикрыла глаза и беззвучно рассмеялась.

— Вот же проблемка, да? В который раз твои приятели попадаются на незаконной для вашего Ордена деятельности. Не находишь, что это такие толстые намеки судьбы?

— Предпочитаю считать это просто иронией. Зачем тебе это нужно, Инесса? Понимаю, выгодно, полезно, но так рисковать в твоем случае?

— А разве ты кому‑то сказал? И скажешь? А может ты наконец‑то передумал, Лэйр. Увидел насколько это бессмысленно, что это романтические фантазии, которыми Сонджий запутал тебе голову в юности, а ты до сих пор не можешь от них избавиться.

— Не надо считать, будто я жертва ментальной магии, Инесса… Я знаю намного больше, чем ты, понимаю и вижу намного больше.

— Тогда почему ты вечно сомневаешься?

Глава 17

Охранная магия (защитная пассивная магия) включает в себя действия, направленные:

— на сокрытие своего присутствия от других арохе, путем накладывания на себя чар (сочетание с охранной менталистикой);

— на создание скрывающего охранного круга (отвод глаз и рассеивание внимание арохе за его приделами), радиусом не более 3 шагов;

— на создание защитного охранного круга, не допускающего пересечение своих границ посторонними объектами, радиусом не более 3 шагов;

— на создание оповещательного (сигнального) охранного круга, радиусом не более 5 шагов.

Для охранных кругов характерны перепады сдерживающей/сигнальной способности, от смертельно опасных атакующих существ до неопасных случайных предметов, в зависимости от уровня сложности охранного круга и возможностей мага.

Щиты от физических и магических атак относятся к защитной активной магии как составной части боевой магии.

Джейсон Морвес, учебное пособие «Краткий курс теории магии». Глава 5 «Классификация магии по целям», год издания 4979

— Завтра в Алмаз приезжает Саш Дайтеш! — безумно счастливый голос моей знакомой эльфийки заставил подавиться луковым супом. Хотя с таким вкусом он ничего другого и не заслуживал.

Мэль, под руку с все еще простуженным Саэлем, бесцеремонно прервала мой обед в полюбившейся за три дня в Алмазе маленькой таверне напротив театра. Облаченная в очередное короткое кружевное платье с убийственно узким корсетом эльфийка села на свободный стул напротив меня, оставив парня уныло нависать над столиком.

— Все еще болеешь? — игнорируя девушку, повернулась я к Саэлю. Тот преувеличенно тяжко вздохнул:

— Чувствую себя самым несчастным эльфом на свете. При моем дурацком организме мучиться придется еще декаду минимум.

Организм, а в том числе и структура, у Саэля и вправду был дурацкий — непереносимость большинства зелий и заклинаний, постоянные аллергии и пониженный иммунитет. Хотя были положительные моменты: многие чары, нацеленные причинение вреда, также на него не действовали.

Среди эльфийской четверки, именно с Саэлем я сдружилась. Действительно сдружилась, а не так как с Эйзом, или Леной с Артином. Тогда всегда оставалось чувство недоверия, отстраненности, слишком большого несходства характеров и образа жизни. С Саэлем, в принципе, это несходство тоже было, но за пару дней и полдюжины разговоров он стал мне весьма симпатичен.

— Эй, ты слышала, что я сказала? — возмущенно привлекла внимание к своей особе Мэльен.

— Да — да, скоро ты встретишься со своим кумиром. Ах, Саш Дайтеш! Автор шедевральных пьес «Дух изо Льда», «Мелодия разбитой надежды» и «Превращение», создатель величайшего цикла «Возвращение к истокам», но, самое главное, он тот арохе, что приведет Таэрру к новому счастливому будущему! — ох, от собственных восторженных слов дыхание перехватило. Скептический взгляд умерившей пыл эльфийки приятно грел душу.

— Ха — ха. И как ты изначально сумела сделать вид, что искренне восхищаешься Новыми эльфами?

— Надо же было как‑то к вам подкатить, любопытство темного мага не шутки, я на все была готова. Но вы на самом деле меня искренне восхищаете, другое дело, что чрезмерный энтузиазм никакое великое дело не красит.

— Вот — вот, Тори верно говорит. Между прочим, официально концепция политики движения «Новых эльфов» подразумевает отсутствие агрессивной пропаганды идей в общество арохе, — вклинился Саэль.

— Для тебя, может, это политика, но для меня состояние души, — огрызнулась девушка. Я давно заметила, что спорить с парнем ни она, ни ее братья — близнецы не решаются. — Я по какому поводу. В честь приезда Саша, Инесса устраивает прием во дворце, и я — следует это ценить, Тори — добыла для тебя пригласительный билет. Только не отмахивайся сразу, — Мэль вскочила с места, видимо, чтобы не дать возможности мне отмахнуться, и продолжила щебетать. — Представь себе — настоящий бал и море перспектив устроиться в жизни! Более того, шанс уехать из Дестмирии в Атрессу, а это многого стоит. Так что, ищи подходящий наряд, может, в доме, где ты незаконно проживаешь, найдется что‑то нужного размера.

Когда эльфы спросили меня, а где я ночую, раз не снимаю комнату в гостинице, то пришлось по секрету признаться, что тайком пробираюсь в один из особняков какой‑то важной госпожи. Там никто не живет, стоит заброшенный посреди города, охрана для такого темного мага как я только пальцами щелкнуть, вот и наслаждаюсь хорошей жизнью. Мне поверили. Оказывается вполне обычная история для Дестмирии. Лельен в шутку заметил, что Лорды и Леди земель специально столько домов имеют, чтобы бродячим темным магам было, где бесплатно и в удобстве отдохнуть.

Мэльен ушла, а Саэль остался, сел на освободившийся стул, чихнул пару раз и спросил:

— Довольна?

— В экстазе, — проворчала я. — Это все так по девчачьи — балы, наряды, перспективные знакомства.

— Ты же не ради замужества знакомиться собираешься, — хмыкнул эльф. — Но да, у меня тоже приемы энтузиазма не вызывают. Мэль просто хочет познакомить тебя с Сашем. Он любит темных магов в своей свите, молодых и многообещающих, которым и голову запудрить можно, и платить не надо.

— На меня пусть не надеется.

— Воистину, куда ты денешься из под крыла Лэйра Сартера, — понимающе ухмыльнулся Саэль, и с недостойной эльфа неопрятностью вытер нос рукавом.

Как по мне, пусть он и простывал от каждого сквозняка, но полное игнорирование любого ментального воздействия перевешивало все минусы. Когда я встретилась с эльфами на следующий день после танцев в таверне, то никто не помнил и не задумывался, как я исчезла — учитель мастерски отвел глаза от своей персоны. Не знаю, как это ему удавалось, но сколь бы часто мы не находились рядом, меня потом помнили, а его нет. Такие способности вызывали жгучую зависть. Охранная менталистика не направлена на конкретных арохе, воздействию подвергается структура самого учителя. То, что я могла сделать примерно на тио, но никак не поддерживать постоянно. А с Саэлем прокол вышел. Чтобы отцепить эльфа от меня, учителю пришлось как раз напрямую воздействовать на его разум. На пару дис получилось, и парень благополучно выбросил меня из головы, пока своеобразный организм не взбунтовался и с приступом кашля не прочистил воспоминания, способствуя осознанию произошедшего. Я была конкретно ошарашена, когда Саэль оставшись со мной наедине на следующий день, заявил, что методом исключения догадался, с кем это я плясала, но обещал никому не говорить. Догадливость пугающая, только с учителем я все равно не поделилась. Не давал мне покоя Орион со своим внезапным сердечным приступом. Если что, свалю все на свою интуицию темного мага, что действительно молчала и в болезненном эльфе угрозы не видела.

— Я давно спросить хотела. Раз ты такой умный и в курсе всего, случайно не знаешь, а как мой учитель к вам, Новым эльфам, относится. Мне лишь известно, что Саша он жутко уважает как писателя, а вот мировоззрение у них, судя по всему, кардинально противоположное.

— Задавала бы такие вопросы самому Сартеру, а не полузнакомому эльфу, — Саэль с легким удивлением цокнул языком. — Я знаю, что твой учитель член Ордена Равновесия, но и Новые эльфы сами изобретениями не занимаются. До недавнего времени вопрос научно — технического прогресса в наших рядах избалованной молодежи и не обсуждался. Это последние тенденции, и чувствую кратковременные.

— Что за орден?

— Ты не слышала? Видимо не заслужила еще доверия, — хмыкнул эльф. — Такая, очень тайная организация со сложной структурой управления и многоуровневыми целями. Одна из самых известных в определенных кругах — прерывание любой попытки прорваться за незримые границы контроля развития общества, — откинувшись на спинку стула, Саэль самодовольно добавил: — О, как я хорошо сказал.

— Ты же не имеешь в виду, что в убийствах тех несчастных изобретателей, о которых так любит рассказывать Маэль, повинен мой дорогой учитель?

— Понятия не имею, кто именно, он или его друзья. Но если брать картину в целом, то да.

Как‑то я не думала, что все так официально. Теперь страх Энн, что Лэйр узнает об оружии, приобрел больше смысла — речь не о разрыве добрых отношений, а о собственной жизни. Я не сомневалась, что во имя своих идиотских убеждений Сартер и лучшего друга убьет.

— Я ненормально тебе доверяю, — вдруг констатировал эльф, глядя на меня с некоторым недоумением. — Обычно я даже близких друзей так не просвещаю.

— Понимаю, такая же проблема, — я вздохнула. — Вот смотрю в твои прекрасные голубые глаза и чувствую родственную душу.

Планировала произнести это с иронией, но прозвучало слишком серьезно.

Будто видела в потрепанной структуре эльфа что‑то неуловимо родное.

Лэйр Сартер спал. За все время нашего совместного сосуществования ни разу не пришлось видеть учителя спящим, а тут на тебе, любуюсь. Разлегся на диване, такой расслабленный, безобидный. Волосы на маленькой подушке растрепались живописно, рубашка полурасстегнутая, мерно подымается мужественная грудь. А у меня, совершенно непроизвольно, перед глазами появился список способов быстро и безболезненно убить спящего.

— Тори, я сквозь сон чую неправильную направленность твоих мыслей, — не открывая глаз, проговорил учитель, разбивая редкий миг наслаждения предоставленными возможностями.

— А Мэльен пригласила меня на завтрашний прием, — поделилась я.

— Что я должен тебе сказать? — недовольно морщась, Лэйр приподнялся. — Хочешь — иди, не хочешь — не иди. Я ничего не запрещаю. Но Саш будет к тебе приставать.

— Как к темному магу?

— Надеялась на другое?

Какие милые у учителя подколки. Насколько достойны настоящего мужчины.

— Кстати, ты знаешь, кто твой ушастый приятель?

Я только знала, что все четверо вполне обеспечены и более года как покинули Атрессу, проматывая родительские деньги на путешествия.

— Еще один эльфийский принц путешествующий инкогнито?

— Не мечтай.

Браво, раскусил. Я только об этом и мечтаю — совратить эльфийского принца, хоть какого‑нибудь.

— Сын начальника разведки? — уже более серьезно предположила я.

— Кого? — опешил Сартер. — Откуда мне, да кому‑либо, знать, кто у эльфов руководит разведкой.

Я пожала плечами. А мне, откуда мне знать, насколько подобные структуры открыты для общественности в Великом Союзе.

— Ладно, и кто тогда такой Саэль?

— После твоих предположений правда выглядит слишком скромно. Эльф с не лучшей репутацией, от которого проблем больше, чем пользы. Умом, говорят, не блещет. Сын одного из ближайших советников Нэриториэла. Ты хоть знаешь, кто это такой?

— Знаю, читала в газете, учитель. Эльфийский принц, четвертый наследник, которому долгое время на трон было плевать, — механически ответила я, пытаясь понять, как можно назвать Саэля глупым. — Но вдруг что‑то изменилось, и он уже полгода дерется за власть со старшей сестрицей… Тариэль, кажется.

— Изменились отношения со старшим братцем — Сашем. Ему с мамой хэдкой трона не светило, несмотря на старшинство, вот и решил после смерти отца идти окольными путями, мастерски дуря Нэри голову.

Непонятно, то ли Сартер восхищался Дайтешем, то ли наоборот. О том, что учитель с эльфом Нэри приятели, я еще от Дэна слышала, как же не было запомнить — принц‑то.

— А что там с порталом, ты разобрался, как стабилизировать его работу?

Мне бы тоже было интересно разбираться, но учитель, категорически запретил. Напрямую, что давно уже не случалось. Оставалось лишь сгорать от любопытства. Магия порталов была поразительно интересной вещью. И сложной. У меня воображения не хватало представить, как когда‑то могли придумать и заставить действовать систему порталов, так, что через три тысячелетия можно пользоваться остатками. Почему лучшие маги сейчас не могут создать аналогию, собственную систему перемещений? Все что возможно — ограниченные по расстоянию прыжки. Если в замке учителя структура и ее связь с самим темным магом позволяла без проблем телепортироваться по всей территории, то обычно это возможно только на расстоянии шагов пяти — шести на открытом пространстве. Темный лес со своими стихийными перемещениями считался необъяснимой аномалией, теоретически примерно понятно, как потоки маэн изменяют свое положения, но практически объяснить процесс или выявить закономерности невозможно. Точно так же как и с древней системой порталов. Будто не хватает некого элемента знаний, позволяющего увидеть общую картину.

— Примерно… нужно экспериментировать. Но я до сих пор не уверен, что предложу свою помощь Сашу.

— А почему бы не предложить помощь Инессе?

— Потому что ей это не нужно. Алмазная земля не того полета птица, чтобы претендовать на Экхику, разве, что в союзе с эльфами или Харине. А это уже потеря столь тщательно лелеемой Инессой независимости.

Лэйр Сартер встал с дивана, передернул плечами и пригладил волосы. А потом вышел, не прощаясь, прежде чем я открыла рот для следующего вопроса.

Ну и ладно, больно надо было. И так странно, что это учитель так активно информацией делится… Может, тоже попытка дурить мне голову? Например, он вовсе не собирается дарить кому‑либо секреты портала, или решил во имя своих туманных целей окончательно этот портал доломать. Хотя нет, не с любовью учителя к магии. По крайней мере, у меня бы рука не поднялась уничтожить нечто столь впечатляющее в своей структуре.

Сартер целый день отсутствовал, я поленилась выбираться из дома и несколько часов занималась магией, потом зачиталась и чуть про прием не забыла.

Энн зашла, когда я уныло перебирала содержимое шкафа. Не то чтобы нарядов красивых не было, напротив, пусть и подходила мне по фигуре только одежда Инессы (она была почти такой же мелкой как эльфийка или я со своим подростковым телосложением), и главное, ничего старческого, каждый костюм или платье предельно универсально. Просто, сам факт будущего похода на бал вызывал чувство иррационального отвращения. Сразу вспоминались детские мечты, как я, вся такая красивая, в пышном платье с открытыми плечами кружусь в танце с томным красавцем. На первый взгляд невинна и хрупка, но за маской беззащитности таится опасная воительница. Как вспомню, так сразу тошнит. Как можно было быть такой дурой, мыслить и мечтать избитыми шаблонами?

Но было бы интересно посмотреть на Саша, в общем, на важных арохе, и при этом не стоило выделяться.

Когда я, вновь не сдержав приступа откровения, поделилась этими мыслями с двуликой, то та только рассмеялась:

— Какой же ты иногда ребенок, Тори. Но и хорошо, а то суровость в столь юном возрасте ни к чему хорошему не приводит.

— Я не суровая! Как выдумаешь иногда… — недовольно запротестовала я.

— Как скажешь. Ты открытая и легкомысленная. Я смотрю, раз получила приглашения, то с Новыми эльфами отношения сложились. Сказала им, что темный маг?

— Да… Кажется, только так их и заинтересовала.

— Предсказуемо. Тори, а зачем это тебе? Или ты просто выполняешь приказ Лэйра?

— Приказ можно назвать выполненным, — я пожала плечами. — Не знаю, Энн, любопытно. Не то чтобы я прониклась их идеями, но… просто интересно.

— Интересно наблюдать, да? О том, как все вокруг лгут друг другу, скрывают истинные цели, подвержены каким‑то безумным идеям.

— Есть такое, — я растеряно сняла с вешалки ярко — красное платье и, повертевшись перед зеркалом, сразу же отбросила. — Не понимаю, зачем учителю это надо…

Я осеклась. Пожалуй, про Орден Равновесие говорить не стоит, возможно, Энн это известно, но как я объясню свой источник информации?

— Темным магам тоже нужно во что‑то верить, — Энн едва заметно улыбнулась. — Верить в какую‑то цель. Салеттцы они такие, им подавай Идею, и они сотворят из ее Бога. Будут поклоняться и верно служить, будут готовы принести в жертву самое дорогое, ради иллюзии смысла в жизни. Лэйр сколько угодно может оставаться великим магом с вековым опытом, но избавиться от этой зависимости не может. Хотя, поверь, он на редкость рационален, его действия, принципы осмысленны и логичны, контролируемы… этот кошкин сын. — Энн невидяще смотрела сквозь меня, поглощенная собственными мыслями.

— Мне казалось, что роль Бога для магов играет источник. Первостихия. Тьма.

— Кому‑то Тьмы просто не хватает. Лэйр не ученый. Он не способен полностью посвятить себя магическому искусству, но может направить эту силу в нужное русло.

Тут Энн не была права. Она просто не представляла, что это такое — Тьма, переплетение ее потоков маэн в единое целое своей души и всего мира, это эйфорическое погружение, растворение, единение, что я могла достигнуть только на крошечную долю сей, но все равно ставила превыше всего. Что говорить о Лэйре Сартере. Это во Тьму, в магию, можно вплести любовь к искусству, технофобские взгляды, она основа мировоззрения, а не наоборот.

— Ты ведь тоже не ученый, Тори. Не думаю, что ты сможешь посвятить всю жизнь экспериментам с магией. Тебе нужно что‑то еще, кроме самосовершенствования. Я такие вещи умею видеть.

Она была как обычно неколебима в уверенности понимания человеческих душ.

И мне это не нравилось, меня раздражало, что она была права. Не то чтобы я зацикливалась на фундаментальных вопросах, вроде смысла моей бессмысленной жизни, но… В какой‑то миг, совершенно незаметно, желание достигнуть Единения и убить учителя потеряло свою первостепенную важность. Хотелось чего‑то еще, уловить и осознать причину того смутного ощущения, что постоянно присутствовало со мной после Посвящения.

— Когда‑нибудь на тебя нахлынет. И ты, как я, сможешь пойти на все ради достижения своей цели. Только возможностей будет больше.

— Что за странное пророчество? — я не могла без скепсиса отнестись к серьезному тону двуликой.

Она не ответила, встала с кресла, вытащила из шкафа темно — синее платье:

— Возьми это. А волосы красиво заколи.

У двери Энн остановилась, щелкнула пальцами, будто неожиданно что‑то вспомнила:

— Зачем я, собственно, приходила. В моей резиденции, особенно на официальных мероприятия, есть правило. Правило, нарушение которого недопустимо даже для темных магов, Тори. Все предельно просто: никакой магии. Ни воздействия на других, ни воздействия на себя. Мои маги, ответственные за охрану, не из лучших, но на своей территории заметить чужие чары смогут.

Между прочим, я выглядела очень даже хорошо, но эльфы, заразы, на комплименты поскупились. Считалось, что остроухие арохе, редко могли отметить чью‑то красоту кроме своей собственной.

Мэльен променяла свои экстравагантные наряды на закрытое темно — зеленое платье с турнюром, но при этом умудрялась выглядеть не менее вызывающе, чем обычно. Что касается парней, то Лельен и Вильен были в обычных для себя костюмах, но из более дорогой ткани, а Саэль так и не расстался с потрепанным шарфом.

Странно, но я совсем не чувствовала закономерного смущения, впервые оказавшись на таком мероприятии. Просторный зал, умеренно вычурный интерьер в традиционны бело — черно — красных цветах, легкая приятная музыка эльфийских и харинеских композиторов, незаметные слуги с подносами закусок и бокалов вина или шампанского, тихие переговоры арохе, внимательные оценивающие взгляды…

Атмосфера обволакивала своей театральной серьезностью.

Гостей было не много, но у меня вполне получалось оставаться незаметной. Я больше наблюдала, любовалась смазливыми вампирами, пыталась вспомнить, откуда мне кажется знакомым один из оборотней. Я стояла у стены, мелкими глотками цедя вино. Средненькое, между прочим, у учителя лучше. Мои эльфы поспешили поздороваться со знакомыми из Атрессы, Инесса разговаривала с некрасивым важным типом. Красные узоры на ее белоснежном платье вызывали ассоциацию с кровавыми потеками, распущенные седые волосы, мудрый взгляд, доброжелательность, уверенность и легкая хитринка. Инесса располагала к себе еще больше чем Энн.

А еще я никогда не видела столько магов. В основном эльфы и хэды, вероятно, личные маги Инессы и принца. Каждый счел своим долгом на меня попялиться и подозрительно прищуриться. Расслабьтесь, господа, я по всем правила вошла, показала приглашение и веду себя тихо — мирно.

— Чуточку больше скуки и надменности, дорогая, для полноты образа.

Я вздрогнула от шепота учителя прямо над моим ухом. Вот Тьма, я каждый раз думаю, что давно научилась засекать его приближение и без помощи магии, но все время обламываюсь!

Лэйр Сартер выглядел на удивление неприметно, я надеялась, что темный маг решит появиться с фурором, во всей красе и со всей присущей ему пафосностью.

— Ты здесь тайком, учитель?

— Я здесь незаконно. Инесса, мерзавка, демонстративно меня не пригласила. Кстати, тот полуэльф в черном, который направляется к нашей двуликой и есть Саш Дайтеш.

Я перевела взгляд на эту парочку высокопоставленных особ. Стояли они недалеко, ненавязчиво я сделала еще пару шагов, и смогла услышать их беседу, благо вокруг все почтительно молчали.

— … чудесные отношения, ваше высочество.

— Могу сказать то же самое, Леди Инесса, — голос у полуэльфа был с хрипотцой, проникновенный и полный открытой иронии. — Первая Леди Харине, правда, сетовала на некие неприятные слухи.

— Вы должно быть о той трагической случайности…

— Когда мой старый друг однажды не проснулся, путешествуя по вашей земле.

Сартер подавился смешком, смотрел на Дайтеша с веселым недоумением.

— Как всегда чудовищно прямолинейны, ваше высочество. Делаете вид, что вам чужды ложь и интриги. Но знайте, есть границы, которые я никогда не переступлю. Алмаз, моя земля, созданная на моей вере в способность современных арохе, темные они или светлые, решать спорные вопросы цивилизованным способом. Без убийств, если вы так жаждете прямого ответа. И вы сколько угодно можете говорить о своих неприглядных слухах, но я не позволю своему народу потерять то, что они заслужили. Свободу.

— Любой ценой?

— Увы. Существуют вещи, которые я совершить не могу. Потому что если моя политика направлена на мирные отношения с другими странами и отсутствие гипертрофированных привилегий магам и предпринимателям, значит, так оно и есть.

И, разумеется, Инесса не лгала. Высокий эльф рядом с Дайтешем, светлый маг, тоже это видел.

— Уважаю вашу твердость, Леди Инесса. Я готов идти вам встречу, и вы совершенно напрасно воспринимаете меня как врага, желающего за счет Алмазной земли продвинуть влияние Атрессы на запад.

— Боюсь, вы хотите продвинуть только свое влияние.

— Ах да, точно. Чудовищно прямолинейно.

Инесса и Саш еще некоторое время прожигали друг друга взглядами, потом мило улыбнулись, вежливо кивнули и разошлись.

— Дайтеш сменил тактику и теперь любезно предлагает Инессе купить долю прав на алмазные россыпи. Половина темных арохе из земельного совета считает, что это предложение стоит принять. Саш с его компанией Новых эльфов темным благоволит, сулит им редкостные выгоды. Подумай, насколько такое сотрудничество приятней за недоверие со стороны эльфов — традицианалистов и ненависть остальных дестмирских земель.

— Кстати, на счет других дестмирских земель…

— Цейр и Кейр вне игры. Со стороны эльфов они нарушили свои условия договора, да и сама Инесса постаралась устроить соседям проблем, чтобы отвести внимания от интриг с эльфами. Особенно это касается Кейрской земли, летом она мастерски использовала Утрина, пусть и скованного с местным Лордом контрактом, чтобы причинить максимум урона экономике и отношениям с гномами. До сих пор кейрийцы отойти не могут.

О, твой ухажер спешит, чтобы представить тебя великому Сашу, — Лэйр исчез прежде, чем я заметила приближение этого ухажера.

Саэль сегодня вечером выглядел еще более больным, чем обычно. Каким‑то нервным.

— Мне показалось, или ты говорила с Сартером? — едва слышно просипел он.

— Ага… — отмахнулась я и взволновано заметила: — Ты совсем плох.

Мою заботу, направленную на отвлечение внимания от учителя, эльф проигнорировал.

— Вот за это я иногда ненавижу магов Темного леса. Ни законы, ни правила приличия их не волнуют. Пойдем, там уже Мэль прыгает от нетерпения, пока ты скучаешь и напиваешься, — эльф забрал у меня полупустой бокал и поставил на ближайший столик… Там уже три штуки таких стояло — и когда я успела?

Хорошо бы было немного протрезветь, но я решила не рисковать. Может Лэйр и умел уклоняться от всех переплетений маэн охранных заклинаний дворца, но я опасалась применять магию. Устрою тут какой‑нибудь дипломатический скандал.

Саша Дайтеша сложно назвать однозначно красивым. Черты хэдов и эльфов смешались в нем не слишком удачным образом: со светлыми волосами традиционная северная бледность выглядела нездоровой, вместо благородной. Мужчина слишком крупный и грубый для эльфа, но с типичными миловидными чертами. Лицо его казалось блеклым и невыразительным, не заслуживающем внимания, если бы не яркие темные глаза. Та еще бездна.

— Ты, должно быть, Тори, прекрасная деви, — он улыбнулся, чудесным образом превращаясь в симпатичнейшего господина.

— Ваше высочество, — я сделала подобие книксена, слегка краснея. Кажется искренне — вино неплохо ударило в голову.

— Не стоит стараться быть вежливой. Ты темный маг, привыкай, что имеешь право.

— Такой спорный вопрос, эти права темных магов, — я вздохнула.

— Когда‑то высшее право было одно, — полуэльф посмотрел мне в глаза и восторг его верных Новых эльфов вдруг стал на редкость обоснованным. Ни Лэйр Сартер, ни Энн не были способны так разжигать интерес, ворошить что‑то в душе, что от одного только слова сердце возбужденно колотится сильней. — Право принадлежащее Роду. Остальные арохе были едины в своих потенциальных возможностях. Сплетение магии и технологий, торжество науки. Каждый мог познать и разобраться при желании. Отсутствовала эта вечная ложь, сотворение тайны из своего истинного умения в магии, когда попытка показать настоящие способности, оканчивается плачевно. Когда ненавидят и ограничивают законом любого, кто знает и может больше положенного. Отсутствовало невидимое управление развитием общества сборищем упертых глупцов. Каждый мог решать за себя — быть ведомым или ступать по собственному пути.

— По — моему это характерно для любого общества, — я с трудом сдержала желание потрясти головой.

— Как ты можешь так говорить, — возмущено влезла Мэль. — Тогда пути были открыты, а сейчас при любой попытке создать что‑то новое, тебя находят и убивают, уничтожают труд, в который вкладываешь все силы.

— Ну… если арохе действительно сильная личность, то он сумеет этого избежать, — возразить хотелось хотя бы из чувства противоречия.

— Не будь наивной. Кем же нужно быть, чтобы сопротивляться тому, о чем не знаешь.

— Мэльен, — укоризненно качнул головой Саш Дэйтеш. — Я понимаю твое мнение, но ты маг, Тори. Это естественно, что вам, свободным темным магам Темного леса, не хотелось, чтобы каждый обладал вашими уникальными возможностями. Но если ты и в правду такая сильная личность, представь, какие новые возможности открылись перед тобой, сколько путей для совершенствования твоих способностей! Если ты сильная личность, ты никогда не потеряешь своей уникальности, напротив, обретешь еще большее могущество. Сейчас все упирается в негласные запреты, табу, но на какой бы уровень сразу поднялось целительство, некромантия, менталистика, если бы живой организм глубоко изучался арохе и со стороны, к примеру, молекулярной биологии.

— Мне это не о чем не говорит, — соврала я. Маг — телохранитель за спиной Дайтеша вызывал опасения, но раз я напрямую обманывала Утрина и противостояла ментальному воздействию Энн, то должно пронести. Не могла же я, показать, что примерно представляю, что такое молекулярная биология. Очень — очень примерно. — Это что‑то из запретных знаний эпох до Катастрофы?

— Да. Ничего удивительно, что тебе неизвестно. В этом‑то и дело. Это долгие разговоры, я и мои маги, могли бы многим с тобой поделиться. Рассказать, сколько всего наше общество просто игнорирует, не помышляя, что могло быть по — другому.

— Как же вы в этом похожи с… Инессой, — вырвалось прежде, чем я могла решить, а стоит ли делиться такой информацией с ее политическим врагом.

Саш Дайтеш искренне удивился.

— Похожи? — он мельком глянул в противоположную сторону зала, где Леди что‑то живо обсуждала со своими приближенными. — Забавно, вот уж не подозревал. Инесса всегда в наших разговорах обходила такие темы. Политика, экономика и никакой идеологии и философии. Хм…

Полуэльф явно пришел к какому‑то решению, и я начала активно сожалеть, что проболталась. Все из‑за вина и гипнотического взгляда Саша.

С другой стороны… а что, собственно, плохого, в том, что Дайтеш узнал, что они, в общем‑то, родственные души. Наоборот, может, помирятся, договорятся… Или полуэльф начнет рыть на ее компромат в правильном направлении, найдет связь с незаконным распространением огнестрельного оружия и станет шантажировать.

Хотя, какая мне разница? Энн сама виновата, нечего одновременно постоянно мне лгать и делиться сомнительной информацией.

— Надеюсь на нашу скорую будущую встречу, Тори. Приятно было пообщаться со столь разумной деви, — этот принц взял и поцеловал мне руку. Неправильная тактика, симпатии сразу же уменьшилось. Хотя и изначально было не так уж и много.

— Пойдем, — как только Дайтеш покинул нашу кампанию, Саэль увлек меня прочь от остальных эльфов во главе с недовольной Мэльен.

Кажется, эльф посчитал и мой, и свой долг выполненным. Под понимающими подмигиваниями Эйза Ли и подозрительными взглядами остальных охранников, мы покинули дворец. Ночью Алмаз был на диво тихим, но тревожащим — слишком потусторонне горели фонари красноватым светом, будто глаза какой‑нибудь твари из Темного леса. Под холодным ветром я поежилась, в одном платье при такой температуре неудобно. Но у меня была магия, и плевав на правило не использовать прямое воздействие при непосвященных свидетелях, я согрелась, прежде, чем Саэль набросил на меня свой широкий и теплый шарф.

— Окончательно простыть хочешь?

— Не изволь беспокоиться, — эльф подхватил меня под руку и мы чинно отправились на прогулку по ночному городу.

— Будто бы Дайтеш сам знает, что такое молекулярная биология, — словно продолжая прерванную беседу, с насмешкой отметил эльф.

— Словосочетание вызывает уважения, как разница, — я пожала плечами. — Я чувствую, что меня все это начинает доставать.

— Хм, понимаю. А каково мне — самому скептически настроенному парню на Таэрре, когда вокруг сплошные носители псевдореволюционных для сознания арохе идей. Заметь, простым арохе Дайтеш поет о благах научно — технического прогресса, магам — техномагического. И противоречий нет, и все всем нравится, — Саэль выглядел погруженным в собственные проблемы, хотя сам начал этот разговор.

— Как ты думаешь, что подразумевал Саш под высшим правом Рода?

— Без понятия. С недоказуемыми и непроверяемыми фразами можно весьма туманно обращаться, — эльф встрепенулся и встревожено нахмурился. Что‑то с ним сегодня совсем не так. — Что тебя так этот Род интересует?

— Не знаю. Просто… в последнее время слишком часто натыкаюсь, — я прикусила губу. Холод выветрил алкоголь лучше магии, но откуда тогда это дурацкое желание поделится? Ведь моя ментальная защита хороша, Энн не пробила, а учитель ясно говорил, что она одна из лучших.

Мы некоторое время шли молча. Я, пользуясь моментом, обеспечила нам защиту — от подслушивания, от случайных грабителей. Хотя грабители — это вряд ли. Я где‑то слышала, что они, если профессионалы, темных магов нутром чуют и стараются не приближаться.

Структура Саэля выглядела еще более странной, чем обычно. Совсем неправильной… совсем не эльфийской…

— А я не эльф, — вдруг сказал парень, смотря вперед. Я вздрогнула, на ходу нагнулась, проверить выражение его лица. Серьезное.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Наверное, кто‑то из предков был, но не я. Не знаю, кто я, жуткий смесок какой‑то, мама окрийка, отец проклятый, а мне передались эльфийские черты. А из‑за искаженной ауры разобрать, что я за арохе не возможно. Нет проблем в маскировке. С Мэль и ее братишками мне просто повезло. Эта стерва убила из ревности своего парня, известного придурка с такой же ненормальной аурой и проблемами со здоровьем — на его мамочку в период беременности проклятье наслали. Выжить‑то выжил, но не очень удачно. И ненадолго. Мэль с ним только ради денег гуляла, но Новые эльфы такие эмоциональные — не сдержалась она однажды. А тут я. Мне постоянно везет в таких ситуациях, на такие совпадения. Мы еще и похожи были, и аура аномальная — маги могут и не заметить. В смысле подмены не заметить. У моего отца было неплохое проклятье, и я в наследство мог немного корректировать свою внешность, довел до абсолютной схожести с мертвым Саэлем. Мы вместе около года путешествовали, его отец деньги исправно присылал. Всем удобно. Но сегодня… я и так в последнее время ощущал, что все — хватит. К тому же у Боферта, мага Дайтеша, стали намечаться подозрения… Может быть и все обошлось, но я, когда паникую, перестаю контролировать свой внешний вид. Но сейчас все немного по — другому… я как с тобой познакомился… что‑то странное со мной происходит. Я не только о том, что какого‑то Тьмой трахнутого вража, рассказываю тебе все это. Я перестаю чувствовать себя больным, изломанным и небрежно собранным обратно… будто перерождение…

Он остановился, сел на корточки прямо посреди пустынной улицы и устало запустил руки в волосы. Темнеющие на глазах волосы. Я присела напротив.

— Я, кажется, могу пользовать другими источниками, — он поднял на меня глаза. — Не только Тьмой. Не уверена, осознанно не проверяла, но когда пугаюсь и мозг отключается, потом оказывается, что я творю в принципе невозможные вещи.

Парень с энтузиазмом ухватился за возможность обсудить меня, а не его.

— Да. Арохе использую только один источник. Есть истории, когда после жутких страданий меняют Свет на Тьму или наоборот, но…

— Это не мой случай.

— И поэтому ты к Роду прицепилась. Считается, что только они могли это делать. Но… Тори, я ведь по поводу себя тоже так думал. Слишком разное, несовместимое во мне перемешалось. Не будучи магом, имею не один, как это положено, дар. Прошло много времени, очень много, если в нас и течет кровь Рода, хотя столько вопросов по поводу их возможности заводить детей с арохе, то маленькая капля, пробужденная случайным сочетанием разных арохе среди родственников. И это уже не благословление, а вполне себе проклятье.

— Эй, это твоя структура деформирована! Со мной же все нормально! — я смотрела на себя новым взглядом. Поражалась, что ничего не замечала, не понимала намеков Сартера, априори считала себя обычным человеком, потому что и помыслить другого не могла!

— Это невозможно.

— Конечно, невозможно! Я ведь из другого мира! — не получилось сдержать эмоции.

— Что? — опешил парень. — Вот это редкость, так редкость. Слышал, что бывает, но…

— Это что сейчас самое важное?

— Но возможно многое объясняет! Если кто‑то из Рода сразу после Катастрофы попал в другой мир… не факт, что временные линии совпадали! У тебя, может, прошла какая‑нибудь сотня лет… и ты получается чистокровная насколько это возможно. И это мое, скажем, исцеление — результат нашего взаимодействия, взаимодействия наших аур… чего‑то в тебе, что вновь пробуждает забытое, растворившиеся, за тысячелетия.

Он был взбудоражен, полон догадок, счастлив, а я, напротив, успокоилась, мне хотелось скорее уйти куда‑то подальше и все обдумать. Мне было страшно.

— Хэй, вы, что здесь творите?! — раздался громовой голос дородной тетки, вышедшей на балкон прямо над нами.

Здорово, потеряла от переизбытка эмоций сосредоточенность и охранный круг пал. Если кто‑то вдруг стал свидетелем этого разговора, вот будет проклятье так проклятье.

Использовать магию я не стала, мы просто поторопились убраться прочь, пока эта страдающая бессонницей корова больше никого не разбудила.

Неэльф притормозил меня у сквера. Я даже не осознавала куда иду.

— Мне нужно покинуть город, Тори. Как бы там не было интересно с нашим происхождением, но я знаю, когда нужно уходить. Интуиция и опыт. Буду верить, что твое отсутствие на меня ни как не повлияет, — он быстро пришел в себя. Деловой и собранный.

— Выживешь. Жил же до этого.

Я сняла шарф, и не раздумывая разрезала его пополам Клинком Тьмы. Вручила все еще достаточно длинную часть парню:

— Найдем друг друга если что. Когда‑нибудь.

— Хорошее прощание, — он взял шарф и привычно замотал шею. От эльфа Саэля остались только уши и общая привлекательность — смуглый брюнет с вампирьими глазами.

Хотелось возмущенно страдать — неужели мне всю жизнь придется привязываться к арохе, которые являются не теми, за кого себя выдают. Но не получалось.

Он — совсем другое дело, не как Энн. Будто послание, случайный проводник, изменивший все. Был или не был. Кроме полного беспорядка в мыслях и куска ткани ничего и не осталось. Даже имя забыла спросить.

— Шоэ Мэллумэ!

Шар Тьмы завис предо мною. Клубок переплетений маэн Тьмы, который при соприкосновении ос структурой живого объекта разрушает ее, вплетаясь внутрь, разъедая как ржавчина. Одна из 13 базовых магических фигур, сплетений потоков маэн конкретного источника. Характерно прямое использования нужных потоков, все просто и однозначно. Темный маг не может сотворить фигуру из потоков Света и наоборот.

— Шоэ Ллумэ!

Потоки маэн Света нехотя формировали единую структуру. Но двигались, сплетались, образовывали сияющий Шар Света.

Я чувствовала усталость, не такую, как при прямом воздействии, но все же слишком высокое напряжение.

— Шоэ Файэро!

Шар Огня появился мгновенно, но сразу же потух с яркой вспышкой, опаляя мне ресницы и волосы. Во рту резко пересохло, в глазах потемнело. Нахлынула такая слабость, что пришлось обессилено распластаться по полу, но так и тянуло истерически рассмеяться.

— Тори, — Лэйр Сартер стоял у открытой двери.

— Учитель, — я криво улыбнулась, и попыталась сесть. Получилось. Теперь как бы сделать вид, что все нормально.

Сартер медленно подошел ко мне, рассматривая с неопределенным чувством. Немного любопытства, капелька недоверия, столько же обреченности и маленькая доля нерешительности. Темный маг сел рядом, протянув ноги в грязных ботинках. Бедный светлый и пушистый ковер.

— Так, какой я там эксперимент, учитель?

— Смутный, неосознанный, подсознательный. Не думай, что когда я тебя впервые увидел, то составил многолетний план. Все, что мне было нужно — ученик. Ты пришла — и это знак. То кто ты… имело значение. Но знай, на будущее — ученик не может быть и подопытным животным. Выбирают одно, и я выбрал то, что мне было необходимо. А за тобой, как чудом сохранившейся частью Рода, я мог только наблюдать и направлять в нужное русло, — учитель на сей закрыл глаза, а потом вдруг спросил: — Как это до тебя внезапно дошло?

Я молчала. Я не знала, что ему отвечать. Рассказать о странном арохе, притворявшемся эльфом Саэлем? Рассказать, что вроде как контакт со мной влиял на его структуру, про то, что в нем тоже хранится кровь Рода? Этого проклятого, так неожиданно и некстати влезшего в мою жизнь, Рода, с которым я совершенно не знала, что делать!

— Это был вопрос, дорогая, на который я приказываю тебе ответить.

Я вздрогнул, неожиданной холодности тона учителя. Тона прямого приказа.

— Я догадалась, — а это так. С помощью, но все же. — А что будет, если кто‑нибудь узнает обо мне?

— Не уклоняйся от ответа. Будь добра, поделись подробностями своих догадок. Правдой и не виляя.

— Неужели я не имею права на утаивания такой малости… — возмущенно начала я.

— Нет.

Потоки Тьмы маэн, послушные его желанию охватили удавкой мою шею. У меня не осталось никаких сил сопротивляться — вот же вовремя занялась проклятыми экспериментами. С жалобным хрипом, я выдавила:

— Саэль.

Дышать стало легче, и я все рассказала, от необъяснимого доверия до шарфа.

Мне, Тьма как надо было, все это рассказать.

Я боялась. Не знаю чего, но эта ерунда с Родом вызывала не восторг, не фантазии о радужных перспективах и безграничных возможностях, только неуверенность и смятение. Почти панику.

— Смотря кто, — я недоуменно подняла брови. Рассказ учитель никак не прокомментировал.

— Смотря кто узнает, — пояснил темный маг. — Род всегда был символов славных эпох до Катастрофы. Эпохи Трех Роз, когда расцветали бутоны великих цивилизаций направляемых им, Эпохи Возвышения, когда через войны и ошибки арохе достигли настоящей гармонии, гармонии жизни с природой, магией, наукой. Прекрасных времен, от которых только и остались обрывочные сведения о всемирных войнах, наличии великих изобретений и всеобщем счастье. Давай‑ка я тебе кое‑что покажу.

Я опешила. Что он показывать собрался? В прошлое отправит?

В прошлое мы не отправились. Мы отправились в музей. Музей в Клионе, столице Когтя Торы, далекой Страны Драконов.

Сомневаюсь, что когда‑нибудь я вспомню и смогу повторить путь, по которому Лэйр Сартер привел меня за полтио практически на противоположную сторону материка. Сначала портальный камень в одном из заброшенных подвалов Алмаза, незаметный и со скрытой структурой, явно незаконный. Потом еще парочка таких в незнакомых поселениях, в необычных местах — от печной трубы до камня в кладке коридора чьего‑то замка. И на финише — самый прекрасный город, который только можно вообразить.

Мы появились на холме. Город состоял из холмов, окруженный горами и бурными реками. Ночь, но Клионе пылал фантастическими огнями, и открывшаяся панорама, заставила выбросить из головы все заморачивания по поводу происхождения, Рода, Новых эльфов и благ прогресса. Впервые такой восторг вызывала не магия, не потоки маэн, а что‑то столь обычное как архитектура.

— Будет еще время полюбоваться, — учитель не дал время постоять с открытым ртом, глядя на, казалось, парящие в небе дворцы, башни, дома без крыш и золотые сады.

Крутить головой по сторонам во время бега тоже не дал.

Клионская Национальная художественная галерея своим величественным видом вызывала желания приглушенно воскликнуть: «Храм искусств!» Драконы, золотые драконы, и длинные, бескрылые как змеи, и гигантские летающие ящерицы, обнимали своими шеями, укрывали крыльями, хранили своим мудрым великолепием огромное, сияющее белым, здание с рядом колонн, образуя сказочно гармоничную композицию.

В городе было пугающе тихо. Шелест листьев незнакомых мне высоких деревьев и тихий перезвон колокольчиков, постоянно нас сопровождавший. Но какой бы красотой и богатством не блестело все вокруг, не покидало чувство искусственности, бездушного совершенства классического произведения искусства.

Это не мешало моему сердцу заколотиться сильней, когда я подымалась по ступеням галереи. От чувства собственной неидеальности, незначительности и маленького роста.

Когда Лэйр Сартер прикоснулся ко двери без всякого следа ручки или замка, один из драконов, свернувшийся клубком вокруг фигурной колонны, задрожал и растаял. Человек, оставшийся на его месте, был немолод: темно — рыжие волосы до плеч, морщинистое смуглое лицо с мешками под золотисто — карими глазами, босой, одет только в мятую простую рубаху и просторные штаны.

Тьма, как я не могла отличить скульптуру или мертвого дракона от дракона живого?! Не обращала на структуру внимания, рассматривая внешнюю оболочку? Позор мне. Но как не странно спешить исправлять свой просчет, изучать переплетения потоков маэн вокруг не хотелось. Что‑то такое читала, или учитель рассказывал — о местах, где с прямым воздействие, да и просто рассмотрением потоков маэн, проблемы.

— Сартер, — голос у торанца был хриплый и сонный. — Решился что‑нибудь стащить?

— Всего лишь захотел показать любимой ученицы одну картину.

Дракон смерил меня недовольным взглядом.

— А другого времени нельзя было найти? Ты же помнишь, это не по правилам — посещение в такое время, — вопреки словам дверь в галерею беззвучно распахнулась. — Даю вам полтио. На одну картину хватит.

Мы шли по темному коридору, темнота определенно неестественного происхождения, раз моя способность к ночному зрению не помогала.

— Это кто был? — мое шепот разрушил глухую тишину этого места.

— Какая разница. Один из Хранителей, полжизни отдал, чтобы сторожить одну из главных общественных сокровищниц Золотого города. Когда после смерти торанцы решают оставить свое драконье тело у мест, подобных этому, проводятся ритуалы, позволяющие использовать их. А вся система заключатся на одном самоотверженном торанце.

Драконы — не оборотни, не арохе, превращающиеся в другое животное. Драконами называли таранцев, самых талантливых, самых одаренных. Тем, кому повезло с рождения обладать способностью создавать из себя дракона — символ, самую материальную иллюзию в мире, самое прекрасное отражение себя. Торанец мог быть отличным магом и не быть драконом, и наоборот. Торанцы тщательно скрывали от других все подробности своего дара, не допускали изучения, как исследовали вампиров или оборотней, а потом писали многостраничные монографии. Каждая традиция драконов была окутана легендами и домыслами. Не удивительно, что Коготь Торы так тянул к себе романтиков и авантюристов.

Я прочла немало книг, но знаний не хватало, чтобы объяснить, как из структуры арохе рождается новая, совершенно иная, проекция сознания, обревшая физическую форму. Умирая, драконы могут сохранить свой драконий облик на долгие века в форме замершей в движении или просто уснувшей скульптуры.

— В другой раз поговорим о драконах, дорогая, — Лэйр Сартер завел меня в зал. Едва слышный хлопок и помещение залил равномерный свет. На стене напротив висела одна — единственная картина.

На первый взгляд что‑то невнятно — сюрреалистическое, не поддающийся описанию, но приковывающий внимание глубокими красками и плавными контрастами, точными, легкими линиями.

— Эвен Товелло, «Мгновение прошлого». Одна из редких картин отражающих время до Катастрофы. Смутный образ, что витал в воображении художника. Предположительно это город второй половины двадцатого века, где‑то в Тор-Эле.

Понять, что это город было сложно — все слишком воздушное, зыбкое, и арохе на картине, казалось, повисли в пространстве. В пространстве мутных серо — голубых, лиловых, кремовых пятен, чуть заметных тончайших нитей более темных оттенков, схематичных набросков зданий, серебристой паутинки, сети, нарисованной так искусно, что только за ее счет создавалась иллюзия трехмерности.

В центре были трое. Девушка с расплывчатыми чертами лица и точными деталями — завитком волос, складками на платье, узорами на одежде, в которых при воображении можно было увидеть частицы структуры человека. Она расслабленно опустилась на колени и осторожно касалась лба оборотня — кошки в своем зверином облике. Ничего общего между ними не было, но я подумала, что это сестры. Последний арохе не был, он — один из Рода. Он настолько сливался с фоном картины и одновременно казался ее сердцем и сутью. Больше образ, сплошная структура, стягивающая на себя все окружающее пространство. Девушка оставалась незначительной, очередной частью общего узора, а кошка, напротив, инородным предметом.

Как странно, чем больше смотришь, тем больше можно увидеть…

— Вероятно, эта кошка, — произнес Сартер. — первый оборотень на Таэрре. Созданный искусственно, это известно достоверно. Один из элементов, что впоследствии привел к Катастрофе. Но в путеводителях по Клионе говорится о другом. Посетить галерею и взглянуть на эту картину следует, дабы обрести цель в жизни, принять решение, когда стоишь на распутье, чтобы обрести смысл. Что чудо ее заключается в передаче образа совершенно невозможного… Сложно сказать, что именно невозможного, но, в общем, с силой самовнушения многим помогает.

Я хочу рассказать тебе иное. Чем является Род в видениях Эвена Товелло?

— Кажется, он на них смотрит, — насколько это возможно представить с не имеющим конкретного лица типом, — в смысле на девушку и кошку…

— Да, конечно. Помощь и координация. Все исследования проводили арохе, но управлялись Родом. Это можно увидеть по их символичным связям, переходам оттенков. Взгляни еще на его возможности: фантастические звери в левом верхнем углу — эксперименты по созданию новых форм жизни, замкнутость на нем серебряных нитей — контроль информационной сети, знак феникса на рукаве — способность к воскрешению, слишком примитивный для Товелло символ, кстати…

Много еще деталей показывают всемогущество, но при всем этом невозможно до конца понять, подчиняется Род Таэрре, или наоборот. То, каким был мир в те времена, не узнать через прошедшие тысячелетия, остается только попытаться представить. Уловить общий смысл мира, где идеи равны возможностям арохе, а Род — те границы, что удерживают их в необходимых рамках.

Магия, потоки маэн, опутывающие Таэрру — самое прекрасное, что есть, не так ли? Таинство, безграничная возможность осознания и наслаждения изменчивостью и постоянством, зыбкостью и неповторимостью. Магия — дыхание Таэрры. Магия движется в ритме Таэрры, способ жизни Таэрры, подчиняется идее Таэрры. Магия — циклична, бесконечна, индивидуальна. Тьма, выбранная нами часть Магии — есть мы. Наше мировоззрение. Наша вера. Наше искусство творить, наш способ видеть и жить. Магия — не обыденность. Тьма — не ограниченность мышления только одной стороной восприятия, и не сухой инструмент прямого и непрямого воздействия. Да разве тебе нужно объяснять? Ты же все прекрасно сама чувствуешь.

А теперь представь наш идеальный мир докатастрофских времен. С одной стороны все тоже самое, только лучше, но с другой… Прекрасное время, когда все чудо магии было естественной, обыденной, как принятие пищи, частью жизни арохе. Абсолютно каждого арохе. Когда терялся весь смысл единения с ней, весь смысл эмоций, смысл твоей избранности, достигнутой собственным талантом, трудом и стремлением! Чудесное слово гармония означало техническую слаженность.

Тяга к познанию была, но, казалось, что все имеющееся уже познано. Понятие веры было, но актуального смысла в нем не осталось. Только надо же было двигаться дальше, создавать что‑то новое — противоестественное, но новое. Раз это возможно — овеществить имеющиеся идеи. Не стоять на месте — постоянно преобразовывать окружающий мир и собственную душу, вносить новые элементы в структуру мироздания.

И довносить до необходимости перерождения. Спорно, правда, какой путь выбрать?

Лично я просто хочу одного — чтобы Тьма, чтобы магия не превращалась в инструмент. Чтобы она была жива. Да, сложно судить, как обстояли дела три тысячи лет назад. По сохранившимся документам нет никаких сведений о разделении на стихии, на источники. На Свет и Тьму. Это и был результат перерождения. После Катастрофы магия стала обретать новую форму… Появились новые легенды о сотворении мира, стихии Тьмы и Света, олицетворявшие две стороны жизни и смерти, стихии огня, воды и прочее, напоминающее из каких элементов состоит мир. Персонификация первостихий. То, что ты чувствуешь, погружаясь во Тьму, моя дорогая.

А умные арохе вдруг решили, что проще идти по прошлому шаблону, что это и есть — прогресс. Добиться возвращения утопического общества эпохи Возвышения. Использовать знакомые наработки с технологиями и наукой. Техномагия — это медленное убийство магии как нечто большего, чем просто способ удобного существования арохе…

Учитель говорил что‑то еще, а я молчала. Смотрела на картину и просто слушала, отложив на потом все вопросы и возражения. Картина вот красивая, отчего бы не посмотреть, попытаться выглядеть в ней все подсмыслы, которые обнаружил Сартер. Мысленно проклясть всех проклятых арохе внушающих мне идеалы своего видения мира. Живут же как‑то, действуют, без предварительных метаний из крайности в крайность, просто живут без оценки поступков и мыслей с точки зрения глобальной правильности. Но, кажется, для ученицы темного мага это непозволительная роскошь. А для наследницы Рода тем более.

* * *

Лэйр Сартер не любил запах Клионе. Зэйрелию называли приторной, слишком насыщенной, до безвкусицы, но она была жива. А столица страны Драконов была Городом Мертвых. Городом — символом, искусственным, но прекрасным без сомнения.

Привести Тори в Клионе и не показать утренний танец драконов, было бы настоящим кощунством. Темный маг и его ученица стояли на холме с порталом. Из‑за вида, что открывался отсюда, частенько можно было наткнуться на редких туристов или просто любителей прекрасного, но сегодня повезло. Тори присела на землю, скрестив ноги, и заворожено смотрела на то, как над рекой, что при свете восходящего солнца казалась расплавленным золотом, взмывают драконы — разных форм и цветов, но неизменно красивые. Плавные движения сменялись стремительными пике, бессистемные кувырки — стройной общей фигурой. Музыки нет, но в сознании раздается едва уловимая мелодия. Как Харине славилась своей прозой, Атресса — музыкой, Салетта — художниками, так Коготь Торы — танцами.

— А как же то, что вы… мы, темные маги, использующие прямое воздействие, так храним свои тайны, не давая возможности каждому внести свою лепту в развитие магии? — неожиданно Тори оторвалась от сказочного зрелища и повернулась к Лэйру с легкой скептической усмешкой. — И причем здесь Род, в который я так нежданно оказалась замешенной? Особенно лично для тебя, учитель. И да, что, все‑таки, будет, если кто‑нибудь узнает обо мне?

Лэйр Сартер улыбнулся.

— Как насчет того, чтобы самой подумать над ответами? Только твое мнение, ни кем не навязанное. И да, я знаю о тебе. И я не убью. Попробуй мне верить, дорогая ученица.

Глава 18

Ненавижу кээмкэновских уродов! Нет в Великом Союзе больше мерзости, чем эти твари. Порождение трусости ничтожеств, которым посчастливилось стоять у власти благодаря нашему великодушию. Это наша ошибка, и мы обязаны ее исправить! Маги — единственные, кто достойны править. Мы — высшие из арохе, нам от рождения дана власть над законами Таэрры, и никто не вправе контролировать нас. Комитет магического контроля, Свет и Тьма, как же тошнит от этого пафосного демократического названия, должен быть уничтожен!

Отрывок из речи Хаммера Лотра, борца за права магов, 3 день третьего месяца 5005 года

Я поежилась от холода, потеплее закутываясь в плащ. Неожиданно погода вспомнила о том, что уже середина осени, и серьезно испортилась. Прямо‑таки до мокрого снега, плевавшего на то, что на деревьях еще крепко держались пожелтевшие листья. Жители Алмаза переменами опечалены, и на улицах практически никого, зато не такие уж и многочисленные таверны оказались переполненными. А мне, между прочим, есть хотелось…

— Хэй, Вики!

Сразу и не поняла, к кому это обращаются — имя Тори стало совсем родным. Но я чувствовала, как мужчина, окликнувший меня, уверено подошел сзади. Пришлось обернуться.

— Забыла меня?

Только посмотрев прямо в глаза, я вспомнила. Слишком он стиль свой поменял: утонченность вместо нарочитой дикости меняла внешность не хуже магии. Не удивительно, что и на приеме у Инессы я его не узнала.

— Эрест Трешшет, — выудила из памяти имя оборотня, повстречавшегося во время моей лесной эпопеи в начале года. Оборотня, появившегося так подозрительно некстати. Единственного арохе, вероятно видевшего за остатками моей лжеструктуры истинную. А может и нет. Все‑таки тогда он сказал, что ничего за щитами не разобрал. Правда, теперь я уже опытная — знаю, что эти проклятые темные арохе только и умеют лгать и лицемерить.

— Рад тебя снова видеть, на этот раз в добром здравии. Заметил на приеме у Инессы, но задницей чуял, что рядом крутился Сартер…

— Зато на этот раз тебя задница подвела, — взбешенный учитель традиционно появился неожиданно и сразу набросился на бедного оборотня. Серьезно набросился. С легкость прижал к стене дома, а тот и не думал сопротивляться. Я только глаза закатила и отошла на шаг.

— Что ты здесь вынюхиваешь, песик?

— О, ради Тьмы, успокойся. А то подумаю, что мне действительно есть, что вынюхивать. Просто хотел поздороваться со случайной знакомой, и от тебя хотел держаться подальше во избежание таких вот раздражающих ситуаций. — Эрест говорил расслабленно, не шевелился, но желтые звериные глаза его яростно пылали. — Когда ты успел стать таким параноиком, Лэйр?

— Я всегда параноик, когда дело касается моей собственности, — учитель, наконец, отпустил оборотня, и тот невозмутимо поправил камзол.

Забавно, но меня уже все эти собственности совсем не цепляют. Почти совсем. Просто захотелось, чтобы Трешшет хорошенько ему врезал.

— Когда‑нибудь такое отношение к ученикам тебе аукнется. Ты сам тому хороший пример, — взгляд Сартера не подразумевал оборотню других вариантов, как убраться восвояси. С улыбкой кивнув мне напоследок, Эрест Трешшет развернулся и вскоре скрылся за углом. Я мысленно вздохнула и приготовилась к нотации. Надеюсь, учитель для начала предложит спрятаться в теплом уютном местечке, а потом разбираться.

И действительно, молча проводив оборотня взглядом, Сартер повелительно взмахнул рукой и отправился в направлении резиденции Энн. Уже через двадцать дис мы располагались в комнате Инессы, пробравшись через уже знакомый черный ход.

— Итак, — учитель поставил легкую защиту, больше по привычке, чем стараясь. — И откуда он тебя знает, дорогая? А, что главное, почему я об этом не знаю?

— Должно быть нужно лучше следить за своей собственностью, учитель. Собственность, она такая, вечно норовит влезть, куда не надо, доставить неприятности… — я сокрушенно покачала головой, не сдерживая ядовитость тона.

— Ты больше всего неприятностей себе доставляешь, кретинка… Ты хоть знаешь, кто он такой?

— Эрест Трешшет, оборотень со статусом, — примирительно сказала я. Учитель сдержал свою дурацкую привычку применять на мне силу по поводу и без, даже удивительно. — Я убила его проклятого племянника, когда весной заблудилась в Темном лесу. Тогда, перед Пониманием…

— Помню, когда… Я ведь тебя ни о чем не расспрашивал. Вот идиот, решил оставить право на тайны, а потом еще удивлялся, откуда о тебе проведал Фрэй.

Я просто глаза вытаращила. Это что еще за приступ самокритики великого темного мага Лэйра Сартера? Не подозревала, что с ним такое случается. Что‑то мне страшно.

— Так, кто он такой и почему, я должна опасаться?

— О, он осведомитель, и просто друг одного из членов Ордена Равновесия. А тот меня не любит и верен принципам Ордена. Итак, какова вероятность, что он видел твою истинную структуру? Успокой меня, дорогая.

Ах, так это он за себя волнуется. Боится, что за тайное выращивание девушки с силой Рода его по головке не погладят. Мой, старый добрый учитель…

— После сражения с тварями Темного леса и обезумевшем оборотнем моя структура была не в лучшем состоянии, большинство щитов разрушены. Но Эрест вроде ничего разобрать не мог.

— Вроде? Как это проклятски обнадеживает, дорогая, — Сартер пролевитировал себе бутылку вина со столика. — Мало ли что он тебе сказал, но маг Трешшет хороший. И по исследованию ауры написал хорошую такую научную работу в Ишский магический университет, даром, что специализация другая. Хоть что‑то неправильное он заподозрить должен. Расскажи подробно, как все произошло, как вы разговаривали.

В принципе, с мнением Эреста Трешшета насчет паранойи темного мага я была согласна.

— Я не исключаю возможность, что Трешшет ошивается здесь из‑за Инессы, проявляющей в последнее время непростительную неосторожность. Скорее всего, так оно и есть, а тебя он просто узнал и решил при случае присмотреться, — Лэйр Сартер задумчиво вертел в руках пустую бутылку.

— А ты так вспылил, и он, наверняка теперь что‑то заподозрил, — предположила я.

— Я вспылил ровно настолько, чтобы не вызвать подозрений, — безапелляционно заявил Сартер. — Все знают насколько в некоторых вопросах я…

— Истеричен?

— Нарываешься, Тори.

Я приложила ладонь ко рту, показывая, что собираюсь держать язык за зубами, а то действительно, целый день сегодня нарываюсь. Наверное, я превратилась в мазохистку. Нет! Я просто люблю играть с огнем. Так красивей звучит.

— То, что оборотень, наверняка, видит, что у меня теперь лжеструктура, не проблема?

— Как тебя сказать… Если Трешшету вообще придет в голову поделится подобной информацией, то сам факт я легко могу замять перед Сонджием, но, вдруг, ему захочется взглянуть на тебя настоящую. И тогда он тебя убьет, либо ты поймешь, что ничего не знала, о том, что такое ограничения. Обычно, мои ученики интересовали, его не больше чем бабочки в имперских джунглях, но почему ты думаешь, я так возился с твоей легендой?

— Во — первых, пользуясь случаем, хочу сказать, что моя, так называемая легенда, весьма шаткая, — я с ногами забралась на широкую, укрытую волчьей шкурой, кровать Инессы. Мои грязные, черные ботинки, уныло валялись на шикарном белоснежном ковре, заставляя задуматься о необходимости как‑то определяться с имиджем. Для темного мага имидж — это все! Это нехитрое правило я точно усвоила.

— С твоей точки зрения, — Сартер хмыкнул и весело взглянул на меня. — Неужто ты думаешь, что я ничего не предусмотрел? Бездомная девица, по имени Тори начала мелькать в деревнях Темного леса задолго до твоего первого выхода в город… Еще зимой девяносто седьмого, через пару месяцев, после твоего появления в этом мире. Тебя видели возле замков Маркуса Дория и Фрэне Обриша. Ты прибыла с откуда‑то запада Дестмирии, вероятно с деревушки Хапорийка, практически на границе со Светлыми Лесами. Несчастная деревня сгорела от проклятья больше двух лет назад, практически со всеми жителями. Меж Светлых и Темных лесов, в огне проклятья, прекрасно зарождается талант. Такой, что даже самоучки, могут чего‑то достигнуть. А на пути нашей самоучки Тори, еще встречались кое — какие опытные бродячие маги. Да что там! И от темных магов Лордов дестмирских земель она сумела выпросить каплю помощи — они ведь любят иметь должников, и ради перспективного арохе даже пары заклинаний не жалеют. Лэйр Сартер, правда, не столь добр. И их встреча для Тори, вряд ли чем хорошим закончится — слишком долго наглая деви бродила по его земле…

А ученица великого и могучего темного — личность полумифическая и серьезно не воспринимаемая в магическом сообществе. Всем известно, насколько у Лэйра Сартера в учениках задерживаются, очередное имя запоминать и не стоит…

Кажется, челюсть у меня отвисла. Энн, заглянувшая в свою комнату еще в начале этой сказочки, с трудом сдерживала улыбку, а учитель выглядел весьма довольным моей реакцией.

— Чему ты так удивляешься, Тори, — риторически спросила двуликая. — Неужели ты думала, что я решила воспользоваться услугами некроманта, о котором ничего не знала, только по рекомендации не самого надежного паренька. Мои люди в Цейре все о тебе доложили, и я до последнего сомневалась в вопросе твоего ученичества. Но удивления не было. Сартер у нас любит подобные игры, сам по натуре тот еще двуликий, и окружение себе подобное любит.

— Проклятье! Или… это же замечательно! И не знаю, как здесь реагировать. Один вопрос, почему нельзя было сказать это раньше, вела бы себя соответствующе хотя бы…

— Не беспокойся, дорогая. Ты вела себя как надо, так что закрываем эту тему.

Тему об оборотне и Ордене равновесия, как я понимаю, ввиду прихода Энн тоже закрываем. Хм, на месте Сонджия, кем бы он не был, я тоже заинтересовалась, кого это так Сартер хорошо скрывает. Эрест Трешшет до приема Энн, в принципе, не должен был знать, что ученица Лэйра по имени Вики и бродячий темный маг Тори одно и тоже лицо… Интересно, поделился ли он за ночь с кем этими сведениями? Вроде бы и ничего важного, но кто знает… Странно, что учитель вообще его отпустил, бедного Ориона убил, как я подозреваю не задумываясь. С другой стороны убийство оборотня сложнее обставить случайностью.

— Что вам здесь понадобилось, кстати? Между прочим, подобное бесцеремонное вторжение в мои покои несколько нервирует, — Энн раздраженно одернула плотно облегающее белое платье — фигуры у ликов слишком разные. Но мне казалось, что ее любимые шелковые платья заговорены, потому что по всем законом логики при преображении из Инессы в Энн ткань должна трещать по швам. Учитель как‑то упомянул, что в последнее время леди Алмазной земли слишком часто и на слишком короткий срок сменяет свои лики, а на здоровье ее арохе это не сильно хорошо сказывается.

— Хочу поинтересоваться как у тебя дела?

— Отвратительно, — это надо уметь так совмещать ярость и ледяной спокойный тон. — Саш Дайтеш очаровал всю эту свору. Разумеется никто из советников моих распоряжений не ослушается, но капля за каплей, может не сейчас, а годы спустя… Когда я умру от Алмазной земли точно ничего не останется!

— Ты собралась умирать? Инесса, не молода, но еще добрых полвека протянуть может спокойно.

— Сартер! Я задницей чую, что этот кошкин сын думает как меня убить! Подстроить тихонько несчастный случай. Или третористов наслать.

— Он же полуэльф, будут его эти третористы слушаться, — вмешалась я.

— Тори, есть, конечно, люди идейные, но большей части все эти ублюдки просто наемники. Будут говорить что угодно, но убьют того за кого хорошо заплатят. От этих проклятых тварей за последние полгода в одном Алмазе погибло одиннадцать арохе!

— Какой кошмар, — издевательски закатил глаза учитель. — Целых одиннадцать, так и тянет поинтересоваться, а сколько арохе за это же время погибло от обычных грабителей.

Энн на полном серьезе скрипнула зубами.

— Во тьму этих третористов… Саш Дайтеш! — она обессилено села на кровать и помассировала виски. — Я не знаю, как от него избавиться. Он вцепился в Алмазную землю как *тварь темного леса*. И он проклятый эльфийский принц с верной стаей обеспеченных малолетних прихлебателей! А что забавно, все его детишки недавно получили хорошее наследство, в рядах эльфийской аристократии просто мор какой‑то прошелся…

— А на юге Салетты засохли все виноградники. Как раз после того, как Дайтеш туда наведался, — серьезно кивнул головой учитель.

— Очень смешно, Сартер. А еще дело в том, что он так на меня смотрит, будто знает что я двуликая. Будто ему достаточно доложить в комитет, и моей власти, моей жизни конец.

— Ты и сама так умеешь смотреть, — решила я успокоить Энн. У женщины просто какая‑то истерика. Что этот принц ей такого наговорил на приеме, что все самообладание и достойное спокойствие как улетучились?

— Вот и буду, у полуэльфа грехов за душой хватает. Он как раз просил об… аудиенции. — Энн с особым отвращением выделила последнее слово. В отличие от Саша у власти она была официально, но понятно как дела обстояли на самом деле.

— Мы послушаем. Ты не против?

Энн недовольно поджала губы. Но спорить с темным магом не стала.

— Главное чтобы его нюхачи вас не заметили.

Инесса выглядела спокойной. Никакого внешнего проявления тревоги и раздражения.

Саш Дайтеш уверенно вошел, чуть улыбнулся и, не говоря ни слова, полностью игнорируя приличия, сел в кресло. Его маг — охранник, бледный, крупный и суровый, нарочито открыто просканировал взглядом комнату, прошептал заклинания и звякнул амулетами. Я напряженно задержала дыхание, проверяя надежность охранного круга — все‑таки специалист. Но маг ничего не обнаружил. Непрямое воздействие, что взять. Он проверял на наличие известных скрывающих заклинаний, а я, как и учитель, да и любой толковый маг, следовала совершено другому принципу. Используя прямое воздействие, в создании какой‑либо защиты отталкиваешься от определенной основы, каркаса структуры, но дополнения, совершенствования его, сугубо индивидуальны — попробуй к такому подобрать контрзаклятие.

— Неужели вы, ваше высочество, решили порадовать меня предложением более реальных условий сотрудничества?

— Не вижу ничего неприемлемого в возможности заключения договора. Вы, леди Инесса, переоцениваете социальную сторону вопроса. Арохе этой земли — не жители севера Харине. Все‑таки присутствует некоторый пиетет к славным дивным эльфам. Тем более таким толерантным, близким по духу эльфам как мы. Какой бы не была любовь к свободе и независимости даже темные арохе не желают быть изгоями. А вы прекрасно понимаете, что Харине никогда не будет считать Алмазную землю, равной себе.

— Я этого и не желаю, — Инесса сидела напротив, спокойно скрестив пальцы, слушала разглагольствования полуэльфа.

— Тем более. Тем более у нас с вами столько общего. Вы опасаетесь, что Атресса поглотит вашу землю, лишит всего, что с таким трудом добивались. Но вы же знаете, есть и другие, более существенные причины для страха. — Саш тонко улыбнулся, той самой обаятельной, преобразующей лицо улыбкой, но только с малой толикой самодовольной издевки.

Лэйр Сартер улыбался похоже.

Инесса едва заметно побледнела, а я из‑за всех сил старалась избавиться от мысли, что, если с двуликой случится что‑то нехорошее, виноватой окажусь я.

— Что вы нашли такого в моей биографии, чтобы пытаться шантажировать?

Дайтеш на сей оторопел.

— Да, да, все время забываю… Вы сбиваете меня с толку своей прямолинейностью, леди, — будто пожурил любимую внучку.

— Думаю, в нашем разговоре прямолинейность будет более продуктивной.

— Замечательно. В таком случае расслабьтесь, Инесса, официальных обвинений для ОСБ у меня нет… и для КМК тоже нет. Хотя, я в глубине души уверен, что вы маг, но это совершенно бездоказательно. А пугать я вас буду теми арохе, которым доказательства не нужны. Вам же, наверняка, кое‑что говорит имя Сонджий.

Это имя кое‑что говорило даже мне. Тьма, я же всего лишь мельком упомянула, что Инесса разделяет взгляды Дайтеща на прогресс, так какого проклятого он вышел из этого на ее связи?

Инесса оставалось невозмутимой.

— Ваши арохе, вы сами финансируете запрещенные исследования — техно — научные и техномагические. Имеете открытую выгоду в виде огнестрельного оружия — надежный и дешевый способ устранять неудобных магов. А главное есть на кого спихнуть — развелось в Алмазе третористов в последнее время.

Лицо Лэйра Сартера выражало восторг. Вот сволочь‑то! Бедная Инесса… Бедная я, если она проведает, откуда у Дайтеша идея шантажа появилась.

А ведь отрицать все было слишком рискованно. Кто знает, какие за ночь Саш доказательства нашел. Если его маг увидит, что то, что априори является ложью на структуре Инессы никак не отображается, проблем только прибавится, проблем на этот раз официальных, на уровне Комитета магического контроля.

Двуликая прикрыла глаза.

— А не опасаетесь, что влезая в это дело сами окажетесь под прицелом Сонджия?

— Я не идеалист, леди Инесса. Я с самого начала знал, на что иду и чем рискую. И следил за тем, чтобы не рисковать больше необходимого.

— То есть, несмотря на все разглагольствования и взывания к переменам, сами вы способствовать… прогрессу не собираетесь? — в голосе Инессы проявился яд, свойственный скорее Энн.

— Верно подметили, леди. Если желаете, перенесем нашу встречу на завтрашнее утро. Вы поразмышляете, проверите, что такого я мог узнать, и примете правильное решение.

Они одновременно встали и любезно раскланялись. Охранник Саша еще раз окинул комнату подозрительным взглядом и поспешил распахнуть перед полуэльфом двери.

С уходом Дайтеша напряжение, казалось, стало еще ощутимей. Инесса устала села на кресло, сцепив руки и прикрыв глаза.

— Бедняжка, — сочувствия в голосе Лэйра Саретра не было ни на грамм. — Должно быть то судьба: то я пугаю, то Саш.

Я вздрогнула. Когда это учитель ее пугал, и почему я об этом ничего не знаю?

— Шли бы вы… любоваться красотами Алмаза. Я определенно справлюсь с этой ситуацией без твоих ироничных замечаний, Сартер.

Инесса была сама вежливость, для арохе которого разрывает от злости. Бледнее обычного, она казалась значительно старше. Мне было ее по — настоящему жалко — а я уже не помню когда испытывала чувства из этой области не по отношению к себе. Но, проклятье, как я могла помочь? А если покаюсь в смутных подозрениях собственной вины, только хуже станет нам обоим.

Лэйр Сартер с места не сдвинулся, стоял, задумчиво прикусив губу, как кокетливая барышня, только смотрелся при этом как всегда совершенно.

— А давай прогуляемся вместе. Только за приделами города. По близлежащим лесам, очень стратегически важным по мнению господ эльфов.

Инесса на сей недоуменна замерев, вдруг резко распахнула глаза и медленно кивнула.

— Чуть позже, вечером у восточных ворот.

Учитель благосклонно кивнул и подхватив меня под локоть поспешил к выходу.

— Ты что хочешь показать ей где портал? — пока мы пробирались по лабиринтам тайных проходов, непростительно чистых, кстати, для того чтобы быть тайными, решила проверить правильность своих догадок.

— И что тебя смущает? — Сартер был слишком поглощен своими мыслями, не обернулся, и тон совершенно безразличный.

— Ты, учитель, и альтруизм. В смысле, я не вижу, чем это тебе выгодно. Вроде бы одинаково симпатизируешь и Сашу, и Инессе…

Улица встретила пронизывающим ветром и крупными каплями дождя. Под серым тучами Алмаз выглядел далеко не так блистательно как на солнце, но зимой, когда все укрыто снегом и небо ясное от мороза город наверняка хорош в своем контрасте.

— Тебе показалось. Я женщинам вообще чаще симпатизирую, чем мужчинам, а с леди двуликой слишком давно и хорошо знаком. К тому же это самый надежный способ гарантировать ее молчание.

Я хмыкнула.

— А как же старое доброе убийство?

— Какой же ты циничной девочкой выросла, дорогая… — учитель все еще витал в облаках и на диалог настроен не был. — Погуляй пока, вечером встретимся.

Я и опомниться не успела, как темный маг растворился в толпе. Учитывая, что толпой я назвала десяток арохе со всей площади, это было как обычно невероятно.

Я сгорала от нетерпения. Не знаю, в чем причина, может в хваленой интуиции темного мага, но не могла дождаться вечера, бродила по городу, взбудораженная, мысли скакали с воспоминаний о вчерашней ночи на беспокойство об Энн. Ох, уж эта проклятая вчерашняя ночь — одна из самых запоминающихся в моей жизни. Все стоит перед глазами золотой Клионе, величественный, очаровывающий, и безумные переплетения нитей на картине из музея — кажется, еще чуть — чуть смутно осознаваемая абстракция сложится в откровение и это вгоняет в иррациональный ужас.

Понятия не имела, что теперь мне делать со всей этой правдой о происхождении, да что там, практически о собственной избранности! Избранности, Тьма поглоти, как в моих милых книжках безоблачного детства на Земле. Только читать про страдания как‑то поинтересней и попроще, чем переживать самой, каким бы крутым результат не был. Но не то что бы я променяла свою магию и силу на мирное существования дома. Тем более, дом‑то мой — это Таэрра, и оказывается, куда в большей степени, чем казалось ранее. Хотя понятия не имею, каким таким невероятным образом кто‑то из Рода, оказался на Земле… Интересно, вся эта невозможность надолго сосредотачиваться на воспоминания о своем мире, о принципах действия стихийных межмировых порталов — результат очередного негласного, подсознательного табу Таэрры?

— Тори, подожди, Тори! — я так погрузилась в размышления, что умудрилась даже не обратить внимание на Маэль. Похоже, эльфийка выбежала за мной из какого‑то теплого уютного местечка — дрожала как лист осиновый в своем тоненьком платьице по середину бедра.

Надеюсь, она ко мне не по поводу Саэля.

— Пойдем скорее, есть важный разговор по поводу Саэля.

Проклятье! Но спорить я не стала, пошла за подпрыгивающей от холода эльфийкой, выглядела она чересчур испуганной и напряженной, вот я и благородно и сжалилась. Все‑таки Маэль вполне ничего. Слишком восторженная и фанатичная, но очень образованная в отличии, от Дашши, и ироничная в отличии от Лены, и с кучей забавных особенностей, вроде классического эльфийского самомнения. С ней легко имитировать приятельственные отношения.

Про приятельственные отношения, я живо передумала, когда она привела меня прямо под нос арохе всем своим видом представляющего структуры законодательного порядка — синяя татуировка мангуста на руке и непререкаемое выражение лица. Арохе из Комитета магической безопасности — главного социально — политического объекта ненависти для большинства магов.

— Не стоит так бояться, деви, не по твою душу… пока, — вот чудо, такой вроде суровый и противный, а голос искренне доброжелателен и весел.

Встреча, кстати, происходила в таком же интерьере — в самой миленькой кафешке Алмаза. Самой — потому что единственной, в основном покушать в городе можно было в заведениях атмосферно темных, загадочных или, на худой конец, творчески — расхлябистых…

Тьма, ну о чем только я думаю, что бы не думать о том, как влипла!

Может Сартер как обычно выскочит и все уладит? Эй, учитель, тут на твою любимую собственность покушаются!

— Ох, милый девушки, прекращайте трястись! Давайте сядем и просто поговорим! Для тебя, Маэль, повторяю во второй раз, для тебя, Тори, я ведь правильно помню, в первый — я к вам обращаюсь неофициально. Просто отец Саэльена считает, что я ему кое‑что должен.

Мужчина все это протараторил, и я моргнуть не успела, как сидела в мягком кресле и пила горячий кофе. Так и тянет глянуть на потоки маэн, но лучше не рисковать — учитель мне много рассказывал про ловушки для неопытных магов. А этот дяденька выглядит крутым — просто волшебно мозги пудрит.

Я постаралась взять себя в руки. От Маэль толку все равно не было, и ничего что и капли магических способностей не имеет, но, наверняка, сейчас сидит и вспоминает все свои грехи.

Глубоко вздохнув, я, наконец, подала голос:

— Прошу прощения, но я совсем не понимаю о чем речь. Кто вообще такой Саэльен?

Нет, я, понимала, что речь идет о моем братишке по крови Рода, но лучше построить из себя дурочку.

— Как я понял, этот парень предпочитал, чтобы его называли Саэлем. Рассказываю по порядку: в Дестмирии я проездом, да и вообще в отпуске. Моя тетка двоюродная… или троюродная, не помню, родом из Алмаза, вот и решил навестить. А тут оказывается весело — толпы эльфов, Саш болтает, Леди Инесса нервничает, концентрация темных магов выше обычного — не принимай на свой счет, Тори, и тут сегодня, с самого утра, срочное послание, слезная просьба от Эльерта. Вдруг забеспокоился, что с любимым хиленьким сыночком, что‑то не так. Дружок его один, был на вчерашнем приеме и заметил, что Саэль какой‑то странный. Связался с Элем, они поболтали, проанализировали, все последние странности и пришли к выводу, что нужно разобраться. А тут я. А вот Саэля уже и след простыл. Маэль я нашел, а она все сразу на тебя — последняя с ним встречалась…

Он меня укачал своей речью. А еще эти вечные эли… нет, я знала, что эта традиция для достойных породистых эльфов — имена такие давать, но слушать приятнее не становилось.

— Э-э-э… — к счастью, согласно образу бродячего темного мага Тори, мне и положено быть испуганной и красноречием не блистать. — Мы с Саэлем с бала вместе ушли и расстались…. Честно говоря, была немного пьяна, и не очень помню… кажется, там было такое высокое здание с красивыми балконами. А на балконах такие цветы необычные… я, правда, не помню. И не понимаю что с ним не так? В смысле с Саэлем?

В принципе и не соврала.

— О, ничего серьезного. Он уже несколько месяцев как мертв.

Теперь пауза и полное недоумение.

— Но ведь… мы… так, а с кем, тогда меня Маэль познакомила? — ха, я молодец, перевела стрелки. А эльфийка будет знать. Как на меня все сваливать.

— Да откуда я могла знать?! — слегка истерично возмутилась девушка, сжав чашку, так что та чуть не треснула. В широка расширенных глазах стояли слезы и совершенно нескрываемое осознание по меньшей мере соучастницы преступления. На что, интересно, она рассчитывала?

— С тобой мы отдельно поговорим. Поговорим о том, каким скандалом грозит убийство дочерью лорда Женевье сына лорда Тампли. Пока меня интересует, где скрылся преступник, игравший роль эльфийского дворянина…

— А я тут причем?! — перебила я мужчину, чуть не швыряя чашку о стол — только кофе расплескала. Здравая доля истерии, в момент осознания, в каком серьезном преступлении обвиняют.

Ох ты ж, тьма великая, что‑то мне и вправду страшновато.

— Как мне представили, так я его и знала. Проклятье, или вы считаете, что за три дня знакомства мы успели подружиться и раскрыть друг другу все тайны?

— Все бывает, — он невозмутимо пожал плечами.

А ведь и вправду, так все и было.

— Между темным магом без покровителей и каким‑то беспринципным авантюристом?

— Но вы действительно хорошо поладили, — с долей ревности в голосе вмешалась эльфийка. Вот же сучка! Все лишь бы свою шкуру спасти! И это притом, что сама эту кашу заварила и прикончила бедняжку эльфа. Я что еще пару десятков дис назад думала что она вполне ничего?

Мужчина, чье имя я так и не знала, а внешность никак не собиралась оставаться в памяти дольше, чем на сей, кроме ядовито — яркой татуировки, молчал и внимательно, оценивающе меня рассматривал. Лгу или нет.

А вдруг та толстая тетка что‑то подозрительное заметила. Или еще хуже услышала?

Ох, Тори, дорогая, у тебя реально паранойя. Это кажется заразно.

— Ладно, иди гуляй, — от облегчения я буквально обмякла на кресле. Мужчина усмехнулся, по — доброму, только я не рискнула заглянуть ему в глаза, посмотреть насколько он искренен. — Может, еще встретимся. Вроде как маг ты хороша по правильному мне бы провести с тобой профилактическую беседу, проверить биографию и участия во всяких подозрительных делишках, но так и быть — гуляй. Можешь даже не спешить покинуть в городе, не трону.

— Преогромно благодарю, — не выдержала и не сдержала ехидства, чуть ли не поклонилась, напоследок. Правда с учетом того, что я так шустро выскочила из‑за стола и поспешила к двери, эффект получился разве что юмористический. А проклятой гадине Маэль мысленно пожелала всяких неблаг. Потрепала мне нервы, своим длинным языком.

На улице хорошо было. Нет, погода не улучшилась, но всюду, где нет этого типа из КМБ, хорошо.

Разве, после такой эмоционально бурной ночи, дню не положено быть спокойным и умиротворенным?

Зато время убила, можно неспешным шагом идти к выходу из города. Как я поняла о транспорте Сартер сам позаботится. Хотя с него станется. Пешком, конечно, было бы предпочтительней, чем на лошади, но с нами Энн, и времени путешествие займет тогда не мало.

Алмаз отличался строгостью и симметричностью — сугубо параллельные улочки. Правильные геометрические формы. Да и границы самого города представляли собой классический двинадцатигранник. При этом, каким‑то чудом, от каждой скамейки, каждой вывески продуктовой лавки, каждого деревца рябины, веяла атмосферой свободы и нарочитой небрежности. Ох, слишком сложно, разобраться в своих впечатлениях от столицы Алмазной земли — слишком разные вещи гармонично перемешаны в этом городе. И чем больше узнаешь его, тем больше понимаешь Инессу-Энн и ее страстную любовь и стремление защитить.

У восточных ворот было на удивление весело. Судя по всему, дестмирцы праздновали первый снег — старый, черный как смоль такфис был увешен яркими разноцветными ленточками, вокруг него прыгали детишки в ярких красных и желтых шарфах — за все время моей жизни на Таэрре я еще никогда не видела таких веселых и счастливых детей.

— Это дерево тоже городская достопримечательность, — мрачно промолвила Энн. Ее волосы заплетены в тугую косу, на летний костюм наброшен только легкий плащ, но не похоже было, что двуликая страдала от холода. Рано она пришла.

— Такфисы в городах категорически не растут. Но этот здесь еще со времен, когда город был в три раза меньше. Когда возвели городскую стену остальные такфисы быстро погибли, а этот остался и быстро стал одним из символов города. Кое‑кто до сих пор настаивает, чтобы включить его в герб города.

— Все нормально? — знаю, вопрос дурацкий, но когда Энн, такая вечно восторженная при рассказах об Алмазе, выглядит, будто читает лекцию перед казнью, становится не по себе.

— Это ирония, Тори? Или просто глупость? Где твой проклятый учитель шляется?

— Ты как злобная кошка, которой «тварь» хвост откусила.

Лошадей с Сартером было две. Вот мерзавец.

Все оказалось вовсе не так плохо — я получила уникальный опыт езды верхом в обнимку с Лэйром Сартером. Я предпочла бы сесть сзади, но нет, он безапелляционно меня схватил, практически прижал к своей груди как хрупкую нимфу. Я так и не могла определиться нравится мне такое положение или нет. Зато было удобно делиться последними впечатлениями.

Учитель, правда, не впечатлялся.

— Хорошо… — смотрел рассеяно вперед.

— Хорошо? Ты уверен, учитель? Представляешь, как я перепугалась! Да и не сходится это как‑то с твоими усилиями по моему сокрытию.

— Сама же сказала, что про тебя он не спрашивал, все о Саэле. И не по долгу службы, а из‑за необходимости дружбы. Как ни странно, далеко не всем кээмбэсэвцем все время хочется обвинять магов. Тем более ты имела счастье пообщаться с Хорхе Люкемом. А он птица слишком высокого полета, чтобы тратить время на обыкновенных девчонок. Никто не допрашивает каждого юного темного мага в надежде наткнуться на такую редкость как ты.

— Если он так крут, то действительно странно, что он ничего не заподозрил. Смотрел мне чуть ли не в глаза, весь такой… — я запнулась. Не знаю, как Хорхе делал это но, воспоминания о нем настолько расплывчаты — будто смотришь сквозь толщу грязной болотной воды и не понимаешь просто тень перед тобой или опаснейший враг.

— Такое чувство, что ты серьезно оскорбилась, дорогая, — Сартер развеселился. — Как же — принял тебя за обыкновенную, как же — не увидел твоей особенности! Той самой особенности, о которой если проведают, либо убьют, либо познакомят, с настоящей несвободой.

Так и захотелось лягнуть его побольней. Это же надо уметь так извратить мои слова. Я что совсем дура, чтобы в такой ситуации оскорбляться?

— Я искренне надеюсь, что это не очередная твоя дурацкая шуточка Лэйр! — перебила наше воркование Энн. Злющая — злющая Энн. Я ощущала это почти физически — ее горечь, беспомощность и почти отчаянье. В голове не укладывалось, насколько же она любит свой город и свою землю. Или любит себя и десятилетиями лелеемый плод собственного труда.

Лэйр Сартер определенно спас мне жизнь. Швырнул на землю, не дав пуле пробить мне сердце.

— Тьма! — только выдохнула я, успев заметить, как рассыпаются остатки щита учителя, а незадачливый стрелок падает замертво с проткнутым обыкновенным кинжалом горлом.

— Расчисти‑ка путь, дорогая! — темный маг выглядел счастливым, гордо восседал на своем вороном жеребце, как истинный рыцарь. — А я буду защищать Энн!

Точно рыцарь. Я оглянулась вокруг, пытаясь обнаружить малейшие колебания потоков маэн. Тишь да гладь. Ничего я не понимаю. Только боюсь, так серьезно боюсь. Какого проклятого я должна это делать? Решил, что его ученица уже большая девочка и пора ей сражаться по взрослому?

Можно было бы и предупредить, что тут на нас нападение запланировано.

Сартер и вправду Энн защищал, окутал себя и ее хорошими щитами — прекрасными, любоваться можно часами, и красноречиво кивнул в сторону близлежащих зарослей.

Я чувствовала себя героиней дешевого спектакля.

И как любая героиня пошла навстречу опасности.

Только бы больше огнестрельного оружия не было, меня‑то никто не научил пули останавливать, разве что от страха инстинктивно сымпровизирую.

Враг имел хороший амулет, я имела очень мало опыта. Высокий мужчина — единственное что осознала, что он увешен с ног до головы противомагическими побрякушками — появился неожиданно и прижал к горлу нож.

— Где женщина?

Потрясающее чувство — страх и возбуждение, капелька боли и море предвкушения. Он прижал меня к себе, крепко, что я могла прочувствовать его горьковатый запах мужчины и мысленно разобрать на составляющие каждый артефакт.

— Может, если я тебя убью девочка, она появится, — я задрожала от щекотки и убила его. До чего был прав мой дорогой учитель, заставляя развивать ловкость и учиться использовать оружие. Я тоже с собой ножи ношу, и тело мое куда быстрее, чем кажется — магия, она не только может быть направлена на кого‑то — о такой защите он позаботился полностью, она и самого мага прекрасным физическим оружием делает.

— Проклятье! Откуда они взялись? — Энн была бледна и перепугана, но смотрела на меня с неприятным пониманием.

— Узнай, Тори. — Лэйр Сартер смотрел на меня с еще более неприятным удовлетворением.

— Что? — вся моя восторженность оказалась совсем кратковременной, и теперь только подташнивало.

— Сегодня день практики, дорогая ученица.

— Надеюсь, на этот раз твой зомби скажет что‑то полезное, чем окончательно покинет этот мир.

Я возмущенно посмотрела на Энн.

— Эй, я тогда виновата не была! Все я правильно сделала, просто…

— Делай правильно сейчас, и быстро. У тебя пять дис.

Я улыбнулась. За пять дис хочешь — пожалуйста.

Я стащила с мужчины все магические штучки, простым движением очистила кровь от примесей — кто придумал это дурацкое поверье, что рябиновый сок не позволит некроманту поднять тело? Оно‑то почему‑то не позволит, но вывести из организма жидкость природного происхождения — что может быть проще.

Еще никогда я с такой легкостью не поднимала труп. Вероятно дело в том, что труп‑то мой, вернее мною сделанный. С чувством, с толком, и нити маэн Тьмы вокруг были так сладостно насыщены, что повиновались с восхитительной легкостью.

— Отвечай на вопросы.

Он не был похож на куклу. Напротив — почти живой человек, бледненький, немного потерянный, с кинжалом в спине — можно гордиться.

— Кто тебя послал убить меня?

Эта женщина мало того, что ни капли не впечатлилась моим мастерством — я же прямое воздействие использовала — так и в очередной раз полезла задавать рисковые прямые вопросы. А если и у этого договор?

— Мужчина на службе эльфийского принца.

Повезло.

— Вас только двое?

— Нас двое.

— А кто кроме вас? — вмешался Лэйр Сартер.

— Наемные убийцы, маги из Харине, еще другие дестмирские наемники.

— А вы с братом решили рискнуть и получить себе весь гонорар. Выползли вперед, присмотрелись, сделали ошибочный вывод о неопасности двух женщин. Не так ли?

— Да.

Двух женщин? А я то думаю, в чем дело! Эти горе — профессионалы просто Лэйра Сартера не заметили, не смотря на то, что и скрывался он слабо. Ограниченный расстоянием отвод глаз. Как же подозрительно, учитывая одну лошадь, и нас вдвоем о нем. Серьезно, неужели нельзя меня было предупредить о вероятности такого развлечения?

И откуда он вообще он знает, что они братья?

— Еще вопросик, — учитель как за консультацией пришел, а не зомби допрашивает. — Разве вы не должны были напасть на обратном пути?

— Должны.

— Прекрасно! — довольно воскликнул учитель и щелкнул пальцами. Обрывая мою связь с мертвецом. Дыхание перехватило — до чего же гадкое чувство. Вот ублюдок, сам же учил, что так делать нельзя!

— Прекрасно? — Энн сложила руки на груди. — Прекрасно? Да как он смеет пытаться убить меня?

— Большего подарка Саш сделать не мог, — подтвердил Сартер. — И справедливости ради, убить он планировал не леди Инессу, а Энн. Она, говорят, выполняет грязную работенку для леди, а тут еще пошли слухи, что она с темным магом в леса отправилась, в том самом привлекательном направлении — и если они действительно пронюхали про портал, лучше избавиться, и показать Инессе свое место.

— Слухи пошли? И почему тебе это так нравится, Лэйр? — подозрительность в голосе двуликой никуда не исчезла. — Хорошая возможность устроить для Тори практическое занятие по темной боевой магии?

Я поперхнулась — хорошее такое предположение, а, главное, зная Лэйра Сартера, вполне вероятное.

— В том числе. Но ты должна больше всех радоваться, ведь без этого подарка Саша мой бы подарок был не возможен.

Энн задумчиво прищурилась.

— Не пытайся играть со мной Лэйр Сартер. Мы слишком много тайн знаем друг о друге.

— Ты же знаешь, что живой и свободной нравишься мне больше.

Они помолчали, многозначительно смотрели один на одного: учитель, как всегда насмешлив и снисходителен, и в глазах огонь предвкушения, и Энн — напряженная и сосредоточенная, с какой‑то отчаянной надеждой.

Красивая мизансцена. Особенно гармонируют их развевающиеся плащи — черный и темно — красный и труп между ними. Эпичное полотно на фоне темного леса. Ох, проклятье, а чему это я так почти… счастлива? От убийства, что расплескало вокруг потоки маэн Тьмы, такие живительные и будоражащие, смывающие все заботы.

— Учитель, в рамках этой практики ты на меня никак не воздействовал, не подливал плохие зелья? — я забрала свой кинжал, не дожидаясь ответа, подошла ко второму мертвецу. О, понятно, с чего Сартер решил, что они братья — по-другому про близнецов и не скажешь.

— Это совершенно здоровая реакция темного мага, дорогая ученица. Слишком много ты нервничала в последние дни и жаждешь спокойствия. А наше спокойствие сама знаешь что.

— Извращенное такое спокойствие — желание убивать, — я хмыкнула. Взяв в руки револьвер наемника, с удивлением заметила, что мои руки почти дрожат. — Что с этим делать?

Энн открыла была рот, но Сартер перебил.

— Оставь себе.

Про мой нулевой опыт огнестрельного оружия он позабыл. Я театрально прицелилась в учителя и нажала на курок. Увы, осечка, а Сартер только ухмыльнулся — странное у него чувство юмора.

— Тактика все та же, Тори. Ты расчищаешь путь, я охраняю прелестную Леди. Леди пораженно вздернула брови, а копирующее ухмыльнулась.

— Учитель, у меня, конечно, со знанием реалий Таэрры проблемы, но не настолько. Я понимаю, кого он имел в виду под магами из Харине. И понимаю, что ты одним наблюдением сыт не будешь.

— А никто не понимает, что стоя тут в алогичном ожидании, ты только зря рискуем, — вмешалась двуликая.

— Нет никакого алогичного ожидания, Энн, очень все логично, — Сартер поднял взгляд в небо, и через пару сей ему на руку опустился наш старый любимиц ворон Ксар.

— У камня гости, — он щелкнул клювом. — Много.

— Значит, будет веселей. Проведи Энн, птенчик.

Ворон выглядит довольным таким обращением не более чем я в ответ на «дорогую», но послушно перелетел к девушке.

— И что…

Сартер знаком показал заткнуться, быстро метнулся ко мне и достал из кармана осколок камня, в котором я узнала знакомые потоки маэн портала.

Проклятье. Он что, свихнулся? Риск путешествия с помощью одноразовых переносных портальных камушков стремиться к ста процентам. Но возмутиться толком не успела, как переместилась, под возмущенный возглас оставшейся в одиночестве и без защиты Энн.

Приземлились мы впечатляюще — за спиной громада портального камня, перед носом — ошарашенные вооруженные арохе. Целая коллекция разнообразных типажей и поз: кто курит на поваленной обросшей мхом сосне; кто расслабленно опирается на дерево, не щадя дорогой ткани, а кто ответственно караулит дорогу. Около десяти арохе и большая часть их них — маги с открытыми яркими структурами. И определенно кто‑то сидит сверху, держа лук наготове. Анализ окружающей враждебной обстановки прошел мгновенно, на задворках сознания, а инстинкты уже воззвали к плетению и закреплению всех возможных щитов. Увы, но подготовиться морально никто не позволил…

— Хэй, господа! — счастливо воскликнул Лэйр Сартер и попытался проткнуть ближайшему мужчине грудь Клинком Тьмы. Тот, не маг, кстати, а коротышка — хэд, увернулся, но женщине неподалеку не повезло — Стрела Тьмы пронзила ей сердце. С ее пронзительным криком боли все пришло в движение. На Сартера мне быстро стало наплевать — одновременно на меня набросился орк с секирой, а слева с криком «Сэтро Мэллумэ!» полетела Стрела Тьмы. Заклинание растворилось о щит, а от физической атаки пришлось уходить физически.

Обострить все чувства, прочувствовать каждый поток маэн вокруг.

Я метнулась прочь от камня, пытаясь уйти с территории безумства Сартера — кровь и смерть я чуяла каждой клеточкой тела. Орк — за мной, с четким намерением не щадить бедную беспомощную девочку. Он был проклятски быстр, так, что никак не определиться с магической атакой, чтобы не попасть под острый топор. Мне слишком непривычно сражаться с таким крупным и при этом ловким противником, а что уж говорить про оружие — в наших дуэлях с Сартером таких грубых штук не бывало, и будет он еще утверждать про разносторонность подхода к моему обучению. Понимая, что ввиду отсутствия опыта, магией от такой силищи не сильно отобьешься, я только и знала, что уворачивалась. Ох, это я действительно умела — присесть, вскочить, чуть ли не распластаться, и стараться держаться за спиной, как тень. А маг посылал уже четвертую стрелу в меня — и попадал же, хотя я каждый раз пыталась подвернуть под ее орка. Еще одна и со щитом можно попрощаться, так что пора решительно действовать. Во время очередного прыжка в бок, чудом спасшего мою шею, я успела сплести парочку шаров Тьмы, и расшвырять их вокруг себя. От одного орк увернулся, другой перерубил своей зачарованной секирой, третий поглотил амулет, и я нашла возможность одновременно метнуть кинжал и Клинок Тьмы. И то, и другое сработало не лучшим образом. Под щегольским костюмом, на орке вызывающем у меня тот еще когнитивный диссонанс, судя по звуку, оказалась кольчуга, а в Клинок я хоть и вплела собственных особенностей, позволяющих нейтрализовать стандартный защитный амулет, но, толка мало — у этого проклятого, увешенного побрякушками как гламурная дамочка, орка оказался еще какой‑то артефакт, не позволяющий яду Тьмы распространяться по телу, а крови вытекать. А так красиво в кадык попала, но этому амбалу хоть бы что. Вот и очередная стрела, и еще одна — простая зачарованная, и магическая из потоков Тьмы. А где‑то справа кто‑то еще умер в мучениях. Премного благодарна, учитель.

Никогда еще потоки Тьмы не поддавались мне с такой легкостью и скоростью. И их так много, все вокруг, пронизано заманчиво дрожащими черными нитями. Одновременно я погрузилась в Сферу Тьмы, с легкостью отбившей стрелы, очертила вокруг себя скрывающий охранный круг, отскочила назад, и воскликнула «Мэллумэ!» посылая вперед волну чистой энергии темной магии. Вреда она особого не причиняет, особенно, если весь артефактами защищен, но смятения было достаточно, чтобы швырнуть очередной, на этот раз контрольный, Клинок Тьмы.

До чего прелестно — по идее столько энергии потратила, столько параллельных воздействий, а сил, напротив, больше стало. Сердце стучит, необычайная ясность ума, а эмоции как у пьяной. Не избавляясь от охранного круга, незаметная для чужих глаз, я сделала пару шагов назад, коснулась спиной гладкого ствола такфиса и нашла взглядом мага, так щедро одаривавшего меня Стрелами. Интеллигентный такой, сосредоточенный, силен лишь в дальнем бою — кажется, эти стрелы его фирменное заклинание. Но зато двуликий, и Тьма его знает, что скрывает второй облик. За его просторной черной хламидой вполне могли скрываться целый арсенал. Выискивал меня взглядом и магией. И не от таких скрывались. Я не выдержала и улыбнулась.

Даже не дернулась, когда прямо передо мной, свалился с дерева красивый мужчина с обезображенной, гниющей на глазах правой рукой и ногой. Я не могла отвести взгляд от его веснушек на бледном лице, исказившемся в беззвучном крике, расширенных кошачьих глазах — стазис и проклятье: оборотень все чувствует, как разлагается его тело, жуткую боль, но не может пошевелиться и потерять сознание. Меня затошнило, от отвращения, ужаса и сладостного возбуждения.

И отстраненное азартное спокойствие начало сменятся паникой.

Двуликий маг расслабиться не позволил. Заметил меня и любезно улыбнувшись, швырнул уже порядком надоевшей Стрелой. Он что ничего другого не знает? Тоже мне профессионал…

Поторопилась с выводами.

Чудом успела выставить щит, мощнейший щит, из всех потоков маэн вокруг, практически до конца вытянув остатки жизни у стрелка. И то — проклятье практически коснулась моего лица. Я с трудом удержалась от того, чтобы не завизжать, и бросилась за дерево.

Двуликий после неожиданной магической атаки сменил облик на высоченного рыжего парня, и действительно вытащил двуручный меч, магией усилив скорость, оказался возле меня за пару дис. Обаятельная ухмылка для того, кто пытается меня убить.

Я серьезно думала, что орк был быстр? Я еще не сражалась с магом и его агрессивной манерой боя. Не будь я такая мелкая, снес бы мне голову с третьего взмаха меча. Веселуха какая, и сосредоточится после щита сложно. Ох, проклятье! Прижал меня практически к дереву. К такфису — символу темного леса, такому магическому. Прикоснулась ладонями к стволу, присела, и меч прошел на волосок выше головы, царапнул кору, и через сей, несмотря на всю защиту, покрылся ржавчиной. Мужчина ругнулся, и мы одновременно бросили друг в друга клинки тьмы. Ему повезло больше — сменил облик, а мне зацепило плечо. Стерпеть можно. И получен драгоценный сей на разрушительное плетение — мое собственное, на основе Шара Тьмы и пары несочетаемых проклятий. Обманку — удавку маг развеял, едва заметные глазу темные песчинки облепили лицо, просочились в ноздри, рот, глазницы. Двуликий замер, забыв про атаку, пытаясь найти контрзаклятие. Тщетные попытки.

Не многое в прямом воздействие можно натренировать до автоматизма, и в целом по скорости вербальной магии оно проигрывает, но, когда понимаешь принципы и чувствуешь потоки маэн, можно сплести совершенно особенные чары, которым не найдется противодействия среди стандартных заклинаний и амулетов.

Тьма, о чем я думала, сидя в замке учителя, когда создавала подобную мерзость?

Почему сейчас не воспользовалось чем‑то менее отвратительным?

Разлагающееся лицо, мерзкая черна жижи, что извергалась из всех отверстий тела, лопнувшие глаза, пузырящаяся, бурлящая кожа, цветом, вызывающая стойкую ассоциацию с трупными червями, на которые я насмотрелась во время занятий некромантией… Все это прелестное зрелище вызывало тошноту. Зато хоть где‑то возле меня с плотностью потоков Тьмы было в порядке, а то за время нашей дуэли нити порядком истончились и разбрелись. Я устало присела.

Лэйр Сартер где‑то там еще бушевал, судя по всему, эстетической стороной не беспокоился. Что уж говорить про моральную. Не время сейчас на эту тему задумываться.

Миг, когда меня чуть не убили, я проворонила. Сартер набросил на меня Сферу, и только тогда пришлось обратить внимание на очередного мага, проявляющего интерес к моей персоне.

— Что отдыхаешь, дорогая? — учитель присел рядом, подмигивая в ответ на возмущенный взгляд мага с внешностью классического тупого воина.

— Думала, сам тут закончишь, — вокруг и вправду живых, кроме терпеливо поджидающего с заклинаниями наготове боевика, никого не было.

— С этим да, а на тебе, еще один… сидит в кустах, магичит исподтишка. Попробуй только обезвредить, не убивай. Живо! — и заставил меня броситься прочь. А сам, краем глаза заметила, сотворил из опавшей листвы какого‑то монстра.

Отведя глаза, я отбежала подальше от места дуэли — противник у Сартера несмотря на сомнительный вид был достойным. Так, а где мой?

Все было таким мертвым.

Я видела в потоках маэн обрывки Темной Песни, очень сильной, так, что отголоски заклинания до сих пор короткими волнами наплывали на меня безумно — кровожадным настроением. Как весело здесь было, а ведь это не почерк Сартера, это и вовсе не темная магия. И не светлая, и не стихийная, я никак не могла определить источник. Здесь где‑то затесался индивидуальный маг? Зная иронию учителя, не удивлюсь, что именно к нему меня и направил.

Но, проклятье, тут что, охранный круг задействован?

Как хорошо, что я была настороже и успела спрятаться за сферой, прежде чем мгновенно изменившие структуру опавшие листья на земле не спутали мне ноги шипастыми веревками. Чары разбились о мою защиту, но невидимый маг время зря не терял, обрушил мне на голову что‑то сложное и смертельное, и сфера лопнула как переспелая дыня. В порыве боевого страха и вдохновения я создала из покалеченных останков плетения сотни маленьких шипов. От напряжения в голове зазвенело, и в который раз подкатила тошнота, но я его засекла и, не переводя дыхание, прямой атакой снесла ко всем проклятым охранный круг.

Тьма! А он хорош, проклятый ублюдок. Еще сей назад у меня было преимущество, и вот, глазом моргнуть не успела, валяюсь скорчившись в тени портального камня. Что у этого гада за источник такой? О, а рядом мертвец, и части тела все на месте. Я одним движением руки подняла его, как обыкновенного зомби, и отправила в сторону противника.

Противник мой серьезным не выглядел. Даже сражаться стыдно с таким женственным, некрасивым, а по лицу и вовсе слабоумным человеком. Он сидел на корточках, с нежностью перебирая руками полусгнившие листья. Как мило. Это и есть его источник? Гниль?

Мы встретились взглядом, и губы мага искривила неприятная усмешка.

Что он задумал?

О, впечатляюще, проклятски так впечатляюще.

Мой отвлекающий зомби близко не подобрался, не знаю, что за заклинание использовано, но все на земле в радиусе десяти шагов от мага, превратилась в единое целое — жуткое чудовище, живое месиво гнили и яда со щупальцами. А маг в центре, был сердцем и мозгом. И такой счастливый от кажущегося всесилия. Я могла бы попробовать перехватить контроль над его детищем, я же темный маг, а Тьмы здесь так соблазняюще много. Но вряд ли это удастся, это его творение, его заклинание, его любовь, а для меня всего лишь незнакомое и очень сложное гигантское переплетение потоков маэн чуждого источника. Можно попробовать проклясть его, придумать что‑то дальнего действия, достаточно быстрое и ловкое, так чтобы перехватить не успел. Но, Тьма, идеи только промелькнули, а я, глядя на полное удовольствия могущественной магией неприятное лицо, практически бездумно, в нетерпеливом трансе вытащила припрятанный револьвер, окутала его парой темных нитей, шепотом прокляла пули, вскочила и выстрелила.

Промах. Но хоть осечки не случилось.

А он испугался, замер в растерянности, и с ним замерло его чудовище, и так сладко глянул на меня с пониманием и обреченностью — знал, что не успеет, что не сможет создать щит, и пуля с легкость проникнет сквозь любую его попытку.

И я нажала на курок еще раз.

Попала.

Ох, Тьма, как же приятно, как же отвратительно приятно, я чуть не застонала от восторга. Как же я изумительно точно попала с его эмоциями, яркими, сотворяющими такую податливую силу потокам маэн Тьмы. Моей бесконечной, всемогущей Тьме, что в каждой капле в этого мира, и сейчас я купаюсь в ее океане, и вижу все, чувствую, и я всесильна…

— Тихо — тихо — тихо, моя дорогая, — шепот учителя сзади. — Нас ждет еще одно очень приятное, хорошее такое дело.

Наверное, мои глаза такие же безумные как у него.

Так близко наши лица.

— Итак, бойню вы успешно завершили, господа темные маги, я жива и невредима, и с нетерпением жду хороших новостей? Это ведь то о чем я думаю?

Голос Энн разбил тишину. Сколько она здесь стояла? Судя по бледности, на неприглядное зрелище буйства темной магии она попала, но взгляд двуликой был прикован к портальному камню и пылал нетерпением.

— Пока это только каменная арка среди леса, моя леди. Но, позволь, сотворить для тебя подарок.

Женщина недоверчиво наклонила голову.

— Доверься мне, ты же знаешь, мы, темные маги, делаем, что нам хочется. И сейчас мне хочется подарить тебе портал. Только тебе, Инесса.

Двуликая правильно поняла намек и обратилась в свою старшую версию. Подошла к нам.

— Коснись здесь, и будь любезна — стой и не шевелись, чтобы не случилось.

Леди Алмазной земли послушалась, но горько заметила:

— Ты не представляешь, как я боюсь, что ты принесешь меня в жертву ради своей магии, Сартер.

Я вздрогнула, а учитель только ласково улыбнулся.

— За дело, дорогая! Ты ведь хорошенько изучила структура портала, поможешь мне его исправить.

Я, конечно, помнила, но что делать не представляла. Это ты, учитель, там что‑то сидел и думал, исследовала, а мне сам запретил, или что‑то вроде того… Но, проклятье, мне жутко хотелось что‑то делать, потратить куда‑то энергию. Иначе, казалось, я взорвусь, от переполнявших меня сил, от тесноты окружающих меня темных нитей.

Оказалось все так просто: повторять и дополнять. Я не видела полную картину того, что задумал Сартер, но могла вместе с ним сплетать потоки и залатывать сопротивляющиеся дыры в структуре портала. Тонкая, но напряженная работа. Это не мои детские эксперименты, здесь ошибешься — и в результате три мертвых арохе и уничтоженный кусок леса, почти до Алмаза.

Я в восторге от этого риска!

Жар во всем теле, и ноги подкашиваются. Чуть ли не слезы на глазах от восторга силы и удовольствия, сердце колотится в едином ритме с дыханием Таэрры, и каждый мой вздох растворялся в безграничной стихии.

Как же я люблю магию! Люблю Тьму!

Люблю — люблю — люблю!

Соображать я стала, осознав, что больше не понимаю, что делать. Я расслабленно сидела перед порталом, и рассеянно поглаживала полувыпотрешенное тело красивой вампиршы в платье. И что она тут забыла в таком наряде?

Боже, я…

Я дернулась прочь от мертвой женщины, но споткнулась…

— Тори!

Оклик учителя заставил меня вновь сосредоточиться. Все потом, мораль, вина и отвращение, я чуть не потеряла контроль над потоками, чуть… ох, тьма.

— Может, завершишь дело?

Сартер выглядел усталым. Справедливости ради, надо сказать, что он взял на себя куда больше, чем я. Но, я не понимала, что могла сделать.

Если я воздействую еще хоть на одну крошечную темную нить, то сдохну Тьме на радость. У магии границ нет, они есть у арохе. Я много раз чувствовала себя обессиленной, высушенной до дна, после долгими тио прямого воздействия. Но это другое. Это первый опыт в моей практике магии — быть способной и осознавать, что еще чуть — чуть, маленькое движение, намек на это движение — и все.

Структура портала казалось исправленной, я же действительно все помнила, сделала свои выводы. Знала: так в идеале и должно быть, чтобы камень заработал. В чем проблема?

В целостности.

Озарение чуть не заставило меня истерично рассмеяться.

Ох, твою мать, проклятье, какая я особенная! Без меня ничего бы и не получилось… не получится… Лэйр Сартер, Тьма его поглоти, как всегда решил использовать меня, ничего не объясняя.

Только все это сплошная теория. А как сейчас использовать свою способность воздействовать на все потоки маэн?

Довериться интуиции? Как бы это красиво сформулировать — почувствовать себя единой с миром?

Ну, хорошо… я попыталась воспринять структуру портала как можно полнее, каждую ниточку, по отдельности и в целом… Инесса неожиданно ойкнула и я поняла, что все.

Тьма, я сделала это! Как‑то коснулась всей структуры сразу, каждого потока, Тьмы и Света, все стихий, одновременно, при этом сама едва осознавая, что творю…

Ох, проклятье, какое неожиданное опустошение.

Какая мерзость — все произошедшее за последние тио.

Меня, наконец, вырвало.

Я чудовище какое‑то, эта Тьма, этот проклятый Сартер, что ни со мной сотворили?!

Я наслаждалась, рыдала от удовольствия, билась в экстазе от всех этих убийств и расплескавшейся вокруг боли. От чужой смерти. От собственного всесилия.

Что, черт побери, со мною стало в этом проклятом мире?

Лэйр Сартер и Инесса разговаривали.

В надежде отрешиться от собственных переживаний я сосредоточилась, силясь понять смысл доносившихся как через гущу воды, слов.

— Только я смогу его активировать. Да? Он мой полностью и навсегда, никакой ушлый маг не сможет… м-м-м, перенастроить там на себя? — Речь Инессы была возбужденной, сбивчивой как никогда.

— Не оскорбляй меня, леди. Конечно же, только твой, а еще мой и Тори. И если ты умрешь, никто кроме нас не сможет открыть портал. Распоряжайся этим по своему усмотрению, но только помни, как должна мне.

— Подобное невозможно забыть, Лэйр.

Ненавижу их обоих. Ладно, учитель, что от его бездушного тела еще ожидать, но Энн, могла бы обратить внимание, как мне тут плохо. В благодарность там, без меня, между прочим, не было бы никаких подарков! Как бы Сартер не был могуществен, без меня ничего бы не получилось… И рисковать темный маг не стал бы.

Эта парочка все обсуждали политику, Саша и правила функционирования портала, а я безразлично осматривая исковерканную, окровавленную поляну, понимала, что хочу просто хорошенько выспаться и ни о чем не думать. Забыться.

Но, чувствую, кому‑то придется убирать еще этот весь бардак с трупами.

* * *

Лэйр Сартер смотрел на спящую Тори и мучился нехорошим предчувствием.

А ведь все прошло хорошо, все с его ученицей так, как нужно: и любовь, и отвращение. Пожалуй, из нее действительно получился хороший темный маг.

До чего забавная ситуация.

— Твою подружку арестовали, — ворон Ксар влетел в окно и сел на стол. Клюнул орешек из вазочки.

— Что?

Не так уж и часто Лэйр Сартер был столь удивлен. Не сдержался и удостоверился, что Тори лежит на месте.

— Я про двуликую, дурак. Человек с мангустом на руке обвинил. Другие арохе ее под стражу.

— Тьма!

Не очень приятный сюрприз. Каким образом Комитет вышел на Инессу? Неужели Дайтеш не сдержался?

Но нет, это было бы глупо, сдавать Леди, когда она и так в его руках. И про портал полуэльф ничего не мог знать, темный маг проследил, чтобы все было чисто. Это только его ученице казалось, что Сартер рискует и не скрывается. Очень он хорошо скрывается. Потому что, если Сонджий заинтересуется, в каких таких делах замешен его любимец, ничем хорошим это не закончится.

Проклятая сила привычки. Понятно же, что все уже закончилось. На самом деле, закончилось еще тогда, когда девочка из другого мира со структурой, не принадлежащей арохе, переступила порог его дома.

Девочка — подарок.

Превращение в ворона далось темному магу нелегко — слишком много сил потрачено этим вечером. Пока следует просто разведать обстановку и остаться не замеченным. А потом уже решать делать ли что‑то, и позволять ли делать что‑то Тори.

Мороз разогнал тучи, и ночь была ясной от почти полного круга луны.

Приятный эпический полет, если бы не было на душе так тоскливо от напрасного счастья Инессы.

Ах, каким сентиментальным он становится. Эйрин это бы позабавило.

Глава 19

В. Л.

Ах, любовь моя, после трех месяцев теснейшего общения (надеюсь, ты ревнуешь и кусаешь кулаки от злости, радость моя, но сам виноват) с Р. я уверенно заявляю, что он не более чем талантливый мошенник. Вся его возможность управляться с различными стихиями лишь хитрющая индивидуальная магия и ловкость рук (я и то чувствую большую гармонию с миром). Р., между прочим, большой милаха и я долго буду вспоминать эти его ловкие ручонки (позже, дорогой, я побалую тебя пикантными подробностями). Но спасибо за приятные каникулы. Пусть сей господин безобиден для нас, это задание навеки останется моим любимым. Надеюсь, в ответ ты напишешь мне суровый приказ избавиться от Р. и бежать домой, в твои объятья.

Скучаю. Твоя блудная верная пташка Л. Л.

Одно из писем, найденных в семейных архивах супругов Лувье, Хранителей Салеттской Короны, 3629 год

Так и не поняла, отчего проснулась — кошмар или, напротив, счастливая сказочка. Но что‑то такое душещипательное, мозговыворачивающее и совершенно неуловимое. После пробуждения я еще десяток дис лежала, уставившись в белоснежный, гладкий и почти зеркальный в своей чистоте потолок, пытаясь определиться с переполнявшими меня смутными эмоциями. Что‑то происходило со мной, с моей структурой, слишком непривычное и пугающее.

Встала с непростеленной кровати, сбросив на пол узористый плед, набросила на голое тело халат. И кто меня обнажал? Не помню, чтобы сама справилась с этим делом, А еще не помню, как добиралась до дома, подымалась на второй этаж и заваливалась на постель.

Вот как убивала — это я хорошо помню.

Меня мучала жажда, хотелось промочить чем‑нибудь приземленным горло, водой там. Увы, от одной мысли использовать магию становилось дурно, и пришлось спускаться вниз на кухню.

Возле зеркала в коридоре я замерла. Не лучшим образом выгляжу, может волосы обрезать? Но нет никакого желания приводить их в порядок, мои такие темные волосы.

— Я ведь знала, что меня ожидает, что не избегу этого. Я ведь, Тьма поглоти, темный маг! Глупо удивляться и расстраиваться, что меня так накрыло. Что я вообще ни хрена не соображала…

Я застонала и скорчила рожу своему отражению.

Все, норма на нытье выполнена. Можно и позитивно ко всему относится — как я расчудесно со структурой портала управилась. Никто в мире больше так не смог бы!

Ну, разве что, команда из магов с разными источниками. Но тут нужно полное взаимопонимание, а это страшная редкость. Правда, в разных правительственных структурах специально такому взаимодействию тренируют…

Вот и умница, Тори, отвлеклась от депрессивных мыслей.

На кухне я не только выпила огромную кружку холодной воды, а еще и завтрак приготовила. Блинчиков напекла, салатик фруктовый — из трех сортов яблок и одной зубодробительной груши, — соорудила, надо было чем‑то мирным, бытовым руки занять. И есть к тому же хотелось.

Так за жадным поеданием, учитель меня и застал.

— Голоден? — любезно предложила присоединиться я.

— Ты их ядом вместо ванили посыпала? — но блинчик взял. Какой‑то слишком мой учитель мрачный для вчерашнего триумфа. Собой гордиться я сколько угодно могу, но понимаю, кому следовало бы все почести отдавать.

— Пока я спала, случились какие‑то плохие новости?

Жалко в доме молока нет, а то вдруг захотелось. С молоком всегда так, месяцами терпеть не можешь, а потом, бац, и хочется, слюнки от одних мыслей текут.

— Смотря для кого.

Я недоуменно подняла голову.

— Новости, дорогая. Кого‑то радуют, а кого‑то огорчают неимоверно. Главное, город весь гудит — Леди Инесса, Леди Инесса, Леди Инесса…

Я поперхнулась кусочком яблока.

— В смысле? Что с ней?

— О, пока все в порядке. Жива, здорова и временно задержана Комитетом магического контроля.

Ух ты. Проклятье. Как же так, этот Дайтеш сказал, что доказательств нет, да и разве не выгодней ему было продолжать шантажировать Инессу и держать Леди на коротком поводке.

— А угадай, кто донес! — Сартер щелкнул пальцами и заговорщицки наклонился, отодвинув тарелки на край стола. — Твой старый дружок — оборотень!

— Эрест Трешшет? Ему‑то зачем… да и какое вообще он отношение имеет к магконтролю? Ты же говорил, что он из ваших — Орден Равновесия, никакого прогресса и все такое. Что опасаться его мне надо.

— Знаю я, что говорил, дорогая. Ну, ошибся, ни на то внимание обратил, не соотнес давних приятелей в одно время в одном городе. Я ведь о тебе в первую очередь беспокоюсь…

— Если ты называешь приятелем оборотня того типа из КМК, что меня допрашивал по поводу Саэля, то с таким совпадением и обо мне стоило бы побольше побеспокоиться… Но, Тьма со мной, как они про Энн узнали? Что они вообще узнали?

— А что ты, вообще, собралась делать? — состроил заинтересованное лицо темный маг.

Я прикусила губу. Он прав, что я могла сделать? Откуда этот ненормальный энтузиазм? Мне, наоборот, от этих всех проблем подальше дергаться стоит, а не геройствовать. Ха, геройствовать и спасать обманщицу!

— Я мог бы поспособствовать противозаконному освобождению Инессы, но ты же понимаешь, в таком случае для нее будущего нет. Она виновна, она сбежала, она никогда не вернется на свое кресло во главе города и земли.

— Значит нужно как‑то… ну, подтасовать факты, подкупить кого‑нибудь… пошантажировать. Так, чтобы не в чем обвиться было. А в чем ее, собственно, обвиняют?

— В двуличии, — фыркнул Сартер, не понятно, что имея в виду — ее арохе или лицемерие. — И в магии. Комитету достаточно подозрений, чтобы собрать комиссию. Я говорю о громких делах, о магах, просочившихся к власти и все подобное, с мелкими нарушениями ограничений справляются без всяких судов. Кардинально.

Лэйр Сартер вздохнул.

— Забудь, Тори. Я не собираюсь связываться с магконтролем, итак у них на особом счету. Если ты попадешься на глаза Хорхе Люкему еще раз, все мои старания пойдут прахом. Надо обладать редкой самоуверенностью, чтобы рисковать и лезть на рожон, когда ты только познакомилась с кем‑то из КМК.

Я только открыла рот для возражений, как Сартер резко встал и непререкаемым тоном сказал, глядя мне в глаза:

— Я запрещаю, Тори. Сиди дома и не вздумай устраивать спасительную миссию, используя темную магию. Сам еще раз аккуратненько прогуляюсь по городу и замету следы. А ты отдохни, попереживай по поводу вчерашнего массового убийства.

Я чуть ли не дрожала от возмущения. Возмущения от его категоричного запрета и подлой бессмысленной подколки.

— Они сами наемные убийцы, с какой стати мне переживать? И три сложно назвать массой. Так что этот вариант проведения моего досуга — не очень. Может все‑таки, учитель, попереживаем о чем‑нибудь другом? Вдруг Энн, я, конечно, слабо представляю, как у вас следование проходит, но ты так серьезен… Так, вдруг, она и про нас что‑нибудь упомянет, она много знает. Смысл тогда следы заметать? Может лучше…

— Нет, не лучше. У нас с Инессой информационный бартер, товар возврату не подлежит. Она промолчит или соврет — этой способности у нее никто не отменит. Ее и так и так казнят, вся прелесть магконтроля в его изумительной неподкупности, все знают. Нет смысла стараться, когда поймали и удостоверились. А Инесса у нас гордая и принципиальная. Так что можешь не беспокоиться.

Я упрямо смотрела на Сартера исподлобья.

— Прекрати, дорогая, ты со своей Энн пару месяцев знакома, и большую часть времени вы друг другу лгали. Ты не светлый маг, чтобы страдать от нереализованных альтруистических побуждений.

— Я темный маг, чтобы страдать от мелочных эгоистичных побуждений, чтобы кто‑то там мне мельком знакомый не умирал так обидно.

На долю сей мне показалось, что в глазах учителя промелькнуло понимание.

— Я приказ тебе, Тори, не глупи.

Так лаконично завершив диалог, Сартер вышел из комнаты. Показалось, судя по всему, с пониманием. Пойду, почитаю что‑нибудь, отдохну… Правда, среди книг в доме Энн одни харинеские романчики, где главные герои сволочи. Но своих не бросают. Только, я своих не имею. Я одна. Такая проклятая одна — одинешенька ученица проклятого темного мага. Хорошая ученица, послушная. Еще и с полезными дополнительными свойствами вроде особенностей родословной.

Он приказал не использовать темную магию.

Озарило меня только после обеда. Я смиренно бездумно перелистывала страницы книжки, грызла орешки, потихоньку страдала где‑то на периферии сознания.

Не знаю, намек это, специальная лазейка для меня или случайность привычки во всем только на темную магию полагаться. И знать не хочу. Просто, понимаю, что если не попытаюсь что‑то сделать, сожалеть, терзаться чувством вины и бесполезности всех этих мучений с обучением, еще долго буду. На всю жизнь не загадываю, видя перед собой пример Лэйра Сартера и кучу биографий темных магов.

Решить легко, только на практике как? Невероятное могущество Рода у меня только в теории, потенциально. А на деле — мерзко и болезненно. Вчера с порталом эйфория от темной магии все затмила, а сегодня меня и от темной магии тошнит.

А предусмотрительный учитель еще и окна — двери запечатал. Не самое сложное плетение, но не для моего состояния и умения обращаться с чужими потоками.

Прежде, чем приняться за дело я переоделась. Постаралась найти костюм как можно нейтральней — темные штаны и короткий плащ на свитер, заколола волосы и спрятала их под найденной широкополой шляпой. Еще и шарф, которым меня Саэль одарил, завязала на удачу. Выбраться решила через окно, этаж второй, выход в сад — хоть незаметно будет.

Узелок на запирание сплетен из потоков тьмы, неживой земли и воздуха — ничего не открывается, не разбивается и не вышибается. По сути, сложная смесь менталистики и магии трансформаций, но заклинание классифицируется как бытовое. Тот самый случай, когда из‑за частоты использования формула выбрана идеально. И непрямое воздействие эффективней прямого. В стандартных ситуаций. Лэйр Сартер же естественно прибавил к классической схеме парочку дополнений от себя. И придется мне на заклинания не надеяться, а лапать неродные нетемные нити. Тоже самое, если бы тебя всю жизнь учили летать, а потом отправили купаться с головой приняв за рыбу. В состоянии стресса, на эмоциях, еще побарахтаться можно, а как начнешь анализировать, обдумывать каждый шаг — все, тонешь.

Умница, Тори, с метафорами порядок, а теперь делай что‑нибудь. Иначе Лэйр Сартер удостоверится, насколько его дорогая ученица прилежная девочка.

Потоки маэн воздуха не обжигали, они пронизывали острыми лезвиями мой мозг, развевали всю сосредоточенность. Я расплетала заклинание медленно, дрожа от страха ошибки, боли и неуверенности, боясь хоть на миг остановиться. В голову все лезли воспоминания о первом году ученичества, когда я испуганная предостережениями Сартера об опасности и ответственности с диким ужасом каждый раз бралась за новые чары. А сейчас еще хуже, раньше всегда оставался червячок сомнения — учитель преувеличивает, для взрослых это свойственно, перестраховываться. А теперь сама ясно осознавала, своими глазами видела, к чему проводит небрежность в прямом воздействии.

Зато можно полагаться не только на интуицию, но и на уверенное знание теории.

Ох, наконец‑то…

Я осторожно толкнула створку окна, впуская в комнату холодный осенний воздух. Сегодня вновь крапал мелкий дождик, а небо стянуто депрессивными тучами — все под стать настроению. Я спрыгнула вниз — к счастью, можно было и без магии обойтись. Невысоко и подушка из взрыхленной клумбы.

Очистившись от грязи, я глубоко вздохнула и поправила шляпу.

И где Инессу искать? Тюрьма находилась на северной окраине города — живописное, кстати, местечко, хоть экскурсии веди, но и контингент там попроще, Леди дестмирской земли не достоин. Может ее и вовсе не заключали под стражу, подписка под невыезд или как тут там такая практика называется. Попробую найти Эйза Ли, рискую, но… проклятый побери, я и так, и так рискую.

Наверное, сама Таэрра мне благоволила — рыжий окриец нашелся удивительно быстро. Просто проходила по улице и в окошке заметила — сидел и напивался в хорошем кабаке напротив дворца Инессы.

Пожалуйста, Тьма, пусть никто за ним не следит!

— Пьешь? — я села напротив Эйза. Парень поднял мутный взгляд от стакана:

— Не видишь?

— Расскажи, что случилось, — сочувствующим озабоченным тоном, начала я разговор, — я слышала, леди Инессу арестовали.

— Не арестовали… Не знаю, откуда ты это слышала, но дело тихое. Среди ночи пришли арохе из магконтроля и вежливо попросили спуститься и посидеть в одиночестве в подземелье дворца. В собственном доме, проклятые ублюдки! — Эйз судорожно сжал кулаки. — Леди Инесса — благородная арохе, никто для всей это проклятой страны не сделал больше, чем она, какая им ко Тьме разница, маг она или нет!

— Они узнали, что она маг? — испуганно переспросила я. А дело, значит, тихое. И что Сартер мне плел про взбудораженный город?

— Нет… то есть, я не знаю… Сами они не знают, в чем обвиняют! Ты же знаешь, мангустам и подозрения для разбирательства достаточно. К вечеру в Алмазе появятся дознаватели КМК и наблюдатели из Верховного Совета магов. Говорят, у них есть возможности увидеть истинную ауру любого мага… и тогда…

Эйз одним глотком выпил полстакана отвратно пахнущего спиртом напитка.

— Тори, а может, ты ей поможешь, ты ведь…

— Нет, — категорично отрезала я. Так я ему и призналась. — Я сегодня же убираюсь прочь из города. Мне, конечно, Энн жалко, но рисковать собственной шкурой я не собираюсь. А ты не имеешь ни малейшего права меня об этом просить.

Видимо прозвучало это слишком уверенно, раз Эйз несколько растерялся.

— Я вовсе не имел в виду… проклятье, чего еще ожидать от темного мага.

— Вот именно, — подытожила я и встала. — Может Энн… Инессе и так повезет, ничего еще не кончено. Но, надеюсь, я о развязке узнаю как можно дальше от Алмаза.

Эйз Ли только грустно склонился над пустым стаканом. Симпатичный он все‑таки. И бородка ему идет. Но как Энн не стыдно дурить голову таким молоденьким восторженным мальчикам?

Оттягивать момент следующего касания потоков маэн Тьме не принадлежавших больше нельзя. Рассчитывать на природную незаметность, проникая в резиденцию Леди было бы глупостью. Надеяться на одно только стандартное заклинание отвода глаз — тоже. Я нашла укромный уголок, недалеко от черного входа во дворец, села удобнее, сжала в зубах рукоять ножа и принялась за дело. Вновь решила воспользоваться стихией воздуха, ощущения хотя бы привычны.

Сил на свое обычное проверенное плетение не хватило. Итак, я сомневалась, что смогу удержать чары надолго, поэтому, быстро вытерев выступившие от боли слезы, в прямом смысле побежала на поиски Энн.

Проклятье, вот я идиотка! Нужно было захватить какие‑нибудь свои амулеты! На артефакты тоже запрета не было, а я вздумала пойти по сложнейшему пути. Захотелось остановить и побиться головой об стенку от осознания собственной глупости.

Расслабиться и идти по наитию не получалось, это мне не Темный лес да и самочувствие не располагает. Я примерно знала, где располагается выход на подземные этажи. Но это совсем примерно, с учетом, невозможности как обычно вспомнить, что пожелаю.

Как будто вернулось во время моих тренировок в ментальных лабиринтах. И умения почти такие же.

Я остановилась у очередной развилки и обреченно вздохнула. Прикоснуться к потокам стихии воздуха я так и не смогла себя заставить, и воззвала к стихии неживой земли, формируя в голове образ Инессы:

— Лорлей Сэнвивиландо. — одна из базовых магических фигур, Нить, обрела едва заметную физическую форму. Надо же, кажется, получилось, а заклинание и с Тьмой мне не всегда удавалось. Зато скрывающий щит полетел к проклятому в задницу. И какого я так мучилась?

Хочу Тьму. Совсем без нее ничего не соображаю.

Кроме простого сигнального круга и дремлющего охранника никто Энн и не охранял. Я вышла из тайного прохода, чудом не ступив за линию чар, и замерла в нерешительности. Мужчина, обычный человек, судя по внешнему виду и структуре, клевал носом в газету, блекло светил фонарь, а Инесса за решеткой прилежно сидела на укрытой одеялом скамейке, невидяще глядя в стену. Что‑то почувствовала и обернулась, встретилась со мной взглядом. Прикрыла на пару сей глаза и вновь отвернулась. Прелестно. Можно же было дать мне какой‑нибудь знак!

— Пропусти девочку, Марек.

Я вздрогнула от тихого, безэмоционального голоса двуликой. Охранник пробудился от своих мыслей, рассеяно повертел головой, кивнул, заметив меня, и открыл дверь в камеру. Потом подумал и деактивировал амулет, обеспечивающий охрану. Я осторожно, в полной тишине, прошлась вперед и села напротив Инессы. Женщина все так же не обращая на меня внимания, и я позаботилась о том, чтобы нас не услышали.

Интересное какое поведение.

Я нарочито уверенным голосом начала разговор:

— Ты думаешь это разумно? — я кивнула в сторону вновь принявшегося за дремоту мужчину: — Не уверена, что от его рассудка осталось хоть что‑то свое.

— Он меня достал, — голос Инессы сочился усталостью. — Мне всего лишь хотелось, чтобы он заткнул свой поганый рот. Перестаралась немного, но сейчас мне плевать на магэтику и последствия. Для меня итак только одни последствия.

— Но… — говорить с Леди мне было намного неудобней, чем с Энн.

— Что ты тут забыла, Тори? Убирайтесь с Сартером прочь из города, он же знает, что я буду молчать.

— Сартер не причем… он, вроде как, и не очень знает, что я здесь.

Инесса от моего заявления даже проснулась от своей печали.

— Ты ненормальная? Только не говори, что вздумала героически меня освободить, — судя по тону, ничего более абсурдного и самоубийственного я сделать не могла.

— Я всего лишь хотела поговорить. На прощание, так сказать.

То же мне, гордая какая! Я так похожа на спасительницу? На ту, что так бессмысленно станет рисковать? Не тот ты человек, Энн, ради которого чем‑то жертвуют. Ты лгунья, и сама во всем виновата. Ты с самого начала знала, на что шла. Проклятье, с какой стати мне оспаривать твой собственный выбор?

Монолог остался внутренним. Инесса со своим всепонимающим взглядом тоже молчала, задумчиво водила пальцем по нижней губе. Забавно, но выглядела двуликая значительно лучше, чем еще вчера, во время разговора с Сашем Дайтешом — спокойная, умиротворенная, никаких теней под глазами, и губы замерли в едва уловимой улыбке. Смиренная. А потом сменила на более мне привычный облик Энн.

— О чем нам разговаривать? Я не собираюсь читать тебе печальную сказку истории моей жизни, сетовать на несправедливость судьбы и сокрушаться краху всех надежд. Я знала, что рано или поздно это случиться. Завтра Морис Лой, или Фелика Ротрей, даже не знаю, кто хуже, придут и развеют во Тьму всю мою тщательно продуманную ложную ауру, узнают, что я за арохе, что я проклятый маг. Обидно лишь то, что так не вовремя, еще пару дней, и я бы уладила дела с полуэльфом. Настроила портал, вывела Алмаз на новый уровень. Свет и Тьма, мне ведь действительно хватило бы пару дней! Тогда, хоть не так обидно было бы осознавать, как станут проклинать меня арохе этой земли, как возликуют третористы…

— Разве ложь и лицемерие среди темных Дестмирии не в почете?

На самом деле мне ехидно хотелось заметить, что именно сетованием на несправедливость судьбы Энн и занимается, но я великодушно сдержалась.

— Только не когда обманывают их. Я кричала о равенстве арохе, магов и немагов, а сама скрывала свою сущность и пользовалась этим. Толпа так переменчива, пару фраз нужным арохе, открытый процесс, где мне не дадут и слово вставить, и в результате только обида, ненависть, разруха. Лучше бы меня тихо прикончил Орден Равновесия, — женщина горько усмехнулась.

В ее лжеструктуре не было ни единого изъяна. Человек, около ста лет, пропитана омолаживающими зельями и заклинаниями — как и большинство из политиков; маленькая капля от предков вампиров и двуликих — как почти у любого хэда. Ни следа магии. И где‑то есть почти неуловимый штришок, связующий два ее лика. Потянешь за который, вывернешь структуру обратной стороной, такой же лживой. Это безумно талантливо, безумно сложно, пожалуй, ни у кого кроме двуликих, не получилось бы так приблизиться к совершенству изменения структур.

Может кроме меня.

Кажется, я, наконец, поняла, зачем сюда пришла.

— А если эти… Морис или Фелика, арохе из КМК не обнаружат, что твоя структура ложная? То все, дело закрыто и никаких претензий?

— Не обнаружит? Не обнаружить могут обычные наблюдатели от Совета, от магконтроля, но не члены Круга Истины? Ради твоей возлюбленной Тьмы, Тори, не заставляй меня описывать всю процедуру расследования дела о подозрениях на неправомочное использование магических способностей. Как юрист я распишу все слишком нудно и подробно, а провести последние тио мне бы хотелось в более возвышенных раздумьях.

— Проклятье, я не к этому веду. Просто, Энн… А если бы… если бы был шанс, кое‑что сделать с твоей структурой так… чтобы ложная стала истинной. По — настоящему… — я запнулась. Тьма, о чем я вообще думаю? Я ведь не знаю, как провернуть нечто подобное, знаю только, что могу. Имею, проклятье, право играть с запретом прямого воздействия на потоки маэн чужой структуры, на уничтожение и создание новых, изменение неизменного без последствий.

Имею право на тот триумф, что поглотил меня во время воссоздания структуры портала. Найти какие‑то хорошие стороны из этой проклятой паутины лжи Лэйра Сартера вокруг моей структуры. Помочь, в конце концов, Энн.

Двуликая не загорелась надеждой и энтузиазмом, напротив еще больше побледнела. Испуганно.

— Это невозможно. О, я поверю, что себе в ученицы Сартер взял девушку с кучей сюрпризов, но не настолько же. Ты хоть представляешь, о чем говоришь, это не магия, Тори, не воздействие на структуру, а ее изменение, искажение, уничтожение, проклятый тебя побери! Как бы это повнушительней выразится… попрание основ мироздания!

— Я смогу, Энн. Я просто знаю это. Интуиция, чутье… факты, о которых тебе знать не следует. Я могу…

— … изменить мое арохе? Сделать из двуликой только человека, старую женщину по имени Инесса? Это ты предлагаешь мне для сохранения жизни и власть? Уничтожить половину себя в самом прямом смысле. Убить меня. Убить Энн.

У меня руки дрожали. Ну почему она ставит вопрос именно таким образом? Энн я убывать не хотела, но ведь Инесса и есть Энн. Не могу я воспринимать это как убийство. О двуликих написано много разного, но я не могла воспринимать облики как две разных личности. У них одна память, одни знания. Разный облик — внешность, поведение, но сущность одна.

— Ну что ты молчишь, трясешься как нервная девица перед первым сексом. Скажи, ты действительно, можешь это?

Энн вцепилась в мою руку.

— Да. То есть… я не уверена… я могут тебя убить.

— Ты в любом случае меня убьешь. Не ты — так мангусты уже точно. Чего мне бояться? Кроме незнания, какая смерть хуже — полностью или пополам.

— Если все получится, ты сохранишь свой Алмаз, — я уже сама не знала, чего хочу. Убраться отсюда поскорее. Ну к проклятому эту ответственность.

— Я не продолжала этот разговор, если бы не мой долг.

Ничего не понимала в долге. Кажется, у темных магов такого понятия, в отношении других арохе, а не себя и Таэрры, и нет.

Я оглянулась вокруг. Охранник все с те же слабоумным выражением склонился над газетой, легкий полумрак от неподвижного света магических ламп. Глупая карикатурная камера и отчаянно — обреченная Инесса в свободном черном платье с красным поясом.

Не заметила, когда она сменила облик.

Это ее ответ, согласие, то, что она не могла произнести вслух.

Я с ума сошла.

Я охватила созданием каждую, самую тоненькую ниточку, ее структуры. Сначала той, ложной, человека, а потом, сама не знаю как, увидела все одновременно. Прекрасную структуру двуликой. С тем самым завораживающим зеркальным цветком из потоков маэн всех стихий. Мне казалось, достаточно будет просто, одним движением, разделить пополам, но пришло понимание — тогда я убью женщину. Распутать этот сложный клубок, это связующее и центральное звено, не имеющее физического отражения. Найти, что принадлежит Энн, а что Инессе.

Время замерло. Это действительно не магия, меня не тошнило, не было больно, хотя я прикасалась к стольким чужим потокам.

Физического мира не было. Не было ничего, кроме паутины разноцветных, сияющих и матовых, ярких и тусклых, насыщенных и невзрачных нитей магической энергии. Не просто магической энергии — средства достижения целей мага, а дыханием Таэрры, ее жизнью, смертью и изменением.

Я была всем миром, когда на мгновение сливалась с Тьмой, еще одной его частью, недвижимой, незримой, безвольной, спокойной.

Я владела всем миром сейчас, я могла управлять и изменять. Была ответственно за него.

Я не знала, что лучше.

Я была Инессой. Ее стремлениями, мечтаниями. Ее застарелой болью от предательства мужа, ее отчаянной жаждой признания, ее выпестованной виной перед детьми, ее извечным страхом, ее неугасимой силой…

Я взяла и уничтожила структура Энн, закрыла глаза, но никак не могла избавиться от видения потоков, от их заманчивого притяжения.

Кажется, Инесса скулила.

Испуганно открыла глаза, осмотрела женщину — вдруг я сделала что‑то не так, нанесла непоправимые последствия.

Все было нормально. Изменений никаких не заметно. Такая же тишина подземелий, едва слышное посапывание охранника, так раздражающе, Тьма меня побери, и скулеж Леди Алмазной земли, скрученной, обнимающей колени, со слезами на глазах.

— Спасла меня Тори, не сомневайся. Я обычный человек теперь, не к чему придраться, — она не подняла голову, не смотрела на меня, тихо бормотала. — Только, прошу прощения, не могу поблагодарить. Это выше моих сил. Я пока поплачу, потом успокоюсь. Приведу себя в порядок. Рассудок не потеряю, не беспокойся.

Я встала, щеки ледяные, ноги трясутся, и слово вымолвить не могу. Только хочется взвыть вместе с Инессой, почему‑то. И никакого триумфа.

Я медленно попятилась к выходу, не в силах оторвать глаз от помертвевшего лица бывшей двуликой.

— Надеюсь, мы никогда больше не встретимся, — наконец она на меня посмотрела. С извинением и ненавистью. Старая, морщинистая, подобна поднятому мной мертвецу.

Это было больно.

— По отношению к тебе не справедливо, но не могу с собой совладать. Очень сильно ненавижу. Не знаю, кто ты, откуда в тебе эти чудовищные силы, и знать не хочу. Просто убирайся. Потому что мне так жгуче хочется пожелать тебе смерти.

— Это уже чересчур… — я прошептала.

Тьма, как же бесит, это ни на что не реагирующее мужское тело.

— Ты не арохе, Тори, ты нечто чуждое. Отвратительное. Всесильное. И одновременно ты глупая девочка. Худшее, что мог сотворить Лэйр Сартер — это оставить тебя в живых и сделать своей ученицей, вырастить тебя такую…

Она поникла. Вновь свернулась калачиком на скамье, и алый пояс платья, выглядел зияющей раной, раздирающей женщину пополам.

Охранника я напоследок убила. Он все равно всего лишь кукла, у которой со смертью Энн не было ни единого шанса. А Инесса уж сама придумает, как оправдать труп у своей камеры. Справится. Она у нас самоуверенная, неблагодарная…

Я убиралась прочь размашистым шагом, плевав на все скрывания, едва сдерживая слезы.

Инесса крикнула «прости» мне в след. Но за что мне прощать? Боль, стресс и все — такое, я не вправе винить бедную бабушку за слова, сказанные в расстроенных чувствах. Даже если эти слова показались мне так болезненно правдивыми.

Промозглый ветер освежил меня, выветрил прочь все смятенные чувства, распутал клубок противоречивых мыслей. Я расслабилась. Невозмутимо бродила по заляпанным мокрым снегом улочкам. Веселым таким. Эльфы достали из саквояжей теплую одежду, отстроченные мехом накидки и сапоги, и вновь вернулись к гулянию стайками. Хорошенькие, мелкие, как и обычно, только носы то ли от холода, то ли от выпивки покраснели. На одной из площадей, низкорослый человек разбрасывал пропагандистские листовки и читал речь об избранности людей.

А где, интересно, кричат об избранности Рода? Хотелось бы послушать аргументы. И чтобы успокаивали, а не вгоняли в необоснованное отчаянье.

Тьма, Тьма, Тьма! Что за дерьмо вся эта магия, что за дерьмо весь этот мир со своими глупыми запретами. Мне впервые за долгое время захотелось домой, к родителям, убраться прочь, от всей этой мерзостной силы.

— Смотри, пожар! — восторженный, визгливый голос ребенка оторвал меня от переживаний. И вправду, пожар в одном из домов скрывающихся за высокими синими елями, я не сдержалась и взглянула на потоки маэн.

И с удивлением заметила знакомый почерк в заклинании.

Чем это таким, настолько не скрываясь, занимается мой учитель?

Мне следовало бы отправиться домой, сделать вид, что не ослушалась приказа. Но Лэйр Сартер был бы полным дураком, если бы не мог соотнести вероятное оправдание Энн с моими возможностями.

А еще меня гложило любопытство — что за пожары устраивает мой учитель, заметая следы.

Лучше попасть под его горячую руку и ледяной взгляд, чем страдать рефлексией.

Размышляя, я неспешно шагала в сторону взмывающих в серое небо языков пламени. У Сартера любопытное понятие о незаметности.

Место, хм, происшествия, окружалось слабенькими рассеивающими чарами, и улица была пустынна — только парочка слабых магов шепталась, бросая опасливые взгляды на объятый пламенем особняк. Просто смешно, по идее тут все давно должно быть окружено стражами порядка! Или хотя бы пожарной бригадой. Огонь, правда, не спешил перебрасываться на соседние здания, а лишь медленно перекрашивал белоснежные кирпичи, разбивал черепицу и крошил деревянные рамы. Сходить погреться, что ли?

Зашла.

— Это что еще за тяга к самоубийству? — я дернулась на голос учителя, и чудом успела отскочить от рухнувшей балки. Дыма не была, как и жара — о собственном комфорте Сартер позаботился, огонь сам настороженно держался от темного мага подальше, отчего тот казался величественным, несмотря на измазанную сажей щеку.

— Что это за чары? — меланхолично поинтересовалась я, стараясь держаться к темному магу поближе ради собственной безопасности.

— Чары, на которые способны только высококвалифицированные огненные маги. У них тоже есть свои тайны. Что ты тут…

— Это дом оборотня, учитель? — перебила я. — Ты решил избавиться от потенциальных проблем и убить его? Или за Инессу мстишь?

В ответ на мою дерзость Лэйр Сартер схватил за подбородок и угрожающе склонился. В его расширенных зрачках очень красиво отражались алые всполохи, зловеще и пафосно. Не знаю, что он там увидел в моих, наверняка покрасневших от недавних слез, глазах, но задумчиво промолчал. Отпустил и чуть ли по головке не погладил, отчего я мгновенно взъярилась, почувствовала жгучее желание пререкаться, а еще лучше сражаться.

— Он где‑то здесь, я позаботился, чтобы Трешшет не мог покинуть дом. Но дом его, следственно, он в выигрышном положении.

— Против такого великого мага как ты? — ехидно ухмыльнулась я.

— Против тебя, — нежно улыбнулся в ответ. Я побледнела. Он же шутит? Меня сейчас и простой арохе с дубинкой одолеть может, что говорить про мага — оборотня!

— Не пугайся, — Саретр закатил глаза. — Я буду рядом. Пойдем, поищем твоего дружка.

Учитель насмешливо засвистел, будто призывая собачку.

— Эге-гей! Где ты песик?

Хлопнул в ладоши и призвал Темное пламя — элемент чисто декоративный, но удивительно гармонирующий с творчеством магии Эреста Трешшета. Любовь Лэйра к зрелищности носит патологический характер. И почему сейчас мне это нравится?

Учитель был весел. Счастлив. Я просто стала рядом с ним и чувствовала себя как никогда спокойной. На счет моего сражения с оборотнем он и вправду только шутил. Насмешливый темный маг кого угодно из себя выведет, и достойный господин Трешшет не удержался — прыгнул гигантским зверем, одновременно направляя в огненные плети.

В глазах мелькали яркие краски — алые, желтые, черные, в ушах раздавался треск разрушающегося дома и свист быстрых движений магов. Нос резко заполнил сдавливающий запах дыма, тело обжег жар. Учителю было не до удерживания бытовых заклинаний.

Какая нелепость все происходящее. Какая нелепость стоять здесь, отдыхать и наслаждаться опасностью, не делать ни малейшего движения, довериться слепой удаче, интуиции и учителю. Какая нелепость этот Эрест Трешшет, появившийся вновь только для того чтобы внести в мою жизнь каплю экстрима и умереть. Как неудачный сюжетный поворот в хэдских романах — когда, автор ничего не может придумать, действие застопорилась и герои болтаются в бытовом болоте, то приходит благородный светлый убийца, вздумавший очистить мир от невинной влюбленной парочки вампирши и проклятого. Безуспешно, конечно.

Мне хотелось домой. В замок Лэйра Сартера.

Учитель тянул время, хотя противник был действительно силен — никто из наемников с ним не сравниться. Но он был сосредоточен только на Сартере. Лэйре, проклятом, Сартере, чего‑то так открыто от меня ожидавшем.

Хрен тебе.

Я низко и подло, обжигая руку, швырнула в спину оборотню обломок разбившейся вазы, укутанный легким проклятьем. Ах, славная, добрая, легкая как дыхание, темная магия!

Оборотень всего лишь споткнулся, но учителю хватило этого мгновения.

Со смертью мага оборвались все нити, и огонь вышел из под контроля, перестал быть послушным средством, обратившись в бушующую стихию. Я едва успела испугаться, когда пламя с легкостью проникло сквозь мой щит, а Лэйр Сартер подхватив меня на руки, едва успел телепортироваться, чудом избегая обрушившегося дома.

Мы оказались на границе выжженного круга. Вышедшая из под контроля энергия потоков маэн огня обратила в пепел территорию диаметром в добрый лорит… почти четверть километра.

— Вот дерьмо, — выдохнул Сартер оглядев результаты стычки, и наконец, спустил меня на землю.

— Убираемся отсюда…

Он попытался обернуть вокруг себя отвод глаз, но неудачно — перемещение похитило сил куда больше чем дуэль.

Та парочка магов представляла собой неприглядное зрелище. Вернее то, что от них осталось — граница круга деформации потоков удивительно точно разделила их на части. Одного — ровно пополам, а от второго лишь сиротливо скрученная рука и осталась. Остальное — в пепел.

Я поспешно отвернулась. Сартер уже скрылся с виду, приближалась толпа, и мне оставалось только воспользоваться темной магией, со скрипом, сплетая простенькие защитные чары, и незаметно покинуть город.

Хватит с меня. Учитель сам разберется — вряд ли ему удастся сделать вид, что в Алмазе великого темного мага не было. И лучше нам быть по отдельности, бедной маленькой бродяжке Тори и Его Великолепию.

Энн рассказывала мне о разных тайных неофициальных выходах из города.

Как любезно с ее стороны…

Я чуть — чуть, самую малость, ненавидела этот город и очень сильно надеялась, что мне никогда не придется вернуться сюда.

Свежий воздух Темного леса, его благословенная темнота, убаюкивающая, успокаивающая тьма потоков, изгоняла из сердца все тревоги и сомнения. Я как глупая невинная девчушка бегала по лесу, разгоняя тварей. Окончательно выдохшись, села у ствола потрепанного такфиса и принялась ждать. Ах, как феерически забавно, если учитель меня не найдет. Или не захочет находить. Может зря не взяла свои вещи. Нет, глупости, моих нервов не хватило бы такую длительную прогулку по этому проклятому городу, наверняка взбудораженному из‑за последних событий.

Я заснула, не сплетая никаких защитных кругов, позабыв о опасных местных жителях. И мне ничего не снилось.

— Ты ослушалась приказа.

Пришлось открыть глаза. Лэйр Сартер сидел на корточках передо мной, и рассеяно рылся в сумке. В животе забурчало — ого, как есть хотелось. Еще бы, после такого напряжения. Я с жадностью ухватилась за предложенный бутерброд одной рукой и не предложенное яблоко другой.

— Ничего я не нарушала, — прожевав кусок, наконец, выдавила я. — контекст подразумевал не использовать темную магию для побега и помощи двуликой. С этим я без темной магии разобралась, а потом уже какая разница…

— Не было никакого контекста, дорогая, только прямой приказ, — Сартер веселился. Но темные круги под глазами выдавали его усталость.

— Я бы не смогла нарушить твой приказ, учитель, я твоя верная, послушная ученица. Вот так мне в жизни повезло…

Он помолчал, уселся удобнее, выпотрошил сумку, оставив все вещи лежать безобразной кучей, и подложил ее себе под задницу.

— Ничего не хочешь спросить?

Я задумчиво потянулась за вторым бутербродом. Свежий хлеб, хрустящий огурец и сочный кусок хорошо прожаренного мяса — такая вкуснятина.

— Как дела?

— Инесса, за пару часов умудрилась выбить из КМК солидную сумму за причиненный моральный ущерб, господин Эрест Трешшет был невнимательном и допустил серьезную ошибку в своих магических экспериментах…

— Чушь какая, — я отбросила облегчение куда подальше. — И что, никакого расследования? Солидные опытные маги так часто подрывают себя вместе с домом?

Лэйр моргнул, ожидал от меня интереса к совсем другой особе.

— К счастью, в нашем случае, такие случайности встречаются довольно часто. А Эрест хоть на словах относился к прямому воздействию с опаской и пренебрежением, на самом деле очень интересовался этой формой магии. Все кому нужно про это прекрасно знали, а нам повезло, и Алмаз посетила леди Фелика. Милейшая особа, молвила, что оборотень доигрался и махнула рукой. Хорхе после прокола с леди Инессой спорить не хотелось. Чудесно все сложилось, мне не пришлось ничего делать.

Как я за него рада… Вот ведь везучий кошкин сын. Бутерброды закончились, и пришлось перейти на одни яблоки.

— Возможно, тебя это удивит, но твое присутствие в гостях у оборотня стало для меня неожиданностью.

Я скептически хмыкнула, вгрызаясь в сочную мякоть.

— Я это говорю, к тому, чтобы ты не считала, будто в моих силах предвидеть твой каждый шаг и управлять твоими действиями, как кукловод.

— Что‑то не вижу ничего подтверждающего это, — я насмешливо хохотнула.

— Зачем ты пришла ко мне?

Зачем? Я пыталась вспомнить, чем мотивировался столько безрассудный поступок. Я была ослаблена, обессиленная, в голове кавардак, и какого‑то темного полетела на тот огонь. Как мотылек. Помутнение рассудка, никак не иначе.

Не могла же я просто захотеть оказаться рядом с Лэйром Сартером?

* * *

Лэйр Сартер не сдержал мимолетной улыбке, заметив на лице Тори искреннюю радость при виде замка.

— Дом, милый дом, — она мгновенно оживилась и, мурлыкая что‑то себе под нос, поспешила вперед.

Его ученица делала вид, что ничего не произошло. Что она не совершала нечто противоестественное. Тори игнорировала все упоминания об Инессе, об Роде, с необычайной жадностью тянулась к темной магии, засыпая учителя вопросами впервые в за все время знакомства.

Она хорошим была бы темным магом — ярким. Но сгорела бы быстро. Хотя, иногда это того стоит.

Откуда эти сомнения после того как он все решил? После того как собственными глазами убедился в чуде! Правда, Инессу это чудо радовало мало. Сартер не сомневался, что бывшая двуликая разведет бурную деятельность, выложит все силы ради своей земли, ради себя самой. Но она была уничтожена наполовину. Лишенная части себя и магии.

Темный маг ей доверял. Инесса настаивала на заключении контракта, договора, чего‑нибудь закрепившее их негласные обещания друг другу, Сартер считал все это глупостями. Иногда доверие связывает крепче любых контрактов, и даром, что теперь Леди чиста перед законом. При этом она благодарна, какую бы боль не испытывала. Просила передать Тори свое прощение. Или наоборот просила прощения у нее. Кажется, Инесса сама не понимала. В любом случае эта связь оборвана и закреплена.

А Эрест Трешшет… На самом деле, вежливо постучав в дверь особняка оборотня Лэйр Сартер искренне считал, что получится мирно договориться. Увы, недооценил вспыльчивость обоих. И догадался песик слишком о многом…

Сонджий узнает. Фелика сама с радостью расскажет ему, что во время подозрительной смерти ручного оборотня Фрэя Лэйр Сартер находился в городе. Интересно, как долго, понадобиться времени, чтобы разузнать, что дело не только в обвиненной приятельнице? Хотя Фрэю, это и не понадобиться, узнавать что‑то еще. Фрэю нужен был только повод. На Инессу ему теперь плевать, Инессу Лэйр взял под свою защиту, ей и самой хватит мозгов завязать с играми. Пара ружей не стоит такого риска.

Темный маг проверил защиту замка.

Он слишком привязался к этому месту за прошедшие десятилетия.

Тем сладостней будет его покинуть.

Глава 20

— Мы одно целое, любовь моя. Наши стремления едины. Наши сердца бьются в унисон. Вместе мы расправим крылья и изменим этот мир! Не забудь этот миг, помни всегда — даже когда бросишь меня, предашь, ради своей проклятой темной магии!

— И ты не забудь, душа моя, когда предпочтешь проклятому Тьмой человеку свои крылья дракона.

«Полет дракона», Мир Лиран, год издания 5083

После бурного лета и еще более бурной осени, зимние месяцы убаюкивали своей размеренностью. Спокойная и снежная, с вечно серым небом, зима олицетворяла покой, даже Темный лес, такой белоснежно — пушистый, не казался зловещим.

Вернувшись из Алмаза, я постаралась выбросить подальше все мысли об Энн, сартеровском Ордене Равновесия и силе Рода в моей крови, будь она трижды проклята. Только чистая Тьма и наука магии, без всякой политики. Учитель то ли проявлял чудеса тактичности, то ли, как обычно, преследовал свои загадочные цели, но в любом случае, ни словом, ни жестом не напоминал о потенциальной угрозе своих дружков, не касался эльфов и Леди Инессы. А мне для успокоения хватало информации из газет — декаду заголовки пестрели портретами бывшей двуликой в обнимку с полуэльфом и громкими словами, как «неожиданный союз», «новая ключевая фигура транспортной политики», «стремительно возросшее влияние» и тому подобное. Слабо представлялось, как после такой ненависти можно сотрудничать, но Инесса уже доказала какие интересы ставит превыше всего.

К проклятому Инессу. Она была полезным опытом. Ярким свидетельством неблагодарности арохе и бесполезности всех благородных порывов. Моей опасности. Слишком хорошо я помнила выражение ужаса и отвращения на ее лице. Не арохе. Великая Тьма! Я большую часть жизни ни про каких арохе и не слышала. Человеком была — единственным разумным существом в родном мире. И все было хо-ро-шо.

О доме, том доме, где росла, я думала редко, с истлевавшей тоской. Воспоминания становились все более зыбкими, и от Земли остались скорее запахи и ощущения, чем конкретные факты. Защитный механизм Таэрры, не позволяющий предаваться стремлению покинуть этот мир, срабатывал и на такой не — арохе как я.

Ну и слава Тьме, не хватало мне еще по этому поводу страдать.

На самом деле страдать времени у меня не было. К интенсивным занятием магией, и ежедневным хлопотам по поддержанию замка в приличном виде прибавился еще один отвлекающий фактор — на пятый день последнего месяца осени в доме Лэйра Сартера завелась женщина. Эта женщина разительно отличалась от Инклит, и долгое время я не верила, что они с учителем вместе спят. Пока не застукала их в самом, что ни на есть, компрометирующем положении на диванчике в гостиной. Хорошо хоть, что мой коврик не использовали. Рада Шонкор настолько не походила на любительницу смазливых засранцев, насколько Лэйр Сартер не казался увлеченным дородными дылдами. Да, его новая любовница была некрасива. Высокая, выше темного мага, с крупным квадратным лицом, но не без некоторой мягкости черт, с жестким ежиком волос, с выкрашенными в ядовито — зеленый отдельными прядками. На аккуратных ушках ежедневно менялись массивные серьги с крупными камнями. Судя по тому, что за месяцы ее наряд — если мешковатые платья можно так назвать — менялся от силы три раза, в огромном чемодане, что притащила с собой эта женщина, одни только серьги и хранились. При всей своей неопрятности и несуразности Рада вызывала подсознательную симпатию — немолодая, выглядит лет на сорок, но наверняка старше, степенная, преисполненная достоинства. Даже когда ковыряется в носу на кухне в одном белье.

Я как раз спустилась перекусить после ночного бдения над книжкой в библиотеке. Прежде нам удавалось взаимно друг друга игнорировать и оценивающе приглядываться.

— Доброй ночи, — улыбка Рады преображала некрасивое лицо, окутывая теплой материнской нежностью. С одной стороны можно было понять, почему к ней могли бы льнуть хорошенькие ранимые мальчишки — уверенность и защита. Но не Лэйр же Сартер…

— Тебя зовут Тори, не так ли, — она утверждала. — Может, познакомимся поближе? А то тебя, этакую шуструю невидимку, вечно не поймать.

Когда это она меня ловила, интересно? Я подозрительно прищурилась.

— Давай познакомимся, — я взобралась с ногами на стол. — Ты откуда‑то с юга?

— По тону это скорее напоминает допрос, а не знакомство, — Рада села рядом, и стол противно заскрипел. — Я родом из южных провинций Салетты, а в моем папаше текла кровь орков — коренных жителей Окра. Но сейчас я столичная леди… Лэйр говорил, что ты встречалась с моим супругом Хорхе?

Я чуть не упала.

— Ты замужем за тем типом из Комитета магического контроля?

Какого проклятого эта женщина делает в нашем доме?!

Рада тихо засмеялась:

— Не беспокойся, наши отношения лучший гарант неразглашения моих тайн. И его.

— Каким это таким образом?

— Любовь, доверие и взаимопонимание… Я не имею права вмешиваться в его таинственную работу, и чтобы как‑то внести справедливость, он не имеет права вмешиваться в мою личную жизнь.

— Даже если твоя личная жизнь тесно связанно с преступником, которого давно пытается поймать твой муж?

— Тем более. Именно с такими арохе я и предпочитаю общаться. Лэйр из моих любовников самый чистый перед законами магконтроля.

Я открыла и закрыла рот. Уму непостижимо.

— Никогда не пойму логику этого мира, — наконец выдала я.

— Таэрра никогда не была логичной. А уж Тьма и вовсе апогей алогичности. Так что расслабься и получай от этого удовольствие.

— Ну — ну… а если Хорхе все‑таки поймает кого‑нибудь из твоих дружков? Что тогда?

— Ничего. Я люблю своего мужа.

— Ты точно не темный маг?

— Могла бы, но не лежит душа к магическому искусству. Я темная, не по происхождению — по натуре. Как и Хорхе. Темные маги любят чувствовать себя особенными и чуть ли не отводить под себя отдельное арохе. Но есть всего лишь темные и светлые арохе, с силой или без. Привязка к территории или виду только результат истории и вытекающих из нее морально — нравственных норм и традиций общества. Хэды и вампиры — темные, эсты и эльфы — светлые, но это только шаблон, оболочка. Продукт сложившейся за тысячелетия системы ценностей. Рожденный светлым вампир чаще всего предпочитает перебороть свою натуру и быть таким как нужно.

Рада замолчала.

— Ты, смотрю, тоже философ, — надо же было что‑то ответить на эту речь.

— Тьма упаси! — искренне ужаснулась Рада. — Возможно, я немного увлекаюсь Юшемом и его психологией, но занудная и бессмысленная философия это удел великовозрастных романтичных мальчишек. А я всего лишь высказываю свое мнение.

— То‑то я смотрю больно лаконично, — хмыкнула я, пытаясь вспомнить, кто такой Юшем. Безуспешно. Но я и за десяток лет не прочту все книги в библиотеке.

Рада соскользнула со стола, плавно и грузно, и начала рыться в кухонных ящиках.

— На самом деле я люблю более приземленные вещи. К примеру, покушать. Я и так не маленьких размеров, а по сравнению с тобой и вовсе глыба мяса и жира. Но сейчас хоть бы в хорошей форме, не то что весной. Весной на одном из моих угодий выспевают сладкие и сочные райфисы, и наступает период любимых пирогов. Тебе обязательно нужно попробовать пироги с райфисами. Эти плоды слишком редкие и дорогие, мы поставляем их только в один ресторан Зэйрелии, но они стоят свою тысячу гульдов.

Тысяча — это много. В Дестмирии на эту суму Дэн полгода пирствует.

Рада нашла морковь. Между прочим, любовно мною выращенную на заднем дворике, а не собранную как дань в деревне. Глядя на то, с какой любовью женщина выбирала лучшую, я стала догадываться, отчего запасы этого корнеплода так стремительно сокращались непропорционально приготавливаемой пище.

— Так вот, от пирогов я ужасно быстро набираю вес. А одного из моих близких к телу приятелей буквально воротит от толстых женщин. Сам худющий и мелкий, почти как ты, и не представляешь, каким внутренним страданиям он подвергается, когда я заявляюсь к нему в гости. А отказать мне, глупыха, не может, не только потому, что боится, а от того, что любит странной мазохистской любовью.

Рада расплылась в умиленной улыбке.

— Никогда бы не подумала, что такой коротышка, может быть настолько хорош в постели. Такой ловкий, юркий, с умелым язычком. И готов на любые эксперименты. Этого старика — консерватора Сартера на подобное никогда не уговоришь.

Женщина обреченно вздохнула и захрустела морковкой. Ну вот, после таких разговоров, теперь в голову неприличные мысли лезут.

Все‑таки это не та тема, которую я могу поддержать, и так, с трудом удавалось удерживать каменное выражение лица.

— Он ведь тобой ведь уже спал, твой учитель? — Рада с заговорщицким видом подошла ближе.

— Разумеется, — невозмутимо ответила я. — Спал. В лесу. Нам несколько дней пришлось лежать рядом.

— Ты прекрасно поняла, что я имела в виду секс! — закатила глаза салеттка. — Неужели ничего не было? Обычно Сартер учениц женского пола использует по назначению.

— Видимо я не обычный случай, — и я начинаю злиться.

— Действительно. Не понимаю, почему Лэйр не решился тебя в себя влюбить…

Я ужаснулась такой перспективе. Влюбится в учителя — такие нездоровые фантазии его плеть вышибла из меня еще в первую декаду. Я ведь его ненавидела. А он меня тоже не жаждал, тот случай после индивидуальной пьянки я не забыла.

— Да ты и вовсе девственница, — пришла к глубокомысленному выводу Рада. И я ее чуть не прокляла. — Не тяни особо с этим, и не вздумай ждать, чтобы по любви было. Серьезно подойди к решению задачи и выбери опытного партнера.

Ух, достала. Я спрыгнула со стола и чуть ли не прорычала ей в лицо:

— Иди со своими умными советами к проклятому в задницу, Рада. А лучше к своему разлюбезному Сартеру.

Женщина невозмутимо ответила.

— Я так не люблю. Предпочла бы наоборот, но, увы, говорю же, Лэйри такой пуританин…

— Все, избавь меня от подробностей, — я заткнула уши.

И мы почему‑то взяли и дружно улыбнулись.

Напоследок я не удержалась и спросила.

— А ты сама решила сюда прийти или Сартер позвал.

Впервые я увидела тень гнева на ее сурово — добром лице.

— Я никогда не иду по чьему бы там не было зову. Мне просто стало тоскливо, и я понятия не имела, что Сартер косвенно пересекался с моим мужем. И тем более о тебе. Я еще не видела, чтобы Лэйр так трепетно относился к кому‑то из своих учеников.

Рада ушла, помахивая захваченной морковкой, а я еще долго стояла, пытаясь представить, каким же было бы не трепетное отношение.

Несмотря на мирную атмосферу и подозрительно доброжелательное отношение учителя, к середине зимы я начала ощущать неясную тревогу. Рада никак не собиралась убираться прочь к своему муженьку, и периодически стремилась просвещать меня на разные темы — от отношений и юшемской психологии до столичных сплетен и структуры Совета. Рада по общению была намного проще Инклит с ее завышенным культурным самомнением, и такая… обстоятельная, рациональная. Лэйр Сартер в кампании этой женщины тоже любил поболтать о всяких пустяках и пошло шутить, у нас по вечерам такие пролетарско — семейные посиделки получались, просто расплакаться от умиления.

Хотелось бы мне с такой легкостью менять манеру общения в зависимости от собеседника….

— Года полтора назад я встречалась с одним таким гением. Очаровательно самовлюбленный блондинчик с эльфийской кровью. Мнил себя великим ученым, при этом не зная значения слова синтез — ох, уж эти бедные выходцы окраин столицы. Когда Хорхе его поймал, то быстро вспомнил кем, на самом деле является…

Презрение Раду не красило. Лэйр Сартер скрестил руки на груди, ритмично дергал ногой, чуть прищурился, склонив голову набок — еще бы, он сам из бедняков, и слова Рады все‑таки его задевают. Только не пойму, сама женщина в курсе этого? Насколько я поняла, когда она родилась, Сартер был уже известным темным магом.

— Вбил себе в голову, что понял принцип творения, возомнил себя избранным арохе, рожденным Таэррой, чтобы изменить мир. Так мило! Магом был слабым, светлым, а все обещал создать мне в подарок новое живое существо. Какую‑нибудь очаровательную зверушку. Будто я похожа на любительницу очаровательных зверюшек?

— У тебя в особняке снует туда — сюда два десятка декоративных карликовых кошек, так что очень похожа, — в голосе Сартера только легкая ирония. Прежде чем завязалась ехидная перепалка па тему домашней живности, я невинно полюбопытствовала:

— И как, создал?

— Разумеется нет! — по тону Рады иного и быть не могло. — Он кто тебе, Бог или Род? Вся тянул время сказками, что нужно еще уточнить расчеты. Пф, расчеты, Лукан не знал о том, что такое матрица, о чем можно вести речь.

— В магических расчетах можно спокойно обойтись без матриц. Откуда такая категоричность?

— Я не маг, но и не дура. Нельзя взять и создать кого‑то нового.

— Можно взять кого‑то старого и добавить, скрестить, вырастить химеру. Биомаги этим и занимаются. Запрещено, конечно, и твой супруг бдительно следит за этим делом. Но возможно, — поддержал меня Сартер.

— Издеваетесь, господа маги? Мне видней, что Лу имел в виду. И это именно сотворение совершенно иного, нового живого существа… эскизы мне рисовал… с длинными ушами, как у зайцев, но очень пушистые и с крылышками…

— Летающий кролик, — ужаснулась я. — Какая жуть.

Сартер вдруг расхохотался и поднял бокал:

— Выпьем же, милые леди, за полеты в новую эпоху на летающих кроликах!

— Что ты несешь Лэйр, — умилилась Рада и полезла обжиматься. Мне хотелось еще поболтать на эту тему, но подобный намек сложно игнорировать.

Вдруг этот Лукан не без причины считал себя особенным, вдруг он как я и Саэль… Ладно я, отдельный случай, но не может же только в одном смеске сохраниться и проявиться кровь великого Рода.

Так, стоп, я же решила не думать про это. Я темный маг и все, хватит с меня, без других стихий я еще обойдусь — хотя иногда бывает проклятски полезно — а без Тьмы — никак.

А как это Сартер взял да телепортировался вне своего замка и без помощи камня?!

Я проснулась среди ночи, лежала в кровати, укутавшись в тонкое одеяльце как мумия, и мучилась от внезапного приступа любопытства.

Непонятно, конечно, почему вспомнила про эту странность я только сейчас, но подсознание оно такое: голова была забита совсем другим, а теперь впечатления поулеглись, и вот, всплыло воспоминание, не имеющее логического объяснения.

Не знаю, не понимаю, совсем представления не имею. Это против правил! Взять и на ровном месте переместиться в пространстве. Нарушает законы Таэрры, между прочим.

Тьма, и чего я голову ломаю? Господин учитель, милостиво позволил, благословил можно сказать, на вопросы касаемо магии в любое время.

Я, не соизволив одеться, тем более, что в каком только виде меня Сартер не видел, побежала на второй этаж. Вошла без стука в спальню учителя и стала счастливым свидетелем интимной сцены.

— Хоть бы покраснела, — невозмутимо обернулся Лэйр Сартер, не отрываясь от дела. Распластанная Рада возмущенно и несколько смущенно многозначительно на меня уставилась.

— На самом деле, я с трудом контролирую приток крови, в частности там, где щеки и уши… но все‑таки контролирую. Можешь меня похвалить за это учитель.

Тьма, зато язык не контролирую! Но пусть не надеются, что я сейчас стыдливо сбегу. И не такие эротические сцены в фильмах видела и в книжках читала.

Проклятье, в книжках это как — о по другому воспринимается.

— Что тебе нужно?

— Хотела вопрос задать. Про магию, про телепортацию, если точно. Помнишь, ты не очень давно как‑то не по правилам взял и переместился.

Сартер слез с Рады, ловко прикрывая самое важное. Женщина еще сильнее недовольно запыхтела. Но молчала, видимо наблюдая, куда дойдет наша бессовестность.

Как можно, будучи столь высокой и крупной, обладать такой красивой фигурой? А грудь‑то какая… существенная.

— Забавно, что ты заметила только сейчас. Прошли месяцы. Я был лучшего мнения о твоей сообразительности.

— Прости, учитель, что в очередной раз разочаровываю. И все‑таки, это из тех загадок, что я должна разбирать самостоятельно? Или проведешь лекцию?

— Может хватит?! — Рада не вытерпела. — Хотя как раз вовремя. Кажется, наши отношения себя изжили, Сартер. Я и так слишком задержалась в этом доме.

Женщина не спеша стала одеваться.

— Я приятно провела время, очень даже приятно, — на сей Рада мечтательно улыбнулась, но быстро вернулась к деловитому виду. — С тобой Тори тоже интересно было познакомиться. Но однообразие вызывает скуку, мне нужно что‑то новенькое, а не опостылевшие речи от темной магии. Хотя все маги на самом деле скучные ребята. Сначала в новинку, так захватывающе! Все эти тайны Таэрры и прочее. А потом оказывается, ничуть не интересней, чем слушать читку статистического отчета по урожайности моих земель.

Так безмятежно болтая, Рада шустро собрала чемодан, нацепила на уши огромные серебряные кольца и отодвинула меня с прохода.

— Мое предложение откушать пироги с райфисами все еще силе, — бросила напоследок и плавно посеменила прочь.

— Э-э-э, — что‑то я растерялась. Может нужно что‑то сказать, попросить у Сартера прощения.

— Ты действительно на редкость кстати, она начала мне надоедать.

Уф, нет, не надо ничего просить.

— Можешь не благодарить, — с одной стороны мне хотелось присесть. С другой — в спальне для сидения пригодна одна кровать, а сейчас меня туда не тянуло. Лэйр Сартер, понятно дело, чувствовал себя расслаблено, небрежно обвязался простыней, поправил подушки и удобно уселся, вытянув свои длинные голые ноги.

— Так уж и быть, отблагодарю. Позволю тебе не напрягаться… ах, нет, это уже слишком. Какие у тебя предположения?

— Единственное предположение — ты опять воспользовался осколком портального камня. Одна проблема: портал перемещает в конкретное место, и вероятность, что это конкретное место именно там, где мы очутились сомнительная.

— Логично. Но если ты действительно ограничилась единственным предположением, я склонен считать все свои старания по твоем обучении напрасными. А знаешь, как это было бы обидно.

Ой, да пожалуйста. Если тебе важно количество, а не качество, готова пофантазировать. На месте не стоялось, и я принялась шагать туда — сюда по комнате.

— Ты сумел обойти все законы природы… — я с воодушевлением начала и тут же осеклась. Собирала выдать череду абсурдных предположений, и вдруг осознала, в чем может быть дело. Проклятье, как жаль, что я не могу видеть структуру учителя!

— Ты что же, сумел обернуть на себя какую‑то часть того плетения с портальным камнем?!

— Хоть сама понимаешь, что сказала? — Сартер вздернул бровь, вызывая у меня непреодолимое желание сбрить ее.

— Ты — понимаешь, учитель, — я не стерпела и присела рядом. — Нет, ну серьезно, я же мало, что помню — в голове полный кавардак. Но точно знаю: момент при моем непосредственном влиянии был… м-м-м…

— Великий, — с готовностью и ехидством подсказал темный маг.

— Точно, спасибо, — я серьезно кивнула. — Так вот, в этот великий момент, когда потоки маэн застыли в изменчивом состоянии, когда отдача от запретных воздействий нейтрализовалась моей силой Рода, ты, такой могучий темный маг вполне мог придумать, как сделать себе подарок и… Тьма, все равно не сходится! Допустим, ты замкнул суть портального камня в своей структуре, но перемещаться ты все равно мог бы только в пределах сети.

— Догадливая ты моя. В чем проблема? Почему ты так категорично исключила самый простой вариант — сильный маг, агент Ордена Равновесия, осознанно жил рядом портальным камнем из нашей тайной сети?

— Э-э — я открыла и закрыла рот. — Это чисто психологическое: поиск более сложных решений, неправильный акцент внимания…

— Да-да- да… Порадовалась бы лучше за находчивого учителя, получившего такой бонус.

— Вот еще! — я фыркнула. — Бонус за мой счет. Какая мне радость с твоих возможностей. Я сама так хочу.

На самом деле жутко обидно. Представить не могу, как именно он это сделал, как изменил свою структуру, как сумел поймать нужный миг для воздействия. Как можно рассчитать нечто столько сложное и непостоянное?! Ах да, это же я больше рассчитываю — совершенно машинально, но все‑таки логически, а не интуитивно как Сартер. Он может три тио сидеть и бессмысленно пялиться на схемы, а потом на волне озарения идеально сплести что‑то кардинально новое. Меня если и озаряло, то закономерно.

— Маленькая еще. Я, может, тоже, как ты хочу — быть без правил.

— Что значит без правил? — я раздражено цокнула языком. — Это хуже чем какие‑то там правила. С правилами все ясно, есть границы, рамки: не воздействуй напрямую на потоки маэн в структуре арохе, не уничтожай, не обрывай нити, не устраивай каждый час стихийные бедствия, в конце концов. А это…

Тьма, я же не хотела вспоминать про Род, и тем более обсуждать с Лэйром Сартером! Но он, мерзавец, так внимательно и понимающе смотрел, что я не смогла удержаться от откровений:

— Это так, будто весь мир состоит из одних только правил. Будто каждое мое движение, каждый вдох имеет значение, отразится тысячекратно в каком‑нибудь мотыльке на противоположной стороне Таэрры. То есть я понимаю, что все это мне кажется, что так быть не может, но психологически… ты любишь повторять, что темный маг несет за свои возможности ответственность, понятное дело, но то, что за свои возможности несу я одним простым словом не передать… Это такая жуткая свобода, такое безграничное могущество, что я вообще не понимаю, как такое существовать может.

Тьма, ну что я несу?! Да еще и так невнятно… Я попыталась собраться с мыслями.

— На первый взгляд кажется просто могущественной магией, когда можно пользоваться всеми потоками сразу без ограничений, но на самом деле — это только малая толика этой силы. С магией все понятно, способы могут быть разными, но по сути — ты отдаешься Тьме, а Тьма в благодарность отдается тебе. Есть интуитивное понимание, что можно, а что нет, есть твое любимое табу. А когда все сразу — ничего нет, и я понятия не имею что можно, а что нельзя, все правила сама, проклятый меня побери, сама придумываю, и на хрен мне такое счастье сдалось? Чтобы все — все от меня зависело, спасибо большое! Никому это не надо. Сам говоришь, что одна опасность — убьют, измучают, будут использовать. У меня амбиций править миром не было, нет и не будет! Мне вполне, совершенно, до краев, хватает и темной магии!

Я, наконец, выдохлась и заткнулась. О, благословенная Тьма, что‑то мне так стыдно, сейчас Сартер как выскажет какая я дура…

— У тебя слишком идеалистические представления и о самой темной магии, — учитель был спокоен и внимателен.

— О, ну конечно, — я закатила глаза. — Все я отлично понимаю, успела прочувствовать.

— Малую толику успела ты прочувствовать, дорогая. И темной магии тебе хватает только пока. Видишь ли, открою тайну — границы имеют свойство раздвигаться, и чем больше имеешь, тем больше жаждешь. Элементарное правило обладания. Кажется, что тебе достаточно имеющихся возможностей, что силы, открывшиеся во время нашего маленького приключения у портала — это уже чересчур. Но как только появится шанс, ты пожелаешь все повторить, и цена скоро покажется смехотворной. Бедняжка моя, снесло от крови голову. Почувствовала себя плохой девочкой. Это ерунда дорогая, хочешь быть по настоящему сильным темным магом — готовься к эмоциям поинтересней. Утрин тебя не просвещал о своем любимом способе? Предательство, сладкое слово… Но самое забавное, что чужое горе, обида, разбитое сердце — это мелочь по сравнению со своей болью. Мы же эгоисты, мы сами для себя главная ценность. Порань себе душу. Убей лучшего друга, и вот тогда, если сумеешь поймать момент, увидишь что такое истинная темная магия.

— У меня нет друзей, — тоже мне, открыл великую истину. Я прекрасно знала теорию и все эти штучки: с преодолением себя, с поступками против своей натуры, против желаний и надежд. И замыкать все на предательствах нельзя. У каждого свой путь. Мне вот больше импонирует совершение невозможного: убийство дорогого учителя. Сам дорогой учитель точно так поступил, почему бы не пойти по его стопам?

— А как же Дэн, твоя деревенская подружка, Энн, в конце концов…

— Дашша уже давно городская, а остальных ты со своими друзьями перепутал, — не собиралась я говорить про двуликую, так что поспешила перевести тему. — Кстати, вот уж забавно, все три женщины, прекрасно знающие об опаснейшей тайне наших отношений живы — здоровы, а мужчины мрут как мухи. Я одна виду в этом какую‑то закономерность?

Сартер серьезно задумался.

— Вот уж действительно, забавное совпадение с твоей точки зрения. Так и поверить можно, что я девушек не обижаю.

— Только учениц.

— А это разные вещи. Не беспокойся, Тори, к выбору своих любовниц я подхожу с особой ответственностью. Инклит — нимфа обязанная мне жизнью. О, если бы ее пытали, она выложила все что знала, но пытать нимф — это кощунственно. Боюсь, если бы кому и взбрело в голову, бедняжка умерла бы от возмущения.

— Ну а Рада? В жизни не поверю, что ее шашни остаются тайной для мужа.

— Разумеется за ней следят, и после того как Рада насытится своим очередным любовником — преступником, он быстро и незаметно исчезает. И я до сих пор не понимаю, знает ли об этом сама Рада. Я — другое дело, к моему замку мангусты не приблизятся и на сотню лоритов, а сама она действительно рта не откроет — принципы. И местный борец за свет, и ручной песик Фрэя — они мертвы, потому что собирались поделиться информацией с кем не надо. Я же не убиваю для профилактики всю деревню…

— Связанную с тобой договором, — влезла я.

— При желании можно обойти, — Сартер пожал плечами. — Та юная парочка салеттцев тоже мирно отправилась домой. Уже без всяких договоров. Я оставляю вероятность случайности, слухам, но вот потенциальных стукачей хочется уничтожить. Считай это моим фетишом.

Подозреваю, что уничтожить хочется всех несимпатичных ему арохе.

Я прилегла рядом с учителем. Пользуясь моментом, жутко хотелось пожаловаться, что меня никто не любит и все предают. Но Лэйр Сартер сам входил в число этих всех. Вот Саэль, или как там его на самом деле… ничего не могла с собой поделать, но он именно тот, кому бы я все разболтала не задумываясь. Только раз я решила забыть о своей проклятой родовитости, лучше нам с ним не встречаться.

Темный маг несильно дернул меня за волосы, намекая повернуться к нему.

— Неужели ты совсем — совсем не хочешь быть особенной, одной такой на всю Таэрру.

— Я и так наслаждаюсь полным одиночеством.

Вот почему он такой красивый? Я, главное, знаю, что на самом деле Сартер совершенно обычный, и древний старик к тому же, но любоваться не могу перестать. А он тут еще голый лежит, белый как статуя. Зря он настолько белый — смуглые красивее, более живые и теплые.

Учитель провел ладонью по моей щеке. Хм, и он теплый, горячий. Я все‑таки покраснела, но не отодвинулась.

— В том‑то и дело, ты не была бы одна. У тебя бы была семья, всего лишь нужно поискать.

Что он несет?! Я разозлилась, приподнялась в раздражении и нависла над учителем — так близко, что наши темные волосы сливались в полумраке.

— Не пытайся меня запутать, Лэйр Сартер. Мой дорогой учитель. Я знаю, чего хочу, я знаю, чему ты меня учил. Я стану, будь уверен, настоящим темным магом — лучше, чем твои идеалы. Лучше чем ты. Я люблю Тьму, понятно! Это ты хотел услышать? И я готова на все — предательства, жертвоприношения, кровавые терроры — я достигну Единения…

Он долю сей оставался сосредоточенно серьезным, но не выдержал, ублюдок — расплылся в ехидно — пошлой ухмылке и ущипнул меня за нос. Я скатилась с его и его кровати, вся пылая от стыда, и поспешила убежать подальше от веселого, добродушного смеха, учителя.

У нас опять гости. Я делала пометки на полях тонкого справочника по базовым магическим фигурам — свободного места почти не оставалось — как почувствовала вибрацию чар охранного круга вокруг замка. Кое‑кто очень наглый, не особо заботясь о скрытности, ловко расплетал сложнейшие плетения Лэйра Сартера. Кое‑кто очень сильный. Так, и что мне делать? Я взволнованно отбросила книгу, с трудом подавляя желание трусливо выглянуть в окошко. Это было бы совсем глупо. То есть рационально, я же только чувствую присутствие мага, но не вижу, но как‑то слишком по — детски… или по — женски. Тьма, о чем я думаю? Почему учитель выбрал именно этот момент, чтобы прогуляться? Или это он специально, очередная подстава?

— Сартер! — я вздрогнула от громогласного мужского голоса, будто львиный рык. Наш гость уже вошел в замок. Может спрятаться? Если это все‑таки кто‑то из потенциально опасных для меня сартеровских дружков, то хороший вызов моим способностям. А если нет, так прятаться совсем глупо. Я подняла с пола книгу, поудобней улеглась на диванчике и сделала вид, что невозмутимо поглощена чтением.

Он вошел в гостиную.

— Хэй, — тон дружелюбием не лучился.

Я лениво обернулась и смерила мужчину оценивающим взглядом: смуглый, немолодой, красивый и сильный. Кожаная отстроченная рыжим мехом куртка, удобные штаны и высокие сапоги. И во всеоружии — с десяток амулетов, а на поясе короткий зачарованный меч. Хотелось поежиться от исходящего от него чувства опасности.

— Где Лэйр?

— Понятия не имею, — честно ответила я.

— А ты кто? — спросил так безразлично, а сам весь насторожился, готовый напасть.

Хотелось бы ответить, что любовница, но он маг — увидит по структуре, что я не лгу, а потом… проклятье, знать хотя бы друг он учителю или враг! Увидеть в приятелях Лэйра Сартера таких злобных господинов вполне естественное дело.

— Какая разница, — я сделал вид, что вернулась к книге. Сосредоточилась на своих защитных структурах.

— Не играй со мной, девочка, — размашистым шагом мужчина подошел ко мне и выдернул из рук справочник. Внезапно осознала, что он огненный маг. Очередной проклятый огненный маг. Я нервно сглотнула — от его силы, буквально трещавшей… как ветви в костре.

— Ну что ты, я с незнакомцами не играю, — постаралась мило улыбнуться. Незнакомец в ответ улыбнулся не мило.

— Фрэй Амбэр.

Фрэй? Знакомое имя, и контекст, в котором оно употреблялось учителем, однозначно говорил о том, что гость все‑таки враг. И для меня, и для Лэйра Сартера.

— Ну а ты? Вики? Тори? Или просто ручная полезная зверюшка?

— Чем это полезная? Как средство развлечения что ли?

— Удовлетворения собственных амбиций. Ты ведь уже знаешь, какая особенная? Должна быть, иначе я не вижу логичного объяснения сартеровским пляскам вокруг тебя.

— Ты это о чем? — я решила потянуть время и состроить из себя дурочку. А там может и учитель заявится.

Фрэй Амбэр смотрел на меня, будто пытался препарировать взглядом, изучая каждую черточку, разбираясь в каждом переплетении структуры.

— Ты совершенно обычна. Я знаю что искать, знаю, что твоя аура лжива, а ты так естественна и заурядна, что невозможно сосредоточить внимание. Чудесная форма защиты. В шестидесятых, когда мы с Сартером только познакомились, он щеголял с такой же. Какая хорошая ученица.

Большего оскорбления, большего морального уничижения мужчина придумать не смог бы при всем желании. Лэйр Сартер тут ни причем: моя структура — только мое творение, он ничему меня не учил, я ничего у него не копировала. Это всего лишь проклятое совпадение!

Я мысленно прикусила язык, чтобы не начать оправдываться.

— А я думала, он всегда был таким скрытным и таинственным.

Фрэй Амбэр на мою жалкую попытку перевести тему не отреагировал. Он напал.

Я не потеряла руку только потому, что была готова. Его огненное лезвие поглотило мои защитные плетения, но замедлилось и замерло, опаляя незащищенную кожу. Я свалилась с дивана и, не тратя время телепортировалась наверх. Занесло меня в ванную — туда путь лучше всего проложен, но все равно тело скрутило, а в голове зазвенело. Вот так веселье мне привалило! Заварушка у портала теперь казалась не такой опасной, несмотря на разницу в количестве врагов. Тем более, сейчас я одна, без надежного, Тьма его побери, учительского плеча, и понятия не имею, что делать.

Сидеть, запершись в ванной, не вариант, убегать из замка тем более. Нужно придумать, как атаковать. Этот Фрэй вроде бы убивать меня не планирует. Только так, серьезно покалечить и сделать неопасной, иначе бы не разменивался на одну руку, а покушался сразу на горло или сердце…

Какого хрена он вообще в замке учителя использует магию?! И почему я не умею использовать ментальный зов? Хотя бы была определенность: сидит Лэйр Сартер где‑нибудь в кустах и наблюдает, как я справляюсь со сложной ситуацией, или понятия не имеет, что у нас в гостях его бывший приятель.

Я кое‑как восстановила щиты и вышла в коридор. Тишь да гладь: ни голоса, ни звука шагов. Никакого ощущения присутствия постороннего во всем замке. Сомневаюсь, что ушел, скорее, скрылся как я, и сейчас высматривает. Почему мне так страшно…

Это ведь твоя территория, дорогая, родные темные стены, нечего боятся. Ты справишься.

Придумать бы план какой: выманить и ударить. Ударить чем‑нибудь таким, что он не ожидает, что я придумала сама, а не взяла от учителя. В голове упрямо вертелась мысль о Роде, но нет, нет и нет! Да я и физически не смогу что‑то быстро придумать, с темной магией действия доведены почти до автоматизма, а с этим шансов слишком мало. Лучше даже не думать и не отвлекаться. Я аккуратно раскинула вокруг себя сигнальную сеть, проверила отвод глаз и создала свое первое Воплощение Тьмы. Черный сгусток медленно формировался, уродливый и неустойчивый. Не почуять его сложно, Фрэй должен среагировать. Появиться в одной из двух сторон коридора, где я сплела ловушки, основываясь на массивных канделябрах. Левитация и взрыв — так просто, что внимания не обращаешь. Одновременно я приготовилась к атаке лично измененными боевыми магическими фигурами. Эх, оружие бы еще какое — меч или посох, но с собой только верный ножик, а сотворить не из чего. Ограничусь магией. Бросив случайный взгляд на все еще приоткрытую дверь ванной, оживилась еще одной идеей. Но было уже поздно.

Фрэй Амбэр со скучающе — задумчивым выражением лица появился из‑за угла, совершенно неощутимый магически, но внушительно видимый обычным зрением. Походка такая тяжелая, степенная, сбросил свою куртку и под полупрозрачной тканью белой рубахи перекатывались мощные мускулы. Ох, до чего же хорош!

Я отправила Воплощение в атаку, активируя ловушки и швыряя в разные места заклинания. Амбэр со всем справился без труда, но с дымом от своего огня, а именно это мне и нужно было. Выпущенное вместе со Стрелами Тьмы проклятье осталось мужчиной незамеченным, и теперь послушно вступило в реакцию с угарным газом, обратило дым в яд, разъедающий кожу и структуру… я на всякий случай решила не радоваться раньше времени и, швырнув напоследок Волну Тьмы, бросилась бежать вниз.

— Какая шустрая, — Амбэр, с заживающими на глазах шрамами от ожогов каким‑то чудом меня перегнал и преградил путь. Я испуганно визгнула — сама не пойму искренне или отвлекающе — и вонзила ему в бок нож. Ублюдок даже не поморщился. Но я успела вновь телепортировать. Еще разок и я сдохну. На это раз меня вырвало прямо на кровать учителя. Это ему хорошо, структура замка с готовностью перед ним расступается, а я как через узкий шланг с колючками изнутри протискиваюсь. Так, а зачем я собственно именно в спальню переместилась, а не в кабинет? А затем что где‑то тут был трофейный револьвер, Сартер, жадюга, забрал мою игрушку. Хорошо хоть что не спрятал по-настоящему — оставил в прикроватной тумбочке. К тому времени как Амбэр открыл дверь комнаты, я уже успела проверить пули и наставить оружие. Выстрелила прямо в голову, и тьма, уверена, что попала, но пуля растворилась в защите мужчины. А я ведь нанесла на нее пару проклятий!

— Вот дерьмо! — не сдержалась я. Поболтаю хоть пока пытаюсь найти выход. — Ты что бессмертный?!

— Чего ты бегаешь? Можно просто поговорить, — пожал плечами мужчина и взъерошил короткие волосы.

— Издеваешься? — я от возмущения чуть не сбилась с плетения. — Ты первый начал — чуть мне руку не отрубил! Что мне еще оставалось делать?

— Не преувеличивай, я всего лишь хотел проверить твою реакцию. В принципе неплохо, ты, конечно, еще совсем маленькая, но потенциал есть. Это твое проклятье с дымом — очень оригинально. Откуда такие знания химических реакций?

— Чего? — искренне не поняла я. С давних уроков химии я никаких знаний не вынесла, на Таэрре тем более такие науки были покрыты тайной мрака. Все чисто магия, переплетения потоков, выведенные экспериментальным путем. Некоторые люди так все любят усложнять.

— Не знаешь? Значит случайность… а я уже думал, что Сартер тебя снабжает древними знаниями.

— Ничем он меня снабжает! Я вообще не понимаю, почему ты ко мне привязался, господин Фрэй Амбэр? Я ничего не знаю о делах учителя, чтобы ты там себе не выдумывал. Нет, я пару раз слышала твое имя, Орден Равновесия — Сартер, когда напьется, может стать болтливым — но, проклятый побери, я тут причем?!

Мой праведный гнев почти искренний. А о том насколько это правда фактически, я уже не беспокоилась. Я за свое здоровье в данный дис беспокоилась.

Может расплакаться, для полноты образа?

— Не еби мне мозги, детка, — я даже опешила от такой грубости. — Думаешь, я заявился сюда, если бы не имел доказательств? Бессмысленно ждал бы столько времени после убийства Трешшета? Сартер, этот любимый мальчик Сонджия, этот вонючий предатель — пусть не надеется остаться чистеньким на этот раз. Можно закрывать глаза на то, что он прикрывает своих дружков во время чистки, ладно, этим все мы занимаемся, но ты, девочка, совсем другое дело. Тебя он должен был сразу же представить Сонджию. Или убить, растереть в пыль любой намек на твое существование в этом мире. Потому что все, что мы делаем направленно, чтобы не допустить повторения истории, на уничтожение заразы Рода и их технологий, приведшей мир к краху.

— Ой, да ладно! — как же они меня достали с этим Родом! — Что я могу изменить? Я одна, я сама ничего не знаю, а вы меня в какие‑то революционерки записываете! Мне наплевать на прошлое, и будущее меня волнует только для себя, а не для всего мира, и…

— Причем здесь ты? — Фрэй окинул меня презрительным взглядом. — Ты всего лишь инструмент в руках своего учителя и его бескрылой сучки. Средство для достижения собственных целей, фактор способствующий удовлетворению его желаний…

— Он учил меня как темного мага, а не… — я что его защищаю?

— Подозреваю, он просто учил тебя любить магию и Тьму.

— Какой‑то ненадежно — извращенный способ обучения любви у моего учителя.

Я, наконец, завершила построение заклинания, наложила на тонкое темно — синее постельное покрывало сложную вязь темных кружев, и направила на Амбэра. Ожившая ткань облепила растерявшегося на долю сей мужчину — ух, какая мерзость, там же моя блевотина — и принялась разрушать его защиту. Или хотя бы малую часть щитов. Я выстрелила дважды, почти наугад, и на этот раз ранила на самом деле — на груди быстро распускался кровавый цветок. Пули закончились, и я собиралась завершить дело клинком Тьмы, но этот проклятый ублюдок, стряхнул с себя тлеющее покрывало и разозлено набросился на меня, швырнул магией на пол, связал руки, сдавливая и разбивая все мои щиты.

— Ах ты маленькая бешенная мразь, — навалился сверху и жестоко ударил локтем по груди. Я сдавлено всхрипнула. Весь воздух вышел, будто бы ребра переломал и внутренности всмятку — тут не только физическая сила, а еще и какое‑то заклинание, но от боли я совершено не могла понять что именно. — А я с тобой еще хотел все по — хорошему решить.

Он меня сейчас убьет — внезапно осознала. Я идиотка, самодовольная кретинка, тьма — тьма — тьма как же больно, я вздумала, что могу с ним справиться. Глаза у него еще безжалостней, чем у учителя, темно — зеленые, острые и грязные, ноздри разъярено расширены — каждая волосинки видна, и дыхание горящее, хорошо, что хоть запаха из‑за рта неприятного нет… так больно, он такой сильный…

— И чем это вы тут занимаетесь?

Впервые голос Лэйра Сартера звучал для меня небесной музыкой. Амбер сразу же отвлекся от меня, резко развернулся, и весь ощетинился в своей магии, выпятил наружу сложную структуру, и, глядя на нее, я полностью удостоверилась, что у меня не было ни малейших шансов.

— Совсем обезумел, Фрэй? Врываешься ко мне в дом, лапаешь мою ученицу, — Сартер медленно приближался.

— Я обезумел? А ты о чем думал, раз решил, что она, — Амбэр встал и пихнул меня ногой в бок, — сойдет тебе с рук, Сартер?

— А что такого? Я же темный маг — делаю, что хочу. Орден Орденом, а без этого никак. Я Сонджию не раб…

— Посмотрим, что он скажет на это когда узнает. Что будет с вами обоими, когда он узнает.

— А он узнает? Планируешь выйти отсюда живым, Фрэй?

— Я предусмотрел любой исход…

— Ты о Марике Эршен, которой оставил результаты своего расследования? Или о том письме, что оставил Раде Шонкор? Как можно забыть, что меня женщины любят больше? Ах, нет, может ты имел ввиду остальных жертв твоей предусмотрительности, своих приятелей орков? Я, честно говоря, замаялся уничтожать твои жалкие попытки оставить сообщения Сонджию. Сложно выдумать большую глупость, чем пойти ко мне выпендриваться вместо того, чтобы просто сдать с потрохами.

Ха, так тебе, кошкиному сыну!

Сартер все‑таки его поимел, но сдаваться взбешенный Фрэй не собирался.

— Я еще могу предоставить Сонджию твои потроха, Сартер.

Когда маги начали свои эпичную битву, мне захотелось только спрятаться под кровать и не вылезать еще лет двадцать. Я даже не могла уловить, что они делали. Так быстро мелькали плетения, так молниеносно изменялась структура вокруг. Амбэр вытащил свой меч, Сартер ограничился магическим клинком, но кроме физического боя она успевали насылать друг на друга проклятья и обмениваться атакующими фигурами. Спальни им было явно мало, но ни один не другой не собирались найти арену попросторней. Я еще считала, что оборотень серьезный противник для учителя, но с ним он только забавлялся. Впервые на моей памяти открыл свою структуру, послал к проклятому все иллюзии, сосредоточившись только на битве. И нельзя сказать, что Лэйр Сартер выигрывал.

Помочь ему, что ли? Да только влезать не хотелось, и мне все еще больно. Больно из‑за этого гребанного проклятого выродка, который обращался со мной как с дерьмом каким‑то, похлеще Сартера — тот хоть с натяжкой, но право имеет. Считает меня непонятно кем? Потенциальной опасностью, заразой? Будет ему зараза!

Я попыталась ухватить за свободные потоки маэн любой из стихий — но Свет, вода, воздух… все ускользало и обжигало. Отталкивало как магниты с одинаковым зарядом. Я попыталась осознать все сразу. Охватить разум единство структур всех элементов в комнате — и ничего. Не получалась. Чуть не рассмеялась от злой иронии. Тоже мне, решила, что всегда на все способна. А тут такой сюрприз! Это мне что, до этого момента, как новичку, везло? Ну и Тьма с ним! Вернее Тьма со мной — ее‑то потоки поддавались с легкостью. А мне и самой малости хватит, чтобы перевесить чашу весов в сторону учителя — они, поглощенные друг другом, ничего не замечают.

Я взяла за основу то заклинание Фрэя, что мне чуть руку не отрубило, заготовила преобразующий каркас — замысловатый Клинок Тьмы, а дальше — прицелится и поймать момент. Смогу, не сомневаюсь.

Только пока я собиралась, мужчины сами разобрались. Сартер атаковал чем‑то тошнотворно — чудовищным — потоки маэн своим переплетением напоминали гигантского паука — и в прямом смысле разорвал огненного мага пополам. Правда, после победы учитель сам обессиленно упал, израненный, выдохся… беспомощный.

Я облегченно перевела дух, выбралась из‑под своего подкроватного убежища и собиралась развеять основу, как вдруг замерла, осознавая уникальную возможность… Тело покрылось холодным липким потом, в груди горело от боли, а в голове туман, но я четко понимало одно: мне представился чудесный шанс. Шанс на свободу и силу. На месть.

Учитель был без сознания, белый — белый, из раны в боку медленно лилась кровь. Я видела его структуру — истерзанную дуэлью, и все же… мне еще долгие годы нужно тренироваться, чтобы достичь хоть какого‑то подобия равенства. Но есть путь к Единению с Тьмой и быстрей. Я ведь его ненавижу. А если Фрэй был прав, если Сартер использует меня еще больше, чем казалось, если я даже не настоящая ученица темного мага, а лишь сосуд с силой? Сколько раз я находила этому подтверждение?! Один тот случай с порталом чего стоит! Так прикрываясь пожеланием мне блага как темному магу, можно что угодно оправдать: любую жестокость, любое применение моих способностей ради себя. А даже, если и нет, никакой разницы, никакого оправдания. Быть благодарной за магию? А разве в этом мире благодарность имеет смысл? Я же темная. Не знаю, какой я там была по рождению, но Сартер сам сделал меня темной. Я хочу этого.

Клубившуюся от переизбытка смерти и эмоций силу потоков Тьмы можно было буквально ощутить на лице. Она ласкала меня, Тьма, подталкивала к действию. Так что сложно было дышать — а может это и от сломанных ребер.

Ну же, Тори, дорогая ученица, что медлишь! Видишь же, что он с тобой сотворил, как извратил твою душу — все только к этому и шло. Убить.

Ведь так?

Я сглатываю и решаюсь.

Что же, у меня почти получилось.

Лэйр Сартер успел очнуться, за долю сей до того, как моя заклинание пронзило ему плоть.

Поставил щит и оттолкнул меня. Прямо в останки Фрэя Амбэра. Тьма, что за гадость! Вытирая об свободные штаны окровавленную руку, я не выдержала и истерично захихикала. Спальня учителя в умиротворяющих синих тонах была совершенно разгромлена: картины попадали, стены опалены, шкаф с одеждой развалился на кусочки, всюду ошметки ткани и пятна крови. Изуродованный труп на полу органично дополнял картину. Вот смешно будет, если я сейчас присоединюсь к нему. Вряд ли учителю понравилась моя нелепая попытка убийства. Такой совершенно нелепая, неудачная, непродуманная, неуверенная, и вообще…

Тьма!

Ох, как все‑таки болит в груди. Сейчас бы лечь, напиться полезных лечебных зелий, включить приятную музыку и заняться регенерацией.

— Куда это ты все пятишься?

К выходу я пятилась, понятное дело.

Лэйр Сартер кряхтя пополз к кровати, имитируя беспомощность. Потом наткнулся взглядом на Амбэра. Сморщился и развернулся к двери.

— Пойдем‑ка в гостиную… а то тут обстановка.

Дважды предлагать мне не нужно было. Я, как могла быстро, убралась из комнаты. Пока я спускалась по лестнице, учитель успел очухаться и телепортироваться — занял лучшее место на диване. Даже переодеться успел — снял измазанный костюм и набросил просторное черное шафи. Потухший было камин, вновь согревал и освещал красными бликами полутемную комнату. Здесь и вправду обстановка уютней — люблю я нашу гостиную, ее мягкие кресла, бордовые цвета, картины с драконами.

— Как себя чувствуешь? — невинно поинтересовалась, присаживаясь напротив. Надо бы проверить, не обеспечили ли меня еще и сотрясением мозга, а то слишком долго подташнивает и голова кружится.

— Восхитительно. — Сартер зевнул. — Мне показалась или ты собиралась меня убить?

— Показалось, — уверенно соврала я.

— О, слава Тьме, а то я уже начал стыдится твоей жалкой попытки.

Жалкой? Я пожала губы. Повторить ему что ли?! На этот раз у меня лучше получится!

— Принеси вина, совсем сил нет, — искушает меня или правда такой момент благодатный. Проклятье, неужели, он совсем не опасается? Не слепая, вижу, что сил действительно нет. Я тоже устала, но не настолько — измором возьму, но есть способ и проще.

Я поковыляла к учительскому тайнику за картиной с драконом. Тайник — это условно, скорее бар, чтобы любимый напиток всегда под рукой был. Правда пользовался Сартер им очень редко, и бутылки пылились годами. Я долго не задумывалась какую взять — давно уже присмотрела и заготовила сюрприз. Бутыль из прозрачного дешевого стекла, внутри не лучшее из вин, старое, но слишком сладкое — и не жалко было. Оставила здесь проверить свое и учительское везение. Или как шутку. Но сейчас Лэйр Сартер не особо расположен распознавать шутки.

Я вручила бутылку учителю, и тот не задумываясь, начал хлебать прямо из горла. Я с замершим сердцем — так жутко холодно и душно — наблюдала, как он резко замирает, задумчиво смотрит на рубиновую жидкость, и бледнеет все больше и больше, чуть ли не до синевы. Потом смотрит на меня, и, прикрывая рот ладонью, падает с дивана на колени…

Я, наверное, выглядела так же плохо, как и он. Одновременно внутренне плясала от восторга и рыдала от страха. Тьма! Нужно не так… проклятье, нужно, проникнуться вкусом момента, ощутить Тьму — во мне, в нем, вокруг. Наверху кое‑как получилось, а сейчас… запал прошел или… Потоки маэн должны вибрировать от энергии, я должна наслаждаться и чувствовать себя всесильной, а не просто стоять как дура, хлопать растерянно глазами, наблюдая как корчится мой учитель.

Я не выдержала и зажмурилась, взобралась с ногами в кресло и свернулась калачиком, спряталась в уютный кокон Тьмы, которая вела себя совсем не так как нужно — не переполняла изнутри, а обволакивала успокаивающе снаружи. Ничего не хочу — видеть, знать, осознавать. Хочу просто раствориться в великой первостихии, быть всем и ничем… спать я хочу, на самом деле.

— Ну ты и мерзавка!

Я распахнула глаза и испуганно дернулась, вжимаясь в спинку кресла.

— Ты чего это живой?!

Может мне приснилось? Но лужа рвоты на ковре намекала на реальность событий. Проклятье, а я уже смирилась и обрадовалась.

Хотя на самом деле понятия не имею, чего во мне больше: разочарования или облегчения.

— Наверное, потому, что предусмотрительно слежу, какие ты яды варишь, создаю к ним противоядия и вплетаю в структуру. Ради Тьмы, Тори, как я по — твоему дожил до таких лет? Думаешь, я не знаю, все эти штучки своих учеников?

— Мне просто показалось, что ты уже умер.

Что за дурацкое оправдание я только что выдала?

— Еще бы… я пережил не лучшие мгновения, пока началась нейтрализующая реакция.

— Ну-у… — давненько я себя такой растерянной не чувствовала, — ты же не злишься?

— Ну как тебе сказать. — Сартер задумчиво прищурился и залепил мне болезненную пощечину. — Эта попытка, конечно, лучше, но вот твое поведение. Ты, вообще, зачем это делала? Просто так? Мне совершенно неприятно умирать настолько бессмысленно, когда моя ученица не способна вытянуть из убийства самого важного для нее человека максимум пользы.

— Издеваешься? — только Лэйр Сартер может подать неудавшееся покушение как плохо сделанный урок. — То есть ради моего совершенствования ты умереть готов?

— И не мечтай, — мужчина хмыкнул и впихнулся ко мне на кресло. — Рано тебе, дорогая, переходить к Единению. К тому же способ не тот выбрала. Помнишь же, что все индивидуально, а берешь и копируешь с учителя.

— Просто я тебя ненавижу, — решила довести до сведения Сартера. Сдавил меня, зараза так, что не выдохнуть.

— Бедная моя девочка, никто тебя не любит, — и погладил меня по голове. Несмотря на явную иронию — пусть и теплую, меня неожиданно остро зацепили его слова. Какой день сегодня несуразный, этот Фрэй… такое чувство, что все вдруг изменилось. Учитель говорил, что все предусмотрел. Только остаются сомнения: неужто этот зловещий и могущественный Сонджий, которого я уже заочно терпеть не могу, не заметит исчезновение своего человека, не соотнесет его с Сартером? Ох, Тьма, верните мне спокойствие и апатию! Меня вполне устраивали методичные занятия магическими науками, а в последнее время одни сражения и политические дрязги.

Он хотел меня убить. По — настоящему. И сделал бы это, расправился как кот с мышкой, если бы не учитель.

Шок отошел. И я в полной мере ощутила насколько была близка к смерти. Насколько была беспомощна! Оказывается, все мои страхи раньше исходили только из недостатка опыта. Сражение — с арохе или монстром из Темного леса — это одно, и другое, когда тебя ненавидят только за факт существования, лишают возможности сопротивляться и собираются убить. По — настоящему, до самого конца.

Вдруг я осознала, что тихонько всхлипываю, уткнувшись в грудь Лэйра Сартера. Темный маг так и не убрал руки с моей головы, невесомо трепал по волосам, а мне стало так стыдно, что не было никаких сил поднять взгляд и посмотреть на его лицо.

Какого проклятого я пыталась его убить?

Хорошо, что он меня так хорошо знает, иначе… понятия не имею, чтобы я делала. Жила в одиночестве в замке и питалась подношениями селян? Ага, так мне остальные маги, и комитет магического контроля позволили бы спокойно жить. Отправилась бы учиться в университет? Вот уж как‑то не хочется, тем более официально обучение касается только непрямого воздействия. И о чем я только думала? О мести, которая приятна лишь в мыслях?

Сразу и не поняла, что случилось. Только холод на шее и щелчек, разбивший вдребезги все логические доводы, оправдывающие мою неудачу.

Сейчас я не стала бояться смотреть в глаза Лэйру Сартеру.

Он был необычайно задумчив, устремил взгляд в пустоту, витал в облаках. На щеке грязно — красное пятнышко. Кошкин сын, проклятый Тьмой ублюдок.

— Надеюсь, это временное наказание за мое плохое поведение, учитель? — мой тон был спокоен как никогда.

— Напротив, дорогая. Ты вела себя вполне удовлетворительно. В поощрение я не просто вышвырну тебя вон без объяснений, а, так и быть, немножко помогу, поболтаю.

— Вышвырнешь вон?! — я вскочила, и, не выдержав, вцепилась руками в охватывающий шею ободок из лимериума. Из проклятого лимериума, не дозволяющего прикасаться к потокам маэн! — Я не понимаю! Почему? Забыл: ты учитель, а я твоя ученица. Ученица темного мага! Как сюда вписывается лишение меня возможности воздействовать на потоки маэн?

— Не утрируй. Только на потоки маэн Тьмы. Сохранил эту игрушку со времен своей бурной молодости, — Сартер смотрел на меня с нарастающим любопытством… и все.

— Мне как раз‑то и нужны потоки маэн Тьмы! — я уже почти кричала.

— Нет.

Оставалось только истерично рассмеяться.

— Так он был прав, да? Тебе всего лишь нужно… — я с трудом могла говорить. Этот проклятый ошейник, казалось, сжимал меня все сильней, душил, ослеплял, обрезал конечности, оставляя только беспомощную куколку. Я видела, но не могла прикоснуться. Только к потокам Тьмы из собственной структуры, а эта такая малость, такая дразнящая малость, только распалявшая дикую жажду.

— Я… ты… я думала, ты правда… тебе просто хотелось создать хорошего темного мага, вылепить из такой — сякой меня нечто прекрасное. А Фрэй обманывал. Что ты все же искренне говорил про боль. Про превозмогание, совершенствование, про Тьму… я поверила… я… я почти была тебе благодарна!

— Ты только что пыталась меня убить.

— А ты гребанный ублюдок, козел ты проклятый… ты все это время врал мне, просто играл. Я думала, то что я… я… что Род… тебе просто круче… сделать из такой темного мага. А тебе вообще не надо было делать из меня мага! Ты два проклятых с половиной года трахал мне мозги своими теориями о моих скрытых возможностях, мучал меня… заставлял преодолевать себя, и на хер?! В результате говоришь, что мне лучше не быть темным магом… издеваешься, надо мной… ненавижу тебя… ненавижу…

Я не выдержала и позорно расплакалась.

— Успокоилась? — холодно поинтересовался Сартер, когда я перестала хлюпать носом.

— Нет, — я буркнула себе под нос. Хотелось выпить, но в поле зрения только отравленное вино. Хотя тоже вариант.

— Снять могу его только я — гарантирую. Я учел все твои теоритически фантастические возможности, так что заранее избавься от нелепых надежд. Не трать время на бесплодные попытки, а развивай свои другие способности.

— Ты меня совсем — совсем не опасаешься? — я проигнорировала наставления. — Как темного мага. Для тебя любые мои попытки смешны и нелепы?

— Не говори глупостей. И не смотри на меня так жалостливо, утешать не собираюсь. Смею верить, что сделал из тебя более — менее умную девочку, и эта истерика только следствие приближающихся критических дней.

Я на мгновение позабыла о своей обиде.

— Какого проклятого ты следишь за моим менструальным циклом? — и добавила: — Больной на голову.

— Ничего я не слежу, — закатил глаза. — Угадал. Это же просто выражение такое, аргумент в споре с женщинами.

Вот зараза, нарушил всю напряженную обстановку. Я теперь и злиться так не могу. Ну и хорошо, так даже лучше. Вышвырнуть он меня вздумал. Сейчас я как‑нибудь логично аргументирую насколько это бессмысленно и опасно.

— Итак, ты хочешь избавиться от меня? — тьфу! Я же не это хотела сказать. — В смысле… ох… ну, серьезно, зачем? Если я тебе нужна только как носительница крови Рода — почему сразу нельзя было обучать меня в этом направлении? Зачем заставлять меня проходить эти этапы, любить темную магию? Так иррационально и жестоко… И только не говори, чтобы я не начала зазнаваться?

— Ты, кстати, все равно начала зазнаваться, — хмыкнул учитель. — Слушай, Тори, хочешь правду, пожалуйста. Я не знал, что с тобой делать. О, я вполне мог продолжить твое обучение, погружаться с тобой все глубже в искусство темной магии — между прочим, никто из моих учеников не заходил так далеко. Но… тебе самой этого мало. Ты все равно не могла бы стать равной мне в темной магии — слишком гармоничны твои таланты, чтобы зациклится только на одном. И ты же знаешь, какой я фаталист, Таэрра будто бы сама подталкивала тебя в такие ситуации, заставляющие проявлять скрытые силы.

Вот что он несет? Сам же меня в эти ситуации подталкивал, лжец паршивый.

— Меня заносит, да? — Лэйр Сартер понимающе ухмыльнулся в ответ на мой скептический взгляд.

— Определенно. Я ведь спрашиваю, зачем тебе. В чем твоя выгода? Я столько раз могла умереть, могла не дожить до этого момента. А ты из‑за меня так рискуешь, предаешь свои идеи, если верить Фрэю.

— Мои ли то были идеи? Кажется, я перерос этот жизненный этап — частично благодаря тебе. Больше не хочу застоя ради сомнительного мира.

— Но речь не о мире. Речь о твоей любимой магии, для которой наука и техника древних времен это угроза, для которой мой этот Род угроза — хотя бы в качестве символа.

— Вот видишь, как хорошо ты все понимаешь. Тогда, считай, что с твоей помощью я хочу изменить мир. Хочу больше знаний и возможностей для всех, хочу принципиально нового, хочу перемен. Хочу исполнить одно желание одной женщины, — он грустно улыбнулся. — А ты ведь любишь магию — такую как она сейчас — живую. Нашу душу и душу Таэрры. Не стоит возрождать прошлое. Да и не возможно это. Стоит слить воедино лучшее и создать будущее.

Я пораженно покачала головой.

— Да пошел ты со своими патетичными идеями, Лэйр Сартер. Не собираюсь я твои желания исполнять.

Чокнутый фанатик. Желает, чтобы я ушла — да с радостью! Только вещи соберу.

Я, действительно, ругая внутренне Сартера всеми словами, пошла, не оборачиваясь в свою комнату. Нашла какой‑то мешок и швыряла туда что под руку попадется, почти не глядя — книги, одежду, ножи и зелья. Жалко денег своих нет. Зато есть что продать. Я сгребла разбросанные повсюду самодельные артефакты. Набросила на себя теплую хламиду — зима все‑таки. Огляделась напоследок. Как ни странно, но моя собственная комнатушка никаких эмоций не вызывала. Как была безликой и серой, так и осталось — лишь временное прибежище. Гостиную и библиотеку, да что там, даже ванную, я больше любила.

Тьма с ними. Я тоже хочу перемен. Надоел этот замок, надоел Лэйр Сартер. Он предлагает мне свободу… Так прекрасно справлюсь и без магии и без его помощи. Я уже не та бестолковая девочка, только попавшая в этот мир. Выживать я научилась. Даже с таким паршивым учителем.

Лэйр Сартер поджидал меня у дверей.

— Бери, — он протянул мне кошель с деньгами. — Если перестанешь дуться и останешься в живых, — а я в тебя верю — встретимся через год в Зэйрелии. Найдем друг друга, но можешь поджидать меня в «Пьяной ромашке».

Я ничего не стала отвечать, прощаться с этим гадом, или того хуже — благодарить, не собиралась. Только деньги забрала и чуть ли не бегом устремилась подальше от проклятого замка.

Надолго выбранного темпа не хватило. Я была измучена. Слишком легко одета. А тут мороз. Я обессиленно села на усыпанное снегом поваленное дерево. Чувствовала себя связанной по рукам и ногам. Лес расступался передо мной скорее по привычке, я сама помнила безопасные тропы, но если какая‑нибудь тварь нападет мне не поздоровиться. Проклятье, нужно было взять нормальное оружие! Надо было много чего полезного взять, а не психовать. Но мне не хотелось находиться с Лэйром Сартером и лишнего дис. Ненавижу его, урод паршивый, предатель хренов, сам не знает чего хочет, фанатик проклятый! Даже думать о нем не хочу.

Я вытерла нос и поправила свою длинную черную куртку.

И куда я иду? Что мне теперь делать? Вернулась боль во всем теле. Хорошо, что хоть пока я укутывалась Тьмой после неудачной попытки убийства, исцелила ранения, полученные от Фрэя Амбера. Но согреться внутренних резервов не хватало. Я еще раз прикоснулась к ошейнику — теплый. Придумаю, как его снять, не могу не придумать. Сартер как всегда лгал мне. Я рассеяно порылась в сумке, в надежде найти, чем утеплиться, и наткнулась на потрепанный шарф. Половинка в дар от Саэля. Я улыбнулась, вспоминая.

Теперь я знаю, куда пойду.

* * *

Лэйр Сартер рассеяно бродил по замку, чувствуя, как все дальше и дальше уходит его ученица. Надо же, как внезапно все разрешилось. Мужчина провел рукой по шершавой каменной стене. И все закончилось.

Он вошел в спальню. Тело Фрэя Амбера фонтанировало резким тошнотворно — кислым запахом запоздалого проклятья, разлагалось на глазах. Глаз вытекал из разрубленной половинки головы, будто растаявшее мороженное, гадкая жижа сливавшееся с кровью. Лэйр Сартер присел и возбужденно протянул носом, прикоснулся к мягкой кучке выпавших мозгов бедного мага, засмеялся. Его соратник и вечный неприятель. Сразу же бросился расследовать смерть Эреста Терешшета, распутал все его старательные тайны вокруг Тори, подождал, чтобы усыпить бдительность и заявился сюда, самоуверенный глупец. Борец за правое дело Сонджия, такой предусмотрительный до предсказуемости каждого шага. Значит, Марика не лгала. Фрэй всегда отличался излишней доверчивостью к женщинам, считал, что извечный флирт Рады Шонкор может что‑то значить, а та с нарочитой беспечностью проболталась, что один дальний кузен отдал ей на хранение некий компромат. А Марика сама пришла к Сартеру, с мстительной одержимостью преподнесла на блюдечке все сведения. Ревнивые женщины просто прекрасны — достаточно намекнуть, а остальное додумывают сами, ненавидят и видят предательство, а потом сами предают в ответ. Когда малышка Мари узнает, что любовница Фрэя особа совершенно мифическая, вспомнит, кто ей этот миф преподнес, то решит отмстить уже самому Лэйру Сартеру. Хм, лучше об этом позаботится сразу. Мужчина встал и глубоко вздохнул. Тьма здесь и сейчас особенно прекрасна, как она игриво обволакивает его структуры, как будоражит кровь и излечивает все раны. Но нужно еще больше для того чтобы красиво уйти.

Лэйр Саретр щелкнул пальцами, включая музыкальный кристалл. Эпическая симфония Шевентеша разбила тишину тяжелыми нарастающими звуками.

Пора собирать вещи, самые необходимые — деньги и пару книг. Это мелочь, а вот сохранить его коллекцию картин, библиотеку, антиквариат — здесь уже нужно постараться. Он проклятски привык к этому дому за прошедшие десятилетия, привык к темному лесу, дестмирской дикости… к лорду Цейрской земли.

Методично обходя комнаты, Лэйр Саретр вынимал картины из рам, переносил в кучу в библиотеке все ценные вещи. Хэдская музыка играла все громче, тщательно выбранные мысли сгущали Тьму вокруг. Когда‑то давно ради Ордена, ради Сонджия он пожертвовал слишком многим, а теперь все наоборот.

Споткнувшись о сиротливо брошенную бутылку с отравленным вином, темный маг грустно хмыкнул. Тори действительно могла бы его убить. В первый раз, после битвы с Фрэем он был совершенно беспомощным. Если бы девчонка не помедлила, мучаясь в сомнениях — вот забавно бы все закончилось. И во второй раз — он совершенно не ожидал еще одной попытки, бессмысленной, какой‑то автоматической и несуразной, от того еще более опасной. Разумеется, маг не мог разобраться во всех ее разработках. Тори особенно хороша в алхимии и зельделии не была, но обладала на редкость неразборчивым почерком, и после первой же бесплодной попытки прочитать, что за рецепты она пишет в своих учебных тетрадях, Сартер забросил это дело. Его как всегда спасла Тьма. Пока Тори забилась в свой кокон, испуганная совершенным, он использовал все свои резервы, единым целым стал с первостихией, растворился в темных потоках маэн всего замка, рассеяв крупицы магического яда. Если бы Тори соизволила отравить его чем‑то органическим, так бы не повезло. Сегодня Лэйр Сартер испугался, и это было безумно приятно. Настолько, что он так раздобрился, пожалел непутевую ученицу и постарался как можно мягче подать свое якобы предательство. Хотя в ее возрасте все, что не по нраву такое предательство.

Она должна выжить.

Сартер замер на месте.

Должа. Он так рискует, отправляя ее одну, доверяя Таэрре и везению. Но иначе он не мог, до сих пор не уверен правильно ли поступил, не выпустил ли действительно в мир самое страшное проклятье.

Проклятье? Шестнадцатилетнюю девчонку, сейчас не способную создать даже крохотное заклинание? Смешно.

Способную за сей сделать из двуликой человека. Восстановить веками разрушенную портальную сеть и заодно создать новые пути. Но это такая малость. Она может контролировать все потоки одновременно, ограниченная лишь территорией. Хорошо, что пока Тори понятия не имеет, что это значит, несмотря на все успехи на магическом поприще.

На самом деле больше всего Лэйра Сартера волновал только один пункт ее возможностей.

— Ну и Тьма! — из каминной трубы вынырнул ворон Ксар, черный от сажи еще более обычно. — Жар-рко!

— Хорошая идея, — оживился темный маг. — Лети и найди Тори, Ксар. Будь всегда рядом с ней. Если случится что‑то совсем критичное сообщишь мне.

Ворон наклонил голову, прищурил как человек глаз — бусинку.

— Дур-рак, я же не успею!

— Скорее всего. Но, а вдруг. Все, пошел вон.

Птица недовольно каркнула, но послушно вернулась в очаг и полетела вверх. Как удачно они с Тори позаботились о защите от огня и холода для своего творения.

Подхватив бесценные полотна и парочку полезных книг, темный маг переместился наверх.

О, Дэнайр Храбрец прискакал. Как вовремя.

Темный маг огляделся — вот же, сделал из аккуратной библиотеки форменную свалку. Остановился взглядом на высоком зеркале мастерской работы тысячелетней давности. Неважно он выглядит — грязный, лохматый. Старый в конце концов. Досадливо поморщившись, Сартер жестом подровнял прическу — теперь волосы неряшливыми прядками едва прикрывали уши. Убрал с тела остатки иллюзорной бледности, вернув коже природный смуглый оттенок. А глаза уже давно лишились искусственной синевы. Теперь структура, вернее лжеструктура вытащенная из закромов памяти — невзрачный темный маг, один из тысяч. Принцип плетений такой же, как у Тори — любопытное проявление их связи на подсознательно — магическом уровне.

— Лэйр, — раздался осторожный зов Дэна. Подминался по лестнице. Наверняка сейчас заглянет в спальню. Темный маг вышел в коридор. Действительно, с проклятьем мужчина вылетел из комнаты, и, обернувшись, вздрогнул:

— Лэйр? Это ты? — Лорд недоверчиво уставился на новый облик мага, но знакомо вздернутая бровь развеяла сомнения.

— Тьма! Тебя не узнать. Я… — бросил напряженный взгляд на приоткрытую спальню. Отвратительное амбре, казалось, видимой струйкой проникало наружу, и Сартер жестом захлопнул дверь.

— Все хорошо? Что тут произошло? — Храбрец взял себя в руки.

— Старый приятель. Не поделили с ним права на мою ученицу.

— С какой стати кому‑то понадобилась Тори? Кстати где она? — нервно облизал губы. Цейрский Лорд обладал хорошей интуицией.

— Отправилась гулять. Где‑то на годик.

— Что?

— Решил сменить обстановку. Надоела Дестмирия, да и незваные гости повадились нарушать мое мирное уединение.

— Как жаль, — Дэн криво усмехнулся и глубоко вздохнул. — Без тебя тут будет скучно. Где я еще найду такого темного мага для моей земли?

— Ты правда думаешь, что у тебя возникнет такая необходимость?

— О чем ты? — руки салеттец спрятал в глубокие карманы меховой шубы.

Не очень‑то искусно делает вид, что ничего не понимает.

— Да, брось, — Сартер фыркнул, показывая полную расслабленность. — Я же темный маг. И мне нужно покинуть этот дом с размахом. Оставить после себя тайны и сплетни, перевести внимание от важных вещей. Надеюсь кто‑то из твоих арохе в курсе где ты?

Лорд побледнел, морщинки на лбу и под глазами стали еще заметней.

За это Лэйр Сартер и любил Тьму! Как можно не любить, когда такая мелочь дает больше силы, чем десяток жертвоприношений. Хотя… почему бы и не добавить больше элементов ритуала?

Потоки маэн послушно сплетались в нужную фигуру.

— Надеюсь это шутка? Ты же не собираешься меня убивать ради такого сомнительного прикрытия? Я… я, конечно, знаю, кто ты и сознательно шел на риск с самого начала нашего знакомства… с первого своего шага за порог этого замка. Но сейчас, после стольких лет, осмелюсь сказать, дружбы…

— В том‑то и суть, друг мой, — Лэйр Сартер не сдержал улыбки, жадной и восторженной. — Наше общение мне было весьма приятно. Ты хороший парень Дэн, скрасил мое пребывание в этой грязной стране. Забавлял и расслаблял. Помнишь, как было весело, когда я помог тебе избавиться от притязаний на кресло Лорда Саймура Рогрета?

Дэну сейчас не было весело — понял, что Лэйр и думал шутить. Он растягивал прелесть момента.

— Ты ненормальный. Какой это имеет смысл? — держался согласно своему прозвищу, и не собирался в панике бежать. А должен был чуять, как сжимаются вокруг него Тьма, на какой тонкой ниточке повисла его жизнь.

Дэнайр Храбрец даже собирался напасть.

Ах, почти так же хорошо, когда он убил их любимую с Эйрин кошку, чтобы разобраться с наемными убийцами. Хотя кошку он любил больше чем Дэна. Она всегда была верна и всегда доверяла — такая необычная кошка.

— Может бы я и сомневался… но ведь догадываюсь, мой дорогой друг, почему это Фрэй тут оказался, когда меня не было.

Ну‑ка, будешь ли ты лгать темному магу?

— Что? Сартер, откуда мне знать, что он тебе враг. Показал этот знак, подтверждающий, что тоже из твоего проклятого Ордена Равновесия. Да ты и сам не раз рассказала забавные истории про Огненного Фрэя!

Хм, действительно не знал. Всего лишь подозревал.

В принципе этого достаточно.

Подозревал и надеялся.

— Ты обиделся из‑за Инессы, да? Я ведь не поддержал тебя. К тому же свел ее с Тори, переманил девочку к твоему врагу — ты ведь догадывался про это, так? Ты стал стар, Дэнайр. Теперь тебе не хочется ни играть с огнем, ни быть на побегушках мага. Решил, что получил достаточно власти, чтобы стать самостоятельным.

— Нет! Что ты несешь, параноик? Не у всех такие темные души как у тебя! Если хочешь меня убить, так убей, а не ищи причину!

Лэйр Сартер лишь вытащил наружу самые подлые мыслишки, мелькавшие в глубине сознания Лорда Цейрской земли. Такие, что есть у каждого, недостаточные для осознанного действия, но не менее от этого значимые.

— Не стоит стараться выдумывать мотив. Ты просто темный маг. Я же знал, с какой лицемерной тварью связываюсь.

Дэнайр Храбрец не стал трусливо убегать, Дэнайр Храбрец ринулся в бой. Все, что было в его руках — складной перочинный ножик. Он хотел умереть, нападая — быстро и с достоинством.

Это желание Лэйр Сартер удовлетворить не мог.

Ему нужно причинить как можно больше страданий. Переполниться силой.

Она проникала в каждую клеточку его тела, с каждым криком, с каждой каплей крови, с каждым отголоском боли в расширенном зрачке Дэна. Храбрый? О, нет, теперь жалкий, смердящий потом и мочой, и тело, начинающее жирнеть — изрезанно.

— Ах, как хорошо, что я не увижу тебя противным старикашкой, таким же, как и все эти надутые самовлюбленные тетерева — Лорды, — темный маг возбужденно дышал. — Ты должен быть мне благодарен, за избавление от подобной участи.

Как же, как же хорошо! Как славно, как жарко смеется Тьма в его устах.

Что ты, Тори, знаешь о Ней?

Как же он скучал по этому.

Тетушка Рита, его первая жертва, добрая тетушка, утешавшая несчастного ученика жестокого Сартоира Кара. А потом жестокий Сартоир Кар стоял и смотрел, как рыдающий ученик распаривал брюхо беременной женщине.

Это воспоминание Лэйр Сартер все еще ненавидел.

Лучше бы на месте Дэнайра была его ученица, его дорогая Тори. Ее смерть бы отразилась бы куда…

Нет, нет, нет. Сартер потряс головой, сбрасывая наваждение. Безумие — это прекрасно, но нужно не забывать о рациональности.

Красная кровь, сладкая кровь, как вино — он не вампир, но так хочется. Тьма, Тьма — все вокруг сплошная Тьма, подчиняет остальные стихии, овладевает ими, как его разумом.

У Дэна еще получается сыпать проклятьями.

— Бедный мой друг, — Лэйр Сартер счастливо улыбнулся. — Мой бедный, бедный друг. Ну какие у темных магов друзья? То есть могут быть, конечно, могут быть, но сильные, равные. А ты ведь мне совсем не равен, гордый лорд, ты ничтожен. А я так могуществен, так… ох, Дэн, ты и представить себе не можешь.

Дэн что‑то прохрипел, собрался силами и испачкал искаженное экстазом лицо темного мага красно — белой слюной. Тот засмеялся — последний штрих и достаточно.

Он переполнен. Замок переполнен, ниточки темной силы накалились чернотой до предела, вибрировали, извивались, как непослушные змеи.

Жалко нет зрителей. Но это не повод отменять представление! Лэйр Сартер напоследок набросил на себя иллюзию синеглазого длинноволосого красавца, сотворил прекрасный пафосный костюм. Рассмеялся вновь.

Он каждая трещинка в этом замке, каждая опавшая ветвь в лесу, каждый умирающий зверек… Каждый рождающийся ребенок, каждый мазок на творящемся шедевре, каждый стон сливающихся в единстве любви тел… Он все-все-все! И мир весь его.

Но хватит и замка.

Темный маг набросил на библиотеку защитную сеть — сотворил из помещения надежное хранилище — ни магия, ни стихия, никто кроме его не пройдет. Сокрыл его в исказившемся пространстве. Под музыку, все еще грохочущую в стенах замка, мурлыча под нос, покинул дом.

Жалко, но так весело!

Щелчок пальцами и замок объяло темное пламя.

Лес, спокойно уснувший под тяжелыми хлопьями снега взбудоражено зашевелился. Черные такфисы ожили, встряхнулись, жадно потянулись к огню. Такие забавные деревья!

Сартер чуть опять не засмеялся, но нужно приходить в себя.

Дэн. Лучше бы от него что‑нибудь осталось, чтобы потом ни у кого не было сомнений. Маг перенес слегка обгоревшее тело к окну и сбросил вниз.

Вот так. Огонь распространяться все равно не будет.

А от Фрэя Амбера не должно остаться и следа. Хотя бы на время.

Замок разваливался на глазах, но главное — сокровища из библиотеки останутся невредимы и незримы.

Они‑то имеют куда дольше ценности, чем Дэн Храбрец.

Темный маг сбросил иллюзии.

Тьма! Кажется, он переборщил. Хотелось, так хотелось еще… творить что‑то грандиозное… поглощать все больше. Может гром и молнию среди зимы? Мелочь, а красиво.

Рядом деревня полная беззащитных арохе.

Ага, и договор не позволяющих их обижать.

Лэйр Сартер простонал одновременно разочарованно и облегченно…

Лучше использовать проверенный способ, чтобы не свихнуться от переизбытка сил.

Мужчина присел на землю и взял пригоршню снега. Охладил этим снегом горящее лицо.

Такой белый, а тоже кажется черным — так плотна паутина Тьмы. С небес падали такие темные клочки. Темные-темные-темные.

Раз-два-три — снежинки. А потом все больше и больше ледяных кристалликов на его ладонях. Подтолкнуть и сплести из них… пусть будет кольцо. Белоснежное хрустальное кольцо, заполненное Тьмой. Укрепить, поправить узор. Полезная вещица. Может, Дэн когда‑нибудь спасет ему жизнь.

Уф. Лэйр Сартер чихнул и избавился от остатков наваждения. Все тело приятно ломило, он здоров и силен как никогда и настроение — прекрасное.

Пора прогуляться по Великому Союзу. Встряхнуть стариной и оживить этот мир. Увидеть Эшу спустя столько лет.

Побыть наконец‑то вне закона по-настоящему. С такими уникальными возможностями телепортации его не поймать.

Темный маг улыбнулся и окинул прощальный взглядом пылающий замок — дикое черно-кровавое пятно в белизне заснеженной зимы.

Лэйр Сартер знал куда идти.

Table of Contents

Анастасия Сыч УЧЕНИЦА ТЕМНОГО МАГА

Часть первая Прикосновение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть вторая Познавание

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть третья Понимание

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Часть четвертая Посвящение

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20